Симонов Сергей: другие произведения.

Цвет сверхдержавы - красный 7 Дотянуться до звёзд. часть 2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
  • Аннотация:
    Альтернативная история СССР 1954-1964. 7-я книга в состоянии допиливания, регулярных прод не будет, возможны дополнения и изменения.

    Здесь периодически пишет тролль под ником Илья. Не кормите троллей. Все комменты будут удалены



Книга 6 Дотянуться до звёзд ч. 1 гл. 01-12 http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/06.shtml


  
Продолжение 6-й книги 06 Дотянуться до звёзд Часть 1 гл. 13-23 http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/06-2.shtml


  

Цвет сверхдержавы - красный

  
Книга 7
  

Дотянуться до звёзд

  
Часть 2
  
  
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9. Две тысячи статуй Трухильо.
10. Мероприятие «Касатка»
11. Визит Кеннеди.
12.
13. Новые тракторы для сельского хозяйства.
14.
15.
16.
17.
18.
19. Выставка в Манеже
20. «Grandslam». Битва за Катангу
  
   Ссылка на последнее обновление 21.07.2019
  

1.

  
   В воскресенье, 7 января 1962 г., в Москве был сильный гололёд. Весь город превратился в каток. С 1958-59 гг в ПДД появились требования об обязательном оснащении транспортных средств ремнями безопасности, а в зимнее время – шипованными шинами, в целях повышения безопасности дорожного движения. Шинные заводы начали выпуск зимних шипованных покрышек. Ремни безопасности теперь ставили на все автомобили прямо на заводе, а выпущенные ранее машины оснащали комплектами ремней на СТО.
   (АИ, в реальной истории ремни безопасности сделали обязательными где-то в конце 70-х)
   С шипованными шинами дело обстояло немного сложнее – комплект зимних покрышек стоил недешёво, и многие водители вообще предпочитали не ездить зимой, выезжая только после того, как стает снег.
   В десять часов утра с территории Института физических проблем (ИФП) в Москве выехала новая светло-зеленая «Волга». За рулем сидел научный сотрудник Владимир Судаков, молодой, ещё неопытный водитель. На заднем сидении – жена Судакова Вера, и справа от неё – академик Лев Давидович Ландау.
   Машина ещё не успела отъехать от института, как её остановил милиционер. Водитель вышел, предъявил документы:
   – Почему не на шипованных шинах? Рискуете, товарищ водитель. Сегодня очень скользко.
   Пока милиционер проверял у Судакова права, к правой задней двери наклонился человек в штатском, постучал в стекло. Ландау удивлённо взглянул на него, слегка опустил стекло:
   – Чем могу быть полезен?
   – Здравствуйте, Лев Давидович. Лейтенант Смирнов, Комитет Государственной Безопасности, – он предъявил красную книжечку.
   – Простите, не понимаю, чем я заинтересовал ваше учреждение?
   – Едете в Дубну, Лев Давидович? – спросил лейтенант. – На дорогах уже произошло несколько аварий из-за гололёда. Насколько нам известно, ваш сотрудник – не слишком опытный водитель. Моё начальство убедительно просит вас не рисковать.
   – Э-э... – Ландау был сильно озадачен. – Вы что, следите за мной?
   – Скажем так, отечески приглядываем и оберегаем от возможных неприятностей, – ответил Смирнов. – Почему бы вам с коллегами не воспользоваться более подходящим транспортом? Машину можете оставить здесь, мы поставим её на территории Института, заберёте, когда погода изменится.
   Сзади послышался звук мощного мотора, и позади «Волги» остановился бежевый ГАЗ-62М «Бархан», «обутый» в шипованные покрышки.
   – Наш товарищ вас отвезёт, – пояснил Смирнов. – У него водительский опыт намного больше, чем у вашего коллеги.
   – Гм... Благодарю вас, молодой человек... Это... неожиданно...
   Академик забрался в просторный комфортабельный салон «Бархана», Владимир и Вера Судаковы последовали за ним.
   (АИ, в реальной истории в этот день произошла тяжёлая авария. «Волга» под управлением В.Судакова ехала по заледеневшему Дмитровскому шоссе из Москвы в находящийся в 130 км от неё исследовательский атомный центр Дубна. Судаков держался на дороге впритык и сзади за автобусом - встречного транспорта не было. Подходя к остановке, автобус замедлил ход, - и тут Судаков вслепую выскочил на левую полосу движения и, не снижая скорости, пошел на обгон, грубо нарушая правила движения. Ему навстречу шёл самосвал, которого он до начала обгона не видел. Водитель хотел было свернуть на обочину, но там стояли дети. Шофёр самосвала старался проехать по самому краю проезжей дороги, оставляя Судакову возможность проскочить. Был гололёд, не ситуация для резкого торможения, и более опытный водитель сбавил бы скорость и прошел между самосвалом и автобусом. Плохой водитель поцарапал или помял бы крылья. Судаков занервничал, резко затормозил, автомобиль потерял управление, его закрутило, и он влетел правым боком во встречный самосвал. Ландау сидел сзади справа, свою меховую шапку, которая могла бы немного смягчить удар, он уже снял, - и практически вся энергия удара пришлась на его голову. Ландау был единственным пострадавшим в катастрофе. Сам Судаков, его жена Вера и даже упаковка яиц в салоне осталась целы и невредимы. http://7iskusstv.com/2012/Nomer7/BAltshuler1.php)
  
   Очередную сессию Координационного Совета ВЭС в этот раз решили провести в Пхеньяне. Для Ким Ир Сена это был знак высокой оценки успехов корейского народа в строительстве социализма. После сессии 1960 г в Дели прошло почти два года, и теперь «товарищ Ким» с гордостью отчитывался о достижениях КНДР.
   - В конце прошлого года наши строители сдали вторые очереди судостроительных заводов. Эти предприятия, после окончания их строительства, станут центрами формирования Западного судостроительного кластера в Нампо, и Восточного - в Вонсане. Сейчас в цехах этих заводов поточно-позиционным методом строятся секции корпусов каботажных судов для Индонезии. Мы также предложили руководству советского Военно-морского флота строить на корейских верфях серию корпусов для эсминцев проекта 61, с последующей достройкой и установкой оборудования уже на советских заводах. Сейчас это предложение рассматривается в военно-морском министерстве СССР. Если оно будет принято, это позволит унифицировать состав ВМФ стран ВЭС, если не всех, то, хотя бы, социалистических.
   (В АИ проект 61 используется как универсальный эскортный корабль. Ким по привычке называет его эсминцем)
   На Пхеньянском электромеханическом заводе сданы две новые площадки. На одной сейчас налаживается сборка накопителей на жёстких магнитных дисках, пока что - из советских электронных компонентов и восточногерманских деталей точной механики. На второй наши рабочие, под руководством советских инженеров, уже освоили сборку ЭВМ «Сетунь» из корейских, советских и китайских компонентов. Производство этих ЭВМ у нас развивается ударными темпами. В настоящее время все городские электрораспределительные узлы в КНДР оснащаются управляющими ЭВМ, для управления нагрузкой (АИ, надо понимать, что городов в КНДР на тот момент было не особо много).
   Ввод в эксплуатацию корейского кольца Единой Энергосистемы ВЭС позволил начать выпуск на электромеханическом заводе в Теане электрифицированных тросовых агромостов (АИ). Эти устройства обходятся много дешевле, чем любой трактор, и доступны даже небольшим сельскохозяйственным кооперативам. Для индийского и индонезийского рынка освоен выпуск упрощённой дешёвой модификации агромостов, с приводом от тягловых животных. В настоящее время корейские специалисты выехали в Индию и Индонезию для налаживания сборки этих агромостов на месте. Локализация выпуска позволит удешевить продукцию и сделать её более доступной для крестьян.
   Проведена сельскохозяйственная реформа. Сельхозкооперативы сохранены как административная единица. Крестьяне имеют право зарегистрироваться в качестве звеньев. В звено входит 5-7 человек - то есть примерно одна крестьянская семья. За звеном закрепляется поле, на котором они должны работать. Если поле дает хороший урожай, то государству отдают 35%, если плохой - то 10%. Остальное достается крестьянам. Земля при этом находится в государственной собственности.
   (Аналог реальной реформы, проведённой Ким Чен Ыном в 2012 г https://paperpaper.ru/photos/kndr/)
   По примеру Советского Союза, было принято решение разрешить создание не только сельскохозяйственных кооперативов, но и трудовых артелей, выпускающих несложные товары народного потребления (АИ). В частности, в таких кооперативах производятся, например, каркасы и оборудование для теплиц, вертикальных ферм и элементы для систем гидропоники. По решению ЦК Трудовой партии КНДР вокруг каждого города в стране возводится кольцо вертикальных ферм и теплиц, где выращиваются овощи и фрукты для снабжения населения продовольствием. На нижних этажах вертикальных ферм обычно обустраиваем птицефабрики и свинофермы. Проведённые эксперименты по гидропонному выращиванию риса в теплицах большой площади дали положительные результаты. Этому очень способствует налаженное при помощи СССР производство полиэтилена. ЦК Трудовой партии КНДР поставил задачу - в течение 5 лет полностью обеспечить население КНДР продуктами питания - рисом, овощами и мясом птицы в соответствии с научно обоснованными нормами питания (АИ).
   (Нормы питания в зависимости от возраста и пола http://properdiet.ru/osnovy_pitanija/normy_pitanija/)
   Распределение продуктов питания в стране производится по карточкам, при этом излишки продуктов реализуются на рынках.
   (Важный момент: когда мы говорим о северокорейской карточной системе, постоянно возникает взаимное культурное непонимание. Для русских карточная система - признак чрезвычайности, это плохо. С точки зрения корейцев, карточная система - это норма. А ее отсутствие - это признак кризиса. То есть когда в 2005 году пытались восстановить карточную систему и наши газеты писали: «В Северной Корее вводят карточки», в действительности это было результатом улучшения и воспринималось именно так. https://paperpaper.ru/photos/kndr/)
   Все предприятия, включая сельхозкооперативы, получают фиксированные плановые задания, вычисленные, исходя из потребностей населения, при этом они официально имеют разрешение на продажу сверхплановой продукции через сеть магазинов Госпотребкооперации. Продажи по другим каналам не допускаются. Прибыль от продажи строго учитывается, облагается налогом, средства, оставшиеся после выплаты налога, могут быть использованы для расширения производства или на социальные нужды коллектива предприятия. Впрочем, объём внутреннего рынка в КНДР слишком мал, чтобы подобное разрешение привело к возникновению чего-либо, похожего на капитализм.
   Ким уселся на своё место под дружные аплодисменты коллег.
   - Мы знаем, что корейский народ очень трудолюбив и дисциплинирован, поэтому товарищу Киму не удалось нас удивить, - улыбнулся Неру, - Зато ему удалось нас порадовать и показать всем нам пример грамотной организации производства.
   Хрущёв, сидя за общим столом Координационного Совета - точнее, это было множество отдельных столов, выставленных единым овалом - слегка улыбался. Его разговор с Кимом в начале 1960 года (АИ, см. гл. 05-03) дал несколько неожиданный, но вполне достойный результат. Освободившись от необходимости срочно создавать собственными силами полный ядерный производственный цикл, КНДР смогла перенаправить средства на всестороннее пропорциональное развитие всей экономики в целом, и эффект не заставил себя ждать.
   Никита Сергеевич отчитался наряду со всеми остальными. Свой доклад он иллюстрировал с помощью проектора, цветными слайдами. Он доложил об окончании первого этапа строительства Единой Энергосистемы СССР. За отчётный период были достроены магистральные линии электропередачи, соединяющие между собой западную и восточную части страны, и ЛЭП, идущая через Горно-Бадахшанскую автономную область к главному распределительному центру ЕЭС ВЭС в пустыне Аксай-Чин.
   - До окончания строительства ЕЭС ещё далеко, - предупредил Хрущёв. - Ещё предстоит тянуть сотни тысяч километров линий для поставки электричества конечным потребителям, и ставить тысячи ЭВМ для учёта и балансировки нагрузки на сеть. Поэтому так важны успехи Китая, Чехословакии и КНДР по выпуску управляющих ЭВМ «Сетунь».
   Первый секретарь с удовлетворением сообщил об окончании строительства первой плавающей атомной электростанции:
   - В эту навигацию она отправится на место работы - в порт Певек, откуда уже строится ЛЭП в посёлок Билибино Магаданской области (с 1953 г, сейчас - Чукотского автономного округа). На судостроительных заводах уже заложены и строятся ещё три таких же плавающих АЭС. По результатам пусконаладочных работ в конструкцию будут внесены необходимые изменения, после чего плавающие АЭС будут строиться серийно (АИ).
   О наших космических делах вы, конечно, уже наслышаны. В декабре прошлого года мы начали строительство на орбите первой в истории орбитальной станции. Пока что это малогабаритная станция с небольшим временем пребывания экипажей. Но она даст необходимый опыт работы на орбите.
   В области химического производства у нас несколько приоритетных направлений: производство минеральных удобрений, в первую очередь - азотсодержащих соединений, производство полимерных материалов и волокон, дальнейшее развитие нефтехимической промышленности, производство особо чистых реактивов для электронной промышленности. Есть и другие, более частные задачи. Их очень много, нет времени останавливаться на всех. Назову только производство пороха и твёрдых топлив на основе целлюлозы, получаемой из льна и конопли, вместо хлопка. (http://agnc.ru/news/6742 http://www.dg-yug.ru/a/2012/06/29/Kuban_dast_sire_dlja_rus https://iz.ru/news/521522).
   Важнейшей нашей задачей является жилищное строительство. К настоящему моменту новое жильё в СССР получили более 50 миллионов человек из 230 миллионов населения страны, и эта работа будет продолжаться, пока все, кто нуждается в нормальных жилищных условиях, не получат новое жильё. При этом жильё в СССР предоставляется в общем случае бесплатно, хотя предусмотрена возможность приобретения кооперативных квартир и индивидуальных домов.
   Далее Никита Сергеевич коротко рассказал о достижениях СССР в большинстве ключевых отраслей, и остановился подробнее на сельском хозяйстве:
   - В области сельского хозяйства - мы завершили строительство первой очереди семеноводческих центров, расположенных вблизи крупных городов. Это - большие тепличные комплексы, где будет круглогодично выращиваться от 6 до 8 урожаев пшеницы. Для выращивания выбраны пшенично-пырейные гибриды, выведенные академиком Цициным, и высокоурожайные сорта обыкновенной пшеницы. Они в контролируемых условиях теплицы дают урожайность от 70 центнеров с гектара для гибридов до 120 центнеров - для пшеницы высокоурожайных сортов.
   Конечной целью программы является окончательный уход от выращивания пшеницы в открытом грунте, поскольку большая часть территории СССР лежит в зоне рискованного земледелия. На территориях юга РСФСР, в Казахстане и на Украине будет сохранено традиционное возделывание пшеницы на полях. Большая урожайность и многократная оборачиваемость в течение года позволят обеспечить население страны зерном при использовании много меньших посевных площадей. Освободившиеся площади будут использоваться в рамках традиционного севооборота, выращивания зелёных кормов, картофеля, овощей, льна и конопли.
   Вторая очередь строительства тепличных комплексов большой площади предусматривает культивирование в них хлебного дерева, требующего высокой температуры и влажности. Да, это дорого, но окупается за счёт высочайшей урожайности этой культуры. Пока же мы рассчитываем на урожай хлебного дерева с наших плантаций в Лаосе и Таиланде (АИ).
   Продолжаются проекты терраформирования сразу в нескольких регионах СССР. Проект «Нечерноземье» - создание при помощи лигнокомпостов искусственного плодородного слоя - реализуется в Центральном, Западном, Северо-Западном и Приуральском районах-комбинатах, то есть, охватывает всю среднюю полосу и северо-запад РСФСР, Белоруссию и Прибалтику. В степных регионах - Южном, Юго-западном, Поволжском и Целинном районах-комбинатах, продолжается реализация Сталинского плана преобразования природы - высадка лесозащитных полос, устройство прудов, водосборников, в рамках программы мелиорации строятся каналы и водоводы.
   В Среднеазиатском районе-комбинате, то есть, на территории Узбекистана, Туркменистана, Таджикистана и Киргизии, мы сосредоточились на искусственном орошении и борьбе с опустыниванием территории. Здесь основная работа ведётся по строительству водоводов, связыванию сыпучих песков, формированию искусственного плодородного слоя на основе лигнокомпостов - отходов целлюлозно-бумажных и гидролизных производств, высадке лесозащитных полос, мелиорации и созданию земледелия, основанного на системах капельного орошения при помощи капиллярных лент. Конечная цель проекта - превращение всей площади, занятой в настоящее время песками, полупустынями и солончаками, в плодородные земли, пригодные для товарного производства сельхозпродукции - растениеводства и пастбищного животноводства. Эта работа рассчитана на несколько десятилетий, и базируется на значительных трудовых ресурсах среднеазиатских республик. Их население веками испытывало недостаток воды для орошения даже своих плодородных земель. Системы капельного орошения позволяют экономно расходовать талую воду, собираемую весной и летом с горных ледников, перенаправляя её на поля.
   На Севере продолжается реализация проекта «Плейстоценовый парк». Его конечной целью является воссоздание на всей территории Русского Севера утраченной экосистемы мамонтовой степи и её превращение в кормовую базу пастбищного животноводства. Таким образом, мы рассчитываем в течение 100-150 лет полностью преобразовать большую часть территории Советского Союза, за исключением лесных, таёжных и горных районов, в высокопродуктивные сельскохозяйственные угодья. Данная работа ведётся с целью обеспечения продовольственной безопасности СССР, строительства материально-технической базы коммунизма, и, при необходимости, обеспечения экспорта продовольствия.
   Общая задача советского народного хозяйства - повышение производительности труда. Для этого мы работаем по трём основным направлениям: разделение труда и другие организационные мероприятия, механизация труда и повышение его энерговооружённости, автоматизация труда.
   Разделение труда на элементарные, быстро выполняемые операции, как вам известно, первым начал широко и научно практиковать Генри Форд. Результатом было создание крупносерийного производства автомобилей. До этого крупной серией удавалось выпускать только относительно простые изделия, прежде всего - боеприпасы. В СССР принцип разделения труда блестяще использовал шахтёр Алексей Стаханов.
   Механизацию труда и его автоматизацию принято объединять, хотя это разные категории. Механизация труда предусматривает многократное увеличение его энерговооружённости. Значимость энерговооружённости была осознана советскими экономистами и плановиками ещё при подготовке первого пятилетнего плана. Тогда же был проведён первый анализ энерговооружённости по странам.
   В первой пятилетнем плане было принято, что трудоспособный человек может вырабатывать 2000 часов в год, развивая мощность в 0,05 лошадиной силы или 0,037 кВт. В среднем в год работа человека могла быть приравнена к 74 квт*ч. Таким же образом переводилась в киловатт-часы и работа тяглового скота.
   При составлении первого пятилетнего плана 1928 года была составлена таблица энерговооружённости по странам. Из неё видно, почему СССР, превосходя США в количестве трудоспособного населения, объективно отставал на тот момент от развитых стран Запада. Вы можете точно так же подсчитать показатели для своих стран на текущий момент. (Источник: Верхотуров «Созидатели будущего')
  

Энерговооружённость на 1928 г
СССР США Германия Англия Франция
Трудоспособных (млн. человек) 45 39 22 18 16
Возможная работа людей (млрд. квтч) 2,95 2,5 1,4 1,5 1,05
Работа животных (млрд. квтч) 16,1 15,9 2,9 1,1 2,5
Энергия топлива (млрд. квтч) 40 536 145 102 53
Энергия водных сил (млрд. квтч) 1,9 21,7 2 0,5 3,7
Общая работа без людей (млрд. квтч) 58 573 149 103,6 59,2
Отношение к работе людей 19,7 229 107 69 56
Показатели
Энергетический 1 11,2 5,2 4,4 2,7
Национальное имущество 1 12,1 6,6 8,9 6,6
Народный доход 1 8,9 3,2 5,2 3,9
  
   Сейчас положение значительно улучшилось, но капиталистические страны тоже не стояли на месте, они развивались, совершенствовали свои производственные мощности. Вы сами видите, что это получается даже не погоня Ахиллеса за черепахой, а погоня черепахи за Ахиллесом. Поэтому, чтобы перестать быть черепахой, советская экономика с конца 20-х сосредоточилась на производстве средств производства. Однако, практика 30-х - 40-х показала, что концентрация усилий народного хозяйства только на группе «А» за счёт ограбления сельского населения путём непосильного налогообложения, многократной разницы в ценах на товары сельского хозяйства и промышленного производства, выплаты заработной платы натуральными продуктами, ведёт к обнищанию населения и падению уровня жизни.
   Практика показала что такой подход ещё может быть действенным в мобилизационный период, когда перед страной и народом стоит вопрос выживания, но он не подходит для гармоничного развития народного хозяйства.
   Повышение производительности труда необходимо не само по себе, а для улучшения условий жизни людей. Если у вас в результате повышения производительности люди, выходя с работы, падают от усталости рядом с проходной, и умирают в день выхода на пенсию, вы явно что-то упустили в своей стратегии планирования.
   В зале послышались смешки.
   - Теперь скажу коротко об автоматизации производства, и поясню, почему не следует объединять её с механизацией. Автоматизация - это уже следующий уровень развития. Она позволяет не просто быстро пилить или обтачивать, автоматизация позволяет делать это с точностью, недостижимой для человека, чей труд вооружён ручным электроинструментом или использует универсальное станочное оборудование. Автоматизация позволяет сделать детали одинаковыми и взаимозаменяемыми из-за точности обработки, значительно превосходящей доступную для универсальных станков. А не так, как сейчас, когда в партии из тысячи деталей разброс размеров находится в пределах допусков только условно, за счёт установки этих пределов достаточно широкими.
   Автоматизация, насыщение производства электроникой - это ключ к развитию так называемых аддитивных технологий, когда материал не срезается с изделия, а наращивается на нём. Первые опыты по использованию таких технологий были проведены в строительстве - это постройки из монолитного железобетона и трёхмерная печать зданий и сооружений (АИ, см. гл. 03-03). Наши специалисты считают, что будущее машиностроения и промышленного производства в целом лежит в области расширения применения аддитивных технологий.
   Также автоматизация позволяет использовать труд менее квалифицированных рабочих, переводя более квалифицированных на те участки, где их труд востребован в значительно большей степени.
   Когда Первый секретарь закончил доклад, собравшиеся зааплодировали, а затем засыпали его вопросами. Хрущёв отвечал коротко, напоминая, что отчитываться надо и другим.
   Из отчётов остальных ему запомнилось выступление Неру, рассказавшего об успехах народного хозяйства Индии. Премьер-министр доложил о расширении металлургического комбината в Бхилаи, строительстве с помощью СССР химических заводов и современных текстильных производств, о готовящемся первом запуске советско-индийского спутника «Ресурс», предназначенного для орбитального геомониторинга (АИ), о завершении строительства в южных штатах кольца ЛЭП Единой Энергосистемы.
   Доклад Неру дополнил Эламкулатх Мана Шанкаран Намбудирипад, премьер-министр штата Керала. Неру не одобрял участия в сессии КС Генерального секретаря КПИ Аджой Кумар Гхоша, поэтому премьер Кералы отчитывался и за успехи своего штата, и за действия компартии Индии в целом. Впрочем, генсек Гхош скончался 13 января 1962, и уже в апреле Шанкаран был избран Генеральным секретарём КПИ.
   (Он происходит из народа малаяли, в его имени Мана Шанкаран - личное имя, Эламкулатх - место происхождения, Намбудирипад - идентификатор касты, фамилии нет. Т. к. в малаяльских именах обычно никто не разбирается, чаще всего его называли Намбудирипад, считая, что это - его фамилия)
   Он рассказал о начатом выпуске простой, дешёвой прицепной сельхозтехники, предназначенной для использования с тягловым скотом или с агромостами в качестве привода (АИ, см. гл. 05-03). Такие сельхозмашины уровня 19 века, при их относительно небольшой стоимости, были доступны для покупки вскладчину, по 1-2 штуки на деревню, с последующим совместным использованием. Это побуждало индийских крестьян объединяться в сельхозкооперативы и товарищества по совместной обработке земли, то есть, провоцировало стихийную коллективизацию. Коммунистическая партия Индии, при поддержке которой был начат выпуск этих сельхозмашин, одновременно проводила агитационно-разъяснительную кампанию среди сельского населения страны, и обеспечивала информационно-правовую поддержку. Если проще - привлекала грамотных юристов из числа членов КПИ для оформления необходимых документов для регистрации кооперативов, проводила выездные мероприятия и выставки в сельской местности, чтобы как можно больше крестьян узнавали о выпускаемой сельхозтехнике.
   - Типовое выездное мероприятие у нас выглядит следующим образом, - рассказал премьер Шанкаран. - Наша команда с сеялками, плугами, агромостами, жатками приезжает в деревню, разгружается, проводит наглядную демонстрацию, вокруг собираются люди, интересуются ценой, задают вопросы. Для индивидуальной покупки эта техника слишком дорогая. Тогда наши консультанты предлагают крестьянам объединиться в сельхозкооператив, сразу рассказывают, как это сделать и в чём преимущества коллективной обработки земли. Тут же присутствует наш юрист, он тоже отвечает на вопросы. Всё оформление документов для крестьян бесплатно - услуги юриста и нотариуса оплачивает КПИ. Обычно крестьяне думают несколько дней. Поэтому юрист приезжает в эту деревню неоднократно, отвечает на вопросы, и так продолжается, пока крестьяне не примут то или иное решение. В большинстве случаев нам удаётся таким образом объединить их в новый кооператив.
   Там, где мы уже побывали, мы продолжаем работу с населением, потому что в процессе у людей всегда возникает много вопросов. Сейчас КПИ, обкатав эту модель в штате Керала, распространяет её на соседние штаты (АИ). В организации сельскохозяйственных кооперативов мы получаем немалую поддержку со стороны центрального индийского правительства, - премьер Шанкаран повернулся к Неру и почтил его церемонным поклоном.
   - Я всегда был сторонником социалистической кооперации в сельском хозяйстве, - вставил Неру. - Во всяком случае, пока индийские коммунисты занимаются организацией сельхозкооперативов, они не планируют проводить коллективизацию по советскому образцу 30-х, - он не удержался, чтобы не подпустить шпильку советскому коллеге. Хрущёв только улыбнулся в ответ.
   - Мы занимаемся не только подъёмом сельскохозяйственного производства, - продолжал премьер Кералы. - В конце прошлого года введён в эксплуатацию контейнерный терминал в порту Кочин. Энергетическая система штата укомплектована в прошлом году ЭВМ советского производства, что позволяет более гибко регулировать нагрузку на генерирующие мощности (АИ).
   К концу текущего года ожидается завершение строительства нового аэропорта с длиной полосы 4 километра, который сможет принимать, в том числе, тяжёлые советские авиалайнеры Ту-114. Соответственно, штат Керала становится доступен для беспосадочного перелёта туристам из Европы. (АИ). В связи с этим, после декабрьских событий в Гоа, у нас появился совместный туристический проект, который позволит грамотно использовать оставшуюся от португальских колонизаторов инфраструктуру и сохранить доходы населения Гоа на привычном для них уровне. Сейчас администрация штата Керала при поддержке организованных нами кооперативных банков скупает в Гоа отели и здания, пригодные для переделки в отели. После ухода португальцев жизненный уровень местного населения в Гоа, Диу и Дамане несколько снизился, поэтому мы взяли на учёт всех, кто при колонизаторах был занят в гостиничном бизнесе, и сейчас проводим их обучение и переподготовку, чтобы затем трудоустроить их во вновь открытые отели.
   Мы также заключили договор с французским рекламным агентством, для проведения рекламной кампании по всей Европе. Чем больше европейцев узнают о Гоа, как о недорогом и качественном курорте, тем лучше. Для расширения этого проекта мы планируем организовать собственную авиакомпанию, которая будет обеспечивать доставку туристов в Гоа, организуя чартерные рейсы. Поэтому я хотел бы сразу спросить у товарища Хрущёва, как он посмотрит на возможность аренды у Советского Союза для начала двух лайнеров Ту-114 и двух Ил-18?
   - А чего тут смотреть? Конечно, положительно, - не задумываясь, ответил Хрущёв. - Я бы вам сразу ещё предложил бы арендовать несколько небольших дирижаблей, грузоподъёмностью 5 и 15 тонн. Это тихоходный транспорт, но его можно использовать как прогулочный, в качестве воздушных яхт, и для организации удобного и быстрого местного авиасообщения. Что особенно хорошо - гелиевый дирижабль намного безопаснее самолёта. При аварии он не падает, а медленно опускается на землю. Вы можете устроить, скажем, катание для туристов в местном масштабе, примерно так, как сейчас наши дирижабли большего размера совершают туры по всей Индии (АИ).
   - Эта идея мне нравится, - согласился премьер Шанкаран. - Я дам задание нашим менеджерам просчитать затраты и возможную прибыль, и тогда мы сможем определиться с количеством дирижаблей для аренды.
   Примерно так же отчитывались и остальные главы государств. Никита Сергеевич слушал их, делая пометки в своём блокноте. Его внимание привлекло сообщение Вальтера Ульбрихта, доложившего о ходе построения Восточногерманской ОГАС, и упоминание о новых газовых турбинах, разработанных на заводе «Пирна» совместно с советскими двигателестроителями. Эти турбины предназначались для установки на строящиеся эсминцы проекта 61, и имели существенно больший моторесурс, чем те, что уже ставились на входящие в строй корабли.
   Наконец, с отчётами было закончено, и взгляды присутствующих обратились на Первого секретаря. Все ждали, что он предложит какие-то новые проекты, локальные или же охватывающие всю территорию стран ВЭС. Однако Хрущёв предложил после долгих отчётных докладов отдохнуть и отложить обсуждение новых проектов на следующий день.
  
   #Обновление 13.05.2018
  
   После отчётного заседания Никита Сергеевич подошёл к Председателю Госсовета КНР Гао Гану:
   - Товарищ Гао? Можно с вами поговорить наедине?
   - Конечно, товарищ Хрущёв, - Гао Ган хорошо говорил по-русски, что позволяло общаться без переводчика. - Слушаю вас.
   Никита Сергеевич развернул перед ним карту Юго-Восточной Азии.
   - Смотрите. Вот тут, - он ткнул в Южно-Китайское море, - острова Спратли. Насколько я знаю, китайские войска там уже высадились.
   - Да, даже дважды. Первый раз - в 1945-м, второй раз - в 1956-м, когда Филиппины заявили свои права на острова. С тех пор наши войска находятся там, - подтвердил Гао Ган. - Вы, наверное, знаете, что это очень продуктивный район для рыболовства, а нам нужно кормить народ. (Нефть на островах нашли только в 1968 г)
   - Безусловно, и Советский Союз готов поддержать КНР в стремлении установить контроль над островами. Хотя, справедливости ради, стоило бы дать немного и остальным претендентам. Чтоб отстали.
   - Мы подумаем над этим, - Гао Ган отвечал осторожно, ещё не зная, что предложит Хрущёв.
   - Я хочу предложить вам следующий вариант. Намыть вокруг некоторых рифов и островов отмели из песка, с помощью земснарядов. После чего там уже можно будет устраивать искусственные острова и строить на них любые сооружения. Земснаряды и драги мы готовы предоставить.
   - Интересный план... А что вы попросите взамен?
   - Пару островов в архипелаге, например, вот эти, - Первый секретарь указал на несколько северных островков. - Нам нужен пункт дозаправки флота и авиабаза в этом месте. Заодно, наличие советских военных кораблей в этом районе поможет Китаю отстоять острова в случае чьих-либо попыток захватить их. Мы можем заключить договор о совместной эксплуатации ресурсов архипелага. С советской техникой и трудовыми ресурсами Китая освоить этот район будет намного легче.
   Хрущёв пока не стал говорить о нефти, которую ещё предстояло найти в районе островов. Заключить договор о совместной эксплуатации архипелага было проще, пока Гао Ган не знает о нефти. Пусть думает, что Советскому Союзу острова нужны только для дозаправки кораблей. Потом, когда политическая линия Китая в отношении островов будет сформирована, соглашения заключены, можно будет и нефть «найти».
   - В этом районе можно разместить водорослевые фермы и производить биотопливо в промышленных масштабах, - Никита Сергеевич подсунул Гао Гану ещё одну наживку.
   Технологии переработки водорослей в биотопливо Китаю ещё только предстояло освоить при помощи СССР. Для Китая поддержка их притязаний на острова со стороны СССР была тем более важна, что Китай на тот момент не располагал значимым военно-морским флотом для защиты «проглоченного». Высадить войска на острова можно было хоть с джонок, но если любая из великих держав вознамерится отбить их, Китаю было нечего противопоставить этому на море. Гао Ган прекрасно понимал, что при желании американцы, с их опытом десантов на острова Тихого океана, смогут выбить с островов китайские войска, не имеющие прикрытия с моря и с воздуха, при помощи одной авианосной группы. Могут просто изолировать район при помощи морской блокады, и подождать, пока последний китайский солдат на островах не умрёт от голода. Именно поэтому пока что Китай не решался на более активные действия.
   - Полагаю, правильнее всего на начальном этапе будет обставить всё как расширение рыболовного промысла, - предложил Гао Ган. - А ваши корабли могут просто находиться поблизости, проводить регулярные учения в этом районе, дозаправляться, отрабатывать взаимодействие с нашими войсками. Для всех это будет достаточным намёком на наши с вами совместные действия. Затем отправить туда драги и начать намывать отмели, а затем и расширять отдельные острова, как вы предлагаете. Построить аэродромы, сначала - временные. В общем, да, может получиться.
   - Тогда можно дать специалистам задание проработать планы подробно, и затем обсудить ещё раз, - предложил Хрущёв.
   - Согласен. Как минимум, нужно, чтобы специалисты внимательно всё спланировали и выявили возможные затруднения. Действовать на этом направлении надо постепенно, чтобы у соседей не возникало ощущения нашего с вами полномасштабного вторжения в архипелаг, - Гао Ган записал что-то в ежедневник. - Но если речь идёт о драгах и земснарядах, нам надо иметь понимание, в какие сроки советская сторона сможет их поставить.
   - Хорошо, как только у меня будет эта информация, я её вам перешлю, - заверил Первый секретарь.
   Он был доволен. Гао Ган в принципе не возражал против советского присутствия на островах, и против устройства там советской военной базы. При том, что архипелаг Спратли лежал на одном из наиболее оживлённых морских торговых путей. Закрепившись там, можно было в значительной степени контролировать перевозки из Азии в Европу. Ещё один плюс советского военного присутствия на островах заключался в том, что с них противокорабельными ракетами можно было простреливать всю южную часть Южно-Китайского моря, тогда как его северную часть и Тонкинский залив уже держали под прицелом советские береговые ракетные комплексы на острове Хайнань, арендованном у Китая в 1955-м (АИ, см. гл. 01-25). В таких условиях американцам будет намного сложнее решиться на полномасштабные боевые действия во Вьетнаме, так как возможные районы развёртывания их авианосцев попадали в радиус действия ПКР.
  
   Второй день сессии начали с обсуждения новых проектов. Никита Сергеевич ждал выступления Тито. Первый секретарь, по просьбе югославского лидера, неоднократно отправлял по дипломатическим каналам информационные подборки о ситуации в Югославии и Восточной Европе, подготовленные экспертами Информационно-аналитического центра 20 Главного Управления КГБ СССР. У Тито к 1960 году сформировалось полное представление об ошибках и заблуждениях политического движения, именуемого на Западе «титоизмом» (АИ). Несколько раз югославский лидер писал Хрущёву, советуясь и делясь в переписке своими выводами. В одном из этих писем Тито написал прямо:
   'Мы были слепы в своём заигрывании с Западом, рассчитывая на кредиты и лицензии, отправляя своих граждан гастарбайтерами в европейские страны. За эту слепоту в «той» истории мы поплатились гражданской войной и распадом страны. Западные, англосаксонские капиталисты - это стервятники, пирующие на трупах народов. Сколько им не давай - им всё равно будет мало.» (АИ)
   С 1957 года, с момента создания ВЭС, Югославия делала постепенный поворот в сторону расширения сотрудничества с социалистическими странами, от которого её оттолкнули разногласия Тито и Сталина. В немалой степени этому способствовала уважительная позиция Первого секретаря, не позволявшего ортодоксальным партийным идеологам указывать в командном тоне руководству компартий других стран, как именно следует строить социализм. Никита Сергеевич исходил из того, что универсальных рецептов не бывает. В каждой стране есть свои этнокультурные, географические и экономические особенности, без учёта которых, механически перенося чужой опыт на новую почву, добиться успеха не получится.
   Тито начал проводить реформы, направленные на приоритетное развитие собственной промышленности, вместо того, чтобы отправлять своих граждан зарабатывать деньги за границей. Одной из новых отраслей промышленности стала электроника - до этого опытные образцы ЭВМ в Югославии собирали «на коленке» из покупных компонентов. Сначала в стране наладили выпуск дискретной электроники, а теперь переходили к освоению производства точных механических и электронно-механических устройств, вроде дисководов, накопителей на жёстких магнитных дисках, стриммеров, печатающих устройств (АИ).
   На январской сессии КС 1962 года Иосип Броз Тито выступил с идеей объединить усилия наиболее развитых стран Восточной Европы:
   - Посоветовавшись с товарищами Ульбрихтом, Новотным, Гомулкой, Кадаром, у нас появилось предложение создать наднациональное экономическое объединение в Восточной Европе, сосредоточив в нём наиболее развитые в промышленном отношении страны - ГДР, Чехословакию, Польшу, и присоединить к ним Венгрию и Югославию. Мы также ведём переговоры с Болгарией, но товарищ Живков пока не дал окончательного ответа.
   Такое объединение позволит расширить рамки международной кооперации наших ведущих промышленных предприятий, упростит работу над совместными разработками и позволит реализовывать более сложные и масштабные проекты, чем те, что доступны каждой из наших стран в отдельности.
   Для реализации больших проектов нам понадобятся внешние займы. Брать кредиты на Западе мы не планируем. Вместо этого мы задействовали наших боснийских мусульман, и это позволило нам брать кредиты в Исламском банке развития (АИ)
   - А над какими проектами вы предполагаете работать? - спросил Хрущёв.
   - Скорее всего, двигаться будем постепенно, начиная с товаров народного потребления, - ответил Тито. - Всякая мелкая бытовая техника, холодильники, стиральные машины, затем - бытовая электроника - телефонные аппараты, радиолы, магнитолы, телевизоры, в перспективе - бытовые видеомагнитофоны. Рынок ВЭС настолько велик, что СССР в одиночку не сможет даже приблизиться к его наполнению.
   - Моё мнение - эту инициативу следует всячески поддержать, - заявил Первый секретарь. - Всё, что может приблизить наши страны к изобилию продуктов и качественных товаров народного потребления, надо поддерживать.
   - Отдельно следует рассматривать сотрудничество в сфере автомобильной и авиационной промышленности, судостроении и двигателестроении, производстве оружия, - добавил Ульбрихт. - У каждой из наших стран есть свои наработки в этих сферах. Важно не утерять наработанные компетенции, сохранить и развивать то, что уже есть. Унификация в рамках ОВД и ОВС ВЭС важна, но мы можем взять на себя изготовление многих видов оружия и боеприпасов, прежде всего - на экспорт для других членов ВЭС. Это могло бы помочь Советскому Союзу сосредоточить усилия на разработке и экспорте сложных, дорогостоящих систем оружия - авиации, танках, ЗРК, кораблях, ракетном вооружении, а часть мелочи, вроде стрелкового оружия и боеприпасов, мы могли бы взять на себя.
   - Здесь нужно будет установить разумные квоты для каждой страны, так как для СССР экспорт оружия - тоже одна из важных статей дохода, и мы не должны перебивать ему рынок, - заметил Антонин Новотный.
   - Это ещё как посмотреть, - откликнулся Хрущёв. - Некоторая конкуренция будет даже полезной, чтобы наши собственные разработчики не почивали на лаврах. В общем, этот момент требует отдельной проработки.
   Президент Египта Али Сабри рассказал о ходе строительства Асуанской плотины, о развитии туристической отрасли, и более подробно остановился на проекте терраформирования местности вокруг низменности Тошка.
   - Расчёты учёных показывают, что, после перекрытия русла Нила и заполнения водохранилища уровень воды в Ниле поднимется, - Сабри иллюстрировал свой доклад демонстрацией слайдов на проекторе. - Поэтому мы сейчас прокладываем канал, по которому, после перекрытия Нила, пустим воду и превратим низменность в озеро. Чтобы уменьшить потери воды от просачивания в грунт, сейчас на территории будущего затопления мы выкладываем глиняную подушку и поверх неё - керамические плиты, которые делаем тут же, на месте. В будущем это озеро станет центром водоснабжения нового агропромышленного района.
   В ходе проведения этих работ египетские специалисты уже приобрели немалый практический опыт, и теперь они, вместе с советскими инженерами, участвуют в саудовском-кувейтском проекте «Arabia Felix» (АИ, см. гл. 03-20).
   Присутствующие с интересом переглянулись. Саудовская Аравия и Кувейт не входили в ВЭС, их представители не бывали на сессиях, и всем было интересно послушать, как реализуется мегапроект, целью которого было создание плодородного слоя почвы на равнинной части Аравийского полуострова. Советские учёные и инженеры участвовали в проекте, но многое в нём делалось без их помощи, силами и умом самих арабов.
   - Проект состоит из нескольких направлений, - начал свой экскурс президент Сабри.
   Первое - укрепление и удержание песчаных грунтов. Каждый рекультивируемый участок планируется ландшафтными дизайнерами. В зависимости от его размеров и очертаний, используется либо комбинация типовых, заранее спланированных участков, либо планирование инидивидуально по месту. В ходе планирования закладываются дороги, места для построек, расположение ирригационных систем, и собственно рекультивируемые участки в виде газонов, мест посадки деревьев, и грядок для выращиваемых сельхозкультур.
   Основной способ удержания сыпучих песков - высадка растений с развитой поверхностно-корневой системой, а также полиэтиленовая георешётка. Сейчас мы переходим на использование там, где можно, рулонных газонов. (http://www.pokrovgazon.ru/statyaogazone.html) Его нужно лишь уложить на место и поливать. Обычно такой газон укладывается на георешётку. Корни прорастают сквозь неё и скрепляют песок. Похожим методом можно создавать плодородный слой, укладывая грунт уже вместе с семенами в плоских мешках по типу матрасов, с сетчатым верхом. Положили такой «матрас» на георешётку - вот вам и грядка, уже с нужной сельхозкультурой. Но возить их приходится не свёрнутыми в рулон, а плоскими.
   Для посадки деревьев уже требуется не 10-20 сантиметров грунта, а метр-полтора, иногда больше. Делать такой слой сплошным - слишком дорого. Поэтому берём стандартные бетонные кольца для колодцев, вибрацией заглубляем в песок, вынимаем песок изнутри, кладём на дно слой глины, чтобы вода не уходила, и заполняем плодородным грунтом.
   - Вот это как раз самое интересное - где грунт-то берёте? - спросил Ульбрихт, заинтригованный описанием процесса.
   - Я как раз к этому подхожу, - ответил Сабри. - Второе - наработка непосредственно плодородного слоя. Этот процесс происходит на планктонных фермах. Условно говоря, это - расположенные на морском мелководье садки, где размножается планктон. Его регулярно откачивают, отфильтровывают и сбраживают в биореакторах. В результате получается синтез-газ, аммиачная вода, используемая как удобрение, и осадочная суспензия, которую потом, после подсушивания, вывозят на рекультивируемые площади, или смешивают с песком и наполняют получившимся грунтом готовые газоны.
   - Это сколько же нужно биореакторов, и какого объёма? - изумился Тито.
   - Много. Но у нас тепло. Вырыли неглубокую яму в песке, положили туда полиэтиленовый мешок, подвели шланги, залили планктон и дрожжи, закрыли - пошло брожение, - пояснил Сабри. - Третье направление - опреснение морской воды. В Египте, в основном, используются солнечные опреснители, а в Саудовской Аравии и Кувейте - вакуумные противоточные, так как нефть у саудовцев дешёвая, и ещё можно использовать попутный газ, который раньше стравливали в атмосферу. Воду на посадки растений подаём через системы капельного орошения.
   После опреснения остаются горы морской соли. В ней - вся периодическая таблица элементов, но извлекать их сложно. Из неё можно добывать пищевую соль, если отделить дающий горький привкус хлорид магния. Из него можно получать металлический магний, пойдёт для авиастроения. Другие элементы, кроме магния и натрия, в соли находятся в значительно меньших количествах, и вот тут начинаются сложности. Пока мы пытаемся добывать из рассола магний, до остального очередь ещё не дошла. Кстати, та морская соль для ванн, что продаётся по всем странам ВЭС (АИ) - как раз и есть отходы от опреснения воды.
   Ещё одна проблема - защита от наносного песка. Открытые посадки очень быстро занесёт песком - пустыня рядом. Поэтому по краям озеленённых участков высаживают барьеры из бамбука, лиан и лесополосы из деревьев и кустарника.
   Рассказ президента Египта заинтересовал многих, в том числе - Неру и Гао Гана, так как в Индии и Китае хватало пустынных районов. Впрочем, они отстояли далеко от моря, но некоторые из упомянутых технологий можно было использовать и там.
   - Я вот всё гадаю, - сказал Никита Сергеевич, - как саудовцы своих шейхов убедили заниматься озеленением, а не тупо торговать нефтью?
   - А это товарищ Насыр ас-Сайд придумал (АИ-премьер Саудовской Аравии), - ответил Сабри. - Он ввёл налог для частных компаний на прибыль от продажи нефти, причём налог прогрессивный и довольно зверский. Шейхи так опечалились, что едва его не убили. Но он, зараза, так наловчился стрелять из маузера, что успел первым.
   Все захохотали.
   - Когда стало ясно, что простые решения не работают, - продолжил Сабри, - шейхи начали чесать репу. И тут товарищ Насыр объявил, что тем, кто займётся озеленением, благоустройством территорий и выращиванием сельхозпродукции, предоставляются налоговые льготы, тоже прогрессивные, зависящие от озеленённых площадей и проданного урожая. Шейхи, конечно, в большинстве своём интеллектом не обременены, но считать умеют. Вот они и взялись финансировать проект «Arabia Felix» за деньги частных нефтяных компаний, в которых они владеют долями капитала, а прибыль от выкупленной государством компании ARAMCO идёт сразу в бюджет, в том числе и на субсидии фермерам. Озеленённая земля и опреснённая вода принадлежат государству, оно сдаёт землю в аренду фермерам и снабжает их водой.
   - Да, поучительно, - заключил Неру. - Радует и то, что наши друзья из ОАР не просто грамотно применяют советские технологии, но и стремятся привнести что-то своё, учатся, и находят новое. Обмениваясь знаниями и умениями, мы достигнем поставленных целей быстрее, чем если будем просто пользоваться наработками других. Решение премьера ас-Сайда по налогообложению тоже заслуживает подробного изучения. Меня заинтересовало.
   - А вы стрелять-то метко умеете, господин Неру? - улыбаясь, спросил Сукарно.
   - Нет, - покачал головой индийский премьер. - Почему и сказал: «заслуживает подробного изучения», а не «Надо применять!'
   В зале опять послышались смешки.
   Гао Ган рассказал о китайском проекте многоэтажных свиноферм, и о китайском вкладе в разработку технологий терраформирования - искусственном разведении дождевых червей.
   - Когда мы получили советские проекты вертикальных ферм, мы оценили удобство этой технологии, особенно для сокращения транспортных расходов, и попробовали построить сначала трёхэтажный свинокомплекс, - рассказал китайский премьер. - На первом этаже разместили биореакторы для переработки свиного навоза в гумус, а на втором и третьем выращивали свинок.
   Из-за ряда просчётов при проектировании эксперимент оказался неудачным - свиньи передохли. Как оказалось, при таком плотном размещении животных нужно предусматривать особые меры, вплоть до герметизации каждого этажа, чтобы болезнетворные бактерии не имели возможности распространяться по всей ферме. В новом проекте ферма стала пятиэтажной, но каждый этаж разделён на несколько отдельных гермобоксов, и персонал разных этажей даже не контактирует между собой. Подача кормов и уборка навоза механизирована, на ферме очень чисто, работают озонаторы воздуха. Сейчас наши специалисты работают над проектом 10-этажной фермы. Такие свинофермы можно строить даже в городских пригородах, так как, благодаря переработке навоза в биореакторах, выбросы в окружающую среду отсутствуют. Ферма производит не только мясо и гумус, но и аммиачную воду. Поэтому выгодно ставить рядом тепличные комплексы, куда можно эту воду подавать по трубам и использовать как удобрение.
   (Аналог этого проекта https://www.pravda.ru/news/world/12-05-2018/1383727-pigs-0/)
   Гао Ган показал через проектор несколько слайдов с фотоснимков, сделанных на ферме.
   - Мы предлагаем эту технологию всем, кто в ней заинтересован, - заявил китайский премьер. - Наши специалисты готовы строить такие фермы в любой стране ВЭС, под ключ, и обучать персонал работе с оборудованием.
   Китайским предложением заинтересовались многие, а Ким Ир Сен сразу после заседания договорился с Гао Ганом о совместной работе по этому проекту. Никита Сергеевич тоже присоединился к ним, пошутив, что они втроём составят «поросячий тройственный союз».
   Не меньший интерес вызвал рассказ Гао Гана о выращивании дождевых червей:
   - Естественный признак «здоровья» почвы и её плодородия - наличие в ней дождевых червей. Там, где интенсивно применяются синтетические минеральные удобрения и пестициды, производится регулярная отвальная вспашка почвы, черви почти исчезли, и повсеместно наблюдается снижение содержания гумуса.
   Черви обладают уникальной особенностью образовывать, обеззараживать, мелиорировать и оструктуривать почву. Эта функция не дублируется ни другими животными, ни искусственными агромелиоративными приемами.
   В современных севооборотах насыщение пропашными и овощными культурами привело к преобладанию процессов распада над синтезом органического вещества. Там, где доля пропашных культур в структуре посевных площадей составила до 75-100%, выявлено увеличение потерь гумуса в 4-4,5 раза по сравнению с севооборотами, где эти культуры занимают только 25% посевных площадей.
   По результатам исследования стала очевидна необходимость постоянного пополнения почвы свежим органическим веществом. Самый доступный и дешёвый способ восстановления плодородия почвы - создание оптимально благоприятных условий для жизни и размножения земляных червей.
   Наибольший прирост популяции червей за вегетационный период отмечен под покровом смеси пшеницы яровой с викой посевной (более 300 шт./кв.м. в слое почвы 0-20 см), пшеницы озимой с викой мохнатой (более 240 шт./кв.м.), клевера лугового с овсяницей луговой первого и второго года жизни.
   Наименьшее количество червей (12 шт./кв.м.) от весны к лету обнаруживается в чёрном пару. А если поле держать под черным паром два года подряд - черви полностью погибают в результате интенсивной обработки почвы, отсутствия растительного покрова, а значит и пищи. Таким образом, трехпольная система севооборотов, с выдержкой земли под паром и отсутствием в севообороте растений-азотфиксаторов автоматически проигрывает шестилетнему и, тем более, 8-летнему циклу севооборота с высадкой бобовых культур и клевера, без использования чёрных паров.
   Также необходимо минимизировать основную обработку почвы до глубины 5-6 см. В результате вспашки аэробные бактерии с верхнего слоя запахиваются плугом в более глубокие анаэробные слои и гибнут от дефицита кислорода. Анаэробные бактерии, наоборот, выворачиваются плугом на поверхность и тоже гибнут, но уже от избытка кислорода. При вспашке разрушаются ходы в почве, проделанные червями, что нарушает воздухо-и влагообмен. Наступает так называемое шоковое состояние почвы, которое исчезает лишь через 4-5 лет систематического применения почвозащитных мероприятий, а через 15 лет - состояние почвы приближается к показателям целинных аналогов.
   Дождевой червь пропускает через свой пищеварительный канал за сутки количество почвы, равное массе своего тела. Приняв среднюю массу червя 0,5 г, а их количество - 50 особей на 1 кв.м. (500 тыс. особей на 1 га - это немного), за сутки на гектаре через кишечник червей проходит 0,25 т почвы. При активной их деятельности за 200 дней тёплого сезона количество переработанной червями почвы составит 50 т/га.
   При переваривании растительных остатков в кишечнике червей формируются гумусные вещества. Попадая в почву, они замедляют вымывание из нее подвижных соединений, предотвращают водную и ветровую эрозии. В копролитах червей естественных популяций содержится 11-15% гумуса.
   Дождевые черви вместе с почвой поглощают огромное количество растительных остатков, микробов, грибов, водорослей, нематод. Уничтожают и переваривают их, выделяя одновременно с копролитами большое количество собственной кишечной микрофлоры, ферментов, витаминов, которые обладают антибиотическими свойствами, препятствуют развитию патогенной флоры.
   (О пользе дождевого червя http://www.agrocounsel.ru/polza-dozhdevogo-chervya)
   Поэтому в Китае начат проект по размножению дождевых червей. Черви размножаются в компостах из выполотых сорняков, в них также утилизируются пищевые отходы, такие как фруктовые и овощные очистки, скорлупа яиц, мучные изделия, кофейная гуща и чайная заварка, а также трава, листья и навоз. Такой компост вывозится на поля целиком, вместе с червями, чтобы минимизировать их потери.
   (Подробнее о выращивании дождевых червей см. https://ktovdele.ru/razvedenie-dozhdevyx-chervej-kak-biznes.html)
   - Если кого-то из товарищей заинтересовал наш опыт, мы готовы предоставить полный комплект информации и поделиться нашими наработками, - закончил свой доклад Гао Ган.
   Его рассказ заинтересовал прежде всего лидеров Бирмы, ОАР, Болгарии, Венгрии, Югославии, Албании. Хрущёв тоже попросил предоставить советской Академии сельскохозяйственных наук китайские наработки по выращиванию дождевых червей:
   - Спасибо товарищу Гао Гану, этот опыт пригодится многим.
  
   Никита Сергеевич видел, что лидеры государств ждут, с какими предложениями он выступит на этот раз.
   - Я полагаю, что мы уже начали достаточно много совместных проектов, и в этот раз не буду предлагать чего-либо конкретного. Нам сейчас надо сосредоточиться на выполнении и завершении уже начатого. Планов у нас с вами много, поэтому не будем разбрасываться на новые, - заявил Первый секретарь. - Вместо этого я хотел бы представить вам одного нашего товарища, весьма умного экономиста. Он сейчас работает в нашем НИИ Прогнозирования, и, по нашей просьбе, составил весьма интересный экономический прогноз на несколько десятилетий вперёд.
   Итак, товарищи и господа, прошу - Марк Михайлович Голанский.
   (здесь и далее источник https://berezin-fb.livejournal.com/235906.html)
   Марк Михайлович вышел к трибуне для докладчиков, постучал пальцем по микрофону, динамики отозвались скрежещущим стуком.
   - Здравствуйте, товарищи, здравствуйте, господа. Сегодня я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые экономические аспекты, которые часто упускают из виду при оценке эффективности того или иного экономического уклада.
   Прежде всего, следует отметить, что капитализм при формировании глобальной системы мирового капиталистического хозяйства, всегда будет эффективнее социализма в решении рядовых задач, за счёт более агрессивного использования ресурсов, в том числе - трудовых ресурсов, за счёт конкуренции и стремления к максимизации прибыли. В то же время, капитализм расточительно относится к невозобновляемым ресурсам планеты. В частности, как пример, порядка 40% производимой пищи выбрасывается или отправляется на корм скоту. Изобилие товаров в магазинах ведёт к скоплению непроданных товаров. Потраченные на них ресурсы теряются без пользы. Вторичная переработка помогает лишь частично. Это - диалектика, от которой никуда не деться.
   В свою очередь, социализм эффективнее капитализма, когда нужна мобилизация ресурсов ради решения глобальных задач. Я имею в виду оборону страны от внешнего нападения, возможность концентрировать силы на перспективных направлениях, например, на освоении космоса, а также способность социалистического общества предпринимать прорывные усилия для ликвидации дефицита в жизненно важных областях, как было, например, при подъёме Целины. Социализм намного привлекательнее капитализма в части обеспечения социальных гарантий, за счёт бесплатного образования, здравоохранения, лояльного к народу трудового и пенсионного законодательства.
   Ещё следует отметить, что капитализм в развивающихся странах практически никогда не достигнет того уровня, на котором находится капитализм в развитых странах Запада. Тому есть много причин. Прежде всего - в США и Западной Европе сосредоточены колоссальные денежные ресурсы. Это, с одной стороны, «старые деньги» - миллиардные состояния, вложенные в основные фонды предприятий, недвижимость, банки. С другой стороны, «новые деньги», извлечённые «из воздуха» в последние 70-80 лет, когда начала формироваться банковская и биржевая экономика, игра на курсах акций, то есть, «экономика биржевых пузырей». Также в развитых странах Запада весьма хорошо налажена система конвертации власти в деньги и денег во власть.
   Вместе с тем, через несколько десятилетий, капитализм в США и Западной Европе неминуемо столкнётся с рядом объективных проблем:
   1. Изменение структуры населения в высокоразвитых странах в связи с падением рождаемости и увеличением продолжительности жизни, в будущем будут преобладать люди старших возрастов.
   2. Снижение эффективности использования ресурсов, снижение фондоотдачи, повышение стоимости труда в развитых странах. Всё это приведёт к снижению темпов экономического роста. Мировая капиталистическая система будет искать способы снижения издержек за счёт новых сырьевых ресурсов и дармовой рабочей силы. Сырьевые ресурсы она попытается привлечь из СССР и, может быть, Африки, а чтобы обеспечить экономию на рабочей силе, производство будет в массовом порядке переноситься в Азию, прежде всего на Филиппины, Тайвань, Малайзию, Южную Корею и Индию, возможно, в Китай, путём строительства предприятий в этих странах, на средства западных монополий.
   3. Наращивание производства будет упираться в постоянное ухудшение среды обитания, нарастающий экологический кризис.
   При этом известно, что капитализм может развиваться лишь за счёт захвата новых рынков сбыта или формирования новых потребностей у своих клиентов на имеющихся рынках.
   Ещё одним направлением видится массовая автоматизация и роботизация производств, однако для этого понадобится намного более высокий уровень электроники, чем доступен сейчас. В то же время создание подобных «безлюдных» производств приведёт к обнищанию народов и последующему коллапсу рынков, так как без сбыта продукции не будет прибыли, а исключение людей из производственного цикла для капитализма равносильно исключению их из экономики.
   Исходя из этого, следует понимать, что развивающиеся страны, выбирающие путь капиталистического развития, автоматически обрекают себя на роль «вечно догоняющих», поскольку у них нет того преимущества в виде миллиардов «старых денег», нет высокообразованных специалистов, нет того многовекового опыта политических интриг, которыми обладают, к примеру, политики Великобритании, Франции, и других европейских стран. Это показал в своих работах ещё Виктор Чернов, (https://ru.wikipedia.org/wiki/Чернов,_Виктор_Михайлович), и это же следует из проведённых нами расчётов по математическим моделям.
   Точно так же следует предостеречь и руководство социалистических стран от предлагаемого некоторыми экономистами поворота к «рыночной экономике», или «рыночному социализму». Следует понимать, что переключение на рыночное ведение народного хозяйства, отказ от планирования и расчёт на замену его механизмами рыночного саморегулирования полностью расстроит функционирование экономики социалистических стран, - предупредил Голанский. - Страна, решившаяся на рыночные реформы, окажется пораженной широкомасштабной безработицей, она будет страдать от роста социальных бед, падения рождаемости, роста преступности и массовой эмиграции. Бедственное положение экономики будет сопровождаться национальной дезинтеграцией и фактическим распадом страны. Это особенно опасно для многонациональных стран, вроде СССР, Югославии, и Чехословакии. Поэтому упование на то, что введение частной собственности и рыночных отношений в Советском Союзе или каких-либо других социалистических странах будет целительным средством для устранения экономических недугов, глубоко ошибочно. Переориентация на капитализм не сулит им ничего хорошего. Вся нынешняя экономическая система страны окажется разрушенной, а взамен её возникнет симбиоз сырьевых монополий, анклавов западных ТНК и отсталого мелкотоварного производства. Переход к капитализму надолго выведет экономику страны из рабочего состояния, и по своим последствиям он может быть приравнен к катастрофе, к стихийному бедствию или последствиям большой войны.
   Из трёх перечисленных мной ранее факторов, с первым и третьим в условиях капиталистического хозяйства бороться практически невозможно. Остаётся только второй фактор, использовать который капитализм будет путём захвата новых ресурсов и вывода производств в страны, обладающие дешёвой рабочей силой.
   Где-то к началу XXI века возникнет необходимость вовлечения в оборот никогда ранее не использовавшихся полезных ископаемых, расположенных в крайне неблагоприятных с точки зрения природных условий районах, или тех, разработка которых ранее считалась нерентабельной. К этому капиталистическая экономика не готова.
   Это автоматически означает, что капитализм направит основные усилия на захват новых территорий и вовлечение населения и ресурсов СССР, Китая, Индии, Индонезии, нефтедобывающих арабских стран в систему мирового капиталистического хозяйства. При этом вывод производств из развитых стран Запада в районы с дешёвой рабочей силой, перевод основной части трудоспособного населения США и Западной Европы из сферы реального производства в сферу услуг и финансовых махинаций - то есть переход к постиндустриальной форме развития - хотя и будет выгоден крупному капиталу на начальном этапе, но, одновременно, ставит крест на возможности быстрого возврата производств в США и Европу, когда это потребуется, так как реиндустриализация требует не только дорогостоящего капитального строительства, но и восстановления утраченных компетенций, длительного обучения специалистов, в условиях разрыва технологических цепочек. Для подготовки грамотного инженера после школы требуется 10-15 лет.
   Однако даже в случае успеха в этих условиях возможности мирового капитализма не беспредельны. По нашим расчётам, с 1985-го примерно по 2010 год капитализм продолжит развиваться, хотя темпы экономического роста будут постоянно снижаться. А начиная с 2010 года мировая система капитализма войдет в глубокий системный кризис, выхода из которого в рамках рыночного хозяйства уже не будет.
   - То есть, сколько верёвочке постмодернизма не виться, а рано или поздно придётся встретиться с реальностью, - усмехнулся Тито. (фраза замечательная, спёр здесь https://bash.im/quote/450275)
   - Выходит, так, - усмехнулся Голанский. - Для преодоления этого кризиса в системе мирового капиталистического хозяйства вынужденно придётся вводить в мировом масштабе централизованное планирование и программирование. А также вытеснять рыночные методы в наиболее важных отраслях и секторах экономики плановым регулированием. Главным ресурсом станут не деньги, а сила и информация.
   Собственно, мы уже видим это на примере США, где максимальные прибыли переместились из области торговли нефтью в область военных заказов, централизованно планируемых правительством и финансируемых из государственного бюджета.
   Вероятнее всего, произойдёт сращивание капиталистических государств с системой крупнейших транснациональных корпораций, и объединение этих корпораций между собой. Примерно полторы сотни взаимосвязанных между собой корпораций имеют возможность практически контролировать мировую экономику. Что же до возврата к командно-административному управлению, то вероятнее всего, капиталистическое планирование в будущем будет осуществляться как через прямые задания, так и через государственное и надгосударственное вмешательство в хозяйственную жизнь при помощи финансово-кредитных рычагов.
   - Допустим, ваш прогноз оправдается, - произнёс Гао Ган. - Какое решение вы предлагаете?
   - Как я уже сказал, капитализм может развиваться только в условиях постоянного расширения рынков сбыта, - напомнил Голанский. - Соответственно, каждая страна, переходящая на сторону социализма, избравшая социалистический путь развития, ослабляет мировую капиталистическую систему. Но это будет работать в том случае, если ресурсы из социалистических стран не будут поставляться на мировой рынок. На данный момент страны ВЭС уже объединяют более половины всего населения Земли. Немалая часть населения живёт в мусульманских странах, с которыми отношения у СССР и его союзников также складываются неплохо. Таким образом, ВЭС уже располагает рынком сбыта своей продукции, превышающим по количеству потребителей рынок Запада. Проблема в том, что этот рынок объединяет в основном небогатые страны.
   Главным стратегическим ресурсом для Запада на протяжении всего столетия является и будет являться нефть. Скоординированная нефтяная блокада со стороны большинства стран-экспортёров нефти вызовет на Западе сильнейший экономический кризис. Но такая блокада возможна только в случае, если страны-экспортёры нефти будут иметь достаточно диверсифицированную собственную экономику, и прочные постоянные связи со странами ВЭС. В этом случае их экономика не пострадает от потери западного рынка.
   Кризис не приведёт к краху капиталистических экономик. Но он осложнит и задержит их развитие. Соответственно, социалистические страны не должны в этот момент поддаться искушению заполнить своими ресурсами капиталистический рынок, даже учитывая, что цены на нефть взлетят. Блокада будет работать только в случае, если она станет всеобщей. Поводом для блокады может стать, к примеру, агрессия США или НАТО против одной из стран, входящих в ОПЕК.
   При этом постепенное увеличение количества социалистических стран также будет работать нам на пользу, уменьшая капиталистические рынки сбыта и расширяя наши. Вот, вкратце, основные положения и выводы.
   - Спасибо, Марк Михайлович, - заключил Хрущёв.
   Голанский занял своё место среди членов советской делегации.
   - Теперь я хочу представить вам, уважаемые коллеги, одного из лучших теоретиков в области общественных отношений, директора Института марксизма-ленинизма, доктора биологических наук, Ивана Антоновича Ефремова, - продолжил Первый секретарь. - Иван Антоныч, расскажите немного о путях дальнейшего развития социализма, как вы и ваши коллеги его видите.
   Ефремов вышел к трибуне, поприветствовал собравшихся:
   - Здравствуйте, товарищи и господа. Это большая честь для меня - выступать перед такой представительной аудиторией.
   О путях развития социализма писали ещё классики в конце 19 и начале 20-го века. В частности, Пьер Жозеф Прудон, Карл Маркс, и их последователи, например, Михаил Бакунин, сформулировали основы конструкции сетевой организации общества. Задачу преодоления индустриального общества рассматривали в своих работах Николай Михайловский и Петр Кропоткин, проблемами глобального капитализма и империализма занимались Ленин, Роза Люксембург, Рудольф Гильфердинг, Отто Бауэр.
   Тот социализм, который строится у нас сейчас, представляет собой путь индустриальной модернизации и подъёма благосостояния масс с помощью государственного дирижизма и социального государства. Однако, основное требование для перехода к коммунизму - преодоление классового разделения, социально закрепленного неравенства - пока не выполняется ни в СССР, ни в какой-либо другой социалистической стране. Более того, простейший анализ существующего общественного устройства и производственных отношений показывает, что в условиях строгой иерархии построить бесклассовое общество невозможно в принципе. В иерархически организованном обществе всегда будет присутствовать класс управленцев, ставящих себя выше всех остальных.
   Введение прямой выборной демократии решает эту проблему лишь частично, поскольку производственные отношения также строятся на иерархическом принципе и разделении труда, которое и даёт возможность повысить производительность труда. Но, подходя к проблеме диалектически, нетрудно заметить, что разделение труда неминуемо превращает человека в винтик, одушевлённый придаток машины или станка.
   В истории человечества было две основных формации - крестьянская община, основа традиционного аграрного общества, и индустриальное урбанизированное общество. Община основана на традиции, аграрном природном цикле, для неё характерны отсутствие жёсткой производственной и управленческой специализации, размытость права; хозяйство находится во владении самого работника, комплектование работниками происходит обычно по родственным связям и религиозной принадлежности. На этом уровне культуры и технологий неизбежна близость человека к биологической среде, традиционность, встроенность в природные циклы и ниши. При этом аграрная община сдерживает творчество, препятствует развитию культуры, считая его слишком опасным в условиях, когда каждый неверный шаг в отношениях с природой и соседями может привести к катастрофическим последствиям для хрупкой ещё цивилизации.
   Напротив, индустриальное урбанизированное общество основано на тесном взаимодействии инноваций, специализации и стандартизации вертикальных управленческих связей, подборе кадров по критериям эффективности в данном виде деятельности, чётких стандартах писаного права и защите священного права собственности, не важно, частной или общественной, цель - обеспечить господство собственника, кто бы он ни был. Человек в этом обществе превращается в вещь, в подобие инструмента и продукта - и на производстве, и в системе управления, и в культуре. Это - цена специализации, стандартизации, стремительного инновационного прогресса, разделения и роста производительности труда, успехов в войне с болезнями, демографического взрыва, быстрого роста уровня жизни элиты при относительно медленном улучшении условий жизни остального населения, что ведёт к имущественному и классовому расслоению общества.
   Уже сейчас становится понятно, что крупное централизованное хозяйство расточительно и разрушает природную среду, ресурсов не хватает, плановый центр обрастает чудовищной бюрократией, работник остается рабом машины, а потребитель, даже получая хорошую зарплату и всевозможные социальные выплаты, вместо занятий науками и искусствами может деградировать либо в хищника городских джунглей, либо в растение, загипнотизированное примитивными телепередачами.
   Как показал в предыдущем докладе Марк Михайлович, превозносимая неолиберальными теоретиками «невидимая рука рынка» на поверку не работает в современных условиях без широкой поддержки частного бизнеса вливаниями из госбюджета в виде дорогостоящих государственных оборонных заказов.
   Предлагаемая большинством учёных автоматизация как решение проблемы избавления человечества от монотонного труда, также решает проблему лишь частично. Переход к коммунизму требует не только построения материально-технической базы и введения прямой демократии, но и построения бесклассового общества, например, путём перехода от иерархической модели производственных отношений к сетевой.
   Задача постиндустриального общества, как переходного этапа от социализма к коммунизму есть освобождение человека от роли инструмента без того, чтобы он снова не деградировал в состояние, близкое к животному. Человек должен вернуть себе разносторонность деятельности, освободившись от утомительного воспроизводящего труда, но сохранив для себя увлекательную творческую деятельность. Способность творить, создавать нечто новое, составляет ключевое отличие человеческого общества от животного мира. Способность человека фиксировать абстрактную информацию на материальном носителе, позволяет создать ноосферу духовной культуры, куда человек направляет созданные им произведения как модели потенциальной реальности, которая может осуществиться «в камне и металле», а может остаться памятником игры человеческого разума. Каждый человек может подключиться к потенциалу постоянно накапливающейся культуры, и это создает неограниченные возможности для развития инноваций, для творчества. Ограничение творчества содержится только в природных ресурсах на их осуществление и в жёсткости самого социума, который боится быть разрушенным играми творцов, моделирующих новое.
   Чтобы построить постиндустриальное, творческое, моделирующее общество, нужно изменить социальную структуру с иерархии на сеть, и слить ранее разрозненные, часто антагонистичные по своей природе классы - рабочих и крестьян, интеллигенцию, политическую и экономическую элиты в новый, единый творческий класс, которому предстоит стать социальным носителем постиндустриального уклада, класс, в котором будут соединены функции моделирования, реализации и управления.
   В этом случае уже возможно построение сетевого общества, которое описывал Прудон. Общества, в котором работник является совладельцем своего предприятия. Прудон отрицал правомерность собственности. Права работника в сетевом обществе защищены не собственностью, а причастностью к деятельности коллектива. Причастность к общему делу, а не наследство папы-капиталиста, дает право на принятие решений. Работник-совладелец - не пролетарий, а человек среднего класса, который сам вместе с товарищами принимает решения и по поводу своего предприятия, и по поводу территории, на которой живет. Такое общество будет основано на самоуправлении сверху донизу.
   - Простите, мне кажется, что вы описываете современные производственные кооперативы, которые сейчас популярны в СССР, Югославии, Франции, Испании и Италии, - заметил Тито.
   - В определённой степени - да, - подтвердил Ефремов. - Не буду утверждать, что так везде, но в СССР закон «О кооперации» от 1955 года (АИ) составлялся именно на таких принципах. Ключевое отличие наших, советских кооперативов от остальных - они могут только производить товар, а его реализацией занимается сеть магазинов Госпотребкооперации. Сырьё они тоже получают через Госснаб, либо работают на отходах производства госпредприятий, и весь приход-расход сейчас уже учитывается через ОГАС.
   - И, тем не менее, злоупотреблений хватает, - заметил Хрущёв.
   - Это уже вопрос эффективности работы ОБХСС. Я, с вашего разрешения, продолжу.
   Аналогично может строиться и взаимодействие между предприятиями и коллективами, причём и в условиях капиталистического общества тоже. Принцип выборности и делегирования полномочий обеспечивает преимущественное соблюдение интересов работников над интересами управленцев, антибюрократический, координационный, сетевой характер «надстройки», невозможный в обществе, построенном на иерархии. Регулирование обмена продуктами и результатами труда так же происходит на основе равноправных договоренностей небольших самоуправляющихся коллективов, без вмешательства управленцев. Концентрация капитала невозможна из-за того, что всё равно дела предприятия решают их коллективы. «Рейдерский захват» теряет смысл - если один коллектив «захватил» и «поработил» другой, то «порабощённые» работники имеют те же права, что и «поработители». Нет государственной структуры, гарантирующей права частного собственника - только согласование интересов работников.
   - Каким, в таком случае, вы видите будущее государственное устройство подобного общества? - спросил Неру.
   - С экономической точки зрения общество, состоящее из самоуправляющихся коллективов, не нуждается в государстве, заменяя его выборными представительскими органами, но сохраняются аспекты законодательного регулирования их деятельности, политического представительства, поддержания правопорядка, организации обороны. Поэтому в переходный период совсем отказаться от государства и упразднить его структуры не получится. Хотя бы потому, что деятельность производителей необходимо регламентировать и контролировать. Как пример, чтобы они не кормили потребителя мелом вместо муки. Поэтому структура государства представляется в виде федерации федераций. Общины объединяются в территориальные ассоциации, ассоциации - в регионы, регионы - в страны. При необходимости, ступеней может быть и больше. Многоступенчатость может улучшить доступность вышестоящих уровней организации.
   - Но как в современном обществе можно обойтись без разделения труда? - удивился Ульбрихт. - Именно оно обеспечивает профессионализм работника и высокую производительность.
   - Совсем без разделения труда, конечно, обойтись не получится. Работник будущего - это интеллектуал, реализующий свои проекты вместе с товарищами, включенный в мировые информационные связи. В таком небольшом коллективе, конечно, есть и своё разделение труда, потому что у одних лучше получаются технические расчеты, а у других - переговоры с партнерами. Но поскольку работу распределяет коллектив, то разделение труда закреплено не жёстко, оно зависит от способностей и наклонностей. Очевидно, что коллектив должен быть небольшим, а связи его - как можно более широкими.
   Сейчас уже есть примеры подобных коллективов, как в социалистических, так и в капиталистических странах. В основном, это производственные кооперативы, или небольшие фирмы, где работники владеют акциями компании. Это могут быть высокотехнологичные производства, где доктора наук буквально работают на конвейере, как бывает в производстве электроники (пример - компания Fairchild Semiconductor), или же самые обычные производственные коллективы. Вопрос в организации, а не в специализации.
   - То есть, для нас важен тот факт, что подобное сетевое общество может зарождаться внутри традиционного иерархического? - уточнил Хрущёв.
   - Совершенно верно. Зрелое моделирующее общество не возникнет единовременно, моментально и повсюду. Вероятно, достаточно долго моделирующий сектор будет сосуществовать рядом с индустриальным иерархическим обществом и полуфеодальной периферией. Традиционные, «вертикально организованные» корпорации будут стремиться подчинить себе сетевые сообщества. Но производство перспективной наукоёмкой продукции требует более гибких форм управления, большей автономии производителя-творца, чем это принято в жёстко управляемой индустриальной организации. Творческий продукт производят люди, которые лучше разбираются в своем деле, чем их начальник. Это предполагает рост количества автономных гибких организаций, объединяющих небольшое количество творческих работников, по мере развития общества.
   Развитие сетевого социального сектора в капиталистических странах приведёт к падению роли буржуазии и пролетариата в пользу нового класса, сочетающего в себе функции творчества, труда и руководства, состоящего из средних слоев «информационных ремесленников», «умственных рабочих». Личность, принадлежащая к творческому классу, получает возможность самостоятельно выбирать свое место в социальной среде, сочетая направления деятельности по своему усмотрению.
   Экономический уклад, в котором преобладает самоуправляющийся творческий класс, преодолевает разделение на господствующие и трудящиеся классы, то есть соответствует критерию социализма. В этом отношении можно говорить о том, что постиндустриальный уклад и есть социалистический сектор XXI века, являющийся переходным этапом к построению коммунистического общества.
   Предпосылкой для его распространения является научно-технический прогресс, доступность небольшим коллективам сложных средств производства, требующих для работы квалификации уровня инженера или программиста, то есть - станков с ЧПУ, обрабатывающих центров, программируемых станков плазменной, водяной и лазерной резки, станков, использующих аддитивные технологии, насыщение производств вычислительной техникой. То есть, это - естественный путь развития производства в результате его усложнения. Работник на таком производстве не управляет станком с помощью рукояток, он программирует станок, загружает в его память информацию, но он же его настраивает и ремонтирует. Возможен вариант, когда программист и наладчик - разные люди, но они так или иначе работают совместно, а не отдают друг другу приказы.
   - Основной проблемой для общества подобного переходного периода мне представляется само существование иерархических структур власти, - заметил Тито. - Мы унаследовали от прошлого режима социальный строй в виде жёсткой иерархической пирамиды. Множество людей ориентированы на карьерный рост, существование внутри сложившейся иерархии. Для них смысл жизни состоит в «скакании со ступени на ступень». Мне представляется, что они будут всячески сопротивляться переходу к сетевой организации общества. В конце концов, мы сами здесь, в этом зале, принадлежим к числу высших партийных и государственных чиновников своих стран. То есть, если рассматривать этот сценарий развития с точки зрения наших собственных интересов, - маршал улыбнулся, - мы должны признать, что он этим интересам не соответствует.
   - Это так, - признал Ефремов. - Но тем не менее следует понимать, что сценарий сетевого развития - наиболее близкий к построению бесклассового коммунистического общества и достаточно легко реализуемый. Сохранение классовых различий - тупиковый путь, ведущий к деградации и вымиранию человечества как биологического вида. Путь элитаризма ведёт к постепенному вырождению правящих элит, хотя бы из-за близкородственного скрещивания. Полагаю, всем известно, что большинство монарших семей Европы уже в прошлом веке состояли в родстве достаточно близком, чтобы получить проблемы с наследственностью и генетические заболевания.
   Социальный отрыв элит от народа также ведёт к их загниванию. В итоге, народу надоедает кормить дармоедов, неважно, при капитализме или социализме, и он сбрасывает господство элиты, пуская её под нож. Поэтому нам остаётся лишь надеяться, что присутствующие здесь лидеры государств достаточно мудры, чтобы понимать приоритет интересов народов своих стран перед своими личными интересами, и всё-таки прислушаются к предлагаемому, вполне реализуемому организационно и технически, ничуть не утопическому варианту.
   Прорыв к социализму первоначально практически невозможно совершить всему обществу в силу неравномерности его развития. В случае успеха социалистического проекта, укрепления социалистического сектора возникает переходное общество. Оно должно обеспечить возможность движения к будущему, к социализму для тех, кто желает, оставив на долю остающихся достаточный уровень жизни и роль тыловой базы социалистического сектора. В ХХ веке социальная система СССР, даже не являясь полностью идеальной, стала базовой площадкой для научно-технических и культурных достижений Советского Союза. Так и для построения коммунизма, для переходного периода, нужен союзник в виде устойчивого социального государства и просветительского проекта, открывающих путь в «сектор будущего» для каждого желающего.
   - Но как тогда быть с руководящей ролью партии? - спросил Тодор Живков. - Получается, что вы её отрицаете? Ведь партия - тоже иерархическая структура.
   - Ни в коем случае не отрицаю, - покачал головой Ефремов. - Структура социалистического общества характерна именно цементирующим действием коммунистической партии. Как только мы заявим об отмене руководящей роли партии, общество рассыплется, откатываясь в бездну тех самых примитивных инстинктов стяжательства и доминирования над окружающими, которых мы хотим избежать путём перевода иерархической структуры в сетевую.
   - Тогда я не понимаю, как это должно работать, - заявил Новотный. - Вы хотите избавиться от иерархических структур в обществе, но сохранить в качестве его стержня иерархическую структуру коммунистической партии?
   - И опять-таки нет, - улыбнулся Ефремов. - Если вы вспомните, товарищи, коммунистические партии изначально не были иерархическими структурами, они имели именно сетевую организацию, состояли из множества партийных ячеек, так же, как сейчас подобную структуру имеет Коминтерн.
   Если помнить о том, что в новых условиях государство будет ещё достаточно долго сохраняться как «федерация федераций», становится ясно, что районные и областные партийные комитеты никуда не денутся, они должны сохраниться, поскольку они отвечают за идеологическую работу на вверенных им территориях. Партия должна лишь отойти от каждодневного, рутинного командования хозяйственной деятельностью, оставив за собой функции контроля, просвещения и идеологического руководства. В СССР этот процесс уже идёт с 1957 года (АИ, см. гл. 02-36).
   Поэтому следует вернуться к изначальной сетевой организации внутрипартийной структуры. Первый секретарь обкома или райкома будет оставаться руководителем, но он должен быть «первым среди равных», руководя на основе заслуженного авторитета, а не исходя из должности. Примерно так же, как в Координационном Совете ВЭС, где я имею честь выступать. Изначальный партийный принцип демократического централизма позволяет организовать работу именно таким образом.
   - Как тогда быть с партийной дисциплиной и неукоснительным соблюдением приказов и распоряжений? - уточнил Ульбрихт. - Вы уж определитесь, что первично - орднунг или бардак?
   - Так же, как в армии - любое решение обсуждаемо, пока оно не принято, - ответил Ефремов. - После принятия оно становится приказом и должно выполняться без лишних обсуждений. Принятие решений местного уровня возможно прямым голосованием, а решения, принимаемые на уровне федераций, должны приниматься делегатами соответствующих собраний и съездов, выражающими позицию своих избирателей. Понятно, что в чрезвычайный период всю эту демократию придётся отставить, действуя быстро и решительно, в соответствии с обстоятельствами.
   - Я так понимаю, что отдельные моменты этой концепции ещё требуют доработки, но в целом она представляется работоспособной, - высказал своё мнение Хрущёв. - Её нужно будет опробовать, что называется, «в натуре», чтобы понять, что мы делаем правильно, а с чем мы не угадали, что нужно изменить или доработать. Возможно, надо начать её реализацию с отдельных городов и районов, чтобы проверить всё на практике.
   Доклад Ивана Антоновича обсуждали всесторонне, затратив на прения остаток дня. В нём нашли и недостатки, но и отметили несомненные преимущества сетевой организации общества, прежде всего - её реализуемость уже на современном этапе технического развития. Договорились о реализации пробных, пилотных проектов, прежде всего - в закрытых городах, особых экономических зонах и технопарках, уже создаваемых во многих странах ВЭС.
  
   По результатам сессии Координационного Совета были заключены важные межгосударственные соглашения. Уже летом 1962 года на острова Спратли отправились первые драги и земснаряды советского производства. Началось расширение территории нескольких островов. Для охраны китайских рабочих на острова высадились подразделения советской армии и НОАК. Безопасность работ обеспечивали корабли советского ВМФ. Район патрулировали бомбардировщики-ракетоносцы Ту-16 морской авиации СССР и Китая. (АИ)
   По договору, заключённому между ГДР, Чехословакией, Югославией, Венгрией и Польшей, эти страны образовали Восточное-Европейский Промышленный Пояс. В конце 1962 г к их союзу присоединилась Болгария. Внутри этого экономического объединения было принято упрощённое законодательство, позволявшее более широко маневрировать трудовыми ресурсами. Разрешалось открывать в упрощённом порядке филиалы предприятий одной страны ВЕПП на территориях других стран-участниц соглашения. Страны ВЕПП организовали собственный Инвестиционный банк, как филиал Инвестиционного банка ВЭС. (АИ). Целью создания этого экономического объединения было насыщение рынка стран ВЭС товарами народного потребления.
   Правительства Индии и Китая заключили договор с СССР и ОАР, в рамках которого советские и египетские инженеры-мелиораторы возглавили борьбу с пустынями в этих странах, с использованием уже отработанных технологий. Для обеспечения этих строек инженерными кадрами в Александрийском Университете Дружбы Народов был организован факультет мелиорации и терраформирования (АИ).
  
   #Обновление 20.05.2018
  

2. .

  
  К оглавлению
  
   В выступлении на сессии Координационного Совета ВЭС Никита Сергеевич говорил, в том числе, о значении энерговооружённости производств и её влиянии на производительность труда. Вскоре по возвращении из Пхеньяна, он собрал совещание НТС СССР по вопросам атомной и прочей энергетики. Первым, по состоянию атомной энергетики и атомной промышленности в целом, отчитывался академик Александров. Свой отчёт о состоянии атомной промышленности и энергетики Анатолий Петрович начал с положения дел на строящихся АЭС:
   – Физический пуск первых реакторов ВВЭР-210 на Нововоронежской и Белоярской АЭС был успешно проведён в конце 1960 года, в конце 1961 года состоялся энергетический пуск. В настоящее время оба энергоблока дают ток в единую энергосистему СССР.
   (В реальной истории на Белоярской АЭС был реактор АМБ-100. В АИ на АЭС используются водо-водяные реакторы ВВЭР).
   Параллельно, с 1960 года на обеих АЭС строятся вторые энергоблоки с реакторами ВВЭР-365. Их пуск планируется на 1965 год.
   – Если не будет серьёзных проблем и задержек, – добавил министр среднего машиностроения Ефим Павлович Славский.
   – Реактор на быстрых нейтронах БН-600 на Белоярской АЭС ещё строится (АИ, в реальной истории строился с 1969 по 1980 г), – продолжил Александров. – В ходе строительства приходится решать различные технические проблемы. Конструкция реактора новая, опыта строительства таких энергоблоков у нас ещё нет. Параллельно строится такой же реактор на АЭС в городе Актау (АИ), на полуострове Мангышлак.
   (АИ частично, в реальной истории город в тот период именовался Шевченко, там с 1964 по 1973 г строился реактор БН-350. В АИ работы начаты раньше, и по полученной информации строится более совершенный реактор)
   Также наши специалисты строят модульную АЭС Куданкулам в индийском штате Тамилнад . Выбор места был обусловлен доставкой модуля реактора морем.
   (в реальной истории ещё советский контракт завершён в 2013 г, первой индийской АЭС в реале была «Раджастан», строившаяся с 1963 г под руководством канадских специалистов)
   В ходе строительства были некоторые проблемы, сроки ввода первого энергоблока пришлось переносить. Физический пуск реактора летом 1961 года прошёл успешно, в ближайшие месяц-два планируем энергетический пуск.
   В настоящее время начата подготовка площадки под АЭС в 65 километрах от города Кота в штате Раджастан. Полученные предприятием «Спецтяжтранс» первые транспортёры ЗИЛ-135СПМТ (АИ, см. гл 06-15) позволяют доставлять корпуса обычных реакторов ВВЭР и другое негабаритное оборудование от морского порта вглубь страны. Поэтому в Раджастане будем строить АЭС с полноразмерными реакторами ВВЭР-365. (В реале там стоят канадские IPHWR-220)
   Завершена достройка первой в мире плавающей АЭС «Академик Курчатов» (АИ). Плавающий энергоблок сейчас направляется в Мурманск, где будет произведена его загрузка ядерным топливом. Переход займёт приблизительно 20 дней. По окончании загрузки ПЭБ дождётся начала навигации на Северном морском пути и отправится в сопровождении ледокола «Ленин» к месту постоянной работы в порт Певек, где уже построена наземная инфраструктура и достраиваются линии электропередач до конечных потребителей. Переход до Певека займёт ориентировочно ещё 23-25 дней. (Все цифры по http://sudostroenie.info/novosti/22873.html).
   По плавающим АЭС мы сейчас уже имеем заказы от Саудовской Аравии и Кувейта. Их в этом проекте привлекает также возможность одновременного опреснения воды. Следующие плавающие АЭС будем строить на основе новых реакторов для атомных ледоколов.
   На производственном объединении «Ижорские заводы» продолжается выпуск малых передвижных АЭС в контейнерном исполнении. В настоящее время изготавливается пять комплектов по заказу Греции, один комплект для установки на острове Сахалин, и ещё один комплект для Ирана (АИ). «Греческие» комплекты предполагается устанавливать на островах Архипелага для энергоснабжения предприятий фармацевтической промышленности, строящихся в свободных экономических зонах на островах (АИ, см. гл. 05-07)
   – Греция заказала пять энергоблоков? – удивился Никита Сергеевич, перебив академика. – Где они столько денег взяли?
   – Прошу прощения, этой информацией я не располагаю, – ответил Александров.
   – Там хитрая комбинация с участием Аристотеля Онассиса, – негромко пояснил Серов. – Он даёт деньги на ПАЭС, а ему эти средства компенсирует Исламский банк развития, через мусульманскую общину Кипра, где для Онассиса строится контейнерный терминал, в рамках Средиземноморского экономического пространства, при технической помощи Югославии (АИ, см. гл. 05-07). Кипрские турки, после поражения Турции в 1958-м году (АИ) немного поумнели, наиболее оголтелых националистов там повырезали, и сейчас они пытаются строить отношения с греческой общиной на основе сотрудничества. Тем более, мы им намекнули, что неплохо бы организовать на Кипре оффшорную зону, для дублирования Швейцарии. Как только речь зашла о немалых денежных потоках через Кипр, греки и турки там немедленно забыли о своих разногласиях, и начали наперебой предлагать свои услуги.
   – Ну нифига себе оно закрутилось… – пробормотал Первый секретарь. – Простите, что перебил, Анатолий Петрович, продолжайте.
   – Под греческий проект пришлось построить ещё одно общежитие в Александрийском университете Дружбы народов, – продолжил академик. – Специалистов-эксплуатационников для ПАЭС требуется много, пришлось организовать целый дополнительный поток для греческих студентов.
   – Греки – это хорошо, а для наших АЭС специалистов готовить не забываете? – спросил Хрущёв.
   – Нет, конечно, для наших АЭС специалистов готовят сразу несколько ВУЗов по единой программе обучения, – доложил Славский. – Все специалисты на АЭС будут проходить единую сертификацию по безопасности. По нашему заказу разработан электронный программный тренажёр, сейчас продолжается разработка программного обеспечения, имитирующего различные ситуации, возникающие при работе реактора и прочего оборудования энергоблоков.
   – Это вы правильно задумали, – одобрил Первый секретарь. – А как на Мангышлаке строительство – строите только АЭС? А как же всё остальное?
   – Не только АЭС, хотя она, конечно, основной объект, – Ефим Павлович встал, развернул плакат, повесил на стойку. – Уже фактически построили новый курортный комплекс Актау-К, в прошлом году он принял первых посетителей из Казахстана и республик Средней Азии. В этом году к началу курортного сезона сдадут вторую очередь гостиничного комплекса, яхт-клуб и расширят территорию благоустроенного побережья. Уже построен аэропорт, способный принимать самолёты Ил-18, и причальный комплекс для дирижаблей. Между курортом и городом атомщиков построена железнодорожная ветка и ходит электричка. Построена линия электропередач, которая в будущем свяжет строящуюся АЭС с общей энергетической системой СССР (АИ). Электричество пока подаётся в регион извне, так как на строительстве энергия так или иначе требуется.
   Выручка от курортной инфраструктуры идёт на финансирование строительства жилья для атомщиков в городе Актау-А, где будут жить специалисты, обслуживающие энергоблок и строящийся в 120 километрах к востоку комплекс переработки и окончательного захоронения радиоактивных отходов. (АИ, см. гл. 04-09). Для обслуживания населения построен промышленный тепличный комплекс, животноводческий комплекс из птицеферм и свиноферм, и строится железнодорожная ветка для соединения с железнодорожной системой страны.
   – Вот это я понимаю, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Всё предусмотрели. Молодцы.
   Первый секретарь был доволен – работа велась комплексно, продуманно. Он покопался в своём блокноте, куда выписал вопросы к совещанию:
   – Анатолий Петрович, вот вы на одном из совещаний рассказывали про использование тория в обычных реакторах, с наработкой урана-233, – напомнил Хрущёв. – Как у вас с этим продвигается?
   – Продвигается по плану, Никита Сергеич, – ответил Александров. – Мы проводим ряд экспериментов на опытных стендовых реакторах, чтобы выяснить разные нюансы и узкие места процесса. Уже в вторую топливную кампанию в реактор ВВЭР-210 планируется загрузить стержни с торием, вместе с обычными урановыми стержнями. Это позволит растянуть топливную кампанию вместо 18 месяцев на чисто урановом топливе на 2-3 года, если не на 5 лет. Некоторые специалисты называют сроки в 5-10 лет, но я пока скажу осторожно – 2-3 года. При необходимости, топливную кампанию можно продлить, поскольку количество энергии, вырабатываемое в реакторе, измеряется с достаточной точностью.
   Тут надо понимать, что реакторы ВВЭР в уран-плутониевом цикле – это не размножители. Тот плутоний, что они могут наработать, не годится для изготовления бомбы. Если же переводить их на уран-ториевый цикл, тот уран-233, который получится из ториевых стержней прямо в реакторе, в нём же и «сгорит». Всё равно этот уран получается не оружейного, а топливного качества, загрязнённый вредным изотопом уран-232. Тут выигрыш в использовании относительно дешёвого и доступного тория и в удлинении топливной кампании, так как для перезагрузки топлива реактор надо останавливать, расхолаживать, вынимать чертовски фонящее топливо, складывать его на хранение, а его там много, сотни тонн, затем загружать фонящий реактор новыми тепловыделяющими сборками и снова запускать. То есть, процесс дорогой, долгий, и чем больше будет интервал между перезагрузками, тем выгоднее эксплуатировать АЭС. Заодно такие АЭС можно совершенно безопасно строить по всему миру – оружейные изотопы в них не получить.
   – Понятно, Анатолий Петрович, – кивнул Хрущёв. – А оружейный уран и плутоний, значит, получается в особых реакторах, вроде тех, что на «Маяке» и в Северске?
   – Именно. Там есть свои особенности, и поэтому для нас так важно было запустить реактор-ускоритель РУНА-Т2 в Северске, с которым, как вы помните, были проблемы.
   – Помню, конечно. Ну и как, удалось проблемы решить?
   – В общем, да. Хотя и не просто, – признал Александров. – Вот, Николай Петрович расскажет подробнее, – он кивнул сидевшему напротив академику Доллежалю.
   – По сути дела, нам пришлось перепроектировать реакторную часть, к счастью, почти не трогая сам ускоритель, – рассказал Доллежаль. – За основу взяли технологический процесс на основе прокачки раствора тетрахлорида тория через трубы в контуре водяного охлаждения топливных каналов, в которых облучаются с помощью ускорителя тепловыделяющие сборки ториевых ТВЭЛ. Образующийся при облучении поток нейтронов замедляется водой, и облучает медленными нейтронами тетрахлорид тория. Облучённый тетрахлорид откачивается из реактора в баки выдержки, где постепенно превращается в протактиний-233. Дальше мы отделяем протактиний с помощью цеолитового сорбента, переводим в металлическую форму и даём ему вылежаться год-два, для превращения в уран-233. (Более подробно химические процессы см. в гл. 05-06)
   Эта же технология может быть использована внутри СССР на обычных водо-водяных реакторах ВВЭР, переведённых на уран-ториевый цикл. Сейчас мы уже модифицировали первые реакторы ВВЭР, предусмотрев на них возможность прокачки через активную зону тетрахлорида тория. Усложнение конструкции получилось небольшое, а возможность получать в непрерывном цикле уран-233 оружейного качества – того стоит.
   Такой подход оказался безопаснее, чем работа с радиоактивными веществами в газовой фазе. Технологию облучения и обработки тетрахлорида тория отработали на дубненской РУНе, вон, Александр Ильич этим занимался, – Доллежаль кивнул на академика Лейпунского. – Параллельно пришлось решать вопрос энергоснабжения нуклотрона, он потребляет при работе немало электричества, сеть энергоснабжения Московской области поначалу не справлялась. Владимир Иосифович, расскажите поподробнее.
   – После первых успешных экспериментов по облучению массивных блоков керамизированного диоксида урана и тория было решено построить при ускорителе-нуклотроне ядерную силовую установку, для энергообеспечения как самого ускорителя, так и прилегающих к ускорительному комплексу объектов инфраструктуры. – рассказал разработчик реактора-ускорителя Владимир Иосифович Векслер. – Хотя по сравнению с 1950 годом обеспечение электроэнергией города Дубна улучшилось, такой мощный потребитель электроэнергии, как ускорительный комплекс, создавал большие неудобства для энергетиков, его пиковая нагрузка на сеть могла достигать ста мегаватт.
   Из-за этого опыты, требующие «полной отдачи» от ускорителя, проводились ночью, когда потребление электроэнергии из сети Мосэнерго другими потребителями было минимально.
   Для решения этой проблемы и улучшения обеспечения города Дубна и прилегающих промышленных предприятий электроэнергией было принято решение построить при ускорителе-нуклотроне полноценную АЭС. Точнее, учитывая специфику происходящих в реакторе станции процессов, ЯРЭС – ядерную релятивистскую электростанцию.
   Чтобы обеспечить постоянство выработки электроэнергии станцией, и в то же время иметь возможность использовать ускоритель для научных экспериментов, энергокомплекс электростанции был оборудован массивным, на десять тысяч тонн солевого расплава, тепловым аккумулятором.
   Решение было новаторское, заодно, фактически, проверили концепцию маневренного режима работы будущих АЭС при сохранении условий для постоянной выработки тепловой мощности реактором. В силу специфики АЭС обычной конструкции, например, с реакторами ВВЭР, этот эксперимент имел большое практическое значение.
   – И как, получилось? – заинтересованно перебил Хрущёв.
   – Да, – кивнул Векслер. – К 1961 году ЯРЭС была полностью построена. И уже летом этого года выработала первые мегаватты электроэнергии. На ней установлен модульный ядерный релятивистский реактор, по сути, он и будет прообразом будущей серии реакторов-размножителей «Руна-Т». Модульная конструкция позволит достаточно просто производить модернизацию, заменяя проблемные части новыми.
   В дальнейшем, по мере изучения и совершенствования релятивистских ядерных реакторов, мощность Московской ЯРЭС, первоначально составлявшая около 50 мегаватт, неоднократно повышалась, пока в 1965 году не была достигнута предельная для установленного электрогенерирующего оборудования мощность в 100 мегаватт (АИ).
   – Очень хорошо, – одобрил Хрущёв. – А у вас, Александр Ильич, с этим торием, как, получилось?
   – В общем, да, – согласился Лейпунский. – Отдельные вопросы ещё остаются, но они касаются уже не столько конструкции реактора, сколько химических аспектов технологии, и мы их достаточно успешно решаем.
   – Хорошо. К какому сроку можно ждать пуска реактора-ускорителя в Северске?
   – К концу этого года можно будет начать первую кампанию по наработке оружейного урана-233.
   – Понятно. А что насчёт этих реакторов на быстрых нейтронах – какое преимущество могут дать они? – спросил Хрущёв. – Как я понимаю, эти реакторы сложные и сильно отличаются по конструкции от обычных.
   – Да, они сложнее, дороже, потому что к такому реактору надо ещё построить небольшой завод, который будет производить для него особое топливо, – пояснил академик Доллежаль. – Но экономический эффект от реактора на быстрых нейтронах очень большой.
   Если посмотреть распределение энергетических ресурсов на нашей планете в целом – 34,11 процента из них составляет литий-6, ещё 31,61 процента – торий, 31,81 процента – уран-238, и только лишь 2,47 процента – все остальные энергоносители – нефть, газ, уголь. Если разобрать эти 2,47 процента, из них 0,23 процента составляет уран-235, 1,29 процента – уголь, 0,40 процента – природный газ, и всего лишь 0,55 процента – нефть. Из этих цифр понятно, что вся энергетика человечества пока что уныло ковыряет доступные ей 2 с половиной процента легко окисляемого ископаемого топлива, на котором, по сути, последние две сотни лет работает вся наша цивилизация.
   (цифры статистики из видеоролика https://youtu.be/c7LxkFKI0_A см. на 2:01)
   Обычный реактор на медленных тепловых нейтронах работает на цепной реакции изотопа уран-235. В природной урановой руде примерно один процент урана, остальные 99 процентов – пустая порода. То есть, из каждой тонны руды мы извлекаем 10 килограммов природного урана. Более богатые руды есть в других странах, например, в Конго. Нам не повезло.
   В каждой тонне этого природного урана, добытого из руды, всего 0,7 процента урана-235, способного делиться в обычном реакторе, извлечь получается примерно 0,5 процента. Остальные 99,3 процента – инертный в обычных условиях уран-238. Тем не менее, мы вынуждены вертеть его в центрифугах, повышая процент содержания урана-235 примерно до 3,3, чтобы можно было запустить цепную реакцию. Лишний уран-238 из центрифуг мы вынуждены выбрасывать в отвалы.
   Загрузив топливо в «медленный» реактор, мы «сжигаем» только уран-235 и, частично, образующийся в процессе реакции плутоний. При этом уран-235 выгорает тоже не полностью. В каждой загруженной в реактор 1 тонне топлива содержится 967 кг урана-238 и 33 килограммов – урана-235. В отработанном ядерном топливе – 943 кило урана-238. В реакциях он почти не участвует, лишь малая часть его превращается в плутоний, остальной уран-238 просто присутствует в реакторе, набирается радиоактивности и затем отправляется в хранилище.
   От 33 килограммов урана-235 в тонне отработанного топлива остаётся 8 кг. Ещё 4,6 кг – бесполезный для нас уран-236. Изотопы урана и плутония с чётными номерами в цепных реакциях не участвуют. Плутония получается немного – 8,9 килограммов на тонну отработанного топлива. В его составе по 33,3% плутония-239, 240 и 241. 239-й и 241-й – пригодятся, в них цепная реакция возможна. 240-й – бесполезен, но именно его содержание позволяет поставлять реакторы на экспорт, не опасаясь, что какие-нибудь бородатые деятели используют наработанный в них плутоний, чтобы сделать бомбу.
   (состав по http://geoenergetics.ru/2016/08/09/yadernyj-toplivnyj-cikl-anatomiya-oyat/)
   Остаток – примерно 35 килограммов с каждой тонны – это трансурановые элементы, среди них есть и полезные, и очень вредные. Полезные – например, нептуний-237, из которого можно сделать плутоний-238, для использования в РИТЭГах на автоматических межпланетных станциях, планетоходах и автоматических метеостанциях на Крайнем Севере. Ещё один полезнейший изотоп – америций-241, примерно по килограмму на каждую тонну отработанного топлива. Из него можно сделать америций-243, а он уже годится для малогабаритных космических реакторов, его критическая масса – 3,78 килограмма.
   Но из оставшегося примерно 3,5 килограмма на тонну – редкостная гадость. Часть этих элементов активно поглощает нейтроны, замедляя реакцию. Другая часть – ухудшают прочность топливной таблетки, делая её хрупкой, а часть – это вообще газы, от которых топливные таблетки распухают, и ТВС может заклинить в канале. При этом все продукты деления радиоактивны до неприличия.
   (см. подробнее http://geoenergetics.ru/2016/08/14/yadernyj-toplivnyj-cikl-otrabotannoe-yadernoe-toplivo/)
   То есть, чтобы использовать примерно 50 килограммов полезного вещества, мы вынуждены многократно перелопачивать 950 кг урана-238 с примесями всякой гадости. Сами понимаете, насколько это дорого. Когда мы говорим о переработке отработанного топлива – имеется в виду, как сделать максимально безопасными вот эти самые 3 – 3,5% продуктов деления, как использовать повторно невыгоревшие уран-235 и реакторный плутоний.
   Реактор на быстрых нейтронах использует в качестве источника излучения дорогое, высокообогащённое топливо – уран-238 с 15-20-процентным содержанием урана-235. Но его нужно относительно немного. Оно облучает обеднённый уран-238, позволяя частично превратить его в топливный плутоний-239, сжечь его, при сжигании превратить в плутоний следующую порцию урана-238, и, таким образом, вовлекает эту огромную инертную массу обеднённого урана, оставшегося после обогащения, в полезный топливный цикл. В полностью отработанном топливе из «быстрого» реактора на окончательное захоронение уходит всего 30-40 килограммов отходов с тонны загруженного топлива. Остальное можно перерабатывать многократно, и вновь загружать в реактор. (см https://geektimes.com/post/268408/). При этом реактор на быстрых нейтронах имеет собственное энергопотребление намного ниже, чем реакторы-ускорители, что упрощает его запуск. Энергетический выход от реактора на быстрых нейтронах во много раз больше, чем от «медленного» реактора.
   – Это почему? – тут же спросил Первый секретарь.
   – Потому что у реактора ВВЭР температура теплоносителя на входе в реактор 270 градусов, а на выходе – всего 293 градуса. В реакторе БН теплоноситель первого контура – натрий, на входе имеет температуру 370 градусов, а на выходе – 550. Что называется, «почувствуйте разницу».
   Ещё один большой плюс – реактор на быстрых нейтронах может работать на отработанном ядерном топливе обычных тепловых реакторов, хотя оно тоже должно пройти предварительную переработку и подготовку. Из него нужно удалить те самые малые проценты продуктов деления, которые поглощают нейтроны и отравляют топливо.
   Соответственно, топливо для быстрого реактора изначально имеет высокую радиоактивность, ведь оно уже побывало в реакторе. Всю его технологическую цепочку приходится полностью автоматизировать, без какого-либо участия людей. Оборудование работает в герметичных камерах, при использовании оно становится радиоактивным. При выходе из строя ремонт исключается – только замена и захоронение поломанного оборудования.
   – Дорогое удовольствие, – заметил Первый секретарь.
   – В любом случае это в итоге оказывается дешевле, чем тысячи раз крутить в центрифугах всё новые и новые тонны урана, а потом хранить десятилетиями в подземных хранилищах эти же тонны, прошедшие реактор, – пояснил Славский. – В таких отраслях считать приходится совокупную стоимость всех процессов, а стоимость самого топлива в этой цепочке, сама по себе немалая, составляет лишь небольшую часть.
   – Понятно. А помнится, вы, товарищи, толковали мне про новый реактор со свинцовым теплоносителем, БРЕСТ. В чём тогда его выгоды, если реактор БН делает то же самое?
   – Реактор БРЕСТ умеет выжигать из отработанного топлива намного больший процент той самой гадости, которая и делает топливо таким опасным, – растолковал Доллежаль. – Но по БРЕСТу пока ещё очень много технологических и конструктивных вопросов. Прежде всего, ему требуется другое топливо, не оксидное, как для реакторов БН, а нитридное. Оно отчасти удобнее в реакторе – не распухает, не лопается, не давит на оболочку ТВЭЛа. За счёт лучшей теплопроводности нитридное топливо легче переносит температурные режимы, это даёт возможность повысить ресурс эксплуатации таких сборок, а значит, делает их более выгодными с точки зрения экономики. (http://geoenergetics.ru/2016/12/01/proekt-proryv-pervoe-znakomstvo/).
   Но тут есть свои грабли. Нитриды урана и плутония самовоспламеняются на воздухе и в присутствии воды. Соответственно, вся переработка нитридного топлива возможна только автоматически, причём в гермокамерах, заполненных инертными газами. То есть, оно уже поэтому будет дороже. Но его нужно будет меньше. Для гигаваттного реактора понадобится порядка 2,5 тонн урана-238 в год, и приблизительно столько же будет получаться осколков деления, которые придется захоранивать на десятки тысяч лет. (https://geektimes.com/post/268408/). Обычный гигаваттный реактор на медленных нейтронах будет выдавать в пересчёте на год десятки тонн отходов, если только мы не перейдём на смешанный уран-ториевый цикл. (Загрузка ВВЭР-1000 – 66 тонн урана https://ru.wikipedia.org/wiki/Водо-водяной_энергетический_реактор )
   Сам по себе реактор со свинцовым теплоносителем тащит за собой множество конструктивных проблем, с которыми мы раньше никогда не сталкивались. Условно говоря, если сделать насос, способный качать горячую радиоактивную воду, оказалось сложно, то каким насосом придётся качать расплавленный свинец? Всё осложняется также подбором материалов – в расплаве свинца большинство привычных нам материалов корродирует или растворяется. Хорошо стоит оксид алюминия, но сам алюминий недостаточно жаропрочен для такого применения.
   В общем, мы сейчас проводим эксперименты на малогабаритном опытовом реакторе баковой конструкции, а для создания полномасштабного реактора со свинцовым теплоносителем понадобится лет 10-15.
   – Вон оно как… Понятно, – Первый секретарь был озадачен. – А стоит ли тогда связываться с таким сложным сооружением вообще?
   – Связываться придётся, – пояснил академик Александров. – Это вызвано особенностями сжигания топлива в реакторах разных типов. Мы в 1956 году приняли решение ставить на АЭС только водо-водяные реакторы (АИ, см. гл. 02-08), и это, в целом, было правильным решением. Они не только безопаснее графитовых, но и имеют большую глубину выгорания топлива, то есть, от них остаётся меньше отходов. Отработанное топливо реакторов ВВЭР намного легче перерабатывать.
   (Для реакторов РБМК степень выгорания урана-235 составляет от 0,35 до 0,37, для реакторов типа ВВЭР степень выгорания – от 0,30 до 0,33 http://geoenergetics.ru/2016/12/01/proekt-proryv-pervoe-znakomstvo/)
   Но у нас продолжают работать специализированные реакторы для выработки оружейного плутония. Их отработанное топливо мы перерабатывать не умеем, и вынуждены пока его складировать. Для его переработки как раз и потребуются реакторы типа БРЕСТ, они могут выжигать более полно наиболее опасные, высокоактивные продукты деления.
   (в реальной истории проблема возникла и с отработанным топливом реакторов РБМК. К примеру, «мокрое» хранилище Ленинградской АЭС к 2011 г было заполнено на 95%: еще одна выгрузка топлива, и АЭС бы пришлось просто останавливать. http://geoenergetics.ru/2016/08/14/yadernyj-toplivnyj-cikl-otrabotannoe-yadernoe-toplivo/)
   – Сложно у вас всё, – Первый секретарь озадаченно почесал лысину. – А я читал где-то, что американцы реакторы строят на тяжёлой воде и природном уране, без обогащения. Почему мы так не можем?
   – Почему же, мы тоже можем. Просто, до недавнего времени, тяжёлая вода была дорогим удовольствием. Сейчас разработан более дешёвый метод её получения путём дистилляции из электролита цехов получения электролитического водорода (подробнее упоминалось в гл. 04-09). Сейчас мы строим вместе с индийскими коллегами опытовый канальный тяжеловодный реактор с горизонтальным расположением стержней. У него есть свои достоинства и недостатки.
   – Припоминаю, что-то мне ещё покойный Игорь Васильевич про такую штуку рассказывал, – Хрущёв напряг память, вспоминая. – Вроде он говорил, что там тепловыделяющие сборки надо чуть ли не ежедневно менять?
   – Да, из-за очень небольшой глубины выгорания. Но при этом их можно менять, не останавливая реактор – это особенность канальных реакторов, – пояснил академик Доллежаль. – Весьма неудобно при промышленной эксплуатации, но зато очень хорошо подходит для проведения всяких научных экспериментов, а также – для реализации уран-ториевого топливного цикла. Почему, собственно, индийские товарищи и заинтересовались.
   – А вы такие реакторы планируете строить? – спросил Первый секретарь.
   – Если только небольшие опытовые. У этого реактора есть много неустранимых недостатков, – пояснил Александров. – Из-за малой глубины выгорания топлива реактор подобного типа вырабатывает очень много отходов, при этом перерабатывать их ещё сложнее, чем отработанное топливо графитовых реакторов. Если сломается перегрузочная машина или ТВС распухнет и застрянет в канале – говоря по-простому, выколупывать её придётся вручную, работая в скафандрах радиационной защиты возле фонящего работающего реактора. Риск облучения людей очень велик.
   – В реакторе канальной конструкции очень много герметизируемых соединений, – прогудел Славский. – Теплоноситель приходится подводить отдельно к каждому каналу. Из-за этого риск протечки радиоактивной воды намного больше, чем в наших реакторах ВВЭР. В общем, подумали мы, и решили ограничиться только экспериментальными моделями. Индийцы ещё думают, сравнивают.
   – Понятно, – Никита Сергеевич согласно покивал – доводы были вполне убедительные. – А ещё вы мне про газоохлаждаемый подземный реактор рассказывали, в котором какие-то графитовые шарики катаются, помните? Вы ещё хотели на Байконуре такой строить, для выработки водорода? (АИ, см. гл. 05-06, реактор-аналог МГР-Т)
   – С этим проектом всё очень непросто, – признал Александров. – Прежде всего – с подбором материалов, способных работать при высоких температурах, без коррозии. Гелий, как теплоноситель, дороже воды и имеет меньшую теплоёмкость. Соответственно, заменить один мегаваттный реактор типа ВВЭР могут четыре реактора МГР-Т. С топливом для такого реактора тоже много проблем. В графите будет накапливаться радиоактивный углерод-14, утилизировать его в больших количествах мы ещё не умеем. Также в топливе содержатся соединения кремния, перерабатывать их химически тоже очень сложно.
   – То есть, больше вопросов, чем ответов?
   – Да. В любом случае, такие реакторы будут востребованы для водородной энергетики, для металлургии и космоса. Сейчас мы ведём ряд НИР по этой тематике, был даже сделан маленький экспериментальный реактор, но работа с ним была прекращена из-за постоянных проблем с деталями из тугоплавких конструкционных материалов, – несколько уныло сообщил Александр Ильич Лейпунский.
   – А ещё есть варианты газоохлаждаемых реакторов? – поинтересовался Первый секретарь.
   – Конечно, британские уран-графитовые реакторы Magnox и AGR, охлаждаются углекислым газом.
   (https://ingeneryi.info/atomnaya-energetika/3335-reaktor-magnox-na-estestvennom-urane-s-grafitovym-zamedlitelem.html Устройство реактора Magnox)
   Но они имеют тот же самый набор недостатков, что и другие графитовые реакторы – распухание графита, возможность заклинивания ТВС в каналах, возможность возгорания графита, если в результате аварии будет приток наружного воздуха в реактор. При этом, реакторы Magnox работают на природном уране, но менее эффективны, чем водоохлаждаемые, из-за меньшей теплоёмкости газа. Для реакторов AGR топливо уже приходится обогащать до 2,5-3 процентов содержания урана-235. Меньше, чем для наших реакторов, но от дорогостоящей процедуры обогащения так или иначе не уйти, – пояснил Доллежаль.
   (https://regnum.ru/news/economy/2406612.html проблемы реакторов Magnox)
   – То есть, нам они не пригодятся?
   – У них нет достаточных преимуществ, чтобы рисковать применением графита на энергетических реакторах, а конструкции оружейных реакторов-размножителей у нас и свои отработаны, – ответил Александров.
   (http://proatom.ru/modules.php?name=News&file=print&sid=7241 проблемы с графитом на английских реакторах)
   – Вот, теперь ясность появилась, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Давайте теперь пробежимся по подводному флоту. Анатолий Петрович, что у нас по вводу в строй атомных лодок?
   – В конце 1960 года введены в строй три лодки с баллистическими ракетами. В конце 1961 года – ещё две, итого их уже пять. В этом году готовятся к сдаче три ракетные лодки, – доложил Александров.
   – Очень неплохо… – одобрил Первый секретарь
   – По многоцелевым лодкам – в 1960-м в строй введена одна, в 1961 – ещё две, в 1962 году готовятся к сдаче три лодки. Считая с теми четырьмя, что были введены в строй в 1958-59 годах, на данный момент в строю 7 многоцелевых лодок, к концу года станет 10.
   (Все темпы постройки реальные, см. https://ru.wikipedia.org/wiki/Подводные_лодки_проекта_658 и https://ru.wikipedia.org/wiki/Подводные_лодки_проекта_627(А)_«Кит»)
   – Также надо понимать, что это уже лодки, превосходящие по характеристикам аналогичные лодки вероятного противника, прежде всего – не уступающие по шумности, и в разы превосходящие по дальности применения оружия, – напомнил академик. – Три лодки 659-го проекта с ракетами П-5 и П-7 построены в варианте с подкильными капсулированными реакторами, сданы флоту в течение 1961 года. Также, осенью этого года ожидается спуск на воду первой лодки 675-го проекта, с тяжёлыми ПКР товарища Челомея. Ещё одна такая лодка заложена на заводе № 531 в январе этого года.
   Заканчивается проектирование многоцелевых лодок следующего поколения, по проекту 671. Закладка первой лодки планируется на следующий, 1963 год. Лодка будет оснащена ракето-торпедным комплексом «Вьюга» и крылатыми ракетами 3М10Т в вертикальных пусковых установках. Тут я не совсем компетентен, по вопросам перспективного вооружения вам лучше с флотскими специалистами побеседовать. Моё дело, всё-таки – реакторы.
   – Спасибо, Анатолий Петрович, – поблагодарил Хрущёв. – По перспективным проектам и дизельным лодкам я с военными буду отдельно разговаривать.
   – Ещё сданы флоту подводная лодка специального назначения К-27 – носитель глубоководного диверсионно-спасательного аппарата, и сам глубоководный аппарат «20700» (АИ, см. гл. 02-46 и 05-23), – закончил свой доклад по флотской тематике Александров.
   – Так, с этим тоже ясность есть, – одобрил Первый секретарь. – Теперь, где там у нас Виталий Михайлович и Михаил Макарович? – он нашёл взглядом Иевлева. – Как там у вас с ядерным ракетным двигателем дела продвигаются?
   – В настоящий момент достроен испытательный стенд, и ведутся эксперименты на прототипе двигательного реактора ИВГ, – доложил Иевлев. – Сейчас мы только в начале пути. Реактор выводится в критическое состояние на одну-две минуты, и затем глушится. Но это уже настоящий, 30-канальный ходовой реактор, через который прокачивается расчётное количество водородно-гептановой смеси.
   – И какие первые результаты? – тут же спросил Хрущёв. – Пациент скорее жив, чем мёртв, или как?
   – В общем, результаты обнадёживающие, – заверил Иевлев. – Особенно радует, что пока не отмечено случаев разрушения ТВЭЛов и выноса твёрдых радиоактивных частиц за пределы активной зоны. Конечно, интервалы работы реактора пока совсем маленькие, но пусков было сделано уже несколько, и пока вроде бы всё в порядке, хотя окончательные выводы делать рано.
   – А вы что скажете, Александр Ильич? – спросил Первый секретарь.
   – Я сейчас сформировал группу конструкторов, и мы занимаемся проектированием линейки реакторов по типу ИВГ, рассчитанных на различные расходы рабочего тела и тягу двигателя, – доложил Лейпунский. – Соответственно, в КБХМ идёт работа над сопловыми насадками для двигателей этой линейки. Все наработки и промежуточные результаты, полученные коллективом Виталия Михайловича, сразу же учитываются в разработке. К тому времени, как испытания первого ядерного двигателя будут завершены, у нас будет готова документация на несколько двигателей различной мощности.
   – Хорошо… И сколько времени могут занять испытания?
   – Учитывая, что раньше мы ничего подобного не делали, и испытывать надо всесторонне, на разных режимах… – Лейпунский задумался. – Я бы пока, предварительно, рассчитывал лет на пять. Если не вылезет каких-либо неожиданных проблем.
   – Так, принято… – Никита Сергеевич сделал себе пометочку в блокноте. – Хорошо, Александр Ильич, продолжайте работать.
   Он повернулся к Бондарюку:
   – Михаил Макарович, а вы, помнится, делали космические реакторы для АМС, если правильно припоминаю – для питания ионных и прочих электромагнитных двигателей. Как у вас с ними дела?
   – Мы сейчас заканчиваем отработку небольшого газоохлаждаемого реактора тепловой мощностью в 40 киловатт, – доложил Бондарюк. – На нём будет стоять турбогенератор в кардановом подвесе. На испытаниях мы получили электрическую мощность 12 киловатт.
   На октябрь этого года товарищ Королёв планирует запуск АМС к Марсу. Мы уже с прошлого года плотно работаем с ОКБ-301 по отработке конструкции станции. О ней вам надо подробнее с разработчиками беседовать. Могу только сказать, что свою часть работы мы успеваем сделать по графику. Вот с системой охлаждения могут быть сложности, уж очень большие радиаторы приходится делать для сброса такой мощности.
   Имея опыт разработки этого реактора, мы начали работу над реактором для радиолокационного спутника УС-А, который разрабатывает товарищ Челомей. Напрямую этот реактор на УС-А поставить, скорее всего, не получится, но теперь мы уже многому научились в этой области, поэтому разработка пойдёт быстрее.
   Ещё мы работаем над более мощным реактором ТЭМ, на 3,8 Мегаватта, с капельным охлаждением, но там пока ещё предстоит много доводки, не столько по части реактора, сколько по системе охлаждения и турбогенератору. Сам реактор работает устойчиво, но совместные испытания системы генерации и охлаждения выявили ряд недостатков. Сейчас мы вместе с ОКБ-301 занимаемся их исправлением.
   Хрущёв внимательно слушал, делая пометки в блокноте. По основным темам у него сложилось представление о положении на текущий момент. Он обсудил с учёными-ядерщиками ещё несколько частных вопросов, после чего поблагодарил их:
   – Спасибо, товарищи, теперь ситуация с атомной энергетикой понятна. Анатолий Петрович, Ефим Палыч, сейчас подъедут военные, и разработчики спецбоеприпасов. Мы с ними ещё кое-какие вопросы обсудим, а товарищей, занимающихся реакторами, я ещё раз благодарю, и более не смею задерживать.
   После небольшого перерыва совещание возобновилось уже в другом составе. Приехали конструкторы атомных зарядов – академики Яков Борисович Зельдович, Юлий Борисович Харитон, Кирилл Иванович Щёлкин; и военные министры – Гречко и Кузнецов, а также председатель Военно-промышленной комиссии Устинов, другие руководители предприятий отрасли.
   Вначале министр обороны отчитался о количестве принятых на снабжение ядерных и термоядерных боеприпасов. Первый секретарь сравнивал цифры с теми, что для него подобрал Александров в Информационно-аналитическом центре. Получалось заметное опережение по цифрам, если сравнивать с «той» историей, хотя до паритета было далеко, да и самой задачи достижения паритета уже не ставилось.
   – Что-то много вы боеприпасов настрогали, – заметил Хрущёв.
   – Так это результат работы челябинского реактора РУНА-Т, и автоматической линии по сборке ядерных инициаторов на комбинате «Маяк» (АИ, см. гл. 04-09), – ответил Славский. – Реактор-ускоритель, как оказалось, достаточно эффективно нарабатывает оружейный плутоний.
   Он передал Первому секретарю график с двумя кривыми – красной и синей. Красная линия начиналась с 1959 года, поднимаясь над синей.
   – Красная линия – общее количество зарядов, – пояснил Славский. – Синяя – заряды, произведённые из плутония, наработанного в реакторах-размножителях.
   – Вон оно как... – Никита Сергеевич внимательно разглядывал график. – А заряды с ураном-233 уже делаете?
   – Делаем, но пока немного, и в основном – для испытательных взрывов, – ответил академик Щёлкин. – С ними ещё есть отдельные технические вопросы, требующие решения. В частности, ищем наилучшее расположение отражателей нейтронов, чтобы уменьшить критическую массу. Вообще, ядерный заряд – это такая обманчиво простая штука, которая по описанию кажется несложной, пока не начнёшь заниматься увеличением его эффективности или оптимизацией размеров.
   – Ну, это практически к любому техническому устройству относится, – заметил Зельдович. – Ещё один, технический момент, заключается в том, что большинство спецзарядов, кроме снарядов для артиллерии, у нас сейчас термоядерные, пусть даже и небольшой мощности.
   – По результатам математического моделирования выходит, что для поражения территории США, с большой плотностью населения, больше подходит доставка множества небольших зарядов, чем единичные удары крупными мощными боеголовками, – добавил Гречко. – Американцы сами это доказали, в Хиросиме и Нагасаки. Более мощные боеголовки потребуются, в основном, для поражения защищённых военных целей, таких, как пункты управления.
   Сейчас промышленность запускает в производство маневрирующие боевые блоки, – доложил Устинов. – Они за счёт большей точности попадания тоже позволяют уменьшить мощность и массу заряда. Соответственно, можно доставлять больше зарядов одним носителем.
   Никита Сергеевич заметил, что Устинов говорил о маневрирующих БЧ немного нехотя. Подоплёка этого была понятна – маневрирующие блоки разрабатывал Челомей, с которым у Устинова было полное взаимное неприятие.
   – Ну, что ж, по этому вопросу, как я вижу, у вас дела идут неплохо, – подвёл итог Хрущёв. – Что-нибудь ещё?
   – Никита Сергеич, – воспользовался моментом академик Александров. – Тут у нас один из разработчиков спецбоеприпасов, доктор технических наук Трутнев Юрий Алексеевич, разработал программу использования ядерных взрывов в мирных целях.
   – В мирных целях, говорите? Давайте послушаем. Прошу, Юрий Алексеич, – пригласил Хрущёв.
   – В США в 1953 году президент Эйзенхауэр утвердил программу «Атом для мира», – начал доклад Трутнев. – В рамках этой программы предполагалось, например, проложить канал-дублёр Суэцкого канала длиной 480 километров, через территорию Израиля, проложить новое русло Панамского канала, при помощи порядка 300 ядерных взрывов; построить защищённые морские гавани на Аляске у мыса Томпсон; соорудить глубоководную морскую гавань и судоходный канал в Австралии; построить железнодорожную насыпь в Калифорнии, в горах Бристоль; использовать ядерные взрывы для подземной перегонки сланцев в жидкое топливо, в штате Колорадо; дробить медную руду для добычи меди методом подземного выщелачивания; добывать нефть из битуминозных песков, разогревая её ядерными взрывами; построить огромный гидроэнергетический комплекс в Каттарской котловине в Северной Африке; строить подземные хранилища для газа; создать систему каналов и водохранилищ в штате Аризона.
   Мы с моим коллегой Юрием Николаевичем Бабаевым разработали вариант программы мирных ядерных взрывов в интересах советского народного хозяйства. Ядерные взрывы можно применять для интенсификации добычи нефти, для увеличения притока природного газа, для экскавационных целей – выброса породы при строительстве каналов и плотин, для перекрытия аварийных скважин газовых и нефтяных фонтанов, особенно в условиях горения газа или нефти. Также можно использовать ядерные заряды для создания водохранилищ и оросительных каналов, в рамках плана преобразования природы.
   (Перечисление возможных применений по А. В. Яблоков. «Миф о безопасности и эффективности мирных подземных ядерных взрывов» http://www.seu.ru/programs/atomsafe/books/mif_6.pdf)
   С помощью ядерных зарядов с уменьшенным радиоактивным заражением можно было бы дробить породу на вскрышных работах, например, на Удоканском меднорудном месторождении, дробить непосредственно само рудное тело на месторождениях меди, для добычи методом подземного выщелачивания. Также в наших планах – сооружение Печоро-Колвинского канала для переброски воды из бассейна реки Печоры в бассейн Волги, сейсмическое зондирование, производство трансурановых элементов.
   – Гм... И сколько потребуется взрывов, к примеру, для строительства упомянутого вами канала от Печоры до Волги? – поинтересовался Первый секретарь.
   – По нашим расчётам – 250 взрывов по 150 килотонн, общей мощность 37,5 мегатонн, – ответил Трутнев.
   – М-да... После этого ядерная война уже не понадобится, – хмыкнул Гречко.
   – Давайте с такими опасными планами спешить не будем, – предложил Хрущёв. – Из всего перечисленного я вижу действительно важное применение для тушения горящих газовых фонтанов. Там счёт идёт на часы, и ситуация может ухудшаться очень быстро. В остальных случаях, как мне кажется, риск радиационного заражения местности будет не оправдан. Опасность перевешивает экономический эффект.
   Я предлагаю подойти к вопросу следующим образом. Заряды с уменьшенным выходом радиации разрабатывать необходимо, поэтому эту работу будем развивать и продолжать. Все взрывы в испытательных целях сосредоточим на полигоне Новая Земля, проводить их будем под землёй, без выброса породы на поверхность. Это позволит нам испытывать вновь создаваемые заряды, но не ухудшит радиационную обстановку в стране.
   Когда заряды будут отработаны, можно будет говорить об их применении для глушения горящих газовых фонтанов. Как я понимаю, такие случаи периодически происходят, и ничем другим, кроме мощного подземного взрыва, такой фонтан не перекрыть, так?
   – До сих пор не удавалось, – подтвердил Трутнев.
   – Вот для этой цели ваше предложение и будем реализовывать. При очень серьёзном радиационном контроле местности после взрыва. А, извините, сотнями взрывов каналы прокладывать – этим пусть американцы развлекаются, желательно – на своей территории, – решил Первый секретарь.
  
   #Обновление 27.05.2018
  
  
   В начале 60-х электричество в СССР было доступно ещё не всем и не везде. Райцентры, центральные усадьбы колхозов уже пользовались благами цивилизации, но множество небольших деревень, находившихся в стороне от дорог, ещё были вынуждены обходиться без электричества. Единая энергосистема страны пока соединяла только крупные города, промышленные центры.
   (Она и сейчас охватывает всего около 30% населённых пунктов. В удалённых районах используются местные автономные энергосистемы. Ещё в середине 70-х в сельской местности вовсю продавался керосин для примусов, керосиновых горелок и керосиновых ламп.)
   В ЦК и Совете министров уже после принятия решения о построении ЕЭС СССР и ЕЭС ВЭС постепенно появилось понимание, что система даже после её замыкания не решит одним махом всех проблем энергетики Советского Союза. Никита Сергеевич, посовещавшись с Косыгиным и академиком Александровым, решил начать с ревизии перспективных научных направлений в этой области и подбора кадров. Эту задачу поставили аналитикам ВИМИ, которые, проведя полугодовые изыскания в архивах, доложили результаты заместителю министра энергетики и электрификации СССР Петру Степановичу Непорожнему. Хрущёв планировал в ближайшее время продвинуть его на пост министра.
   (П.С. Непорожний в реальной истории был назначен министром энергетики и электрификации 24 ноября 1962 г и оставался министром / председателем госкомитета до 1985 г)
   Обсудив вопросы ядерной энергетики с атомщиками, Первый секретарь собрал ещё одно совещание НТС, чтобы наметить пути развития неатомной энергетики. Одного из учёных Никита Сергеевич ранее не видел. Непорожний представил его:
   – Башкиров Андрей Николаевич, член-корреспондент Академии наук, специалист по получению и переработке синтез-газа.
   – Рад знакомству, Андрей Николаевич. Итак, Пётр Степаныч, какие варианты нам предлагают учёные?
   – По гидроэнергетике мы с вами варианты обсудили в прошлом году, – напомнил замминистра. – Сейчас мы подготовили наши соображения по остальным вариантам генерации. Ещё одна проблема – доставка энергии конечным потребителям. В городах у нас требуется не только электричество, но и тепло, для систем централизованного отопления. В то же время в сельскую местность электричество получается проводить не так быстро, как хотелось бы. Поэтому нам вынужденно приходится развивать маломасштабную распределённую генерацию, в основном – с использованием местных ресурсов. Вот о некоторых вариантах выгодного использования ресурсов для местной генерации я и планировал рассказать чуть подробнее.
   – Слушаем вас, Пётр Степаныч.
   – На данный момент большинство тепловых электростанций у нас работает на угле. То есть, используются привычные котлотурбинные установки. Постепенно промышленность начинает осваивать турбины на жидком и газообразном топливе. Они удобнее в части меньшего объёма капитального строительства, и производят меньше выбросов в окружающую среду.
   (В реальной истории широкое строительство газовых электростанций началось после 1965 г, до того большинство ТЭЦ были угольными)
   Также на 1958 год у нас работало порядка 2500 газогенераторных установок всех размеров, по производству синтез-газа из местного сырья. Объём производства синтез-газа на 1958 год достигал 35 миллиардов кубометров. (информация по https://mining-media.ru/ru/article/newtech/1868-kompleksnoe) Ещё 30 миллиардов кубометров в прошлом году составил выход попутного газа с нефтедобывающих месторождений.
   Начатая недавно программа распределённой переработки отходов сельского хозяйства в синтез-газ позволит в ближайшее время удвоить эти цифры и выйти на 70-80 миллиардов кубометров синтез-газа в год, учитывая, что биореакторы для переработки отходов установлены ещё далеко не везде. Подчеркну, что это – бросовое сырьё, которое так или иначе пропадает. При этом из синтез-газа мы уже научились получать в экономичном одностадийном процессе синтеза газообразное моторное топливо – диметилэфир, пригодный для использования в двигателях внутреннего сгорания при минимальной модификации топливных систем серийных автомобилей (АИ, см. гл. 04-01)
   В связи с этими успехами предложения Министерства топливной промышленности по переводу всех ТЭЦ на мазут и природный газ представляются преждевременными
   – Мы предлагаем этот перевод, в том числе, из-за ухудшения экологической обстановки в результате работы угольных ТЭЦ, – вмешался министр топливной промышленности (в реальной истории – председатель Госкомитета) Николай Васильевич Мельников.
   – Да, есть такая проблема, – согласился Пётр Степанович. – При сгорании угля в воздух летит почти вся таблица Менделеева, в том числе и радиоактивные элементы, в количествах, намного превышающих выбросы нормально работающих АЭС.
   – А разве при нормальной работе АЭС есть выбросы? – спросил Хрущёв.
   – Выбросов не бывает только теоретически, практически изредка что-то парит, газит, где-то капает… Задача персонала АЭС – следить, чтобы подобные мелкие инциденты случались как можно реже и без серьёзных последствий, – пояснил академик Александров. – Абсолютно надёжной техники не бывает.
   – Гм… Логично, – кивнул Первый секретарь.
   – Для уменьшения загрязнения на ТЭЦ ставим различные улавливатели, – продолжал Непорожний, – но это удорожание, так как фильтры надо периодически заменять и чистить.
   Есть интересная технология плазменного сжигания пылеугольной смеси в присутствии адсорбирующего вещества – цеолита. При этом пористый цеолит улавливает образующиеся при горении окислы серы, а горение в плазменной дуге облегчает поджиг смеси и способствует более полному сгоранию. Фильтры всё равно требуются, но менять их нужно реже, и вещества, которые они задерживают, уже не такие опасные. Сейчас специалисты работают над усовершенствованием технологии.
   – Работы по физике плазмы первоначально велись в рамках тематики термоядерного синтеза, – добавил Александров. – Однако оказалось, что практических применений у плазмы намного больше, начиная от плазменной резки и сварки, и заканчивая плазменными двигателями и использованием холодной плазмы в медицине для стерилизации. Поэтому сейчас исследования по физике плазмы ведём очень широко и с прицелом на практическое использование.
   – Тут надо понимать, что угля и у нас, и у наших европейских союзников – ГДР и Польши – значительно больше, чем нефти, и даже больше, чем газа, – пояснил Пётр Степанович. – В одном только Канско-Ачинском угольном бассейне у нас почти полтора миллиарда тонн угля, причём его можно добывать дешёвым открытым способом. Но угли того же Канско-Ачинского бассейна – низкосортные, бурые, и таких низкосортных углей – большинство. При их прямом сгорании в топке образуется много шлаков и золы уноса, то есть, как раз та самая гадость, что отравляет всё вокруг ТЭЦ. Фильтры при использовании угля низкого качества забиваются особенно быстро, а его теплотворная способность низкая.
   Есть два пути использования низкокачественных бурых углей – переработка в водоугольное топливо и газификация, подземная, либо агрегатная.
   – С подземной газификацией я немного знаком, – кивнул Хрущёв. – Помнится, в Донбассе ещё до войны с этим экспериментировали. А что ещё за водоугольное топливо?
   – В общем-то, всего лишь коллоидная смесь угольной пыли тонкого помола и обычной воды. Причём вода может быть использована даже из шахтных или промышленных стоков. Помол угля может производиться разными способами. Первые эксперименты проводили с шаровыми мельницами, сейчас пробуем комбинированный способ: вначале дробление в молотовой дробилке, затем помол в двух ступенях кавитационного диспергатора, – рассказал Непорожний. – При этом за счёт схлопывания кавитационных пузырьков смесь разогревается, и из угля выделяются гуминовые кислоты.
   (http://www.findpatent.ru/patent/238/2380399.html)
   Получившаяся смесь может долго храниться без расслаивания и выпадения осадка. По вязкости она соответствует мазутам, то есть, котлы, рассчитанные на мазут, могут сжигать водноугольное топливо после небольшой модификации.
   – И что, эта вода с угольной пылью горит? – удивился Первый секретарь.
   – Горит, причём даже лучше, чем обычный уголь. Увеличивается теплота сгорания, уменьшается количество шлака и золы, уменьшается содержание твёрдых частиц в дыме, содержание серы и прочих вредных примесей. При горении обычного угля 30-50 процентов массы не сгорает, а выпадает в виде шлака. Водноугольное топливо имеет полноту сгорания до 98 процентов. (см. http://www.ptechnology.ru/MainPart/Energy/Energy9.html http://nlegin.ru/energy/vodo-ygol.html). Плюс к тому, уголь примерно втрое дешевле топочного мазута, а водно-угольное топливо состоит из угля на 65-70 процентов, остальное – вода, которая ещё дешевле.
   – Гм… Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – усмехнулся Косыгин.
   – Тем не менее, Алексей Николаич, результаты получены и неоднократно подтверждены, – ответил замминистра.
   – Интересно, что можно использовать в том числе и низкосортные бурые угли, – заметил Никита Сергеевич. – Пожалуй, этому направлению стоит уделить особое внимание. Эти работы ни в коем случае не забрасывайте. А теперь, Пётр Степаныч, расскажите, какое у нас положение с работами по газификации угля.
   – Первые эксперименты по подземной газификации угля у нас начали в 1928 году, а в 1933-м была создана всесоюзная экспериментальная контора «Подземгаз». – Непорожний начал рассказ с краткой исторической справки. – К тому времени уже была запущена первая экспериментальная станции в Тульской области на месторождении бурых углей, затем в Лисичанске на Украине. Первоначальная схема газификации оказалась неудачной, но эксперименты продолжились. В итоге, с учетом проб и ошибок, в 1935 году в Горловке, на Донбассе, удалось найти оптимальную на тот момент схему поджига пласта и получить устойчивое газообразование.
   Для газификации уголь нужно поджечь и подать ему окислитель – то есть или воздух (около 20% кислорода), или чистый кислород. Кроме этого, нужно подать туда водяной пар, то есть молекулы, содержащие два атома водорода и один атом кислорода. Количество подаваемого кислорода и пара нужно контролировать: горение должно быть не слишком активным, примерно, как в прогорающей печи, когда по углям бегают голубые огоньки.
   Если при подземной газификации в качестве газа наддува используется воздух, после сгорания под землей угля на выходе получается газ, в котором будет примерно 14% углекислого газа, 14% угарного газа СО, до 16% водорода и около 55% азота. Остальное – всевозможные примеси. Угарный газ и водород – это горючие газы, а азот и углекислый газ – негорючие. Полученный газ обладает сравнительно невысокой теплотворной способностью порядка 4 Мдж/м3, примерно в 8 раз меньше, чем у природного газа, но он вполне пригоден для успешного использования в газотурбинных установках ТЭЦ или обычных котельных.
   Если же задувать под землю смесь водяного пара и кислорода, то на выходе получается синтез-газ, в котором будет угарного газа до 35%, метана около 7% и водорода – до 50%. То есть содержание горючей фракции при кислородном дутье получается значительно выше. Такой газ имеет теплотворную способность свыше 10, а то и 13 Мдж/м3 и может использоваться на электростанциях для промышленной выработки электроэнергии, а также производства жидкого топлива.
   (Источник https://republic.ru/world/gaz_iz_uglya_prorochestvo_lenina_i_vysokie_tekhnologii-1021528.xhtml )
   Каждое месторождение имеет свой особый состав угля, поэтому подбирать особенности технологии процесса газификации приходится индивидуально. Экономически подземная газификация дороже открытой добычи, но дешевле добычи в шахте. С экологической точки зрения она выгоднее тем, что в ТЭЦ сжигается уже не уголь, а газ, и состав выбросов получается намного более чистый.
   Для подземной газификации годится не всякий пласт угля. Наилучшие результаты получаются на битуминозных углях с толщиной пласта 3-5 метров. В пласте бурят скважины, через которые закачивают кислород, водяной пар, и откачивают полученный синтез-газ. Глубина залегания пласта желательна не более 700 метров, иначе затраты на бурение становятся слишком велики. Получаемый синтез-газ в любом случае имеет теплотворную способность ниже, чем у природного газа, но при использовании местного сырья получение газа на месте во многих случаях будет выгоднее, чем строительство газопровода для доставки природного газа.
   (в 1996 году в России закрылась по причине физического износа оборудования последняя станция подземной газификации угля в Кузбассе, которая в течение 40 лет бесперебойно снабжала горючим газом 14 малых котельных городов Киселевска и Прокопьевска. )
   – То есть, для тех месторождений, где добыча ведётся открытым способом, подземная газификация невыгодна? – уточнил Косыгин.
   – Да, но в этом случае можно использовать газификацию угля в наземных установках, – ответил Пётр Степанович. – У нас несколько крупных специалистов-химиков занимаются получением синтез-газа и его переработкой в жидкое и газообразное топливо. Андрей Николаич, – он повернулся к Башкирову. – Расскажите о работе по газификации углей Канско-Ачинского месторождения?
   – Мы сейчас работаем над новым процессом газификации бурых углей, относящимся к классу слоевых автотермических технологий, – рассказал Башкиров. – Из ВИМИ был получен ряд информационных материалов, анализируя их, мы провели много экспериментов, и в ходе работы выявили ранее неизвестный процесс газификации. При определенных технологических параметрах в слое угля с так называемым обратным дутьем формируется фронт неполной конверсии угля, движущийся навстречу воздушному потоку. Процесс был отработан на экспериментальной установке.
   У этого процесса есть целый ряд преимуществ по сравнению с классической технологией. Прежде всего, производимый газ вообще не содержит конденсируемых продуктов пиролиза угля. Они сгорают в потоке воздуха сразу же после выхода из угля, а продукты сгорания вступают в реагирование с раскаленным коксом и превращаются в газ, который состоит в основном из водорода и оксида углерода (Н2+СО) и азота, поступающего с воздухом. Одна из основных проблем слоевой газификации в классической технологии – отмывка газа от смол и последующая их утилизация. Для этого приходится строить громоздкие сооружения для переработки больших объёмов воды, загрязненной фенолами и канцерогенными органическими соединениями. Характерным признаком такой технологии является специфический запах летучих веществ, которые пронизывают весь завод. Эти вещества депрессивно воздействуют на окружающую экосистему и на здоровье персонала. В новой технологии эта проблема полностью устранена – в производимом газе нет даже следов угольных смол. И это радикально удешевляет промышленное производство.
   После прохождения через слой угля фронта термических превращений в газификаторе остается высокопористый твёрдый продукт. В зависимости от сорта исходного угля и выбранных технологических параметров процесса он может представлять собой активированный углерод или среднетемпературный кокс металлургического назначения.
   Новый процесс газификации использует только два исходных компонента – уголь и воздух и имеет только два конечных продукта – газ и активированный уголь, либо кокс. И ни одного побочного продукта.
   (Источник http://www.combienergy.ru/stat/1094-Gazifikaciya-uglya-vozvrat-v-proshloe-ili-shag-v-budushchee)
   – Вот это очень хорошо придумано, – тут же подметил Никита Сергеевич. – Учитывая те горы шлака, которые образуются возле угольных котельных. А тут в результате процесса сгорающий синтез-газ даст водяной пар и углекислый газ, а кокс сразу пойдёт в дело на металлургических производствах.
   – Углекислый газ тоже неплохо бы куда-то приспособить, – заметил Косыгин.
   – Для связывания углекислого газа есть ряд способов, например, его перевод в жидкие или твёрдые химические соединения с последующим захоронением (Способы см. http://energetika.in.ua/ru/books/book-3/part-1/section-6), – предложил Башкиров.
   – А нет ли возможности использовать непосредственно углекислый газ? – спросил Первый секретарь. – Например, кто-то из специалистов мне говорил, что растения лучше растут в атмосфере с избытком углекислого газа. Построить вокруг ТЭЦ вертикальные фермы, отапливать их тем же горячим газом, и подавать остывший газ туда, для питания растений?
   – Если только малую часть всего получаемого углекислого газа, всё-таки ТЭЦ вырабатывает его в огромных количествах, – пояснил Башкиров. – Чтобы переработать его весь, надо строить очень много ферм, нужно много персонала, электричества для освещения в зимний период.
   Возможен ещё один вариант – ставить рядом с ТЭЦ многоэтажные фермы для выращивания микроводорослей на биотопливо. Им, для фотосинтеза, тоже углекислый газ нужен. Вот тут уже и персонала нужно на порядок меньше – водоросли выращиваются в стеклянных трубах, практически без участия человека, и конечный продукт будет всегда востребован. Но надо считать по затратам, сравнивая с обычной нефтедобычей и крекинг-процессом. Вполне вероятно, что на данном этапе обычная нефтяная солярка выйдет в итоге заметно дешевле.
   – Смотря в каком регионе, – заметил Косыгин. – Везти ту же солярку в Китай или Индию может оказаться дороже, чем переводить в газ местный уголь, и выращивать рядом водоросли на биотопливо. Особенно, если объёмы будут большие. Это всё надо очень хорошо просчитывать с экономической точки зрения.
   – Верно, – заключил Никита Сергеевич. – Вот, Алексей Николаич, и поставь задачу перед Госпланом, пусть посчитают варианты.
   – Поставлю, обязательно, – подтвердил Косыгин.
   – Так, газификация угля – это хорошо, эту тематику бросать не надо, – продолжал Хрущёв. – Но эти установки дорогие, а нам надо что-то иметь такое, чтобы можно было подавать тепло и электричество в отдалённые посёлки и деревни. Что-то совсем недорогое и доступное, масштаба «район-сельсовет». Есть у вас предложения на этот счёт, Пётр Степанович?
   – Есть, и даже не одно, – ответил замминистра. – Прежде всего, вариант как раз таки районного масштаба, рассчитанный также на газификацию местного сырья, с переводом, к примеру, дерева, торфа, лигнина в синтез-газ, и его последующее сжигание в твёрдооксидных высокотемпературных топливных элементах. Тут преимущество заключается в отсутствии движущихся деталей, то есть установка может работать долгое время при относительно несложном обслуживании. Есть варианты с внешней газификацией, их преимущество – в возможности работы на нескольких видах сырья, и варианты с внутренней газификацией, например, на карбонатных топливных элементах.
   (Например, http://energy-units.ru/ustanovki-na-osnove-toplivnyh-elementov/ustanovki-bolshogo-klassa/)
   В них газификация происходит прямо внутри топливного элемента, обычно, установка оптимизируется под определённый вид топлива. Выглядят такие установки как несколько больших шкафов на общей раме. Преимущество такого топливного элемента в том, что он работает при высокой температуре, то есть, производит не только электричество, но и тепло, которое можно использовать для отопления жилых и производственных помещений.
   – Вот это интересно. А мы уже что-то подобное серийно делаем?
   – Пока нет, но ведём опытно-конструкторские работы.
   – Направление выглядит очень перспективно, – согласился Косыгин. – А в чём подвох?
   – Ну, это техника на недостаточно отработанных физических принципах, в процессе разработки возникает немало проблем, да и цена пока получается достаточно высокая, – пояснил Непорожний. – Зато на установках с высокотемпературными топливными элементами можно получать мощности до 30 Мегаватт. Пока мы на такие мощности ещё не вышли, но теоретически такая возможность есть.
   – 30 Мегаватт – это очень прилично. Думаю, Никита Сергеич, эти работы надо продолжать, – высказал своё мнение Косыгин.
   – Согласен, – кивнул Хрущёв. – Но это, опять-таки, масштаб района или крупного посёлка. А по совсем малой генерации что-то есть?
   – Да, и немало. Прежде всего – дизель-генераторы, и малогабаритные газогенераторные установки, – ответил Пётр Степанович. – Газогенераторов малых размеров по стране ещё с 40-х осталось немало. Тем более, сейчас для них появилось новое, удобное сырьё – пеллеты, топливные гранулы, то есть. Их сейчас делают из всего, что горит – из молотой щепы, опилок, торфа, даже из лигнина. Эти гранулы можно не только в котлах жечь, их можно ещё и перегонять на синтез-газ в газогенераторах. Лигнина у нас и так много, а сейчас, в связи с расширением использования конопли в пороховой и целлюлозно-бумажной промышленности, его ещё больше становится. Опять же, конопля – сырьё быстро возобновляемое, поэтому в ближайшие лет 20 без лигнина мы точно не останемся.
   – Гм… Вы только не забывайте, что много лигнина уходит на восстановление плодородия почв по программе «Нечерноземье», и в Среднюю Азию, – напомнил Первый секретарь.
   – Это верно, но на полигонах гидролизных и целлюлозо-бумажных заводов этого лигнина скопились уже миллионы тонн, и ежегодно сотнями тысяч тонн прибавляется, – ответил Непорожний.
   – Печатной продукции сейчас больше стало, – пояснил Косыгин. – Ну, и пороховые заводы, опять же, переводим с хлопка на коноплю, поэтому конопляного лигнина в ближайшие годы только больше будет. Мы уже сейчас начали план лесной промышленности пересматривать в сторону сокращения. Конопля удобна тем, что смолистая, масляная, из неё можно штамповать отделочные панели на естественном связующем, без фенолформальдегидных смол, экологически чистые, а из древесной щепы так не получается. Ну, и возобновляемость у конопли в несколько раз выше.
   – Так, понятно, давайте ближе к энергетике, товарищи. Какие у нас ещё есть варианты?
   – Паровые машины, Никита Сергеич, – ответил Непорожний.
   – Паровые? Гм… неожиданно. А в чём преимущества?
   – Техника давно и хорошо отработанная, например, локомобили Людиновского завода выпускаются уже десятилетиями. Топить можно любым местным сырьём, в том числе – теми же топливными гранулами. В последнее время появляются новые, очень необычные разработки, с использованием цилиндро-поршневых групп, кривошипно-шатунных механизмов и коленвалов от стандартных двигателей внутреннего сгорания. Появились очень компактные водотрубные котлы, которые выходят на требуемое давление пара в течение минуты, – пояснил Пётр Степанович. – Есть даже варианты лёгких, малогабаритных звездообразных паровых машин с малым объёмом цилиндров, с поршнями от мотоцикла или мопеда.
   (Видео сборки и работы подобной паровой машины https://www.youtube.com/watch?v=z6jOHXHjBa0).
   Как транспортные двигатели они применимы ограниченно, всё-таки котёл, топка, бункер твёрдого топлива, теплообменник для регенерации отработанного пара – всё это выливается в немалый вес. В 1949-50 годах в НАМИ сделали тяжёлый грузовик НАМИ-012 с трёхцилидровой паровой машиной одинарного действия, на грузоподъёмность до 6 тонн, с прицепом – до 12 тонн. Сделали 3 грузовика, но выяснилось, что расход дров 300-400 килограммов на 100 километров, запас хода с полной загрузкой по шоссе был всего 70-100 километров по запасу дров. По воде – 150-180 километров. На том начинание и умерло.
   – А если на грузовик поставить более совершенную паровую машину, и топить её не дровами, а тем же водоугольным топливом, или синтез-газом – не лучше будет? – поинтересовался Хрущёв.
   – Лучше, но теряется основная идея разработки – прямое использование местного топлива, типа, встал среди леса, нарубил дров, поехал дальше. Водоугольное топливо или пеллеты для синтез-газа тоже предварительно делать надо. Ну, и не сообразили, что дрова прямо из леса в топку кидать не будешь, их сушить сначала надо, – растолковал Непорожний.
   Но для стационарных применений паровые машины очень даже подходят. А стационарные применения – это, прежде всего, распределённая генерация. В качестве генератора подойдёт любой промышленный электродвигатель подходящей мощности. Схемы подключения есть в справочниках (Например, https://housediz.ru/kak-sdelat-samodelnyj-generator-iz-asinxronnogo-dvigatelya/). Таким образом, можно собрать электрогенератор из компонентов, продающихся в магазинах, при минимальной доработке в гараже, или заказать сборку в мастерской при любой МТС (АИ, см. гл. 02-36)
   Если же есть возможность использовать природный газ или синтез-газ из биореактора, либо газогенератора – тут уже можно подавать его в стандартный ДВС. Такие двигатели специалисты обычно называют газопоршневыми. Комплекты для перевода двигателей на газ выпускаются серийно и продаются в любом автомагазине – их делают многие кооперативы (АИ). Причём есть комплекты для природного газа, диметилэфира и синтез-газа – в зависимости от того, что вы планируете использовать.
   Для питания загородного дома в общем, достаточно мопедного моторчика. Если же нужно больше электричества – можно собрать или приобрести готовый электрогенератор с мотоциклетным двигателем.
   – Спасибо… Вариант с паровой машиной, сделанной из ДВС – это как-то неожиданно, – заметил Первый секретарь.
   – Почему нет? ДВС достигли высокой степени конструктивного совершенства, – ответил замминистра. – Детали и двигатели целиком продаются в любом автомагазине, либо их можно купить на автомобильной разборке. Ещё одна интересная особенность – паровая машина на базе ДВС требует меньше смазки, чем тот же двигатель, работающий на бензине – пар частично обладает смазывающими свойствами. Хотя совсем без смазки работать не будет. Тепловая напряжённость в паровом режиме тоже меньше, соответственно, двигатель дольше проработает. Высокие параметры пара в домашних условиях получить сложно. Основная проблема – сделать распределитель. Устройство не особо сложное, чертежи в справочниках есть, но требуется токарная и фрезерная работа. Сейчас его могут сделать в любой МТС.
   У классической паровой машины, как и у ДВС, основной недостаток – большие потери на трение в кривошипо-шатунном механизме, большая паразитная масса коленвала и маховиков. На их вращение тратится много энергии. В 20-х годах в литературе появились первые упоминания о свободно-поршневых двигателях, которые принципиально не имеют этого недостатка.
   – Это что? – тут же заинтересовался Первый секретарь.
   – Представьте себе трубу, заглушённую с обоих концов, – Пётр Степанович набросал схему на листке бумаги. – В ней туда-сюда движется поршень. На торцах трубы размещены клапаны и свечи зажигания. В центре поршня – шток, связанный, к примеру, с поршнем насоса. И всё – весь двигатель состоит из нескольких простых деталей, из них только одна – движущаяся. Особенности работы СПД позволяют использовать разные виды газообразного и жидкого топлива, включая мазут с содержанием серы до 4% и сырую нефть. Это единственный тип двигателя, который может работать без детонации смеси, в том числе с воспламенением её от сжатия, на газах широкого фракционного состава, включая «жирные» природные газы, попутные нефтяные, генераторные, пиролизные газы, водород, шахтный метан, биогаз. (http://nnhpe.spbstu.ru/maloizvestnoe-oborudovanie-dlya-proizvodstva-elektroenergii/). Частота движения поршня может достигать 20 тысяч Герц – понятие «обороты в минуту» к двигателю без вращающихся частей неприменимо. Теоретический КПД двигателя может быть более 70%. Проблема заключается в том, как снять с него полезную мощность.
   Первые попытки использования СПД были в судовых и шахтных поршневых насосах. Затем появилась идея применить гидравлическую трансмиссию – СПД нагнетает давление в расходном баке, а вращение на колёса или генераторы передаётся через гидромоторы. Эта идея даже работала, но КПД получался низкий – сказывались потери в жидкости и в трубопроводах.
   Прорыв получился совсем недавно, когда наши металлурги сделали мощные магниты из редкоземельного сплава неодим-железо-бор (АИ, в реальной истории появился в 1983 г). Собственно, химсостав сплава несколько сложнее, в него ещё входят празеодим, кобальт, диспрозий, причём в количествах, больших, чем бор, а также алюминий, ниобий и медь. (Состав сплава https://magnet-prof.ru/index.php/himicheskii-sostav-materiala-ndfeb.html). Получается такой магнит спеканием порошка, либо формовкой в полимерном связующем. Магнит капризный – не любит ударов и высокой температуры. Первые варианты работали при температуре не выше 80 градусов Цельсия, сейчас разработчики работают над сплавами, выдерживающими до 200 градусов. (Марка N выдерживает до 80 ®С, марка M — до 100 ®С, марка EH — до 200 ®С, магнитные характеристики см. https://magnet-prof.ru/index.php/magnity-ndfeb.html)
   Принцип электрогенератора – магнит движется внутри обмотки. Первые эксперименты были не особо удачны – магниты пытались вплавить прямо в алюминиевый корпус поршня, а обмотку сделали вокруг цилиндра. Поршень при работе двигателя греется, а у магнитов ограничение по температуре. К тому же требовалась система электронного управления впрыском топлива, иначе, из-за неточностей дозировки, либо поршень не доходит до крайнего положения, либо бьёт в торцевую стенку цилиндра. Первоначально на системе управления и сломались.
   (История разработки СПД https://www.popmech.ru/vehicles/10158-porshen-na-svobode-dvigatel-so-svobodnym-porshnem/)
   Но тут появились сразу две идеи – вынести магнит из поршня, расположив снаружи, а в поршне поместить витки обмотки, и использовать золотниковый пневмораспределитель, создавая в нужный момент противодавление, чтобы поршень не бился в торцевые стенки. Двигатель, конечно, усложнился, зато он может вырабатывать электричество непосредственно, потому что он – сам себе генератор. Есть варианты с двумя поршнями в общем цилиндре, движущимися навстречу друг другу – такие варианты лучше сбалансированы и создают меньше вибраций.
   – Здорово придумано, – одобрил Никита Сергеевич. – Надо такие генераторы выпускать серийно.
   – Пока освоение в серии зависит от объёма выпуска мощных неодимовых магнитов, но планы такие у нас есть, – ответил замминистра. – Это ещё не единственный вариант. Есть двигатель внешнего сгорания на похожем принципе, подобный двигателю Стирлинга, только без вращающихся частей, каких-либо клапанов и пружин. Его тоже можно применять как привод насосов и для генерации электричества. Его работа основана на движении тяжёлого рабочего поршня, связанного с лёгким вытеснителем, и перетекании рабочего тела из одной полости в другую для достижения равенства давлений. (http://msd.com.ua/mashiny-rabotayushhie-po-ciklu-sterlinga/svobodnoporshnevye-dvigateli-bila-2/). Такой двигатель может быть приводом для холодильной машины со свободным поршнем, так, что простая труба, нагретая на одном конце, становится холодной на другом, либо в него тоже встраивается электрическая обмотка, движущаяся в магнитном поле постоянных магнитов. Выгода таких свободно-поршневых двигателей – в их конструктивной простоте, требуется минимум точной обработки, не нужны даже подшипники.
   – М-да, очень непривычные конструкции, – заметил Косыгин. – Как-то в последние годы на электростанциях всё больше турбины применялись.
   – Турбина, конечно, вещь хорошая, но дорогая, и самостоятельно её сделать не получится. Во всяком случае – эффективную турбину на коленке не сделаешь, – пояснил Непорожний. – Вот, кстати, о турбинах. Сейчас ряд учёных разрабатывают весьма интересные проекты парогазовых установок для генерации электроэнергии. В частности, по этой тематике работает академик Сергей Алексеевич Христианович в Новосибирске, и Владимир Аронович Зысин в московском ЦКТИ.
   – Это что такое, расскажите поподробнее? – тут же спросил Хрущёв.
   – Газовая турбина, например – списанный авиационный двигатель, в которую подаётся, помимо горючего и воздуха, ещё и водяной пар, – ответил Пётр Степанович. – Схемы есть разные, Христианович предлагает более сложную, ЦКТИ – несколько более простую.
   – А зачем пар в газовую турбину подавать?
   – Пар используется для охлаждения элементов турбинной группы. Это даёт возможность повысить температуру рабочего тела выше принятой для исходной ГТУ. При этом температура металла лопаточного аппарата поддерживается ниже проектного уровня. То есть, турбина работает эффективнее, а изнашивается меньше. КПД может достигать 60%. Инжекция пара в камеру сгорания ГТУ, помимо увеличения мощности газовой турбины, позволяет снизить содержание оксидов азота в дымовых газах ПГУ.
   (http://energystrategy.ru/projects/Energy_21/4-1.pdf)
   – Что-то я об этом припоминаю, – вспомнил Никита Сергеевич. – Помнится, академик Христианович писал письмо насчёт этой своей разработки. В каком состоянии эта работа сейчас?
   – У Христиановича строится стенд. Большое сооружение, дорогое, – ответил замминистра. – ЦКТИ работает по своему плану и своей конструкции.
   – И какая из них перспективнее?
   – Сейчас с ходу сказать трудно, но установка ЦКТИ попроще будет…
   – Гм… Думаю, опытные образцы надо дать сделать обоим, а если сумеют довести до серии, то там и будем выбирать, по результатам испытаний, – решил Хрущёв. – Хотя, конечно, правильнее начать с той системы, что попроще.
   По новым разработкам держите нас с Алексеем Николаевичем в курсе событий, и готовьтесь принимать министерство. – заключил Никита Сергеевич. – Товарищ Новиков в ближайшее время уйдёт на повышение, а вы в качестве министра будете на своём месте.
  
   Вскоре по результатам совещания НТС было принято постановление ЦК и Совета министров «О развитии средств распределённой генерации с использованием местных топливных ресурсов» (АИ). Первыми из освоенных промышленностью новых изделий стали генераторы, тепловые насосы и холодильные машины на свободно-поршневых двигателях Стирлинга, затем появились свободно-поршневые генераторы внутреннего сгорания, привлекшие внимание руководства относительной простотой конструкции и возможностью работы на самых разных видах жидкого и газообразного топлива, паровые генераторы и газопоршневые двигатели на базе обычных ДВС (АИ).
   Были продолжены работы по переводу котлов ТЭЦ на водно-угольное топливо, по подземной и внутриагрегатной газификации угля, по газификации твёрдых топлив – древесной щепы, опилок, торфа, топливных гранул, и по получению из них диметилэфира. Угольные котельные во многих случаях дорабатывали, с переводом на пылеугольные смеси и установкой плазменных систем сжигания топлива. Часть котельных переводили на газ и мазут, но переход не был «поголовным» – к процессу решили подойти более взвешенно. Отчасти сказывалось опережающее развитие флота – мазут требовался для заправки кораблей.
   Работу по парогазовым турбинам продолжили по обоим направлениям разработки – в Новосибирском ИПТМ СОАН ими занимался академик Сергей Алексеевич Христианович, в ЦКТИ – Владимир Аронович Зысин.
  
   Поставленная ЦК КПСС и Советом министров задача по повышению энерговооружённости производств не могла быть решена только наращиванием средств генерации. Второй стороной проблемы было расширение производства станков, механических приспособлений и механизированного инструмента с электрическим и пневматическим приводом.
   Развитие станкостроения шло по свёрстанному Госпланом и утверждённому постановлениями плану. Средства механизации труда – приспособления и стенды – обычно разрабатывались на каждом более-менее крупном заводе индивидуально, так как они полностью зависели от конструкции выпускаемых предприятием изделий.
   Механизированный инструмент на предприятиях применялся давно. На большинстве предприятий в цехах при строительстве монтировались системы подачи сжатого воздуха. Ещё в начале века от них питались пневматические молотки, которыми во множестве пользовались при клепальных работах. С распространением электросварки в цехах начали прокладывать электрические сети, и с этого момента, помимо инструмента на сжатом воздухе, на производствах начал распространяться электроинструмент.
   В 1867 году Вильгельм Эмиль Файн основал предприятие по производству электрических и физических аппаратов, а спустя почти 30 лет в 1895 году его сын Эмиль Файн изобрёл первую ручную электродрель. (первая в мире электродрель Эмиля Фейна https://svar.ru/uploads/fcke/images/articles/fein-drel.jpg)
   В 1923 году Раймонд ДеВолт изобрёл первую радиально-консольную пилу, в 1932 г. инженеры фирмы «Bosh» создали первый в мире электрический перфоратор, а в 1946 – первый в мире электролобзик. Через шесть лет был разработан первый в мире электроизоляционный материал корпуса для электроинструмента.
   В США уже в 1950 г на конвейере завода компании Black & Decker была выпущена миллионная дрель для домашнего пользования.
   В Японии с 1948 года ручной электроинструмент выпускала компания Hitachi Koki, подразделение компании Hitachi. В 1958 году, на базе основанного ещё в 1915 году заводика по производству механизированного садового инструмента, фирма «Makita» начала производство ручного электроинструмента, а в 1962 г. Makita Electric Works, Ltd. представила миру брэнд MAKITA.
   (история электроинструмента https://rotorua.com.ua/istorija-elektroinstrumenta/)
   В СССР производство электродрелей началось в середине 1930-х годов, в коммуне имени Ф.Э. Дзержинского, которую тогда ещё возглавлял А.С. Макаренко, а вскоре выпуск электрического инструмента освоил Харьковский электромеханический завод. Помимо этого, выпускались и широко использовались на лесозаготовках электрические цепные пилы. Однако широкое производство электроинструмента началось только после Великой Отечественной войны. Разработкой конструкций электроинструмента с 1947 г.начали заниматься ВНИИ «Стройдормаш» и в начале 1950-х годов – ЦКБ «Строймехинструмент».
   (История отечественного электроинструмента https://svar.ru/articles/otechestvennyj-elektroinstrument-istoriya.html)
   Во ВНИИ «Стройдормаш» были созданы три отдела, занимавшихся разработкой механизированного инструмента. Был создан главк, т. е. Главное управление «Главстройинструмент», объединивший ряд предприятий, выпускавших инструмент. Впервые массовое производство ручного электроинструмента начал завод «Электроинструмент» в Ростове-на-Дону. Он являлся флагманом индустрии и сначала делал электроинструмент на 220 В с одинарной изоляцией. Позднее появились аналогичные заводы в Выборге, Даугавпилсе, Конакове, Резекне. В это время в мире уже перешли на производство электроинструмента с двойной изоляцией.
   Разработку советского электроинструмента вёл организованный под Москвой, в Химках, Всесоюзный научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт механизированного и ручного строительно-монтажного инструмента, вибраторов и строительно-отделочных машин (ВНИИСМИ, в реальной истории образован в 1967 г https://svar.ru/articles/otechestvennyj-elektroinstrument-istoriya.html, сейчас «Interskol»). Для ускорения процесса были закуплены лицензии у компаний Milwaukee и AEG (Allgemeine Elektrizitdts-Gesellschaft) (АИ, см. гл. 03-03)
   Ещё одним важным производителем электроинструмента стал Симферопольский завод автогаражного оборудования. В 1919 году на этом заводе начинал свою трудовую деятельность Игорь Васильевич Курчатов, создатель советского атомного проекта.
   В 1945 году завод был включён в управление «Крымэнерго», поскольку специализировался на ремонте силовых трансформаторов небольшой мощности, электродвигателей, выпускал приборы и запасные части для электростанций. Во время войны завод был практически полностью уничтожен, но к 1954 г усилиями коллектива отстроен заново, а его производственные площади увеличены вдвое. В 1958 году Распоряжением Совета Министров СССР заводу было поручено производить специальные электрические машины малой мощности: вращающиеся трансформаторы, сельсины, фазовращатели и электродвигатели для дальнейшего применения в высокоточных и автоматизированных системах управления танками, кораблями, подводными лодками, самолетами, вертолетами, космическими аппаратами.
   В 1959 году началась генеральная реконструкция завода для обеспечения производства микромашин высокой точности. В том же году было организовано специальное конструкторское бюро, где разрабатывались новые типы микромашин, систем корабельной автоматики, товары народного потребления.
   К концу 1959 года предприятие было в основном оснащёно всем необходимым для серийного выпуска продукции. 1960 год ознаменовался выпуском первой партии вращающихся трансформаторов в количестве 30 тысяч штук, а уже к 1964 году на заводе было освоено серийное производство 60 видов микромашин.
   В 1966 году завод получил имя «Фиолент», по названию живописного мыса на юго-западном побережье Крыма, где проводились испытания выпускаемой оборонной техники.
   К 1967 году объем производства на предприятии по сравнению с 1959 годом вырос в 15 раз. Помимо продукции специального назначения завод производил товары народного потребления: магнитофоны «Дельфин» и магнитолы «Ореанда» различных моделей, которые выпускались с Государственным Знаком качества. Переносная двухкассетная стереофоническая магнитола «Ореанда 204 стерео» с процессорным управлением была признана лучшей в Советском Союзе для своего времени.
   (Информация реальная, из истории завода «Фиолент» http://www.phiolent.com/about/history/)
   Успехи Симферопольского завода в освоении производства микроэлектродвигателей дали возможность организовать на нём выпуск электроинструмента. Хорошая электродрель в то время стоила недёшево, но потребность в них была велика. Расширившаяся номенклатура крепежа (АИ, см. гл. 03-03) заставила развивать инструментальное производство, начать выпуск бит под различные головки с крестом, внутренними шестигранниками разных типоразмеров, и «звёздочкой», а также начать выпуск электрошуруповёртов, в дополнение к уже освоенным дрелям и углошлифовальным машинам («болгаркам»). Постепенно осваивали производство ручных дисковых пил, электролобзиков, и всякого прочего инструмента, облегчающего жизнь слесарю на производстве.
   При сборочных работах быстро выявился недостаток выпускаемого электроинструмента – провода питания часто мешали, затрудняя рабочему доступ к «внутренностям» изделия. В этом случае мог помочь аккумуляторный шуруповёрт, но на тот момент аккумуляторы были ещё несовершенны, быстро разряжались и долго заряжались, а количество циклов «заряд-разряд» было недостаточным.
   Выход был найден в использовании вместо аккумуляторов пары ионисторов и док-станции. Концепцию ионистора нашли в «электронной энциклопедии» аналитики ИАЦ, и отправили подборку информации Николаю Степановичу Лидоренко, во Всесоюзный НИИ источников тока, занимавшийся источниками питания для космической отрасли и военных. В 1956 году ионисторы запатентовали в США и странах Западной Европы, на имя подставного лица. (В реальной истории ионистор был запатентован General Electric в 1957 г, но долгое время не было понимания, что с ним можно сделать)
   Заказчиком разработки автономного шуруповёрта выступило министерство автомобильной промышленности. Шуруповёрт имел в комплекте док-станцию, в которую устанавливалось на зарядку два ионистора. Заряда хватало на закручивание всего нескольких болтов или шурупов, зато цикл зарядки был недолгим, а количество циклов достигало нескольких десятков тысяч. Сборщик ставил ионисторы на шуруповёрт попеременно, пока он работал одним, другой заряжался. Процесс перезарядки упрощала кнопка-защёлка, подобная кнопке выброса обоймы на пистолетах (АИ).
   Шуруповёрт на ионисторах получился хотя и недешёвый, но окупался за счёт большого количества циклов заряда-разряда. Для предприятий цена была не запредельной, а для домашнего использования за глаза хватало обычной электродрели.
  
   #Обновление 03.06.2018
  

3. .

  
  К оглавлению
  
  
   Успешный декабрьский полёт Амет-Хан Султана и его стыковка с будущей орбитальной станцией открыли возможность достичь следующего важного успеха.
   – В феврале американцы запустят на орбиту Гленна, – напомнил руководителям Главкосмоса Никита Сергеевич. – Не обязательно 20-го февраля, но в феврале запустят. Гриссома они почему-то решили не запускать...
   – Видимо, решили лишний раз не позориться, – пошутил Королёв. – Возможно, запустят его в орбитальный полёт, уже после Гленна?
   – Не исключено, – согласился Хрущёв. – Но я не об этом. Амет-Хан слетал удачно. Мы можем в ближайшее время запустить кого-то из наших, или из международных экипажей? Надо закрепить наш успех.
   – Можем, если постараемся, можно даже два запуска провести, с интервалом примерно в неделю или десять дней, – доложил Сергей Павлович. – Как раз за январь успеем подготовить носители и корабли.
   – Можно отправить сначала советский экипаж из двух человек, – предложил Келдыш. – Они пристыкуют к станции второй дополнительный орбитальный отсек, и пробудут на орбите, скажем, неделю, проведут медицинские эксперименты, а где-то за день-два до полёта американцев запустим ещё один, международный экипаж.
   – Американы свои запуски не секретят, – добавил Королёв. – Наверняка разрекламируют полёт. Мы можем этим воспользоваться и опередить их. Будем держать международный экипаж и носитель в готовности, и запустим с минимальным опережением.
   – Какие эксперименты можно провести на станции уже сейчас? – спросил Хрущёв.
   – Медицинские и биологические, фото и видеосъёмку Земли, облаков, космических объектов. Да и сама сборка станции, с перестыковкой отсеков, сама по себе будет экспериментом, – напомнил Королёв. – Пока что это удалось сделать один раз, только Амет-Хану. Как оно пойдёт в следующий раз, мы ещё не знаем, хотя, конечно, космонавты упорно тренируются, и на тренажёрах у них получается хорошо.
   – Сейчас самое важное – медицинские эксперименты, – подтвердил академик Келдыш. – Надо получить подтверждение, что разработанные нашими медиками гимнастические снаряды и комплекс упражнений позволяют находиться на орбите достаточно долго. Без этого не получится планировать долговременные полёты на орбитальную станцию. Кроме того, можно будет попробовать договориться с американцами, провести эксперимент по установлению радиосвязи между нашей орбитальной станцией и кораблём Гленна.
   – Согласен. Это может быть полезно, и в техническом, и в политическом плане, – кивнул Первый секретарь. – А что там у вас с «Днепром»?
   – Заканчиваем доработки по результатам нескольких полётов, – ответил Королёв. –Но тут, Никита Сергеич, либо мы запускаем экипажи, либо готовим и пускаем «Днепр». Одновременно готовить запуски не получится – у нас людей не хватит, чтобы подготовить столько носителей сразу, включая запасные.
   Вообще у нас несколько аппаратов для запуска подготовлено. Орбитальный телескоп, он же спутник фоторазведки, несколько спутников «Ресурс», на базе фоторазведчиков «Зенит» для объективного контроля посевов, лесов, и прочих природных ресурсов – это мы разрабатываем вместе с индийцами, потом заменим их на «Ресурс-2», он будет сделан по тому же принципу перезаряжаемого спускаемыми капсулами аппарата, но объективы сделаем попроще. Геостационарный спутник связи, как только «Днепр» начнёт летать – запустим. На осень планируем ещё один или два запуска АМС к Марсу – там будет астрономическое окно, и к Венере – в августе – сентябре этого года. Это не считая военных запусков, телевизионных ретрансляторов «Молния», «Зенитов» фоторазведки, и пополнения группировок спутников связи и навигации. Ну, и большая орбитальная станция, само собой – тоже после того, как отладим «Днепр».
   – Неслабо вы размахнулись, – заметил Хрущёв. – Посадку автоматов на Луну планируете?
   – Чуть позже, как только отработаем в серии новую БЦВМ, – пояснил Королёв. – С ней будет больше шансов на удачную посадку. Луна не имеет атмосферы, с ней свои сложности. АМС, разумеется, уже готовим, и луноход тоже, но с ними ещё надо поработать. Это не обязательно на этот год программа, если окажется слишком дорого – можем растянуть, но, конечно, есть пункты, которые хотелось бы обязательно в этом году реализовать.
  
   Для второго полёта на орбитальную станцию руководство Главкосмоса выбрало Павла Романовича Поповича и Валерия Фёдоровича Быковского. В экипаже было всего два космонавта – внутренние объёмы орбитальной станции пока были совсем невелики, запасы кислорода и воды тоже не позволяли провести в космосе достаточно долгое время. Тем не менее, условия размещения для двух космонавтов были достаточно комфортные – Амет-Хан оставил орбитальный отсек «Союза-1» пристыкованным к станции, а после пристыковки «Союза-2» его орбитальный отсек становился отдельной каютой для второго космонавта.
   Место третьего космонавта в спускаемом аппарате «Союза» занял водяной бак, коробки и тубы с пищевыми концентратами, и запасные пластины для аппаратов регенерации воздуха. Топливо и кислород размещались в баках и баллонах в приборно-аппаратном отсеке. В орбитальном отсеке уложили медицинское оборудование, тренажёры, костюмы «Пингвин», «вакуумные штаны» «Чибис». Все эти средства разрабатывались заводом N 918 заблаговременно, по заказу Главкосмоса, т.к. из присланных документов было известно, что они понадобятся на орбите (АИ).
   Экспедиция рассчитывалась на 10-12 дней. В её задачу входили перестыковка корабля на боковой стыковочный узел, медицинские эксперименты и общая подготовка орбитальной станции к приёму международного экипажа из трёх человек. Впятером на станции можно было провести не более трёх дней. Экспедиции посещения была поставлена задача доставить на станцию расходные материалы, также перестыковать корабль на боковой стыковочный узел, провести ряд научных экспериментов. После отстыковки обоих «Союзов» на станции должны были остаться их орбитальные отсеки – уже на трёх из четырёх боковых стыковочных узлов.
   Ракета-носитель «Союз-2.3» имела запас по грузоподъёмности, а запас по автономности у «малой орбитальной станции» был небольшой. Поэтому первые пилотируемые полёты на «Союзах» проводились на увеличенной модификации 7К-ЛОК, массой 9,85 тонны, представлявшей собой не что иное, как «лунный орбитальный корабль» – «Союз», предназначенный для полёта к Луне, но оснащённый солнечными батареями (АИ частично, такой корабль действительно существовал, но позднее https://ru.wikipedia.org/wiki/Союз_7К-ЛОК ). Использование 7К-ЛОК в обычных орбитальных полётах было, одновременно, его отработкой на будущее. На «Союзе-2» удлинённым был не только агрегатный отсек. На него установили орбитальный отсек увеличенного объёма – с цилиндрической вставкой посередине (АИ). Масса корабля достигла 10,5 тонн.
   Старт был дан в воскресенье, 11 февраля. Не совсем обычный выбор даты старта был обусловлен подготовкой американского орбитального полёта и, отчасти, суевериями. 12 февраля выпадало на понедельник, 13-го стартовать не хотели, а стартовать 14 февраля посчитали слишком поздно.
   Специалисты NASA и политики очень хотели запустить американского астронавта в полноценный полёт по орбите ещё в 1961 г. Ради подготовки к этому полёту даже отменили второй суборбитальный полёт корабля «Меркурий» на носителе «Редстоун» (АИ). Впрочем, злые языки утверждали, что после советского космического штурма второй суборбитальный запуск в NASA проводить попросту постеснялись. Однако, фирма «Convair» долго возилась с доводкой и поставкой на космодром ракеты-носителя «Атлас» No109D. Она была выпущена заводом «Convair Astronautics» в Сорренто лишь 19 ноября. 30 ноября на самолете C-133B ее доставили во Флориду.
   Первая попытка запуска у американцев была предпринята 27 января. Джон Гленн забрался в корабль и просидел в нём пять часов. Погода не баловала, небо затянула облачность. Предстартовый отсчёт довели до Т-13 минут, надеясь поймать просвет в облаках, но в итоге старт всё же отложили:
   – Мы отменяем пуск, Джон.
   – Принял, ОК, придёт другой день, – философски ответил Гленн.
   За погодой вблизи Флориды следили советские метеорологи на Кубе. Они получили приказ передавать сведения едва ли не в реальном масштабе времени. За космодромом на мысе Канаверал наблюдали уже не метеорологи.
   В начале февраля Гленн съездил в Арлингтон, повидаться с семьёй, потренировался на тренажёрах в космическом центре Лэнгли, отработав вращение капсулы под действием двигателей ориентации, и даже побывал в Белом Доме, пообщавшись с президентом Кеннеди, ещё до полёта.
   В это время на Байконуре кипела работа – готовили к старту два основных и два запасных корабля, с 4-мя носителями «Союз-2.3». Работали 2 бригады, каждая готовила основной и запасной комплект для «своего» экипажа (АИ).
   В шесть часов утра 11 февраля Павел Попович и Валерий Быковский заняли места в спускаемом аппарате «Союза-2». Ещё почти три часа шли последние предстартовые проверки, всё это время космонавты терпеливо ждали, лёжа в своих ложементах. Старт был дан в 9.02, с таким расчётом, чтобы корабль после выхода на орбиту оказался по возможности ближе к орбитальной станции. Взлёт и выход на орбиту прошли успешно – ракета-носитель и корабль были уже в достаточной степени отлажены многочисленными пусками фоторазведчиков «Зенит» и «Зенит-М» – фактические, те же «Север» и «Союз», в которых вместо кресел космонавтов стояли длиннофокусные фотоаппараты и более совершенная система ориентации, включавшая гироорбитант. ( megabook.ru/article/Гироорбитант https://habr.com/post/365759/)
   В 10.00 по радио и телевидению передали уже ставшее традиционным сообщение ТАСС:
   «11 февраля 1962 года серийной ракетой-носителем на низкую околоземную орбиту выведен космический корабль «Союз-2». Корабль пилотируют командир экипажа, подполковник Попович, Павел Романович, и бортинженер, майор Быковский, Валерий Фёдорович. Старт корабля, выход на орбиту и подготовительные маневры прошли успешно. Экипаж приступает к выполнению программы полёта.»
   Как обычно, в сообщении ТАСС были указаны параметры орбиты, а космонавтам присвоены очередные звания.
   Как и в случае с полётом Амет-Хана, со стыковкой не спешили. Космонавтам дали время освоиться на орбите, адаптироваться к невесомости. Космонавты следили за действиями автоматики, но сами вмешались в управление только один раз, на этапе предварительного сближения. Когда радиолокатор корабля обнаружил орбитальную станцию, БЦВМ рассчитала возможные траектории сближения и выдала рекомендацию на проведение манёвра. Павел Попович запросил разрешение ЦУПа выполнить манёвр в режиме ручного управления.
   БЦВМ выдала решение на манёвр – требуемую ориентацию корабля, чтобы вектор тяги был направлен в нужную сторону, момент включения и продолжительность импульса. Попович вручную сориентировал корабль. Когда вращение остановилось, БЦВМ сверила показания гироорбитанта с расчётными данными и начала отсчёт до подачи импульса. Как только на цифровом индикаторе загорелся «0», Попович нажал кнопку включения двигателя. Космонавты тут же ощутили кратковременное возвращение тяжести. На индикаторе мелькали цифры обратного отсчёта. Павел Романович дождался нуля, и отпустил кнопку. БЦВМ вновь сверила показания гироорбитанта с результатами расчёта, и высветила сообщение «Манёвр успешный» (АИ).
   Попович переключил систему «Игла» в режим слежения (АИ, см. гл. 06-18), после чего космонавты «перешли в пассивный режим», для лучшей адаптации к невесомости. Стыковка с орбитальной станцией была проведена на 13-м витке, на освещённой стороне Земли, в полуавтоматическом режиме. Причаливание было мягким, по окончании стягивания зажглись все положенные транспаранты и индикаторы. Быковский запустил на БЦВМ программу диагностики станции. Беспилотный «Союз», ставший малой орбитальной станцией, почти два месяца летал без экипажа. За это время могли возникнуть любые отказы.
   Диагностика показала, что основные параметры станции находятся в пределах нормы. Температура внутри была чуть ниже, чем комфортная для человека. БЦВМ станции, получив сигнал от стыковочного узла, включила обогрев и вентиляцию. За время автономного полёта управляющую программу БЦВМ несколько раз обновляли дистанционно, по радио, и теперь электронный мозг станции научился нескольким новым фокусам, в том числе – азам гостеприимства: заранее включить обогрев, внутренние вентиляторы, освещение.
   Космонавты выровняли давление между «Союзом-2» и орбитальной станцией, открыли люк и вошли в стыковочный модуль. Попович вплыл в станцию первым, Быковский с кинокамерой следовал за ним.
   – Заяц... – задумчиво произнёс Павел Романович, увидев парящего в невесомости посреди отсека на растяжках белого плюшевого зайца, которого Амет-Хан оставил на прежнем месте.
   – «Беркут», что там у вас, докладывайте! – тут же спросили с Земли.
   – Всё в порядке, «Заря-1». Параметры станции в пределах нормы, воздух немного застоялся, но вентиляторы работают, поглотители углекислоты включились. Сейчас проведём подробную диагностику и начнём переносить пожитки, – доложил командир.
   – А что там за заяц? – не унималась Земля.
   – Что? Какой заяц? Это, наверное, помехи на линии, – Попович на секунду отключил микрофон, повернулся к Быковскому. – Валера, про зайца – молчок, пусть ребятам тоже сюрприз будет. Он в кадр не попал?
   – Не-а, в кадре только твоя спина была. Надо его снять пока, чтобы не мешался, и в кадр не лез, – Быковский тут же поддержал розыгрыш.
   Зайца сняли и спрятали в диван бокового орбитального отсека станции, оставленного «Союзом-1» (АИ, см. гл. 06-18)
   На доскональную проверку всех систем станции ушло несколько часов. Затем космонавты перекачали в баки станции компоненты топлива, кислород и воду. За время автономного полёта станция несколько раз корректировала орбиту по командам с Земли, поэтому нуждалась в дозаправке.
   После перекачки компонентов топлива снова запустили диагностику, чтобы убедиться в герметичности систем, и прервались на обед. Пообедав, космонавты занялись перегрузкой припасов и тренажёров.
  
   Известие о старте советского экипажа обеспокоило американскую администрацию. Президент Кеннеди лишь несколько дней назад беседовал с полковником Джоном Гленном, которому предстояло стать первым полноценным астронавтом США, побывавшем на низкой околоземной орбите. Первая попытка старта сорвалась из-за плохой погоды, вся Америка с нетерпением ожидала повторного запуска.
   И вдруг Советы запустили свой экипаж из двух человек, их корабль успешно состыковался с летающей в беспилотном режиме орбитальной станцией, и советские космонавты даже не думали спускаться обратно. Дипломаты докладывали из Москвы, что в выпусках вечерних новостей ежедневно показывают в прямом эфире сеансы телевизионной связи с экипажем станции. Космонавты рассказывали всей стране о ходе проведения медицинских экспериментов, демонстрировали, как они тренируются на беговой дорожке и велоэргометре, проводят фотосъёмку и телевизионную съёмку земной поверхности и облачного слоя, для уточнения прогнозов погоды.
   Понятно, что рассказывали не обо всех экспериментах. Некоторые опыты проводились в интересах военных. Например, Попович и Быковский испытали инфракрасный детектор, с помощью которого был обнаружен учебный пуск баллистической ракеты. Этот эксперимент проводился в ходе отработки приборов для создаваемой спутниковой системы предупреждения о ракетном нападении (Аналог эксперимента «Свинец», проведённого 12 октября 1969 г на «Союзе-6», см. «Мировая пилотируемая космонавтика» стр. 92).
   Тем не менее, Кеннеди беспокоил сам факт нахождения в космосе советского экипажа на момент первого американского орбитального пилотируемого полёта. В беседе с директором NASA Джеймсом Уэббом президент напомнил события прошлого года:
   – Когда мы запускали Шеппарда, Советы устроили целый космический фестиваль (АИ, см. гл. 06-08, 06-09). Конечно, первый пилотируемый полёт американца не остался незамеченным национальной прессой, но Европа и остальной мир не могли не сравнивать наши успехи с советскими. И не могли не видеть, насколько наши достижения не дотягивают до Советов.
   – Да, карикатуры были весьма обидные, – признал Уэбб. – Но, сэр, что мы, в данном случае, можем сделать? Позвонить Хрущёву и потребовать вернуть красных космонавтов с орбиты?
   – Разумеется, нет, – пожал плечами Кеннеди. – Он рассмеётся нам в лицо и будет прав. Мы должны сами добиться какого-то значимого успеха, после которого нам будет не стыдно заявить, что мы догнали Советы. Наша программа «Corona» движется, к сожалению, не так хорошо, как хотелось бы, и это не та программа, которую следовало бы афишировать.
   – Кстати, сэр... Советы вышли на нас с необычным предложением. Они, разумеется, знают о предстоящем полёте полковника Гленна, и предложили во время его полёта провести сеанс связи нашего астронавта с их орбитальной станцией.
   – Гм... Сеанс связи?
   – Да, сэр.
   – И на каком языке они предполагают общаться? Насколько я знаю, полковник Гленн не говорит по-русски.
   – Видимо, на английском. Возможно, их космонавты изучали английский в период подготовки? – предположил Уэбб. – Во всяком случае, русские предоставили список частот для связи и запросили аналогичный список у нас.
   – Гм... А что вы думаете по этому поводу, мистер Уэбб?
   Директор NASA слега замялся:
   – Мне кажется, это не такая уж плохая идея, сэр... Если мы действительно планируем сотрудничать с Советами в рамках лунной программы, то могли бы начать с этого небольшого жеста. В конце концов, одно дело – ограничиваться только консультациями между разработчиками, и совсем другое дело – показать всему миру, что мы уже делаем первые реальные шаги к сотрудничеству в космосе.
   – Тогда почему бы не провести этот сеанс связи? – спросил президент. – Передайте русским, на какой частоте их космонавты могут связаться с полковником Гленном в ходе полёта, согласуйте время, и пусть они поболтают пять или десять минут, или сколько там они будут в зоне радиовидимости? Я тоже считаю, что хуже от этого никому не будет. А как продвигается ваше сотрудничество по лунной программе?
   – Пока мы занимаемся, в основном, разработкой орбитального корабля, и ведём с представителями Советов согласование эскизного проекта лунного модуля, – ответил Уэбб. – А также согласуем общие вопросы будущих полётов к Луне – варианты орбит, массогабаритные характеристики всех кораблей, совместимость используемых материалов, электрооборудования и прочих систем. Приходится согласовывать даже системы единиц, чтобы понимать друг друга в ходе разработки и в полёте.
   Ещё одна, отдельная работа – по разработке стыковочного узла, совместимого с конструкцией, которую используют Советы. Эта разработка у нас идёт с середины 1960 года (АИ, см. гл. 05-15), и тут мы достигли определённых успехов. Полагаю, к моменту начала полётов орбитального корабля стыковочный узел и аппаратура сближения у нас уже будут. В этом случае уже можно планировать создание собственной орбитальной станции, или совместную работу с Советами на их большой долговременной станции, которую они, к тому времени, вероятно, запустят.
   – Мне представляется более правильным собрать на орбите большую международную орбитальную станцию, вместе с Советами, – предложил Кеннеди. – Пусть даже основной её модуль будет советским, зато мы могли бы построить и вывести на орбиту дополнительные модули. «Сатурн-1» сможет это сделать?
   – Безусловно, сэр. Его грузоподъёмности будет достаточно.
   – Тогда имеет смысл проработать этот вопрос более подробно, в том числе и с участием русских, – предложил президент.
   – Да, сэр... – Уэбб сделал небольшую паузу. – Я правильно понимаю, что мы в отношениях с Советами переходим от конфронтации во всех областях к сотрудничеству хотя бы в некоторых?
   Президент задумчиво побарабанил пальцами по столу:
   – Это сложный вопрос, мистер Уэбб. Пока что мне ясно одно – политика братьев Даллесов, которую они навязали президенту Эйзенхауэру, политика балансирования на грани войны, откровенного давления на Советы, политика угроз и демонстрации силы, оказалась непродуктивна. Она едва не завела нас на грань ядерной войны. Поэтому я хочу попробовать иную политику. Попытаться вести дела по-другому. Как именно – я пока ещё и сам... недостаточно хорошо представляю. Возможно, мы сумеем найти этот новый путь через сотрудничество в космосе. Или не сумеем. Но для этого нужно с чего-то начать. Вот и пусть сеанс связи полковника Гленна с русскими космонавтами на орбите станет таким началом.
  
   14 февраля на Байконуре прошло заседание Госкомиссии, на котором был окончательно утверждён состав экипажа «экспедиции посещения», которой предстояло стартовать на корабле «Союз-3». Командиром экипажа был утверждён Георгий Береговой, бортинженером чешский космонавт Властимил Давид, космонавтом-исследователем – индонезиец Росмин Норьядин (АИ).
   15 февраля Попович и Быковский перестыковали «Союз-2» с центрального стыковочного узла на боковой, чтобы освободить центральный узел для приёма корабля «Союз-3», на котором должен был прибыть международный экипаж.
   Официальное название «экспедиция посещения» означало, что экипаж «Союза-3» проведёт на станции всего 2-3 дня – ненамного меньше, чем основной экипаж. В будущем предполагалось, что основная экспедиция будет проводить на орбите от месяца, до полугода, но это можно было реализовать лишь после запуска и сборки полноценной ОС. Пока же приходилось довольствоваться «модельной» станцией и короткими полётами продолжительностью менее двух недель. Лимитировали продолжительность, в основном, запасы кислорода и воды, а также опасения медиков, получивших информацию, что при полёте более 14 суток у космонавтов начнутся проблемы со здоровьем, из-за долгого пребывания в невесомости.
   Старт «Союза-3» состоялся 18 февраля, также в воскресенье. Экипажу корабля снова дали 13 витков (19,5 часа) на адаптацию к невесомости, и для проведения стыковки в дневное время над освещённой стороной планеты. Георгий Тимофеевич Береговой полгода посвятил тщательным тренировкам стыковки, и у него всё получилось. Свою положительную роль сыграл и введённый в конструкцию приборной панели тумблер блокировки ручного управления. Теперь, даже если кто-то из космонавтов в тесноте спускаемого аппарата задел бы рукоятки управления – при заблокированном пульте это ни на что не повлияло бы.
   Во время наземных тренировок Амет-Хан, как командир отряда, и Марк Лазаревич Галлай, как руководитель-методист по полётной подготовке, безжалостно дрючили каждый экипаж на предмет дисциплины поведения в полёте:
   – До команды «Перейти на РУ» (ручное управление) – тумблер блокировки всегда заблокирован и накрыт защитным колпачком. Как только получена команда «Перейти на РУ» – двигаться в кресле имеет право только командир экипажа. Бортинженер и космонавт-исследователь, оба, замерли в креслах, руки положили на живот, большие пальцы рук сунули под привязные ремни, и сидите тихо, как суслики, чтобы случайно не толкнуть командира под локоть во время манёвра. Командир экипажа управляет кораблём. Как только серия манёвров завершёна – командир обязан заблокировать пульт тумблером и закрыть защитный колпачок. Только после этого экипаж может двигаться.
   Такая жёсткая дисциплина помогла избежать случайных включений двигателей ориентации, из-за чего в «той» истории первая пилотируемая стыковка Берегового с беспилотным «Союзом» оказалась сорвана.
   (Береговой полез за фотоаппаратом и задел рукавом скафандра ручку ручного управления. Корабль закрутило, космонавт сумел его стабилизировать, но потратил много рабочего тела, и остановил корабль в перевёрнутом состоянии, что затем помешало состыковаться)
   В момент стыковки «Союза-3» Попович и Быковский, согласно правилам, для безопасности закрылись в спускаемом аппарате «Союза-2». Когда лёгкий толчок и засветившийся транспарант оповещения информировали их об успешной стыковке, Павел Романович чуть замешкался с открыванием люка, поэтому Георгий Тимофеевич открыл люк в станцию самостоятельно... и, вместо встречающих, увидел парящего на растяжках в невесомости плюшевого зайца, которого Попович вернул на место, перед тем, как они с Быковским забрались в корабль.
   – Кто тут, бл..., зайца повесил? – спросил Береговой.
   – О, командир, как мило, это же, наверное, талисман станции! – запротестовал из-за его плеча Властимил Давид.
   Индонезийцу Норьядину тоже понравился «талисман». Тут как раз открылся боковой люк, и появились Попович с Быковским. Встреча была радостной и тёплой, с рукопожатиями и объятиями:
   – Первые обнимашки на орбите, – пошутил Быковский.
   После стыковки космонавты обоих экипажей коротко отпраздновали успешное воссоединение, а затем занимались проверкой аппаратуры связи – программа полёта предусматривала проведение телемостов с Индонезией и Чехословакией в прямом эфире, а также переговоры с американским астронавтом. Американцы неожиданно согласились провести эксперимент по установке радиосвязи, сообщили переговорные частоты и планируемые параметры орбиты.
   19 февраля вечером в новостях был показан сюжет о стыковке «Союза-3» с орбитальной станцией. Космонавты провели для зрителей импровизированную экскурсию, заглянув телекамерой в каждый из пристыкованных модулей, показали свои физкультурные тренажёры, объяснили, зачем нужно ежедневно тренироваться не менее двух часов. Затем продемонстрировали зрителям «космическую кухню», и показали, как подогреваются перед едой тубы с пищей.
   – Станция пока довольно тесная, не зря она в документации так и называется – «малая орбитальная станция», – прямо объяснил зрителям Павел Романович Попович.
   В чертежах малая ОС получила обозначение 8К и открытое название «Вега». Первоначально предлагали название «Заря», но передумали, так как позывной «Заря» уже стал традиционным для связи с Землёй во время полёта, поэтому решили, что может возникнуть путаница.
   (АИ, долговременные ОС разработки ЦКБЭМ – «Салют» с номерами 1, 3, 4 имели обозначение 17К, под обозначениями «Салют-2» и «Салют-5» летали челомеевские ОС «Алмаз»)
   – У нас тут нет нормального умывальника, поэтому приходится использовать влажные салфетки, а чтобы хоть как-то помыться – используем влажные полотенца. Зато чтобы побриться, инженеры сделали нам замечательные электробритвы-пылесосы. Все сбритые волосы они всасывают в сменный контейнер. Простой электробритвой в невесомости бриться нельзя – мелкая пыль от сбритых волос будет попадать в глаза и дыхательные пути. Не бриться тоже нельзя – борода мешает надевать скафандр. Весь мусор мы везём обратно на Землю – чтобы не засорять космос, здесь любой лишний предмет может стать причиной аварии или даже катастрофы с человеческими жертвами.
  
   20 февраля 1962 года врач Билл Дуглас разбудил полковника Джона Гленна в 02.20 ночи. Завтракали вместе – Дуглас, Гленн, его дублёр Малькольм Скотт Карпентер, и Алан Шепард, которому было поручено поддерживать связь с Гленном с космодрома на мысе Канаверал. После завтрака Карпентер уехал на старт, наблюдать за подготовкой корабля, а Дуглас наклеивал на Гленна датчики системы жизнеобеспечения.
   В 6.03 Джон Гленн занял место в космическом корабле «Меркурий», которому он дал «Friendship-7» («Дружба-7». Семёрка в названиях кораблей «Меркурий» была не порядковым номером, а символом первого отряда из 7 астронавтов, каждый корабль имел своё уникальное собственное имя.)
   Один из 70! болтов, на которые закрывался люк, оказался сломан, пришлось потратить 40 минут, чтобы отвернуть уже затянутые болты, заменить дефектный болт и завернуть все болты повторно. Помимо этого, на ракете пришлось заменить радиолокационный приёмник-ответчик, и клапан насоса на магистрали жидкого кислорода. Общая задержка старта составила 2 часа 17 минут. Беспокоила погода, но в половине девятого утра облака над космодромом разошлись, открыв голубое небо. Телевизионную трансляцию начали в 9.00.
   Старт носителя «Меркурий-Атлас» состоялся в 9.47, его показывали в прямой трансляции, и все американские телезрители услышали голос Джона Гленна: «We are on the way» («Мы в пути»). От старта до выхода на орбиту прошло 301,4 секунды – при перегрузке 7,7 g. После отсечки двигателя «Атласа» наступила невесомость, и Шепард с Земли сообщил:
   – У тебя по крайней мере 7 витков.
   Корабль «Меркурий» вышел на орбиту с наклонением 33.54®, высотой – от 157.2 км в перигее до 255.6 км в апогее, и периодом обращения – 88 мин 29 с. (см. «Мировая пилотируемая космонавтика» стр. 36)
   Автоматика развернула корабль задом наперёд, чтобы он был в любой момент готов к входу в атмосферу. Гленн передал, что отделившийся «Атлас» «кувыркается в сотне ярдов позади». Через 25 минут после старта астронавт опробовал ручное управление, развернув корабль на 60 градусов вправо.
   Подлетев к Африке, Гленн сообщил, что видит пылевую бурю над Сахарой. В этот момент в наушниках прозвучал другой голос, тоже на английском:
   – Да, мы её тоже видим. Международный экипаж малой орбитальной станции «Вега» приветствует полковника Гленна. Поздравляем с успешным выходом на орбиту!
   Запланированный сеанс связи начался несколько внезапно.
   – О! Приветствую вас, парни! – справившись с первым удивлением, ответил Гленн. – Как у вас там, всё ОК? Видите меня?
   – Нет, не видим, только слышим ваши переговоры. У нас всё отлично, все системы работают нормально, как у вас?
   – Пока всё в порядке. Сейчас корабль войдёт в тень Земли.
   – Смотрите на звёзды, «Friendship-7», мы их видим, а вы?
   – Я над Индийским океаном, – доложил Гленн. – Вижу звёзды над собой, но пока не могу опознать созвездия. Небо выглядит абсолютно чёрным, Землю чуть-чуть подсвечивает Луна, над горизонтом вижу слой дымки.
   На 55-й минуте полёта Гленн сообщил, что видит огни города Перт в Австралии. Жители города, приветствуя астронавта, включили все осветительные приборы. Связь с орбитальной станцией к этому моменту прервалась – орбиты разошлись из-за разницы в наклонении.
   На 73-й минуте астронавт попробовал питаться в невесомости. Он проглотил яблочный мусс, и доложил, что проблем с глотанием, и вообще с невесомостью не ощущает. На первых четырёх витках их не чувствовали и советские космонавты, симптомы появлялись обычно на 6-7 витке и проходили к 12-13 витку.
   Пока Гленн ел, корабль вышел из тени Земли. Астронавт доложил, что его «окружают тысячи маленьких светящихся частиц, они летят вместе с кораблём, кружатся и отстают».
   – Я никогда такого не видел, – несколько взволнованно сообщил Гленн.
   Позже выяснилось, что жёлто-зелёные искорки были частицами льда, замёрзешими продуктами разложения перекиси водорода из двигателей ориентации «Меркурия».
   Войдя в зону радиовидимости станции наблюдения Пойнт-Аргуэльо, Гленн сообщил, что отказал автомат ориентации, и удерживать корабль в нужном положении приходится вручную. На 96-й минуте был запланирован сеанс связи с президентом Кеннеди, но он сорвался по техническим причинам. Повторить сеанс связи с орбитальной станцией «Вега» тоже не удалось.
   В это время в ЦУП на мысе Канаверал началась паника – на телеметрии появился сигнал «сектор 51», означавший, что надувной посадочный амортизатор и теплозащитный экран не закреплены. Это могло привести к катастрофе – если теплозащитный экран отвалится раньше времени, сразу после торможения и отстрела ТДУ, «Меркурий» сгорит в атмосфере.
   Гленн шёл на второй виток, наземные станции – Канаверал, Бермуда, плавучий НИП в Атлантике, Кано, Занзибар, судно в Индийском океане, Мучеа, Вумера, Кантон, Гавайи, Пойнт-Аргуэльо, Уайт Сэндз, Корпус Кристи «передавали» его друг другу почти без перерывов.
   Джон выполнял плановые развороты и проверял возможность ориентации в тени, наблюдал заход и восход солнца и отдельные наземные цели, следил за самочувствием, проверял остроту зрения и координацию движений, выполнял упражнения с эспандером.
   Все три витка над Индийским океаном бушевала гроза,и астронавт её видел. Эту грозу видели и космонавты на орбитальной станции, причём, когда Попович доложил, что видит грозу, переполошились уже в нашем ЦУПе – по установленному коду переговоров «гроза» означала, что у кого-то из космонавтов началась рвота.
   Королёв, знавший из присланных документов о подобном инциденте именно с Поповичем, спокойно взял микрофон и спросил:
   – Беркут, уточните самочувствие.
   Попович и сам сообразил, что его могли понять неправильно, и успокоил всех:
   – Самочувствие нормальное, видим метеорологическую грозу и молнии.
   После этого пришлось уточнять кодовую таблицу, чтобы избежать неоднозначности в переговорах.
   – Забавно получилось с грозой у Поповича, – вполголоса сказал Сергей Павлович академику Келдышу. – Казалось бы, всё поменялось, дата полёта, время, экипаж, корабль, даже носитель, а вот поди ж ты – увидел-таки Паша грозу из космоса.
   – Гм... Ну, планета большая, да и гроза – явление совсем не уникальное, – пожал плечами Мстислав Всеволодович. – Наверняка ежедневно где-нибудь да случается.
   К началу третьего витка у Гленна запас рабочего тела двигателей ориентации упал до 60%. Шепард рекомендовал прекратить маневрирование. Начались проблемы с приборами – по их показаниям корабль летел ровно, а астронавт видел, что отклонения по всем осям от 20 до 50 градусов. Астронавт также заметил, что большой иллюминатор выглядит грязным – что-то на него налипло.
   Прошло 4 часа полёта, и Гленн сообщил на Землю, что «набрал требуемую норму налёта за февраль и ждёт выплаты лётной надбавки». Специалисты по системе управления, под руководством Кристофера Крафта, рекомендовали астронавту не сбрасывать ТДУ после окончания её работы, рассчитывая, что её крепление удержит тепловой экран до входа в атмосферу, а когда крепление сгорит – экран уже будет прижат к кораблю воздушным потоком.
   Гленн начал торможение в 14.20.16, из-за неотделившейся ТДУ корабль шёл неустойчиво, астронавту приходилось периодически стабилизировать его импульсами двигателей ориентации. За 51 секунду до выхода вытяжного парашюта запас перекиси водорода в системе ориентации кончился. Гленна немного покрутило, но в итоге он благополучно приземлился в 267 километрах к востоку от острова Гранд-Тёрк, с недолётом в 65 километров до расчётного района посадки, но всего в 10 километрах от американского эсминца «Ноа». Корабль подобрал капсулу с астронавтом уже через 21 минуту. Гленн долго пытался открыть изнутри основной люк, но не смог, пришлось вылезать через боковой, прямо на палубу эсминца.
   После проверки систем «Меркурия» выяснилось, что переполошивший всех сигнал «сектор 51» оказался ложным, крепление экрана и пневматического амортизатора было в полном порядке.
  
   21 февраля Береговой перестыковал «Союз-3» на боковой стыковочный узел. На Земле для отработки этой операции был построен специальный стенд с двумя стыковочным и узлами расположенными относительно друг друга в горизонтальной плоскости. Корабль висел на тросе, поворотные импульсы двигателей ориентации заставляли его поворачиваться, а импульсы смещения отрабатывались лебедкой и тележкой, на которой был подвешен корабль. Длительные тренировки дали результат, перестыковка прошла успешно без каких-либо нештатных ситуаций.
   Первая многодневная экспедиция на орбитальную станцию подошла к завершению. 22 февраля оба корабля отстыковались от станции с интервалом в 10 минут. Перед расстыковкой Попович вновь закрепил на растяжках в стыковочном отсеке станции белого плюшевого зайца, уже ставшего своеобразным талисманом. Валерий Быковский с борта станции снимал телекамерой отстыковку «Союза-3». Когда корабль, оставив пристыкованным к станции свой орбитальный отсек, повис в нескольких метрах от неё, роль оператора взял на себя Властимил Давид. Теперь уже он, с борта «Союза-3», снимал отстыковку «Союза-2».
   Картинка и голосовой комментарий космонавтов в прямом эфире передавались на Землю. После расстыковки оба корабля и станция еще несколько витков летели вместе. Кораблям нужно было занять правильную позицию, чтобы спускаемые аппараты приземлились в заданном районе.
   Совместный полёт двух кораблей позволил заснять уникальные кадры, необходимые не только пропагандистам, но разработчикам космической техники. Властимил Давид и Быковский закрепили свои телекамеры в иллюминаторах кораблей. Затем оба «Союза» одновременно включили торможение. Телекамеры в иллюминаторах снимали оба корабля в автоматическом режиме. Для лучшего результата использовались телекамеры высокой чёткости, разрешением 1125 строк. В ЦУПе принимался сигнал полного разрешения, который потом ретранслировался в телецентр. Там его преобразовывали в стандартный сигнал SECAM, пригодный для передачи по телевидению.
   Конструкторы впервые увидели собственными глазами, как происходит торможение при сходе с орбиты. До этого они могли представить себе этот процесс лишь умозрительно. Удалось заснять и процесс разделения отсеков, к сожалению, с достаточно большого расстояния. Хотя тормозной импульс был подан одновременно, корабли при этом разошлись чуть дальше, чем планировалось.
   Как и в большинстве предыдущих полётов, торможение началось над Африкой, а вход в атмосферу произошёл над Восточным Средиземноморьем. Оба спускаемых аппарата приземлились в Саратовской области, при посадке их разделило приблизительно 120 км.
   Как обычно, день приземления и следующий за ним день был дан экипажам для отдыха и подведения итогов полёта. Очень важно было провести обсуждение «по горячим следам», пока впечатления от полёта и посадки ещё не стёрлись новыми.
   Встреча космонавтов в Москве была организована традиционно торжественно. По этому случаю в СССР прилетели президент Чехословакии Антонин Новотный и президент Индонезии Сукарно. Вместе с Хрущёвым они встречали космонавтов в аэропорту Внуково, на помосте, покрытом красной ковровой дорожкой. Такую же дорожку проложили от трапа самолета до трибуны.
   Вместе с лидерами государств на трибуне космонавтов ждали их родители и члены семей. Кортеж лимузинов и почетный эскорт мотоциклистов, доставивший космонавтов в столицу, растянулся почти на километр. По уже сложившейся традиции, на здание Исторического музея был вывешен плакат с портретами космонавтов. Портреты были не такие большие, как в случае Гагарина или Титова, зато на плакате уместились все пять членов обоих экипажей.
   На Красной площади состоялся торжественный митинг. Каждому из пяти космонавтов была дана возможность выступить с коротким обращением к собравшимся. С поздравлениями к космонавтам обратились Хрущёв, Новотный и Сукарно.
   Вечером был устроен традиционный прием в Кремле, с награждением участников полёта. Советские космонавты получили Золотые Звёзды Героев Советского Союза и ордена Циолковского, а Властимил Давид и Ромин Норьядин – ордена Циолковского и высшие награды Чехословакии и Индонезии. Георгию Береговому, как и несколько ранее – Амет-Хану Султану, было присвоено очередное звание – генерал-майор (АИ, в реальной истории Береговой получил звание генерала в 1968 г)
   Западная пресса по-разному комментировала состоявшиеся полеты. Сеанс связи между американским астронавтом и международным экипажем космической станции предсказуемо вызвал большой интерес, хотя он продолжался всего несколько минут, прежде чем неумолимая орбитальная механика развела корабли слишком далеко друг от друга. Большинство прогрессивных изданий отмечали, что дух конфронтации и Холодной войны, царивший в отношениях между великими державами, хотя бы в космосе постепенно начинает уступать место духу сотрудничества. Острые на язык репортёры, безусловно, прошлись по поводу того, что, пока русские и их союзники летают в космосе по 12 суток, американцы сумели одолеть всего лишь 3 витка на орбите. В целом, комментарии были доброжелательные, не считая отдельных выпадов консерваторов и ультраправых. Президент Кеннеди, принимая Джона Гленна после полёта в Белом Доме, также отметил большое политическое значение состоявшегося радиосеанса между американским астронавтом и международным экипажем космической станции.
   Иностранные репортеры, задавая вопросы о полёте пресс-секретарю Кремля Олегу Александровичу Трояновскому, тоже интересовались, как советское руководство оценивает перспективы будущего сотрудничества с американцами в космосе, и факт состоявшихся переговоров. Трояновский, прошедший хорошую школу политического троллинга, ответил с юмором:
   – Разговор космонавтов и астронавта в космосе, конечно, факт положительный. Раньше мы с американцами могли только смотреть друг на друга через прицел, а сейчас уже начали нормально разговаривать. Это, безусловно, большой прогресс.
  
   #Обновление 10.06.2018
  
   Ещё до создания NASA американские ВВС вели ряд опытно-конструкторских работ по созданию воздушно-космических самолётов-ракетопланов. Наиболее известной и продолжительной была программа X-15. Его разработка началась в апреле 1952 года, когда Национальный консультативный комитет по аэронавтике (НАКА) поставил задачу изучения проблем, возникающих в полёте за пределами земной атмосферы. 23 декабря 1954 года, представители ВВС, ВМС и НАКА подписали Меморандум о сотрудничестве, в соответствии с которым был создан трёхсторонний рабочий «Комитет Х-15», координировавший все работы по этой программе.
   Победителем конкурса стала авиационная фирма «North American», с которой в ноябре 1955 года был заключен контракт на производство трех самолетов «Х-15». Двигатель «XLR-99» разрабатывала компания «Reaction Motors Inc.» с сентября 1956 года. Первый ракетоплан «Х-15» был построен в середине октября 1958 года и доставлен с завода на авиабазу Эдвардс в штате Калифорния. Перевозка сопровождалась громкой рекламной кампанией.
   Чёрный 15-метровый самолёт с коротким (6,5 метров) трапецеидальным крылом весил без топлива 5,88 тонны, и 14 тонн (по другим данным – 16,5 т) заправленным. По очертаниям он больше напоминал ракету. Запаса топлива – жидкого аммиака и жидкого кислорода для ЖРД тягой 27 тонн хватало на 2-2,5 минуты, поэтому на высоту пуска – 13,7 км его доставлял специально переоборудованный бомбардировщик B-52. Садился X-15 на комбинированное лыжно-колёсное шасси. Основные стойки оснащались лыжами, передняя – спаренными колёсами. Планер был сделан из нержавеющей стали, сплавов никеля, титана и других жаропрочных материалов, в частности, сплава инконель-Х, сохраняющего свои прочностные характеристики до температуры 590 ®C. Из него были сделаны обшивка, лонжероны крыла и переборки внутри баков, а также толстые носки крыла и оперения.
   Контрольно-измерительная аппаратура ракетоплана весила около 600 килограммов, она насчитывала 650 датчиков температуры, 104 датчика аэродинамических сил и 140 датчиков давления. Показания приборов по телеметрии передавались на землю.
  
X-15 []
  
   Второй экземпляр «Х-15» был готов к апрелю 1959 года, а к июню 1961 года был построен третий опытный самолёт. Лётные испытания первого X-15 проводил лётчик-испытатель Скотт Кроссфилд. 10 марта 1959 г он впервые поднялся в воздух в кабине X-15, подвешенного к B-52, в этом полёте он ещё не отцеплялся от носителя. Первая отцепка, и самостоятельный полёт без включения двигателя Кроссфилд выполнил 8 июня 1959 г.
   Двигатели XLR-99 запаздывали, и первый полёт с включением тяги Кроссфилд совершил 17 сентября 1959 г с двумя двигателями XLR-11 меньшей мощности. Даже с ними X-15 достиг скорости 2000 км/ч. К ноябрю 1960-го штатный двигатель был готов, и 15 ноября Кроссфилд в первом же вылете на X-15 с двигателем XLR-99 достиг скорости М=2,97 и высоты 24,75 км. После этого программа испытательных полётов пошла полным ходом. К Кроссфилду присоединились испытатели Джо Уолкер, Роберт Уайт и Нейл Армстронг, (тот самый – командир «Аполлона-11»)
   До середины 1962 г испытатели на X-15 не приближались к границе космоса. Первым получил «крылышки астронавта» Роберт Уайт, 17 июля 1962 г он поднялся до высоты 95 км (в США границей космоса тогда считали высоту 80 км). Утверждённую Международной авиационной федерацией (FAI) 100-километровую «официальную границу» космоса – линию Кармана, первым из испытателей X-15 пересёк Джо Уолкер. 19 июля 1963 года он поднялся на высоту 106 километров.
   В 1965–1968 гг. в программе участвовали Джо Энгл, Джон МакКей, Билл Дейна, Пит Найт и Майкл Адамс, они выполнили ещё ряд высотных полётов. 3 октября 1967 г. Пит Найт на X-15A-2 с абляционной теплозащитой и внешними баками достиг рекордной скорости М=6.70. При снижении прогорел нижний стабилизатор, и на этом высокоскоростные полёты были закончены. Всего первый X-15 выполнил 142 подъёма под крылом B-52, и отцеплялся 81 раз. Этот самолёт сейчас находится в Национальном аэрокосмическом музее в Вашингтоне.
   Х-15-2 выполнил 52 полёта на подвеске, и отцеплялся 31 раз. 9 ноября 1962 г он сильно пострадал при аварийной посадке на озеро Муд. Пилотировал его в тот день Джон МакКей. Самолёт перевернулся, был сильно повреждён, но отремонтирован. После ремонта он получил обозначение X-15А-2 и выполнил ещё 45 подъёмов, из них 22 полёта с отцепкой. Сейчас Х-15А-2 выставлен в музее на авиабазе Райт-Паттерсон, в Огайо.
   Х-15-3 поднимался на подвеске 97 раз и выполнил 65 автономных полётов. В последнем полете 15 ноября 1967 г., спускаясь с высоты 81 км, Майкл Адамс попал в гиперзвуковой штопор, а после выхода из штопора отказала система управления. Самолет разрушился на высоте 18 км, его обломки упали в пустыне Мохаве. Пилот погиб.
   Программа X-15 продолжалась до декабря 1968 г., она была наиболее разрекламированной, но не единственной подобной программой. В период 50-х проектов крылатых кораблей было много. Крылатая пассажирская ракета профессора Калифорнийского университета Цзян Сюсэня, ракетный пассажирский корабль Вальтера Дорнбергера и Крафта Эрике и его военный вариант «Bo-Mi», предложенный фирмой Bell (сокращение от «Bomber-Missile»), его дальнейшее развитие «Brass Bell» – высотный гиперзвуковой разведчик-бомбардировщик, и консолидированный ответ фирм «Боинг», «Конвейр», «Норт Америкен», «Рипаблик», «Дуглас» и «Макдоннелл» – проект «Ro-Bo» (Rocket Bomber). Все они не вышли за пределы эскизных проработок.
   Несколько подробнее был проработан проект HYWARDS – «Программа изучения гиперзвукового оружия». В его финальном варианте предлагалось создать ракетоплан, летающий на высоте 110 километров со скоростью М=18.
   Итоги исследовательских программ «RoBo» и «HYWARDS» были подведены в июне 1957 года. Изучив данные экспериментов, результаты расчётов и эскизных проектов командование военно-воздушных сил констатировало, что концепция ракетоплана вполне жизнеспособна, и такие летательные аппараты могут иметь военное применение. На 1957 год оставалось ещё много нерешённых технических проблем с двигателями и системой жизнеобеспечения пилота. По оценкам специалистов ВВС, прототип военного ракетоплана мог совершить первый полет в 1965 году, а полностью готовая система «RoBo» могла быть сделана к 1974 году.
   В результате было принято решение объединить проекты «Brass Bell», «RoBo» и «HYWARDS» в единую программу, насчитывающую три стадии и названную «Дайна-Сор» («Dyna-Soar», от «Dynamic Soaring» — «Разгон и Планирование», созвучно английскому произношению слова «динозавр»). В основу новой разработки была положена концепция бомбардировщика-«антипода» Эйгена Зенгера.
   21 декабря 1957 года командование ВВС выпустило директиву «464L» о начале первого этапа в разработке системы «Dyna-Soar» — создании небольшого одноместного гиперзвукового ракетоплана.
   На первом этапе планировали построить экспериментальный летательный аппарат, значительно превосходящий ракетоплан «Х-15», для получения данных о режимах гиперзвукового полёта. Предполагалось, что будущий аппарат сможет развивать скорость до 5,5 км/с и достигнет высоты более 50 километров, используя стартовый ускоритель, отобранный для «HYWARDS». На этом же этапе планировалось оценить перспективы военного применения системы «Dyna-Soar».
   На втором этапе планировалось построить ракетоплан с двухступенчатым стартовым ускорителем, способный после разгона до скорости 6,7 км/с на высоте 106,8 километра планировать на дальность 9250 километров. При этом система должна была уметь производить высококачественное фотографирование и радиолокационную разведку, а в случае необходимости и бомбардировку.
   Технические предложения по проекту представили 9 фирм. 1 января 1958 года ВВС опубликовали программу исследований и план дальнейших работ, а 16 июня 1958 г были подписаны контракты с фирмами «Боинг» – на разработку орбитального самолёта, и с «Мартин» – на разработку носителя.
   Согласно первоначальным требованиям, «Dyna Soar» должен был представлять собой пилотируемый планер с большой стреловидностью крыла по передней кромке, массой от 3000 до 6000 килограммов, и развивать скорость — не менее 7,6 км/с на высоте 90 километров. В качестве стартового ускорителя планировалось использовать связку твердотопливных баллистических ракет «Минитмен». Разработчики «Боинга» также предложили использовать ракетоплан в качестве орбитального командного пункта в случае глобальной ядерной войны.
   По ходу работ требования к системе неоднократно менялись. В технике это часто становится причиной общей неудачи программы. Так, в качестве носителя, вместо связки «Минитменов», предложили сначала МБР «Титан-1», затем, по мере появления новых разработок, 13 января 1961 г носителем «Dyna Soar» «назначили» новую МБР «Титан-2» – она могла разогнать аппарат до скорости 6,1-6,4 км/с. 28 декабря 1961 г состав системы опять «переиграли», заменив носитель на более мощную ракету «Титан-3С», способную вывести ракетоплан на низкую орбиту.
   Бросковые испытания ПКА «Dyna Soar» с самолета-носителя В-52 планировались на осень 1963 г. Первый беспилотный ракетный полёт мог состояться в начале 1964 г., а первый пилотируемый – в начале 1965 г. По плану собирались изготовить 11 планеров: три – для наземных испытаний, четыре – для беспилотных и четыре – для пилотируемых полётов. Перед этим, начиная с июня 1962 г., намечались семь суборбитальных пусков малоразмерных моделей ПКА на ракете «Скаут».Второй этап предусматривал проведение орбитальных ЛКИ ракетоплана,третий – принятие «Dyna Soar» на вооружение в качестве боевой системы.
   Планировалось, что боевая модификация орбитального самолета «Dyna-Soar II», способная выполнять боевые задачи, появится уже к концу 1967 года. Командование ВВС собиралось использовать этот аппарат для разведки, для выполнения бомбардировочных миссий, а также как часть системы противовоздушной и противокосмической обороны. Вооружение «Dyna-Soar II» должно было включать управляемые ракеты класса «космос-космос», «космос-воздух» и «космос-Земля» и обычные бомбы.
   27 апреля 1960 года военно-воздушные силы официально заказали десять аппаратов «Dyna Soar» («Система 620А») и присвоили им серийные номера ВВС от 61-2374 до 61-2383. 6 декабря 1960 года было объявлено о заключении дополнительных контрактов: одного с фирмой «Honeywell» – на разработку основных бортовых систем и одного с фирмой «RCA» — на разработку систем связи и передачи данных.
   1 апреля 1960 года появился новый план разработки, включавший в себя определение зон максимального нагрева на корпусе аппарата во время входа в атмосферу, исследование маневренности во время входа в атмосферу, демонстрация методов обычной горизонтальной посадки, оценка способности человека успешно работать в течение длительного гиперзвукового полёта.
   Начиная с июля 1963 года, необходимо было выполнить 20 воздушных запусков прототипа на скоростях до 2 Махов с использованием ракетного двигателя «XLR-11». Программа должна была завершиться в конце 1971 года созданием полнофункциональной боевой системы «Dyna-MOWS» (от «Manned Orbital Weapons System» – «Пилотируемая орбитальная система оружия»).
   Однако, к осени 1961 г. программа была переориентирована на невоенные эксперименты и официально обозначалась как исследовательская. В своем меморандуме президенту Кеннеди, датированном 7 октября 1961 г., Роберт МакНамара писал: «В данных условиях мне представляется необходимым снизить темпы подготовки программы до момента, когда возникнет необходимость в этой системе. Гораздо лучше будет не настаивать на разработке полномасштабной системы, а переориентировать программу на решение таких сложных технических проблем, как запуск на орбиту и возвращение в заранее намеченное место пилотируемых аппаратов с высоким аэродинамическим качеством». Летом 1962 г. принадлежность ракетоплана к экспериментальным аппаратам подтвердили, переименовав «Dyna Soar» в Х-20 и выпустив новую программу лётно-конструкторских испытаний.
   Чертежи ракетоплана были утверждены 7 июля 1962 г.
   Итоговый вариант аппарата, предназначенный для испытаний, выглядел как низкоплан длиной 10,77 м, размахом 6,22 м, и диаметром фюзеляжа 1,6 м, с коротким треугольным крылом большой стреловидности, с килями-шайбами на концах. Масса «пустого» планера составляла 4912 килограмма, а при полной комплектации — 5167 килограммов. Аппарат был изготовлен из экзотического сплава «Rene-41», снизу закрыт молибденовым тепловым экраном, отдельные места – концентраторы нагрева защищались армированным графитом, а носовая оконечность – циркониевым колпаком.
   К ракете-носителю «Титан III» присоединялась новая, четвёртая ступень с двигателями тягой 7258 килограммов. Она должна была использоваться для точного выведения на орбиту, а затем оставалась присоединённой к планеру и включаться повторно, чтобы обеспечить сход с орбиты. Этот последний вариант и был впоследствии отобран для рабочих вариантов системы «Dyna Soar».
  
«Dyna-Soar» []
  
   Первый публичный показ макета Х-20 состоялся на съезде Ассоциации ВВС в сентябре 1962 г. в Лас-Вегасе. Здесь же присутствовали и шестеро летчиков-испытателей, только что зачисленных астронавтами в программу «Dyna Soar». В 1963 г. уже началось изготовление первого летного образца, его выкатка намечалась на 1964 г. Продолжалась также модификация самолета-носителя В-52 для выполнения бросковых испытаний ракетоплана.
   По расчётам, на выполнение всей программы подготовки «Dyna Soar» к эксплуатации, состоящей из 50 (!) полётов, из бюджета ВВС правительство должно было выделить 1,2 миллиарда долларов в течение 1965–1972 финансовых годов. Испытания варианта космического корабля «Х-20Х» с экипажем из двух человек, создаваемого для проведения инспекции спутников на высоких орбитах до 1600 километров, нуждались в дополнительном финансировании в размере 350 миллионов долларов.
   Немалые затраты на программы ракетопланов не могли не привлечь к ним внимания президента Кеннеди. На одном из совещаний он решил уточнить для себя их перспективы:
   – В отношении программ X-15 и X-20 – господа, как вы видите их значение для нашей космической программы в целом? Не следует ли полностью сосредоточить работу над космическими программами в NASA, оставив ВВС только то, что летает в пределах атмосферы? Можно ли будет в будущем использовать «Dyna Soar» в мирных целях, например, для доставки экипажей на орбитальную станцию?
   – Сэр, X-15 едва ли имеет перспективы широкого использования как космоплан, он с самого начала проектировался как экспериментальный аппарат, – пояснил Макнамара. – Но его испытания уже идут, и на них мы получаем большой объём ценных экспериментальных данных. Эту программу я бы рекомендовал продолжить.
   Если же говорить о «Dyna Soar» – это, безусловно, тоже чисто исследовательский аппарат, но уже предназначенный для орбитальных полётов, что в принципе недоступно для X-15. Использовать его в практических целях будет затруднительно – всё же он слишком мал. Скорее, следует считать его первым необходимым этапом на пути к созданию полноценного орбитального многоразового корабля.
   – Ещё один момент, сэр, – добавил Джеймс Уэбб. – В стоимости системы орбитальная ступень – лишь малая часть. Основную стоимость составляет носитель. Чтобы создать полноценную многоразовую систему, нам придётся разработать носитель, у которого многоразовыми будут максимальное количество ступеней. В идеале – все, кроме последней разгонной, которая выводит корабль на орбиту.
   Для снабжения орбитальных станций до создания такой многоразовой системы обычный одноразовый корабль без крыльев будет выгоднее. Отказ от проекта «Джемини» видится мне неоднозначным решением, так как «Аполло», вероятнее всего, не будет готов так быстро, как мы могли бы подготовить «Джемини». К тому же для запуска «Аполло» понадобятся более мощные и дорогие носители «Сатурн», тогда как «Джемини» можно запускать на серийных МБР «Титан-2». С другой стороны, «Джемини» слишком мал, чтобы организовать с его помощью снабжение орбитальных станций и доставку экипажей.
   Стоит отметить, что сотрудничество с Советами уже начало приносить результаты. Мы уже подсмотрели у них идею модульного корабля с разными приборно-агрегатными отсеками. Теперь мы планируем сделать более лёгкую версию «Аполло» для орбитальных полётов, и более тяжёлую, с увеличенным запасом топлива – для полёта к Луне, если у русских вдруг что-то не заладится с «лунным шаттлом», или если нам всё же придётся по политическим соображениям развивать программу самостоятельно (АИ, по типу 7К-ОК и 7К-ЛОК).
   – С другой стороны, мы можем перенаправить финансирование, запланированное на проект «Джемини», в проект «Аполло», это поможет сэкономить средства бюджета в целом, – заметил Макнамара. – Носитель «Сатурн-1» при серийном производстве будет уже не таким дорогим, а учитывая экономию на отмене «Джемини», одна программа вместо двух однозначно обойдётся дешевле.
   – Я так понимаю, что на сегодняшний момент рано принимать какие-либо однозначные решения? – уточнил президент.
   – Да, сэр, пока по всем этим проектам мы продвинулись недостаточно далеко, чтобы говорить об однозначном успехе или неудаче какого-либо из проектов, – подтвердил министр обороны.
   – А у русских есть проекты, подобные «Dyna Soar»? – спросил Кеннеди.
   – Что-то похожее, но меньше по размерам, разрабатывает Туполев (Ту-130), вероятнее всего, это будет беспилотный аппарат военного назначения. Также у них ведётся работа над полноценным орбитальным самолётом, (ЛКС Челомея), но у них всё слишком засекречено, чтобы дать однозначный ответ.
   (В реальной истории 10 декабря 1963 г. Роберт МакНамара закрыл проект «Dyna Soar». Министр распорядился передать остаток средств «Dyna Soar» на проект пилотируемой орбитальной лаборатории MOL – Manned Orbital Laboratory. Это был, вероятно, первый крупный «провал» американских военных в космосе. На программу «Dyna Soar» было истрачено 410 миллионов долларов. Изготовление прототипа остановили, уже готовые элементы конструкции пустили под пресс или отправили на свалку, а Boeing объявил об увольнении 5000 человек.)
  
   В начале февраля 1962 года Хрущёв поехал на пару недель в отпуск в Пицунду. В комплексе правительственных резиденций к этому времени построили бассейн с морской водой, и теперь отдыхать там можно было даже в зимние месяцы. Первый секретарь рассчитывал заодно провести ревизию ракетных дел, определиться с приоритетными направлениями. Никита Сергеевич задумал провести расширенное заседание Совета обороны, выслушать военных, министров, конструкторов, не спеша во всём разобраться, посоветоваться и принять ракетную программу на ближайшие годы.
   Под обсуждение запланировали несколько дней. В Москве сложно выкроить время для спокойной беседы – Первого секретаря отвлекали повседневные дела, приемы, встречи — все без исключения «чрезвычайной» важности. Потому он и решил собрать всех во время отпуска.
   Собрались в спортивном зале, на шведские стенки удобно было развесить плакаты, а для всех приглашённых поставили лёгкие дачные столики и плетёную бамбуковую мебель. Организацию совещания взял на себя секретарь Совета обороны генерал-лейтенант Семён Павлович Иванов. Он первым пришёл в тщательно охраняемый физкультурный зал, придирчиво огляделся, потрогал хлипкие столы и не вызывающие доверия плетёные стулья, неодобрительно покачивая головой. Иванов хотел, в качестве протокола, сделать магнитофонную запись всего совещания. Разработчики из ГРУ снабдили его миниатюрным диктофоном, способным делать многочасовую запись на специальную магнитную проволоку.
   Приехавший с ним полковник, помогал ему в настройке, подавая голос то с одного, то с другого места. Акустика спортзала оказалась неподходящей, в одном конце речь звучала слишком громко, из другого воспринималась как еле слышное бормотание, совершенно терявшееся в помехах. В итоге генерал сдался и приказал сопровождающему полковнику записывать выступления в секретную тетрадь с пронумерованными листами, прошитую суровыми нитками.
   Участники совещания подъезжали на чёрных «Чайках» и «Волгах», машины для них собирали из обкомовских и райкомовских гаражей со всего побережья. Подъехал министр обороны Гречко, главком противовоздушной обороны Бирюзов, главком РВСН Неделин (АИ, в реальной истории – Москаленко), начальник Генерального штаба Захаров, военно-морской министр Кузнецов и главком флота Горшков, оба в парадных чёрных мундирах, выделяющихся на фоне остальных военных, в форме защитного цвета.
   Высшее военное руководство сопровождали маршалы, поодаль толпились их референты и помощники, с генеральскими погонами, в глазах рябило от бриллиантовых и золотых звёзд на погонах, и разноцветных орденских колодок. Военные собрались, в основном, послушать, узнать о последних новинках оборонной техники.
   В зале появились министры и конструкторы, сопровождавшие их заместители были нагружены свёрнутыми в трубы плакатами, посреди зала поставили проектор, на стене повесили экран.
   Около 10 утра, за несколько минут до начала, появился Первый секретарь, одетый в серые брюки от костюма и зелёную спортивную курточку, как бы подчеркивая, что он здесь на отдыхе. Вместе с ним в зал зашли Косыгин, Микоян, Устинов, начальник оборонного отдела ЦК Сербин. Все приглашённые расселись, охрана плотно прикрыла двери.
   Об совещании всех оповестили заблаговременно, поэтому все заинтересованные ОКБ постарались провести очередные этапы испытаний разрабатываемых систем в течение января 1962 года, чтобы выйти на совещание с конкретными результатами, и теперь каждый из главных конструкторов ждал своей очереди, чтобы отчитаться о своих достижениях
   С докладом о стратегических действиях военно-морского флота в случае ядерного конфликта выступил адмирал флота Горшков, демонстрируя основные положения на большой карте с нанесённой на нее схемой действий ВМФ.
   За последние пару лет главной ударной силой флота стали подводные лодки. Вооруженные крылатыми ракетами субмарины поджидали авианосцы у выходов из американских портов, вблизи стратегических проливов, и в открытом океане, способные поразить врага на расстоянии в сотни километров. Основная их задача – не допустить американцев к нашим берегам. На ближних подступах противника встретит эшелонированная береговая оборона, способная потопить любой корабль на огромных расстояниях – самолёты, вооруженные ракетами, ракетные катера и крылатые ракеты берегового базирования.
   Об ударных комплексах флота и морской авиации более подробно доложили Виктор Петрович Макеев и Владимир Николаевич Челомей. Подводные лодки с баллистическими и крылатыми ракетами обеспечивали нанесение ответного удара по противнику за счёт своей высокой боевой устойчивости. Дальность принятой на вооружение трёхступенчатой твердопливной баллистической ракеты 3М23 (АИ) позволяла им стрелять из защищённой акватории Белого моря, не рискуя опасным прорывом через плотные порядки американской противолодочной обороны.
   Владимир Николаевич рекламировал свою баллистическую боеголовку, способную попасть в точку. Он доказывал, что если обеспечить точное целеуказание, то для уничтожения надводных кораблей противника вместо дорогостоящих соединений подводных лодок, с риском быть потопленными, вынужденных прорываться сквозь вражескую ПЛО, можно использовать модификации существующих баллистических ракет. Он даже предложил название: УБ – управляемая баллистическая головка. В космосе она управлялась за счет реактивных импульсов, а в более плотных слоях атмосферы – за счёт аэродинамического качества, переваливаясь с боку на бок, она должна была с высокой точностью выйти на цель. УБ являлась логическим завершением линии крылатых ракет береговой обороны, поражающих противника в океане со все большего расстояния. Появлялась возможность поражать авианосные ударные соединения противника на расстоянии до 5 тысяч километров.
   В середине января на ракетную подводную лодку К-140 погрузили две не совсем обычные ракеты. С виду они мало отличались от прочих 3М23, но форма головной части была другая.
   (В АИ вместо ПЛАРБ проекта 658 сразу строится серия ПЛАРБ сильно модифицированного проекта 667, близкого к 667БДР, и обозначения лодок даны по списку 667 проекта)
   Субмарина вышла из гавани и растворилась во тьме полярной ночи. 20 января из акватории Норвежского моря по полигону Кура на Камчатке были произведены два испытательных пуска. На первой выпущенной ракете был установлен управляемый боевой блок разработки ОКБ Челомея, с наведением по радиосигналам. В полёте, до входа в плотные слои атмосферы, боевая часть принимала сигналы от сети наземных передатчиков локальной навигационной системы и обычных гражданских радиостанций, и на лету вырабатывала программу аэродинамической коррекции на финальном участке. Две подсистемы наведения, использующие гражданские и специализированные радиосигналы, работали совместно, корректируя друг друга. Полётом управляла установленная в боеголовке БЦВМ УМ-2К, аналогичная тем, что ставились на космические корабли и АМС (АИ).
   Результат оказался впечатляющим. Боевой блок врезался в землю в 150 метрах от точки прицеливания – для начала 60-х это была невероятная точность. Владимир Николаевич, решив, на всякий случай, подстраховаться, принял полученное КВО за 200 метров. Этот результат так или иначе был на тот момент лучшим по точности для всех советских баллистических ракет, как средней, так и межконтинентальной дальности.
   Вторая запущенная ракета несла 4 гиперзвуковых планирующих боевых блока. Она была запущена по низкой траектории, ненамного выше линии Кармана, что практически сводило на нет попытки тогдашних американских систем раннего обнаружения, радары которых «смотрели в космос» под большим углом, просматривая верхние части традиционных баллистических траекторий. После разгона боевые блоки летели в мезосфере, маневрируя по заложенной в них программе. Это затрудняло перехват разрабатываемыми системами ПРО, рассчитывавшимися на перехват обычных баллистических целей, движущихся по предсказуемой, неизменной траектории.
   Перед входом в плотные слои атмосферы планирующие боеголовки точно так же корректировали полёт по радиосигналам наземных радиостанций и передатчиков локальных навигационных систем, типа LORAN или её советского аналога «Чайка». Точность попадания оказалась даже лучше, чем у управляемой баллистической боеголовки, так как коррекцию можно было проводить на всём участке планирования. Более того, появлялась возможность обстреливать цели, находящиеся на большом удалении друг от друга, или непредсказуемо для противника изменять точку прицеливания, нанося удар по целям, лежащим вне района проекции траектории носителя.
   Доклад Челомея о планирующих боевых блоках коротко дополнил Андрей Николаевич Туполев. Его ОКБ завершило лётно-конструкторские испытания своего планирующего ракетоплана Ту-130 на ракетах Р-12 и представило разработку на государственные испытания. Оснащение Р-12 планирующими боевыми блоками позволило увеличить их дальность до 4000 километров. Вместе с дальностью выросла и точность попадания. Таким образом, при размещении на территории СССР, эти хорошо освоенные в производстве БРСД могли держать под прицелом всю Европу, включая Британию и Португалию, и часть военных баз на территории азиатских союзников США.
   Военные восприняли его рассказ настороженно. Адмирала Горшкова прежде всего интересовало, к какому роду войск отойдут подобные противокорабельные системы со стартовыми позициями, расположенными в глубине сухопутной территории — военно-морскому флоту или ракетным войскам? Хрущёв ответил за Челомея, сказав, что, по его мнению, это флотская задача.
   – Заказчиком 3М23 является флот, – напомнил Первый секретарь. – Поэтому, Сергей Георгиевич, берите эту тематику себе и рулите. С товарищем Туполевым тоже решите вопрос сами – если его Ту-130 с носителем Р-12 годится для решения задач береговой обороны – попросим товарища Неделина оказать вам полное содействие.
   — Но сегодня заказчиком Р-12 являются ракетные войска, нам трудно влиять на ход разработки, — гнул своё Горшков.
   – Обе системы уже проходят испытания, – ответил Хрущёв. – Вам, фактически, Родина и народ делают подарок. Если же появятся какие-то замечания по результатам эксплуатации в войсках – решайте с товарищами из промышленности в рабочем порядке.
   Соответствующее постановление правительства вышло через месяц, в марте.
   Помимо боевых блоков баллистических ракет и космических разработок, ОКБ-52 продолжало работу над своей основной тематикой противокорабельных ракет для флота. Принятая на вооружение лёгкая сверхзвуковая ПКР 3М10П (АИ, см. гл. 05-23) имела один важный недостаток – относительно слабую боевую часть, недостаточно мощную для поражения авианосцев. Поэтому, с 1958 г в ОКБ-52 велась работа над более мощной ПКР П-70 «Аметист». Твердотопливная ракета с подводным стартом, массой 2900 кг, могла доставить боевую часть массой в тонну или атомную, мощностью 200 кт на дистанцию 80 километров с околозвуковой скоростью (1160 км/ч). 24 и 26 июня 1961 года в районе мыса Фиолент с несамоходного погружающегося стенда произвели первые два бросковых пуска массо-габаритных макетов ракеты, оснащённых стартовыми двигателями. Испытания предполагалось продолжить весной 1962 года.
   ПКР П-5Д, П-6 и П-7, с надводным стартом, успешно осваивали экипажи подводных лодок и ракетных крейсеров. Впечатляющий «греческий дебют» П-5Д и березняковских 3М10Т (АИ, см. гл. 05-12) был блистательно подтверждён в следующем году при отражении вторжения на Кубу, когда с помощью их береговой версии С-5 были потоплены два транспортных корабля флота вторжения. Отличились и ПКР П-15, запущенные с ракетных катеров. (АИ, см. гл. 06-05).
   Хрущёв был очень доволен, модернизированный флот стал качественно другим, теперь он легче, подвижнее, а главное, сильнее и дешевле. При том, что, за счёт разумного перераспределения средств, сокращения заведомо неудачных проектов, удалось сохранить и даже усилить вторую компоненту морской ударной мощи – флот из двух десятков ракетных крейсеров, перестроенных из ранее заложенных кораблей проекта 68-бис. А на подходе был уже и первый советский авианосец «Минск» – министр судостроения Борис Бутома доложил, что в конце 1961 года корпус авианосца спустили на воду и теперь достраивают у заводской причальной стенки (АИ).
   Воспользовавшись паузой, Челомей попросил у Первого секретаря разрешения доложить и о предложениях конструкторского бюро в области космических систем и ракет-носителей. Рассмотрение этого вопроса планировалось на следующий день, но Владимира Николаевича просквозило в самолёте, он признался, что совсем разболелся и завтра может оказаться в постели.
   Хрущёв обратился к присутствующим:
   – Пойдем навстречу?
   Собравшиеся не возражали, по залу прошелестело снисходительно-одобрительное бормотание.
   – Давайте вот как, – предложил Никита Сергеевич. – Вы, Владимир Николаевич, чуток передохните, мы сейчас послушаем товарища Березняка, чтобы уже закончить с морской и крылатой тематикой, а после него опять дадим вам слово, и перейдём, соответственно, к космосу и РВСН.
   Александр Яковлевич Березняк рассказал о вооружении морской и дальней авиации. ОКБ-155-2 продолжало совершенствовать свою основную разработку – крылатую ракету 3М10Т (турбовинтовой АИ-аналог Х-55) и сверхзвуковую ПКР 3М10П. Для более серьёзных целей класса авианосец была разработана мощная ПКР КСР-2, которой вооружались бомбардировщики Ту-16. Работа над ней шла с 1956 года. При её разработке использовался опыт создания ПКР КС-1 «Комета» и П-15. Система создавалась эволюционным путём, и в 1961 году уже была принята на вооружение. С 1962 года разрабатывалась более совершенная и скоростная КСР-5, также для вооружения Ту-16.
   Сложнее шла работа над сверхзвуковой ракетой К-10 в ОКБ-155 у Гуревича. Над ней работали с 1955 года, первый бросковый пуск состоялся 28 мая 1958 года. Во время испытаний подводила надёжность основных систем, были частые отказы. Вероятность попадания была не более 50%. Тем не менее, Постановлением Правительства от 12 августа 1961 года комплекс был принят на вооружение Авиации ВМФ для вооружения бомбардировщиков Ту-16, получивших наименование Ту-16К-10.
   Для вооружения сверхзвуковых ракетоносцев Ту-22 эти ракеты не годились. Для них, а также для ракетоносцев Ту-95 разрабатывались два новых ракетных комплекса – Х-22 и Х-15. Разработка аэробаллистической ракеты Х-15 была начата с большим опережением, основываясь на успехах в создании новых рецептур твёрдого топлива. В ходе разработки приходилось решать много совершенно новых проблем, поэтому первые бросковые испытания были проведены лишь в 1960-м.
   (АИ, В реальной истории испытания Х-15 начались в 1974 г, принятие на вооружение – в 1980-м. Американский аналог AGM-69 SRAM разрабатывался с 1966 по 1971 г, принят на вооружение в 1972г)
   При разработке Х-22 была принята совершенно другая схема, вместо маршевого ЖРД ракету оснастили прямоточным воздушно-реактивным двигателем. Это упростило её обслуживание, избавив техников от возни с опасными и ядовитыми компонентами топлива. Испытания Х-22 предполагалось начать весной 1962 года.
   Березняк закончил свой доклад, после небольшой паузы с заменой плакатов Челомей приступил к завтрашнему докладу. Присутствующие не прослушали предваряющего выступления главнокомандующего ракетными войсками стратегического назначения, что несколько помешало докладу Челомея, зато по космосу он выступал первым, его предложения воспринимались свежее.
   Челомей отчитался о ходе работ по орбитальной станции, транспортному кораблю снабжения, воздушно-космическому самолёту ЛКС, спутнику-перехватчику ИС, спутникам УС-П и УС-А морской разведывательной системы «Легенда», новому космическому кораблю «Заря». Станция и ТКС были практически готовы и ожидали только готовности ракеты-носителя для запуска на орбиту. По теме ЛКС разработчики и испытатели ОКБ-52 перешли от сбросов самолёта-аналога с бомбардировщика к суборбитальным запускам моделей аппарата на ракетах Р-12.
   Спутник-перехватчик ещё находился на достаточно ранней стадии разработки. Испытания прототипа, получившего название «Полёт», предполагалось начать в 1963 году. Корабль 14Ф70 «Заря», макет которого Хрущёву показывали весной 1961 года, тоже был пока ещё далёк от готовности. Государственная комиссия утвердила эскизный проект, и теперь конструкторы разрабатывали рабочую документацию.
   Спутники системы «Легенда» требовали тщательной отработки целевых систем и системы энергоснабжения. В цехе пока что лежали макетные образцы корпусов, на которых конструкторы систем компоновали и отрабатывали свои приборы.
   О его главном проекте на расширенном совещании Совета обороны решено было не говорить. Разработка атомно-импульсного корабля велась в обстановке повышенной секретности. О нём Челомей рассказал Первому секретарю в короткой беседе до начала совещания:
   – Сейчас отрабатываем основные системы. Амортизацию плиты, подачу охлаждающей графитовой смеси, атомщики колдуют над конструкцией заряда, пытаются уменьшить критическую массу инициатора. Работаем над компоновкой отсека экипажа. Нужно обеспечить комфортную амортизацию и биологическую защиту во время разгона. Академик Арцимович предложил новую конструкцию маршевого двигателя, с разгоном плазмы электромагнитным полем, но мощнее, чем в ионных двигателях (имеется в виду VASIMR). Если такими двигателями дополнительно оснастить корабль, можно будет сэкономить на тяговых зарядах, используя их только для быстрого разгона и прохода через радиационные пояса, а разгон и торможение на маршруте обеспечивать электромагнитной тягой.
   – Арцимовича послушаем обязательно, – Первый секретарь сделал себе пометку в блокноте. – Надо понять, чем его двигатель отличается от обычного ионного, и какие у него перспективы.
   – Ключевое отличие – в способе получения плазмы, – пояснил Челомей, – но это пусть лучше он сам расскажет.
   На совещании Челомей предложил проект ракеты-носителя на высококипящих компонентах топлива. Он в инициативном порядке разрабатывал проект жидкостной МБР УР-200, и теперь предложил «подвести под неё» мощную первую ступень. Предлагаемый носитель массой 700 тонн мог вывести на низкую орбиту от 12 тонн груза в двухступенчатом варианте, до 20 тонн в трёхступенчатом, и 3,3 тонны на геостационар. Владимир Николаевич собирался использовать на первой ступени уже разработанные двигатели РД-253, забракованные Королёвым из-за ядовитых компонентов топлива, и брался подготовить носитель к испытаниям за три года.
   (Работа над РН «Протон» была начата в 1962 году, с использованием задела по УР-200, первый пуск двухступенчатого варианта состоялся 16 июля 1965 г)
   Проект носителя Хрущёв забраковал:
   – У товарища Королёва уже начаты испытания более простого и мощного носителя на керосине и кислороде, ведётся работа над метановой версией (АИ). Зачем нам плодить лишние сущности без необходимости? Ваш проект будет ограничен по своим возможностям двадцатью тоннами, и существует пока только на бумаге. У вас и так достаточно проектов, доделайте хотя бы то, что уже начали.
   Челомей был несколько расстроен отказом, но понимал, что ему не на что жаловаться. Работ он и без того уже набрал очень много.
  
   На этом первый день совещания закончился. Второй день начался с доклада командующего РВСН Неделина (АИ, в реальной истории доклад делал Москаленко)
   Доклад был долгим и обстоятельным. Командующий РВСН рассказал о постановке ускоренными темпами стратегических ракет на боевые позиции. Он особо отметил, что с этого года начинают поступать в войска межконтинентальные ракеты Р-16. Часть ракет сразу устанавливалась в шахты, другие размещались в уже оборудованных ранее позиционных районах, в наземном варианте, среди уже построенных ложных позиций.
   При этом Неделин подчеркнул, что Р-16 в сегодняшнем виде не во всём удовлетворяет требованиям современной войны. В первую очередь, из-за времени приведения ее в боевую готовность. На подготовку Р-16 к пуску уходило около четверти суток. Для сравнения маршал привёл данные по устанавливаемой в США межконтинентальной ракете «Минитмен». Там для осуществления запуска требовалось всего несколько минут.
   – О каком ответном ударе в случае ракетного нападения можно говорить? Пока мы будем её вывозить да устанавливать, ни от кого и мокрого места не останется, – заявил Неделин.
   Другим серьезным недостатком Р-16 была агрессивность компонентов топлива. Если команда на старт задерживалась, из-за едкого окислителя ракета могла простоять в готовности лишь несколько суток. Затем приходилось сливать горючее и окислитель и отправлять изделие обратно на завод на переборку.
   – Твердотопливные «Минитмены», по заявлению американских экспертов, – гнул свое Неделин, – могут находиться в постоянной готовности годами.
   Получалось, что Р-16 — ракета не ответного, а первого удара. Её можно успешно применять, если заранее знаешь, куда и когда собираешься запустить. Ракета получилась несравненно дешевле «семёрки», но проблемы хранения в заправленном виде, из-за едкого окислителя полностью решить не удалось. Неделин отметил, что они с главным конструктором внимательно обсудили все претензии, и уже есть предложения по их устранению. Об этом Янгель расскажет в своем докладе.
   – Вы неправильно сравниваете обе системы, – возразил маршалу Хрущёв. – Р-16 – не аналог «Минитмена», это аналог их жидкостного «Титана». Аналог «Минитмена» – королёвская РТ-2, лёгкая, твердотопливная, долго хранящаяся. Вот их и будем производить массово. Р-16 – это, к сожалению, неудобный, но пока что – жизненно необходимый «костыль», без которого сложно обойтись. Послушаем в порядке очереди, что предложит на будущее товарищ Янгель. Продолжайте.
   Дальше командующий РВСН остановился на ситуации, с королёвской Р-9 – прямым конкурентом Р-16. Королёв предложил свой проект на два года раньше, в 1957-м (АИ, в реальной истории Р-9 разрабатывалась с 1959 г) и коллектив ОКБ-1 предпринял массу усилий, чтобы улучшить эксплуатационные характеристики. За счёт использования переохлаждённого кислорода и глубокого вакуума в системе теплоизоляции ёмкостей его хранения, потери от испарения уменьшились в пятьсот раз. Но совсем исключить потери не получалось, поэтому каждую позицию приходилось оснащать установкой для производства жидкого кислорода. Если старт почему-то задерживался, то заправленную ракету требовалось постоянно подпитывать кислородом. На открытых позициях это не было проблемой, но в герметически закрытых шахтах атмосфера, перенасыщенная кислородом, становилась серьезным источником пожара.
   (В реальной истории 24 октября 1963 года произошёл пожар в экспериментальной шахте Р-9. Причиной послужила небрежность в обращении с электричеством в насыщенной кислородом атмосфере. Солдат выворачивал лампочку, проскочила искра. В обычных условиях ничего страшного, а в атмосфере с повышенным содержанием кислорода вспыхнуло даже то, что в обычных условиях не должно гореть. С трудом удалось локализовать пламя, задраив бронированные люки. Шесть человек, находившихся в воспламенившемся отсеке, погибли.)
   В результате ударной работы конструкторов ОКБ-1 и рабочих куйбышевского завода «Прогресс» первые полностью серийные Р-9 встали на боевое дежурство уже в мае-июне 1961-го (АИ), а не в декабре 1964 г. (реальная история).
   – Точку зрения военных мы знаем, теперь давайте послушаем разработчиков, – предложил Первый секретарь.
   Первым слово получил Королёв. Начал он с рассказа о боевых ракетах. Сергей Павлович не тратил время присутствующих, он говорил сжато, рублеными фразами, как бы подчёркивая правильность высказываемых идей и мыслей:
   – Проблема с размещением кислородных ракет в шахтах имеется. Решать её техническими средствами можно. Нужны современные, грамотно рассчитанные системы вентиляции и климат-контроля. Это необходимо и для работы людей в подземных сооружениях. Подтянув до современного уровня вентсистемы, в дальнейшем можно будет использовать наработки по ним в гражданском строительстве.
   Есть другой, более дешёвый способ обезопасить пусковые. Размещать Р-9 в железнодорожных пусковых установках. Там жидкий кислород будет испаряться в открытое пространство, это безопасно. С точки зрения боевой устойчивости и скрытности, мобильная пусковая намного превосходит любую шахту. Ракетный поезд не получится отследить со спутника ещё несколько десятилетий, как минимум. Серийные МБР Р-9 мы уже оснащаем маневрирующими боевыми частями серии МП-1, разработанными в ОКБ-52 товарища Челомея, либо головными частями с 3-мя или 6-ю отдельными боевыми блоками. Подобных систем на Западе нет, и ещё не скоро появятся. Это, что касается Р-9.
   Для размещения глобальных ГР-1 так или иначе придётся строить шахты и грамотную вентиляцию, но их нужно не так много. Эти ракеты дорогие, целей для них немного даже в США. Основной массовой ракетой действительно должна быть лёгкая твёрдотопливная РТ-2. Её испытания идут в настоящее время, по их окончании мы ожидаем решения о принятии изделия на вооружение РВСН, – Королёв взглянул на сидевшего с краю Александра Давидовича Надирадзе, которому он, по настоянию Хрущёва, передал работу по РТ-2.
   – Стоит ещё подумать, нельзя ли запускать РТ-2 с мобильных пусковых установок, например, с многоколёсных шасси минского производства, – предложил Никита Сергеевич.
   – РТ-2 для этого, пожалуй, тяжеловата, всё-таки 51 тонна, – ответил Надирадзе. – Для этого лучше подойдёт «Темп-2С».
   – А кстати, как у вас с ним дела? – тут же спросил Хрущёв.
   – В прошлом году, начиная с июня, провели 4 испытательных пуска, – доложил Александр Давидович. – Первый пуск был успешным, а вот все три последующих – неудачные. Но мы работаем над устранением недостатков. Пока ещё не всё идёт так хорошо, как хотелось бы.
   – Ясно. Извините, Сергей Палыч, я вас перебил. Продолжайте.
   – Ещё по боеготовности, – продолжил Королёв. – До последнего времени нас сдерживала длительная раскрутка механических гироскопов. Сейчас нам удалось решить эту проблему.
   Сергей Павлович показал всем небольшое электронное устройство:
   – Специалистами НИИ-994 товарища Кузнецова совместно с зеленоградским НПО «Научный центр», разработан волоконно-оптический гироскоп. Это стало возможным после длительного совершенствования характеристик стеклянных волокон. Работа над стеклянным оптоволокном ведётся, насколько мне известно, с 1956 года. После 5 лет исследований удалось получить первый практический результат.
   В устройстве нет движущихся частей, оно включается мгновенно и начинает работать сразу. Для обработки сигналов БЦВМ в принципе не требуется, достаточно вычислителя на нескольких микросхемах малой интеграции. Для подсветки используется специальный светодиод. Вот на его создание и на получение оптоволокна требуемой чистоты и понадобилось пять лет. В гироскопе используется катушка оптоволокна длиной порядка одной тысячи метров. Устройство получается хотя и не копеечное, но намного дешевле классического механического гироскопа.
   Для удешевления производства есть предложение наладить выпуск унифицированной линейки образцов, оснастить имеющийся парк вертолётов автоматами парирования на основе волоконно-оптических гироскопов, использовать данные гироскопы на всех разрабатываемых ракетах, включая крылатые, а также на беспилотных самолётах-разведчиках.
   Собравшиеся зашумели, потянулись, чтобы разглядеть новый, невиданный ещё прибор. Конструкторы сразу начали прикидывать, где ещё можно его применить. Королёв подождал, пока они оценят новинку, затем продолжил доклад.
   В продолжении он перешёл к космической тематике, рассказал о работе первой экспедиции на малой орбитальной станции. На момент совещания на орбите работали только Попович и Быковский, международный экипаж ещё не стартовал.
   – Сейчас наша основная задача – благополучно завершить намеченную программу работы обоих экипажей на орбитальной станции, – сообщил Сергей Павлович. – Затем планируется испытательный пуск перспективного носителя «Днепр». Нашими специалистами проведена большая работа по отладке и доработке конструкции. Мы рассчитываем, что четвёртый пуск будет удачнее предыдущих.
   Как только «Днепр» начнёт летать без аварий, мы запустим полноразмерную орбитальную станцию. С вводом в эксплуатацию носителя 28-тонного класса мы получаем возможность выводить на геостационарную орбиту спутники связи и наблюдения за погодой, а также можем провести пилотируемый облёт Луны, возможно, уже в 1963-м году. Сначала, конечно, сделаем несколько беспилотных пусков.
   – На каком корабле? – тут же спросил Хрущёв.
   – Используем уже испытанный в двух последних полётах лунный орбитальный корабль 7К-ЛОК. На нём летал Амет-Хан, и сейчас на нём же полетели Попович и Быковский, – ответил Королёв.
   – Только не рискуйте людьми, – предупредил Первый секретарь. – Предупреждаю ещё раз, при всех. Если есть какие-то сомнения в надёжности техники – никаких пусков «к дате», «к празднику», «к съезду», «к юбилею». Это не только Королёва, это всех касается, – он внимательно посмотрел на Неделина и Янгеля. – Все поняли?
   Присутствующие переглянулись. После разбирательства осенью 1960 г все разработчики получили грозное Постановление ЦК и Совета министров «О недопустимых нарушениях техники безопасности», в котором, на примере предотвращённой катастрофы Р-16 24 октября 1960 г. разбирались при участии технических специалистов возможные последствия, и действия, к ним приводящие.
   – Сергей Палыч, а что у вас с проектом лунного посадочного корабля? – спросил Хрущёв.
   – Мы согласовали с американцами эскизный проект, – ответил Королёв. – При разработке мы исходили из тех соображений, что корабль должен быть многоразовым, и соответственно одноступенчатым.
   Главный конструктор развернул большой плакат и повесил его на шведскую стенку. Присутствующие с интересом рассматривали конструкцию, напоминающую большой петербургский фонарь, только не четырехгранный, а восьмигранный, поставленный на платформу на высоких ножках. Под платформой крепились многочисленные цилиндрические и шарообразные баллоны и баки. Крыша «фонаря» представляла собой раму, образующую частично застеклённый купол. Сверху на крыше располагался стыковочный узел системы штырь-конус.
   – Корабль будет весить немногим более 15 тонн, – рассказал Королёв. – большая часть этой массы, разумеется, приходится на топливо. Конструкция полностью модульная, состоит из несущей алюминиевой рамы, на которой сверху крепится кабина экипажа, а внизу – двигатель, запас топлива, кислорода и воды для системы жизнеобеспечения. По углам рамы располагаются рулевые двигатели системы ориентации.
   Необычная форма кабины с большой площадью остекления выбрана, исходя из необходимости обеспечить наилучший обзор вниз при посадке и вверх при стыковке. Обзорные иллюминаторы могут закрываться жалюзи из отражающей алюминиевой фольги, для защиты от солнечного нагрева.
   Компоненты топлива – керосин и жидкий кислород, выбранный из следующих соображений.
   Первое – безопасность для экипажа.
   Второе – жидкий кислород так или иначе придется доставлять на Луну для дыхания людей.
   Третье. Если на Луне будет обнаружен водяной лёд, растапливая его, мы сможем получать жидкий кислород, например, электролизом с последующим сжижением. Для этого даже не понадобится тащить на Луну ядерный реактор. На поверхности Луны можно расположить достаточно большое поле солнечных батарей. Для сжижения кислорода на Луне имеется бесплатный вакуум и холод в любой тени. Образующийся в процессе электролиза водород можно будет использовать в перспективе как топливо, для этого посадочный корабль выполнен модульным, чтобы можно было заменить двигатель и баки, даже в условиях лунной орбиты.
   Аналогично, если на Луне будет обнаружен не водяной, а метановый лёд, из него на Луне можно будет получать топливо, доставляя окислитель с Земли. В этом случае мы просто заменим двигатели и баки, на приспособленные для использования и хранения метана. Идеальный случай, если на Луне найдётся и водяной лёд, и метановый, но на такую халяву, товарищи, рассчитывать не стоит, – пошутил Сергей Павлович.
   Все заулыбались, обмениваясь весёлыми комментариями.
   – Следует понимать, – продолжил Королёв, – что для освоения Луны потребуется не только лунный посадочный корабль но и полноценная база, а также средства для передвижения по Луне. Товарищ Бармин сейчас работает над этим проектом, но, пока эта разработка находится на стадии эскизного проектирования.
   Для выбора площадки под устройство долговременной исследовательской и производственной базы, нам понадобится автоматический исследовательский луноход, способный отыскать залежи льда. Вероятнее всего, искать лёд надо где-то в районе южного полюса Луны, куда попадает меньше всего солнечного света. При этом работа лунохода осложняется малой величиной инсоляции в полярных районах. Вероятно, понадобится обеспечить луноход автономным ядерным источником питания, либо генератором с приводом от двигателя Стирлинга, с подогревом от РИТЭГа. Работа над исследовательским луноходом сейчас ведётся в ОКБ-301 под руководством товарища Бабакина.
   Выступление Королёва, короткое и деловое, произвело хорошее впечатление на руководство страны.
   – То есть, вы, Сергей Палыч, рассчитываете на постройку на Луне не только исследовательской, но и производственной базы? – уточнил с места Косыгин.
   – Руководство Главкосмоса исходит из простых соображений. Экспедиция на Луну ради флаговтыка человечеству не нужна. Такая экспедиция имеет хоть какой-то смысл только с политической точки зрения, в рамках соревнования двух политических систем, но практическая польза от неё – нулевая.
   С точки зрения дальнейшего освоения Солнечной системы Луна – удобный плацдарм, уже потому, что вторая космическая скорость для Луны 2,38 километра в секунду, а для Земли – 11,2 километра в секунду. То есть, для старта к другим планетам с Луны потребуется в 4,7 раза меньше топлива, чем для старта с Земли.
   Есть ещё один вариант – старт с астероида или орбитальной станции, но этот астероид или станция должны тоже находиться на орбите Луны.
   – А почему не на орбите Земли? – тут же уточнил Косыгин.
   – Потому что для Земли разница между первой и второй космической скоростью составляет 3,3 километра в секунду, – пояснил с места академик Келдыш. – То есть, это уже больше, чем вторая космическая скорость при старте с поверхности Луны.
   – Именно, – подтвердил Королёв. – Поэтому надо организовать на Луне для начала хотя бы производство топлива. Именно топливо является основной массой, которую приходится поднимать на орбиту. Всё остальное, включая конструкцию корабля, двигатели и экипаж, весит неизмеримо меньше. Постепенно, по ходу освоения космической солнечной металлургии и аддитивных технологий, мы сможем доставить на Луну и станки, на которых можно будет изготавливать, к примеру, детали конструкций и даже ракетных двигателей. Это дело не ближайшего будущего, конечно, но это технически возможно.
   Теперь, в заключение, пару слов о том, зачем нам вообще осваивать космос.
   Королёв повесил поверх плаката большую карту Солнечной системы:
   – Вот тут, между Марсом и Юпитером – пояс астероидов. Здесь, прямо в космосе, летает чистый самородный никель, железо, любые другие металлы, здесь есть в замёрзшем виде метан, вода, а значит – и необходимый для человека кислород.
   – Вот здесь – Меркурий. Выжженная Солнцем пустыня, из которой испарились все лёгкие элементы. Остались только тяжёлые. Это – будущая копилка для человечества.
   – Вот тут, за орбитой Плутона – облако Оорта, отсюда в Солнечную систему прилетают кометы. Удар всего одной кометы может уничтожить Землю. Целиком. Только за счёт её массы и скорости. Если мы хотим спокойно жить дальше, мы должны найти способ отвести от себя эту угрозу. Способ есть. Послать к комете космический буксир, который изменит её траекторию, и отклонит от столкновения с Землёй. Для этого нужно создать систему раннего предупреждения, подобную СПРН, но нацеленную в космос, а не на США.
   – Это вы уже в какую-то фантастику ударились, Сергей Палыч, – заметил Гречко.
   – А вы, Андрей Антоныч, хотите, чтобы ваши внуки и правнуки жили спокойно, не опасаясь никакой угрозы? – спросил в ответ Королёв. – Конечно, сейчас, пока что, угроза ядерной войны намного более реальна. Поэтому я и предлагаю решать задачи постепенно. Но решать их в любом случае придётся. Какие-то из них – нам, какие-то – нашим внукам.
   Главный конструктор свернул плакаты и уселся на место.
   – Спасибо большое, Сергей Палыч, – поблагодарил Хрущёв. – Теперь давайте товарища Янгеля послушаем.
  
   #Обновление 24.06.2018
  
   Устроили короткий перерыв в совещании, сотрудники ОКБ-586 сменили плакаты. На стене появился целый «забор» из разработанных в Днепропетровске ракет, уже выпускающихся и ещё только запроектированных: одноступенчатые, двухступенчатые, завершала ряд трехступенчатая громадина Р-56. Внизу плаката были перечислены их характеристики. Среди прочего выделялся стартовый вес гиганта — 1 400 тонн. Михаил Кузьмич тоже не желал отставать от соперников.
   Янгель начал доклад обстоятельно, доложил о выявленных в процессе боевой эксплуатации недостатках, рассказал о необходимости проведения изменений и доработок серийных ракет, облегчающих в частях обращение со сложной техникой. Он выступал казалось, не как главный конструктор, для которого принятые на вооружение ракеты – уже пройденный этап, а как рачительный командир дивизии, которая эту технику эксплуатирует. Такой подход Михаила Кузьмича в войсках приветствовали и платили неизменной любовью и уважением.
   Рассказав о ракетах средней дальности, Янгель подробно остановился на Р-16. По его словам, ракета полностью готова к боевой эксплуатации и уже размещается на построенных ранее позициях, в уже существующих позиционных районах, где раньше стояли её же надувные макеты. Строительные работы на первых строящихся шахтных ПУ подходят к концу, теперь все зависит от монтажников. Саму же ракету завод освоит в серийном изготовлении без задержек. Необходимые предварительные мероприятия проведены.
   Хрущёв не удержался, перебил, задав наиболее волновавший его вопрос:
   – А как обстоят дела с приведением в боевую готовность?
   Янгель в ответ попросил чуть-чуть повременить, объяснив, что как раз переходит к изложению этой стороны вопроса.
   – Все ракеты, поставляемые ныне в армию, я имею в виду, наши разработки – Р-12, Р-14 и Р-16, делались в соответствии с военной доктриной и, главное, техническими возможностями 1950-х годов. То, что было хорошо в 1957 и даже в 1959 году, ни в какие ворота не лезет сейчас. Р-16 — последняя из ракет того поколения.
   На момент составления технических заданий ракеты предполагалось хранить в специальных ангарах. Только после принятия решения и получения приказа на запуск, их устанавливали на старте и по мере готовности запускали. Теперь же американцы на своих «Минитменах» объявили постоянную готовность к пуску. На подготовку отводятся считанные минуты. Ракеты изо дня в день стоят на стартовых столах в течение всего срока службы. Никаких ангаров, никаких установщиков, трейлеров, волокущих их по тревоге. Технология боевого старта изменилась полностью и идеологически, и технически. Повсеместным и жёстким требованием стала установка ракет в шахтах для защиты их от возможного нападения, ракетного или воздушного.
   Первый секретарь тут же оживился:
   – А помните, я же вам с самого начала говорил, что ракету надо прятать в шахту. Вы меня долго не слушали, пока вас в картинку из западного журнала носом не ткнули.
   – Проблема в том, Никита Сергеич, что добиться нужного эффекта частными изменениями не удается. Ракеты первого поколения нельзя долго держать заправленными. На их подготовку к старту уходит значительное время , хотя бы потому, что все операции делаются вручную. (около 2-х часов для незаправленной ракеты, и 18 минут для заправленной)
   – Но вы же сумели сделать Р-12 и Р-14 как его там… ампулизированными! Они у вас по году стоят в заправленном состоянии! – напомнил Хрущёв. – Почему не сделать так же с Р-16?
   То же самое и с автоматизацией подготовки с пуску. Лавочкин на комплексе «Даль» смог автоматизировать всю подготовку. Королёв на Р-9 тоже смог. А вам что мешает?
   – Р-16 тоже сделана ампулизированной, с самого начала, – ответил Янгель. – Но установки отсекающих мембран в трубопроводах оказалось недостаточно. Мы с мая 1960 года отрабатываем комплекс конструктивных мероприятий по модернизации Р-16 с целью продления её нахождения на боевом дежурстве в заправленном состоянии, но потребуется переработка конструкции и технологии изготовления баков. Модернизированная ракета будет обозначаться Р-26.
   (Несмотря на установку отсекающих мембран в трубопроводах на Р-16, ракета могла находиться в заправленном состоянии не более 30 суток. Задача ампулизации в полной мере была решена коллективом ОКБ-52 В.Н. Челомея при разработке МБР УР-100, которая могла находиться в заправленном состоянии 7 лет при стартовой готовности 3 минуты. Для обеспечения длительного хранения пришлось герметизировать более 20 тысяч соединений, разработать новые сварочные технологии, режимы сварки, защитные среды и флюсы. см. Бодрихин «Челомей» стр. 237-238 )
   – Мы вам отдали пять заводов для организации массового производства Р-12, Р-14 и Р-16, – напомнил Первый секретарь. (http://rvsn.ruzhany.info/umz_2000_01_02.html) – Вся технологическая цепочка рассчитана на существующую конструкцию. А вы предлагаете сейчас взять и всё переделать?
   Хрущёв знал, что Р-16 создавалась в большой спешке. Янгель очень хотел обойти Королёва, и, видимо, рискнул где-то в мелочах «упростить» конструкцию и технологию, что уже в ходе испытаний вылезло боком.
   Янгель сделал паузу и, ещё больше ссутулившись, обратился, казалось, к одному Хрущёву.
   — Мы не смогли выполнить взятого на себя обязательства, Никита Сергеевич, Р-16 придется хранить сухими. Иначе ничего не получится, — оправдывался Янгель, — При сегодняшней технологии ракета способна простоять заправленной всего несколько недель, а дальше неизбежна замена. Проблему ответного удара мы стараемся решить за счет ускорения заправки. Другого выхода нет. Мы обязуемся уложиться в минимальное время.
   (Выделенные цитаты – реальные слова М.К. Янгеля на февральском совещании 1962 г, цитируется по С.Н. Хрущёв «Реформатор»)
   С этой проблемой не справились и американские специалисты: все 57 ракет «Титан-2» потеряли герметичность и были сняты с эксплуатации. Все последующие американские боевые ракеты стали твердотопливными, это было отчасти вынужденным решением, несмотря на худшую энергетику твёрдого топлива. (см. «ГЦ им. Хруничева 80 лет» стр. 58)
   Хрущёв мрачно смотрел перед собой. Он спросил, насколько сократилось время подготовки по сравнению с «семёркой». Янгель, повеселев, стал сыпать цифрами, экономия получалась немалой, вместо суток — часы, даже десятки минут.
   – А если сравнивать с «девяткой»? – он посмотрел на Королёва.
   – Подготовка Р-9 к старту занимает сейчас 15 минут. С переходом на новые гироскопы этот срок можно ещё сократить, реально на заправку жидким кислородом уходит не более 9 минут, – с довольным видом ответил Сергей Павлович.
   Это был, в какой-то мере, момент его триумфа. Изучая присланные документы, он заранее вычислил проблему с боеготовностью МБР, которая неминуемо возникнет у Янгеля. Всё проанализировал и составил сложный, многоходовой план действий.
   Начать работу над Р-9 на два года раньше, как только будет готова оснастка для Р-7. Сделать обе ракеты одного диаметра, чтобы использовать готовую оснастку, унифицировать как можно больше технических решений. Использовать на 100 процентов каждый намёк из присланных документов, чтобы сократить время на техническую доводку изделия.
   Для этого наступить на горло собственной мечте как можно скорее послать человека в космос, согласиться на задержку до апреля 1961 года, перед этим сконцентрироваться на отработке спутников-фоторазведчиков, буквально «лечь под военных», заручившись их полной поддержкой, и за счёт неминуемых ежемесячных пусков «Зенитов» отладить ракету и пилотируемый корабль. Отказаться от использования пусть любимой, но технически сложной Р-7 в пользу более простой и совершенной Р-9, сколь возможно по максимуму унифицировать серийную МБР, глобальную ракету и космический модульный носитель, собрав их в единое семейство.
   Разработать запредельно совершенный на 1961 год двигатель закрытой схемы, сведя для этого разработчиков, которые в «той» истории оказались конкурентами и заклятыми врагами – Глушко и Кузнецова, заинтересовав их новой, сложной задачей. Предложить, продавить на высшем политическом уровне, и технически реализовать новейшую, невиданную ещё концепцию «ракетного поезда», чтобы сделать пусковую позицию невидимой для разведки противника, малоуязвимой для поражения и нечувствительной к испаряющемуся кислороду, который изрядно портил картину при установке Р-9 и ГР-1 в шахтах.
   Высокая энергетика керосин-кислородной ракеты позволила снизить её массу – заправленная Р-9 весила 80 тонн, тогда как янгелевская Р-16 при сходной дальности тянула на 146 тонн. В пусковом вагоне «ракетного поезда» МБР хранилась заправленной лишь частично – в её баках был керосин, а кислород подавался в баки перед стартом, когда вагон уже опирался на аутриггеры, и большую часть нагрузок воспринимали не колёсные пары, а земля. За счёт этого удалось сделать более лёгкую пусковую, даже несмотря на системы термостатирования и подъёмный механизм, поднимавший в вертикальное положение весь вагон, служащий своего рода пусковым контейнером.
   Сергей Павлович из присланных документов знал, что в «той» истории в ракетном поезде возили 100-тонную твердотопливную ракету, её большая масса стала причиной многих проблем и вынудила искать весьма сложные технические решения. При использовании Р-9 в мобильном варианте этих ухищрений удалось избежать. Ценой вопроса стало обязательное присутствие в составе «ракетного поезда» установки для получения жидкого кислорода, своего рода мини-завод в железнодорожном вагоне. Впрочем, каждая наземная позиция Р-9 тоже оснащалась подобной установкой, а по безопасности обращения с изделием Р-9 хоть и уступала твердотопливным ракетам, но далеко обогнала Р-16.
   Ставка на «ракетный поезд» принесла оглушительный успех – надо было видеть лица американцев на авиасалоне в Ле Бурже, когда они осознали, какая мощь могла обрушиться на их города в случае их высадки на Кубу (АИ, см. гл. 06-06, 06-12).
   В качестве запасного варианта была разработана лёгкая твердотопливная МБР. Королёв использовал на всю катушку присланную информацию по смесевым твёрдым топливам, пусть он сам и недолюбливает их, за малую эффективность, отдавая предпочтение привычной и безопасной паре «керосин-кислород». Зато теперь он сделал опережающий задел по теме, и затем, широким жестом передал его Надирадзе – пусть доводит до ума свой «Темп-2С», используя наработки Садовского по РТ-2. Королёв любил начинать новое дело, щедро раздавая затем свои наработки коллегам.
   Неважно, кто из них – Садовский или Надирадзе, будет в итоге признан создателем лёгкой МБР, пригодной для размещения на мобильных грунтовых пусковых – важно, что из неё сделают «Ярс» лет на двадцать раньше. «Жила бы страна родная, и нету других забот», приоритет в твердотопливных ракетах его не волнует.
   СП прекрасно понимал, что кислородная ракета в качестве МБР хуже ракеты на «вонючке» или твердотопливной. Но ему нужен был дешёвый крупносерийный носитель, и если для этого придётся «отдаться» военным, он сделает это, чтобы переиграть и Челомея, и Янгеля.
   – Мы уже ввели на железнодорожных пусковых для Р-9 холодное термостатирование, чтобы уменьшить потери кислорода, – Королёв нанёс добивающий удар. – Сейчас работаем над возможностью начать заправку ещё в ходе подъёма ракеты в вертикальное положение. Это позволит сэкономить ещё минуты две-три, сократив предстартовую подготовку до 6-7 минут.
   В магистраль подачи окислителя на Р-9 и ГР-1 введены ампулизирующие мембраны. Если ввести в предстартовый протокол команду предварительной готовности, можно будет в угрожаемый период заправить МБР жидким кислородом сразу после получения информации от СПРН о возможном запуске противником его ракет, ещё до получения приказа на ответно-встречный пуск. При шахтном размещении это, вместе с использованием волоконно-оптических или лазерных гироскопов, сводит на нет основной недостаток кислородной ракеты. Если же тревога окажется ложной, мембраны не дадут кислороду попасть в ТНА и двигатель. Из баков его можно будет откачать, а остатки из топливной системы испарятся сами – это не ядовитый тетраоксид азота, вреда от них не будет.
   Хрущёв удовлетворенно кивнул головой. Обещания Янгеля и предложения Королёва не панацея, но всё-таки шаг вперёд. Он попросил подумать, что ещё можно предпринять, чтобы сократить время, постараться догнать американцев. Янгель пообещал сделать все возможное. Он облегченно вздохнул, обошлось без неприятных объяснений.
   – Предлагаю ещё увеличить количественное соотношение в пользу мобильных железнодорожных пусковых установок для Р-9, – предложил Первый секретарь. – С Р-16 ещё непонятно, удастся ли добиться их продолжительного хранения, а по Р-9 ясность уже есть.
   Михаил Кузьмич пустился в объяснения, отстаивая свою точку зрения. На будущее Янгель предлагал определить необходимый минимум изменений на действующих ракетах, обеспечивающий их постановку в шахты, примерно, как поступили с Р-12 и Р-14, и больше не тратить на них силы. В таком виде они послужат, пока не появятся новые, современные изделия.
   Никита Сергеевич снова одобрительно кивнул:
   – В общем, согласен, Р-16 продолжаем размещать, но сокращая их общее число в пользу мобильных Р-9.
   Присутствующие одобрительно загудели. Янгель перешёл к следующему плакату. Для поражения целей в Европе он предлагал пока сохранить Р-12 и Р-14, а все силы сосредоточить на межконтинентальных ракетах, отвечающих современным требованиям.
   Михаил Кузьмич обещал за полтора года разработать и начать испытания новой ракеты Р-36. (SS-9 «Scarp». Впоследствии её модернизированные варианты получат международное обозначение SS-18 «Satan»). В ней будут реализованы все последние достижения в этой области. Предполагалось обеспечить автоматическую предстартовую подготовку, включая заправку, создание рассредоточенных подземных стартов, управляемых с единого командного пункта и, естественно, более высокую точность попадания в цель. Р-36 можно было бы сравнить с американской ракетой «Титан-2», они поднимали примерно одинаковый термоядерный заряд с эквивалентом за 10 мегатонн. Р-36 получалась крупноватой для массовой ракеты. Как и у «Титана», целями Р-36 стали особо важные укрепленные объекты.
   Хрущёв тут же задал вопрос, как долго новая ракета сможет выдержать состояние повышенной готовности к запуску, Янгель ничего утешительного сказать не мог. Опыт Р-16 предостерегал его от опрометчивых обещаний. С агрессивностью компонентов сладить пока не удалось. Нужны были длительные исследования в области стойких покрытий и материалов.
   – Если американцы смогли найти решение, то почему мы топчемся позади?
   – Американцы делают ставку на большое количество лёгких твердотопливных МБР, – пояснил Янгель. – Ракет «Титан-2», аналогов Р-36, у них планируется поставить на дежурство всего 50 штук. Но у них мощная авиация, и они планируют построить много ракетных лодок. (41 единица всех типов, от «Джордж Вашингтон» до «Огайо», с постепенной заменой устаревших)
   – У нас сейчас две основных задачи. Скорейшим образом максимально нарастить общее число МБР и создать ракету, способную нести мощный заряд, либо большое количество боевых блоков меньшей мощности, преодолевать разрабатываемую систему ПРО, длительное время храниться в заправленном состоянии при максимальной боеготовности. Копирование американского подхода для нас недоступно, у нас нет такого количества передовых авиабаз для бомбардировщиков, а сами бомбардировщики не дают гарантии прорыва вражеской ПВО, – напомнил Первый секретарь. – Предлагаю поступить следующим образом. Массовой основой РВСН сделать твердотопливные РТ-2, которые потом заменим на мобильные «Темп-2С», и мобильные Р-9, которые мы, благодаря запускам разведывательных спутников, научились делать крупной серией. Флот и авиацию пока не обсуждаем, у них свой путь развития. ГР-1, как глобальная ракета, нужна будет в ограниченном количестве. Р-36 стоит разработать, как её замену, если она получит возможность долгого хранения в заправленном состоянии и быстрого запуска. Р-16 прослужит какое-то время, раз уж сделали её, но их, видимо, будет немного, и размещать их надо в шахтах. Все наработки по Р-26 следует учесть и использовать при создании Р-36.
   Рассказом об Р-36 Янгель покончил с программой баллистических ракет и перешёл к космическому разделу. Он считал, что способен потеснить Королёва в космическом пространстве. Конечно, таких уникальных возможностей, которые обеспечивались ракетами Королёва, у него пока не было, но для многих применений рекордный вес на орбите оказался непозволительной роскошью. Нарастив ещё по ступени на Р-12 и Р-14, он уже смог забрасывать в космос небольшие спутники: исследовательские, гражданские — для трансляции телевизионных передач, предсказания погоды или установления связи на сверхдальние расстояния, а также военные: разведывательные, связные, навигационные.
   Накануне февральского совещания Янгель, на зависть Челомею, запустил с полигона Капустин Яр свой первый спутник. Он имел чисто мирную начинку, но, с расчётом на предстоящие военные запуски, решили никакой информации о назначении спутника не публиковать: только то, что невозможно скрыть — параметры орбиты. 6 апреля из Капустина Яра тоже запустили янгелевский аппарат. За ним последовал третий, стартовавший 24-го апреля.
   Пока же Михаил Кузьмич пошёл ва-банк. Вслед за Челомеем и Королёвым он предложил в сотрудничестве с Глушко сделать космический носитель Р-56, способный доставить на орбиту тонн тридцать, в перспективе — пятьдесят. Проект Янгеля был хорошо проработан, просчитан с разумным запасом. Предлагалась и соответствующая космическая начинка — тяжелая орбитальная станция. Янгель предусмотрел и боевой заряд в пятьдесят мегатонн.
   Хрущёв, однако, хорошо помнил, чем обернулось в «той» истории распыление сил по нескольким КБ, и решил сосредоточить усилия под руководством Королёва. Первый секретарь постарался подсластить пилюлю:
   – Ваше конструкторское бюро – ведущее в обеспечении нашей обороноспособности, а это важнее любых космических запусков. Поэтому, – объяснил Никита Сергеевич, – не следует отвлекать силы от решения основной задачи.
   Янгель всё же попытался, пользуясь хорошим отношением чиновников из Военно-промышленной комиссии, протащить свой носитель, пристегнув его к постановлению по Р-36, подписанному в апреле 1962 года. Но тут уже вмешался Устинов, предупреждённый Хрущёвым, и все работы по Р-56 окончательно прикрыли.
   (АИ частично, в реальной истории тему Р-56 закрыли окончательно только в июне 1964 года)
  
   С докладом о новом перспективном двигателе для безвоздушного пространства по поручению руководства Главкосмоса выступил академик Арцимович.
   – Недавно мы представляли вашему вниманию различные варианты ионных двигателей, – напомнил в начале доклада Лев Андреевич. – В ходе работ по изучению поведения плазмы, изучая информационные подборки, предоставляемые ВИМИ, мы наткнулись на интересную идею: разгонять электромагнитным полем не просто низкотемпературные ионы, а полноценную, нагретую до высоких температур плазму. В обзоре, предоставленном ВИМИ, предлагалось использовать для получения и нагрева плазмы СВЧ-генератор, облучая микроволнами аргон. Удерживая получаемую плазму от контакта со стенками двигателя магнитным полем, можно разогревать её микроволнами до температур, составляющих миллионы градусов. Вместо или вместе с аргоном можно использовать водород, или другие газы, а также пары различных веществ.
   При такой температуре для удержания плазмы потребуются сверхпроводящие магниты. До недавнего времени у нас не было материалов, позволяющих создать сверхпроводящий магнит при температуре выше температуры жидкого гелия, то есть, близкой к абсолютному нулю. Обеспечить подобную низкую температуру даже в космосе очень непросто.
   В том же обзоре из ВИМИ высказывалась идея необычного материала, состоящего из итррия, бария, меди и кислорода. Проведённые эксперименты показали, что этот материал обладает сверхпроводимостью уже при температуре кипения жидкого азота. Это значительно упрощает задачу – получать и хранить жидкий азот намного проще, чем жидкий гелий.
   (В реальной истории соединение Y—Ba—Cu—O было получено в начале марта 1987 г https://ru.wikipedia.org/wiki/Сверхпроводимость)
   Использование этих материалов позволило нам, после двух лет экспериментов, собрать и испытать первый, пока ещё несовершенный, прототип двигателя, который мы назвали «Электромагнитный ускоритель с изменяемым удельным импульсом» (Variable Specific Impulse Magnetoplasma Rocket – VASIMR). Безусловно, пока это всего лишь лабораторный образец, демонстрирующий реализуемость подобного двигателя в принципе. До установки на реальный космический аппарат понадобится ещё несколько лет доводки, и создание достаточно мощного источника электроэнергии, как минимум – бортового ядерного реактора большой мощности.
   – Так в чём разница между этим двигателем, и ионным, о котором вы нам в прошлый раз рассказывали? – уточнил Хрущёв. – Вроде как и там и там ионы, разгоняемые магнитным полем?
   – В общем, да, – подтвердил Арцимович. – Принципиальная разница состоит в том, что в предлагаемом двигателе плазма разогревается до намного больших температур, за счёт резонанса СВЧ-излучения с ионами плазмы, колеблющимися под действием магнитного поля от сверхпроводящих магнитов. При этом плазма не соприкасается с разгонными электродами, как это происходит в ионных двигателях, поэтому исключается эрозия электродов. Такой двигатель может проработать дольше, чем обычный ионный. И, главное отличие – потребное энергопотребление и развиваемая тяга.
   Для питания осваиваемых нами в настоящее время ионных двигателей в районе земной орбиты достаточно солнечных батарей, а развиваемая ими тяга составляет десятки миллиньютонов.
   Предлагаемый ускоритель требует мощности порядка 200 киловатт, и более, при этом он развивает тягу уже не в миллиньютонах, а в единицах ньютонов.
   (VX-200 при электрической мощности 201 кВт выдал на испытаниях 5 Ньютонов тяги https://save-kolbich.livejournal.com/136772.html)
   Есть также вариант использовать в качестве рабочего тела для образования плазмы не аргон, а жидкость с намного большим удельным весом – например, ртуть. Мы уже пробовали использовать ртуть в обычных ионных двигателях. Она легко испаряется, и у неё достаточно тяжёлые ионы, но есть некоторые проблемы с коррозионной стойкостью, надеюсь, решаемые. С более тяжёлым рабочим телом можно получить большую тягу, чем при использовании аргона. Для дальнего космоса можно будет в дальнейшем использовать водород, это, возможно, позволит даже заправляться от внеземных источников. Но с водородом есть свои сложности. По сути, такой двигатель при использовании водорода превращается в мощный источник высокоскоростных протонов. Тому, кто попадёт под реактивную струю, не поздоровится.
   Первый секретарь внимательно выслушал доводы академика:
   – Хорошо. Эта работа перспективная, её надо продолжать. Понятно, что в ближайшее время на этот двигатель рассчитывать не приходится. С другой стороны, атомные реакторы для космоса у нас разрабатываются. Возможно, стоит подумать об установке такого двигателя на исследовательскую автоматическую станцию с реактором, чтобы не иметь потом головной боли, куда этот реактор с орбиты утилизировать.
   А теперь, Сергей Палыч, расскажите нам, что там у вас и товарища Исаева с проектом «Тетис»? Как-то вы с большим энтузиазмом эту работу начали, а потом что-то ни слуху ни духу. Есть трудности?
   – Есть, – мрачно ответил Королёв. – Трудностей оказалось намного больше, чем ожидалось. Если коротко – мы упёрлись в изготовление цилиндрических тонкостенных баков большого диаметра. Технологии, наработанные при изготовлении «Днепра», оказались малоприменимы. Судостроители не привыкли работать с материалами тех толщин, которые требуются в проекте. Когда делали «Днепр» – там диаметр баков 6 метров, и то были сложности, пришлось делать сложную, дорогую оснастку-стапель. Но «Днепр» – серийный, оснастка окупится. А тут серии не будет, изделие штучное. Говорить об изготовлении баков диаметром 23 метра и несколько десятков метров длины, если мы даже 12-метровые сделать не можем, и вовсе не приходится.
   Вторая проблема – чтобы уложиться в проектные параметры, нужна водородная вторая ступень. С водородом у нас пока не получается. Небольшие двигатели для отработки мы делать научились, а вот мощный двигатель, с большой тягой – пока ещё нет. Если же делать вторую ступень без водорода, в 18 тысяч тонн мы никак не укладываемся. В 40 тысяч бы уложиться.
   С нагрузками для неё тоже не всё так просто. Большинство самых тяжёлых полезных нагрузок весят менее 100 тонн. Необходимость запуска более тяжёлых объектов «одним куском» возникает очень редко. До начала освоения Луны у нас не будет постоянного значимого потока грузов на орбиту. Соответственно, серийной эта штука не будет, а без серии она получается слишком дорогой.
   – Понятно, – Первый секретарь помолчал, размышляя. – Но ведь двигатель уже сделали. Жалко терять такую разработку. Какие могут быть варианты?
   – Сделать первую ступень наборной из цилиндров меньшего диаметра, как предлагал товарищ Челомей в проекте УР-500, и как делают американцы в своём проекте «Сатурн-1», – ответил Королёв. – Но это только половина решения, и не самая эффективная по массовому совершенству. Вторая, обязательная половина – это водородная вторая и третья ступени.
   На сегодняшний момент руководству Главкосмоса представляется более правильным сосредоточить усилия на скорейшей доводке носителя «Днепр-1», который, со своей грузоподъёмностью в 28 тонн в керосиновом варианте уже закрывает большую часть наших потребностей по выводу спутников на геостационарную орбиту. Сейчас мы начинаем готовить четвёртый испытательный пуск, который, как мы рассчитываем, должен быть успешным. По завершении испытаний переходим к регулярной эксплуатации носителя и одновременно отрабатываем его метановый вариант.
   Как только он начнёт летать, начинаем отработку трёхблочного варианта «Днепр-3». Там могут быть свои сложности, связанные с большим количеством одновременно работающих двигателей на первой ступени. Двигателисты Воронежского КБХА сейчас сосредоточили свои усилия на создании двигателя для водородной второй ступени, ведётся работа над водородной третьей ступенью.
   Двигатели низкого давления конструкции Исаева нам ещё пригодятся, но не сейчас, а немного позднее. Эту тематику я предлагаю не закрывать, а переориентироваться на составную конструкцию первой ступени из нескольких цилиндров. Предлагаю передать эти двигатели товарищу Челомею, и пересмотреть его проект УР-500 в сторону увеличения и применения керосина и кислорода в качестве компонентов топлива. Сейчас в проекте предполагается использовать 6 двигателей РД-253 тягой по 170 тонн у Земли и 186 тонн в вакууме. Смысла в подобной ракете, с учётом отработки модульного носителя «Днепр» я не вижу. Двигатель РД-370 товарища Исаева развивает тягу 370 тонн у Земли и, по расчётам, около 400 тонн в вакууме. Если поставить водородную вторую ступень, получится весьма мощный носитель. Более точно его характеристики можно будет определить после проведения всех расчётов. Его имеет смысл сделать, на случай, если возникнут проблемы с отладкой трёхблочного варианта «Днепра». Как запасной вариант для вывода на орбиту крупных объектов. Если на третьей ступени такого носителя поставить ядерный двигатель товарища Иевлева, в этом случае выводимая на орбиту масса будет ещё больше.
   – А что скажут двигателисты? – Первый секретарь нашёл взглядом Глушко.
   Валентин Петрович уже понял общую руководящую линию партии – никаких космических носителей на ядовитых компонентах топлива.
   – Этот вариант возможен, хотя и не оптимален. Мы сейчас начали работу над четырёхкамерным керосин-кислородным двигателем тягой 740 тонн у Земли. (Аналог РД-170). После отработки керосинового варианта попробуем перевести его на метан. Двигатель будет закрытого типа, в нём мы используем все наработки по двигателю РД-33, который сейчас используется на носителях «Союз-2.3». С использованием водородных двигателей, разрабатываемых в Воронежском КБХА для второй и третьей ступеней, и разрабатываемого четырёкамерного двигателя на первой, появляется возможность сделать «носитель-конструктор» с намного более высокими характеристиками. Мы уже обсуждали различные варианты с руководство Главкосмоса. Сергей Палыч может рассказать подробнее.
   – Да, обсуждение такое было. Проект пока ещё даже не эскизный, скорее, на уровне технического предложения, – подтвердил Королёв, разворачивая плакат. – Многое будет определяться возможностью изготовления крупногабаритных деталей.
   На плакате была изображена линейка носителей с разным количеством боковых блоков – от двух, до восьми, сгруппированных вокруг центрального бака большого диаметра. Сверившись со своим карманным справочником, который ему подготовили в Главкосмосе, Никита Сергеевич понял, что предлагаемый носитель является чем-то вроде гибрида «Вулкана» – наследника «Энергии», и американской SLS. Центральный блок диаметром 8,4 метра, с 4-мя водородными двигателями, похоже, был взят от SLS, но к нему были пристроены «боковушки», как у «Энергии». Сверху на этой чудовищной башне в варианте с 6-ю и 8-ю боковыми ускорителями устанавливались надкалиберные вторая и третья ступени – судя по объёму баков тоже явно водородные. Цифры полезной нагрузки, выводимой на низкую орбиту, вырисовывались невероятные – за 200 тонн.
   – В ходе испытаний «Днепра» подтвердились высказанные ранее опасения, что носитель с большим количеством двигателей на первой ступени, такой, как перспективный «Днепр-7.7» будет иметь проблемы с управлением и надёжностью, – продолжал Королёв. – Предлагаемый Валентином Петровичем четырёхкамерный двигатель закрытой схемы будет немного тяжелее американского F-1, но должен, по расчётам, развивать несколько большую тягу и иметь заметно больший удельный импульс. Более того, он опирается на уже отработанные технические решения.
   Хрущёв понял, к чему ведут Королёв и Глушко. Они предлагали вместо технической авантюры с непредсказуемым результатом, которая явно вырисовывалась вокруг проекта сверхтяжёлой ракеты, стартующей с воды, пойти по пути заведомо работоспособных конструкций, испытанных и отработанных в «той» истории, где «Энергия» дважды успешно слетала в космос. А «авантюру» они изящно отфутболивали Челомею, не исключено – в надежде, что конкурент свернёт шею, пытаясь её реализовать.
   – Так, понятно, – Первый секретарь несколько секунд подумал, принимая решение. – Двигатель свой, на 740 тонн, Валентин Петрович, делайте. Предложение с модульной сверхтяжёлой ракетой мне, в целом, нравится. Дальнейшее решение будет зависеть от ваших успехов по двигателю.
   Спихивать исаевский низконапорный мотор товарищу Челомею мы не будем. У него и так уже работ выше крыши, пусть доделает то, за что взялся. Этот двигатель предлагаю держать в резерве, на тот случай, если у вас, Валентин Петрович, возникнут сложности. А от вас, Сергей Палыч, партия и правительство ожидают успешного запуска «Днепра». Очень ожидают.
  
   ОКБ-52 пока отставало от конкурентов из ОКБ-1 по реализованным космическим проектам, но здесь тоже шла напряжённая работа сразу по многим направлениям. По некоторым из них челомеевцы работали совместно с ОКБ-1, и здесь продвижение было наиболее заметно. Орбитальная станция «Алмаз» уже была построена и ждала только окончания испытаний носителя (АИ, см. гл. 06-08). Вторым большим проектом ОКБ-52 был транспортный корабль снабжения (ТКС), который Владимир Николаевич предложил Королёву использовать как «лунный челночный корабль» для рейсов между орбитальными станциями на низкой околоземной орбите и на орбите Луны. Третьим проектом, реализация которого была возможна в относительно близкие сроки, был 8-местный многоразовый бескрылый корабль, макет которого вместе с орбитальной станцией и ТКС показывали Хрущёву в апреле 1961 года (АИ, см. гл. 06-08). По замыслу разработчиков, он мог использоваться как в составе ТКС, так и самостоятельно, на носителях меньшей мощности.
   Идею создания этого корабля Владимир Николаевич выцепил в информационных подборках, получаемых из ВИМИ. В техническом обзоре Ари Абрамовича Штернфельда этот корабль предлагалось использовать самостоятельно, с метановым вариантом носителя «Союз-2.3» или на варианте с водородной третьей ступенью, так как 15 тонн массы корабля для обычного «Союз-2.3» было многовато.
   Челомей надеялся, что ему позволят сделать, вместе с Глушко, собственный носитель УР-500, но Хрущёв резко воспротивился «распылению усилий», приняв несколько неожиданное для ОКБ-52 решение сосредоточить все работы по космическим носителям в ОКБ-1. Янгель тоже получил «от ворот поворот» со своим проектом Р-56, поэтому Челомею не было обидно, но приходилось приспосабливать корабль к чужому носителю.
   Зная, что у Королёва готовится к полётам более мощный носитель «Днепр», Владимир Николаевич предложил второй вариант использования корабля – в качестве тяжёлого спускаемого аппарата для ТКС. Смысл для подобного решения был прямой – в лёгком спускаемом, или, по принятой в ОКБ-52 терминологии – возвращаемом аппарате ТКС (возвращаемый аппарат ВА, изделие 11Ф74) в его обитаемом варианте размещались только 2 космонавта. Для дальних экспедиций на Луну и Марс двух-трёх человек было явно недостаточно. Оптимальной численностью представлялось 6 человек, но Владимир Николаевич решил действовать с запасом, рассчитывая корабль на 8 человек экипажа.
   – Больше – не меньше, вместо двух человек можно будет лишний груз брать, – объяснил он своё решение.
   Руководителем направления орбитальных станций и космических кораблей в ОКБ-52 Челомей назначил Якова Борисовича Нодельмана, которого, как и ещё нескольких специалистов, он перетянул к себе из ОКБ-23 в ходе совместной работы с Мясищевым над аэрокосмическим самолётом (АИ, см. гл. 06-08). Опытный конструктор, Яков Борисович успел поработать у Туполева, и у Сухого, прежде, чем его перевели в ОКБ-23 к Мясищеву.
   (http://sm.evg-rumjantsev.ru/des3/nodelman.html)
   Общее руководство всем космическим направлением в ОКБ-52 осуществлял Виктор Никифорович Бугайский (https://ru.wikipedia.org/wiki/Бугайский,_Виктор_Никифорович В реальной истории – руководитель Филиала №1, как именовалось бывшее ОКБ-23 Мясищева после присоединения к ОКБ-52 Челомея. В АИ прямого переподчинения не было, ОКБ-23, ОКБ-52 и ОКБ-256 работают совместно в составе МНПО «Заря», по названию которого и будет назван создаваемый многоразовый космический корабль)
   Над проектами орбитальной станции и ТКС в ОКБ-52 работали в составе большого коллектива талантливые конструкторы – Владимир Владимирович Палло, который с 1969 года возглавил работы по тематике орбитальных станций (https://ru.wikipedia.org/wiki/Палло,_Владимир_Владимирович брат Арвида Владимировича Палло, который встречал на земле Юрия Гагарина), Дмитрий Алексеевич Полухин (https://ru.wikipedia.org/wiki/Полухин,_Дмитрий_Алексеевич ), Павел Альбертович Ивенсен (http://sm.evg-rumjantsev.ru/des2/ivensen.html).
   Эти конструкторы далеко не так хорошо известны, как соратники Сергея Павловича Королёва, а ведь их вклад в создание советской космической техники был не меньшим, чем у всех тех, чьи имена на слуху у любителей её истории.
   В то же время с ОКБ-52 были сняты задачи по разработке баллистических ракет УР-100 и УР-200, оставшихся в эскизных проектах, что и позволило сосредоточить усилия на разработке космических аппаратов.
   Сложность создаваемой космической техники потребовала создания кооперации предприятий — соразработчиков, возглавляемых Н.А. Пилюгиным (системы управления), В.А. Кузнецовым (гироскопы), С.А. Косбергом (двигатели), М.С. Рязанским (телеметрия), В.А. Окуневым (энергообеспечение) и другими известными учеными и конструкторами в области ракетостроения. Со стороны ОКБ-1 непосредственными участниками проекта орбитальной станции стали К.Д. Бушуев, К.П. Феоктистов, Б.Е. Черток, B.C. Овчинников, Л.А. Горшков, А.В. Палло, и многие другие специалисты.
   При создании нового космического корабля одним из важнейших этапов является отработка его макета, «примерка», как называют её космонавты. В ходе «примерки» конструкторы и космонавты вместе выясняют, насколько удобен и эргономичен корабль, оценивают органы управления – то, что сейчас именуется «человеко-машинный интерфейс», осваивают ручные режимы управления на тренажёре, и все прочие действия экипажа, которые предстоит выполнять по ходу полёта.
   ТКС с самого начала планировался как грузовой корабль для обслуживания орбитальных станций на низкой околоземной орбите. Доставлять космонавтов на станцию должен был «Союз», поэтому «примерку» ТКС экипажем отложили на более позднее время, когда он будет использоваться для доставки экспедиций на лунную орбитальную станцию. Когда появилась идея состыковать ТКС с новым кораблём «Заря», было понятно, что в этом варианте экипаж будет находиться в просторном спускаемом аппарате корабля на протяжении всего полёта, а сам ТКС будет для него лишь «кузовом» – дополнительным грузовым и приборно-аппаратным отсеком.
   Макетов корабля на этапе наземной отработки всегда строится несколько, разной степени подробности. Компоновочный макет делают из дерева, воспроизводя на нём интерьер кабины и органы управления, без основных систем. Затем переходят к макетам для статических и динамических испытаний. Это уже по сути настоящие космические корабли или их отсеки, выполненные из алюминия, но оснащаемые только частью внутренних систем. Место ещё не изготовленных приборов занимают их макеты.
  
   Один из первых макетов корабля обычно используется как пилотажно-процедурный стенд, для отработки манёвров на ручном управлении. Всесторонняя оценка корабля экипажем необходима, прежде всего, самим конструкторам, разработчикам, чтобы глазами, руками и спинами космонавтов прочувствовать все недоработки в эргономике и устранить их ещё до начала технического проектирования изделия, т. е. – до выпуска рабочих чертежей. Тот самый, неоднократно описанный в литературе случай, когда Гагарин, перед тем, как залезть в корабль, снял ботинки, как раз и произошёл на «примерке», хотя на тот момент этого термина ещё не существовало – для космонавтов первой шестёрки это было всего лишь знакомство с новой техникой.
   И сам Владимир Николаевич Челомей, и его конструкторы бывали в ОКБ-1, знакомились с космическими кораблями «Север» и «Союз», и постарались при разработке своего корабля учесть все замеченные недостатки. Для «примерки» корабля «Заря» Челомей «арендовал» у Главкосмоса космонавтов первого отряда, уже проходивших интенсивные тренировки на «Союзе» – Валентина Филатьева, Дмитрия Заикина, и Валентина Бондаренко. С кораблём их знакомил ведущий конструктор Владимир Владимирович Палло. Он коротко рассказал об особенностях новой разработки и об её отличиях от «Союза». Впрочем, отличия бросались в глаза сразу.
   – Однако! – произнёс Филатьев, с уважением окидывая взглядом внушительных размеров «фару» спускаемого аппарата «Зари». – Большой.
   – Четыре метра в диаметре, – подсказал Палло. – Специально делали попросторнее, под новый носитель. Ну, что, пойдёмте внутрь?
   Конструктор и космонавты поднялись по лесенке и один за одним забрались через узкий люк стыковочного агрегата в спускаемый аппарат.
   – Вот это хоромы! – восхищённо выдохнул Валентин Бондаренко, оглядываясь по сторонам. – Куда там «Союзу»!
  
КК 14Ф70
  
Многоразовый пилотируемый космический корабль 14Ф70 «Заря»
  
   1 – возвращаемый корабль; 2 – транспортируемые грузы; 3 – посадочный двигатель; 4 – рабочий отсек; 5 – аэродинамический щиток; 6 – иллюминатор; 7 – звездный датчик; 8 – катапультное кресло; 9 – пульт управления; 10 – антенна аппаратуры сближения; 11 – агрегатный отсек; 12 – бортовая аппаратура; 13 – двигатели причаливания и ориентации; 14 – лобовой теплозащитный экран-амортизатор; 15 – доплеровский измеритель скорости; 16 – система дозаправки и двигательная установка; 17 – навесной отсек; 18 – система электропитания (СЭП) с электрохимическим генератором (ЭХГ); 19 – навесной холодный радиатор.
  
   Кресла в корабле, стоящем в стартовом положении, располагались в два этажа. Внизу располагались в ряд пять кресел, при перевозке груза два либо четыре крайних, или все пять могли быть демонтированы. Над ними находились три кресла основного экипажа, на спинках которых сейчас стояли космонавты. Кресла были катапультные, расположенные «с развалом» относительно друг друга, на стенке напротив их заголовников были заметны контуры отстреливаемых аварийных люков.
   Космонавты спустились на нижний ряд кресел, с интересом рассматривая их. Это были не катапультные кресла, и не обычные ложементы, отливаемые по форме спины космонавта.
   – Кресла нижнего ряда – универсальные, трансформируемые, – рассказал Палло. – Попробуйте сами. Ложитесь спиной на спинку кресла, потом забрасываете ноги на подставку. Всё регулируется, приспосабливается под фигуру любого космонавта, без модификаций. Кресла амортизированы в вертикальной и двух горизонтальных плоскостях.
   Бондаренко с интересом улёгся спиной в кресло, опробовал на себе, подогнал по фигуре, быстро освоившись с рычагами регулировки.
   – Как, удобно? – спросил Палло.
   – Очень даже, – подтвердил Валентин. – Главное – просторно, в «Союзе» даже без скафандра не повернёшься, а уж в скафандре и вовсе как кильки в банке. А тут даже с пятью креслами сверху и снизу достаточно места для груза.
   – При необходимости подставки для ног опускаются, и кресло трансформируется в спальное место. Для долгих экспедиций в отсеке груза могут быть установлены бытовые модули, – рассказал Палло. – Например, закрытая туалетная кабинка, с умывальником, там можно будет обтереться влажными полотенцами и обсохнуть, побриться и даже постричь волосы. (обычный способ гигиены в условиях космоса, в ограниченных объёмах, хотя на орбитальных станциях были душевые кабинки и даже «баня» https://sauna.spb.ru/iskra/mir-sauna.html http://www.aif.ru/archive/1631483 https://severkedr.ru/kosmicheskaya-banya/)
   Понятно, что космонавтов, в первую очередь, интересовали рабочие места основного экипажа и пульт управления. В целом, пульт был похож на приборную доску «Союза», но было и отличие – он был выполнен складным. В рабочем состоянии пульт загораживал проход через люк стыковочного узла, поэтому перед переходом из корабля в станцию пульт складывался, раздвигаясь на отдельные панели.
   (Нечто подобное, но попроще, сейчас используется на разрабатываемом КК «Федерация» https://www.youtube.com/watch?v=SXlp-ApQAoI см. начиная с t=3:30)
   Вторым отличием, бросавшимся в глаза, были многофункциональные индикаторы – окружённые по периметру множеством кнопок квадратные стеклянные экраны примерно 150х150 мм в центре каждой панели управления.
   – На экраны выводится информация от БЦВМ, – рассказал Палло. – Пока, в основном, информация текстовая, но при помощи псевдографики можно сформировать простой линейно-столбчатый кнопочный экран управления. (Едва ли на тот момент могло быть использовано слово «интерфейс»)
   Он включил БЦВМ, и на экранах засветились прямоугольники с надписями. Конструктор коснулся пальцем экрана, и изображение тут же изменилось, одни нарисованные кнопки сменились другими.
   – Это что, экран прямо на прикосновения реагирует? – изумился Заикин. – Это как?
   – Ага, это одна из последних разработок ИТМиВТ – сенсорный экран с органической светодиодной подсветкой (то, что сейчас именуется OLED, см. гл. 05-17), – Владимир Владимирович улыбнулся, с удовольствием наблюдая за непосредственной реакцией космонавтов. – Это такой слоёный пирог из множества тончайших слоёв, напыляемых на стеклянную основу. Если интересно – потом дам почитать описание (http://makal47.ru/istoriya-sovremennyih-tehnologiy/iz-istorii-razvitiya-oled-tehnologii).
   Экран, реагирующий на прикосновения, состоит из стеклянной панели и гибкой пластиковой мембраны, на которые нанесено тонкое проводящее покрытие. Пространство между стеклом и мембраной заполнено микроизоляторами, изолирующими токопроводящие поверхности. По краям каждого слоя установлены электроды в виде тонких металлических пластинок. В заднем слое с резистивным материалом они расположены вертикально, а в переднем — горизонтально, это необходимо для вычислений координат. Когда на экран нажимают, панель и мембрана замыкаются, специальный датчик регистрирует изменение сопротивления в точке нажатия и преобразует его в сигнал, который обрабатывает БЦВМ. (как устроены сенсорные экраны https://www.yaplakal.com/forum2/topic373032.html)
   – Вот это да! – космонавты восторженно переглядывались. – Да «Союз» по сравнению с этим – прошлый век!
   – Не забывайте, что «Союз» уже летает на орбиту, а это – всего лишь макет, – охладил их энтузиазм Палло. – Его ещё предстоит долго дорабатывать. Пока у нас готова лишь часть рабочих чертежей, на корпус спускаемого аппарата и некоторые внутренние системы.
   Космонавты остались довольны результатами «примерки», при этом они дали конструкторам ОКБ-52 много ценных советов, исходя из собственного опыта плотного знакомства с системами «Союза». Кооперация ОКБ-52 и ОКБ-1 по проекту орбитальной станции позволила использовать в проекте «Зари» часть систем, уже отработанных на «Союзах», но их компоновка в объёме корабля сильно отличалась от разработок Феоктистова, так как и сам корабль был принципиально другой.
   В марте-апреле 1962 года пополнился женский отряд космонавтов. В него вошли Жанна Дмитриевна Ёркина, Татьяна Дмитриевна Кузнецова, Розалия («Алла») Михайловна Занозина-Шихина, и Галина Гавриловна Корчуганова. Предстояло и пополнение основного отряда космонавтов, участники второго набора уже проходили обследование.
  
   Лев Архипович Гришин чувствовал себя как-то необычно. Его не отпускало странное ощущение, будто бы он видит то, что видеть не должен. Хотя кому, как не ему долженствовало видеть всё, что происходило на испытаниях. После ухода Константина Николаевича Руднева на должность председателя Госкомитета по науке и технике его заместитель Леонид Васильевич Смирнов занял освободившийся пост председателя Госкомитета по оборонной технике, и назначил Гришина председателем Государственной комиссии по всем космическим запускам. Председателем Госкомиссии по запускам МБР оставался командующий РВСН Неделин.
   (АИ. В реальной истории маршал Неделин, Л.А. Гришин и ещё многие необходимые для развития космической отрасли люди погибли при взрыве МБР Р-16 24 октября 1960. Полный список пострадавших см. http://sm.evg-rumjantsev.ru/24.10.1960/nedelin_disaster.htm)
   Сейчас Лев Архипович сидел в «гостевой комнате» бункера на пусковой площадке космодрома Байконур. В центре площадки высилась белая от инея цилиндрическая колонна ракеты-носителя «Днепр-1.7». Вокруг неё клубились привычные белые облачка испаряющегося кислорода.
   Командующий РВСН Неделин тоже был здесь, хотя пуск был по космической тематике. Тем не менее, «Днепр-1.7» с его 28 тоннами выводимой на низкую орбиту полезной нагрузки в принципе мог быть использован как тяжёлая МБР. На 12-15 тысяч километров он мог закинуть более 30 тонн, то есть, ту самую «Кузькину мать» АН-602, мощностью 50 мегатонн, или 100 мегатонн с урановой оболочкой третьей ступени, либо целый ворох зарядов меньшей мощности. Поэтому Неделин держал запуски «Днепра» под своим контролем.
   Стартовая команда ещё суетилась вокруг ракеты. Гришину надоело сидеть в помещении, он вышел из бункера, подышать свежим воздухом. Через пару минут из бункера вышел Неделин, увидел Гришина, кивнул. Несколько минут оба стояли молча.
   – Странное какое-то ощущение, – вдруг произнёс командующий.
   – В смысле? – спросил Гришин.
   Неделин замолчал, будто бы раздумывая, как лучше выразиться.
   – После той истории с Р-16, когда нас особисты таскали... Уже когда разобрались, и оргвыводы были сделаны... вызвал меня Гречко. Взгрел, конечно, крепко, аж жопа дымилась. Но дело не в этом. Он тогда сказал одну фразу, я в первый момент не обратил внимания, а потом, прокручивал всю эту историю через себя... и зацепился. (см. гл. 05-21)
   – Какую фразу? – не понял Гришин.
   Командующий хотел уже ответить, но тут по громкой связи послышалось объявление:
   – Пятиминутная готовность! Всем покинуть стартовую площадку!
   – Пошли в бункер, – вместо ответа буркнул Неделин, повернулся, и исчез в проёме двери. Гришин последовал за ним.
   Пока Лев Архипович занял своё место в гостевой комнате, напротив огромного цветного проекционного телевизора, куда передавалось изображение с телекамер наружного наблюдения, объявили минутную готовность. Рядом сидел Мстислав Всеволодович Келдыш, с другого бока – Александр Григорьевич Мрыкин. У «гостевого» перископа, стиснув рукоятки, замер Валентин Петрович Глушко.
   Уже привычно прозвучали команды «Ключ на старт», «Протяжка-1», «Продувка», «Протяжка-2». Исчезли белые облачка кислорода вокруг ракеты. Включился наддув баков, отошла кабель-мачта, оставив ракету на автономном питании. Все замерли. Пошли последние 13 секунд перед запуском двигателей, когда «стреляющий офицер» ещё может отменить запуск.
   – Зажигание!
   На экране телевизора под ракетой мелькнуло жёлтое пламя пороховых шашек, и тут же исчезло, когда в газоотводный канал под стартом обрушились реки ослепительно белого огня. Земля ощутимо вздрогнула. Голос по громкой связи продолжал обратный отсчёт с десяти до одного.
   Двигатели вышли на предварительную ступень тяги, затем на промежуточную... Окутанная облаками пламени ракета вдруг словно сдёрнула с себя огненную пелену – это поток воздуха, увлекаемый вниз ревущим факелом, снёс пламя.
   – Главная, подъём!
   Белая от инея ракета чуть качнулась, приподнялась...
   – Есть контакт подъёма!
   Все замерли. Тяжёлая ракета поднималась неспешно, величественно. Словно нехотя, она оторвалась от стартового стола и, плавно ускоряясь, ринулась в небо.
   – Ракета ушла! – крикнул от перископа Воскресенский
   – Пульт в исходном! – доложил полковник Кириллов.
   Борис Никитин каждые 10 секунд сообщал по громкой связи о состоянии носителя. Королёв сжал кулаки в нетерпении, сейчас Главный конструктор был не в силах помочь своему детищу, что бы ни случилось, он может лишь ждать результата или подать команду на подрыв.
   В этот раз шансы на успех, по расчётам, были достаточно высокие, поэтому ракета несла макетный образец первого геостационарного спутника связи, разрабатываемого в ОКБ-10 под общим руководством Михаила Федоровича Решетнёва.
   (аналог несколько более позднего https://ru.wikipedia.org/wiki/Радуга_(КА) В АИ возможность выводить спутники на геостационарную орбиту появится раньше, соответственно, работы по созданию геостационарных спутников начаты заблаговременно)
   В соответствии с планами, утверждёнными руководителями Главкосмоса, разработка трёх основных унифицированных спутниковых платформ – КАУР-1, КАУР-2 и КАУР-3 (Космический Аппарат Унифицированного Ряда) была начата практически одновременно в 1954-м, ещё под руководством Тихонравова (АИ), и лишь потом была передана Решётнёву в ОКБ-10, где и продолжилась, но велась с разной скоростью. Первыми были готовы навигационные спутники «Циклон», положившие начало платформе КАУР-1, затем был сделан и запущен телевизионный спутниковый ретранслятор «Молния» (КАУР-2), и теперь подошла очередь геостационарной платформы КАУР-3.
   Целевая аппаратура спутника была ещё не готова, поэтому на макетный образец поставили передатчики от ретранслятора «Молния». Аппаратуру ставили, в общем-то, больше для проверки и выявления возможных особенностей передачи сигнала через спутник на геостационаре. Задачей запуска была экспериментальная проверка теоретических расчётов, то есть, надо было попробовать вообще вывести космический аппарат на геостационарную орбиту – до этого момента никто в мире ничего подобного не делал, за неимением достаточно мощного носителя. Попробовать связаться через него с другой точкой планеты, и проверить, можно ли создать устойчивый спутниковый канал передачи данных.
   Спутник «Молния» вёл себя несколько иначе, чем геостационарный спутник. Из-за его смещения по орбите для организации устойчивой связи требовалась подвижная антенна с приводами слежения. Для обеспечения круглосуточной связи приходилось выводить на близкие орбиты несколько спутников.
   Спутник, «неподвижно висящий» на геостационаре над земным полушарием, был избавлен от этих недостатков. Он оставался на позиции 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, так как скорость его обращения по орбите соответствовала скорости вращения планеты. Достаточно было иметь на геостационарной орбите три спутника, чтобы покрыть вещанием или связью большую часть поверхности Земли, за исключением полярных областей, где сигнал со спутников, висящих над экватором, принимался плохо. Безусловно, вывод спутника на геостационар стоил много дороже, а сам спутник был сложнее. Его приходилось в обязательном порядке оснащать микродвигателями ориентации, чтобы корректировать его положение на орбите. Зато клиентские станции можно было делать много проще и дешевле, принимая сигнал на неподвижную антенну. При развёртывании коммерческой сети спутниковой связи основной доход получается не от продажи спутника и даже не от аренды каналов вещания, а именно от продажи клиентских устройств для конечных потребителей, и чем проще и дешевле будет это устройство, тем больше людей смогут его купить.
   Сейчас Сергей Павлович напряжённо ждал, как отработает первая ступень носителя. В трёх первых запусках проблемы возникали именно на этапе работы первой ступени. Вторая и третья были намного проще, и во время наземных прожигов отработали без замечаний. Пробный пуск второй и третьей ступени без первой тоже оказался удачным. Поэтому Королёв не без оснований ожидал, что после отделения первой ступени, если она отработает успешно, серьёзных проблем уже не будет.
   Тем не менее, спутник был помещён в защитную капсулу, оборудованную парашютной системой спасения. Если запуск будет неудачным, БЦВМ отстрелит капсулу с полезной нагрузкой, и она приземлится на парашютах. Скорее всего, спутник, на долю которого выпадет подобное приключение, на орбиту уже не отправят, его или разберут на запчасти, или используют как учебное пособие, но это лучше, чем потерять изделие совсем, из-за аварии носителя.
   Ракета уверенно поднималась всё выше и выше, разрывая небо ослепительно сияющим факелом белого пламени. Борис Никитин размеренно отсчитывал 10-секундные интервалы, докладывая о работе систем. Пока всё шло точно в соответствии с программой полёта. Королёв, Черток, Глушко, Пилюгин, Решетнёв – все, стоявшие сейчас в бункере, ждали в напряжённом молчании, вслушиваясь в доклады Никитина.
   – Есть отделение первой ступени! – сообщил Никитин. – Запуск двигателей второй ступени. Двигатели работают нормально.
   Сгустившаяся в бункере тишина взорвалась аплодисментами.
   – Тихо всем! – рявкнул Королёв. – Рано обрадовались. Давайте дождёмся выхода на орбиту.
   На второй ступени «Днепра» стояли двигатели РД-43 – практически те же РД-33, но с увеличенным «высотным» соплом. Такая унификация упростила и удешевила конструкцию носителя, а использование уже отработанного двигателя ускорило отработку. Все неприятности сосредоточились на первой ступени. Когда двигатели второй ступени включились в расчётное время, это была уже неплохая заявка на успех выведения на орбиту. Количество топлива второй ступени подобрали таким образом, чтобы вывести спутник вместе с третьей ступенью на околоземную орбиту – «Днепр» имел хороший запас по полезной нагрузке.
   В качестве третьей ступени на ракету был установлен разгонный блок «Д». Его тоже проектировали с опережением, в расчёте на использование в программе облёта Луны. Блок был совершенно новый, для его отработки было сделано несколько запусков второй ступени «Днепра». В этих полётах блок «Д» показал относительно неплохую надёжность – из 6 пробных запусков четыре оказались удачными.
   Сейчас успех полёта в целом зависел, в том числе, и от успешного запуска блока «Д». Он запускался с задержкой, после первого витка. Такая же схема уже отрабатывалась для блока «Л» – четвёртой ступени носителя, выводившего на вытянутые орбиты спутники «Молния», но как себя поведёт после нескольких десятков минут вымораживания ещё не летавший по орбите блок «Д» пока только предстояло выяснить.
   Борис Никитин продолжал размеренно отсчитывать по 10 секунд полёта второй ступени. Двигатели работали устойчиво, вознося алюминиевую колонну сквозь верхние слои атмосферы.
   – Отсечка двигателей! Отделение второй ступени! Изделие вместе с разгонным блоком вышло на низкую орбиту!
   Все в бункере бросились поздравлять Королёва. Сергей Павлович, уже не осаживая подчинённых, улыбаясь, отвечал на поздравления. Его подхватили под руки и понесли из бункера на свежий воздух.
   – Только не качайте! – крикнул Королёв. – Я тяжёлый, уроните ещё, черти, костей не соберу...
   Главный конструктор понимал, что даже если сейчас откажет блок «Д» – это полбеды. Напряжённая четырёхлетняя эпопея с созданием универсального ракетного модуля увенчалась успехом. Ещё предстоит долгая работа по отладке многоблочных вариантов, но там основной задачей будет отработка управляющей программы, чтобы научить её правильно реагировать на многочисленные возмущающие воздействия. Само «железо» наконец-то заработало в штатном режиме.
   Дав людям пять минут порадоваться, Сергей Павлович скомандовал:
   – А теперь все по местам! Скоро будет запуск разгонного блока.
   Сигнал на запуск двигателей блока «Д» подавал корабль управления, дежуривший в Атлантическом океане. С ним поддерживался контакт через систему низкоорбитальных спутников связи «Стрела» и телевизионная связь через военный спутник-ретранслятор «Молния». В дни космических запусков РВСН предоставляли один из каналов спутника для связи Байконура с ЦУП в Евпатории и кораблями Контрольно-измерительного комплекса.
   Спутник с пристыкованным разгонным блоком облетел Землю по низкой орбите. Прошла команда на запуск двигателя. Ослепительное пламя беззвучно разорвало черноту космоса, и сложная машина, созданная руками тысяч людей, начала долгое, многочасовое восхождение в апогей вытянутого эллипса. Достигнув его вершины, БЦВМ разгонного блока дала команду на второе включение двигателя, превратившее эллипс в окружность. Люди на земле терпеливо ждали, пока не получили доклады с НИПов, что спутник занял своё место над восточным полушарием планеты.
   – Вот теперь – всем шампанского! – скомандовал Королёв,
   Негромкое гудение голосов моментально переросло в восторженный гвалт. Сергей Павлович принимал заслуженные поздравления, с бокалом в руке, разделяя радость от общей трудовой победы. Пусть это всего лишь первый шаг, пусть ещё предстоит долгая и нелёгкая работа.
   – Есть телеметрический сигнал! – доложил Рязанский.
   Его специалисты настроились на спутник и получали данные о его состоянии.
   – Сергей Палыч, Москва! – крикнул связист, протягивая Главному телефонную трубку.
   – Слушаю, Королёв. Да. Да, так точно, Никита Сергеич. Докладываю. Спутник связи «Радуга» впервые в мире вышел на геостационарную орбиту. Да, да, спасибо, стараемся.
   Он повернулся к Рязанскому:
   – Михаил, что там на телеметрии?
   – Развёртывание идёт в соответствии с циклограммой.
   – Сейчас спутник разворачивается в рабочее положение, – сообщил Королёв в трубку. – Это займёт несколько часов. Пока что мы принимаем с него телеметрический сигнал. Когда развёртывание будет закончено, попробуем принять картинку из московского телецентра.
   Они говорили ещё несколько минут, затем Сергей Павлович отдал трубку связисту и объявил:
   – Первый секретарь поздравляет всех нас с большим трудовым успехом и благодарит за хорошую работу!
  
   #Обновление 01.07.2018
  

4. .

  
  К оглавлению
  
   В конце февраля 1962 года Первому секретарю позвонил главный конструктор Специального конструкторского бюро «Прокатдеталь» Николай Яковлевич Козлов. С ним Никита Сергеевич был знаком давно, с того времени, как в Москве начиналось строительство панельных многотоэтажек. Конструкторское бюро под руководством Н.Я. Козлова с 1953 г занялось проблемой крупнопанельного домостроения, в котором более широко начали применяться тонкостенные конструкции.
   (Источник информации http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=16264)
   Николаем Яковлевичем Козловым был предложен новый метод изготовления тонкостенных изделий – непрерывный вибропрокат на специальном стане с плоской формующей лентой. Проект стана был разработан под его руководством коллективом СКБ «Прокатдеталь». В рабочий комплект прокатного стана Козлов включил оборудование для приготовления бетонной смеси, вибропрокатный стан, обгонный рольганг, сборочный стенд. Первые прокатные станы формовали железобетонные плиты-скорлупы с ячейками 300х300 мм и высотой рёбер 70 мм. Наружные стеновые панели собирались на опытном заводе СКБ из двух вибропрокатных скорлуп каждая. Между ними закладывались тепло- и звукоизоляция.
   Изобретение Козлова резко повысило возможности строительства, годовая производительность каждого завода с вибропрокатными станами стала обеспечивать строительство около 285 тысяч квадратных метров жилой площади. Всего заводов железобетонных изделий было построено более четырёхсот. Благодаря этому технологическому прорыву к концу 1961 года удалось обеспечить жильём более 50 миллионов советских граждан.
   Козлов звонил Никите Сергеевичу, чтобы сообщить важную новость в его СКБ был сконструирован вибропрокатный стан для производства крупноразмерных плит размером 1,5x3 м и более, а также керамогранита. Инженерам СКБ «Прокатдеталь» удалось сделать силовые ребра панелей много тоньше, и при этом они не осыпались, не смазывались, держали углы, как стальные. В результате значительно сократился расход бетона, уменьшилась масса плит. Теперь из того же количества материалов можно произвести больше деталей домов, да и работать с ними станет значительно удобнее и быстрее. Вибростан обеспечивал непрерывное изготовление стеновых панелей. Это было большое достижение для строителей, и Хрущёв решил посмотреть своими глазами на новое «козловское чудо».
   В СКБ Первый секретарь ознакомился с новым оборудованием в условиях опытного производства, но его интересовало промышленное применение. 21 апреля Николай Яковлевич Козлов показывал ему свой вибростан в работе, на московском инструментальном заводе «Калибр», где изготавливалось оборудование и оснастка для него.
   В 1963 году новый вибропрокатный стан конструкции Козлова был смонтирован на Карачаровском механическом заводе. Помимо крупногабаритных стеновых панелей, там же была выпущена первая опытная партия тротуарной плитки.
   (Это не та плитка в виде небольших кирпичиков, которой мостят тротуары сейчас, а плоская плитка толщиной 25-30 мм. Вот, например, сохранившаяся с тех времён плитка в Суздале http://www.photosuzdal.ru/blog/tile.htm В отличие от современной, по старой плитке было удобнее ездить на велосипеде, не так трясёт)
   В январе 1963 года на опытном заводе СКБ «Прокатдеталь» был введён в эксплуатацию 120-метровый прокатный стан новой модели БПС-6, способный производить до 500 тысяч квадратных метров бетонных панелей в год. Он один обеспечивал возведение 80 тысяч квадратных метров жилья. Это были рекордные в мире показатели.
   В 1960-е годы Н.Я.Козлов сконструировал вибропрокатные станы для производства железобетонных крупноразмерных ребристых экопанелей из остатков древесины, что явилось более экономичной заменой кирпичу. Квадратный метр стены из кирпича стоил 1240 рублей, а из древесной панели не выше 60. К тому же в 1,5 раза уменьшался вес здания.
   В 1964 году Московский институт типового и экспериментального проектирования совместно с СКБ «Прокатдеталь» во главе с Н.Я.Козловым разработали, а трест «Строитель» Главмосстроя построил 9-этажного жилого здание нового типа, из вибропрокатных панелей. Одной из особенностей этого дома явился полный отказ от соединения электросваркой элементов стен и перекрытий. Высокая степень точности изготовления деталей позволила соединять их с помощью оцинкованных накладок и болтов, что обеспечивало их антикоррозийную долговечность.
  
   Первый секретарь продолжил ознакомление с достижениями строительных технологий на ВДНХ. После её реорганизации и повторного открытия 16 июня 1959 года на выставке организовали постоянные обновляемые экспозиции образцов новых технологий – не для руководства, а, в первую очередь, для граждан и туристов. Здесь же можно было оформить заказ на доставку почтой понравившихся товаров, прямо через представительство завода-изготовителя, в том числе, и с учётом пожеланий заказчика. Например, мебель можно было заказать с обивкой желаемого цвета и фактуры, выбрав её из десятков предлагаемых вариантов. (АИ)
   Хрущёв сразу оценил удобство ВДНХ для осмотра новых образцов и технологий – можно самому посмотреть, партнёрам из соцстран и ВЭС показать – выставочные площади позволяют, с западными визитёрами идеологическую работу провести, и с народом пообщаться – и всё недалеко, под рукой, ехать удобно.
   В конце января 1961 года сменился председатель Госстроя – Государственного комитета по строительству. Владимира Алексеевича Кучеренко на этом посту сменил Иван Александрович Гришманов (биография http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=15207). Он и показывал Первому секретарю успехи возглавляемой им отрасли.
   На ВДНХ Никита Сергеевич долго беседовал с Александром Александровичем Якушевым, директором «Конструкторского бюро по железобетону». Это специализированное конструкторское бюро для комплексного решения вопросов по технологии производства железобетонных конструкций и изделий, проектированию и строительству объектов из этих конструкций было организовано 21 октября 1954 года, согласно постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 19 августа 1954 года «О развитии производства сборных железобетонных деталей и конструкций для строительства».
   Якушев осваивал производство сборных железобетонных конструкций с января 1950 г. Во многом благодаря Александру Александровичу миллионы жителей городов Советского Союза получили от государства новые квартиры со всеми удобствами. Под его руководством разрабатывались технологии и оборудование для заводов по производству сборного железобетона. Помимо оборудования, в КБ разрабатывались первые проекты крупнопанельных жилых домов, школ, детских садов-яслей, сельских жилых и общественных зданий, пансионатов. В 1957 г сотрудниками организации был разработан проект 4-х этажного крупнопанельного жилого дома с наружными стенами из трехслойных железобетонных панелей.
   В 1959 году по их проекту был построен крупнопанельный дом в г. Домодедово Московской области, а в начале 60-х по проекту Якушева была разработана серия домов 467А, крупнопанельных жилых и общественных зданий для массового строительства в городах и сельской местности различных регионов СССР, включая районы высокой сейсмичности, вечномерзлых и просадочных грунтов. Ещё одним, почётным заданием для КБ стало строительство жилого дома для родителей Первого космонавта Советского Союза, Юрия Алексееевича Гагарина в Гжатске. (Дом Гагарина фото https://sites.google.com/site/kbyakysheva/_/rsrc/1472842764227/istoria/gagarin.jpg)
   В этот период Александр Александрович Якушев пропагандировал бескаркасное панельное строительство. Эта технология, в отличие от домов, строившихся на стальном или железобетонном каркасе, была дешевле и позволяла экономить сталь, снижая металлоёмкость строительства.
   Изобретением Первого домостроительного комбината, позволившим во много раз ускорить цикл строительства, стала комплексная бригада, работающая в три смены. Сантехники, электрики, штукатуры и столяры работали параллельно с монтажниками. Через два года отработки этого метода, четырехсекционный пятиэтажный дом серии К–7 монтировался за 12 рабочих дней. И потом уже — отделывался «под ключ».
   Для сравнения, монтаж крупнопанельных каркасных домов проходил также в очень сжатые сроки: четырехэтажный дом первой очереди возводили за 90—100 рабочих дней, дома второй очереди, строившиеся в 1961 году, всего за 60 рабочих дней. При всей простоте архитектурного облика этих зданий, панельное строительство было громадным достижением, так как возведение кирпичного здания на 35—40 квартир, осуществляемое обычным способом, занимало не менее одного года. (https://0urob0ros.livejournal.com/79566.html)
   Хрущёв внимательно слушал доводы Якушева, чаще соглашаясь, иногда возражая:
   – По бескаркасной технологии, готовыми модулями, у нас дома уже строились, – напомнил Первый секретарь. – Не самое удачное решение, слишком маленькие комнаты, а из-за ограничений по грузоподъёмности кранов и допустимой ширины транспортных средств для движения по дорогам общего пользования, увеличить площадь готовых модулей бывает сложно.
   – Так бескаркасная система включает в себя строительство не только из готовых модулей, но и из отдельных плит! – Якушев тут же сел на любимого конька и принялся объяснять нюансы улыбающемуся Никите Сергеевичу.
   Тот слушал с интересом, задавая уточняющие вопросы. Строительству жилья он уделял много внимания. Выслушав, Хрущёв всё же свернул на другую, интересовавшую его тему:
   –Бескаркасное строительство – дело хорошее и нужное. Но и от каркасной технологии отказываться рано, особенно для общественных мест, вроде магазинов, промышленных зданий, цехов. И вот тут у меня к вам, Александр Александрович, вопрос есть. В каркасном строительстве одним из основных элементов являются колонны. Сейчас они у нас либо стальные, либо железобетонные. Стальные удобнее, их можно изготавливать на заводе, с высокой точностью, а на объекте собирать на болтах. Железобетонные обычно делают прямо на стройплощадке, сваривая между собой арматуру, и заливая бетоном на месте, в съёмной опалубке, так?
   – Да, один из основных вариантов, – подтвердил Якушев. – Долго, непроизводительно, почему мы и пропагандируем бескаркасный метод. Но в промышленном строительстве колонны и каркасы удобнее.
   – Вот, – заулыбался Никита Сергеевич. – А у меня к вам вопрос: как бы сделать так, чтобы железобетонные колонны каркаса тоже отливать на заводе, а собирать на объекте на болтах, как стальные? Можно такое устроить?
   Якушев несколько секунд помолчал, прикидывая:
   – Да, вполне. Можно заранее приварить к арматурной основе колонны башмаки для соединения одной колонны с другой, и соединять их болтами. Но если посчитать, то с какого-то момента болтовые соединения будут обходиться дороже сварки.
   (Башмаки колонн HPKM http://www.peikko.ru/produktsiia/produkt/basmaki-kolonn-hpkm/)
   – Зато убирается заливка бетоном на объекте! – напомнил Хрущёв. – Сборка будет быстрее.
   – Да... А ещё можно временно соединять колонны болтами, а потом окончательно закреплять их сваркой, уже после сварки убирая болты, – предложил Якушев, развивая идею.
   (Сборка сварных соединений http://fccland.ru/montazh/572-sborka-svarnyh-soedineniy.html)
   Подсказанную Первым секретарём идею в КБ проработали конструктивно и технологически, и вскоре на заводах ЖБИ начали производить готовые железобетонные колонны достаточно высокой точности, чтобы обеспечить скоростную сборку каркасов зданий, так же, как и со стальными колоннами (АИ).
   Помимо железобетонных элементов для жилищного строительства, Александр Александрович Якушев рассказал Первому секретарю об аналогичной работе, проводимой в его КБ для мостостроителей:
   – Сейчас у нас развернулось большое дорожное строительство (см. гл. 02-25), а на европейской части страны у нас множество рек, через которые приходится строить мосты. Обычный мост из крупных монолитных элементов – очень непростая конструкция для постройки. Поэтому мы разработали комплект сборных стандартных железобетонных деталей, из которых можно собрать мост в широком диапазоне размеров, – Якушев показал Никите Сергеевичу альбом с техническими рисунками в аксонометрической проекции иллюстрирующими сборку моста из относительно небольших деталей. – После сборки такой мост омоноличивается путём заливки бетоном. Есть ещё так называемый «скорлупный» вариант, когда мост собирается из полых бетонных элементов, в которые после сборки заливается бетон, и мост становится монолитным.
   (http://kladembeton.ru/sooruzheniya/esche/zhelezobetonnye-mosty.html)
   – Это вы сами такую конструкцию разработали? – спросил Хрущёв.
   – Да. Получили заказ от ГКНТ и Госстроя, на разработку сборного железобетонного моста, подумали как следует, посчитали, и сделали.
   – Молодцы! – одобрил Первый секретарь.
   – Сейчас изготавливаются комплекты оснастки для отливки деталей сборных мостов, уже есть заказы от комбинатов ЖБИ на несколько десятков комплектов, – порадовал его Якушев.
   Мостам был посвящён целый раздел экспозиции. В начале 40-х появились сборные металлические «мосты Бейли», изобретённые Дональдом Бейли, гражданским служащим министерства обороны Великобритании. (https://en.wikipedia.org/wiki/Bailey_bridge#cite_note-0 и в фотографиях – https://sites.google.com/site/tocrete/Home/6-cto-posmotret/hora-sfakion/aradenskij-most). Его разработка легла в основу быстросборного временного моста из стальных конструкций. (существует достаточно много аналогов, например, сборный мост «Тайпан» https://taypanbridges.nethouse.ru/static/doc/0000/0000/0302/302889.d9akzxhdat.pdf)
   Ещё больше Первого секретаря заинтересовало совместная инициатива СоюзДорНИИ, Военно-инженерной академии им. В.В. Куйбышева и ЦНИИС Минтрансстроя СССР, разработавших «Предложения по проектированию и изготовлению конструкций пролетных строений автодорожных мостов из клееных и клеефанерных элементов».
   – Это что же, – спросил Никита Сергеевич у председателя Госстроя. – Товарищи предлагают из фанеры мосты собирать?
   – Не из фанеры в чистом виде, конечно, – ответил Гришманов. – Из фанерных деталей выклеиваются многослойные балки, проклеиваемые фенолформальдегидным клеем КБ-3. После склейки клееные конструкции пропитываются антисептиком – каменноугольным маслом.
   (https://znaytovar.ru/gost/2/Predlozheniya_po_proektirovani.html)
   – Это задумка интересная, – признал Хрущёв. – Вот только не знаю, как с долговечностью у таких мостов будет. Хорошо бы такие клееные конструкции шире внедрять и в жилищное строительство, только фенольный клей заменить чем-то менее вредным. Помню, мне в позапрошлом году показывали много вариантов клееных балок, и в посёлке Усово мы разные дома смотрели, для индивидуального строительства. Но то выставка, а как с внедрением этих проектов и технологий? До народа вся эта красота доходит, или так и остаётся экспонатами на ВДНХ?
   – Доходит, конечно, – уверенно ответил Гришманов. – Тут большое значение имеют все эти мелкие артели, кооперативы и малые госпредприятия. Госстрой с начала 1961 года организует производство новых видов стройматериалов на малых госпредприятиях. Я имею в виду – не только эти вот клееные конструкции, но и шлакоблоки, разные виды кирпичей и блоков, композитные бетонно-камышовые панели, в общем – практически всё, что в 1960-м году в строительном разделе ВДНХ показывали – постепенно начинаем или уже начали производить.
   Граждане и сами хорошо раскупают эти стройматериалы, но они берут, по большей части, кирпичи, блоки, рубероид, шифер, оцинкованный лист, доски, отделочные материалы. Чтобы работать с клееными конструкциями, нужна квалификация. И вот тут как раз развернулись строительные артели и кооперативы. Те же сборные дома – хоть обычные, из цилиндрованных брёвен, бруса, клееных материалов, хоть купольные всех видов – для большинства граждан всё же сложноваты. А профессиональные строители с ними справляются на раз-два.
   Для жилищного строительства хорошо идут клееные балки из лиственницы, она сама по себе смолистая, и склеивать балки можно на смоле, выделяемой из лиственничной щепы и прочих отходов. Для защиты от гниения в 1960-м году химики нам предложили новое полимерное покрытие – поликарбамид (АИ, см. гл. 05-17). С ним получается даже лучше, чем с антисептической пропиткой – дерево вообще не гниёт, так как не контактирует с влагой.
   – А, помню! – Никита Сергеевич тут же вспомнил «чудо-покрытие», что показывал ему в позапрошлом году академик Каргин. – Помнится, мы тогда множество применений для него напридумывали. И что, удалось что-нибудь реализовать?
   – Конечно, – подтвердил Иван Александрович. – Прежде всего, наладили выпуск комплектов аппаратуры для напыления. Сам по себе комплект небольшой, его можно даже установить на мотоцикл с коляской, если корпус коляски снять, оставив только шасси. Есть, конечно, и побольше ёмкости.
   Опять же, берут их, в основном, МТС и кооператоры, которые занимаются гидроизоляцией построек. Большой заказ был в Среднюю Азию, они там взялись, наконец, за гидроизоляцию стенок и дна оросительных каналов и арыков. Эти поставки мы ещё не все выполнили, отгрузка распылителей продолжается.
   – А, это значит, мой втык на Мухитдинова подействовал! – ухмыльнулся Никита Сергеевич.
   Он устроил Первому секретарю компартии Узбекистана Мухитдинову хорошую выволочку за разбазаривание водных ресурсов (АИ, см. гл. 05-17) – видимо, «помогло».
   – Но это ещё не самый необычный заказ, – заулыбался Гришманов. – К нам обратилось руководство Серпуховского мотоциклетного завода. Они там, по заказу ДОСААФ, начали производить какую-то мотоколяску, вроде бы по чешскому образцу, для обучения школьников вождению. Смешная такая мотоколяска, обтянутая дерматином.
   (Реальная мотоколяска OSCAR-Velorex, производилась с 1950 до 1971 года, использовалась в ЧССР как транспорт для инвалидов http://мысли.net/tekhnika-i-oruzhie/avto/4420-velorex-kozha-molodogo-dermantina.html)
   Вот на замену этого самого дерматина серпуховские инженеры и решили применить этот новый пластик, – продолжал Гришманов. – Это вам академик Каргин лучше расскажет, он – научный руководитель по внедрению всей тематики новых полимерных материалов.
   – А он здесь? – спросил Хрущёв.
   – Вон там, чуть дальше, у тех стендов, – Гришманов показал вперёд, на стенды отделочных материалов и сантехники.
   Никита Сергеевич увидел академика, тот уже ждал его. Хрущёв помахал рукой, показывая, что сейчас подойдёт. Каргин, увидев его жест, ответил взмахом руки, потом вытащил из кармана телефон, кому-то позвонил, обернулся. Никита Сергеевич посмотрел по направлению его взгляда и увидел спешащего по проходу академика Семёнова.
   – Так что Серпухов? – Первый секретарь снова повернулся к Гришманову.
   – Вот, поставили мы им несколько комплектов оборудования для напыления поликарбамида, они сделали формы, и теперь готовятся начать выпускать эту мотоколяску с пластиковым кузовом. Моторчик там слабенький, а поликарбамид придаёт конструкции упругость, коррозионностойкость, и амортизирует при ударах. Даже если дети во что-то въедут или столкнутся – никто не пострадает, и сложного ремонта не потребуется, – закончил рассказ председатель Госстроя. – Но я только понаслышке об этом знаю, это вам надо со специалистами побеседовать.
   – Вот это хорошо придумано, – одобрил Хрущёв. – Надо будет товарища Калабухова расспросить поподробнее.
   (Фёдор Васильевич Калабухов – министр автомобильного транспорта и шоссейных дорог РСФСР)
  
   Стенды «продукции широкого потребления» потрясли Первого секретаря изобилием самых разнообразных товаров. Подойдя к ним, он поздоровался с обоими академиками – Каргиным и Семёновым:
   – Валентин Алексеич, Николай Николаич... Здравствуйте. Ну, показывайте, что тут у вас новенького, хорошенького...
   – Да у нас тут всё, можно сказать, новое, – заулыбался Каргин.
   И было от чего. Через 5 лет, прошедших после совещания 1957 года, определившего основные направления развития химической промышленности, первая очередь строившихся производств заработала в полную силу. Безусловно, многие компоненты появились в обиходе раньше, например, искусственное волокно из лавсана, капрона, полиэстера, эпоксидные, полиэфирные и фенолформальдегидные смолы. Такие пластики, как фторопласт и полиэтилен выпускались и до 1957 г, но несравнимо меньшими количествами.
   Теперь же стенды ВДНХ были завалены пластиковой посудой – мисками, тарелками, чашками, тут же громоздились винипластовые тазы, вёдра, корыта, ванны, баки для воды, умывальники, игрушки, садовая мебель – креслица, скамеечки, столики...
   Рядом стояли полиэтиленовые бочки для пищевых и непищевых продуктов, контейнеры и ящики самых разных типоразмеров, для бытового, промышленного и даже военного применения – отдельной кучей лежала пластиковая укупорка для боеприпасов и полиэтиленовые грузовые паллеты. Хрущёв даже опешил от подобного разнообразия:
   – Это вы когда столько успели?
   – Ну, вот, плотненько поработали, – ухмыльнулся Каргин. – Сложности, в основном, были с литейными машинами и оснасткой. Военные очень много оборудования забрали себе, под производство укупорки, поэтому это направление продвинулось сильнее остальных. Для мирного применения мы поначалу гнали волокно, потом к ним прибавился тот ассортимент, что можно делать экструзией через фигурные фильеры большого размера, – он указал на десяток типоразмеров кабель-каналов, пластмассовые плинтусы, декоративные накладные бордюры, водопроводные трубы из полипропилена.
   – Это что, трубы пластиковые? Для сантехники? – Никита Сергеевич тут же вцепился в трубы, рассматривал их, смотрел на просвет внутреннюю поверхность. – Гладкие, смотрятся как игрушки... А какую температуру держат?
   – До 95 градусов — без проблем, в системе больше 100 обычно не бывает, а до домов доходит хорошо если 60 градусов, – ответил академик Семёнов.
   – Почему такие теплопотери? – Хрущёв повернулся к Гришманову.
   – Пока ещё не везде перешли на новые трубы с теплоизоляцией, – ответил председатель Госстроя.
   – Чуть дальше покажем керамические изолированные трубы для систем отопления, и большого диаметра – для канализации, – подсказал Семёнов.
   – Хорошо! Полимерные трубы давно начали делать?
   – Два года назад получили первую партию пластиковых труб, но до магазинов они добрались только сейчас, – развёл руками академик.
   – Почему так долго? – возмутился Первый секретарь.
   – Самих труб недостаточно. Для полноценной сборки нужна вся фурнитура – уголки, тройники, заглушки, краны, переходники с металла на пластик, и ещё инструмент для работы с этими трубами, – пояснил Каргин. – Вот, пока сделали пресс-формы на фурнитуру, пока спроектировали инструмент, пока весь комплект всех типоразмеров запустили в производство – два года и ушло. И это ещё очень быстро, прямо скажу. Хотя наиболее ходовых размеров сейчас, в основном, три – полдюйма, 3/4 и дюймовые. Ну, ещё 3/8. Остальные диаметры берут намного меньше.
   (В ГОСТах все условные проходы труб указываются в миллиметрах, но в жизни, по привычке, чаще всего употребляются дюймовые обозначения – вот такой народный парадокс. ГОСТ 3262-75 «Трубы стальные водогазопроводные» http://www.vashdom.ru/gost/3262-75/)
   – Понял, – Никита Сергеевич заулыбался – работа оказалась сложнее, чем представлялось в начале.
   – Вот тут у нас ещё новинка – сковородки, кастрюли, формы для выпечки, с фторопластовым антипригарным покрытием, – академик Каргин указал на горку посуды необычного, чёрного изнутри цвета.
   – Ого! Сделали-таки, значит! – Первый секретарь расплылся от удовольствия. – А в продажу они уже поступили?
   – Да, пока что только в крупных городах, но уже продаются, – подтвердил Семёнов. – Если хотите – можете после выставки заехать в магазины, посмотрите сами.
   – А и заеду! – вскинулся Хрущёв. – А ещё лучше – давайте, как всё здесь посмотрим – вместе проедемся по нескольким магазинам. Не возражаете?
   – Почему нет? – тут же согласился Каргин.
   Академик Семёнов тоже кивнул, соглашаясь, и потянул Никиту Сергеевича дальше:
   – Вот тут у нас стеклянная посуда для микроволновых печей. Пришлось налаживать производство срочным порядком, а то микроволновки в продаже появились, а посуда для них годится не всякая.
   Первый секретарь с интересом разглядывал стопки тарелок, пиал, плошечек, мисочек и кастрюлек с крышками, из цветного и прозрачного стекла, а также пластиковые контейнеры для еды, с плотными, практически герметичными крышками, круглые, прямоугольные и квадратные.
   – Вот, кстати, контейнеры пищевые, – академик Каргин проследил за его взглядом. – Очень удобная тара, можно и в микроволновке разогреть, и на работу с собой брать, особенно, если работа в полевых условиях, где столовых нет. На крупных предприятиях у нас питание обычно и так организовано, а вот для всяких малых госпредприятий и кооперативов оказалось очень актуально. Многие из них покупают микроволновки для разогрева пищи, а еду носят либо домашнюю, либо заключают договора на доставку готовой еды с предприятиями общепита.
   – Неплохо вы развернулись! – одобрил Хрущёв. – Так, а это у вас что?
   – Отделочные материалы для строительства – декоративные пластиковые панели, плинтусы, бордюры, всякая мелкая фурнитура.
   – Из чего? – тут же поинтересовался Первый секретарь.
   – Биопластик на основе лигнина и волокон конопли, но с добавлением красителей для окрашивания в объёме, – ответил Семёнов. – Когда мы стали изучать вопрос, выяснили, что полистирол и винипласт для отделочных материалов не годятся. При пожаре они выделяют много ядовитого дыма. А тут как раз подвернулся биопластик. Попробовали с ним – и получилось очень даже неплохо.
   (источник http://www.wikipro.ru/index.php/Арбоформ_(жидкая_древесина))
   – Действительно, неплохо, – Никита Сергеевич с интересом рассматривал разноцветные отделочные панели. Он, помнится, ещё и водостойкий?
   – Да, не гниёт, не набухает от воды, не поражается плесенью. Термопласт, то есть, перерабатывается без проблем, – подтвердил Каргин. – Годится даже для отделки бань и для наружного применения.
   – Вот! – Первый секретарь явно был доволен. – А при горении он что выделяет?
   – Как и дерево – углекислый и угарный газ, сажу, углерод то есть. Тоже не самые полезные вещества, но всё же лучше, чем та ядовитая химия, что выделяется при горении полистирола и винипласта.
   – Согласен, – Первый секретарь пошёл дальше. – А тут у вас что, мебель? Красивая какая! Из чего?
   – Тут всё – и древесно-волокнистые пластики для каркасной мебели, MDF для неё же, кухонная мебель – обратите внимание: покрытие столов и буфетов устойчиво к высоким температурам, – с явной гордостью рассказывал академик Каргин. – Можно ставить горячие кастрюли и сковородки – этому покрытию ничего не будет. Начали мы со столиков для общепитовских и заводских столовых, теперь вот добрались до кухонной мебели общего назначения.
   – Очень хорошо!
   Никита Сергеевич вспомнил столы в столовой на фирме IBM, покрытые похожим пластиком, что так понравились ему в сентябре 1959 года. В СССР столы в столовых тогда ещё покрывали полотняными скатертями, их надо было постоянно стирать, от частых стирок они быстро приходили в негодность. Новые пластики достаточно было протереть влажной тряпкой. Вернувшись из США, он дал задание химикам сделать такой же пластик, и теперь с удовлетворением отметил, что его поручение выполнено «на отлично».
   – Обратите внимание, вот эта мебель – из биопластика, – подсказал академик Семёнов, показывая Первому секретарю фигурные стулья с ажурными спинками и изогнутыми ножками.
   – Ого! Это уже не ширпотребовский уровень, я такую красоту только в Эрмитаже да в Кремле видел! – обомлел Хрущёв.
   – Так и есть. Все формы брали с Эрмитажных и прочих музейных коллекций, – подтвердил академик. – Набрали молодых дизайнеров, выпускников Мухинского училища, и отправили их в Эрмитаж. Они там всю мебель сфотографировали, замерили, а потом инженеры на основе их эскизов разработали новые гарнитуры, уже под отливку из биопластика.
   – А формы из чего делаете? Под отливку?
   – Полимербетон. Бетон с пластиковым связующим, то есть. Поверхность получается достаточно гладкая, при этом материал стойкий, неплохо режется и пилится, лучше работает на растяжение, чем обычный бетон.
   (http://bouw.ru/article/chto-takoe-polimerbeton-ego-sostav-izdeliya-iz-polimerbetona-pamyatniki-dekor)
   – Интересно! А из чего его делают?
   – Полиэфирные смолы, в качестве связующего, и наполнитель, тот же, что и для обычного бетона – песок, щебень. Но ещё добавляется мелкодисперсный наполнитель – кварцевая или андезитовая мука, графитовый порошок. Это позволяет сократить расход связующего, всё же полиэфирные смолы заметно дороже обычного цемента.
   – Особенность полимербетона – он очень быстро схватывается, – добавил Каргин. – С крупных изделий опалубку можно снимать уже через сутки. Из такой смеси хорошо делать не только формы, но и всякую отделочную мелочёвку, типа лепнины, фонтанов, памятников, оградок, а ещё – мойки, раковины, подоконники, перила, ванны – в общем, всё, где нужен красивый внешний вид с гладкой поверхностью, но не скользкий. Вот тут можно посмотреть.
   Никита Сергеевич с интересом разглядывал новые образцы сантехники. Здесь было всё – ванны, унитазы, раковины, бачки. Из обычного фаянса, полимербетона, и обычные чугунные ванны и раковины, покрытые не только эмалью, но и каким-то пластиком. Он поковырял пальцем покрытие – точно, пластмасса.
   – Акриловое покрытие, – подсказал Каргин. – Моется намного удобнее, чем эмалевое. Можно для ремонта уже установленных ванн применять. Старая ванна будет выглядеть, как новая, только перед нанесением надо тщательно отмывать поверхность.
   – Вот это полезная штука, – одобрил Первый секретарь. – А тут у вас что, краски?
   – Да, новые краски, лаки, эмали, в том числе – водоэмульсионные, без запаха, и быстросохнущие. Для потолков очень хорошо, вместо меловой побелки, – академик Семёнов одну за другой демонстрировал Никите Сергеевичу банки с краской. – Цвета не только белые – разработали всю гамму колеровочных паст, для окраски стен можно намешать любой цвет.
   Вот белила на масляной основе – уже не цинковые, а на основе окиси титана. Вот лаки – обычные масляные, вот на нитрооснове, а вот это – новинки – акриловый лак без запаха, и ещё – двухкомпонентный, на эпоксидной основе, после отверждения получается очень прочное покрытие. Дозировка уже рассчитана заранее – бутылочку отвердителя выливаем в банку и размешиваем, но расходовать надо всю банку сразу.
   – И кисточку потом придётся выбросить, – понимающе усмехнулся Хрущёв.
   – Скорее всего – да. Даже если тщательно отмывать, какая-то часть лака в кисточке останется. Дешевле будет новую кисточку купить, чем растворитель для отмывки.
   – И опять спрошу – а в магазинах вся эта красота уже есть? – хитро прищурился Никита Сергеевич. – Или только на ВДНХ?
   – Есть. Не всё, но уже многое, – твёрдо ответил академик Семёнов. – Правда... места надо знать. Вот, если поедем после показа по магазинам – сами увидите. Химпром сейчас постепенно наращивает производство. Ассортимент очень широкий, поэтому что-то удалось запустить быстро, а с чем-то ещё есть задержки и трудности.
   – По магазинам поедем, но надо тут ещё другие разделы осмотреть – Первый секретарь привстал на цыпочки, насколько смог, осматриваясь вокруг. – Вон, я там вижу – по индивидуальному строительству, по отоплению, по вентиляции. Очень много всего интересного, раз уж выбрался – надо посмотреть всё.
  
   #Обновление 08.07.2018
  

5. .

  
  К оглавлению
  
  
   В послевоенный период важным направлением идеологической работы с молодёжью стало движение поисковых отрядов, создаваемых в высших учебных заведениях, комсомольских ячейках, местных пионерских коммунах. Количество непогребённых воинов РККА и иностранных солдат на территории СССР было огромно, поэтому движение поисковиков быстро приобрело массовый характер. На места боёв ехали представители всех союзных республик и иностранные делегации, в рамках международных коммунистических и антифашистских молодежных движений. Организацию международных связей взял на себя Коминтерн (АИ).
   Кроме естественного желания выяснить судьбу сотен пропавших без вести солдат, это был привлекательный вид исторического исследования, краеведения, военно-исторического туризма. После сокращения армии на гражданке хватало людей с требуемыми навыками, и, в сотрудничестве с дислоцированными в районах былых сражений воинскими частями и частями КГБ, они делали огромную работу по сбору и идентификации останков, а также уточнения судеб целых подразделений и даже населенных пунктов.
  
   В конце 1961 года Хрущёву позвонил маршал Жуков, с октября 1958 года находившийся в отставке по состоянию здоровья. 1958-й год выдался для тогдашнего министра обороны тяжёлым. Как потом выяснили врачи, он перенёс микроинфаркт, и, как только международная обстановка немного разрядилась, подал в отставку и лёг в госпиталь (АИ, см. гл. 03-14).
   Георгия Константиновича отчасти подвела собственная принципиальность. Незадолго до этого он перевёл немалое количество заслуженных маршалов в так называемую «группу генеральных инспекторов» – своего рода синекуру для высокопоставленных отставников. Своё решение он мотивировал с присущей ему резкостью:
   – Командующие, таскающие за собой целую аптеку, мне не нужны. Стариков пора сменить на тех, кто помоложе. (Реальная цитата Г.К. Жукова, цитируется по С.Н. Хрущёв «Реформатор»)
   Но в 1958-м маршала догнала карма, и теперь уже он сам оказался в числе «таскающих за собой аптеку». Посчитав для себя невозможным в подобной ситуации оставаться на службе, после того, как он за то же самое отправил в «райскую группу» не менее заслуженных людей, Георгий Константинович без сомнений написал заявление об отставке.
   К 1958 году фармацевтическая промышленность уже активно осваивала новые лекарственные препараты, а к 1960-му ситуация с лекарствами улучшилась ещё больше. СССР уверенно выходил в лидеры мировой фармацевтики, и Жуков на собственном опыте в этом убедился. К началу 1961 года Георгий Константинович почувствовал себя заметно лучше. Пытаясь чем-то занять себя на пенсии, он начал работать над мемуарами, занялся военно-исторической аналитикой. К нему периодически обращались за советами руководители и активисты пионерских и комсомольских поисковых отрядов, которые вели поиск останков советских солдат на местах бывших боёв.
   Общаясь с ними, маршал не мог не заметить недостатки в построении поисковой работы. Параллельно с написанием мемуаров он размышлял над тем, как следовало бы её построить, и к концу 1961 года у него постепенно сформировалась целая программа действий. О ней и состоялся разговор с Первым секретарём.
   «Решать с кондачка» Никита Сергеевич не стал. Он попросил несколько дней «на подумать», посоветовался с Василием Даниловичем Соколовским, Дмитрием Трофимовичем Шепиловым и Иваном Антоновичем Ефремовым, чьё мнение в вопросах идеологии старался обязательно учитывать. Обращаться к министру обороны маршалу Гречко Первый секретарь Жукову отсоветовал:
   – Антоныч – человек хороший, но немного недопонимает некоторые моменты, да и текущих вопросов у него хватает. То, что ты, Георгий, предлагаешь – вопрос, в первую голову, идеологический, и решать его надо не через военных, а через идеологов. Возможно – с привлечением разведки и, обязательно – средств массовой информации. Проблему ты поднял правильную, и своевременно. Я тебе позвоню, как буду готов, мы всё обсудим и решим.
   Обсудить предложения Жукова собрались «узким составом» через неделю. Подъехал и сам Георгий Константинович. С его подробной запиской к совещанию ознакомились все, поэтому Жуков лишь повторил ключевые моменты своих предложений.
   – Я сейчас пишу книгу воспоминаний, перелопачиваю гору информации, – сообщил маршал. – Опять же, поисковики ко мне обращаются, за советами. В общем, основное вы прочитали. Я предлагаю, пока ещё живы участники событий, провести возможно более полный анализ всего хода Великой Отечественной войны, в первую очередь – для будущих поколений. Я не говорю, что надо сразу публиковать все результаты. Обнародовать их надо аккуратно и выборочно. Героизма было много, но ещё больше было ошибок и откровенных глупостей. Ни к чему добровольно вручать врагу такой инструмент, как правда. ((с) Михаил Белов). Но собрать и обработать данные, пока это сделать относительно нетрудно – необходимо, а что из этого, в каком объёме и форме публиковать – решим позже.
   С поиском и учётом уже оформленных захоронений, индивидуальных и братских могил у нас тоже не всё в порядке. 1941-42 годы по понятным причинам документированы хуже всего. Множество могил тех лет, даже оформленных, нигде и никак не учтены. Тут можно опираться только на опросы местных жителей. И вот тут те же пионеры западных областей могут эти сведения собрать.
   – Верно, – поддержал Шепилов. – Надо ещё учесть, что часть захоронений оказалась за границей, на том же Белостокском выступе, который перешел Польше. Можно попробовать привлечь страны соц лагеря для такой работы.
   – Да, – согласился Жуков. – Но там надо ещё разбираться, кто похоронен – наши, поляки, немцы или ещё кто. Ещё одна проблема – погибшие при немецких зачистках гражданского населения.
   А с другой стороны, наш советский бардак. Ещё в конце войны начались укрупнения захоронений. Сначала, в основном, на заграничных территориях. Там, более или менее, порядок был, но было и много ошибок в оформлении документов, наименования населенных пунктов часто перевирались.
   Затем, в феврале 1946 была спущена директива о постановке на учёт всех воинских захоронений и приведение их в порядок. Заниматься этим должны были местные советы. Понятно, что в тех условиях это указание было выполнено формально и не полностью, по вполне объективным причинам: не хватало сил, времени и денег. Местное население было занято выживанием, дополнительно наложились последствия неурожая 1946-47 года, голод. На Украине, в Прибалтике и частично в Белоруссии ещё приходилось полноценно воевать с лесными братьями. На остальной территории ещё не все даже разминировали, кое где ещё долго в леса не ходили.
   Но и это ещё не всё. В 1949 году вышло очередное постановление об учете воинских захоронений. С этого момента начались укрупнения братских захоронений. При этом были неизбежные ошибки в данных при переносе, либо перенос только на бумаге. У нас реально сейчас поисковики могут найти останки бойца, даже с медальоном, а окажется, что он по бумагам лежит в братской могиле за пару десятков километров в райцентре.
   – Бардак... – пробормотал Никита Сергеевич.
   (Хуже того, в 1965 г. была выпущена Директива Генерального штаба ВС СССР N 322/10310 от 4 марта 1965 г. по которой разрешалось, после оформления карточек на укрупненные братские могилы, уничтожить первичные карточки захоронений, т.е. Первоисточники.)
   – Именно что бардак, – согласился Жуков. – Поэтому я и предлагаю:
   1. Начать всестороннюю работу по поиску и учёту захоронений.
   2. Запретить категорически уничтожение первичных карточек, в каком бы виде они ни были – иначе останемся без первоисточников. Наладить хранение в архивах не так трудно, как потом разыскивать потерянных.
   3. Поисковиков направить в военкоматы, где хранятся карточки по захоронениям, пусть собирают данные по первичным карточкам, а затем проверят фактическую ситуацию. Если обнаружатся не перенесенные могилы, то переносим туда, куда по бумагам, если это вообще было сделано, перенесли захоронение.
   И ещё одно. Ветеранов, однополчан – поменьше дёргать. Людям и так тяжело, а если начать их таскать на каждые похороны и перезахоронения – будет только хуже. Пусть этим молодёжь занимается.
   – Дело говоришь, Георгий, – тут же согласился Хрущёв. – Какие ещё будут соображения, товарищи?
   – Война и память о ней, при правильной идеологической подаче информации, станут для нашего народа важным консолидирующим фактором, влияющим на атмосферу в стране самым непосредственным образом, – тут же поддержал его Шепилов. – Память о войне поможет налаживанию дружеских связей между народами Союза, а также при воспитании подрастающего поколения.
   – Предложение правильное, – поддержал Первый секретарь. – У нас любят повторять «Никто не забыт, ничто не забыто», а как на деле посмотришь – по лесам безымянных костей валяется столько, что жуть берёт. Наша задача – избежать наиболее вопиющих перегибов и привести отношение к войне к максимальной объективности, не умаляя, а, напротив, возвеличивая подвиг и жертвенность советских людей.
   – Второе – нужна общественная организация, которая будет помогать людям в поиске погибших и пропавших родственников, и просто друзей, сослуживцев и знакомых, – продолжил Жуков. – Эту работу надо строить от нескольких направлений. Первое – родственники погибших. Второе – уцелевшие сослуживцы, которые могут вспомнить, где, когда, с кем служили, где кого схоронили, пусть даже эти воспоминания будут обрывочными и неточными, но поисковикам помогут. Третье направление – сведения от самих поисковиков и из архивов. Надо подумать, как эти три потока информации свести воедино, и организовать быстрый и удобный сквозной поиск.
   – Нужна электронная база данных, – тут же предложил Соколовский. – Пока что доступ к ней можно будет организовать удалённым образом, через телетайп, примерно так же, как организована продажа авиабилетов (АИ, см. гл. 03-15). По мере развития технологий доступ можно будет оформить более совершенными способами, но у нас уже будет заполненная база данных, которую мы будем постепенно дополнять. Структуру данных надо продумать. Как минимум – фамилия, имя, отчество, год и место рождения, номера воинских частей, где служил, место захоронения для погибших или нынешний адрес для живых. Возможно, что-то ещё. Смысл ведь в том, чтобы не только статистику собрать, а, в первую очередь, помочь родственникам и друзьям найти потерявшихся.
   – Идея с базой данных правильная, но надо посоветоваться со специалистами, – заметил Хрущёв. – С хранением данных у нас подвижки есть, но ещё далеко не так всё хорошо, как хотелось бы.
   – Тут, Никита Сергеич, дело государственной важности, не меньше, чем Госплан, – возразил Ефремов. – Продуманный государственный подход к проблеме, поддержка на уровне ЦК и СМИ покажет народу, что руководству страны не чужды проблемы населения, не только материальные, но и морально-этические. Поэтому выделить ЭВМ и центр обработки данных под этот проект я считаю необходимым. Тем более, что сверхбольшая вычислительная мощность для такой цели не требуется. Нужно лишь хранилище информации большого объёма.
   – Я потому и говорю – надо обсудить со специалистами, – ответил Первый секретарь. – Мы тут в ЭВМ ничего не понимаем. Спрошу Сергея Алексеича Лебедева, он подскажет.
   – Пока у нас доступ к ЭВМ имеют очень немногие, – заметил Шепилов. – Это не значит, что базу данных делать не нужно. Наоборот, делать надо обязательно. Но на сегодняшнем уровне развития электроники для народа будет больше толку от обычной газеты, где можно публиковать объявления и письма, типа «Разыскиваю мужа / сына / брата». Ещё неплохо бы сделать передачу на радио, или на радио и телевидении одновременно.
   (Первая подобного рода программа выходила на радио «Маяк» под названием «Найти человека» с 1964 по 1973 год, ведущей была Агния Барто. Передача была закрыта в 1973 году по распоряжению председателя Гостелерадио СССР С.Г.Лапина. В настоящее время возрождена под названием «Жди меня».)
   – Вот-вот! – поддержал его Никита Сергеевич. – Передачу на телевидении нужно сделать обязательно. И по радио её транслировать тоже. Вот только у меня вопрос: а кто будет обрабатывать информацию? Все эти письма ведь читать надо! Даже если сделать отдельную редакцию на телевидении – их похоронят под валом писем в несколько недель.
   – Мы на сессии ВЭС обсуждали сетевые структуры, – напомнил Ефремов. – Что, если организовать работу именно по сетевому принципу? Не только централизованная структура при Гостелерадио, а распределённая?
   – Гм... Расскажите поподробнее, Иван Антоныч, как вы представляете себе такую сеть?
   – Я имею в виду, что из тех людей, которые в начале работы сумеют найти своих пропавших родственников, наверняка будут желающие отблагодарить за помощь, – пояснил Ефремов. – Вот им и предложить поучаствовать в проекте в качестве добровольцев. Они будут привлекать других желающих, и так, постепенно, сложится социальная сеть. Пропавшие у нас есть в каждом городе, в каждом посёлке, в каждой деревне. Соответственно, и добровольцы появятся везде. Пусть по одному-два на посёлок – уже неплохо.
   – Им нужен будет доступ в архивы, – подсказал Жуков. – Вообще, придётся много работать с архивами Вооружённых сил и НКВД. Поэтому нужны будут люди с допуском. Одними добровольцами тут дело не решается.
   – Привлечь пионеров и комсомольцев, из числа членов поисковых отрядов, – предложил Шепилов. – Комсомольцы могут работать в архивах, в конце концов, им же нужны только списки личного состава, ничего секретного там нет. Пионеры могут проверять людей по адресам. Поисковиков так или иначе привлекать придётся, чтобы систематизировать информацию о найденных ими захоронениях и останках. Как ни крути, всё упирается в электронную информационную систему.
   – Милицию однозначно привлекать придётся, у них ежедневно обрабатываются заявления о десятках пропавших, – напомнил Соколовский. – Для милиции такая база данных будет очень полезна. Но вешать обслуживание базы на милицию или министерство обороны, думаю, будет неправильно. Это должна быть отдельная структура.
   Ещё надо подключить ЗАГСы и жилконторы. По деревням и посёлкам у нас очень многие записаны просто в «домовые книги», никакой централизации учёта не существует. Если кто-то выжил, и живёт в другом городе или посёлке – он где-то работает. Значит, надо привлекать отделы кадров. Когда вводили ОГАС, перепись населения провели подобным образом. Эти данные тоже надо использовать. Сейчас у нас проблема в том, что имеются много пересекающихся подмножеств данных. Эту бы информацию свести в единую базу – очень многое упростилось бы. Давайте, Георгий Константиныч, посоветуемся сначала с нашими электронщиками – Лебедевым и Глушковым, послушаем, что они скажут.
   – Проблема пропавших людей, к сожалению, не ограничивается только фронтовыми и криминальными потерями, – напомнил Хрущёв. – За период 1937-53 года немало людей погибло и в местах заключения, из-за тяжёлых условий содержания, а так же на этапах пересылки. Их родственники часто и не знают, где эти люди похоронены, и что с ними стало. Так что вам, товарищи, придётся ещё и КГБ привлекать к работе. Товарища Серова я предупрежу. Комиссия по реабилитации у нас работает, но они занимаются, прежде всего, живыми.
   На этом предварительное обсуждение закончили, нужно было прояснить технические моменты. К Лебедеву и Глушкову отправились вместе Жуков и Соколовский. Сергей Алексеевич частично развеял сомнения маршалов:
   – ЭВМ для поиска и сравнения текстовой информации у нас уже есть. Товарищ Рамеев разработал машину «Урал-4» для Госплана, там все необходимые команды уже заложены в систему. Программный комплекс можно использовать тот же, что и для Госплана, конечно, надо будет его адаптировать под вашу задачу. Это вам Виктор Михайлович объяснит лучше.
   Академик Глушков разложил маршалам всю задачу по полочкам.
   – Ваша задача похожа на ту, что решают ОГАС, и создаваемая сейчас система «Банк», и отчасти даже с ними пересекается. Но ОГАС и «Банк» даже проще, они работают по большей части с цифровыми показателями. А для поиска людей нужно будет переписать систему управления базами данных, с упором на поиск и сравнение текстовых строк. Такая программа для управления народным хозяйством будет очень полезна сама по себе, поэтому ваша задача в воздухе не повиснет, это уж точно. На основе вашего программного обеспечения можно будет автоматизировать много самых разных процессов.
   Второй момент – работа с системой в удалённом режиме возможна. Более того, удалённый режим сейчас для ОГАС и «Банк» является основным. Но тут есть одна беда. С ОГАС работают обученные операторы, и то они, бывает, делают ошибки. Если же дать доступ к системе обычным людям, у которых хорошо, если есть семь классов образования, толку не будет. Это намного сложнее, чем посадить за пишущую машинку человека, не умеющего печатать.
   Я предлагаю сделать шаблон телеграммы-запроса, который люди будут заполнять вручную на телеграфе. То есть, бланк с полями, который обеспечит, чтобы информация записывалась в заданном порядке. Порядок для ЭВМ очень важен, это обеспечивает правильное заполнение полей в базе данных. Если запрос будет заполнен правильно – телеграфист его передаёт, а в вычислительном центре он записывается на магнитную ленту, а когда она будет заполнена, машина считывает её в базу данных.
   – Почему не сразу в ЭВМ? – спросил Соколовский.
   – Потому что современные ЭВМ не могут обеспечить работу с сотнями тысяч пользователей одновременно, – пояснил Глушков. – Мы к этому идём, но путь ещё предстоит долгий. Подобная схема уже отработана для ОГАС, оборудование выпускается серийно, так что тут проблем не будет.
   Сама база данных тоже будет резервироваться на магнитной ленте, а поиск мы сделаем, как и в ОГАС, на виртуальном диске в оперативной памяти. Сейчас у нас для центров обработки данных ОГАС строятся серверные ЭВМ с оперативной памятью по 8 – 16 мегабайт. Представляете, целый зал шкафов, заполненных пластинами тонкоплёночной памяти. Да, дорого, но и возможности получаются невероятные. База будет подгружаться в память с магнитной ленты по кусочкам, в будущем поставим накопители на жёстких дисках.
   (Собственно, такие же залы со шкафами строили в реале, наполняя шкафы намного более дорогими и менее ёмкими кубами ферритной памяти.)
   – Тут ещё одно соображение имеется, – добавил академик Лебедев. – Машинное время современных ЭВМ пока ещё стоит очень дорого. Если мы будем ждать, пока пользователь, не имеющий опыта, в диалоговом режиме удалённого доступа будет набивать свой запрос, на ходу изучая правила его составления, путаясь и ошибаясь, у нас ЭВМ будет большую часть времени простаивать без дела. А так мы запишем полученные телеграммы на магнитную ленту прямо с коммутатора, а потом, в конце дня, на большой скорости считаем всю запись в память машины и сбросим копию базы опять-таки на магнитную ленту. Ну, это уже наши внутренние заморочки. Вам, товарищи, надо только знать, что мы готовы предоставить технические средства для вашего проекта. Тем более, что руководство страны на высшем уровне эту идею поддерживает.
  
   Окончательное решение было принято в рабочем порядке. Останкинский телецентр и новая телебашня ещё строились, поэтому центр обработки данных разместился в пристройке рядом с действующим телецентром на Шаболовке. Подготовка заняла несколько месяцев. В апреле 1962 года была завершена отладка программного обеспечения и монтаж ЭВМ. Во все почтовые отделения разослали шаблон датаграммы, по которому следовало заполнять запросы на поиск пропавших. Для обеспечения бесперебойного электропитания поставили дизель-генератор, аккумуляторную батарею для аварийной подпитки оперативной памяти, и кинетический накопитель электроэнергии, оборудованный маховиком.
   Первый эфир новой программы «Найти человека» состоялся 9 мая 1962 года, и это был один из редких случаев, когда Первый секретарь одобрил запуск программы к празднику. Эфир программы анонсировали прямо во время Парада Победы – о нём объявил Юрий Левитан, комментировавший парад. Ведущей программы стала писательница Агния Барто.
   Заполнение базы начали со вполне живых и здравствующих участников войны. Их вполне могли разыскивать потерявшиеся родственники, однополчане и друзья. Сами ветераны тоже были ценными носителями информации. Сопоставляя даты и номера воинских частей, у них можно было узнать о судьбе тех, кто служил вместе с ними, но не дожил до Победы. Данные об участниках войны предоставляли отделы кадров предприятий, где они работали. На тех, кто уже успел выйти на пенсию, анкеты-датаграммы заполняли дети, внуки, члены семей.
   Особо пришлось решать вопрос с инвалидами 1-й группы, лишившимися всех конечностей. В конце 40-х их почти всех собрали в специнтернат на Соловках. Многие из них не хотели предстать перед ищущими их друзьями и родственниками в таком виде. К желаниям инвалидов отнеслись с пониманием, сведения о них в общую базу не попали.
   Второй большой пласт информации предоставили комсомольско-пионерские поисковые отряды. Они уже работали более 10 лет, разыскивая по лесам и болотам незахороненные останки. Все данные по уже найденным погибшим занесли в базу данных. Точно так же вносились в базу и все вновь обнаруженные находки. Возможность записи данных через телетайп позволяла отправить информацию в Москву с любого отделения связи, где был телеграфный аппарат.
   Проводить учёт и заполнять базу данных начали ещё до официального запуска электронной системы. Её в процессе адаптации и отладки системы управления базой данных нужно было испытывать, и лучше всего это было сделать на реальных записях. К началу мая 1962 года в базу уже занесли несколько тысяч фамилий, как живых, так и погибших, и пропавших без вести. Поисковики даже успели отыскать родственников нескольких десятков погибших, чьи останки были обнаружены в ходе обследования мест бывших боёв. В первой же телепрограмме был репортаж о работе поисковиков и короткие интервью с родственниками, нашедшими место захоронения своих близких. Для самих комсомольцев и пионеров из поисковых отрядов искренняя благодарность этих людей оказалась важным стимулом для продолжения работы.
   Этим людям тут же предлагали поучаствовать в деятельности поисковиков, и многие из них соглашались. В основном, участники на местах непосредственно общались с выжившими участниками войны и их родственниками, записывали сообщаемые ими сведения о погибших сослуживцах, или проверяли запросы из других городов, поступавшие в центральную базу данных. Так постепенно складывалась широкая социальная сеть, охватывавшая всю обитаемую территорию страны.
   Для упрощения доступа к информации начали издавать еженедельную газету с тем же названием «Найти человека». В ней печатали рассказы ветеранов, списки людей, зарегистрированных в базе, и объявления граждан о поиске родственников и знакомых. Многие находили своих пропавших родных, просматривая публикуемые списки или подав объявление.
   Отдельно решался вопрос доступа к архивам госбезопасности. Пускать туда посторонних Серов отказался наотрез, но согласился организовать заполнение базы данных силами допущенных сотрудников. Раз в месяц из КГБ офицер привозил магнитные плёнки с данными, уже подготовленными для считывания, и по окончании процедуры тот же офицер увозил их обратно, а в базе появлялись несколько тысяч новых записей.
   Из архивов МВД и министерства обороны поступило очень много сведений, с помощью которой удалось дополнить «электронные карточки», уже внесённые в базу, выяснить номера воинских частей, представления к наградам, места захоронений. Благодаря им, многие ветераны дождались недополученных наград. Ордена и медали были не просто украшениями, к ним полагались регулярные денежные выплаты, а Героям Советского Союза и кавалерам ордена Славы 3-х степеней ещё и льготы.
   Многие героические эпизоды прошедшей войны не были подтверждены документально, информация о них сохранилась лишь благодаря памяти выживших, и для её подтверждения нужно было разыскивать свидетелей. В некоторых случаях ветераны сталкивались с бюрократическим отношением государственных структур, чиновники которых отказывали в льготах и представлении к наградам по формальным причинам
   Так произошло с лётчиком 105-го гвардейского авиаполка ГВФ Александром Петровичем Мамкиным, который погиб, вывозя с оккупированной территории детей-сирот из детского дома. В седьмом за день рейсе его самолёт был подбит и загорелся. Лётчик сумел перетянуть линию фронта и посадить самолёт, получил тяжёлые ожоги и умер вскоре после посадки. (https://историк.рф/special_posts/не-должен-быть-герой-ненагражденным/). Его несколько раз представляли к званию Героя Советского Союза посмертно, но отказывали из-за путаницы в датах.
   Некоторым повезло больше – за лётчика Михаила Петровича Девятаева, вывезшего группу пленных из концлагеря на острове Узедом (немецкий ракетный полигон Пенемюнде) на захваченном немецком самолёте, в 1957 году ходатайствовал Сергей Павлович Королёв, добившийся присвоения Девятаеву звания Героя Советского Союза.
   Чтобы упорядочить и упростить решение подобных проблем, была организована общественная ассоциация «Поиск», получившая право представления участников войны к государственным наградам. Ассоциацию предложили возглавить писателю Сергею Сергеевичу Смирнову. Он вёл собственные документальные расследования, с 1954 года публиковал книги о подвигах советских солдат. Так, благодаря его самоотверженной работе в 1957 году стало известно о героической обороне Брестской крепости. Вместе с Агнией Барто Смирнов периодически вёл на телевидении программу «Найти человека». Поисковикам из ассоциации помогали известные писатели Константин Симонов, Борис Полевой, Александр Бек, Борис Васильев. Маршал Жуков тоже участвовал в работе ассоциации, как консультант. Сам он сосредоточился на историко-аналитической работе.
   Участвуя в деятельности поисковиков, они добились присвоения звания Героя Советского Союза подводнику Александру Маринеско, разведчику Рихарду Зорге, участнику итальянского движения Сопротивления Фёдору Полетаеву, писателю и кинорежиссёру Алексею Очкину (http://www.yaplakal.com/forum7/topic1136027.html) и ещё многим участникам войны, в своё время обойдённым официальным признанием. Получили звание Героя Советского Союза Екатерина Илларионовна Дёмина, санинструктор, главстаршина морской пехоты (https://ru.wikipedia.org/wiki/Дёмина,_Екатерина_Илларионовна Была представлена к званию Героя дважды, в августе и декабре 1944 г, но в реальной истории получила его только в 1990 г), и гвардии полковник морской пехоты Евдокия Николаевна Завалий, единственная женщина, командовавшая в войну взводом морской пехоты (https://ru.wikipedia.org/wiki/Завалий_Евдокия_Николаевна)
   Ассоциация курировала установку бюстов дважды Героям Советского Союза в их родных городах и посёлках, организовывала конкурсы на создание памятников и монументов. К 9 мая 1962 года в Москве, возле Кремля, на территории Верхнего Александровского сада был установлен мемориальный комплекс «Могила Неизвестного солдата», и зажжён Вечный огонь.
   (В реальной истории – 8 мая 1967 г)
   Работу поисковых отрядов поддержали на государственном уровне. Отдельно пришлось решать вопрос о большом количестве взрывающегося и стреляющего имущества, которое попадалось поисковикам в шаловливые ручонки.
   Министерство обороны в обязательном порядке выделяло каждому из отрядов группу из нескольких сапёров. Выходя на участок поиска, сапёры первыми обследовали его с металлоискателями, помечали места, где регистрировались металлические предметы, удаляли неразорвавшиеся боеприпасы, с последующим их обезвреживанием, собирали утерянное по местам боёв оружие, и только после этого допускали на участок комсомольцев и пионеров (АИ).
   К тому же, в большинстве своем отрядами руководили ответственные и знающие люди, и отбирались туда только наиболее сознательные студенты, пионеры и комсомольцы. Некоторое количество оружия, все-таки украдкой привезенное домой, в основном – пистолеты и револьверы, так как далеко тащить винтовки, да ещё в поездах, желающих находилось мало, впоследствии было легализовано в соответствии с новым законодательством, или попало в местные музеи боевой славы.
  
* * *
  
   (Следующий отрывок предложен Михаилом Беловым, с минимальной редакцией автора)
   Помимо морально-этической, в начатой работе была и немалая исследовательская, культурно-историческая и идеологическая составляющая. Ещё с 1942-го года записывались интервью ветеранов, некоторое их количество Воениздат выпустил в виде сборников, хотя основная масса, конечно, ушла для анализа опыта военных действий, и до широкой публики не допускалась. Кроме того, издавалось много мемуарной литературы, к сожалению, нередко среднего, и ниже среднего качества, в т.ч. и благодаря ударной работе цензоров. В итоге, с самого дня Победы всегда бытовали, как бы, две истории войны. Первая, официальная, содержащая, по преимуществу, правду, но «лакированная» до противоестественности, и, кроме того, весьма неоднородная по качеству и глубине материала. Помимо этого недостатка, целостному восприятию этой исторической традиции мешало стремление военных засекретить все и вся, порой доходящее до абсурда, и несколько чисто агитпроповских мифологем, про которые, кажется, даже советские дети младшего школьного возраста знали, что это явная брехня. Естественно, все эти недостатки были во-многом вынужденны, и вправду, многая специфическая информация о войне к 60-му году не совсем утратила военного значения, а мифы, запущенные в ходе военных действий для поднятия боевого духа, развенчивать было уж вовсе не с руки, даже если на деле все было не так, ну или не совсем так.
   Другая же версия истории войны, т.н. «народная», ходила меж людей совершенно неофициально и имела почти на 100% нарративный характер. К сожалению, в приватных разговорах, отрывочных воспоминаниях и просто фронтовых побасенках, люди зачастую муссировали как раз те темы, которые обходила или замалчивала официальная историография. Разумеется, передаваемые через десятые руки, эти истории часто приобретали, порой, совершенно фантастический облик, искажая правду до полной неузнаваемости. Но главная проблема была не в этом, а в том, что у людей, большинство из которых все еще живо помнили военные годы, создавалось устойчивое впечатление того, что «власти скрывают». Что само по себе рождало самые апокрифические истории, иногда и вовсе на ровном месте.
   Прочитав в «документах 2012» о проекте iremember.ru Артема Драбкина, Никита Сергеевич предложил начать подобную работу заранее, пока ветераны еще живы и относительно молоды, а драматические события войны не так сильно стерлись из их памяти.
   Высокопоставленные военные, в целом, отнеслись к инициативе Никиты Сергеевича с пониманием. Несмотря на то, что в интервью рядовые участники войны, совершенно неизбежно, начали бы поругивать командование, особенно персонажей, воспринимаемых в армии и народе неоднозначно, таких, как Жуков или Мерецков, в целом военные были согласны, что лучше люди будут выговариваться открыто, с тем, чтобы градус их недовольства можно было хоть как-то скорректировать формой задаваемых вопросов, признанием некоторых ошибок, с объяснением читателю обстоятельств, как правило, крайне непростых, на крайний случай, корректной цензурой, нежели те же люди будут передавать все эти истории «подпольно», формируя нелицеприятный облик Советской власти в годы войны. Ведь слушают рассказы ветеранов, в первую очередь, дети и подростки.
   В начале были сведены в сборники те интервью, которые уже имелись в архивах Минобороны. После специально отобранные корреспонденты стали брать интервью, по нескольким вариантам набора вопросов, в зависимости от возраста, военной специальности, национальности, обстоятельств призыва и т.д., в первую очередь, у Героев Советского Союза, полных кавалеров Ордена Славы, людей, мемуары не писавших, но безусловно отличившихся и имевших непростую боевую биографию. В этом месте организаторам стало очевидно, какого масштаба сизифов труд они на себя взяли. Ещё не был готов материал для первой серии издания избранных интервью – «Я дрался на Т-34», «Я дрался на Ил-2», «Я – снайпер» и «Я ходил в тыл врага», но уже было принято решение подключить в работе комсомольский и пионерский актив, вначале актив подшефных коммун и учебных заведений, а затем – и всех желающих энтузиастов. Разумеется, корреспондентам требовались рекомендации от соответствующих организаций, а опыт подобной работы всячески приветствовался. В то же время, самодеятельные интерьвюеры-энтузиасты не только набирались журналистского опыта в ходе работы, но и получили право поступать без экзаменов на факультеты журналистики, а после их окончания пользовались преимуществом при трудоустройстве в редакции газет и журналов (АИ). Тем самым достигалась немалая заинтересованность молодёжи участвовать в проекте.
   Общими требованиями к интервью было: максимальная аутентичность собираемого материала, исключающая какое-либо навязывание мнения интервьюируемому; максимально четкая, не размытая постановка вопросов; доброжелательность независимо от того, насколько нравится рассказ корреспонденту; тактичность.
   Первыми результатами этой работы стало издание указанной серии. Она имела огромный читательский успех – настолько эти книги отличались от официозных, бравурно-залихватских или, наоборот, похоронно-мрачных описаний войны профессиональных литераторов (это не упрек литераторам, и то, и другое совершенно понятно и естественно, вопрос в том, что необходимо и другое). Кроме того, избранные интервью, снабженные фотоматериалами, публиковались в газете «Красная звезда», журнале «Советский воин», «Военно-историческом журнале», и т.д.
   Другим результатом стала съемка нескольких минисериалов, снятых на основе воспоминаний бойцов и командиров РККА и РККФ. За образец были взяты концепции американского сериала «Братья по оружию» и «Пасифик», в основе лежала реальная история как отдельных малых подразделений, так и рядовых участников событий.
   Советский кинематограф вообще, а кинематограф о войне особенно, существенно пересмотрел отношение к качеству создаваемого материала. Было признано, что отнюдь не все можно компенсировать искренней и вдумчивой актерской игрой, «идеологически-выверенным» сценарием и обилием агитационных штампов. Собственно, в реальности так и было – между «Падением Берлина» и «На войне, как на войне» лежит настоящая культурная пропасть, хотя тематика весьма близка.
   Режиссерам было прямо указано больше внимания уделять добросовестному изображению реальных событий, так, чтобы ветераны не плевались, выходя из кинотеатров (мой прадед, к примеру, вообще принципиально не смотрел бОльшую часть фильмов, изображавших войну – прим. Михаила Белова). Для этого привлекались не только военные эксперты-отставники, но и реальные прототипы героев фильмов, если тем позволяло здоровье. Кроме того, специальная комиссия ПУР, отобранная из офицеров-знатоков и энтузиастов истории, осуществляла контроль за тем, чтобы фильмы, отображающие какие-то реальные события, не допускали грубого искажения фактов. На военные картины стали выделять большие ассигнования, особенно налегая на постановку зрелищности и реализма. Для съёмок фильмов киностудиям выделялась военная техника, при этом, не ограничивались всем нам известными загримированными «под Тигры» Т-44. С консервации были сняты образцы трофейной техники – танки, орудия, бронетранспортеры, некоторые образцы, снимаемые с вооружения, закупались в странах СЭВ, и даже в Египте. Там же удалось найти характерные «ленд-лизовские» танки. В самом СССР разыскивались и восстанавливались редкие образцы техники военного времени, такие как Т-60, И-16, СБ, и даже вполне обычные Т-34-76 выпуска первых лет войны, которых осталось на удивление мало. Добросовестное изображение военного быта, реконструкция по воспоминаниям и фотографиям полевых сооружений, униформы и состава вооружения и оснащения воюющих сторон, естественность и реализм поведения героев стали своеобразной визитной карточкой советского кинематографа, делая его интересным и убедительным для зрителей всего мира. Поскольку никакая зарубежная киностудия не могла консолидировать такие усилия, то реально подобного уровня добиться не смог уже никто. При этом, не пытаясь лакировать действительность в три слоя, как это было принято ранее, советские кинематографисты избегали откровенной «чернухи», стараясь не прибегать к клишированным образам, если только исторические прототипы не были самыми настоящими живыми «клише».
   В целом, установка была на сохранение выражено-антивоенного характера кино, при твердом следовании созданию положительного образа РККА и советского солдата, уважительном отношении не только к выдающемуся подвигу, но и к каждодневному профессионализму военнослужащих, безусловной передачи будущим поколениям боли потерь советского народа, но при этом также и спокойной, достойной гордости за величие одержанной небывалой победы.
   Подобная кинематографическая традиция, заложенная в те годы, очень сильно повлияла на восприятие войны в глазах простых кинозрителей, причем не только в СССР и союзных странах, но и во всем мире.
  
* * *
  
   Постоянная и последовательная работа с населением помогала прояснить «белые пятна» истории, и, как оказалось, от этого была не только научно-историческая польза. Прежде всего, ветераны, особенно люди старших возрастов, были рады, что о них не забывают, что их воспоминания и впечатления будут бережно собраны и сохранены для будущих поколений. Оперативники МВД и КГБ, в свою очередь, очень быстро оценили возможности перекрёстного поиска по базе данных, пусть даже это был поиск не подозреваемых, а свидетелей.
   Вот только обстоятельства, позволившие оценить это удобство, оказались слишком уж неприятными. Вечером 23 апреля 1962 года в столице неизвестные взорвали гостиницу «Москва» (АИ).
  
   #Обновление 15.07.2018
  
   23 апреля состоялся очередной Пленум ЦК КПСС. Делегаты прибывали на партийный форум со всех концов страны – в составе ЦК были не только жители Москвы. Приехали Первые секретари союзных республик, секретари обкомов. Вся гостиница была зарезервирована под размещение иногородних делегатов Пленума.
   Взрыв произошёл в 22.00. В результате взрыва рухнуло одно крыло гостиницы – правое, если смотреть на западный фасад.
   Трагедия могла стать крупнейшей за всю историю. Помог случай – часть зарядов не сработала. Однако, те, что сработали, унесли жизни нескольких десятков человек.
   В момент взрыва Никита Сергеевич уже собирался лечь спать, но немного засиделся за чтением документов. Грохот мощного взрыва, донёсшийся издалека, с северо-востока, от центра города, заставил его обеспокоенно поднять голову. Из-за двери послышался голос сына, Сергея:
   – Отец, ты ещё не лёг? Кажется, в районе Красной площади что-то горит.
   Первый секретарь вышел из спальни и подошёл к окну. Особняк на Ленинских горах был отделён деревьями от реки и лежащего за ней центра города, но над деревьями было заметно красное зарево.
   Они с Сергеем ещё не успели обменяться и парой предположений, когда громко, настойчиво зазвонил красный гербовый телефон.
   – Слушаю, Хрущёв!
   Звонил комендант Кремля Андрей Яковлевич Веденин:
   – Товарищ Хрущёв, тут ЧП! Только что произошёл взрыв в гостинице «Москва». Почти треть здания обрушилась. Боюсь, что будет много пострадавших. Я поднимаю по тревоге полк охраны и кремлёвских курсантов, сейчас отправлю их для оказания помощи.
   – Понял. Сообщите товарищу Серову, я сейчас тоже выезжаю, – ответил Первый секретарь.
   Он положил трубку. Офицер из 9-го Главного Управления КГБ, Алексей Алексеевич Сальников уже стоял в дверях, ожидая распоряжений.
   – Произошёл взрыв в гостинице «Москва», рухнула часть здания, – сообщил Никита Сергеевич, надевая пиджак. – Я еду туда. Алёша, скажите водителю, чтобы срочно подал машину, – попросил он Сальникова.
   Красная площадь и прилегающий район были оцеплены внутренними войсками. ЗИС-111 Первого секретаря остановился рядом со старомодным ЗИМом председателя КГБ:
   – Доложите обстановку, товарищ Серов.
   Обстановку было видно и без доклада. Восточное крыло гостиницы лежало в руинах, обломки завалили всё пространство до самого входа в музей В.И. Ленина. Кремлёвские курсанты эвакуировали из здания постояльцев и персонал. Возле Исторического музея, сверкая проблесковыми маячками, толпились машины «скорой помощи». Спасатели уже начали разбирать завал, вытаскивая из-под обломков пострадавших.
   – Взрыв предположительно произошёл на уровне фундамента, – доложил Серов. – Сейчас сапёры осматривают подвал. Когда закончат осмотр, можно будет сказать яснее. На данный момент из-под завала извлечено 14 раненых и 8 погибших. Боюсь, жертв будет намного больше. Что будем говорить общественности и прессе?
   – Правду, – буркнул Первый секретарь. – Позвони в телецентр на Шаболовке, скажи, что я еду туда, пусть готовят студию для срочного эфира.
   Его обращение к народу было кратким и информативным. Никита Сергеевич лишь сообщил, что произошёл мощный взрыв и обрушение части здания, есть жертвы, их количество выясняется, попросил население не волноваться, чтобы не затруднять и без того нелёгкую работу спасателей, призвал к бдительности и обратился с просьбой к донорам, при необходимости сдать кровь для пострадавших.
   Разбор завалов продолжался всю ночь, весь следующий день, и большую часть следующей ночи. Как и опасался Первый секретарь, из-под обломков были извлечены десятки погибших и раненых. Большинство из них были делегатами пленума, приехавшими из регионов.
   Утром, едва Хрущёв приехал в Кремль, Григорий Трофимович Шуйский доложил:
   – Товарищ Первый секретарь, к вам на приём товарищи Серов, Судоплатов, и с ними ещё три человека.
   – Пусть заходят.
   Одного из неназванных вошедших Никита Сергеевич узнал – это был прежнйи комендант Кремля Николай Кириллович Спиридонов, вышедший на пенсию в 1953-м. Серов представил остальных:
   – Начальник штаба Гражданской обороны Москвы генерал-майор Михаил Никифорович Шперов, и генерал-майор Вячеслав Васильевич Гриднев, с 1960 г – военный пенсионер.
   Посеревший от недосыпа председатель КГБ огорошил Хрущёва невероятным известием:
   – Нам ещё очень повезло. Жертв могло быть намного больше. Весь фундамент гостиницы заминирован. Сапёры извлекли почти тонну тротила. Вместе с той частью, что взорвалась, по их подсчётам, в фундамент было заложено более тонны.
   – Как? Кем? Когда? Куда вы, чёрт вас подери, смотрели? – возмутился Первый секретарь. – Товарищ Серов, ты хочешь сказать, что у вас под носом какие-то террористы протащили в гостиницу больше тонны взрывчатки, разобрали фундамент и заминировали всё здание?
   – Нет, конечно, такое просто невозможно, – ответил Иван Александрович. – Никаких строительных работ в подвале гостиницы в недавнее время не проводилось, это подтвердили эксперты Госстроя.
   – Тогда как? И почему не сработали остальные заряды?
   – Нам очень повезло. Крысы. Они погрызли провода и детонирующие шнуры. Где-то больше, где-то меньше.
   – Твою ж мать… Так чья это, чёрт подери, работа?
   – Наша. Сапёры доложили, что заряды, судя по использованному трофейному детонирующему шнуру немецкого производства, заложены в первой половине сороковых. Заложили их осенью 41-го, когда немцы подошли к Москве, и была опасность, что столицу придётся оставить, – доложил Серов.
   Никита Сергеевич только за голову схватился.
   – Мужики, да вы ох…ели! Ты хочешь сказать, что осенью 41-го НКВД заминировало объекты в Москве, а потом эти мины так и остались? Исполнители должны были оставить какие-то документы, карты минирования, хотя бы рапорты о выполнении задания. Кто-то должен был всей операцией руководить!
   – Выходит, что так. Я сам руководил комиссией, составлявшей список промышленных объектов, подлежащих минированию, – пояснил Серов. – Кроме меня, в комиссии были Георгий Попов, секретарь МГК ВКП(б), секретарь МК Борис Черноусов, начальник Управления НКВД по Московской области Михаил Журавлёв и начальник Главного военно-инженерного управления НКО СССР Леонтий Котляр. В списке было 1119 предприятий, из них 412 оборонных, их минировали, и ещё 707 прочих предприятий, их предполагалось сжечь или механическим путём вывести из строя оборудование. Первоначальные списки затем дополнялись и уточнялись. Николай Кириллович, доложите, как дело было.
   – 8 октября 1941 года были составлены списки подлежащих уничтожению зданий –более 1500 объектов, в том числе Кремль, гостиницы «Москва» и «Националь», все высотные дома – по восемь и более этажей, заводы, метро и плотины. Для этого в столицу завезли сотни тонн взрывчатки, – сообщил Спиридонов. – Минирование проводилось тайно, «кустовым» методом. Каждая группа минировала только выделенный ей участок. Карты минирования не составлялись. Закладку взрывчатки контролировал командир каждой группы минёров, после закладки он составлял только «формуляр об инженерно-технической защите», фактически, только сообщал что объект заминирован, и направлял его командованию. Эти формуляры передавались в НКВД СССР, конкретно – мне. Все донесения командиров я передал через порученца Наркому внутренних дел. (https://pererepost.livejournal.com/63496.html)
   В городе оставались заранее сформированные боевые группы, ими командовал начальник контрразведывательного управления НКВД СССР комиссар госбезопасности 3 ранга Пётр Васильевич Федотов.
   (См. статью «Московский план НКВД» https://moskva-bez-prik.livejournal.com/87983.html)
   Управление НКВД Московской области подготовило для деятельности в оккупированной столице и Подмосковье 676 человек, из них 553 предстояло действовать непосредственно в городе. Из общего числа московских подпольщиков 241 человек был ориентирован на сбор разведывательной информации, 201 — на совершение диверсий, 81 — на совершение актов возмездия, остальные 153 человека занимались бы распространением листовок и провокационных слухов.
   В Москве и области были подготовлены явочные квартиры, склады с оружием, боеприпасами, взрывчатыми и зажигательными веществами, горючим, продовольствием, а также явочные пункты под видом мелких мастерских, магазинов, парикмахерских, где должны были ремонтироваться радиоаппаратура, оружие и изготавливаться спецсредства для оперативных групп. Все группы были снабжены тщательно укрытыми мощными переносными радиопередающими и радиовещательными станциями.
   Для каждой оперативной группы и одиночек были тщательно отработаны задания, способы связи и пароли, проведены занятия по стрелковому делу, осуществлению диверсий, террористических актов возмездия, по психологии поведения на допросах в случае задержания и ареста. С радистами периодически проводились учебные сеансы радиосвязи. Здания и объекты, которые могли бы быть использованы немцами, изучались участниками спецгрупп для возможного проведения диверсионно-террористических актов.
   В случае угрозы захвата города комиссар госбезопасности 3 ранга Федотов должен был, по приказу ГКО, обеспечить подрыв заминированных объектов. К счастью, приказ так и не был отдан.
   По окончании операции я передал все документы товарищу Меркулову. Больше я этим вопросом не занимался, а проявление инициативы в подобных вопросах в нашем ведомстве, как вы знаете, не поощрялось. Я был полностью убеждён, что после войны все объекты были разминированы. Никто из руководства меня не информировал.
   – По чьему приказу проводилось минирование? – спросил Хрущёв. – Кто непосредственно командовал группами минёров?
   – Подготовка спецмероприятий проводилась по личному устному указанию Наркома внутренних дел, – доложил Серов. – Минирование проводилось силами личного состава Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН http://shieldandsword.mozohin.ru/VD3462/troops/ov/omsbon.htm).
   – Под это мероприятие была выделена группа комсостава под моим командованием, – добавил Шперов – Я тогда был начальником инженерной службы бригады. Меня специально отозвали с Ленинградского шоссе, где я руководил установкой фугасов. В приданной мне группе было примерно два десятка командиров. Нам выделили несколько километров бикфордова шнура, несколько километров детонирующего электрического шнура, сколько-то там взрывателей и взрывчатку. На каждом объекте работали по несколько групп, не связанных между собой. Это делалось на случай, если кто-то попадёт в плен – полной схемы минирования противник не получит – её вообще нет!
   После выполнения этого задания нас перебросили на другие участки фронта, сами понимаете, обстановка тогда была очень сложная. Получается, после того, как угроза захвата противником столицы была снята, мины во многих объектах так и не сняли.
   – Минировал объекты не только ОМСБОН, – добавил Спиридонов. – Из числа оперативных работников НКВД, милиции, военнослужащих инженерно-саперных частей, истребительных батальонов и войск НКВД были сформированы спецгруппы общим количеством 281 человек, которым в случае захвата Москвы противником предписывалось осуществить взрывы и поджоги гостиниц, зданий министерств и ведомств, универмагов, Центрального телеграфа и Почтамта, военных академий, Дома Правительства, Колонного зала Дома Союзов, ряда крупных жилых зданий, тюрем, Большого театра, храма Василия Блаженного, зданий ЦК ВКП(б). (https://moskva-bez-prik.livejournal.com/87983.html)
   То есть, мины закладывали разные ведомства, без соблюдения обычных требований по оформлению документации, в обстановке угрозы захвата города противником. Выполнение задания должно было начаться по телефонному приказу заместителя наркома внутренних дел Богдана Кобулова, или по письменным предписаниям за подписью первого заместителя начальника Управления особых отделов НКВД СССР Соломона Мильштейна. В случае создания обстановки, когда не могло быть уверенности в получении приказа вышеназванными способами, руководителям групп следовало осуществить взрывы по распоряжению командиров воинских частей, ответственных за оборону данных районов столицы.
   – Но кто-то же должен был заниматься этим разминированием? – спросил Хрущёв. – После того, как обстановка стабилизировалась.
   – Так точно, – мрачно ответил Судоплатов. – На тот момент ОМСБОН командовал мой заместитель, полковник Орлов Михаил Фёдорович. – В 1953-м году, когда я сидел под следствием по делу Берии, мне тогда инкриминировали постановку мин на госдачах членов Президиума ЦК. Орлов проверял не только дачи, но и другие объекты. Он тогда доложил, что всё разминировано ещё в войну. (https://www.sovsekretno.ru/articles/id/1399). Получается, что разминировали не всё.
   – Мы получили приказ, и выполнили его. Приказа на разминирование мы не получали, следующие задания выполняли далеко от Москвы. Разминированием могли заниматься другие подразделения, а нам было не до того, для нас работы всю войну было с избытком, – добавил Гриднев.
   – Иван Александрович, ты же понимаешь, если эти мины закладывали в 41-м, то явно заминировали не только гостиницу. Получается, мы, мать твою, сидим на бомбе! – Никита Сергеевич натурально охренел от услышанного. – Где сейчас этот Орлов?
   – Дома его не оказалось, ищем, – ответил Серов. – Как только найдём – побеседуем. Мы ещё выясняем, кто привёл в действие взрыватели в гостинице. Для этого достаточно было присоединить к выводам проводов подрывную машинку и подать питание. Тот, кто это сделал, должен был знать о минировании от участника закладки мин. Иначе как он проник в подвал гостиницы и нашёл там концы этих проводов? Как он мог быть уверен, что именно эти провода ведут к минам?
   – Вот-вот! А подрывные машинки от несработавших зарядов не нашли?
   – Нет, к сожалению. Работали явно профессионалы. В самих устройствах подрыва были заложены микрозаряды взрывчатки. В момент подачи питания на детонаторы, с минимальной задержкой взорвались и сами командные устройства. Сапёры прочесали весь подвал в поисках обломков, но, похоже, машинки разнесло в пыль.
   – Ох, йопт… Это точно профессионалы, любитель до такого изврата не додумался бы, – Хрущёв задумчиво почесал лысину.
   – Ты, Никита Сергеич, напрасно недооцениваешь любителей, – криво усмехнулся Серов.
   – Значица, так, мужики, – Первый секретарь исподлобья оглядел всех собравшихся. – Вы сами уже осознали, в какой вы жопе. Вы, считай, про..бали сотни тонны взрывчатки, заложенной в центре Москвы, и мне пох..й, кто там в итоге был виноват – Орлов, Козлов, или Баранов. Ваши оправдания и ссылки на сложную обстановку я выслушивать не намерен. По-хорошему, я должен сейчас вызвать охрану, взять вас всех под стражу и отдать на х..й под трибунал!
   Меня сейчас останавливает только то, что взрывчатка могла остаться не только под этой гостиницей. Поэтому вы сейчас берёте ноги в руки, и мне пох..й, кто из вас на пенсии, а кто нет, и БЕГОМ! выясняете, какие ещё объекты могли остаться заминированными, организуете их разминирование, и предъявляете весь изъятый тротил товарищу Серову, а он отвечает передо мной. И если после этого хоть один объект взлетит на воздух, я Батицкого звать не буду, я каждого из вас исполню вот этой вот рукой, лично! – Хрущёв потряс перед собравшимися правой рукой, сжав её в увесистый кулак. – Павел Анатольевич, ты, засранец, головой отвечаешь за операцию! Понял?
   – Так точно, товарищ Первый секретарь, понял!
   – То-то же. А разбираться, кто что конкретно про..бал, будем потом.
  
   Многие минёры из личного состава ОМСБОН впоследствии погибли в боях. К счастью, удалось разыскать нескольких уцелевших. Они вспомнили важные подробности о том, как было организовано и проходило минирование:
   – Фамилия, имя отчество?
   – Озерецковский Виктор Александрович.
   – Дата и место рождения?
   – Родился 29 августа 1921 г. в Талдоме Московской области.
   – Где работали до войны?
   – До 1941 г. работал в типографии газеты «Красный воин».
   – Каким путём попали в ОМСБОН?
   – От школы ДОСААФ, где занимался лыжами, в 1941-м был направлен в ЦК комсомола. Оттуда, как спортсмена, меня командировали в Москву. 8 августа был зачислен в ОМСБОН НКВД.
   – Какие задания выполняли в составе бригады?
   – Занимался минированием зданий столицы и области: устанавливал противотанковые минные поля в Тёплом Стане и на Рогачёвском шоссе. Готовил к взрывам нефтепромыслы на Северном Кавказе. В апреле 1942 года переведен в Отдельный отряд особого назначения.
   – Имеете государственные награды, знаки отличия?
   – Награждён знаком «Отличный минёр», орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Москвы» и «За оборону Кавказа».
   – Понятно. Что можете сообщить по существу дела?
   – После зачисления в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН) нас отправили в Орликов переулок. Там были склады. Нам выдали гимнастёрки, шинели и отправили электричкой на станцию Строитель в Мытищи. Там на стрельбище «Динамо» были разбиты палатки, каждая на отделение – 12 человек. Учили нас подрывному делу инструктора – преподаватели из Энергетического института. Занятия под надзором профессуры и военных шли круглосуточно.
   В октябре группу расселили на Лубянке на втором этаже здания бывшего гастронома. Форму и документы забрали. Выдали ватные брюки, телогрейку, наган и финку. Участникам группы не разрешали ходить по городу. Тех, кого патруль ловил в самоволке, сразу отпускали. Мы называли телефон и фамилию высокопоставленного сотрудника НКВД. Тогдашний Военный комендант Москвы Синилов очень раздражался, когда ему сообщали о непонятных хлопцах в телогрейках с наганами. У нас же был приказ хранить тайну даже ценой своей жизни.
   – И что вы заминировали?
   – Бомбоубежище левого крыла Госснаба. Думаю, и сейчас я смогу показать это место. Ещё хорошо помню, как спускались под сцену Большого театра. Минировали глубоко в подвале прямо под сценой.
   (Цитата из интервью В.А. Озерецковского по https://pererepost.livejournal.com/63496.html)
   Второй непосредственный участник событий, Иван Григорьевич Воскресенский, родился в городе Орле 22 декабря 1918 года. В 1939 году он окончил Институт физкультуры имени Сталина. В 1941 году добровольцем ушёл на фронт, но из-под Вязьмы был направлен для дальнейшего прохождения службы в ОМСБОН. С 1941 – 1945 гг. проходил службу в 4-м отделе НКВД. После войны открывал по всей России институты физкультуры. Награждён медалью «За оборону Москвы», орденами «Великой Отечественной войны» I степени и Красной Звезды.
   Его рассказ был несколько подробнее:
   – Меня зовут Иван Григорьевич Воскресенский. В 41-м мы с Озерецковским были в разных группах ОМСБОНа. Он минировал Госснаб под левым крылом, а я под центральным входом. Я его тогда не знал. Познакомились позже подо Ржевом – он учил меня играть в преферанс. Но была в Госснабе и третья группа сапёров. Они закладывали взрывчатку под правое крыло...
   В больших зданиях мы работали несколькими группами. Я уже не помню даже, был ли я в «Москве». Вот в «Метрополе» был точно. Помню, там замечательный бильярд. Нам не разрешали покидать здание, потому мы днем гонять шары. А ночью – минировали. Тротил спрятан надежно!
   Мы аккуратно разбирали пол, чтобы старые плитки уложить на место, – продолжал Воскресенский. – Потом пробивали шурф метра полтора в диаметре. Долбили землю кирками и ломиками. Когда колодец достигал пятиметровой глубины, в сторону копали камеру. Полтора на полтора метра. Туда опускали мешки. В них в парафиновой бумаге был тротил. Его складывали штабелями. Потом в середине закладывали детонаторы, связанные электрической цепью. От них поднимали наверх обрезиненный электропровод. А яму засыпали и заливали бетоном. Наши отряды работали по всей улице Горького, аж до Белорусского вокзала. Мы отвечали за подготовку последнего рубежа обороны.
   (Цитата из интервью И.Г.Воскресенского по https://pererepost.livejournal.com/63496.html )
   – Я хорошо помню, – рассказал Воскресенский, – как сразу нескольких моих товарищей отозвали в Москву. Прямо с боевого задания. В этот момент мы ликвидировали банду в Беловежской пуще. Случилось это перед тем, как наше правительство вернулось из Куйбышева в Москву. Приказ предписывал немедленно откомандировать обратно в столицу всех, кто принимал участие в минировании зданий, - нужно было срочно изъять взрывчатку. Когда мои товарищи вернулись, я узнал, что разминирование шло с большими трудностями. Ведь сверху мы все заливали бетоном. Когда начали вскрывать полы, оттуда хлынула вода. Подвалы оказались подпёрты грунтовыми водами. (https://www.kp.by/daily/23556.4/42911/)
   Известие о минах под Кремлём и полутора тысячах возможно заминированных объектов поставило на уши все спецслужбы. Москва была переполнена сапёрами. В подвале здания Госплана обнаружили несколько сотен килограммов взрывчатки. Если бы она взорвалась – здание было бы полностью разрушено. Подтвердились и показания участников событий – мощные заряды были обнаружены в подвале здания Госснаба, под сценой Большого театра, под гостиницей «Метрополь», и ещё на множестве других объектов, включая жилые здания старой постройки в центре города. Проверки и разминирования продолжались несколько месяцев.
   (В реальной истории первые заряды взрывчатки под московскими зданиями были случайно обнаружены в 1981 г, в ходе рутинной зачистки перед готовящимся XXVI съездом КПСС. В здании тогдашнего Госплана в Охотном Ряду (нынешняя Госдума), кто-то слишком сильно хлопнул крышкой электрощита, отвалился кусок штукатурки, а за ним обозначился пучок проводов, уходящий в никуда. Довольно быстро выяснили, что провода никак не подходят к задействованной в здании проводке. Более того, кто-то из бывалых людей быстро сообразил, что это не просто так: шнур оказался не электрическим, а... детонирующим. Да ещё и трофейным, немецким, образца 1930-1940-х годов! Простучали всю эту проводку и оказалось: в самых «интересных» – опорных – местах подвала здания (который, между прочим, соседствует с сооружениями метрополитена) заложено несколько сот кг взрывчатки! Да ещё и в тех точках, одновременный подрыв которых попросту развалил бы здание Госплана на две стороны. Одна часть непроходимыми преградами завалила бы весь Охотный Ряд – до гостиницы «Москва», а вторая – улицу Горького до гостиницы «Националь»...
   Разминировали Госплан дней за 10-12: на этажах заминированного здания шла обычная рутина, на улице кипела жизнь, а солдатики таскали ящики с тротилом. см. https://pererepost.livejournal.com/63496.html
   Мины под фундаментом здания гостиницы «Москва» были обнаружены только в 2005 году, при сносе старого здания. Подобные ситуации возникают и сейчас, и не только в Москве. См. «Белорусы более 70 лет ездили по заминированному мосту» https://news.mail.ru/incident/34072353/?frommail=1)
   В дальнейшем, в ходе оперативно-розыскных мероприятий было установлено, что к взрыву причастны литовские «лесные братья» из террористической группы Костаса Люберскис-Жвайниса (в реальной истории погиб в бою со спецгруппой КГБ в 1969 г). После войны прибалтийские националисты сопротивлялись очень упорно и долго. В основном их действия ограничивались убийствами на территории Прибалтики своих же сограждан, подозреваемых ими в помощи «красным». Таких вырезали целыми семьями, не щадя ни детей, ни женщин.
   Амнистию для нацистских пособников в 1955-м году объявлять не стали (АИ), более того, спецслужбы и внутренние войска усилили действия по борьбе с антисоветским подпольем. В результате, к 1960-му году какое-либо организованное сопротивление прекратилось. С началом эксплуатации в Силах специального назначения противопартизанских штурмовиков на базе Ли-2 и Ан-12 (АИ) даже в наиболее глухих и отдалённых лесных районах террористы не могли чувствовать себя в безопасности. В любой момент с неба мог обрушиться свинцовый ливень.
   Оставался ещё один важный вопрос – откуда «лесные братья» могли узнать о минах, заложенных в октябре 1941-го в фундаменты московских зданий? Опрос администрации гостиницы «Москва» и проверка документации отдела кадров показали, что примерно за год до взрыва в гостиницу устроился электриком некто Петров Иван Николаевич, по документам русский, но говорил с лёгким прибалтийским акцентом, по его словам – доставшимся ему от матери, уроженки Литвы. Электрик работал очень добросовестно, привёл в порядок большую часть проводки в гостинице, и уволился в марте 1962 г. (АИ).
  
   – Мистер Маккоун, я хочу знать, причастны ли Соединённые Штаты к недавним событиям в Москве? – президент был озабочен и серьёзен.
   Директор ЦРУ понимал всю сложность его положения. После подписания договора по ограничению базирования ракет средней дальности в отношениях СССР и США наступило некоторое потепление, позволившее начать переговоры о запрещении ядерных испытаний в атмосфере, а также наземных и подводных ядерных взрывов. Переговоры шли трудно, в январе 1962 года они вообще были прерваны, но затем возобновились.
   Ещё больше надежд Кеннеди возлагал на совместную космическую программу. Благодаря ей президент рассчитывал быстрее сократить отставание в космосе от главного геополитического соперника, а также, чем чёрт не шутит – «привязать» русских к возможностям американской промышленности. Для этого были необходимы как можно более широкие контакты между населением обеих стран, а с этим, пока что, как раз были проблемы.
   – Если мы сумеем превратить Красную Россию из нашего противника в рынок сбыта для американских товаров, советская угроза будет снята раз и навсегда, – заявил Кеннеди на одном из заседаний Совета Национальной безопасности.
   И Кеннеди, и Маккоун хорошо понимали, что террористический акт, подобный произошедшему в Москве, способен похоронить амбициозные планы президента. Тайная война спецслужб не прекращалась ни на секунду. С началом политического «потепления» она ещё больше разгорелась. Но усилия американской разведки в СССР были сосредоточены на добыче информации о военных и космических разработках русских. Президент запретил проводить диверсионные операции. Поэтому директор ЦРУ искал наиболее осторожный вариант ответа.
   – Уровень нашей причастности к этому событию минимальный, сэр, – ответил Маккоун.
   Президент удивлённо приподнял бровь:
   – Как прикажете это понимать?
   – Мы оказывали и оказываем определённую финансовую, техническую и идеологическую поддержку некоторым силам и движениям на территории СССР, оппозиционным коммунистическому режиму, – пояснил Маккоун. – Советы оказывают аналогичную поддержку, к примеру, коммунистической партии США и некоторым левацким, в том числе, троцкистским группам. Они делают это не напрямую, а через Коминтерн.
   Я допускаю, что некоторые технические устройства и компоненты из числа предоставленных нами ранее, могли быть использованы в московской акции. Однако ни я, ни другие высшие офицеры Управления не ставили задач по проведению подобных акций перед кем-либо из поддерживаемых нами группировок.
   – Тогда каково ваше мнение по поводу произошедшего в Москве?
   – Я могу делать лишь предположения об этом, сэр. Это могла быть либо самодеятельность оппозиционных групп, либо операция какой-либо другой спецслужбы.
   – Чья именно?
   – Мне бы не хотелось делать подобных предположений, не имея на руках никаких доказательств, сэр.
   – Мистер Маккоун! Я задал вам прямой вопрос, и рассчитываю получить на него прямой и честный ответ, а вы пытаетесь всеми силами увернуться от него, как намыленный уж!
   – Сэр! Управление не «заказывало» этот взрыв, если говорить прямо. Но ещё задолго до начала вашего президентского срока и наши люди, и английская разведка, возможно, и другие подобные службы, передавали различным оппозиционным группам, действующим на территории красных, различные спецсредства, устройства связи, детонаторы, радиовзрыватели. Они могли храниться годами, после чего их использовали в удобный для оппозиционеров момент, – пояснил Маккоун.
   – Но кто мог организовать доставку как минимум пары тысяч фунтов взрывчатки в центр Москвы?
   – Сэр, это не так уж сложно организовать, например, используя хлебный фургон. Хотя у нас есть непроверенные данные, что это мог быть один из объектов, заминированных самими красными в первый год войны, когда джерри едва не захватили Москву.
   – То есть, они сами заложили взрывчатку, а потом забыли её убрать? – скептически переспросил Кеннеди. – По мне, звучит неубедительно. И если это организовали не мы, то кто?
   – Сэр, я склоняюсь к тому, что это могла быть внутренняя инициатива, – ответил Маккоун. – Хрущёв и компания в процессе восхождения к власти действовали достаточно жёстко. Они проредили пару мафиозных торговых кланов, уже начавших срастаться с властью и партийной верхушкой, безжалостно раздавили националистические освободительные движения на Украине и в Прибалтике, прижали национальную мафию в Закавказье.
   У Хрущёва в рядах партийной элиты есть не только друзья. Он безжалостно отодвинул от кормушки номенклатурную клику, 30 лет паразитировавшую на народе, получавшую не облагаемые налогами доплаты в конвертах, питавшуюся в спецраспределителях, жившую на полном государственном обеспечении, включая роскошные автомобили, квартиры, дачи, мебель, даже посуду. В то время, как обычные люди жили в бараках и подвалах. У русских даже говорят: «Народ и партия едины, раздельны только магазины».
   По приказу Хрущёва у номенклатуры отобрали доплаты в конвертах и персональные автомобили с выделенным водителем, теперь автомобиль нужно заказывать в гараже, обслуживающем райком или обком (Реальная история, см. С.Н. Хрущёв «Реформатор»). Закрыли спецраспределители и заставили отовариваться на общих основаниях, в одних магазинах с населением. (АИ, см. гл. 02-36). Государственные квартиры и дачи пока оставили. При этом развернули широчайшую программу жилищного строительства, предоставляя людям жильё бесплатно.
   – М-да, действительно, запредельная жестокость и цинизм, – хмыкнул президент.
   Маккоун усмехнулся:
   – Для партийных функционеров – да. Недовольство среди партийной верхушки было очень серьёзным. Хрущёву даже пришлось пойти на показательное устранение внутрипартийного клана во главе с Козловым, это немного охладило его противников. Любая из этих сил могла организовать ответную операцию. Я также не исключаю, что им мог кто-то помочь информацией, техническим оснащением и методическими указаниями. Как минимум, у них были информаторы в партийных органах, сообщившие время проведения очередного пленума.
   – Вы уже выяснили, кто именно пострадал при взрыве?
   – Пока нет. Ясно одно – удар пришёлся не по самой верхушке, а по среднему звену делегатов пленума. Партийные лидеры из республик вернулись в свои национальные образования. Что удивительно – красные не пытались засекретить сам факт теракта, вероятно, потому, что скрыть его последствия нереально. Хрущёв в тот же вечер выступил по телевидению и радио, буквально через час после взрыва.
   С другой стороны – фамилии жертв не сообщаются, видимо, родственников известили в индивидуальном порядке. Центр Москвы уже несколько дней оцеплен, идёт разборка завалов, весь транспорт направляют в объезд, внутрь кольца оцепления не пропускают иностранцев, даже дипломатов. Вежливо извиняются за временные неудобства. Для русских проход по документам, но без ограничений. Непосредственно к месту взрыва, впрочем, не пропускают никого, кроме спасателей и дознавателей.
   Весьма интересно будет послушать выступление Хрущёва с трибуны Мавзолея на 1 мая. Как он преподнесёт народу результаты расследования. Впрочем, за неделю оно явно не будет завершено, скорее всего, он скажет что-то вроде «следствие продолжается».
   – Вероятно… А что пишет красная пресса?
   – Да какая разница, что пишет их пресса, полностью контролируемая режимом? – усмехнулся Маккоун. – Печатает гневные статьи, написанные как под копирку. У красных это называется «всенародное осуждение». Намного интереснее реакция населения.
   Люди вовсе не напуганы, они, скорее, разозлились, сплотились и приняли все возможные меры предосторожности. Повсюду идут проверки документов, по квартирам ходят так называемые «дружинники» – это что-то вроде наших помощников шерифа на Среднем Западе, активисты из представителей населения. Официально ищут нарушителей паспортного режима, но на самом деле – задерживают и проверяют всех, у кого есть хоть малейший намёк на прибалтийский акцент.
   Милиция проверяет поезда, самолёты, междугородние автобусы. На дорогах выставлены блок-посты. Для западных дипломатов введены временные ограничения на перемещение, намного более жёсткие, чем раньше, официально – в целях обеспечения их собственной безопасности. Мои сотрудники в Москве и других городах практически лишились возможности проводить какие-либо мероприятия – их так плотно «пасут», что проводить нелегальные встречи стало вообще нереально. Надеюсь, эта паранойя постепенно спадёт до привычного уровня, иначе резидентуру в России можно будет просто закрывать.
   – Что ж, благодарю вас, мистер Маккоун, – президент встал, показав, что встреча окончена. – Держите меня в курсе событий. Мне бы не хотелось, чтобы этот прискорбный инцидент стал причиной срыва тех усилий, которые мы предпринимаем уже более года в части совместной космической программы.
   – Да, сэр, непременно.
  
   Теракт в Москве и его возможные последствия обсуждали не только в Белом Доме. На уединённой частной вилле в Вирджинии собрались несколько человек, причислявших себя к настоящим хозяевам мира.
   – Итак, господа, борцам за свободу Прибалтики удалось нанести ощутимый ущерб красному Молоху, – с удовлетворением заявил Аллен Даллес. – Передать им информацию о минах, заложенных под здания ещё при подготовке к эвакуации Москвы в 41-м, оказалось неплохой идеей.
   – Откуда вообще вы об этом узнали, Аллен? – спросил Гарольд Хант.
   – Не я. Информация поступила от британской разведки MI-6. А вот откуда узнали они – это вопрос. Возможно, им сообщил кто-то из информированных чинов русской госбезопасности, знавших об операции, и, впоследствии, оставшийся не у дел после смены власти в 1953-м. Но это лишь наши предположения. Британцы не раскрыли свои источники информации.
   – Либо проговорился кто-то из бывших минёров, – предположил Хант. – Как бы то ни было, первая фаза прошла успешно. Теперь нужно передать сообщение Москве, что за взрывом стоит ЦРУ, и что акция проведена с санкции администрации президента.
   – А я-то думал, почему вы рекомендовали мне не приглашать на нашу встречу старого ирландца… – Даллес ухмыльнулся, ненадолго вынув изо рта пустую трубку. (имеется в виду отец президента Джозеф Кеннеди)
   – Гм… Вряд ли ему понравилось бы, узнай он, что кто-то из партнёров по бизнесу ставит его сыну палки в колёса, – хмыкнул Рокфеллер. – Джек – неплохой парень, хотя и идеалист, но эта его дурацкая идея лететь на Луну вместе с красными…
   – А вы не думали о том, что на программе освоения Луны, даже совместной, можно будет заработать не хуже, чем на военных заказах? – спросил Никсон.
   – Ерунда, – возразил Уильям Мартин. – Вся программа «Аполло» оценивается в 25-30 миллиардов долларов. Капля в море.
   – Это не мало. Весь военный флот Соединённых Штатов стоит дешевле! – заметил Джон Макклой.
   (Имеется в виду доллар 1962 г, обеспеченный золотом по цене $35 за тройскую унцию 31 г)
   – Но по сравнению со всей массой военных заказов – слишком мало.
   – Эта цифра относится к первоначальной программе, – возразил Линдон Джонсон. – В неё входила разработка корабля, лунного модуля, двигателей, внутренних систем, носителей «Сатурн-1» и «Сатурн-5», постройка примерно 20 кораблей «Аполло», 10 носителей «Сатурн-5» и 10 «Сатурн-1», и отправка ориентировочно 8 исследовательских экспедиций.
   В Вене президент вместе с Хрущёвым обсуждал варианты лунной программы с яйцеголовыми, и этот чёртов красный гений Королёв предложил свой план освоения Луны. А наши яйцеголовые, во главе с этим чёртовым эсэсовцем Брауном, и доктором Гилрутом, тут же уцепились за их предложение. План красных сложный, он больше похож на русский балет на орбите. Они предполагают использовать две орбитальные станции, на орбитах Земли и Луны, и отдельный корабль для перелётов между ними. Но такой план позволяет не строить сразу гигантскую ракету, а обойтись несколькими запусками ракет средней грузоподъёмности. Их можно производить серийно, для запусков на геостационарную орбиту – так, кажется, яйцеголовые её называли. Для нас важно, что у красных разработано уже почти всё, что нужно, кроме лунного модуля.
   – Тогда какой в этом смысл для нас, если у красных уже всё готово? На чём наши военные корпорации будут пилить бюджет, мистер Джонсон? – спросил Рокфеллер.
   – Попробуйте хоть раз заглянуть чуть подальше своего носа, господа! Я долго беседовал с умниками из NASA, они разъяснили мне наше сегодняшнее положение, и все преимущества, которые мы можем из него извлечь.
   – Мы вас внимательно слушаем, господин вице-президент, – Макклой уселся в кресле поудобнее.
   – В общем, хотя мы превосходим красных по возможностям промышленности и по финансированию, они явно начали подготовку намного раньше нас, и, главное, они действуют по единому, заранее проработанному плану, – сообщил Джонсон. – Это понятно хотя бы потому, что они начали работать над стыковкой ещё до того, как впервые запустили человека в космос (АИ). Я не сомневаюсь, что план космической экспансии у Советов существовал в самом начале их космической программы, и Луна занимает в нём одно из центральных мест.
   Поэтому, как считает доктор Драйден, в этой ситуации единственный шанс для нас не отстать совсем уж безнадёжно – это сесть на хвост красным. Устраивать лунную гонку для нас сейчас невыгодно. У красных слишком большая фора. Гонку за первенство на Луне мы заведомо проиграем. Яйцеголовые считают, что нам надо сосредоточиться на коммерческом освоении ресурсов Луны и пояса астероидов.
   – Зачем? Нам что, мало ресурсов на Земле? – удивился Хант. – Сколько будет стоить доставка руды с Луны?
   – Не торопитесь, мистер Хант. Прежде всего, руда на Земле представляет собой химические соединения, из которых металлы ещё нужно извлечь. В космосе, на Луне и астероидах, нет кислорода, поэтому многие металлы там содержатся в чистом самородном виде. Во всяком случае, так утверждают наши умники, – пояснил Джонсон. – Второй момент – на Луне нет атмосферы, зато есть гарантированный стабильный поток солнечного света. Яйцеголовые считают, что это позволяет создать прямо на Луне солнечную металлургию, и использовать электромагнитную катапульту для доставки слитков с Луны в какую-то там точку, из которой их будет легче доставить на Землю. (Джонсон имеет в виду точки Лагранжа). Но основной объём добытых в космосе ресурсов на первых порах в космосе же и будет потребляться, для постройки больших космических кораблей и баз на других небесных телах. Это намного дешевле, чем поднимать детали или целые изделия с Земли.
   – Гм… Но для этого надо, как минимум, иметь металлургическую и обрабатывающую промышленность на Луне!
   – Именно! Браво, мистер Хант, вы очень догадливы. А теперь представьте, какие контракты можно получить на постройку промышленности на Луне! – усмехнулся Джонсон.
   – Боюсь, что эти контракты – дело отдалённого будущего, а военные заказы позволяют получать прибыль уже сейчас, – возразил Рокфеллер.
   – А вот это уже будет зависеть от вектора усилий, определяемого администрацией, – заметил Уильям Мартин.
   – До встречи в Вене я не был сторонником тратить деньги на космос, – честно признал Джонсон. – Мне казалось, что достаточно будет обогнать красных, высадиться на Луне первыми, и на этом свернуть это дорогостоящее и бессмысленное в коммерческом отношении мероприятие.
   – У меня были примерно такие же мысли, – добавил Никсон. – Но то, что вы рассказали, Линдон, открывает перед нами совершенно другие перспективы. Вопрос лишь в том, каковы наши шансы обогнать красных в гонке за ресурсы Луны и астероидов?
   – Шансы есть. Да, красные неплохо обставили нас на начальном этапе, – признал вице-президент. – Но у нас есть проекты, по которым мы можем, в дальнейшем, их опередить. Прежде всего – двигатели на кислороде и водороде для верхних ступеней носителей. Двигатель RL-10 находится в активной доводке и, вероятнее всего, будет готов к запуску в следующем году, на второй ступени носителя «Сатурн-1». Насколько нам известно, у красных есть трудности с водородными двигателями, так что тут мы их, по-видимому, опережаем.
   Вторая важнейшая работа в этой области – ракета «Rover» с ядерным двигателем NERVA. Активные тесты, вероятно, начнутся во второй половине 60-х, но уже к 1961 году достигнут значительный прогресс в исследованиях.
   – Насколько мне известно, красные тоже ведут активные исследования в этой области, – заметил Даллес.
   – Однако мы имеем неплохие шансы сделать ядерный двигатель большой мощности, где-то к 1970-му году, – пояснил Джонсон. – Не знаю, на какую мощность рассчитывается ядерный двигатель у красных, но наш будет, как минимум, не хуже.
   (Двигатель NERVA-2 развивал тягу приблизительно в 10 раз большую, чем советский РД-0410, но был намного тяжелее, см. http://www.daviddarling.info/encyclopedia/N/NERVA.html и http://www.kbkha.ru/?p=8&cat=11&prod=66#)
   Третий перспективный проект – «Sea Dragon» инженера Роберта Труакса из «Aerojet». Огромная многоразовая ракета-носитель, запускаемая с воды, выводящая на орбиту 400 и более тонн полезной нагрузки. На сегодняшний момент нам нечего на ней запускать, но в будущем, для задач освоения Луны она будет востребована.
   – А у красных есть подобный проект? – поинтересовался Рокфеллер.
   – Да, информация о начале работ проходила, – ответил Даллес, – но, по последним данным, проект отложен по техническим соображениям.
   – Не смогли? – ехидно поинтересовался Хант.
   – Скорее, из-за неготовности водородного двигателя, – ответил Даллес. – Впрочем, проект Труакса пока тоже существует только на бумаге, а также проводятся пробные запуски ракет с подводным включением двигателя. Красные, насколько мне известно, отрабатывали запуск двигателя под водой в ходе отработки ракет для подводных лодок, поэтому они сразу начали с постройки первой ступени носителя, но меньшего размера, однако на этом работы и застопорились.
   – Умники из NASA предупреждают, что на Луне должен быть высокий уровень радиации из-за излучения Солнца, – продолжал Джонсон. – Поэтому придётся закапываться в грунт.
   (Человек может провести на поверхности Луны в скафандре без дополнительной защиты около 100 часов, превышение этого предела может привести к лучевой болезни – данные из д. ф. «Путеводитель по Вселенной. Снова на Луну»)
   – То есть, придётся везти на Луну землеройную технику? – спросил Хант.
   – Не только землеройную, но и строительную! Более того, её ещё придётся проектировать и делать. Обычный дизельный бульдозер на Луну не повезёшь, там воздуха нет! Всю технику придётся делать в роботизированном исполнении, с дистанционным управлением, чтобы не подвергать астронавтов лишнему облучению, – пояснил Джонсон. – Теперь понимаете, какой будет уровень финансирования в случае решения об освоении Луны?
   – Но где бюджет возьмёт столько денег? – спросил Рокфеллер.
   – Только за счёт сокращения военных программ, – пожал плечами Мартин. – Спасибо за интересную лекцию, господин вице-президент. Как мне представляется, на этой деятельности тоже можно будет неплохо заработать.
   – Это всё замечательно, господа, но как быть с нашим планом? – спросил Хант. – В свете изложенного я уже не настолько уверен в необходимости срывать выполнение совместной лунной программы.
   Послышался звонок внутреннего телефона. Даллес снял трубку:
   – Подъехал мистер Андерс, – доложил охранник у ворот.
   – Проведите его к нам.
   В комнату вошёл молодой человек в строгом тёмном костюме, с неброским галстуком.
   – Господа, позвольте представить вам мистера Майкла Андерса, аналитика «RAND Corporation», – сказал Даллес. – В 1958-м на совещании у президента Эйзенхауэра мистер Андерс проявил себя весьма компетентным экспертом, предсказав усиление противостояния по линии Север-Юг, и обозначив важные новые моменты глобального противостояния. Президент остался доволен его анализом. Впоследствии мистер Андерс не раз консультировал Управление по различным вопросам геополитики.
   Мистер Андерс, мы тут перед вашим приходом обсуждали перспективы нашей совместной с красными лунной программы, которую начала администрация президента, в сравнении с традиционными военными заказами. Нам интересно ваше мнение, как аналитика, что может принести в будущем больше прибыли – военные заказы или предлагаемая президентом программа освоения космоса?
   Андерс слегка смущённо улыбнулся:
   – Господа, в сравнении с вашим деловым опытом я ощущаю себя сосунком в коротких штанишках.
   – Ну, ну, не прибедняйтесь, мистер Андерс, – подбодрил его Никсон. – Я помню, что вы не стеснялись советовать Айку.
   – Да, через меня проходит много информации, и её анализ часто наталкивает на парадоксальные выводы, – подтвердил эксперт. – Насколько я осведомлён, директива СНБ 20/1 поставила задачей разведывательного сообщества США уменьшение влияния Советов по всему миру, если понадобится, путём свержения их коммунистического правительства, не так ли?
   – Верно, мистер Андерс.
   – Вот и давайте попробуем рассуждать от противного, – аналитик улыбнулся. – Представьте гипотетическую ситуацию, что в какой-либо стране удалось тем или иным способом полностью уничтожить уголовную преступность. Да, это фантастика, но в качестве примера годится. Нужна ли тогда будет уголовная полиция? Не оставят ли полицейские часть уголовников на свободе, просто для того, чтобы самим не оставаться без работы?
   – Ха, интересная мысль, – рассмеялся Хант. – Полагаете, нам стоит оставить немного коммунистов, так сказать, «на развод»?
   Все понимающе заулыбались.
   – Представьте себе, что коммунистический режим в СССР пал, например, в результате усилий разведывательного сообщества стран свободного мира, – продолжил Андерс. – Советская система заменена подлинно демократическим правительством, избранным на многопартийной основе, экономика преобразована из плановой в рыночную, военная промышленность приватизирована и практически уничтожена, армия и флот находятся в состоянии, близком к развалу…
   – О, да, да, продолжайте, мистер Андерс, я наслаждаюсь… – с плотоядной улыбкой хохотнул Хант.
   – Да. А теперь задумайтесь, что тогда будет с военными заказами, на которые рассчитывают руководители корпораций? Если противник перестал быть противником, кому нужны всё новые и новые горы оружия? При том – оружия высокотехнологичного и очень дорогого, которое не сможет купить диктатор среднестатистической банановой республики.
   – Гм… Полагаю, в этом случае объём финансирования военных заказов будет значительно сокращён, – заметил Рокфеллер.
   – Именно! И это скажется, в том числе, и на банковском секторе, поскольку корпорации не будут занимать деньги на реконструкцию производства под будущие заказы, пройдут масштабные сокращения сотрудников, начнётся рецессия, общий объём кредитования тоже упадёт. Для экономики потребления, основанной на тратах населения, это будет катастрофа, – уверенно предсказал Андерс.
   (После распада СССР в США в течение 10-15 лет было закрыто множество военных программ, прошли значительные сокращения в Вооружённых силах, снимались с вооружения образцы техники, ещё имевшие немалый модернизационный потенциал. На рынке аэрокосмических технологий произошли масштабные слияния и поглощения, в результате которых рынок фактически был поделен между корпорациями «Боинг» и «Локхид-Мартин».)
   – Одна из первых заповедей успешного бизнесмена – диверсификация вложений, – напомнил руководитель Федеральной резервной системы.
   – К этому я и веду, – подтвердил Андерс. – В отличие от военных заказов, Вселенная бесконечна, ресурсы одной лишь Солнечной системы превосходят ресурсы нашей планеты в миллионы раз. Уже сейчас компоненты ракетно-космических систем в США создаются частными корпорациями по заказам правительства и NASA. Нет никаких препятствий для дальнейшего освоения ресурсов Луны и астероидов частным капиталом. Нужны лишь технические решения, которые позволят реализовать эти амбициозные планы. Учёные и инженеры, высвободившиеся после отмены военных контрактов, будут счастливы эти решения разработать.
   Так не лучшим ли решением будет сохранение коммунистического режима в СССР в качестве пугала для ультраправых политиков и оправдания части военных расходов, с параллельным сотрудничеством с этим самым режимом в части освоения космоса? Раз уж у красных имеются явные успехи в этой области, грех будет ими не воспользоваться. Это и будет та самая диверсификация вложений, о которой говорил мистер Мартин.
   – А ведь парнишка прав, чёрт меня подери! – заявил Хант. – Как бы нам ни претило иметь дело с коммунистами, сейчас они находятся на переднем крае освоения космоса.
   – Может быть, имеет смысл законсервировать статус-кво, не слишком сближаясь с Советами, но и не доводя «холодную войну» до последнего шага перед Третьей мировой, как любил балансировать на грани Джон Фостер Даллес? – продолжил свою мысль аналитик из «РЭНД». – Какие-то космические проекты можно вести самостоятельно, какие-то, более амбициозные – совместно, это позволит экономить деньги и подтянуть те области, где у нас наблюдается временное отставание.
   Собравшиеся переглянулись.
   – Полагаю, нам стоить поблагодарить мистера Андерса за ценные советы и полезную консультацию, – заметил Мартин. – Было весьма интересно побеседовать с вами, Майкл.
   Даллес проводил аналитика и вернулся в гостиную:
   – Итак, господа, ваше решение по поводу второго этапа плана?
   – Мне представляется, что при правильной постановке вопроса программа широкого освоения ресурсов космического пространства может принести даже больше дохода, чем военные заказы, – произнёс Рокфеллер. – Тем более, не стоит в приступах пещерного антикоммунизма рубить сук, на котором мы все сидим.
   – Вся военная промышленность страны держится на правительственных военных заказах и распиле госбюджета, – подтвердил Хант. – Начало космической программы уже создало новые возможности для бизнеса, её расширение пойдёт лишь на пользу.
   – Полагаю, мистер Даллес, нам не следует подставлять мистера Маккоуна и ставить президенту палки в колёса с его совместной космической программой, по крайней мере – пока, – произнёс Джонсон. – Тем более, я, как вице-президент, тоже не заинтересован в сворачивании космических программ, учитывая, что президент поручил мне их курировать.
   – Признаться, мистер Андерс обратил моё внимание на некоторые аспекты, которые стоило бы учитывать в дальнейшем, – согласился руководитель ФРС.
   – О'кей, если таково ваше решение, господа... – Даллес явно не выглядел счастливым, но приказы хозяев жизни обсуждать не положено. – Но ведь красные будут копать... Наверняка они докопаются до наших прибалтийских подопечных, да и участие британских коллег выявят.
   – А в чём проблема? – пожал плечами Хант. – Если красные найдут способ ответно взгреть этих надутых британских индюков, я возражать не буду. Что же до этих литовских националистов – они с самого начала были всего лишь расходным материалом.
  
   Для поиска террористов, устроивших взрыв, были задействованы все возможности. Приказом председателя КГБ был сформирован оперативный межведомственный штаб под личным руководством начальника 2-го Главного Управления КГБ СССР (контрразведка) генерал-лейтенанта Грибанова Олега Михайловича, были привлечены к работе самые опытные следователи и оперативники КГБ и МВД. Поставили на уши всех информаторов, проверяли любые слухи, дружинники вместе с сотрудниками милиции обходили квартиры и комнаты, сдающиеся внаём, прочёсывали дачные товарищества, садоводства и огородничества, гаражные кооперативы, опергруппы переворачивали верх дном малины и трясли притоны.
   В результате масштабных оперативно-розыскных мероприятий удалось обнаружить квартиру, которую снимали террористы. Их самих там, разумеется, не было. Перед уходом они устроили тщательную уборку, почти не оставив никаких улик. Все предметы, за которые они могли хвататься, были протёрты спиртом, почти весь мусор и любые следы, представляющие интерес для криминалистов, были уничтожены. Несколько отдельных отпечатков всё же удалось обнаружить, но сверка по дактилоскопическим картотекам результатов не дала – никто из оставивших отпечатки ранее в поле зрения органов милиции и госбезопасности не попадал.
   Обобщив предварительные результаты местных мероприятий штаб операции объявил подозреваемых во всесоюзный розыск. По показаниям свидетелей были составлены словесные портреты подозреваемых на основании которых во все территориальные органы КГБ и МВД были разосланы розыскные ориентировки и сторожевые листы, в целях проведения оперативно-поисковых (розыскных) мероприятий на местах. Особое внимание было уделено проверкам на железных дорогах и в аэропортах, тщательно опрашивались экипажи воздушных судов и проводники проездов, на поездах дальнего следования активизировалась линейная милиция, проверяя поезда, находящиеся в пути с момента совершения взрыва, на границах страны введен усиленный пограничный режим.
   Параллельно в ходе поисков было получено сообщение от ЦРУ. Директор Маккоун, по поручению президента Кеннеди, прислал данные по некоторым группам прибалтийских националистов. Сам президент прислал письмо с официальными соболезнованиями, подобные послания были получены и от многих других глав государств и правительств. В сопроводительном письме Маккоун писал:
   «Хотя ЦРУ долгое время вело операции против коммунистического правительства СССР, мы осуждаем террористическую деятельность, в ходе которой гибнут посторонние, ни в чём не виновные люди, и не поддерживаем тех, кто опускается до прямого терроризма».
   – Ишь какие крокодиловы слёзы льёт, – проворчал Серов, ознакомившись с переводом письма, но распорядился тщательно проверить присланные данные на литовских националистов.
   Поскольку проверки в других регионах страны в первые трое суток не дали никаких результатов, руководствуясь полученными учётными данными преступников, включая предположительную национальность и данные, полученные из-за рубежа, штаб операции сосредоточил основные усилия на проведении поисковых мероприятий в прибалтийских республиках. Для координации действий и осуществления контроля на местах в столицы республик вылетели личные представители председателя КГБ, в сопровождении следственно-оперативных бригад, составленных из опытных сотрудников, с полномочиями, позволявшими привлечь к работе личный состав и средства любого ведомственного подчинения на территории Прибалтики, включая армию и флот, в объеме, который будет сочтен представителями необходимым. Высказанные первоначально отдельными сотрудниками штаба опасения, что на местные кадры в полной мере полагаться нельзя, были отметены как несущественные: планируемый масштаб операции требовал вовлечения такого количества сил, что о сохранении секретности в полной мере не могло быть и речи. К тому же успешное совершение розыскных действий требовало от участников знание местности, языка, порядков и настроений, на дополнительное изучение которых вновь прибывшими времени не было.
   План операции вчерне подготовили всего за несколько часов, прибегнув к проверенному квадратно-гнездовому способу, по которому вся территория Прибалтики делилась на участки и зоны ответственности, закреплявшиеся за оперативными группами смешанного состава из местных и гостей. Каждой группе придавались подразделения боевого обеспечения и охраны, численностью от взвода до роты внутренних войск или пограничников в прилегающих к государственной границе районах, включая специалистов технического обеспечения и связи. На территории республики была развернута сеть полустационарных пеленгаторных пунктов и постов радионаблюдения. Также в республиках вводился ограниченный режим передвижения и комендантский час. Силами армии и милиции было организовано патрулирование на дорогах и в городах. Кроме этого, на укрепление местных кадров в помощь москвичам непрерывно прибывали чекисты из Ленинграда, Киева, Минска и других городов. Отбирали в первую очередь имеющих опыт борьбы с националистическим подпольем, что позволяло быстро, без потери времени включать их в активную работу.
   Для поиска мест возможных укрытий была проведена аэрофотосъёмка и спутниковая фотосъёмка всех лесных массивов на территории Прибалтики. Полученные данные оперативно сверялись с имеющимися последними картами, на которые наносились обнаруженные вновь построенные сооружения, строения и изменения рельефа местности, после чего карты размножались и передавались работающим на земле группам, позволяя им эффективнее ориентироваться в реальной обстановке. Также оперативный штаб не собирался в полной мере полагаться только на результаты сплошной проверки.
   План операции состоял из двух этапов, первый включал проведение оперативно-агентурных мероприятий, направленных на поиск и установление места нахождения подозреваемых. Эти мероприятия кроме проведения сплошной проверки, взятия под контроль путей сообщения и других явных действий включали создание поисково-разведывательных групп, задачей которых являлся осмотр всех известных бывших баз, бункеров и схронов в районах старой активности разгромленных в недавнем прошлом «лесных братьев».
   Отдельно силами оперативно-розыскных групп проводилась точечная негласная проверка всех лиц, ранее пойманных, замеченных или подозревавшихся в сотрудничестве с националистами, а также работа с агентурой и информаторами КГБ и МВД как на территории Прибалтики, так и за ее пределами, в том числе за границей. Руководство исходило из расчета, что неминуемая паника, вызванная тотальной проверкой, вспугнет связников и заставит их активизировать контакты с подпольем, что может вывести на след, и задачей таких групп было успеть этот след взять. После установления местонахождения подозреваемых, вторым этапом операции становилось проведение чекистско-войсковых (силовых) действий, направленных на изоляцию и блокирование района нахождения подозреваемых, поиска, захвата и уничтожения террористов в нем. Для этого в Москве в полной готовности ожидало отмашки созданное ещё в 1958 году антитеррористическое подразделение «А». (АИ, см. гл. 02-47)
   В ходе проводимых комплексных мероприятий оказалось задержано несколько десятков подозреваемых, часть из которых проходила по другим делам. Задержанных допрашивали, в том числе, с применением спецпрепаратов; были получены некоторые интересные и неожиданные результаты – удалось выявить несколько бывших нацистских пособников и преступников и раскрыть ряд старых уголовных дел, но главное – некоторые из допрашиваемых смогли опознать террористов по описаниям и указали ряд районов, в основном на территории Литвы, в которых последний раз видели разыскиваемых лиц. Информация немедленно ушла в Вильнюс, откуда была передана группам, работавшим по этим районам.
   Одним из них был треугольник Мариямполе–Каунас–Алитус с центром в Пренайском районе, где располагалось несколько крупных лесных массивов. Казалось, успех был близок, но возглавивший розыскную операцию в Литве заместитель начальника 2-го ГУ КГБ СССР генерал-майор Н. поспешил. Раздосадованный затянувшимися поисками и непрерывно теребившей его Москвой, он посулил первым, кто даст результаты, награды и внеочередные звания, не подумав о возможных последствиях. Удача выпала на долю группы под командой майора В.
   В. был опытным чекистом, с большим стажем, успевшим повоевать и с немцами в войну, и с бандеровцами на Западной Украине, а после перевода в Прибалтику помогал добивать местных бандитов. И быть бы ему подполковником, не дружи давно и крепко с зеленым змием. На службу страстное чувство влияло не сильно, но в быту злоупотреблявший офицер становился зол, раздражителен, несдержан на язык и иногда позволял себе экстравагантные выходки, которые симпатий начальства ему не добавляли. К тому же был человеком «консервативных взглядов», как едко выразился один из новых сослуживцев, на что в ответ В. обозвал того «хрущёвской оттепелью». В общем, очередное звание задерживалось, а частые переводы были скорее понижением. При этом В., как ни странно, был амбициозен и даже немного тщеславен, хотя в продвижении по карьерной лестнице больше полагался не на служебную дисциплину, а на удачу.
   В Пренайском районе В. и несколько его подчиненных по службе бывали несколько раз, местность им была хорошо знакома, поэтому поиски шли без задержек. Намеченный на сегодня район поисков был невелик и до наступления ночи оперативники рассчитывали управиться – ночевать в поле никому не хотелось. Личный состав стоял на ушах четвёртые сутки, люди устали, спали урывками, бдительность и внимательность притупились.
   Шифрограмма пришла во время обеда. Прочитав принесенную сержантом-вэвэшником «телегу», майор сперва обрадовался свалившейся удаче, но потом чертыхнулся и стал поторапливать личный состав. Кроме группы майора, в районе действовали ещё две, а непроверенных мест оставалось не так много, и делиться славой с коллегами В. вовсе не спешил. То, что в описании и на инструктаже боевики-террористы указывались как особо опасные при задержании, майора не смущало: на его памяти он других и не встречал, и ничего – как-то справлялся, а вот поторопиться следовало.
   Конспиративная база боевиков скрывалась на третьем по счету хуторе. Объект располагался в лесу, причём, даже не на поляне – просто сплошной лес в этом месте был слегка прорежен точечными рубками ухода. Несколько сосен с раскидистыми кронами росли прямо между хозяйственных построек, полностью исключая высадку с вертолётов. Высокие сосны окружали территорию, прикрывая объект от обнаружения и атаки с воздуха, и даже малонаезженная лесная дорога, петлявшая между деревьями, была почти незаметна сверху. На аэрофотосъёмке постройки хутора разглядели только в лупу.
   Устоявшийся порядок проверки был несложным: короткое наблюдение, пока взвод ВВ скрытно окружает дом, отрезая пути отхода, если сюрпризов не наблюдалось, то вперёд, соблюдая предосторожность, выдвигалась досмотровая подгруппа под прикрытием огневой. Немного расслабившийся и торопившийся майор решил наблюдением пренебречь, полагаясь на свой опыт, чутье волкодава и превосходящую огневую мощь. Возражений заместителя он слушать не стал, к тому же москвич его изрядно раздражал советами и придирками. С нетерпением дождавшись, пока солдаты возьмут хутор в кольцо, В. скорым шагом, в сопровождении трёх сотрудников, решительно направился в сторону дома. Возможно, прояви он большую осторожность, то заметил бы бликнувший на дереве датчик, но он не проявил, а хлопок шпринг-мины и вспыхнувшую яростную пальбу майор уже не услышал.
   Внезапно ставший старшим московский капитан Д. в отличие от предшественника никуда уже торопиться не стал, приказал задробить огонь и быстро оценил сложившуюся обстановку. Из досмотровой группы уцелело двое: один сотрудник, почуяв неладное, леопардовым скоком успел нырнуть за поваленное дерево, второй, скрючившись у забора, вяло подавал признаки жизни. Ещё один, как и майор, был убит наповал разлетевшейся шрапнелью. Ни о каком внезапном штурме теперь не могло быть и речи, и будто в подтверждение, ещё пара взрывов хлопнула в лесу.
   Прискакавший комвзвода усиления в ёмких, красочных и эмоциональных выражениях коротко обрисовал ситуацию, сложившуюся в «джунглях» вокруг хутора. Взвод заимел потери, один боец убит, один ранен, а лес напичкан не нормальными сигнальными минами и растяжками, как у белых людей, а какой-то неведомой космической херней! И в доказательство протянул на ладони маленький металлический патрон со стеклянным набалдашником и обрывком провода, больше похожий на деталь от рации. Что это такое, капитан и другие опера не знали, но выручил связист, отиравшийся рядом и опознавший в предмете не чудо инопланетной техники, а фотоэлемент, и объяснивший, что это такое. Капитан, осознав, с кем имеет дело, приказал прокачать связь с Центром и доложил ситуацию. И не зря.
   Подозреваемые, как выяснилось позже, развернули в лесном массиве сложную охранную систему с инфракрасными датчиками британского производства. Террористы были хорошо вооружены, и у них было время на подготовку.
   На донесение о столкновении штаб откликнулся незамедлительно, запретив предпринимать активные действия до прямого распоряжения. Первыми на помощь примчались группы, проводившие поиски в том же районе. Общими усилиями из бойцов внутренних войск было сформировано внешнее кольцо окружения. Больше всего капитан боялся, что, пользуясь недостаточной численностью его отряда, бандиты уйдут через какой-нибудь секретный лаз. Другой проблемой было вытащить раненого, уже отошедшего от шока и деморализовавшего личный состав матом вперемешку со стонами. С этим справились, закрывшись от дома дымами, вытащив заодно трупы. Мины на дороге больше не взрывались, что капитан тоже счел хорошим знаком.
   Ближе к пяти вечера в район стали подтягиваться войска из других зон. Первыми на место прибыл лично генерал-майор Н. с подразделением армейских саперов, немедленно приступивших к инженерной разведке периметра базы боевиков и разминированию. Спустя час взмыленный командир саперов доложился генерал-майору о первичных результатах, впечатливших видавшего виды чекиста не меньше, чем видавшего виды сапера.
   Все подходы оказались прикрыты «прыгающими» минами, ещё немецкими. Вместо растяжек мины, как потом выяснилось, были оснащены электровзрывателями, срабатывавшими от фотоэлементов, установленных на уровне пояса и засвечиваемых инфракрасным излучением; также удалось обнаружить одну проводную мину. Дальше саперы рисковать не стали – здесь требовалась спецтехника, но она задерживалась. Но уже собранные сведения о сложной структуре минных полей позволяли понять, что чекисты нашли то, что искали. Начать попробовали с переговоров, но никакого ответа так и не последовало, даже стрельбы не велось.
   Такое поведение, вкупе со сложной инженерной подготовкой обороны, несколько выпадало из привычных чекистам «духовных практик» литовских борцунов за свободу и нуждалось в переосмыслении. Управляемые минные поля существенно затрудняли одновременный штурм со всех направлений без дополнительного разминирования при помощи техники, применить которую мешал густой лес, со всех сторон прилегавший к хутору.
   Эту проблему вызвался решить командир сапёров, предложивший по опыту войны собрать УЗ – удлиненные заряды в виде полых труб по 4-6 метров длиной, набитые взрывчаткой, что позволило бы под прикрытием дымзавесы проложить проходы для штурмовых групп. Генерал дал добро, но на подготовку таких средств разминирования требовалось время, терять которое в окружении генерала тоже не все были согласны. Срочно вылетевшая из Москвы группа «А» была уже в пути и ожидалась через 3-4 часа, после чего управление штурмом переходило в другие руки, а вместе с ним уплывали надежды на дополнительное поощрение. Другие высказывались в том ключе, что террористы определенно хорошо укрепились, дело может выйти кровавым и на нём не только погоны, но и головы сложить можно.
   Дискуссия была в самом разгаре, когда к месту проведения прибыл инженерный танк с тралом, положивший конец спору. Атаковать решили по единственной дороге, проложенной к хутору через лес, которая внешне казалась свободной, к тому же совсем недавно первая группа успешно вытащила с неё раненых. Из оперативников с опытом быстро сформировали штурмовую группу.
   Танк, весело урча мотором, бодро покатил трал по дороге в сторону дома; следом, выдерживая дистанцию, двигался БТР-60 внутренних войск под прикрытием которого уже топали ощетинившиеся стволами штурмовики. Под тралом и на обочине хлопнуло несколько мин, танк успешно докатился почти до ворот хутора – и тут под ним сработал фугас с электроподрывом. Мощность заряда оказалась такой, что многотонную стальную махину подбросило и перевернуло на бок, силой ударной волны покачнуло даже находившийся в пятидесяти метрах позади бронетранспортёр, а штурмовиков за ним раскидало по кустам. У наблюдавшего из безопасного места генерала Н. и его штаба посдувало фуражки.
   Прикрывавший штурмовую группу БТР-60 с перепугу открыл по дому частый огонь из КПВТ, «разбирая» забор и постройки по брёвнышку. Огонь бронетранспортера поддержали пулеметчики и снайпера оцепления, обрушив на хутор свинцовый шквал; впрочем, пули калибра 7,62, даже зажигательные, оказались бесполезны – они изрешетили сруб, но тот не загорелся. При последующем осмотре выяснилось, что в бетонированном подвале-бункере была скважина, а в доме была предусмотрена система орошения стен и крыши. Мокрое дерево гореть не хотело.
   КПВТ оказался немногим успешнее: крупнокалиберными пулями дому снесло крышу, от забора и подсобных строений остались щепки, но надолго «крупняка» не хватило. Охваченный азартом и яростью стрелок перегрел пулемет, и тот заклинило. Пришедший в себя генерал наконец приказал прекратить стрельбу. Затея провалилась. Очередная неудача стоила жизни экипажу танка, штурмовая группа потерь не понесла только чудом, отделавшись контузиями, сотрясениями и переломами. Хутор на огонь так и не ответил. Больше к ценным советам подчиненных генерал прислушиваться не стал и приказал дожидаться специалистов.
   «Альфа» подъехала ближе к вечеру. К этому времени на место прибыла дополнительная техника, несколько инженерных машин и два танка Т-54, а армейские сапёры, получив «зеленый свет», закончили подготовку средств штурмового разграждения. Несмотря на то что «Альфа» привезла с собой собственных сапёров и новомодных инженерных роботов, проделанная армейцами работа была признана полезной и пущена в дело.
   Поставив ещё дымы, ИМР сдернула с дороги подорванный танк; сапёры, используя манипуляторы роботов для переноски зарядов, проложили несколько широких проходов, а рванувшее почти целиком с одной стороны минное поле навело штурмующих на мысль, что у боевиков стали сдавать нервы. Позже в развалинах были обнаружены самодельные перископы, через которые террористы вели наблюдение, но правильно предположивший их наличие командир группы «А» свел эффективность наблюдателей на нет, превратив хутор в зону сплошного задымления. Работе техники и телеуправляемых роботов это не мешало, а вот нервы засевшим внутри террорюгам трепало изрядно. Утратив контроль над внешней обстановкой, они стали применять средства защиты периметра наугад, ориентируясь на вспышки взрывов, при этом в ходе обстрелов и взрывов большая часть бандитской «оптики» вышла из строя.
   Наконец, выждав оседание дыма, «Альфа» со всех сторон пошла на штурм, но тут же столкнулась с неожиданным препятствием. Бревенчатый дом оказался пустышкой, под которой обнаружилась целая мини-крепость – укрепление из щебня, залитого известковым раствором, с покатыми стенами и заглублённой бревенчатой крышей в пять накатов. Попытка пустить осаждённым газ не увенчалась успехом: воздуховоды в завалах штурмовики так и не нашли. Как выяснилось позже, бункер был оборудован хорошо спроектированной вентиляцией.
   Безусый лейтенант, командир приданного армейского взвода, предложил подтянуть к опушке леса гаубицу. Генерал оборвал его, приказав не позориться, но позора и без того уже хватало на всех.
   Потом решили попытаться зацепить накат «кошкой» на тросе крана инженерной машины и растащить его, но после первой же попытки трос зацепился за что-то в развалинах и намертво застрял. Не видя другого выхода, командир спецназа отвёл штурмовиков назад и приказал сапёрам закладывать подрывные заряды, чтобы вскрыть бункер. Но, как только сапёрная группа приступила к установке, бункер внезапно превратился в вулкан. От внутреннего взрыва брёвна наката разлетелись веером во все стороны, а затем внутри бункера сработал вышибной заряд, выбросив в небо содержимое стандартной 400-литровой бочки – бензин, загущённый хозяйственным мылом. В небо взлетел фонтан пламени, обрушившись на всех, кто оказался неподалеку. Роботы сапёров горели там, где их застал взрыв.
   Заново приблизиться к бункеру рискнули только спустя пару часов. Осмотр показал, что бункер имеет как минимум два этажа. Бочка находилась на первом, полуподземном, под ним явно было что-то ещё. Трос инженерной машины, зацепившийся за щель в фундаменте, освободили, подцепили им крышку люка и потянули лебёдкой. Люк открылся, туда сразу, без разговоров, закинули несколько гранат Ф-1, и только после этого, подсвечивая фонариками, осторожно стали спускаться вниз. На нижнем этаже свет выхватил только одного человека, с перебитой пулей ногой. Изрешеченный осколками гранат, он лежал на спине, в луже крови, и на его лице застыла дьявольская улыбка. Опасаясь ещё одного подвоха, спецназовцы на всякий случай прострелили раненому башку. Рука мертвеца разжалась, отпустив зажатый в ней ремешок, но обшаривавшие помещение лучи фонарей в этот момент светили в другие места.
   Электрическая цепь замкнулась, подав питание на инфракрасный излучатель, и невидимый лучик пересёк бункер, засвечивая фотоэлемент. Первый спецназовец, спустившись в бункер, прервал луч, но лишь запустил этим простейший полупроводниковый счётчик, выполнявший роль прибора кратности. Он тщательно осмотрел бункер на предмет проводов, и обнаружил ремешок, уходящий в стену.
   – Чёрт, похоже, тут ещё сюрпризы есть...
   Сверху ему подали миноискатель. Стоило его включить, и прибор тут же зашёлся звоном, чуя металл.
   – Сваливай оттуда, нехай там сапёры разбираются! – рявкнул другой спецназовец, страховавший товарища сверху.
   Боец «Альфы» сделал шаг к люку, в очередной раз пересекая невидимый лучик, и стены нижнего помещения разлетелись от взрыва вмурованного в них тротила. Его изрешетило множеством болтов, заложенных в стены. В лицо второму бойцу, не успевшему отшатнуться от люка, ударил разлетающийся сноп гвоздей, заложенных в обрезок толстостенной трубы, начинённый тротилом и направленный вверх.
   – Вот ведь с-cука, с того света ребят достал, гад!! – командир «Альфы» с величайшим трудом подавил желание высадить в неизвестного покойника весь магазин.
   Тело погибшего спецназовца вытянули пожарным багром – рисковать спускаться в гиблое место никто не хотел. Тем же багром вытащили тело хозяина бункера – и не зря. Под его поясницей нашлась граната Ф-1 без чеки – похоже, террорист спрятал её ещё до того, как вскрыли люк и закидали бункер такими же гранатами. Как только тело приподняли, рычаг отскочил, грохнул взрыв, сапёров спас от осколков только длинный багор и повисший на нём труп.
   – Да что ж это б..ство такое, заколдованный этот мертвец, что ли? – солдаты подавленно переговаривались – даже бойцы «Альфы» не ожидали встретить такой уровень сопротивления.
   Рисковать лезть в бункер и разгребать руками завал никто не рвался. Несколько умельцев из сапёров и «Альфы» собрали из трёх обгоревших роботов для разминирования один более-менее целый, с работающим манипулятором, и с его помощью начали расчищать бункер.
   Разбор завала продолжался двое суток. Пока разбирали кучу мусора, пришло сообщение от внешнего оцепления. Солдаты заметили двух человек с оружием, пробиравшихся сквозь чащу. На приказ остановиться и бросить оружие они ответили огнём, и в ходе завязавшейся перестрелки один был убит, а второй, будучи ранен, успел покончить с собой.
   Когда разобрали обломки нижнего этажа, опасения капитана подтвердились: в углу обнаружили подземный ход, выводящий далеко в сторону. По нему те двое и покинули бункер, и если бы не внешнее кольцо оцепления, у них были неплохие шансы уйти.
   Подземная часть бункера, как выяснилось при разборке, была сложена из бетонных балок от т. н. «срубного дота». Множество таких сооружений строилось на западном направлении перед войной и в начальный период войны. Вероятно, «лесные братья» разобрали одно из подобных сооружений – каждая балка в нём весила менее 100 кг, из расчёта на ручную сборку и разборку.
   (Примеры http://photos.wikimapia.org/p/00/04/05/81/26_big.jpg и https://sites.wrk.ru/sites/d/a/data14.gallery.ru/albums/gallery/265807—39659575-m750x740-u12185.jpg)
   Бетонированным был только надземный оголовок, в котором крепился накат крыши, и внутренняя часть стен, в которые была заложена взрывчатка.
   Подводя итоги, можно было сказать, что в целом успешно начавшаяся операция закончилась полным провалом. Несмотря на ликвидацию террористической группы, взять живым никого из боевиков не удалось, и хотя позже криминалисты, осмотрев тела убитых, подтвердили, что как минимум у двоих из них отпечатки пальцев совпадают с найденными на конспиративной квартире в Москве, легче генералу от этого не стало. Техническое оснащение, тщательность подготовки и оборудования, минно-подрывные навыки бандитов указывали, что перед чекистами была не простая группа, волей случая получившая доступ к информации, составлявшей гостайну, и сумевшая ею распорядиться к своей пользе, а только верхушка айсберга, все нити к которому он со своими дуболомами только что оборвал, потеряв в ходе штурма массу дорогостоящей техники и людей.
   При этом генерал прекрасно понимал, что замолчать масштаб произошедшего не получится. Не заложат свои, так заложат местные, или коллеги из других ведомств. Единственным способом оставалось опередить злопыхателей и изложить операцию детально, но в выгодном свете, как водится, выпятив по возможности успехи, сгладив недостатки и преуменьшив последствия. Также по поручению генерала была составлена аналитическая записка, в которой полученный опыт был аккумулирован, обобщён и сделаны некоторые предложения по внесению замечаний в действующие инструкции по проведению оперативно-розыскных, штурмовых и контртеррористических операций.
   Приложенный к отчету рапорт командира «Альфы» тоже описывал произошедшее хоть и жёстко, но достаточно нейтрально, упирая на неожиданно высокий уровень подготовки и техническое оснащение противника. Договориться со спецназовцами генералу труда не составило. Для них это был первый боевой выход, от результата которого во многом зависела судьба подразделения в целом, и особых резонов «рубить правду-матку» начальству спецназ не имел.
   Впрочем, оба – и генерал и полковник спецназа – прекрасно понимали, что оправдание, как дырка в заднице, есть у каждого, и внутренне заранее морально настраивались на дисциплинарные последствия. Однако, вопреки опасениям, особо тяжелых последствий доклад не возымел. Как позже выяснилось, в тот момент кресла шатались под всей вертикалью руководства госбезопасности, включая Серова, который по слухам даже положил рапорт на стол Первого секретаря. Для широкой же общественности подробности побоища на хуторе стали известны только через 50 лет, когда истёк срок засекречивания.
   Сотрудник британской разведки, советский агент Джордж Блейк опознал по посмертным фотографиям в одном из погибших знакомого ему агента MI-6, специалиста по минно-взрывному делу. Отпечатки пальцев совпали с обнаруженными на конспиративной квартире. Впрочем, Блейк уточнил, что после 1952 года этот специалист был откомандирован в распоряжение ОВС НАТО, вероятно, для подготовки боевых групп «Гладио».
   – Выходит, британская разведка вроде бы и ни при чём? – уточнил Никита Сергеевич, когда Серов передал ему сообщение Блейка.
   – Похоже, агент действовал не по приказу MI-6, а в интересах командования «Гладио», – ответил Иван Александрович. – После того, как мы вздрючили их в Италии и Греции, у них на нас очень большой рашпиль заточен. Можно ожидать, что они ещё не раз попытаются отомстить. Ну, мы тоже клювом щёлкать не будем.
   Тут, Товарищ Первый секретарь, ещё один вопрос, есть, который надо решить , – Серов с мрачным видом положил перед ним заявление об отставке:
   – «Прошу освободить меня от обязанностей председателя КГБ, как не оправдавшего доверие партии и в связи с потерей бдительности, после окончательного разминирования всех объектов.» Ты с ума сошёл, Иван Александрович? – возмутился Хрущёв. – Это что ещё за этот… как его… мазохизм? Это партия решать будет – оправдал ты доверие или нет!
   – Люди погибли. Кто-то должен ответить. Я, как руководитель спецслужб, отвечаю за все провалы моих подчинённых, – твёрдо возразил Серов.
   – Да, погибли. В ДТП люди каждый день гибнут, что мне теперь, каждый день начальство в ГАИ менять?
   Первый секретарь понимал, что сравнение некорректное, всё-таки спецслужбы действительно облажались по-крупному, но Серов был ему необходим. Хотя бы потому, что ему можно было доверять, в отличие от тех же Шелепина или Семичастного, которые уже не раз высказывали желание «сменить профиль деятельности на более ответственный».
   – Спиридонов – не твой подчинённый! Он на пенсию ушёл ещё до образования КГБ как такового, и под твоим началом не был никогда! – продолжал Никита Сергеевич. – Берия, Меркулов, Абакумов – тоже не твои подчинённые. Исполнители-минёры – кто погибли, кто демобилизовались. Для них это была рядовая работа, они её выполнили, а что дальше – не им решать.
   Наказать мы тебя накажем, не сомневайся. Как минимум, понижение в звании и выговор по партийной линии обеспечим. Но решать этот вопрос не тебе. На данный момент ты нам нужен на своём месте. Ты мне лучше вот что скажи: минирование проводилось в первой половине октября 41 года, так?
   – Так точно, примерно с 8 по 16 октября. 16-го, если помните, в Москве была паника, немцы подошли совсем близко к городу. В столице был хаос, эвакуация едва не превратилась в повальное бегство должностных лиц. Часть архивов могла быть утеряна в суматохе, либо намеренно уничтожена по приказу Наркома внутренних дел. Поэтому и не вспомнили об этих минах, – предположил Серов.
   – Тогда почему, после возвращения в Москву эти мины не убрали? – спросил Первый секретарь. – Уже в 42-м году захват Москвы был маловероятен. В 43-м и 44-м ситуация на фронтах вообще поменялась в нашу пользу. У руководства спецслужбами оставались те же самые люди. По-твоему, они могли забыть, что по городу заложены сотни тонн взрывчатки?
   – Сомневаюсь, – покачал головой Серов. – Берия и Меркулов – не те люди, чтобы о таком забыть.
   – Во-от! А если не забыли – почему не отдали приказ о разминировании объектов? – задал неудобный вопрос Хрущёв.
   – Сложно сказать… – Серов задумался. – Погоди… Ты что, Никита Сергеич, предполагаешь, что они уже тогда играли на своей стороне, так сказать?
   – А ты можешь объяснить это иначе? По устному приказу Наркома внутренних дел минируются ключевые объекты столицы, включая Кремль. Ни точного списка объектов, ни карт минирования не составляется. Исполнители по большей части впоследствии гибнут. При изменении обстановке и снятии угрозы захвата города инициаторы операции должны были отдать приказ о разминировании, так? Тогда почему они этого не сделали?
   – Хочешь сказать, Берия с Меркуловым оставили себе «закладку на будущее»?
   – Скажем так, прямых доказательств нет, но не могу исключить подобной возможности, – ответил Первый секретарь. – Они не могли отдать приказ разминировать какие-либо отдельные объекты, и оставить заряды, например, в Кремле, где работал Сталин, иначе бы их разоблачили. Как думаешь?
   Серов с сомнением почесал нос:
   – Знаешь, если бы они решили пойти на такое уже после войны, например, когда Сталин распорядился «искать большого мингрела», я бы поверил. Но в 42-м или 43-м? Тогда ситуация была совершенно другая. Не думаю, что они смогли бы просчитать ситуацию на 10 лет вперёд, тем более – в такой напряжённой обстановке, какая тогда сложилась.
   Я сам беседовал с товарищем Стариновым, он после войны занимался разминированием различных объектов, уж кому, как не ему знать об этом. Но Илья Григорьевич работал по линии армии, и о закладках по линии НКВД не осведомлён. Он, конечно, допускает, что подобное минирование проводилось, в том числе – тайно, но он – человек военный, без приказа никаких действий предпринимать не мог.
   – Это понятно, ему приказали, он выполнил, – кивнул Первый секретарь. – Однако, факт остаётся фактом – заряды были заложены, а убирать их никто не торопился, – заметил Хрущёв.
   – Я бы, скорее, поставил на чудовищную бесхозяйственность, – покачал головой Иван Александрович. – То есть, вначале было не до того, а потом...
   – … а потом они решили, что иметь возможность внезапно дестабилизировать обстановку в стране для них будет весьма нелишним, – закончил Первый секретарь.
   – Ну... не знаю... Сталин всё же очень долго полностью доверял Берия. С какой стати второму человеку в стране могло понадобиться готовить серию совершенно чудовищных взрывов в мирное время?
   – А может – не серию, а всего один взрыв? Чтобы стать первым человеком в стране? Я понимаю, что звучит чудовищно, но иначе – почему не разминировали? Почему в Москве 20 лет лежали сотни тонн взрывчатки под важнейшими государственными объектами? Почему этот Спиридонов с 53-го года молчал, как рыба?
   – Спиридонов в своих показаниях стоит на том, что передал всю информацию Меркулову, и больше этим вопросом не занимался, – ответил Серов. – В общем, его позиция понятна – не хотел лезть, куда не положено, чтобы ему самому шею не свернули. Орлов тогда доложил, что все мины сняты, а как оказалось, сняли не всё. Где-то – из-за подтопленных подвалов, что помешало в других случаях – пока не понятно.
   – Орлова этого нашли? – спросил Первый секретарь.
   – Орлов застрелился. Той же ночью, в машине, по дороге на дачу. Видимо, услышал о взрыве по радио, – мрачно доложил Серов. – Сложить два плюс два ему было несложно.
   – Из-за подтопленных подвалов, говоришь? – переспросил Хрущёв. – А невзорвавшиеся заряды, найденные в гостинице, в Госплане, и где там ещё – они были подтоплены?
   – Нет, – ответил Иван Александрович. – Сапёры доложили, что тротил только отсырел слегка. Да и Воскресенский докладывал о подтоплении подвалов, как о единичных случаях.
   – Ну, так и при чём тут подтопления? – въедливо спросил Первый секретарь. – Информация о минировании города разными ведомствами и службами тоже, знаешь ли, снимает подозрения только с тебя и Судоплатова. Спиридонов сам признал, что вся информация стекалась к нему, и он передал данные по всем закладкам Меркулову. По сути дела, Спиридонов – один из главных виновных, потому что молчал столько лет. Но с ним понятно – молчал, потому что боялся, и не знал, что разминировано, а что – нет. Но вот почему уже после войны, в период 1945-53 года высшее руководство госбезопасности не отдало приказ ещё раз проверить все заминированные ранее объекты? Орлов ведь проверял уже летом 1953-го, так?
   – Так... В любом случае – их истинных мотивов мы уже не узнаем, – заключил Серов. – Те, кто что-то знал – уже ничего не скажут. Остались одни пешки.
   – Странно, почему в списке катастроф от Веденеева ничего не было сказано о подобных событиях? – спросил Хрущёв.
   – Полагаю, потому, что в его реальности подобного взрыва не было, – предположил Серов. – Например, в списке упомянут взрыв магистрального газопровода, при котором погибли пассажиры проходившего мимо поезда. В то же время, например, из авиакатастроф в списке есть только несколько самых громких и «симптоматичных». Остальные катастрофы аналитики из 20 ГУ ищут по «электронной энциклопедии». Сейчас мы проверяем все архивы, присланные электронные, и наши, бумажные. В бумажных архивах зачистка информации была проведена основательно. В электронной энциклопедии объём данных очень большой, не зная конкретно, что искать, найти информацию не всегда возможно.
   (В статье Wikipedia от 2012 г о панике в Москве 16-19 октября 1941 года нет упоминаний о минировании объектов, в современной статье есть ссылка на воспоминания А.И. Микояна)
   Серов был понижен в звании до генерал-полковника, и получил выговор по партийной линии, который был снят через некоторое время, после успешного проведения нескольких разведывательных операций. Судоплатов и генерал-майор Н. также были понижены в звании, но свои должности оба сохранили (сам О.М. Грибанов в должности зам. Начальника 2-го Управления сначала был полковником, потом генерал-майором, штатная вилка позволяла), а командир спецназа впоследствии благополучно дослужился до больших звёзд и ушел на пенсию генерал-полковником.
  
   #Обновление 22.07.2018
  

6. .

  
  К оглавлению
  
ПВО []
  
   Созданию систем ПВО в середине и конце пятидесятых в СССР внимание уделялось не меньше, чем разработке атомного оружия. При этом ко всем создаваемым системам предъявлялись одни и те же общие требования. Высокая степень унификации, надежность, ремонтопригодность, возможность работы в составе вышестоящих автоматизированных систем управления ПВО.
   К системам ПВО сухопутных войск проявлялась ещё одно требование – по возможности унифицировать их с морскими зенитно-ракетными комплексами.
   Ещё одной тенденцией стала мобильность создаваемых и модернизируемых ЗРК, а для комплексов малой дальности – оформление их в виде нескольких автономных модулей, которые можно было затем смонтировать на гусеничное или колёсное шасси, установить на палубе корабля или баржи, на железнодорожной платформе, или встроить внутрь стандартного контейнера, для удобства перевозки и оснащения вновь строящихся судов-контейнеровозов.
   Пока специализированные ЗРК для ПВО сухопутных войск только разрабатывались, основным комплексом и для ПВО страны, и для армии оставались С-75 и создаваемый в дополнение к нему С-125.
   Первая, упрощённая модификация СА-75 «Двина» имела «радионачинку» на хорошо освоенных промышленностью электровакуумных приборах 10-сантиметрового диапазона. Она была принята на вооружение ПВО страны и ПВО Сухопутных войск Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 11 декабря 1957г. N1382-638 и Приказом МО СССР N00102 1957 г.
   Cерийное изготовление элементов комплекса C-75 было развёрнуто с начала 1957 года. Радиоэлектронную аппаратуру изготавливали заводы N304 в Кунцево, N933 в Днепропетровске и N569 в Загорске. Производство антенн и антенных постов велось заводами N710 в Подольске, N92 в Горьком и N23 в Москве. Шасси автомобилей ЗИС-151, позднее ЗИС-157, поставлялись заводом ЗИС. С 1957 г. выпуск ракет В-750 освоил и расположенный в подмосковном Долгопрудном завод N464, и свердловский завод N8, (впоследствии «Машиностроительный завод им. Калинина»). К концу 1957 года было изготовлено 30 из 40 заказанных зенитных дивизионов и 621 из 1200 заказанных ракет модификации 1Д., она же В-750. С 1958 г выпуск ЗУР для комплекса С-75 начали ленинградский завод N272 и саратовский завод N292, параллельно выпускавший истребители ОКБ-115 Яковлева.
  
ЗУР В-750 на ПУ СМ-63 []
  
ЗУР В-750 на ПУ СМ-63
  
   План на 1958 г. предусматривал выпуск наземных средств для 130 дивизионов, включая 78 дивизионов с аппаратурой 10-сантиметрового диапазона и 950 ракет В-750В, а также 52 дивизиона с аппаратурой 6-сантиметрового диапазона и 700 ракет В-750ВН.
   Из этой «географии» уже ясно, какой сложной задачей для промышленности СССР было освоение в производстве новейших зенитно-ракетных комплексов, учитывая, что страна в то время всё ещё во многом мыслила категориями Второй Мировой войны. До этого каждый образец вооружения в основном изготавливался на одном заводе, получая в качестве комплектующих лишь двигатели, вооружение, и весьма ограниченную номенклатуру приборов. Сейчас же требовалось выпускать не отдельное изделие, а комплекс из нескольких десятков изделий, который мог отказать из-за любой мелочи. На первый план выходили системы контроля качества и логистика.
   Стыковка комплексов с января 1957 г. проводилась на площадке N60 полигона Капустин Яр, где была организована стыковочная база. Туда с заводов поставлялись элементы зенитных ракетных комплексов. Личный состав базы производил стыковку всех боевых элементов ЗРК, настройку систем и связей в условиях реальной работы и окончательно сдавал комплексы войсковым частям. С августа 1957 г там же, из поставлявшихся с заводов-изготовителей боевых и вспомогательных средств, оборудования комплектовались дивизионы системы СА-75. База была оборудована измерительной и регистрирующей аппаратурой, мастерскими для проведения стыковки серийных средств, их комплексной настройки и проверки ЗРК на соответствие техническим условиям. После освоения всего комплекса работ, базой обеспечивалась стыковка нескольких комплексов одновременно. Работы проводились сотрудниками специального монтажного управления, военными специалистами базы и войсковых частей.
   Модернизация комплекса С-75 велась непрерывно, начавшись ещё до его постановки на вооружение. Следующая после «Двины» модификация, С-75 «Десна», уже была переведена на 6-сантиметровый диапазон. Разработка системы С-75 с самого начала велась применительно к аппаратуре 6-сантиметрового диапазона, но на тот момент промышленность ещё не осилила серийное производство необходимых электровакуумных приборов (полупроводниковая техника была только слаботочная, а излучающий тракт РЛС делается на основе магнетрона). Постановлением СМ СССР от 25 августа 1956 г., определившим ускоренную разработку упрощенного варианта комплекса 10-см диапазона, предусматривалось и продолжение работ по комплексу со средствами 6-сантиметрового диапазона.
   «Десна» уже была выполнена не в пятикабинном варианте, а в трёхкабинном варианте. Аппаратура индикаторной и аппаратной кабин размещалась на шасси автомобильных прицепов. При длительном боевом дежурстве на открытом воздухе для комплексов ПВО страны это позволяло содержать и обслуживать тягачи в закрытом парке, что намного продлевало сроки их эксплуатации. Кабины, размещённые на прицепах, были просторнее и удобнее.
  
РСН-75 []
  
Станция наведения ракет (СНР) комплекса С-75
  
   По сравнению с комплексом СА-75 «Двина» в комплексе С-75 «Десна» была применена новая аппаратура передающей кабины П, кабины управления огнем У и аппаратная А были полностью новыми. Дизель-электрические станции и распределительная кабина системы энергообеспечения размещались на базе автомобильных прицепов. Комплекс получил новую ракету В-750ВН, с радиоаппаратурой 6-см диапазона и увеличенной досягаемостью по высоте – с 22-23 до 25 тысяч метров, за счёт форсирования ЖРД маршевой ступени по давлению в камере сгорания, и увеличению тяги с 2650 до 3100 кг.
   В составе станции наведения ракет РСН-75 была реализована первоначально предусмотренная по проекту система селекции движущихся целей. Это позволило облегчить поиск маловысотных целей и работу в условиях постановки противником пассивных помех. Для борьбы с постановщиками помех была введена автоматизированная перестройка частоты радиолокатора наведения, автоматизирована выработка разрешения на пуск ракет, в зависимости от параметров траектории полета цели при её подходе к зоне поражения комплекса. (автоматизированный прибор пуска АПП-75)
   Комплекс С-75 «Десна» (С-75Н) с ракетой В-750ВН (13Д) был принят на вооружение Постановлением СМ СССР N561-290 от 22 мая 1959 г. и Приказом МО СССР N0056.
   Создание следующей модификации ЗРК С-75М «Волхов» было задано Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 4 июня 1958 г. N608-293 и последующим Постановлением СМ от 16 сентября 1959 г. N1048-499. В качестве основных направлений совершенствования комплекса и ракет предусматривались расширение зоны поражения, повышение помехозащищенности и точности наведения.
   При обсуждении проекта постановления Первый секретарь предложил сразу исключить из него разработку твердотопливной двухступенчатой ракеты В-757 (17Д). Из присланных документов было известно, что обеспечить требуемые характеристики на чисто твердотопливной ракете не удалось. Твердотопливные ЗУР В-600 комплекса С-125 и 9М38Р, применённая в морском ЗРК М-1 (АИ) были намного легче, а В-600 – ещё и малой дальности.
   – Не будем насиловать разработчиков невыполнимыми требованиями, – заключил Никита Сергеевич. – Пусть они подумают, как улучшить эксплуатационные характеристики жидкостных ракет, положительные примеры у нас уже есть.
   Он намекал на жидкостную ракету 5В11 для ЗРК «Даль», после всех доработок получившуюся весьма удачной.
   В итоге была разработана новая ракета В-755. На ней была проведена замена практически всех основных систем и агрегатов, применён помехоустойчивый радиовзрыватель, приспособленные к новой станции наведения ракет блоки бортовой аппаратуры радиоуправления и радиовизирования, новый автопилот, усовершенствованный двухкомпонентный ЖРД с регулируемой тягой, ампулизированная топливная система и более мощный стартовый ускоритель. По сути, была разработана новая ракета в прежних габаритах.
   Доработка станции наведения РСН-75 для обеспечения возможности использования новых ракет и увеличения помехозащищённости была возложена на СКБ-304. Новый вариант станции наведения ракет получил обозначение РСН-75МВ. В 1960-м году комплекс С-75М получил также новую пассивную телевизионно-оптическую систему наведения, как результат удачного перехвата самолёта-разведчика U-2 19 апреля 1960 г опытной ракетой ЗРК «Даль» в районе полигона Сары-Шаган. (АИ, см. гл. 05-10)
   Также были спроектированы и запущены в производство новые пусковые установки СМ-90, т. к. старые СМ-63 не выдерживали увеличенной энергетики новых ракет.
   По Решению ВПК N136 от 12 сентября 1960 г. были развернуты работы по расширению зоны поражения дозвуковых воздушных целей за счет наведения ракет на пассивном участке траектории. Предполагалось увеличить в полтора раза максимальную дальность пуска ракет по дозвуковой цели с ЭПР 6-8 кв.м. и обеспечить дальнюю границу зоны поражения 55-60 км.
   Министр обороны Маршал Советского Союза Гречко, изучив по присланным документам вьетнамский опыт применения ЗРК, потребовал увеличить мобильность обоих комплексов. Задача оказалась очень непростой, учитывая немалые габариты ракет. Для С-125 мобильность удалось повысить, разместив две ракеты на шасси трёхосного грузовика (см. вариант модернизации «Печора-2М» в качестве аналога). Для более крупной и тяжёлой ЗУР В-750 комлекса С-75 такой вариант был невозможен, но и нормативные 6 часов на развёртывание/свёртывание дивизиона командование не устраивали.
   Основное время уходило на соединение пусковых и многочисленных вагончиков комплекса множеством кабелей. Топологию кабельной сети пересмотрели и оптимизировали. Альтернативное предложение организовать беспроводную связь между боевыми постами дивизиона, подобно тому, как это было сделано в системе ПРО «А» военные отвергли из опасения, что радиочастоты будут забиты помехами.
   Опыт эксплуатации комплекса СА-75 «Двина» показал, что время развертывания дивизиона из походного в боевое положение, как и обратного перевода из боевого в походное, намного превышало возможную продолжительность пристыковки прицепа к тягачу и определялось длительностью демонтажа или монтажа антенн на антенном посту, а также установки и демонтажа подкатных ходов (колёс) на пусковых установках.
   Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 20 апреля 1961 г. N356-130 и Приказом МО СССР N0054 комплекс С-75М с ракетой В-755 был принят на вооружение Войск ПВО страны, а в 1962 г. поступил также и в части ПВО Сухопутных войск.
  
   Задача разработки «маловысотного» ЗРК С-125 была поставлена перед КБ-2 ещё в 1955 году, когда стало ясно, что нижняя граница зоны поражения для первого варианта С-75 находится на высоте около 3 км. Низколетящие цели комплекс С-75 не видел. В процессе модернизации нижняя граница постепенно уменьшалась, но специализированный ЗРК, так или иначе, его превосходил.
   Система С-125 предназначалась для перехвата целей, летящих со скоростями до 1500 км/ч на высотах от 100 до 5000 м на дальности до 12 км, и создавалась с учетом обеспечения мобильности всех ее составляющих.
  
СНР-125 []
  
Станция наведения ракет и кабины управления ЗРК С-125
  
   С-125 вывели на испытания в 1958 году (см. гл. 05-10). К началу 1959 г. В-600 была готова к испытаниям в замкнутом контуре управления (т. е. – под управлением штатной станции наведения ракет комплекса). Впервые в стране создавался ЗРК, унифицированный по ракете с аналогичным морским комплексом – ракета В-600 изначально предназначалась для использования в составе флотского ЗРК М-1. Этот факт особо понравился Первому секретарю, решившему превратить единичный случай в общую практику.
  
ПУ 5П73 ЗРК С-125 []
  
ЗУР В-600 ЗРК С-125 на ПУ 5П73
  
   Первый испытательный пуск ракеты В-600П в замкнутом контуре состоялся 10 июля 1959 г. по «электронной цели» – «кресту» с параметрами: высота 5 км, дальность 12 км. С июня 1959г. по февраль 1960г. на полигоне было произведено 30 пусков ракеты В-600П, в том числе 23 пуска в замкнутом контуре управления, 12 из которых прошли неудачно – большей частью из-за проблем с аппаратурой управления. В июле 1960 г боевую работу ЗРК С-125 на полигоне Капустин Яр наблюдал Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущёв. (Реальная история, см. гл. 05-18).
   После длительной доработки радиовзрывателя, к марту 1961 г. удалось завершить программу проводившихся на полигоне Капустин Яр Государственных испытаний комплекса. К этому времени были получены сообщения о проведённом в США эксперименте.
   В октябре 1959 г. бомбардировщик В-58 «Хастлер» с полной бомбовой нагрузкой стартовал в районе Форт-Уэртон и перелетел через всю Северную Америку с востока на запад до базы Эдвардс. При этом В-58 прошел около 2300 км на высоте 100-150 м со средней скоростью 1100 км/ч и произвел «успешное бомбометание». Самолет летел без опознавательных знаков, система опознавания «свой-чужой» была отключена, но на всем пути следования В-58 не был обнаружен хорошо оснащенными радиолокационными постами ПВО Северо-Американского континента.
   Этот полёт вновь показал, как велика потребность в маловысотном комплексе ПВО. Поэтому комплекс С-125 с ракетой В-600П был принят на вооружение 21 июня 1961 г. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР №561-233 при наличии незакрытых замечаний по недостаточно надежному взрывателю и невыполнению требований по минимальной высоте поражаемых целей. Развертывание первых зенитных ракетных полков, оснащенных комплексами С-125, началось с 1961 г. в Московском округе ПВО.
  
   Первые созданные в стране ЗРК могли считаться мобильными только условно. С-75 и С-125 были «перевозимыми», а С-25 и вовсе стационарным. С 1958 года для ПВО Сухопутных войск разрабатывались специализированные мобильные ЗРК «Круг» и «Куб», их РЛС, посты управления и пусковые установки изначально размещались на гусеничных самоходах.
   Перед принятием Постановлений на их разработку Никита Сергеевич ознакомился по присланным документам с историей их создания. Первое, что он отметил, были большие задержки и трудности с отработкой ЗУР с прямоточными двигателями. (при отработке ЗУР 3М8 пришлось перепробовать 10 тысяч вариантов формы форсунок). Исходя из соображений унификации и ускорения работ, Первый секретарь предложил использовать в этих комплексах ракеты, создаваемые для вооружения кораблей флота.
   Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 15 февраля 1958 г. «О создании опытного образца зенитно-ракетной системы «Круг» были определены основные характеристики ЗРК, кооперация головных исполнителей по средствам комплекса и сроки проведения работ, определяющие выход на совместные государственные испытания в III кв. 1961 г.
   Головной организацией по разработке зенитного ракетного комплекса «Круг» (2К11) был определен НИИ-20 Государственного комитета по оборонной технике (ГКОТ), главным конструктором – руководитель института Вениамин Павлович Ефремов.
   Для комплекса «Круг» в качестве основной ракеты приняли ЗУР В-758 – «нелицензионную копию» американской морской дальнобойной ЗУР «Talos». Никита Сергеевич сам не ожидал, что коллективу грушинского КБ удастся в столь короткие сроки сделать аналог «Talos» для флотского ЗРК М-2. Лишь много позднее, когда комплекс был уже снят с вооружения, Иван Александрович Серов в своих мемуарах поведал феерическую историю о том, как агенты Первого Главного Управления, внедрённые в ключевые корпорации США, выполнявшие военные заказы, организовали логистическую путаницу, использовав в своих целях сложную производственную кооперацию (АИ).
   Основным подрядчиком в производстве RIM-8 Talos была фирма Bendix, планер ракеты делала MacDonnell, систему управления совместно разрабатывали Bendix и Sperry, двигатель – Allegany, автоматическую систему заряжания – General Electric.
   Филигранно организованная путаница в деловой переписке между контрагентами привела к нестыковкам в логистике. В результате несколько ключевых узлов двигателя и аппаратуры наведения при отправке с одного завода на другой были переправлены не тому адресату, и, после путешествия по поддельным документам в Бразилию, под видом компонентов химического оборудования были погружены на контейнеровоз под панамским флагом. В итоге детали «Talos» попали в КБ Грушина и Бондарюка. Прямого копирования не было – в советском варианте использовалась радиоаппаратура от комплекса С-75. Однако возможность ознакомиться с американскими разработками была ценной сама по себе, а с3,14зженную камеру сгорания и прочие детали прямоточного двигателя и вовсе использовали, как есть. Тем более, что следом за железом, агенты сумели скопировать и переправить в СССР и комплект конструкторской документации. (АИ)
   Первоначальные планы предусматривали поставку на полигон телеметрических ракет для испытаний ЗРК «Круг» в I квартале 1959 г., станций наведения ракет – к июню, а станций обнаружения целей – в III квартале того же года. Сроки были, как тогда говорили, «мобилизующие», то есть – совершенно нереальные. Бросковые испытания ракет В-758 с самоходной пусковой установки провели осенью 1959 года. Самоходная ПУ 2П24 была построена на очень удачном шасси САУ СУ-100П, разработанной вскоре после войны. Это же шасси использовалось для самоходных артиллерийских установок и минометов «Акация», «Гиацинт», «Тюльпан», самоходного гусеничного минного заградителя ГМЗ.
  
АИ-вариант ПУ 2П24 ЗРК
  
АИ-вариант ПУ 2П24 ЗРК "Круг" с ЗУР В-758
  
   По результатам бросковых пусков самоходная ПУ и сама ракета неоднократно дорабатывались.
   Большую часть 1960 года заняли пуски ЗУР в разомкнутом контуре управления, проводившиеся для отработки вновь создаваемой радиотехнической части комплекса – РЛС сопровождения цели и станции наведения ракет (СНР).
   Станция наведения ракет 1С32 разрабатывалась в НИЭМИ под руководством главного конструктора Иосифа Матвеевича Дризе. СНР также монтировалась на гусеничном шасси .
   Наиболее крупным элементом поворотной конструкции антенного поста станции была антенна целевого канала. ( большая круглая тарелка)
  
СНР 1С32 []
  
Станция наведения ракет 1С32 ЗРК "Круг"
  
   Слева от неё находилась антенна узкого луча канала ракеты (меньшая круглая антенна, похожая на прожектор), над которой размещались антенна широкого луча ракетного канала и, ближе к периферии, антенна передатчика команд на ракету. В дальнейшем в верхней части антенного поста разместили камеру телевизионно-оптического визира (маленькая труба сверху, между антеннами, похожая на гранатомёт). Станция автоматически отрабатывала информацию по целеуказанию, поступающую по телекоду от станции обнаружения целей (СОЦ) 1С12 и производила быстрый поиск цели. После обнаружения цели осуществлялся её захват на автосопровождение по угловым координатам и дальности.
   Станция наведения ракет в автоматическом режиме вычисляла все необходимые параметры, включая границы зон пуска и поражения, углы установки антенн захвата и сопровождения ЗУР, с широким и узким сканирующими лучами, а также данные, вводимые в автодальномер цели и ракеты. СНР сама подавала команды на разворот пусковых установок в направление пуска.
   После входа цели в зону пуска и включения передатчика команд нажатием кнопки на станции наведения ракет производился пуск ракеты. Летящая «примерно в направлении цели» ЗУР захватывалась на сопровождение по сигналам ответчика ракеты угломерной (с широким лучом) и дальномерной системами ракетного канала станции наведения ракет и вводилась сперва в узкий луч антенны ракетного канала, а затем и в луч антенны целевого канала. На борт ракеты передавались текущие команды управления полётом, формируемые вычислительным устройством станции наведения ракет при отклонении ЗУР от направления на цель, а также разовая команда на снятие с предохранения радиовзрывателя.
   ЗУР наводилась на цель по методу «половинного спрямления» (https://ppt-online.org/298840) или по методу «трёх точек» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Метод_трёх_точек). Радиовзрыватель срабатывал при пролете ракеты на удалении менее 50 м от цели, в противном случае ракета самоликвидировалась. Помехоустойчивость обеспечивалась литерностью каналов, высоким энергетическим потенциалом передатчика, а также кодированием сигналов управления.
   Управляющую электронику ракеты тоже обновили. Аппаратура комплекса частично унифицировалась с электронной начинкой ЗРК С-75, но только частично, т.к. характеристики РЛС в части энергетики отличались.
   Третьим основным компонентом была РЛС обнаружения целей 1С12, она же П-40, смонтированная на гусеничном шасси (http://pvo.guns.ru/krug/krug06.htm). РЛС была разработана НИИ-208 (впоследствии НИИ ИП Минрадиопрома) под руководством главного конструктора Виталия Вениаминовича Райзберга. Разработка и внедрение проекта велись на новосибирском заводе им. Коминтерна в 1958 — 1962 годах.
   Впервые в нашей стране локатор был установлен на самоходное танковое шасси. Вместе со специальной кабиной и всей необходимой аппаратурой система представляла собой автономную транспортную единицу. Её боевое развертывание из походного положения занимало пять минут, радиус обзора составлял 230 километров.
   Дважды герой Советского Союза, министр обороны СССР Андрей Антонович Гречко прибыл на смотрины вместе с начальником Главного артиллерийского управления Минобороны генерал-полковником артиллерии Николаем Ждановым. Гости высоко оценили достоинства новой техники, которая была им предъявлена в развёрнутом положении. Когда же её стали сворачивать, визитёры опешили, увидев, как солдат по специальному трапику лезет на крышу машины и механическим способом, вращая рукоятку, принимается складывать облучатель антенны…
   Возмущению Гречко не было предела: после с гордостью продемонстрированного индикатора трасс, и прочих хитростей — оператор вдруг чем-то там вручную манипулирует.
   – Позор! — отрезал маршал. — Люди на Луну летают, а вы мне ерунду какую-то показываете… Переделать, чтобы полностью была автоматика!
   Инженер Райзберг был не лыком шит и тут же объяснил преимущества:
   – Такая система надежнее, к тому же время от времени бойцам по-любому придется на крыше бывать, проверять, все ли в порядке, снег счищать и так далее.
   – Он ещё со мной спорит! – рявкнул Гречко.
   – Да он просто премию получать не хочет за разработку, — заключил Жданов.
   Виталий Вениаминович уже было решился действительно всё перекроить, но люди в Главном артиллерийском управлении оказались более уравновешенными.
   – Ничего не трогайте, — сказал генерал-майор Томилин, начальник отдела, курировавшего проект. – Подумаешь, Гречко возмутился… Да он больше никогда этого не увидит.
   Не зря сокращение «ПВО» неофициально расшифровывается как «Погоди выполнять, отменят». РЛС 1С12 так и выпускалась долгое время, причем ЗРК «Круг» с ней в комплекте более 30 лет поступал на вооружение в страны Варшавского договора.
   – Я с тех пор зарубил себе на носу: не всегда надо слушать, что большие начальники говорят, – рассказывая впоследствии эту историю, добавлял Виталий Райзберг. – Хотя и не всегда с ними следует спорить!
   Ленинскую премию Виталий Вениаминович получил в составе руководителей разработки зенитного ракетного комплекса «Круг» — 10 тысяч рублей на семерых.
   (Реальная история, http://www.sovsibir.ru/news/150740)
  
СОЦ 1С12 ЗРК
  
Станция обнаружения целей (СОЦ) 1С12 ЗРК "Круг", она же РЛС П-40. Вертикальная Г-образная фигня перед антенной - тот самый облучатель, который солдатик складывал в присутствии маршала Гречко :)
  
   Строгая унификация для всех вновь создаваемых и модернизируемых ЗРК соблюдалась в части протоколов информационного обмена с вводимой в эксплуатацию с начала 1960 года АСУ ПВО «Луч» и информационной сетью «Электрон», являвшимися частью системы «Воздух-1», интегрировавшей всё ПВО страны, а теперь и ПВО сухопутных войск в единое информационное пространство. Теперь каждая РЛС выдавала информацию в общую информационную сеть, вся обстановка была видна на ЦКП ПВО, и каждый ЗРК, или батарея зенитной артиллерии получали целеуказание на все цели в зоне своей ответственности. Зал ЦКП ПВО выглядел, конечно, не так круто, как современный (https://img-fotki.yandex.ru/get/53301/137106206.76e/0_1f8475_41481032_XXL.jpg), но для начала 60-х проекционная система, обеспечивавшая круговой обзор, смотрелась, как изделие иной цивилизации (АИ, см. гл. 05-10)
   Унификация помогла ускорить отработку комплекса. Аппаратура СНР и связанная с ней бортовая аппаратура ракеты задерживались из-за недостаточной надёжности. НИИ-648 задерживал разработку опытного образца головки самонаведения ракеты. В этих условиях было принято решение с 1961 года провести проверочную серию пусков ЗУР в замкнутом контуре управления, для проверки работы РЛС 1С12 в составе комплекса. В качестве СНР взяли хорошо отработанную РСН-75МВ от комплекса С-75, так как ракета В-758 в морском варианте оснащалась радиотехнической аппаратурой для действий в составе ЗРК М-2 – морской версии С-75. Несколько пусков прошли успешно, доказав работоспособность станции обнаружения целей.
   С мая 1962 г. начались заводские испытания ракет со штатной аппаратурой радиоуправления, сопрягаемой с СНР 1С32. К концу 1962 г. так и не достигли надежной работы бортовой аппаратуры КРБ, не определили баллистические возможности ракеты, не успели ввести в строй станцию наведения ракет. Не было ни одного успешного пуска ракет при угле возвышения направляющих более 46 градусов, в то время как требовалось обеспечить возможность старта при углах до 60 градусов.
   Решением ВПК от 12 января 1963 г. было утверждено предложение Главного ракетно-артиллерийского управления (ГРАУ) и промышленности о проведении совместных лётных испытаний (СЛИ) в два этапа – сначала только с радиокомандной системой, затем с головкой самонаведения. В 1963-м году испытания ЗРК «Круг» были продолжены.
  
   Разработка ЗРК «Куб» была задана Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 18 июля 1958 г. Комплекс «Куб» должен был обеспечить поражение воздушных целей, летящих со скоростями 420-600 м/с на высотах от 100-200 м до 5-7 км на дальностях до 20 км при вероятности поражения цели одной ракетой не менее 0,7.
   Головной организацией по разработке комплекса определили ОКБ-15 (Научно-исследовательский институт приборостроения (НИИП) Министерства радиотехнической промышленности), главным конструктором – начальника ОКБ-15 Виктора Васильевича Тихомирова. Непосредственно разработкой руководил начальник отдела Юрий Николаевич Фигуровский. ОКБ-15 разрабатывало аппаратуру станции разведки и наведения (СУРН) и головку самонаведения для ракеты. Разработкой СУРН руководил Ардалион Ардалионович Растов. Самоходная пусковая установка создавалась под руководством главного конструктора А.И.Яскина в свердловском СКБ-203. Гусеничные шасси для боевых средств комплекса создавались под общим руководство Николая Александровича Астрова в КБ Мытищинского машиностроительного завода, в дальнейшем получившем наименование ОКБ-40 Министерства транспортного машиностроения.
   В «той» истории проблемы с разработкой ракеты 3М9 с прямоточным реактивным двигателем были аналогичны тем, что преследовали ЗУР 3М8 комплекса «Круг». Зато к концу 50-х, благодаря присланной информации, появились значительные успехи с рецептурами твёрдого топлива. Поэтому, по предложению Никиты Сергеевича, ЗРК «Куб» получил на вооружение твердотопливную ЗУР 9М38РД конструкции Льва Вениаминовича Люльева. Её маршевая ступень напоминала по компоновке американскую ЗУР «Стандарт», и была сделана с расчётом на запуск из корабельной УВП. Для наземного применения ракету переделали под наклонный старт.
   В конце 1959 года первую пусковую установку 2П25 (http://pvo.guns.ru/kub/kub22.htm) привезли на Донгузский полигон и начали проводить пуски ракет, пока ещё в разомкнутом контуре управления. Твердотопливная ракета была уже неплохо отработана для флота, и её лишь переделали с вертикального на наклонный старт.
   (В реальной истории ни одного пуска провести не удалось, из-за множества проблем с ЗУР 3М9)
   В результате стендовых испытаний натурной головки самонаведения выявилась недостаточная мощность её привода. Кроме того, определилось и некачественное исполнение обтекателя ГСН, вызывающее значительные искажения сигнала, порождающие синхронные помехи, что приводило к неустойчивости контура стабилизации. Это была общая беда многих отечественных ракет с радиолокационными головками самонаведения первого поколения. В итоге конструкторы перешли на использование ситаллового обтекателя. В ходе испытаний столкнулись также с разрушением обтекателя в полете из-за аэроупругих колебаний конструкции.
   Чтобы не задерживать работу над комплексом в целом, разработку головки самонаведения перевели в разряд ОКР. Основным вариантом приняли радиокомандное наведение. (Как и было сделано в реальной истории, только после продолжительной и безуспешной отладки)
  
ЗРК
  
ЗРК "Куб". Станция разведки и наведения (СУРН), и ПУ 2П25 с ЗУР 3М9
  
   В то же время разработка аппаратуры СУРН продвигалась хоть и не совсем безоблачно, но планомерно. Это позволило в 1960 и 1961 году провести пуски в замкнутом контуре управления, и в конце 1961 года ЗРК «Куб» с твердотопливной ракетой был представлен на государственные испытания. Они успешно завершились к лету 1962 года, и Сухопутные войска наконец-то получили самоходный зенитно-ракетный комплекс ближнего действия.
   (АИ, в реальной истории испытания затянулись из-за неготовности ГСН и проблем с доводкой прямоточной ракеты 3М9. ЗРК «Куб» был принят на вооружение только 23 января 1967 года)
  
   Массогабаритные характеристики электроники 1958 года ещё не позволяли совместить РЛС и пусковую установку. ЗРК «Круг» и «Куб» не позволяли обстреливать воздушные цели в движении. Развёртывание РЛС на самоходном шасси в походное положение занимало около 5 минут. К 1960-му ситуация с элементной базой заметно улучшилась. Требовался комплекс ближнего действия, размещаемый на одной машине, способный вести стрельбу с хода, при этом относительно простой и недорогой.
   Постановлением Совета Министров СССР предусматривалась создание лёгкого ЗРК, предназначенного для поражения воздушных целей, летящих со скоростями до 200-250 м/с на высотах от 50-100 м до 1000-1500 м на дальности до 2 км. Правительственное постановление достаточно широко ставило задачу создания лёгкого ЗРК «Стрела», что обусловило возможность разработки в дальнейшем двух существенно различных вариантов – самоходного «Стрела-1» и переносного «Стрела-2».
   Исходя из этих условий, в ОКБ-16 под руководством Александра Эммануиловича Нудельмана с августа 1959 г (АИ, см. гл. 05-10, в реальной истории – с 25 августа 1960 г, все последующие даты разработки также смещены на 1 год) началась разработка полкового самоходного зенитного ракетного комплекса «Стрела-1». Переносной ЗРК «Стрела-2» разрабатывался в Специальном Конструкторском Бюро ГКОТ под руководством Бориса Ивановича Шавырина.
   Сроки создания «Стрелы-1» были определены весьма сжатые. С учетом результатов стрельбовых испытаний экспериментальной партии образцов ракет, предложения по проведению дальнейших работ следовало представить в III квартале 1961 г.
   В то же время, при обсуждении проекта Постановления Первый секретарь держал в уме наработки Давида Моисеевича Хорола по охлаждаемым инфракрасным головкам самонаведения с чувствительным элементом на основе антимонида индия, применённым на ракете Р-3 класса «воздух-воздух» (АИ, см. гл. 05-10). В проекте постановления предполагалась разработка новой ракеты с фотоконтрастной ГСН, способной захватывать цель на фоне неба. Такая ГСН позволяла обстреливать воздушные цели на встречных курсах, ещё до выполнения ими боевой задачи. Главным конструктором оптической головки самонаведения для ЗУР был определен Владимир Александрович Хрусталёв, организацией-разработчиком – ЦКБ-589 ГКОТ.
   (Впоследствии эта организация была преобразована в ЦКБ «Геофизика» МОП, а работы по ГСН для ЗУР «Стрела» возглавил Д.М.Хорол. Предусматривалось, что ЗРК с расширенными боевыми возможностями будет представлен на совместные испытания в III кв. 1964 г. Однако из-за трудностей с отработкой фотоконтрастной ГСН работы затянулись до начала 1967 года. http://pvo.guns.ru/strela1/strela1_01.htm)
   Никита Сергеевич на обсуждении задал вопрос:
   – А нельзя ли для подобного комплекса использовать авиационные ракеты, те, что на истребители вешают? Помнится, мне товарищи Бисноват и Хорол докладывали о неплохих результатах по тепловой головке самонаведения, способной захватывать цели спереди. Мы могли бы ввести в состав боекомплекта две ракеты, одну с тепловой головкой, а другую – с оптической. Что скажете?
   Термин «инфракрасный» Первому секретарю был знаком, но вот язык на таких сложных словах слушался уже не всегда.
   Устинов припомнил, что, судя по присланным документам, в США с 1964 г будет разрабатываться лёгкий войсковой ЗРК «Chaparral», с авиационными ракетами AIM-9 «Sidewinder». Р-3С была фактически репликой «Сайдвиндера», так что решение напрашивалось само собой.
   – Разработку оптической фотоконтрастной головки отменять не следует, – предложил Дмитрий Фёдорович. – Но мысль интересная, давайте попробуем взять готовую авиационную ракету и использовать.
   – Собственно, ракету полегче тоже пусть делают, насколько помню, авиационная ракета весит заметно поболее, чем тут по ТЗ задано, – припомнил Хрущёв. – В полевых условиях такую дуру тягать будет тяжеловато.
   Опытную пусковую установку для испытательных пусков сделали достаточно быстро, и в 1960 году уже провели первые пробные пуски. В середине 1961 года были проведены телеметрические и программные пуски, показавшие возможность создания подобного лёгкого ЗРК. Как и ожидал Первый секретарь, доводка фотоконтрастной головки самонаведения затягивалась, и на государственные испытания в 3-м квартале 1963 года был представлен комплекс с ракетами Р-3С (К-13), оснащёнными инфракрасными ГСН. Пусковую установку смонтировали на шасси БРДМ-2 (запущена в серию в 1963 г.) Параллельно была отработана более лёгкая версия ракеты, 9М31, массой 30 кг, с досягаемостью по дальности 3 километра. Диаметры обеих ракет были близки – 120 мм у 9М31 и 127 мм у Р-3С, это позволило с минимальной переделкой втиснуть в более лёгкую ракету ИК-головку самонаведения и провести тестовые запуски (АИ).
  
Боевая машина 9А31 ЗРК
  
Боевая машина 9А31 ЗРК «Стрела-1»
  
   Ещё одним полезнейшим вариантом стал разработанный в ходе испытаний автономный боевой модуль с 4-мя или 8-ю ракетами Р-3С, который можно было устанавливать на боевые катера, сторожевые и прочие корабли малого тоннажа, грузовики, железнодорожные платформы и просто транспортные контейнеры, причём в последнем случае в контейнере мог быть размещён запас ракет и механизм для автоматической перезарядки (АИ).
   Параллельно с разработкой «Стрелы-1» в СКБ ГКОТ под руководством Бориса Ивановича Шавырина шла работа над ПЗРК «Стрела-2». Здесь трудностей было не в пример больше – требовалось разработать все компоненты комплекса с нуля. Особую трудность представлял собой малогабаритный гироскоп. Американцы для ПЗРК «Ред Ай» совместили параболическое зеркало головки с гироприводом на основе трёхстепенного гироскопа, избавившись от гироплатформы, которая применяется в больших ракетах. В СССР пошли несколько другим путём, в ЦКБ «Геофизика» сконструировали гироскоп, позволяющий наводить ЗУР методом пропорциональной навигации без больших поперечных нагрузок. (http://ruskline.ru/monitoring_smi/2006/02/03/razyawie_strely/). Кроме этого, приходилось решать множество других проблем, в результате чего ПЗРК «Стрела-2» с ракетой 9М32 был представлен на испытания только в 1966 г (АИ, в реальной истории – в 1967-м)
   К 1962-му году затянувшаяся разработка ЗРК «Даль» вышла на финишную прямую. Ключевые решения, принятые на совещании по проблемам ПВО в январе 1957 г значительно упростили задачу, поставленную перед ОКБ-301 Семёна Алексеевича Лавочкина. Комплекс сделали мобильным, пусковые установки разместили на шасси МАЗ-543, аппаратные кабины комплекса и антенные посты управления ракетой – на шасси ЗИС-157 (позднее – «Урал-375»). Мобильное размещение значительно улучшало выживаемость в боевых условиях и сокращало объём капитального строительства. Тем более, что под Ленинградом, вокруг Балтийска, на севере Кольского полуострова, вблизи Севастополя, в районах Новороссийска, Владивостока и Петропавловска-Камчатского уже строились технические позиции для подготовки ракет, бетонные башни радаров П-90 «Памир» и военные городки для зенитчиков.
  
  
РЛС П-90
  
РЛС П-90 «Памир»
  
   Гигантские РЛС П-90, разработанные в НИИ-244 под руководством главного конструктора Бориса Петровича Лебедева, были приняты на вооружение в 1961 году, как унифицированные радары обнаружения для ЗРК «Даль» и системы наведения перехватчиков «Ураган-5», выросшей в процессе разработки в общую АСУ ПВО «Луч-1». Её главным конструктором был директор НИИ-5 Анатолий Леонидович Лившиц.
   Довести комплекс до работоспособного состояния помогли грамотная расстановка кадров разработчиков, и правильно выбранные технические решения: ампулизация топливной системы ракеты, мобильное исполнение, новая пусковая установка.
   Но ключевым решением, обеспечившим успешность разработки, были унификация ЗРК «Даль» и системы ПРО «А» по управляющей ЭВМ. Вместо вычислительной машины Базилевского Первый секретарь убедил Лавочкина использовать связку ЭВМ М-40 и М-50 конструкции академика Лебедева, применявшуюся в экспериментальной системе ПРО «А». Успешно проведённые в 1960-61 гг испытательные пуски, вначале в разомкнутом, а затем в замкнутом контуре управления, подтвердили правильность принятого решения. В феврале 1962 года начались государственные испытания комплекса.
   (В реальной истории разработка ЗРК «Даль» была закрыта в 1963 г, в основном, из-за неработоспособности управляющей ЭВМ конструкции Ю.Я. Базилевского. К моменту принятия решения был уже выполнен значительный объём капитального строительства и начат ещё больший. Общие списанные затраты составили 260 млн. руб. в ценах после реформы 1961 г.)
   Сергей Алексеевич Лебедев уже готовил на замену устаревающим М-40 и М-50 более совершенную ЭВМ 5Э92б (см. гл. 06-22). Её же предполагалось применять и в разрабатываемой противоракетной системе А-35. ЭВМ военного назначения теперь монтировались в стандартных контейнерах, соединяемых защищёнными кабельными и, параллельно, беспроводными линиями связи.
   Беспроводная связь, действующая на расстоянии в сотни километров с пропускной способностью более 1 Мб/с, была впервые разработана и использована в 1960-61 гг в системе ПРО «А». Для гражданского применения на базе отработанных военными технологий по указанию Первого секретаря создавалась гражданская система цифровой связи, работающая на несколько отличающихся частотах, и с меньшей площадью охвата. С её помощью Никита Сергеевич рассчитывал охватить современной связью всю страну, начиная с крупных городов. Да, цифровая беспроводная связь стоила недёшево, но позволяла сэкономить в масштабах страны тысячи тонн меди на одних только проводах. Между городами связь предполагалось устанавливать через радиорелейные линии, аэростаты-ретрансляторы и спутники.
  
   Получив доступ к присланной информации, министр обороны Андрей Антонович Гречко начал постепенно почитывать присылаемые ему из ИАЦ и ВИМИ информационные подборки, сравнивать состояние вооружённых сил СССР и ОВД с армиями США и НАТО, знакомиться с перспективными концепциями. Постепенно у него складывались мнения по различным проблемам, а затем и начали рождаться некоторые идеи. На одном из совещаний НТС по проблемам ПВО в 1960 г Андрей Антонович высказал свои соображения:
   – Так уж получилось, что мы на первом этапе уделяли основное внимание войскам ПВО страны и флота, в несколько меньшей степени – ПВО сухопутных войск. При этом, товарищи, ПВО поля боя у нас, по сути, ограничивается малокалиберной зенитной артиллерией.
   Причём ЗСУ-57-2 хотя и имеет мощные пушки с хорошей дальнобойностью, но у неё только ручная оптическая система наведения, сравнительно невысокая скорострельность и малая скорость наведения. Против современных скоростных реактивных самолётов, действующих на малых высотах, её боевая эффективность слишком мала. По вертолётам – несколько лучше.
   В последние годы у нас разработаны сравнительно удачные комплексы малокалиберной зенитной артиллерии ЗСУ-37 «Енисей», и ЗСУ-23-4 «Шилка», хотя она в войска ещё не поступала. Зато «Енисей», во всяком случае, по отзывам моряков, зарекомендовал себя неплохо. Но вся эта МЗА имеет общее ограничение по досягаемости целей 2-4 километра. А у противника уже разрабатываются ПТУР, рассчитанные на сходную или бОльшую дальность. Сейчас пошла в разработку «Стрела-1», но когда ещё она появится в войсках?
   Я тут почитал кое-что... В перспективе НАТО будет использовать новую стратегию ведения боевых действий. Сперва наносится массированный удар беспилотной авиацией вне зоны действия ПВО для разведки радиолокационных средств ПВО, затем система ПВО разрушается, и к боевым действиям подключается пилотируемая авиация.
   Противодействовать этой стратегии можно в том случае, если насытить войска достаточным количеством зенитных средств, использующих только пассивные системы обнаружения, и способных поражать малоразмерные воздушные цели. РЛС ПВО в момент действия беспилотников противника должны быть поголовно выключены, чтобы их не засёк противник.
   На сегодняшний день у нас есть ЗРК и малокалиберная зенитная артиллерия. Так сказать, мухи отдельно, котлеты отдельно. Но, если хорошо подумать, для качественного превращения мухи в котлету, желательно бы сделать совмещённый, зенитный ракетно-артиллерийский комплекс, оснащённый скорострельными пушками и зенитными ракетами малой дальности, скажем, до 10 километров, но одновременно.
   – Погоди, Антоныч, ты хочешь сказать, повесить на одну машину и пушки и ракеты? – уточнил Хрущёв.
   – Именно. Причём сделать опытный образец, чтобы опробовать концепцию, мы могли бы относительно быстро. Взять ту же ЗСУ-37, система наведения у неё совмещённая – радиолокационная и оптическая. Повесить ей сбоку на башню по две авиационных ракеты Р-3С, и хотя бы на полигоне посмотреть, как она будет решать боевые задачи, – предложил Гречко. – По результатам можно будет уже планировать на перспективу полноценную разработку подобной системы.
   Андрей Антонович прочитал про ЗРАК 2К22 «Тунгуска» и захотел «пусть не совсем такое же, но сейчас, а не к 1990-му году».
   – Я бы добавил ещё кое-что, – вмешался в разговор военно-морской министр Кузнецов. – Сейчас основная угроза для кораблей флота – противокорабельные ракеты. Для танков, соответственно – ПТУР. То есть, продолжая эту тенденцию в будущее, нетрудно понять, что основным средством поражения целей становятся малоразмерные высокоточные боеприпасы. Нам необходимы средства защиты от них, и эти самые зенитные ракетно-артиллерийские комплексы, которые предлагает товарищ Гречко – как раз то, что надо.
  
   #Обновление 29.07.2018
  
   – Я бы сказал, что не только ПТУР и ПКР, – заметил командующий ВВС маршал Вершинин. – Сейчас у вероятного противника на вооружении имеются малоразмерные ракеты «Буллпап» класса «воздух-поверхность», и в разработке находятся ещё несколько образцов подобных ракет и управляемых бомб.
   Я позволю себе напомнить присутствующим: результаты наших собственных испытаний ещё 1956 года, на полигоне Владимировка, показали, что даже в случае применения управляемых бомб первого поколения УБ-2Ф «Чайка», для поражения цели площадью 30х70 метров требуется 2-3 управляемые бомбы. Для сравнения, при использовании по той же цели свободнопадающих бомб близкого к ним калибра ФАБ-1500 требуется уже 168 бомб. (см. А. Широкорад «История авиационного вооружения» с. 490)
   Нетрудно предположить, что в перспективе, по чисто экономическим соображениям, вероятный противник будет делать ставку на преобладание высокоточных средств поражения. Скорее всего, это будет не в текущем десятилетии, а позже, но сроки разработки современных зенитных средств таковы, что они как раз к тому времени пойдут в войска и будут достаточно освоены личным составом. В конце концов, мы сами показали пример вероятному противнику в 1956 году нашей атакой по британским топливным складам на Мальте (АИ, см. гл. 02-16).
   – В этом вопросе я полностью поддерживаю товарища Вершинина, – согласился с ним адмирал Кузнецов.
   – На сегодняшний момент Генеральный штаб считает более важным обеспечить возможность перехвата над полем боя тактических баллистических ракет с ядерными БЧ, таких, как «Онест Джон», «Капрал», и перспективных, вроде создаваемого сейчас у американцев «Сержант», – заявил начальник Генштаба маршал Захаров. – Все эти управляемые высокоточные боеприпасы у противника ещё только в рекламных проспектах, и неизвестно, будут они в натуре, или нет.
   – В 1961 году проводились экспериментальные стрельбы комплексом С-75 по баллистической ракете Р-1, – доложил маршал Бирюзов.
   – И какие получены результаты? – тут же заинтересовался Хрущёв.
   – Отрицательные, товарищ Первый секретарь.
   – Это и не удивительно, комплекс С-75 никогда не предназначался для перехвата баллистических ракет, – ответил академик Расплетин.
   – В НИИ-3 ГРАУ под руководством товарища Шестова проводится НИР под названием «Защита», с целью определения ЭПР баллистических ракет с использованием ультразвуковой моделирующей установки института, а также на масштабном электромагнитном моделирующем комплексе в 21 НИИЦ РЭБ и на Донгузском полигоне – применительно к полномасштабным макетам ракет, – продолжал Бирюзов. – Эта работа ещё не завершена, но, по предварительным результатам, была определена возможность поражения войсковых БР с дальностью пусков от 50 до 150 км с использованием ЗРК «Круг». При этом для подрыва на безопасной высоте ядерной боевой части баллистической ракеты или для разрушения элементов автоматики подрыва этой БЧ необходимо обеспечить применение на ЗУР боевой части с поражающими элементами увеличенного веса, и для достижения приемлемой вероятности поражения – уменьшить величину промаха ракеты.
   – Эта работа – правильная, нужно её продолжить, чтобы всесторонне изучить вопрос, – одобрил Хрущёв.
   Он внимательно слушал все мнения специалистов и военных, одновременно просматривая информационные материалы, подготовленные к совещанию:
   – Но у меня к вам вот какой вопрос, товарищи. Сколько времени потребует создание противоракетного комплекса поля боя на базе «Круга»?
   – С учётом поступивших предложений по использованию для этого проекта некоторых элементов комплекса «Куб», в частности, передатчика радиолокатора подсвета цели и доплеровской полуактивной радиолокационной головки самонаведения, разрабатываемой для ракеты этого комплекса – оценочно, 5-6 лет, так как полуактивная ГСН для «Куба» ещё только разрабатывается, – ответил главный конструктор комплекса «Круг» Вениамин Павлович Ефремов. – На ракете В-758 требуется устанавливать новую боевую часть направленного действия.
   (Подобная работа проводилась в реальной истории, были получены положительные результаты, но разработка была прекращена из-за появления у противника БР «Першинг» с отделяемой головной частью, имевшей значительно меньшую ЭПР. http://pvo.guns.ru/krug/krug08.htm)
   – Я вот тут справочные материалы полистал, – продолжил Первый секретарь. – Все эти «Капралы» – ракеты первого поколения, с неотделяемой головной частью. То есть, большие, относительно медленные. Но тут вот пишут, что в США уже испытывается ракета «Першинг» с отделяемой боеголовкой. Что скажете, товарищи, сможет ли модифицированный «Круг» перехватывать такие цели?
   Собравшиеся несколько секунд переглядывались, потом Тихомиров ответил:
   – Вероятнее всего, не сможет, товарищ Первый секретарь. ЭПР отделяемой боевой части слишком маленькая.
   – Вот! – удовлетворённо произнёс Хрущёв. – Если уж делать противоракетную оборону на ТВД, то делать её надо с расчётом на наиболее перспективные вражеские разработки. Вероятность применения малогабаритных высокоточных боеприпасов в будущих конфликтах, особенно – локальных, намного больше, чем вероятность, что там будут стрелять этими устаревшими атомными поленьями из середины пятидесятых.
   – Для перехвата малоразмерных скоростных целей с малой ЭПР нужны новые РЛС, миллиметрового диапазона, желательно – с фазированной решёткой или щелевой антенной, с электронным сканированием, чтобы одновременно вести несколько целей, – высказался академик Расплетин. – Те РЛС, что мы используем сейчас, не годятся, они просто не увидят малую цель. Мы сейчас ведём подобные разработки, но пока они не вышли из стадии опытных.
   – А что нужно, чтобы сделать такую РЛС? – тут же спросил Первый секретарь.
   – Время, средства, внесение в план первоочередных разработок, выделение ресурсов по постановлению. Всё как обычно, – ответил академик. – Проект постановления у нас есть, можем представить на рассмотрение в ближайшее время.
   – Приходите с проектом постановления, обсудим, средства выделим, вопрос в количестве средств и сроках, – кивнул Хрущёв.
   – Я ещё хотел бы обратить внимание всех на наиболее опасную угрозу, которую мы как-то пока игнорируем, – добавил адмирал Кузнецов. – Маловысотные крылатые ракеты. В Греции и на Кубе мы успешно применили крылатые ракеты. Как правильно заметил товарищ Вершинин, мы сами показали противнику, как следует решать подобные боевые задачи. Было бы странно, если бы они не воспользовались такой подсказкой. После побоища в заливе Свиней множество разработчиков в Европе занялись созданием противокорабельных ракет.
   (АИ, в реальной истории – только после потопления египетскими ракетными катерами израильского эсминца «Элат» в 1967 г.)
   – У нас с 1960 г разрабатывается ЗРК «Эллипсоид» (позднее – «Оса») для ПВО сухопутных войск и флота, – напомнил маршал Бирюзов. – По заданным характеристикам он мог бы перехватывать низколетящие крылатые ракеты, вроде наших 3М10Т. Но пока реальных результатов по нему мало. Разработчики столкнулись со значительными трудностями и застряли на этапе технического проекта.
   – Есть предложение передать разработку ракеты для этого комплекса в КБ-2 товарища Грушина, а общее руководство разработкой поручить товарищу Ефремову, – подал голос Устинов.
   Полистав документы в лежащей перед ним папке, Первый секретарь отметил, что Дмитрий Федорович предлагает то, что вынужденно пришлось сделать в «той» истории, причём дважды.
   (Первоначально разработку ракеты поручили КБ завода № 82 Мосгорсовнархоза во главе с А.В.Потопаловым. Головным разработчиком ЗРК в целом и боевой машины 9АЗЗ комплекса 9КЗЗ было определен НИИ-20 ГКРЭ. Главным конструктором комплекса и машины был назначен М.М.Косичкин. В 1962 году был выпущен технический проект комплекса, но работы фактически еще не вышли из стадии экспериментальной лабораторной отработки основных систем.
   Работы шли со значительными трудностями и отставанием. К началу 1964 года было проведено всего четыре пуска ракет в разомкнутом контуре, из которых только один завершился удачно. 7 сентября 1964 г., вышло Постановление, предусматривающее освобождение завода № 82 (Тушинского Машиностроительного завода) от работ по ракете 9МЗЗ с подключением взамен него ОКБ-2 ГКАТ во главе с П.Д.Грушиным и устанавливающее новый срок начала испытаний – II кв. 1965 г. Во втором полугодии 1967 г. комплекс был предъявлен на совместные испытания, но уже в июле 1968 г. Государственная комиссия эти испытания приостановила, в связи с невыполнением требований по характеристикам. Главным конструктором «Осы» был назначен директор НИЭМИ МРП (бывшего НИИ-20 ГКРЭ) В.П.Ефремов, его заместителем – И.М. Дризе. Испытания были успешно завершены только в 1971 г. Комплекс был принят на вооружение Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 4 октября 1971 г.)
   – Тут, пожалуй, поддержу, – он вопросительно взглянул на Ефремова и Грушина.
   – Нам бы «Круг» доделать... Ну, ничего не поделаешь, берёмся, – мрачно согласился Вениамин Павлович.
   – А кому сейчас легко? – усмехнулся Хрущёв. – Пётр Дмитрич, вы как?
   – Сделаем, – кивнул Грушин. – Быстро не обещаю, на мне ещё противоракета для А-35, и работы по модернизации ракет 75й и 125й систем, да, и ещё 758-я.
   – А если мы сопровождение и модернизацию 758-й у вас заберём и товарищу Люльеву передадим? – предложил Хрущёв. – Так сказать, сосредоточим в одних руках работы в интересах флота и комплексов средней дальности для Сухопутных войск.
   – Не возражаю, отдам это бревно с удовольствием, – усмехнулся Грушин. – Вот, кстати, разработку В-757, проводимую нами в инициативном порядке, волевым решением закрыли, в своё время. Но должен предупредить, что жидкостные ракеты в ампулизированном виде могут храниться не более 10 лет, потом неминуемо начнутся протечки ядовитых и едких компонентов топлива. В то же время, у нас появились определённые успехи по рецептурам смесевых твёрдых топлив. Есть предложение продолжить работу по чисто твердотопливной маршевой ступени для ЗУР комплекса С-75. Такая ракета сможет храниться лет 15 без всякого обслуживания.
   Никита Сергеевич тут же прикинул, какой экономический эффект будет от перехода на твердотопливные ракеты для всех С-75, уже защищающих небо страны.
   – Делайте, хотя бы в рамках той же темы В-757. Как только будут первые результаты – оформим официально, как продолжение темы.
   – Эта работа по твёрдотопливной ракете, товарищ Хрущёв, важна на перспективу, – добавил Расплетин. – Мы прорабатываем эскизный проект нового комплекса, единого для Сухопутных войск, флота и ПВО страны, мобильного, с двумя типами твердотопливных ракет, различной дальности, с вертикальным стартом из контейнера.
   – О! Это – дело! А на какую дальность? – Никита Сергеевич сообразил, что академик имеет в виду С-300 или что-то близкое к нему.
   – Пока – от 45 до 100 километров, возможно – больше, но раньше времени обещать боюсь, – осторожно ответил Александр Андреевич.
   – Мудро, – усмехнулся Хрущёв. – Хорошо. Делайте твердотопливную версию ракеты для С-75. Согласен.
   – Такая ракета ещё и на экспорт хорошо пойдёт, Никита Сергеич, – вставил свои пять копеек Бирюзов. – Сами понимаете, уровень технической грамотности у наших союзников пока не особо высокий, им чем проще, тем лучше. Твердопливную ракету и обслуживать намного проще, да и безопаснее – не потравится никто из-за утечки топлива.
   – Вон, Виктор Васильич, на «Кубе» грамотно сделал, – улыбнулся Лев Вениаминович Люльев. – Всё управление комплексом, по сути дела – три кнопки: «Включение», «Захват цели», «Пуск».
   – Во! – обрадовался Хрущёв. – А вы, Александр Андреич, сделайте ещё проще – одну кнопку: «У...бать противника», да большую, чтобы кулаком стукнуть можно было!
   Все засмеялись.
   – Угу... «Кто бросил валенок на пульт?» – ухмыльнулся Гречко.
   – Так, пошутили и хватит, – оборвал смех Первый секретарь. – Товарищи Тихомиров, Люльев – за разработку «Куба» вам от меня лично – особая благодарность, молодцы, Государственную премию заработали честно.
   – Успех с «Кубом» – следствие принятого решения об использовании радиокомандного наведения и готовой морской ракеты, – ответил Виктор Васильевич Тихомиров.
   – В общем, да, если бы мы, как и планировали, связались с разработкой прямоточной ракеты, да ещё и сразу с полуактивным самонаведением – мы бы в сроки ни за что не уложились, – признал Люльев. – Зато теперь можем более-менее в спокойном режиме пилить модификацию ракеты с полуактивной ГСН, как модернизацию комплекса.
   – А я так и рассчитывал, – хитро ухмыльнулся Первый секретарь. – Видно было, что вы, называя сроки, сами слабо представляли, за какую сложную задачу берётесь.
   – Это точно, – Люльев заулыбался. – Мы ведь и 9М38 сделали, в основном, из-за успехов по рецептурам твёрдого топлива и новейшей полупроводниковой элементной базы. А ещё – на наглости новичков. Сами не были уверены, что получится реализовать алгоритм заваливания в нужном направлении после вертикального старта.
   – Ну, так или иначе, у вас получилось, хорошо поработали, – похвалил Первый секретарь. – Товарищ Шавырин, а как у вас дела обстоят с переносным ЗРК?
   – Сейчас мы проводим пуски экспериментальных ракет, а также стендовую отработку инфракрасной головки самонаведения, – доложил Шавырин. – В следующем году планируем пуски телеметрических ракет. Проблем с ПЗРК очень много, всё фактически разрабатывается впервые. Кое-какие подсказки из ВИМИ мы получили, но они – чисто качественного характера, на уровне идей. Прежде, чем идеи превратятся в чертежи, приходится проводить большую экспериментальную отработку. Товарищ Первый секретарь, по теме ПЗРК разрешите добавить?
   – Слушаю, Борис Иваныч.
   – Раз уж задача разработки ПЗРК оказалась сложнее, чем мы ожидали, есть одно предложение, – продолжил Шавырин. – В локальных конфликтах одной из основных воздушных целей предполагаются вертолёты. Французы очень эффективно используют их в Алжире, и американцы уже присматриваются к их тактике. У нас тоже организована воздушно-штурмовая дивизия для высадки вертолётных десантов.
   В то же время экспериментальным путём установлено, что вертолёт, особенно в зависании, на взлёте или посадке, может быть поражён выстрелом из реактивного противотанкового гранатомёта, вроде наших РПГ-2 или РПГ-7. Но у гранатомёта недостаточная дальность и скорость полёта гранаты, у РПГ-2 всего 84 метра в секунду, у РПГ-7 – 112-145 метров в секунду, а кумулятивный боеприпас предполагает прямое попадание. Соответственно, результативный пуск возможен только из засады, на малой дистанции.
   У нас с 1955 года массово выпускается 57-миллиметровая авиационная неуправляемая ракета С-5, с разными вариантами боевой части, в том числе – осколочными. Ракета лёгкая, масса менее четырёх килограммов, дальность эффективного пуска до 1800 метров, скорость до 725 метров в секунду, но недостаточно точная. Отклонение составляет 0,35 процента от дальности пуска. (https://ru.wikipedia.org/wiki/С-5_(НАР) )
   Сейчас мы испытываем близкую к ней по конструкции неуправляемую ракету калибром 80 мм, с расчётом на использование её твердотопливного двигателя для управляемой ракеты ПЗРК. Нам удалось уменьшить отклонение, путём закрутки ракеты в полёте и фиксации оперения после раскрытия. Мы провели аналогичную работу для ракеты С-5, также уменьшив её отклонение до 0,3 процента от дальности.
   Шавырин встал, развернул плакат с изображениями ракеты, пусковой установки, напоминающей гранатомёт, и несколькими схемами, поясняющими действия стрелка.
   – Для компенсации рассеивания, совместно со специалистами ГСКБ-47 разработана осколочная боевая часть с готовыми поражающими элементами, и дистанционный радиовзрыватель. При подрыве боевая часть создаёт конус осколков с телесным углом 120-150 градусов, летящих в три раза быстрее звука.
   Пуск осуществляется с плеча, из пусковой установки, конструктивно подобной гранатомёту, но меньшего калибра. На трубе устанавливается радиодальномер, определяющий расстояние до цели, и после выстрела автоматически дающий сигнал на подрыв радиовзрывателя.
   Для защиты стрелка от реактивной струи двигателя организовали задержку запуска двигателя. Пусковая установка заряжается выстрелом массой 4 килограмма, содержащим ракету и вышибной заряд. Запуск двигателя ракеты происходит на безопасном для стрелка расстоянии. Прицеливание производится через оптический прицел со шкалами, позволяющими вычислить упреждение и превышение при выстреле, в зависимости от дальности, как у снайперского оптического прицела. Собственно, прицел и сделан на основе снайперского. Значение дальности показывается в поле зрения прицела. Время полёта ракеты на дистанцию 1800 метров составляет чуть более двух секунд, соответственно, при точном выстреле шансы увернуться у пилота вертолёта минимальные. При залповой стрельбе нескольких стрелков вероятность поражения цели, соответственно, увеличивается.
   Оружие допускает стрельбу по наземным целям ракетами с обычной осколочной или по танкам и прочей бронетехнике – ракетами с кумулятивной боевой частью. Стрелять по бронеобъектам лучше на меньшей дистанции, так увеличивается вероятность попадания.
   Ещё раз повторю – ракета С-5 давно и хорошо освоена в производстве, конструктивные отличия получаются небольшие – новый блок стабилизаторов, обеспечивающий фиксацию оперения и закрутку ракеты, устройство задержки запуска двигателя, вышибной заряд, радиовзрыватель. Сама пусковая установка на 60 процентов состоит из деталей гранатомёта РПГ-7.
   К настоящему моменту проведены испытательные стрельбы на полигоне, по аэростатной неподвижной мишени, и по движущейся мишени. Вероятность поражения вертолёта в зависании на расстоянии до 1000 метров получается примерно 0,7-0,8, в полёте на малой высоте – 0,5-0,6. По самолётам, правда, стрелять почти бесполезно – слишком низкая вероятность попадания. Но основу армейской авиации США составляют как раз вертолёты.
   – Я правильно понимаю – эта ваша ракета неуправляемая, поэтому не отвлекается на поставленные помехи? – спросил Никита Сергеевич.
   – Именно, – подтвердил маршал Бирюзов. – Ей плевать на помехи, это всё равно, что поленом в вертолёт кинуть. Только полено ещё и со шрапнелью. Если хорошо прицелиться, то мало не покажется. Боевая часть у ракеты слабенькая, но товарищи нашли интересное решение с направленным выбросом готовых поражающих элементов. Бронированных вертолётов у противника пока ещё нет.
   – После выстрела стрелок должен две секунды удерживать трубу пусковой установки в направлении цели, для подачи команды радиовзрывателю на подрыв, – добавил Шавырин.
   – А почему у нас раньше ничего подобного не сделали? – спросил Первый секретарь.
   – До последнего времени значение вертолётов над полем боя недооценивалось, – пояснил Бирюзов. – Основными целями считались истребители-бомбардировщики, а по ним одиночной неуправляемой ракетой стрелять бесполезно. Тут преимущество в том, что используется почти стандартная авиационная НАР, хорошо освоенная и производящаяся массово.
   Кстати, большинство современных ПТУР действуют на дистанции менее двух километров. Соответственно, вертолёты, оснащённые ПТУР, тоже могут быть сбиты, особенно, если стреляют из положения зависания или подскока. ПТУР летит относительно медленно, С-5 может поразить вертолёт даже раньше, если стрелок ведёт охоту за вертолётом, поджидая, пока тот высунется из-за укрытия и зависнет.
   – Думаю, надо эту стрелялку начать делать, и где-нибудь в деле опробовать, – предложил Первый секретарь. – Возможно, надо будет что-то доработать. Но сама идея мне нравится. Для стрельбы по самолётам, конечно, нужен полноценный ПЗРК.
   – ПЗРК будет, – обещал Шавырин. – С ним, к сожалению, есть серьёзные проблемы, на их решение требуется время.
   – Понял, Борис Иваныч, спасибо.
   – Товарищ Первый секретарь, пользуясь случаем, вынужден пожаловаться. У нас всё чаще наблюдаются проблемы с системой «Кремний-2», это опознавание «свой-чужой», – доложил маршал Бирюзов.
   – А что с ней? Система, вроде бы, новая почти? – поинтересовался Никита Сергеевич.
   – В ответчике системы «зашито» малое число кодов, криптостойкость самих кодов недостаточна, а что ещё хуже – в самой идеологии системы заложена ошибка – запрос и ответ на него передаются одним и тем же кодом. В результате противник слишком быстро взламывает очередные коды, и американские самолёты-разведчики уже после двух-трёх запросов начинают передавать сигнал «я – свой». Как прикажете работать ПВО в таких условиях?
   – У нас в НИИ-17 сейчас идёт работа над новой системой опознавания, – ответил Устинов. – Как я понимаю, проблема в существующем уровне электронной техники.
   – Не совсем, – поправил его академик Лебедев. – Мы уже сейчас можем каждый день централизованно генерить коды и рассылать их на все РЛС. Товарищ Сербин из ЦК разработчикам в прошлом году большой разгон устроил. ОКБ-294 предложило рациональный вариант, основанный на криптографии. Работа идёт, но не так быстро, как хотелось бы.
   (По воспоминаниям главного конструктора системы опознавания «Пароль» Ильдуса Шайхуллисламовича Мостюкова:
   В 1961 году, когда очередной раз аппаратура попала в руки потенциального врага, состоялось заседание оборонного отдела ЦК партии. На нем собрали министров радиопромышленности, судостроения, авиапрома, руководителей управлений минобороны, всех светил в области радиолокации. В зале было человек пятьдесят. На сцену вышел заведующий отделом обороны ЦК Иван Сербин. Он показал пальцем в зал и очень зло сказал: «До каких пор вы будете ставить страну на колени? Разработайте такую систему, которая не боится дискредитации!» И после этого ушел. Заседание окончилось. Мы все находились в шоке. Что делать? Тогда замминистра обороны СССР Роман Покровский объявил закрытый конкурс на решение поставленной задачи. Наш московский головной институт НИИ-17, который разработал «Кремний-2», предложил вместо тридцати кодов сделать миллион. Но это не решало проблему, поскольку радиоразведка работала хорошо и вычислительная техника того времени была способна их расшифровать. Мы в ОКБ-294 предложили другой вариант. Он был основано на криптографических методах кодирования. Их невозможно рассекретить, даже если аппаратура окажется в чужих руках. Она просто превратится в кусок металла. Ничего с ней нельзя будет сделать. Наше предложение приняли. И в 1962 году специальным постановлением ЦК КПСС Совета министров СССР наш ОКБ преобразовывался в головной институт страны, занимающийся разработкой системы «свой-чужой». Меня назначили генеральным конструктором. https://rg.ru/2015/04/02/parol-site.html)
   – Проблема – в необходимости ежедневного перепрограммирования ответчиков на всей авиатехнике страны, – продолжал Лебедев. – Переоснащение всех самолётов и вертолётов на новую систему невозможно провести быстро, то есть, будет переходный период, когда на самолётах должна быть установлена и старая, и новая система опознавания. При этом, из-за плотной компоновки, особенно на истребителях, обе системы одновременно впихнуть пока не получается. Ну, и как вы правильно заметили, пока запрос и ответ кодируются одинаково, американцы так и будут ломать наши коды прямо на лету.
   – Дмитрий Фёдорович, эту задачу надо как-то решить, проследите лично, – дал поручение Первый секретарь. – Иначе все наши усилия по созданию новых ЗРК и перехватчиков бесполезны. Когда понадобится, мы вражеские самолёты от своих не отличим.
   – Так точно, в ближайшее время выясню, в чём проблемы у разработчиков, и что нужно для их решения, – заверил Устинов.
   Вскоре после этого совещания ОКБ-294 было преобразовано в НИИ-334, Ильдус Шайхуллисламович Мостюков был назначен главным конструктором разрабатываемой системы опознавания «Пароль».
   (В реальной истории задача надёжного и криптостойкого опознавания была решена только к 1985 году)
   Хрущёв повернулся к Расплетину и Грушину.
   – А вот у товарища Грушина есть проблемы с «двухсоткой». В чём причина, Пётр Дмитриевич?
   – Полуактивная головка оказалась неожиданно крепким орешком для разработчиков, – ответил Грушин. – С С-200 мы попали в ещё более сложную ситуацию, на больших дальностях и скоростях обеспечить радиокомандное наведение теми же способами, как в С-75, уже сложно. Необходимо самонаведение, хотя бы полуактивное. А с разработкой полуактивной головки у радистов пока не получается. Головка ловит помехи от собственного обтекателя. Поэтому пока с «двухсоткой» задержка.
   Мы предложили радистам сделать радиопрозрачный обтекатель из специального армированного стекла – ситалла. Работы по этому материалу начаты ещё в 57 году, но успехи появились только в последнее время. Работа идёт, но медленнее, чем мы рассчитывали.
   В подробности Грушин предпочёл не вдаваться. В срыве сроков была виновата, по большей части, промышленность, но ещё до совещания, председатель ВПК Устинов предупредил:
   – Пойдёт речь о сроках – поменьше подробностей о недоработках промышленности. Никита Сергеич – человек увлекающийся, горячий, может и дров наломать. Лучше скажем, что столкнулись с проблемами при разработке ГСН. С промышленностью я сам разберусь, не привлекая «тяжёлую артиллерию».
   Собственно, так оно и было. При наземной отработке ГСН выявилась непригодность первого варианта радиопрозрачного обтекателя. С такими же трудностями столкнулись за несколько лет до того при отработке К-8М – первой серийной самонаводящейся отечественной ракеты класса «воздух-воздух». При её создании прорабатывалось несколько вариантов обтекателя, отличавшихся по применяемым материалам и технологии изготовления. Пробовали использовать керамические обтекатели, затем стеклопластиковые, формируемые намоткой на специальных станках по схеме «чулок», и другие. В ходе отработки выявились большие искажения радиолокационного сигнала при его прохождении через обтекатель ГСН. Пришлось пожертвовать максимальной дальностью полёта ракеты и применить более благоприятный для работы ГСН укороченный обтекатель, хотя при этом несколько увеличилось аэродинамическое сопротивление.
   Теперь, при разработке полуактивной ГСН для С-200, опять наступили на те же грабли. К решению проблем с обтекателем привлекли НИИ-17 и фабрику им. А.И.Желябова, где осваивали изготовление обтекателя намоткой. Хуже того, проблема оказалась общей. В неё же наступили и разработчики полуактивной ГСН для ракеты ЗРК «Куб».
   Однако в задержке и срыве сроков, на самом деле, были виноваты далеко не только разработчики головки самонаведения. В отчете по итогам работ за 1961 г. было отмечено, что из 39 изготовленных ракет В-860 только 22 были использованы при проведении испытаний, при этом лишь 18 пусков дали положительные результаты.
   Планировавшиеся лётные испытания требовали изготовления большого числа ракет. Уже на начальной стадии испытаний потребовалось подключить к производству В-860 серийный завод. Решением ВПК №32 от 5 марта 1960 г. серийное производство ракет для С-200 было передано от московского завода №41 ленинградскому заводу №272 (впоследствии – «Северный завод»). В том же 1960 г. завод №272 изготовил первые так называемые «изделия Ф» – ракеты В-860 для системы С-200.
   В качестве основной причины задержек испытаний указывалось на отсутствие автопилотов и ГСН. Тем не менее, лётные испытания полностью укомплектованных ракет начались в 1961 г. До апреля 1962 года было выполнено 22 пуска. В то же время, поставленные на полигон опытные образцы наземных средств огневого канала ещё не были состыкованы в единую систему – даже столь взаимосвязанные, как пусковая установка и кабина управления стартом К-3.
   На 1961-62 год в основном план выпуска ракет срывался из-за задержек с поставкой автопилотов ленинградским заводом №212 и, в особенности, вследствие того, что рязанский завод №463 (позднее – «Красное Знамя») так и не освоил к этому времени производство ГСН. В результате были сорваны планы и на 1961 г., и на 1962 г.
   Впрочем, и рязанский завод объективно не мог нести ответственность за срыв планов. Первопричиной было то, что в основу задуманной в ЦНИИ-108 и доводившейся уже в КБ-1 головки самонаведения ракеты были заложены не самые удачные конструктивные решения, что и предопределило большой процент брака на производстве и множество аварий в процессе лётных испытаний ракеты.
   «Оргвыводы» по ситуации, сложившейся в ходе разработки С-200 принимались неоднократно. 31 августа 1961 г. было утверждено решение ВПК №181 «О ходе работ по «Системе-200». В нём отмечалось, что работы по системе ведутся с большим отставанием от установленных сроков: не изготовлены опытные образцы радиолокаторов подсветки цели, наземного оборудования стартовой позиции и средств электроснабжения, проведено лишь 15 баллистических и автономных пусков ракеты В-860, заводы №218, №272 Ленинградского совнархоза и рязанский завод №463 не обеспечили необходимой подготовки производства и задержали поставку опытных образцов автопилота АП-6, ГСН и ракет В-860 в целом, что может привести к задержке испытаний системы на полигоне.
   Ещё одним «мобилизующим решением» стали изданные 24 марта 1962 г. приказы по МРП и МАП (в реальной истории – Госкомитетов по радиоэлектронике и авиационной технике), которыми Анатолий Георгиевич Басистов от КБ-1 и Григорий Филиппович Бондзик от ОКБ-2 были назначены ответственными руководителями испытаний по комплексу и ракете соответственно.
   – А нельзя ли использовать ракету В-758 в составе комплекса С-200 на этапе отработки? – спросил Первый секретарь.
   – Это будет шаг назад, – ответил Грушин. – В-758 изначально ракета радиокомандная, а С-200 задумывался как комплекс с полуактивным самонаведением. Мы сейчас прорабатываем в качестве запасного варианта использование В-758 в составе комплекса С-75, но там тоже есть проблемы – требуется новая пусковая, а главное – надо серьёзно усиливать энергетику излучающей аппаратуры комплекса, чтобы обеспечить управление ракетой на дальности 100 и более километров. Для флота такая аппаратура сделана, но она тяжёлая, слишком тяжёлая и громоздкая для наземного применения.
   – Ясно. Пётр Дмитриевич, а ведь у вас для «двухсотки», насколько помню, должен разрабатываться, помимо жидкостного, ещё и твердотопливный вариант ракеты? – спросил Хрущёв.
   – Да, твердотопливная ракета В-861 летает, испытывается параллельно с основной В-860, – подтвердил Грушин. – Но с жидкими компонентами топлива характеристики получаются более высокие.
   – Это понятно. На жидком топливе данные всяко выше получатся, это даже я уже усвоил, – улыбнулся Первый секретарь. – Но нам надо думать и об удобстве эксплуатации в войсках. Тем более, «двухсотая» система пойдёт на экспорт. Многим из наших союзников в силу объективных причин может оказаться сложно иметь дело с обслуживанием жидкостных ракет. Я считаю, от твердотопливного варианта отказываться не стоит, а для экспортных поставок его и вовсе надо сделать основным. И характеристики комплекса давать по твердотопливному варианту. Тогда более высокие характеристики жидкостной ракеты в какой-то момент могут оказаться сюрпризом для противника.
   Опять же, свойства рецептур твёрдого топлива у нас постепенно улучшаются, а массогабаритные показатели электронной аппаратуры снижаются. Постепенно можно будет довести твёрдотопливные варианты до вполне годного состояния.
   – Понял, товарищ Первый секретарь, работу по твердотопливной ракете продолжим, – ответил Грушин.
  
   – Вот, кстати, хотел уточнить. Получается, что «Даль» и С-200 решают одни и те же задачи, на близкой дальности? – спросил Хрущёв.
   К 1962 г. работы по С-200 уже так отставали от первоначально заданных сроков, что для подтверждения целесообразности их продолжения потребовалось провести дополнительное технико-экономическое обоснование создания этой системы. По экономическим расчётам вырисовывалось её значительное преимущество перед уже принятыми на вооружение вариантами С-75, к тому же значительную часть расходов по разработке оплачивали союзники, для которых оказалась не по карману подошедшая к стадии готовности система «Даль» (АИ).
   Система С-200 должна была обеспечить перехват целей с эффективной поверхностью рассеяния (ЭПР), соответствующей фронтовому бомбардировщику Ил-28, летящих со скоростями до 3500 км/ч на высотах от 5 до 35 км, на удалении до 150 км. Аналогичные цели со скоростями до 2000 км/ч должны были поражаться на дальностях 180-200 км. Для высокоскоростных объектов с ЭПР, соответствующей истребителю МиГ-19, близкой к крылатым ракетам «Блю Стил» и «Хаунд Дог», рубеж перехвата устанавливался на удалении 80-100 км. Вероятность поражения целей должна была составлять 0,7-0,8 на всех рубежах.
   С другой стороны, принятые при разработке «Дали» концептуальные решения вывели её на совершенно другой уровень. Теперь вокруг радаров П-90 комплекса «Даль», её вычислительных мощностей, РЛС системы ПРО и СПРН строилась вся автоматизированная система ПВО / ПРО страны.
   – Нет, точнее, не совсем так, – ответил маршал Бирюзов. – «Даль», хотя и мобильная теперь, остаётся комплексом объектовой ПВО для защиты городов. Это многоканальный комплекс, с активным самонаведением, он может отражать налёт сразу со многих направлений, обрабатывая одновременно множество целей. Тем более, что Семён Алексеич готовит новую ракету «420», увеличенной до 400 километров дальности.
   С-200 – более дешёвый и простой, но он принципиально одноканальный, то есть, единовременно одна стартовая позиция может обстреливать одну цель. Ракета 5В21 комплекса С-200 получает целеуказание, ещё находясь на пусковой установке. Ракета «Дали», 5В11, выводится в район цели радиокомандами, а затем самостоятельно ищет цель и наводится на неё. С помощью более дешёвых С-200 можно организовывать зональную систему ПВО, закрывая противнику доступ через обширные пространства между хорошо защищёнными точечными объектами.
   В общем, в создаваемой нами системе ПВО страны, все комплексы дополняют друг друга, все получают целеуказание и информацию о воздушной обстановке от общей автоматизированной системы управления ПВО. Мы также планируем подключить к ней и ПВО сухопутных войск, чтобы любые зенитные средства имели возможность получать полную информацию и обстреливать любую цель в своей зоне досягаемости. Вениамин Палыч, можете об этой работе чуть подробнее рассказать?
   – Конечно, – Вениамин Павлович Ефремов, главный конструктор ЗРК «Круг», развернул плакат со схемами и изображением контейнера с торчащими антеннами. – Когда нам поставили задачу сопряжения комплекса с АСУ ПВО «Луч», нам предложили использовать комплекс управления К-1 «Краб». Разрабатывали его в 1957-60 годах в ОКБ-563 под руководством товарища Семенихина. Первоначально этот комплекс предназначался для автоматизированного управления огнем зенитного артиллерийского полка, вооруженного автоматическими пушками С-60, а также боевой работой зенитного ракетного полка С-75. Нашей задачей было обеспечить совместную работу командных пунктов бригады с дивизионами ЗРК «Круг».
   «Краб» этот получился как целое хозяйство. Командный пункт бригады – кабина боевого управления на шасси «Урал-375», командные пункты дивизионов – кабины приёма целеуказания, смонтированные на шасси ЗиС-157, узкополосная линия передачи радиолокационного изображения «Сетка-2К», топопривязчик ГАЗ-69Т и средства электропитания – отдельные дизель-электростанции, для каждой позиции.
   По техническому описанию комплекса выходило, что вроде бы задумано и неплохо. Комплекс позволял на месте и в движении наглядно отображать на пульте командира бригады воздушную обстановку по информации от РЛС как минимум шести типов (П-10, П-12 П-18, П-15, П-19 и П-40). При нахождении целей на удалении от 15 до 160 км можно одновременно обрабатывать до 10 целей, выдавать целеуказания с принудительным наведением антенн станции наведения ракет батарей в заданных направлениях, осуществлять проверку принятия этих целеуказаний. Координаты отобранных командиром бригады 10 целей вводятся в ЭВМ двумя операторами съёма данных, после чего информация передаётся непосредственно на станции наведения ракет дивизионов.
   Рабочее время комплекса К-1 от обнаружения самолета противника до выдачи целеуказания на дивизион с учетом распределения целей и возможной необходимости переноса огня составляло 32 секунды. Надежность отработки целеуказания достигала величины более 90 процентов при среднем времени поиска цели станцией наведения ракет 15-45 секунд. Комплекс позволял принимать на командном пункте бригады и ретранслировать информацию о двух целях, поступающую с командного пункта ПВО фронта или армии.
   Если посмотреть поверхностно, то вроде бы выходило и неплохо, разве что количество обрабатываемых целей маловато, а всего две цели, принимаемые с вышестоящего КП – это вообще ни о чём.
   Ну и, само собой, элементная база не самая лучшая, на феррит-транзисторных ячейках, с жуткой тактовой частотой 65536 Гц, с десятью двоичными разрядами... Ну, мы вначале решили, что дарёному коню в зубы не смотрят, решили попробовать его приспособить, как есть. Но при использовании в составе бригад комплекса «Круг» уже на испытаниях выявился ряд недостатков: не обеспечивался наиболее эффективный в реальной боевой обстановке смешанный режим управления; при целеуказании выдавалась одна цель вместо требуемых трёх – четырёх, информацию от дивизионов о самостоятельно выбранных целях на командный пункт бригады не передать, а главное – командный пункт бригады сопрягался технически с вышестоящими командными пунктами ПВО фронта и армии, лишь с помощью радиотелефонных каналов и планшетной схемы обмена данными.
   Из-за этого, соответственно, при боевой работе появлялось запаздывание в среднем на 40 секунд и терялось до 70 процентов целей, командный пункт дивизиона, получающий информацию от собственной станции обнаружения целей 1С12, задерживал прохождение целеуказания на батареи и терял до 30 процентов целей.
   Дальность действия радиолиний оказалась мала, всего 15-20 километров вместо требуемых 30-35 километров. К тому же в комплексе использовалась только телекодовая линия связи между командными пунктами бригады и дивизионов. Помехоустойчивость связи в реальных боевых условиях совершенно недостаточная.
   Из-за этих недостатков выходило, что огневые возможности бригады «Круг» используются только на 60 процентов, а степень участия командного пункта бригады в организации отражения налёта составляет менее половины обстрелянных целей.
   Помаялись мы с этим чудом техники, да и пожаловались товарищу Лившицу и товарищу Лебедеву, – Ефремов благодарно взглянул на спокойно улыбающегося академика. – Сергей Алексеич с Анатолием Леонидовичем приехали, посмотрели на этот ужас, обещали помочь.
   – И как, помогли? – поинтересовался Первый секретарь.
   – Ещё как! В общем, сделали они нам универсальную кабину управления, на базе передвижного боевого поста системы «Воздух-1П». В кабине установлен проекционный индикатор обстановки, станция цифровой связи со скачкообразным изменением частоты, и управляющая ЭВМ, которая всей этой аппаратурой дирижирует. Вот такая плата, 200х200 миллиметров, в нее воткнуты ещё несколько плат, на них цельноалюминиевые корпуса с микросборками. Рядом – шкафчик с тонкоплёночной оперативной памятью, 256 килобайт, и расширяемо – можно до четырёх таких шкафчиков поставить. Штука эта стучит на тактовой частоте 1,79 Мегагерца.
   – Мы взяли два процессора 6502, и поставили их в микросборку, с возможностью обращения к общему полю оперативной памяти, – пояснил Сергей Алексеевич. – Ещё одна, специально разработанная микросхема управляет обращением к оперативной памяти, организованной постранично. Программировать такую машину немного сложнее, зато заметно повысилась производительность.
   – Для нас важно, что получившаяся система обеспечивает обмен данными с вышестоящими командными пунктами по каналам сети «Электрон» в полностью цифровом виде, – пояснил Ефремов. – То есть, никаких докладов голосом, все данные обрабатываются моментально, весь радиообмен шифруется, и за счёт скачкообразной смены частот помехозащищённость высокая. Повреждённые пакеты данных отбрасываются и автоматически запрашиваются повторно. В условиях очень сильных помех из-за этого система начинает тупить, но тут же автоматически меняет частоту и связь восстанавливается. Вся воздушная обстановка отображается на проекционном планшете-индикаторе, там стоит проекционная знакопечатающая электронно-лучевая трубка, с буквами, цифрами и символами офицерской линейки.
   – А что командование по этому поводу скажет? – Хрущёв вопросительно посмотрел на военных.
   – Система получилась отличная, очень информативная, быстрая, и полностью совместимая с с АСУ ПВО «Луч» и системой «Воздух-1», – восторженно доложил маршал Бирюзов. – Вся аппаратура монтируется на стандартном гусеничном шасси от ПТ-76. По предложению Сергея Алексеевича, систему назвали К-2 «Креветка».
   (Сергей Алексеевич Лебедев был человеком сильно нестандартным. Например, уже будучи заслуженным академиком, запросто мог съехать вниз по перилам лестницы.)
   – По аналогии, К-1 «Краб», К-2, соответственно, «Креветка», – посмеиваясь, пояснил академик. – Для ПВО важно, что система полностью универсальная, то есть, может быть использована не только для «Круга», а для управления любыми ЗРК и подразделениями зенитной артиллерии в рамках АСУ «Луч». Количество обрабатываемых целей зависит только от объёма оперативной памяти. Расширять можно не только до одного мегабайта, можно расширить и больше. В процессе работы ЭВМ формирует базу данных целей на виртуальном диске в оперативной памяти, чем больше объём диска, тем больше целей обрабатывается.
   – Так это же замечательно, Сергей Алексеич! – Хрущёв явно обрадовался. – Скажите, а в народно-хозяйственных целях эту ЭВМ использовать можно?
   – Товарищ Первый секретарь, это же совершенно секретное изделие... – выпалил маршал Бирюзов, но осёкся, получив смачный пинок под столом от сидящего рядом Гречко.
   – Семёныч, молчи! – прошипел министр обороны. – Не тебя спрашивают!
   Ему и самому не нравилось, что всякие разные штатские то и дело пытаются так или иначе использовать армейские ресурсы и технику в своих «колхозных» целях, но министр уже уловил генеральную линию партии, и хорошо понимал, что поперёк неё лучше не идти.
   – По сути дела, это – универсальная ЭВМ, которую можно использовать хоть в военных целях, хоть в гражданских, – ответил академик. – Всё будет зависеть от программного обеспечения.
   – Вот это хорошо, – одобрил Первый секретарь. – А вам, Сергей Семёныч, – он строго посмотрел на командующего ПВО, – следует осознать, что, если мы будем делать уникальную ЭВМ для каждого комплекса и каждой задачи, страна без штанов останется. Впредь требую максимальной унификации вычислительных средств, и их обязательной пригодности для решения задач народного хозяйства. Вот кстати, а в С-200 у вас, товарищи, какая ЭВМ используется? Я почему спрашиваю: тут Сергей Алексеич доводит до ума новую ЭВМ для ПРО и системы «Даль», может, стоить унифицировать?
   – Разработку товарища Лебедева мы изучили, – ответил Расплетин. – Машина очень мощная, и недешёвая, как раз для ПРО и многоканального комплекса. С-200 – система одноканальная, для неё такая дорогая машина будет избыточна. Мы применили в составе каждого радиолокатора подсвета цели уже разработанную для авиации самолётную бортовую цифровую вычислительную машину (БЦВМ) «Пламя-ВТ», доработанную с нашим участием до модификации «Пламя-К». Выбирали ещё на этапе, когда новой разработки товарища Лебедева не существовало в природе.
   (Решение было принято для ускорения разработки системы. Впоследствии все три модификации БЦВМ хорошо показали себя в эксплуатации.)
   – Понятно. Семён Алексеич, а как вам удалось настолько увеличить дальность?, – Хрущёв с уважением посмотрел на Лавочкина.
   Семён Алексеевич был живым, осязаемым воплощением величайшего эксперимента по изменению истории. Этот человек уже года полтора как должен был быть мёртв. Всего несколько простых организационных решений (АИ, см. гл. 02-23) – и страна получила, наконец, самую совершенную из создававшихся в те годы систем ПВО. Своим решением в январе 1957 года Первый секретарь строго запретил Лавочкину выезжать в летнее время, в жару, на полигон, и принудительно отправил его в мае 1960 года лечить сердце.
   После долгого лечения в санатории, Лавочкин, дополнительно окрылённый апрельским успехом «Дали», (АИ, см.гл. 05-10), чувствовал себя достаточно хорошо, и даже рвался на полигон. Первый секретарь распорядился подготовить для него жилой автобус, оборудованный кондиционером, на тот момент ещё простым испарительным. Вместе с прочими организационными и техническими решениями по комплексу, это позволило сохранить жизнь замечательному конструктору, и довести до успешного завершения важную для страны работу. Государственные испытания «Дали» ещё продолжались, но их уверенный ход уже позволял рассчитывать на успех.
   – Покопались в закромах у товарища Бондарюка, нарыли несколько вариантов прямоточных двигателей для экспериментальных образцов, не пошедших в серию. Установили их по бокам маршевой ступени, – ответил Лавочкин. – При стрельбе на большую дальность значительная часть траектории полёта проходится изделием в установившемся режиме, без энергичного маневрирования. Идеальные условия для прямоточного двигателя. При входе в зону поиска цели эти дополнительные двигатели сбрасываются, и только тогда включается штатный ЖРД маршевой ступени. Если ещё сделаем конформные топливные баки, дальность можно будет ещё увеличить.
   У нас тут, в связи с этим, появилось предложение – организовать передачу управляющих команд на борт ракеты с промежуточного источника – самолёта ДРЛО или ретранслятора, через спутник. На таких дальностях штатная линия системы передачи команд уже не достаёт до ракеты, а головка самонаведения начинает работать только в 20 километрах от цели. Вот на этом промежуточном участке предлагается организовать передачу уставок для автопилота, управляющего ракетой, по цифровой связи через сеть «Электрон», по которой комплекс уже сейчас получает данные о целях. Опытные передачи через два аэростата-ретранслятора мы уже проводили, возможность дальнего управления ракетой подтверждена.
   (В реальной истории управлять дальнобойной ракетой «420» предполагалось через цепочку аналоговых станций передачи команд)
   – А что это нам даёт в бою? – тут же спросил Хрущёв.
   – Увеличение дальности управления и сокращение времени реакции комплекса, – тут же поддержал Лавочкина Бирюзов. – Мы сможем пускать ракету на предельную дальность заранее, получив информацию о цели от самолёта ДРЛО. По приходе ракеты в зону ответственности этого самолёта ДРЛО, он сможет навести ракету на цель.
   – Полагаю, это стоит реализовать, – Никита Сергеевич идею поддержал, изменения в составе радиоэлектронной аппаратуры намечались небольшие, а возможности открывались значительные.
   – Сдаётся мне, товарищи, вы за деревьями не видите леса, – со слегка ехидной улыбкой произнёс Сергей Алексеевич Лебедев. – Сейчас у вас, если я правильно понимаю, боевое дежурство комплекса предполагается организовать следующим образом. В районе прикрываемого объекта стоят два радара П-90, наблюдающих за воздухом. Рядом находится центр управления с ЭВМ М-40, или 5Э92б. Вокруг объекта стоят несколько станций передачи команд на ракету – СПК. В пределах их досягаемости патрулируют мобильные пусковые с ракетами, и транспортно-заряжающие машины.
   Информация о цели приходит по системе «Воздух-1», радары её видят, ЭВМ вычисляет команды управления и передаёт их через станции СПК на запускаемые ракеты. Так?
   – Всё верно, Сергей Алексеич, – подтвердил Лавочкин. – Небольшое уточнение – ракета излучает сигнал, который принимает система активного запроса-ответа САЗО. По этому сигналу ЭВМ вычисляет положение ракеты и требуемые команды, а система передачи команд передаёт их на ракету. Системы САЗО и СПК объединены в одну станцию.
   – Автопилот и СПК связаны аналоговой линией связи, верно?
   – Так точно.
   – Теперь представьте, что на ракете стоит цифровой автопилот. Процессор 6502 стоит 100 рублей. Допустим, автопилот будет стоить тысячу рублей. Сколько стоит ракета?
   – Примерно как несколько автомобилей «Волга».
   – Не страшно, – решительно вмешался Хрущёв. – Москва, Ленинград, Киев, Минск, и другие города стоят дороже.
   – Гениальная идея, Семён Алексеич, – улыбнулся Лебедев. – Как у нас сейчас работает АСУ ПВО «Луч»? Каждый радар передаёт по сети «Электрон» (АИ, см. гл. 05-10) данные по всем наблюдаемым целям. Информация сводится воедино и отображается на индикаторах ЦКП ПВО. Если необходимо обстрелять какую-либо цель, система определяет ближайший перехватчик или ЗРК, и передаёт инициативу оператору, который, по приказу командования, помечает цель к уничтожению, и передаёт команду исполнителю в цифровом виде. Перехватчики наводятся на цель через систему «Воздух-1», ЗРК через неё же получают целеуказание. Однако дальнейшее взаимодействие конкретного ЗРК со «своей» выпущенной ракетой организовано аналоговыми средствами, уникальными для каждого комплекса.
   В большинстве случаев время полёта ракеты до цели исчисляется десятками секунд или одной-двумя минутами, поэтому применение аналоговых средств тут оправдано. На сегодняшний момент.
   Теперь настало время пойти дальше. На примере той самой дальнобойной версии ракеты для комплекса «Даль» представьте, как эта система будет работать при наличии цифровой связи СПК с автопилотом.
   Предположим, у нас массированный налёт вражеской авиации со всех направлений. Баллистические ракеты пока не трогаем, это тематика ПРО. Все перехватчики подняты в воздух, распределены по целям. Все ЗРК задействованы для отражения налёта. В это время замечена новая цель, которая идёт, к примеру, с севера на Москву. Радары вблизи Москвы её ещё не видят. Зато её видит самолёт ДРЛО над океаном, и сообщает о цели на ЦКП ПВО.
   Допустим, все остальные зенитные средства уже заняты другими целями, какие-то из них сами подверглись атаке и были уничтожены. Командование решает применить по цели дальнобойную ракету-перехватчик.
   Но! Теперь пусковые установки с этими ракетами могут патрулировать по всей обитаемой территории страны, не привязываясь к конкретным защищаемым объектам. Ракета может стартовать с Кольского полуострова или из-под Архангельска. Самолёт ДРЛО видит ракету, и передаёт на неё команды, которые он получает от любой СПК, хоть из-под Владивостока, через спутник. Потому что все ЭВМ всех комплексов «Даль» объединены в общий вычислительный кластер через сеть «Электрон». В этом случае каждая пусковая установка, каждая СПК, каждая ЭВМ – всего лишь один из узлов сети.
   – Ого! – Первый секретарь был явно впечатлён. – И что нужно для реализации этой идеи?
   – Для этого нам понадобится соединить все ЭВМ ЗРК «Даль» высокоскоростными оптоволоконными каналами связи, – ответил академик. – По ним же будут передаваться обычные данные, той же ОГАС, и вся информация, которая к тому времени будет передаваться по сети «Электрон». Эти высокоскоростные каналы будут становым хребтом сети. Их можно будет реализовать, вероятно, к 1975 году, учитывая, что оптоволокно требуемого качества нам ещё предстоит получить.
   – А другие комплексы можно заставить работать в таком же режиме? – не унимался Хрущёв.
   – Это имеет смысл, прежде всего, для комплексов дальнего действия, – ответил Лебедев.
   – «Двухсотка» в имеющемся варианте с полуактивной ГСН так работать не сможет, – добавил академик Расплетин. – Но если сумеем оснастить ракету активной головкой самонаведения, то сможет.
   – А до 1975 года сделать не получится?
   – Управлять ракетой по сети – получится, но только с ближайшей управляющей ЭВМ, – ответил Лебедев. – Не получится объединить вычислительные машины всех комплексов в общий кластер – существующие каналы связи слишком медленные. Время полёта ракеты на дальность 400 километров – порядка 8 минут. Время прохождения сигналов по сети – доли секунды, в самых плохих условиях – единицы секунд (до пинга, измеряемого миллисекундами, ещё очень далеко).
   – Управление ракетой по сети – делайте, и как можно скорее, – тут же решил Первый секретарь. – Добро. Ситуация с ПВО вроде как прояснилась. Дмитрий Фёдорович, ты там хвосты промышленности накрути, чтобы с «двухсоткой» побыстрее шевелились. Уже который раз сроки проваливают, – подвёл итог Никита Сергеевич.
   – Обязательно, – пообещал Устинов.
   Первому секретарю не нравилась долгая задержка с испытаниями С-200, но он понимал, что проблемы с головкой самонаведения можно преодолеть только одним способом – конструкторы должны были научиться делать такие устройства.
   В мае 1962 г. были полностью завершены автономные испытания радиолокатора подсвета цели и проведены его совместные испытания во взаимодействии со средствами стартовой позиции.
   1 июня 1962 г. успешно начались лётные испытания ракет с головкой самонаведения. На этом этапе ГСН работала «вхолостую», она отслеживала цель, но не влияла на полёт ракеты. Стреляли по парашютной мишени-имитатору цели. Данные с ГСН передавались по телеметрическому каналу на землю и анализировались. Эти пуски прошли успешно.
   16 июня 1962 г. был выполнен первый пуск ракеты в замкнутом контуре наведения. На этом этапе испытаний пуски проводились в режиме самонаведения ракеты на реальную цель. В июле-августе 1962 г. состоялись три успешных пуска. В первых двух пусках этой серии в качестве мишени использовался комплексный имитатор цели КИЦ, при этом в одном из пусков было достигнуто прямое попадание. 31 августа 1962 г. в третьем пуске мишенью был Як-25РВМ. Параллельно в августе пуском двух ракет были завершены автономные испытания средств стартовой позиции.
   Осенью 1962 года, начиная с пуска 31 августа, проверили работу головки самонаведения по контрольным целям – беспилотным вариантам истребителя МиГ-19, парашютной мишени М-7 и по высотной цели – Як-25РВМ. В декабре, автономным пуском ракеты В-860П была подтверждена совместимость оборудования стартовой позиции и радиолокатора подсвета цели.
   Основной причиной низкого темпа испытаний системы оставалась недоведённость ГСН и обусловленные этим задержки в её производстве. На стендовых испытаниях и пусках выявилась недостаточная виброустойчивость аппаратуры ГСН. В 31 пуске, проведенном с июля 1961 г. по октябрь 1962 г., головкой самонаведения было укомплектовано только 14 ракет. Перед 7 ноября 1962 г. было проведено четыре пуска ракет без ГСН.
   В связи с систематическими задержками с поставкой на сборку ракет в ОКБ-2 и на завод №272 головок самонаведения, было проведено более полутора десятков пусков ракет В-860 в отработочном варианте с радиокомандной системой управления. В этом случае для передачи команд управления использовалась наземная станция наведения ракет РСН-75М зенитного ракетного комплекса «Волхов» (С-75М).
   Для преодоления сложившейся ситуации А.А. Расплетин принял решение об организации параллельных работ по двум направлениям. С одной стороны, предусматривалась доработка в КБ-1 существующей головки самонаведения и совершенствование её серийного производства на заводе №463, с другой – создание новой ГСН, более пригодной для крупносерийного производства.
   Доработка существующей ГСН 5Г22 не ограничилась первоначально намеченными «лечебными» мероприятиями, постепенно вылившись в довольно основательное переформирование структурной схемы. Другая, принципиально новая головка самонаведения 5Г23 собиралась уже не из «россыпи» множества отдельных радиоэлектронных элементов, а из четырёх предварительно отлаженных блоков. В июле 1963 г. из КБ-1 ушел Б.Ф.Высоцкий, с самого начала возглавлявший работы по ГСН.
   К началу осени 1962 г. на полигоне уже находились два радиолокатора подсвета цели и две кабины К-3М, три пусковые установки и одна кабина К-9 командного пункта, радиолокационная станция обнаружения П-14 «Лена», которая была сопряжена по аналоговой линии с КП огневого комплекса. Станция П-14 была принята только на период испытаний. Подобранный состав средств позволял перейти от испытания отдельных средств к отработке взаимодействия этих элементов системы в составе огневого комплекса. Продолжалась отработка ЦВМ «Пламя-К» в составе системы.
   Однако, ускорить испытания не удалось. К осени 1962 г. завод №272 поставил всего пять ракет вместо заказанных 49, а завод №463 выпустил только две ГСН. Из-за этого не были завершены программы автономных испытаний ракеты и заводских испытаний РПЦ.
   С сентября 1962 г. и до начала следующего года было проведено всего семь пусков с довольно скромными результатами. Только один из них был оценен как полностью успешный, три – как явно аварийные, а остальные подошли под деликатную формулировку «частично успешные». Лишь в начале декабря на полигоне были произведены 40-й пуск ракеты В-860 и 41-й пуск – ракеты В-860П. А в целом 1962 г. был завершен 45-м пуском телеметрической ракеты В-860 по самолету-мишени МиГ-17.
  
   В период 1961-62 гг продолжались эксперименты в рамках работы по созданию системы противоракетной обороны. Необходимо было изучить влияние взрывов ядерной боевой части баллистических ракет на работу средств ПРО.
   Теоретически, взрыв ядерной боевой части на большой высоте должен был создать огромное ионизированное образование, экранирующее цели, делая их невидимыми для радиолокаторов. В случае дальнего перехвата, на высотах свыше ста километров, ионизация должна была бы приобрести глобальный характер.
   К началу 60-х ясности на этот счёт не было даже в теории. Специалисты придерживались диаметрально противоположных мнений по этой проблеме. Одни считали, что взрывы ядерных боеголовок не окажут никакого влияния на аппаратуру систем ПРО.
   Другие предполагали, что высотный взрыв боеголовки на несколько часов «ослепит» радары, выведет из строя работу всех систем ПРО, и по этой причине перехват больше одной цели будет вообще невозможен.
   После удачного перехвата противоракетой В-1000 боевой части баллистической ракеты Р-12 КБ «Вымпел» был привлечен к изучению данной проблемы. В создаваемой системе ПРО А-35 предполагалось использовать ракеты дальнего перехвата, и вопрос работоспособности радиолокационных средств после ядерных взрывов в ближнем космосе стоял особенно остро.
   Также к этому времени ещё не до конца были ясны возможные последствия воздействия электромагнитного импульса на электрическую и радиоаппаратуру. Вопрос необходимо было прояснить и с учётом планов постройки и эксплуатации атомно-импульсной ракеты. Для установления истины решено было провести экспериментальную серию высотных ядерных взрывов, под кодовым названием «операция «К», с октября 1961 года по ноябрь 1962.
   При обсуждении операции прежде всего встал вопрос о месте её проведения. Военные настаивали на проведении взрывов над полигоном ГНИИП-10 вблизи озера Балхаш и станции Сары-Шаган, где испытывались комплексы ПВО и ПРО, располагались радиолокаторы и прочее оборудование. Первый секретарь, при поддержке учёных, зная о негативных последствиях ядерных взрывов в атмосфере, предлагал перенести место проведения операции «К» на ядерный полигон Новая Земля.
   – Переносить радары систем ПРО на Новую Землю слишком дорого, – настаивал маршал Бирюзов.
   – А взрывать заряды над дорогостоящими объектами наземной инфраструктуры, по-вашему, дешевле выйдет? – возразил Хрущёв. – А если вы там сожжёте электромагнитным импульсом всю аппаратуру полигона? Сергей Семёныч, имейте в виду, вашей маршальской зарплаты на возмещение ущерба не хватит.
   (В реальной истории после двух мощных взрывов в ноябре 1962 г был выведен из строя подземный силовой кабель протяжённостью 1000 км, проходивший на глубине около 1 м и соединявший Целиноград и Алма-Ату. В наземных силовых ЛЭП отмечены пробои керамических изоляторов, вызвавшие короткие замыкания; на некоторых участках изоляторы были настолько повреждены, что провода упали на землю. Также электромагнитный импульс стал причиной возникновения пожаров из-за коротких замыканий в электроприборах. Была выведена из строя 570-километровая телефонная линия, проходящая над землёй. )
   После проведения предварительных расчётов величины ЭМИ, академики Келдыш и Щукин предложили промежуточный вариант. На полигоне Новая Земля были смонтированы «элементы мишенной обстановки» – имитаторы воздушных и заглублённых в грунт кабельных линий, электроприборы, образцы устаревших радиолокаторов и ЭВМ, тестовые электронные платы со схемами, собранными на новейшей элементной базе. (АИ)
   «Космическому флоту» Контрольно-измерительного комплекса был передан для переоборудования в корабль радиотехнической разведки один из строившихся танкеров типа «София». В первом полугодии 1962 г на его палубе была смонтирована антенна радиолокатора РТН системы ПРО «А» (АИ). Аппаратуру радиолокатора разместили в одном из нефтяных резервуаров.
   Операция «К» проводилась под научным руководством академика Александра Николаевича Щукина. В ней участвовали около 50 организаций Министерства обороны, военно-промышленных министерств и Академии наук СССР. Общее руководство подготовкой и проведением исследований, а также обобщением их результатов осуществляли А. В. Герасимов, Н. П. Егоров, К. Н. Трусов и Г. А. Цырков, научное руководство исследованиями физических процессов и поражающего действия высотных ядерных взрывов — П. В. Кевлишвили, Ю. А. Романов и С. В. Форстен.
   Носителем тестовых зарядов была выбрана баллистическая ракета Р-12. Ракеты с зарядами запускали с полигонов Капустин Яр и Плесецк. Одновременно с ракетой-носителем заряда, с интервалом от 50 до 350 секунд, запускались ракеты с контрольно-измерительными приборами, снабженные контейнерами с приборами для измерения всевозможного вида излучения и потока элементарных частиц. Эти контрольные ракеты одновременно служили мишенями для радиолокаторов при исследовании работы РЛС в районе высотного ядерного взрыва. Наблюдение за областью взрыва вели более 20 РЛС и специально запущенные три спутника серии «Космос».
   Первые два взрыва малой мощности проводились над полигоном Сары-Шаган. Первый взрыв под наименованием «К-1» был произведён 27 октября 1961 г. на высоте 150 км. Мощность заряда составила 1,2 килотонны. По результатам испытания была выработана методика обнаружения высотных ядерных взрывов на расстоянии в несколько тысяч километров. Второй взрыв такой же мощности – «К-2», был произведен в этот же день на высоте в 300 км.
   По воспоминаниям участника авиационного обеспечения Л. М. Мезелева:
   «27 октября 1961 г., находясь на аэродроме, мы стали свидетелями проведения высотного ядерного испытания. Почти над нашей головой высоко в небе произошла небольшая кратковременная вспышка, которая озарила близлежащее окружающее пространство. Ни ударной волны, ни даже каких-либо звуковых эффектов мы не ощутили».
   Затем последовал перерыв, для обработки и анализа полученных данных. Три последующих взрыва были проведены над полигоном Новая Земля в 1962 г. 22 октября был произведён взрыв «К-3» мощностью 300 килотонн на высоте 290 км. 28 октября – взрыв «К-4» – 300 килотонн на высоте 150 километров. 1 ноября состоялся последний взрыв, под обозначением «К-5» – 300 килотонн на высоте 59 километров.
   Самый мощный ЭМИ был зафиксирован при взрыве «К-3». Помехи для РЛС ПВО и ПРО наблюдались на расстоянии до 1000 км. Так же были зафиксированы поражения ЛЭП и электроприборов. Анализ полученных данных показал возникновение короткого импульса тока от 1500 до 3400 ампер.
   Выводы, сделанные по результатам испытаний, Первому секретарю докладывали академик Александр Николаевич Щукин и главный конструктор системы ПРО Григорий Васильевич Кисунько.
   – В ходе проведённых испытаний установлено, что 100-процентной защиты от баллистических ракет создать не удастся, – доложил Кисунько. – Мощный термоядерный взрыв на высоте порядка 300 километров способен ослепить всю систему противовоздушной и противоракетной обороны, вывести из строя проводные и радиорелейные линии связи, и дезорганизовать коротковолновую связь путём разрушения ионосферного зеркала, отражающего радиоволны.
   – Соответственно, перехват боевых частей баллистических ракет необходимо проводить на возможно более дальней дистанции, и, соответственно, большой высоте, – дополнил Щукин. – В то же время ядерные взрывы малой мощности не дают сколько-нибудь заметного электромагнитного импульса на большой площади, но в случае взрыва в ближнем космосе на средних и малых широтах после взрыва образуется искусственный радиационный пояс, от которого неминуемо пострадают спутники связи, разведки и навигации.
   – Из этого следует, – продолжил Кисунько, – что ракетное нападение противника, вероятнее всего, начнётся с одиночных ударов особо мощными боеголовками, типа тех, что устанавливаются на МБР «Титан-2» (10 мегатонн), по районам дислокации средств ПВО и ПРО. Такие одиночные пуски тяжёлых МБР наиболее опасны, и их следует перехватывать средствами ПРО в первую очередь. Необходимо организовать мероприятия по наблюдению за испытательными запусками этих МБР с целью определения ЭПР и других характеристик их боевых частей. Ракет «Титан-2» у США предполагается иметь порядка 50 единиц.
   В то же время, наличие у Советского Союза тяжёлых МБР с боевыми частями мощностью 3-6 мегатонн, позволяет в ходе ответно-встречного удара полностью дезорганизовать систему ПВО США, их системы связи и управления. После этого ответный удар может быть нанесён не только баллистическими и крылатыми ракетами с подводных лодок, но и авиацией, которая сможет беспрепятственно проникать на территорию противника после разрушения их системы ПВО.
   – Если сами первый удар не проспим, – проворчал Никита Сергеевич.
   – Недавно проведённый самими американцами эксперимент, в ходе которого сверхзвуковой бомбардировщик B-58 беспрепятственно пролетел над территорией США на малой высоте, не отвечая на запросы средств ПВО и имитировал бомбометание по назначенной цели, доказывает, что их ПВО в мирное время достаточно «дырявая».
   – Угу, можно подумать – наша лучше, – проворчал Хрущёв.
   – На данный момент наша – уже лучше, как минимум – на населённой части страны, – заверил Кисунько. – Ну, и, конечно, сторона, наносящая упреждающий удар, получает преимущество неожиданности.
   – Гм... – Первый секретарь задумался. – Так это что, мужики, вы, значит, ё#нуть предлагаете? – Он спокойным, размеренным движением вытянул из внутреннего кармана толстый, увесистый «телефон Судного дня». – Ну, не вопрос, ща ё#нем...
   Глядя на ошарашенные лица Щукина и Кисунько, Никита Сергеевич набрал пароль, затем – код, включающий режим «циркулярного звонка» – аналог современной конференц-связи, вызывая на сеанс министра обороны, военно-морского министра, главкомов РВСН, авиации, флота и ПВО.
   – Маршал Советского Союза Гречко на связи.
   – Адмирал флота Советского Союза Кузнецов на связи.
   Каждый из подключившихся докладывал по очереди, доклады были слышны из динамика громкой связи. Дождавшись последнего, Никита Сергеевич внушительным тоном произнёс:
   – Внимание! Говорит Верховный Главнокомандующий! Код – «Гвоздика». Приказываю привести все стратегические ядерные силы в полную боевую готовность! Ожидайте получения приказа!
   – Есть привести стратегические ядерные силы в боевую готовность, ожидать получения приказа! – послышалось из динамика.
   – Ну вот, – Первый секретарь отнял телефон от уха и демонически усмехнулся. – Сейчас покажем Америке кузькину мать...
   – Никита Сергеич, вы серьёзно? – попытался остановить его Кисунько.
   Первый секретарь откинулся в кресле и по-доброму улыбнулся:
   – Шо? Напужались? – Никита Сергеевич рассмеялся. – Имейте в виду – на моём месте в будущем может оказаться и не такой уравновешенный политик. От появления «доморощенного Голдуотера» Советский Союз, между прочим, тоже не застрахован.
   Успокойтесь. Код «Гвоздика» означает командно-штабное учение, мы каждые несколько дней, с разными интервалами, такие проводим. Иногда я начинаю, иногда – командование СПРН, мне ведь тоже надо быть психологически готовым отдать приказ. Если будет реальная ситуация, я другой код назову. Вам его знать не следует. Спасибо, товарищи, свободны.
   – В боевой ситуации код, видимо, будет «Две гвоздики», – мрачно пошутил Георгий Васильевич, выйдя из кабинета Первого секретаря.
  
   #Обновление 05.08.2018
  

7. .

  
  К оглавлению
  
   С момента запуска в эксплуатацию в августе 1959 года электронной системы продажи авиабилетов (АИ, см. гл. 03-15), Виктора Михайловича Глушкова не оставляла идея создания общей информационной среды, в которой человек мог бы получать необходимую информацию по запросу, для начала – дома, а затем – и где угодно. Но его мечты, в условиях, когда ЭВМ с возможностями калькулятора была размером с книжный шкаф, больше напоминали маниловщину. В стране не хватало даже обычных, примитивных линий телефонной связи, возле новых 5-этажных домов ставили одну телефонную будку на 100 квартир – где уж там строить на такой инфраструктуре информационное общество!
   В то же время, с 1960 года университеты и институты СССР и стран ВЭС, начиная с наиболее крупных, уже объединяли свои вычислительные мощности, налаживая информационный обмен по создаваемой сети «Электрон». (АИ, см. гл. 05-10)
   С появлением электронных мини-АТС со связью для населения стало значительно лучше, и в дело немедленно пошли самодельные телетайпные аппараты и приставки, как чисто аналоговые, так и представлявшие собой своего рода гибрид модема с клавиатурой (АИ, см. гл. 05-24). Энтузиасты начали связываться между собой и со своими рабочими вычислительными центрами через внутридомовые телефонные сети, там, где уже были установлены мини-АТС, где их не было – использовали провода радиотрансляции, с развязкой по частоте. В популяризации этого направления большую роль играли журналы «Радио», «Техника – молодёжи» и «Юный техник», где публиковались схемы самых разных и интересных электронных устройств, в том числе – электронных терминалов.
   С 1960-го года промышленность начала массовый выпуск микросхем малой интеграции, пустив их в свободную продажу. Микросхемы начали использовать в конструкции телевизоров, радиоприёмников, магнитофонов и электропроигрывателей. Появились более компактные и дешёвые модели цифро-аналоговых преобразователей, где вместо мешанины дискретных радиодеталей на небольшой плате стояло всего несколько микросхем. Вместе с информационным обеспечением в печати это формировало спрос на электронную технику – в начале 60-х далеко не у всех ещё вообще было понимание, зачем человеку электроника.
   Глушков всё же не оставлял попыток информатизации общественной жизни. В этот период в стране активно развивался внешний и внутренний туризм и прочая индустрия курортного отдыха. И экстремалам с рюкзаками и палатками, и обычным семьям, мечтавшим снять комнатку на сезон и отдохнуть на пляже приходилось решать вопрос построения оптимального маршрута, а для этого нужно было знать расписания транспорта. Не только поездов и самолётов, но и рейсовых автобусов, электричек, и прочего транспорта.
   К решению задачи Виктор Михайлович привлёк разработчиков мобильной связи – Леонида Ивановича Куприяновича и Владимира Ивановича Немцова (В.И. Немцов – известный советский фантаст раннего послевоенного периода, изобретатель в области радиотехники, популяризатор науки https://leon-rumata.livejournal.com/3405377.html). Эти два талантливых инженера работали пусть и не совместно, но в постоянном контакте, и Глушков хотел добиться от них большего.
   Задачу Виктор Михайлович сформулировал предельно амбициозно:
   – Пока ЭВМ для широкого использования запредельно дороги, давайте попробуем сделать устройство для выдачи информации по запросу без ЭВМ.
   – Это каким же образом? – ехидно поинтересовался Немцов.
   – По принципу автоответчика, – тут же догадался Куприянович. – Как автоответчик работает? Человек позвонил, магнитофон включился, проиграл сообщение, потом включился второй магнитофон – на запись. Только для информационного сервиса второй магнитофон не нужен.
   Как раз в это время Леонид Иванович разрабатывал телефонный автоответчик. Конструкция на двух бобинных магнитофонах выходила громоздкая и недешёвая, но она могла работать.
   (См. брошюру Л.И. Куприянович «Радиоэлектроника в быту» стр. 9-15 М. Госэнергоиздат 1963 приведены 2 варианта схемы управления – ламповая и транзисторная, и техническое описание https://cloud.mail.ru/public/Mppd/1ph8L5oH6)
   – В общем, да, – согласился Глушков. – Но я вот что подумал: записывать на слух нужную информацию, к примеру, расписание электричек или автобусов – можно, но не всегда удобно. При этом у нас всё чаще используются телетайпы, как средство удалённого доступа к системе заказа авиабилетов, при покупке товаров по каталогам, и к ЭВМ вычислительных центров.
   Телетайп изначально – устройство, способное переводить аналоговый сигнал в буквы и цифры. (https://obrazovanie.guru/nauka/chto-takoe-telegrafnyj-kod-bodo.html). Источник этого сигнала телетайпу безразличен – он его просто принимает и отображает – на бумаге или на экране, подобном телевизионному. С другой стороны, сервис, выдающий информацию по запросу, нуждается в носителе информации, и управляющей системе. Если эта информация небольшого объёма и изменяется редко – почему не записать её на тот же магнитофон, но не в виде речи, а в виде электромагнитного сигнала, понятного телетайпу?
   У нас уже есть опыт централизованного решения по схемотехнике телевизионных приёмников. Мы заранее внедрили в конструкцию обычного бытового телевизора разъём для низкочастотного входа видеосигнала, и теперь к каждому выпущенному в стране телевизору можно подключить телетайпную приставку, получив, тем самым, терминал для удалённого доступа. Да, это чуть сложнее, чем печатать на бумаге – нужно иметь в приставке буферную память для текста, но, с освоением массового производства тонкоплёночной памяти, 2 килобайта на отображение страницы текста (25 строк по 80 символов) – уже недорого.
   Сейчас у нас начинается освоение в производстве кассетных магнитофонов. Надо точно так же, в директивном порядке предусмотреть в схемах всех магнитофонов возможность удалённого электрического управления двигателем и лентопротяжным механизмом. Тогда любой магнитофон будет способен служить накопителем на магнитной ленте, и работать без участия человека.
   – Этого недостаточно, Виктор Михалыч. У нас многие производители бобинных магнитофонов любят экономить, и в их конструкциях лента движется неравномерно, по мере сматывания с ведомой катушки на ведущую её скорость меняется, – напомнил Немцов. – Из-за этого запись, сделанную на таком магнитофоне, воспроизвести без потери качества можно только на нём же.
   – Верно подмечено, Владимир Иваныч. Точно так же придётся ввести общее требование к конструкции лентопротяжного механизма, что он должен обеспечивать равномерное движение ленты, – согласился Глушков. – Но это вполне реализуемое требование. Чистая механика, ничего такого, что нельзя было бы выполнить.
   – Собственно, такое устройство можно не только на магнитофоне сделать, – задумался Куприянович. – Тут подойдёт любой носитель информации подходящей ёмкости, та же перфолента, или киноплёнка с оптическим считыванием.
   – Я сейчас исхожу из возможности многократной перезаписи информации, а также – доступности носителей, – пояснил Глушков. – Не факт, что устройство на перфоленте будет дешевле, а бытовой кассетный магнитофон, которые мы сейчас начинаем выпускать, и кассеты к нему, как массовое изделие, будут более доступны.
   На разработку относительно простой системы ушло около двух месяцев, после чего опытный образец показали Косыгину и председателю ВЦСПС Виктору Васильевичу Гришину. Элементарная, не сложнее радиоприёмника, приставка к бытовому магнитофону, обеспечивающая удалённое управление, удивила обоих руководителей открывающимися немалыми перспективами:
   – Это что же, эта вот штучка сможет любую информацию по запросу пользователя выдавать? Без всякой ЭВМ? – удивился Косыгин.
   – Не любую, конечно, – пояснил Глушков. – Такая система годится только для небольших объёмов информации, которая нечасто меняется. Поэтому мы и предлагаем сделать информационную систему о расписаниях транспорта.
   – Тогда уж давайте подходить к вопросу комплексно, – предложил Косыгин. – Не секрет, что с транспортом у нас хватает недостатков. Поезда, и те опаздывают на 10-20 минут регулярно, чего уж говорить об автобусах и трамваях. Если эти опоздания будут продолжаться, какой толк от вашего информатора? Сделайте систему автоматизированного управления транспортом, для городов-миллионников, хотя бы, для начала, и в неё интегрируйте ваш автоинформатор.
   Систему сделали на основе идеи RFID, с которой Глушков ознакомился в присланных документах. На каждой автобусной остановке смонтировали рамочную антенну, подключенную к неприметному ящичку на ближайшем столбе. Ящички вешали на высоте 2,5-3 метра, такая антивандальная мера оказалась вполне действенной. Первоначальное предложение закладывать антенну в асфальт под проезжей частью, было отвергнуто по вполне понятным соображениям – первый же дорожный ремонт вывел бы систему из строя.
   Антенна излучала непрерывный сигнал. Общественный транспорт – автобусы, троллейбусы, трамваи, оборудовались новым комплектом радиосвязи. В него входила радиостанция для связи с диспетчером, ответчик, посылающий сигнал в ответ на запрос антенны на остановке, и идентификатор водителя, в виде пластиковой карты с магнитной полосой, которая вставлялась в ответчик. Этой же картой блокировался и разблокировался замок водительской двери в автобусах, и замок внутренней двери кабины в трамваях и троллейбусах. (АИ, см. прототип системы https://www.youtube.com/watch?v=mO-utfiAsSc)
   Вся информация сходилась в центр управления городским транспортом. Первая очередь системы была развёрнута в 7 крупнейших городах страны: Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове, Горьком, Новосибирске, Свердловске. Теперь диспетчер видел, где находится каждый автобус, троллейбус или трамвай, а управляющая ЭВМ центра анализировала соблюдение расписания, уровень загрузки того или иного маршрута, и выдавала рекомендации по перераспределению транспорта с одного маршрута на другой, если это было необходимо. Количество автобусов тоже увеличивалось – с 1959 года Ликинский машиностроительный завод был преобразован в автобусный и начал выпускать автобусы ЗиУ-6 (АИ, в реальной истории выпускался устаревший ЗиС-158)
   Система отслеживала время прохождения автобусов, троллейбусов и трамваев через каждую остановку, что позволило наладить движение транспорта по расписанию. Позвонив по телефону или с телетайпной приставки на номер транспортного информбюро, можно было узнать расписание транспорта и выйти на остановку с минимальным запасом по времени.
   На самих остановках повесили карты с указанием транспортных маршрутов. Эта идея, поначалу казавшаяся хорошей, едва не потерпела фиаско из-за хулиганствующих подростков, портивших карты. Животворные 3,14здюли от дружинников и просто неравнодушных граждан помогали не всегда. Тогда был придуман простой и действенный способ – карты совместили с часто обновлявшимися афишами театров и кино. Заодно это дало возможность доводить до пассажиров самую последнюю и свежую информацию о текущих ремонтах и прочих изменениях в маршрутах транспорта. Глушкову очень хотелось оборудовать хотя бы на станциях метрополитена интерактивные транспортные карты, чтобы пассажиры могли подбирать по ним маршрут с пересадками, задав начальный и конечный пункты. Но такая система уже требовала ЭВМ и специализированных программ. Мечту об интерактивных картах пришлось отложить.
   Аналогично можно было узнать по телефону и телетайпу расписание междугородних автобусов, электричек, поездов, и дирижаблей местного сообщения, а в районах с преобладанием водного транспорта – и расписание движения теплоходов и речных трамвайчиков. Лучше всего информаторы работали на автовокзалах и железнодорожных станциях небольших городков, а вот в крупных городах дозвониться на номер автоинформатора было трудно. Уже вскоре после запуска системы пришлось вместо одного модема устанавливать модемный пул и расширять количество используемых номеров.
   На внедрение системы ушло около трёх лет, но уже в 1962 году люди ощутили, что ситуация с транспортом заметно улучшилась. Теперь сбои в движении случались, разве что, только после сильного снегопада, или зимой по утрам в особо сильные морозы, когда часть автобусов не заводилась.
  
  
   После благополучного разрешения ракетного кризиса вокруг Кубы министр юстиции США Роберт Кеннеди сохранил дружеские отношения с Георгием Никитовичем Большаковым. И он сам, и его брат – президент Соединённых Штатов, считали, что подобный контакт с выходом на верхние эшелоны власти Советского Союза может ещё не раз пригодиться в дальнейшем.
   (АИ, в реальной истории в 1963 г Роберт Кеннеди написал книгу «13 дней» об истории Карибского кризиса, в которой обвинил Большакова в преднамеренном обмане и прервал все контакты с ним, после чего Г.Н. Большаков был вынужден вернуться на родину).
   Того же мнения придерживались и в Кремле. По поручению Первого секретаря, Большакову были переданы инструкции продолжать поддерживать контакты с Робертом Кеннеди, до тех пор, пока американская сторона остаётся готовой контактировать.
   Беседуя с Косыгиным, Серовым и Громыко, Никита Сергеевич неоднократно подчёркивал важность этих неформальных контактов:
   – Конечно, мы знаем, что Роберт Кеннеди – упоротый антикоммунист. Но он – ближайшее доверенное лицо президента. Джон Кеннеди советуется с ним по любому вопросу, Роберт присутствует почти на всех важных совещаниях в Белом Доме. Выход на него через товарища Большакова уже сослужил нам хорошую службу, и может оказаться полезным ещё не раз. Пусть Большаков продолжает с ним встречаться
   В ходе подготовки к встрече в Вене Роберт Кеннеди ещё несколько раз встречался с Большаковым, утрясая через него наиболее деликатные вопросы повестки дня предстоящих переговоров. Впрочем, ситуация в мире после разрешения кризиса складывалась относительно спокойная.
   (в АИ Берлинская стена построена в ноябре 1956 г. и кризиса вокруг Западного Берлина в 1961 г не было)
   Венская встреча в начале июня 1961 года стала прорывом в двусторонних отношениях. Даже только что заключённый договор об ограничении размещения ракет средней дальности (АИ) не был настолько значим для них, как установление хорошего личного контакта между лидерами сверхдержав. Кеннеди увидел в Хрущёве не упёртого злобного маньяка, какими представлял себе всех коммунистов, а разумного, открытого для диалога политика, с которым можно договориться. Хрущёв сумел удивить и увлечь президента своим видением программы освоения космоса, которой Кеннеди до последнего времени не придавал особого значения среди прочих своих планов.
   (АИ, см. гл. 06-11. Две упущенные возможности, которые могли повернуть историю в другое русло. В реальной истории Хрущёв недооценил Кеннеди, повёл себя очень несговорчиво и отверг очередное, уже не первое предложение президента о совместном полёте на Луну)
   После подписания протокола о намерениях и других договоров, определявших ход реализации совместной лунной программы (АИ) контакты советской и американской администрации на среднем уровне, как официальные, так и неформальные, заметно участились, так как приходилось согласовывать всё больше организационных вопросов, в то время как с техническими согласованиями вполне справлялись специалисты. В то же время, уровень доверия ещё не всегда был достаточным, и некоторые вопросы приходилось выносить наверх. В тех случаях, когда решение требовалось быстрое и радикальное, стороны вновь воспользовались уже налаженным каналом связи через Большакова и Роберта Кеннеди.
   Роберт Кеннеди по ходу дела неоднократно приглашал Георгия Никитовича встретиться и обсудить интересующие вопросы не только в своём офисе, но и в более неформальной обстановке – у себя дома или в семейном поместье Кеннеди в Глен-Ора (Реальная история, относящаяся к раннему периоду Карибского кризиса – Большаков встречался в Глен-Ора с Робертом и Джоном Кеннеди). Частые встречи с политиками вывели Георгия Никитовича практически на уровень друга семьи Роберта Кеннеди – на встречах неоднократно присутствовала Этель – супруга Роберта, и дети. На 1962 год у Роберта Кеннеди было уже семеро детей, старшей дочери Кэтлин исполнилось 11 лет (всего у Роберта и Этель Кеннеди было 11 детей). На одной из таких встреч в 1961 году разговор зашёл о летнем отдыхе, и Роберт Кеннеди высказал желание побывать на побережье Чёрного моря (реальная история). Большаков доложил о разговоре в Москву, и эта идея не оказалась незамеченной. Весной 1962 года Георгий Никитович получил инструкции передать Генеральному прокурору США, что Москва будет рада принять семейство Кеннеди, если у Роберта ещё не пропал интерес к такому варианту проведения отпуска.
   Роберт и Этель Кеннеди однажды уже посещали СССР. Летом 1955 года, вместе с судьёй Верховного Суда США Уильямом Дагласом, они предприняли длительную поездку по советской Средней Азии, посетили Узбекистан, Таджикистан, а также побывали в Иране, что позволило им сделать интересные и поучительные наблюдения и сравнения. В ходе той поездки Роберт Кеннеди проявил злобное неприятие всего, что относилось к коммунизму и советскому образу жизни (https://www.vnovomsvete.com/articles/2016/08/04/pochemu-bobbi-kennedi-ne-el-v-sssr-chernuyu-ikru.html), однако отдельно отмечал и позитивные моменты, прежде всего, связанные с образованием. К 1962 году его политические взгляды едва ли изменились, но сам он стал на 7 лет старше, и советское руководство надеялось, что он хотя бы немного поумнел.
   Когда Георгий Никитович Большаков напомнил Роберту и Этель о возможности отдохнуть всей семьёй на черноморских курортах, это предложение вызвало у них интерес. Роберт тут же вспомнил о своих прошлогодних планах:
   – Пожалуй, это могло бы стать интересным опытом. Как думаешь, дорогая?
   – Если это действительно будет поездка на курорт – то да. Прошлое путешествие по этим пустыням оставило удручающее впечатление, – ответила Этель.
   – Можно устроить поездку вдоль черноморского побережья Кавказа или вдоль южного побережья Крыма, – предложил Большаков. – Чтобы не сидеть на одном месте, а посмотреть как можно больше. С 55 года у нас многое изменилось не только в политике, но и практически заново отстроена туристическая инфраструктура.
   – Гм… Отпуск за рулём с семью детьми, младшей из которых нет и трёх лет? – Роберт был настроен скептически.
   – Ну, тут возможны варианты, – Большаков, готовясь к разговору, неплохо изучил все курортные возможности. – Можно арендовать не легковую машину, а «дом на колёсах», на базе миниавтобуса, часть пути можно проделать на прогулочном дирижабле, они сейчас летают вдоль всего побережья от Сочи и Геленджика до Одессы (АИ). Можно взять в аренду катер, или небольшую яхту, либо совместить несколько разных вариантов. Ещё, с этого года вдоль побережья ходят скоростные суда на подводных крыльях «Комета».
   – О, а вот это будет интересно, особенно – мальчикам, – Этель, похоже, и сама заинтересовалась. – Джордж, а вы не могли бы помочь нам прикинуть варианты маршрута?
   – Конечно, но мне понадобится несколько дней, чтобы запросить через «Интурист» расписания всего транспорта на побережье, и цены на аренду, – ответил Большаков. – Наш сервис по этой части пока ещё далеко не идеален.
   Георгий Никитович провёл последние годы в США, и не знал о вводе в эксплуатацию новой информационной системы. Он очень удивился, когда из «Интуриста» ему прислали карту транспортных маршрутов по Кавказу и Крыму, и телефонный номер, рекомендовав позвонить на него с телетайпа. По звонку он получил длинный список телефонных номеров автоинформаторов. Наметив предварительный маршрут по карте, он позвонил по нескольким номерам, и получил распечатки расписания всего доступного транспорта в каждом из намеченных пересадочных пунктов. Маршрут пришлось слегка скорректировать, но в целом всё замечательно сложилось.
   На присланной туристической карте были указаны бюро проката автомобилей, с телефонами. Там Большаков получил распечатку свободных на момент звонка автомобилей, с предложением зарезервировать любой из них на удобные для него срок и дату. По мере пользования системой, удивление Георгия Никитовича росло всё больше. Весь маршрут в нескольких вариантах он составил за один вечер, и уже на следующий день согласовал вариант поездки с Робертом и Этель Кеннеди. Заодно оказалось, что можно единовременно зарезервировать билеты на весь маршрут, включая междугородние автобусы. Впрочем, Этель Кеннеди убедила супруга, что автомобильную часть маршрута удобнее будет проделать в арендованном «доме на колёсах».
   О предстоящей поездке Роберта Кеннеди с семьёй на отдых в СССР Большаков сообщил как своему непосредственному руководству – Георгий Никитович был полковником ГРУ, так и высшему политическому руководству страны.
   Хрущёв обсудил эту информацию с Серовым и Ивашутиным:
   – Нас не должно вводить в заблуждение то, что Роберт Кеннеди едет к нам как частное лицо, под видом обычного семейного туриста, – подчеркнул Серов. – Политики такого уровня даже на отдыхе продолжают оставаться политиками.
   – Уж мне-то можешь не рассказывать, – усмехнулся Никита Сергеевич. – Все важнейшие стратегические вопросы приходится в отпуске решать, – он намекнул на февральское совещание по ракетной и космической технике, проводившееся во время его отпуска.
   – Всё, что Кеннеди увидит у нас, он обязательно передаст своему брату, – добавил Ивашутин. – Поэтому нам надо организовать его пребывание так, чтобы он увидел побольше того, что нам выгодно показать, и поменьше того, что нам показывать невыгодно.
   – Только без фанатизма, переходящего в показуху и «потёмкинские деревни», предупредил Никита Сергеевич. – Не надо устраивать фальшивых спектаклей для заезжего иностранца. Если они догадаются, что это показуха – получится обратный эффект.
   – Я думаю, мы не станем предлагать им «интуристовского» гида. С ними будет товарищ Большаков, он сможет решить возникающие на отдыхе вопросы, и перевод обеспечит, – предложил Ивашутин.
   – Пожалуй, согласен, – кивнул Серов. – Мелочная опека с нашей стороны может только навредить и разозлить. Конечно, мы за ними со стороны присмотрим, негласно. Хотя бы даже с целью безопасности. Детей у них много, все маленькие, мать может за ними элементарно не уследить, а там всё же горы. Мало ли, что может случиться?
   – Это разумно, – согласился Первый секретарь. – Обеспечить гостям безопасность и комфорт мы, как принимающая сторона, обязаны. Пётр Иваныч правильно заметил, всё, что Роберт Кеннеди увидит, он расскажет брату, и это может повлиять на подготовку к визиту на высшем уровне, и на последующие переговоры.
   Хрущёв имел в виду своё приглашение президенту Кеннеди посетить с визитом Советский Союз, переданное на встрече в Вене. (АИ, см.гл. 06-11). Визит президента был намечен на июль (АИ), и поездка его брата по побережью Кавказа и Крыма в июне, безусловно, была не просто «семейным отпуском частного лица».
   Визы получили без проблем в консульском отделе советского посольства в Вашингтоне. Лететь в Москву решили самолётом американской авиакомпании, а до аэропорта Адлер (сейчас Сочи) – добраться внутренним рейсом.
   – Заодно посмотрим, чего достигли Советы в части пассажирской авиации, и насколько это соответствует их пропаганде на авиасалонах, – усмехнулся Роберт Кеннеди.
   Билеты на самолёт тоже забронировали заранее, через ту же же систему продажи авиабилетов. Её постоянно улучшали и дорабатывали, поэтому на Роберта и Этель произвела сильное впечатление распечатанная телетайпом в ответ на запрос схема салона самолёта с указанием свободных мест и цен на их. Схема, конечно, печаталась псевдографикой. Американцы, не скупясь, выкупили весь хвостовой салон-люкс рейсового Ил-18.
  
   #Обновление 12.08.2018
  
   Пересадку с трансатлантического рейса на внутрисоюзный Георгий Никитович сумел «состыковать» с минимальным ожиданием. Путешественники лишь погуляли около часа по новому аэропорту Шереметьево, разглядывая припаркованные на стоянках и неторопливо рулящие по дорожкам авиалайнеры. Джозеф Патрик, старший из четверых (на 1962 год) сыновей Роберта Кеннеди, хорошо знал американские и европейские самолёты:
   – Ого, смотри, пап, «Эрбас»! А вон ещё один! А вон тех не знаю...
   – Это – Ил-82, – поправил его Большаков. – В Европе он рекламируется под обозначением «Эрбас» А-120. Сейчас он ещё проходит совместные эксплуатационные испытания, перевозки пассажиров и продажи начнутся со следующего года.
   – Мы не на нём полетим? – спросила Этель.
   – Нет, мы полетим на Ил-18, – Большаков показал на один из авиалайнеров, медленно рулящий по бетонному полю аэропорта.
   – Какой-то он старомодный, – сказала Этель.
   – Он турбовинтовой, ма, – объяснил Джозеф.
   – Ил-18 – очень надёжный, лёгкий в управлении и комфортабельный. Сами увидите, – Георгий Никитович не стал их разубеждать, решив, что гости должны сами всё увидеть.
   Как он и рассчитывал, увидев роскошный салон-люкс в хвосте самолёта, Этель оценила лайнер совершенно по-другому:
   – О, как тут удобно! И здесь будем только мы? Никаких посторонних?
   – Нет, только мы. На такую большую семью, как ваша, это был наилучший вариант, – ответил Большаков. – Все дети постоянно будут вместе и под присмотром, если кто-то из них заснёт – спать на диванах намного удобнее, чем сидя в креслах.
   – Да, это действительно роскошно! – Этель окончательно изменила мнение. – Бобби, почему в наших «Боингах» не делают таких салонов?
   – «Боинг» ты можешь заказать в любой компоновке, на свой вкус, – ответил Роберт.
   – Заказать! А тут – обычный рейсовый самолёт, так ведь? – Этель оглянулась на Большакова.
   – Да, самолёт обычный, серийный, – подтвердил Георгий Никитович.
   – А обычные люди у вас могут купить билеты в этот салон? – спросил Роберт.
   – Могут, и покупают, например, если летят большой компанией. Билеты в хвостовой салон хоть и подороже, чем на обычные места, но не вдвое дороже.
   После взлёта шум двигателей в хвосте самолёта почти не ощущался, лишь лёгкая вибрация не давала забыть, что самолёт всё-таки в воздухе. Младшие дети быстро заснули, дав взрослым возможность отдохнуть. Салон был оборудован кинопроектором и экраном, и Большаков даже заказал фильм с английским переводом, чтобы скоротать время, но смотреть его не стали, чтобы не будить малышню, ограничились спокойной беседой о достопримечательностях, которые предстояло увидеть по ходу путешествия.
   После приземления в Сочи, заказанный по телетайпу из Вашингтона «дом на колёсах» – миниавтобус ЗИС-118 «Юность» ждал их на автостоянке аэропорта. Услугу подачи арендованного автомобиля в место по выбору заказчика внедрили недавно, она стоила недорого, и оказалась очень удобной. Водитель из АТП «Сочиавтопрокат» передал им ключи и два экземпляра договора, на английском и русском, третий русский экземпляр, после подписания, остался у него.
   – У вас всё оплачено заранее, счастливого путешествия. Радио включёно, если что-то случится – просто прижмите кнопку передачи, назовите в микрофон номер договора, и сообщите, что случилось. К вам приедут и помогут. Местоположение машины отслеживает система местной геолокации, вы сможете оставить машину в любом месте, когда она будет вам не нужна, включите режим «Свободен», чтобы наш водитель мог её забрать.
   – О, вот это сервис! – Этель была впечатлена. – Это специально для иностранцев?
   – Нет, для всех. Для иностранцев, разве что, английский вариант договора аренды.
   Пока Роберт и Георгий Никитович изучали договор, неугомонный Джозеф разглядывал «дом на колёсах»:
   – Не знал, что у вас используют наши «Форды»
   – Этот автобус – наш, советский, ЗИС-118, завод Форда собирает его в Штатах по советской лицензии (АИ, см. гл. 04-12), правда, со своим двигателем, для удобства ремонта и обслуживания, – пояснил удивлённому пацану водитель, с помощью Большакова, переводившего их разговор. – Американцы не хотят покупать автомобили, произведённые в СССР, поэтому Форд продаёт их под своим названием. (термин «бренд» тогда не был в ходу в СССР)
   – Не может быть! – Джозеф был изрядно шокирован.
   – Так и есть, Джо, я в курсе этой сделки, – подтвердил Роберт Кеннеди, закончивший изучать договор.
   – А что, Форд сам не мог сделать такой автобус?
   – Он всё подсчитал, и понял, что закупить машинокомплекты у русских выйдет дешевле. На тот момент в США автобусов такого класса не производили, Форд, можно сказать, взял весь рынок, – пояснил Роберт, подписывая договор.
   Водитель, с некоторым трудом разобрав подпись на английском, спросил:
   – Вы – действительно, тот самый Роберт Кеннеди, Генеральный прокурор США и брат президента? Про вас говорили в новостях, по телевизору.
   – Тот самый, – усмехнулся Роберт. – Надеюсь, говорили только хорошее.
   – Вообще-то, говорили всякое, – усмехнулся водитель. – Ваш брат, президент Кеннеди – умный человек, у нас в стране к нему хорошо относятся. Передайте ему, как увидите.
   Роберт и Этель, выслушав перевод Большакова, были приятно удивлены:
   – Кто бы мог подумать... Спасибо, передам, обязательно, – ответил Роберт. – Джону будет приятно это услышать.
   – Мам, пап, поехали уже на пляж! Жарко, купаться хочется! Мы же отдыхать приехали! – Кэтлин, Роберт-младший, и Дэвид быстро напомнили родителям о цели поездки.
   Распихав вещи по многочисленным шкафчикам-рундукам под спальными местами в автобусе, отправились на пляж. Городской пляж был переполнен, но первый же встреченный старичок из местных посоветовал им поехать на «дикий» пляж и объяснил, как проехать. Дорога между поросших лесом горных отрогов, по извилистому серпантину, оказалась невероятно красивой.
   Проведя весь остаток дня на пляже, вечером вернулись в город, поужинать и погулять. Компания из 10 человек была лакомым клиентом для многочисленных кооперативных семейных кафе, заполонивших прибрежные улочки.
   – Странно, такое хорошее кафе, кормят вкусно, недорого, – заметила Этель. – Обслуживание хорошее. А посетителей почему-то немного?
   – Большинство наших отдыхающих предпочитают купить продукты или полуфабрикаты в магазине, и приготовить сами, или разогреть. Многие вообще приезжают с рюкзаком консервов. Пищевая промышленность выпускает множество видов разных консервов и концентратов, стоят они копейки, готовятся быстро, – пояснил Георгий Никитович.
   (http://www.yaplakal.com/forum2/topic1820886.html Пищевые концентраты, выпускавшиеся в СССР в 1958 году)
   – Но почему? – удивилась Этель. – Если они приехали отдыхать, не проще ли поесть в кафе или ресторане, чем возиться с готовкой?
   – Это кооперативное кафе, по нашим, советским меркам, тут дорого, – пояснил Большаков. – Советский народ прошёл через множество испытаний, привычка экономить на всём – практически у всех. Таких кафе здесь в курортный сезон множество, конкуренция очень жёсткая, поэтому, сами видите, нас чуть ли не затащили сюда.
   – Конкуренция? В коммунистической стране? Кооперативное кафе? – Роберт Кеннеди был очень удивлён. – То есть, частное? Разве у вас разрешена частная собственность?
   – Не частная, коллективная, – пояснил Большаков. – Только в сфере обслуживания и в малых производственных организациях.
   – Но, всё-таки, это частное предпринимательство, так?! А могу я поговорить с хозяином? – спросил Роберт.
   – Ну, это надо хозяина спрашивать, – пожал плечами Большаков.
   Роберт заказал жене и детям десерт, и, пока они с ним расправлялись, при посредничества Григория Никитовича поговорил с одним из владельцев кафе. Хозяин сидел за кассой. Разговаривать с иностранцем он поначалу опасался, но Большаков объяснил ему, что его гость не кто иной как Генеральный прокурор и министр юстиции Соединённых Штатов, и он интересуется особенностями кооперативного движения в СССР. Только после этого хозяин кафе согласился ответить на несколько вопросов.
   – Вы – владелец этого заведения? – спросил Кеннеди. – Как ваше имя, сэр?
   – Алексей меня зовут, – ответил хозяин. – Я – совладелец. Нас всего пятеро, я, жена, сестра жены, муж сестры, теперь вот ещё племянница подросла, тоже вошла в долю.
   – У вас акционерное общество?
   – Чего? Нет, просто совладельцы в равных долях, как в любом кооперативе.
   Роберт Кеннеди несколько секунд пытался понять его.
   – У нас нет акций в американском понимании, – растолковал Алексей. – Весь трудовой коллектив владеет собственностью совместно, в равных долях. Разная может быть только зарплата, хотя нам, к примеру, проще и зарплату делить поровну на пятерых, считать меньше.
   – А как же труд каждого? Как вы учитываете, кто из вас больше работал, кто меньше? – удивился Роберт.
   – А чего там учитывать? В сезон отпусков все одинаково пашем как лошади, присесть некогда, – пояснил Алексей. – Когда не сезон – посетителей нет, все кафе закрываются, устраиваемся работать кто куда.
   – То есть, у вас семейное предприятие?
   – На две семьи, – Алексей немного нервничал, опасаясь откровенничать с иностранцем. – На одну фамилию, если дело связано с общепитом, лицензию не дадут, должна быть коллективная собственность. Индивидуальный предприниматель может только производить и сдавать продукцию в госпотребкооперацию, закупочные цены устанавливает Госплан.
   – Если вам понадобится расширить дело, вы можете нанять ещё работников? – уточнил Роберт.
   – Конечно, вот, племянницу же в дело взяли. Но нам пока больше не надо. Много работников иметь невыгодно – придётся делить прибыль на большее число человек.
   – Вы всю прибыль делите между собой? А просто нанять человека?
   – Не всю, конечно! Много уходит на закупку продуктов, на электричество – плита же постоянно включена, и вентиляция работает. Налоги тоже не маленькие. Выходит где-то на четверть больше, чем в государственном кафе, – ответил Алексей. – Нанять работника я не могу, у нас же не малое госпредприятие, а кооперативное, частник не имеет права использовать наёмный труд, только труд полноправных компаньонов. По закону я обязан сделать его совладельцем, для меня это не всегда выгодно.
   – Но всё-таки работать на себя выгоднее получается?
   – Да, иначе бы и не работали.
   – А расширить дело до нескольких кафе можете?
   – Не слышал о таких случаях, – ответил Алексей. – Да и не потянем, родственников не хватит. С чужими людьми работать не хочу, опасаюсь обмана. Родственники, конечно, тоже обмануть могут, но с ними как-то спокойнее.
   – Я считал, что в Советском Союзе частное предпринимательство запрещено, а тут, оказывается, всё намного более запутано, – Роберт вопросительно посмотрел на Большакова.
   – У нас экономика многоукладная, – Георгий Никитович раньше уже пытался объяснить это Роберту, но одно дело – отвлечённая беседа в заокеанском поместье, и совсем другое – непосредственно в СССР. – Кооперативы и малые госпредприятия занимают свои определённые ниши, которые невыгодно осваивать большим государственным организациям.
   – Малый бизнес? – сообразил Кеннеди. – Это очень разумно. Кто это придумал?
   – Так оно всегда было, ещё при Сталине эта система работала, – объяснил Алексей. – В 1954 году новый закон «О кооперации» вышел, налоги сделали поменьше, запретили кооперативам продавать свои изделия напрямую, организовали сбыт через магазины госпотребкооперации, но производственные кооперативы, сфера услуг и общепита – как работали, так и работают.
   Гость поблагодарил владельца заведения за беседу и вкусный ужин, рассчитался и вернулся к семье:
   – Представляешь, дорогая, оказывается, это – частное кафе!
   – Да не может быть! Разве у Советов разрешено частное предпринимательство? – удивилась Этель.
   – Сам в шоке… – ответил Роберт. – Сейчас поговорил с хозяином. У них очень жёсткие ограничения для малого бизнеса, но он всё-таки есть, и владелец говорит, что дело выгодное.
   – Наверное, иначе зачем бы ему этим заниматься? –здравое логическое мышление было не чуждо Этель. – У них хорошо кормят. Пирожные вкусные, детям понравилось. Ты хозяина поблагодарил?
   – Конечно, когда рассчитывался.
   С поиском гостиницы не заморачивались, для того и арендовали «дом на колёсах». Миниавтобус был оборудован спальными местами и даже оснащён простейшим испарительным кондиционером. Роберт поначалу отнёсся к кондиционеру скептически:
   – Какой-то он ненастоящий. Примитивное устройство.
   – М-да? – Большаков усмехнулся, включая вентилятор, обдувающий испаритель. – Посмотрим, как он справится.
   Кондиционер справился отлично, к вечеру температура в автобусе установилась вполне комфортная, к тому же Георгий Никитович поставил внутрь испарительной камеры три бутылки газировки и бутылку водки, обеспечив тем самым приятное завершение вечера и детям и взрослым.
   В последующие дни они путешествовали вдоль морского побережья, останавливаясь в курортных местах, вроде Лазаревского, чтобы отдохнуть и искупаться, полюбоваться природой или посмотреть местные достопримечательности. Этель была удивлена, как дёшево можно было купить прямо у дороги ведро персиков, абрикосов, черешни или других фруктов. Дети вообще были в восторге – такой экзотики им видеть ещё не доводилось.
   Останавливаясь по дороге, Роберт, а затем и заинтересовавшаяся Этель часто беседовали с местными жителями, выспрашивая интересующие их подробности. Им рассказали о государственной программе поддержки туризма и курортного отдыха:
   – По всему побережью сейчас строят небольшие гостиницы и пансионаты, – рассказала гостям пожилая женщина из местных. – Все, кто сдаёт жильё отдыхающим – на учёте, все постояльцы записываются в книгу, потом по этой книге составляем отчёт для налоговой инспекции. Чем больше туристов за сезон приняла гостиница – тем меньше процент налога на прибыль.
   – Интересно, – заметил Роберт. – Но тогда ведь получается выгоднее напихать как можно больше постояльцев на единицу площади? Люди будут жить как сардинки в банке?
   – Нет, такое раньше было, а сейчас каждую гостиницу проверяет санитарный врач, нерегулярно, но в среднем каждую неделю проверка, – рассказала словоохотливая женщина. – Если отдыхающих слишком много – налог увеличивают. Ещё в услуги гостиницы входит питание для гостей, я сама готовлю на всех. Если постояльцев будет слишком много – я не справлюсь.
   – А без питания, просто сдать комнату – разве нельзя? – спросила Этель.
   – Раньше так и было, а сейчас это считается «нетрудовыми доходами», приравнено к спекуляции, за такое весь сезонный доход конфискуют. Сажать не сажают, но и нарушать правила получается вообще невыгодно. Либо предоставляй отдыхающим полное обслуживание, либо никак. Строго стало.
   – Но ведь можно, наверное, с санитарным врачом договориться? – поинтересовался Роберт.
   – Меняются они постоянно, ещё ни разу один и тот же два раза не приходил. Из других посёлков и городов приезжают, – пояснила хозяйка гостиницы. – Строгости большие навели, да и правильно. Летом жарко у нас, раньше то и дело у кого-то из отдыхающих то отравление, то дезинтерия, то ещё какое расстройство было желудочное, из-за плохого питания. Сейчас еда каждый день свежая, отравлений уже давно не бывало.
   На машинах люди приезжают, вон, на краю посёлка гостиница для автотуристов, со стоянкой и станцией техобслуживания. Мужики наши многие автослесарями работают. Машины-то, бывает, в дороге ломаются, а ехать далеко. Автослесари у нас хорошо зарабатывают, хоть СТО и государственное, малое предприятие считается, И нам хорошо, и отдыхающие довольны.
   (С гостиницами для автомобилистов история реальная, такие были, со стоянками и СТО https://zagopod.com/blog/43294807603/Kak-vyiglyadel--avtoturizm---po--SSSR-v--1959-m---godu)
   Такие гостиницы и станции техобслуживания Роберт и Этель видели в каждом курортном посёлке, через которые они проезжали – Агой, Небуг, Сосновый, Ольгинка, Новомихайловский, Восток, Лермонтово. Этель заинтересовалась, увидев купольные домики самых разных конструкций – приземистые бетонные купола, выложенные гладкими плитами природного камня неправильной формы, геокупола намного больших размеров, сложенные из треугольных фрагментов, и целые многоэтажные башни, накрытые сверху куполами (АИ).
   Дети были в восторге, увидев целый «средневековый замок», построенный из таких «башен», соединённых между собой зубчатыми стенами, стилизованными под средневековье, и домами обычной прямоугольной формы, но не современного вида, а тоже стилизованными. Этель попросила мужа подъехать ближе.
   Это оказался государственный детский профилакторий, где отдыхали дети из многодетных, неполных и малообеспеченных семей. При «замке» был даже небольшой парк аттракционов и крытый бассейн, где можно было плавать в межсезонье, или в плохую погоду. Подобные профилактории им попадались ещё несколько раз, каждый раз они выглядели немного по-разному, хотя явно строились из стандартных бетонных конструкций, облицованных «под природный камень», как из кубиков (АИ).
   После посёлка Джубга дорога свернула от побережья в горы. Искупаться вновь удалось в Архипо-Осиповке, после неё опять ехали через горы до Геленджика.
   В Геленджике задержались на день, в соответствии с планом поездки оставили «дом на колёсах» на стоянке, и пересели на «Комету» на подводных крыльях. На скоростном теплоходе миновали Новороссийск, посмотрев издали на серые силуэты военных кораблей в Цемесской бухте. Доступ в город для иностранцев был закрыт, пришлось «объезжать» его морем.
   «Комета» высадила компанию гостей на пирсе Южной Озереевки. Отсюда, арендовав две машины у местных жителей, доехали до виноградарского хозяйства Абрау-Дюрсо – Георгий Никитович рекомендовал Роберту и Этель попробовать тамошнее шампанское.
   – Но ведь «шампанское» – это французская торговая марка? – удивилась Этель.
   – Официально у нас это называется «игристые вина», – пояснил Большаков, – хотя на этикетках до сих пор пишут «Советское шампанское». Вроде как разбирались по этому поводу с французами, и насчёт названия «Коньяк» – тоже. Но народ-то уже привык всё равно, поэтому на ценниках так и пишут «Коньяк» и «Шампанское».
   В Абрау-Дюрсо производство игристых вин начал ещё до революции француз Виктор Дравиньи, а потом его дело продолжал Антон Михайлович Фролов-Багреев. Сейчас разработана технология конвейерной резервуарной шампанизации, позволяющая получать большие объёмы игристых вин. Спрос на них большой, особенно перед праздниками и на свадьбы, на дни рождения люди покупают.
   Шампанское гостям понравилось, продолжение поездки на следующей «Комете» до Анапы прошло в приподнятом настроении:
   – Вот где настоящие «волшебные пузырьки», – пошутила Этель.
   Перед поездкой Георгий Никитович подготовился, собрав много сведений о пунктах предстоящего маршрута. В Анапе отдыхали, остановились на одну ночь в небольшом пансионате, после чего рано утром сели на пассажирский дирижабль, доставивший их в Керчь.
   На подлёте к Керчи, пока дети и Этель ещё дремали в креслах в пассажирском салоне, Роберт с Георгием Никитовичем вышли на обзорную галерею дирижабля. Внизу извивающейся змеёй тянулась дамба через Керченский пролив. Два её края, далеко выступавшие в море, соединял строящийся мост.
   – Ого, это какой же длины будет дамба? – спросил Роберт Кеннеди.
   – Целиком, вместе с мостом посередине, от одного берега до другого – что-то около 19 километров, – ответил Большаков.
   – Вы решили переплюнуть «Золотые ворота»? (Мост «Golden Gate» в Сан-Франциско)
   – Нет, просто нам нужно было обеспечить более удобное сообщение Кавказа с Крымом, в том числе и для таких вот путешественников, вроде нас, – ответил Большаков. – До этого тут уже был железнодорожный мост, но в феврале 1945 года его разрушило льдом из Азовского моря. В 1947-м начали было строить новый, но в 1950-м решили вместо моста сделать паромную переправу.
   Задачу повысить транспортную связность Крыма ЦК поставил в 1955-м, пять лет шло проектирование дамбы и моста, изучение гидрологии пролива, подготовительные работы. В 1960-м проект утвердили, с 1961 года началось строительство (АИ). Окончание строительства автодорожной части ожидается в 1963 году, потом на железнодорожную полосу моста уложат рельсы, подведут пути с обеих сторон. Где-то к 1965 году здесь будут ходить поезда.
   – Впечатляет, – Роберт долго всматривался вниз, пытаясь разглядеть детали в лёгкой утренней дымке. – У вас хорошо получаются такие грандиозные проекты.
   В Керчи они забрали ожидавший их на стоянке ещё один «дом на колёсах», такой же, как и на Кавказе, сделанный из миниавтобуса «Юность». Невыспавшиеся дети и Этель продолжили досматривать сны, пока Георгий Никитович и Роберт, сменяя друг друга, вели автобус в Феодосию.
   Утопающий в зелени город раскинулся на берегу бухты.
   (https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/54/PanoramaFeo2.jpg)
   Здесь не было таких высоких гор, как на Кавказе, зато были развалины старинной генуэзской крепости. Мальчишки с удовольствием лазили по руинам, разглядывая массивные полуразрушенные квадратные башни. Похожая крепость в городе Судак, следующем пункте маршрута, сохранилась намного лучше. Здесь уцелели и стены, и башни.
   – Такие объекты, как средневековые крепости и дворцы, у нас обычно охраняются государством, как памятники архитектуры, – рассказал гостям Большаков. – К сожалению, во время войны многие памятники сильно пострадали. Под Ленинградом, к примеру, всё ещё реставрируют дворцовый комплекс, построенный Петром Первым в Петродворце, и не только там. В Северо-Западном районе вообще очень много всего надо восстанавливать.
   В каждом городе обязательно ходили на пляж, купались, проводя за пляжным отдыхом по несколько часов. В Феодосии Мэри Кортни нашла на пляже необычный камешек – гладкий, обкатанный, как галька, но зелёный и матово-полупрозрачный. Роберт и Этель удивлённо вертели его в руках, пытаясь сообразить, что это.
   – Это обычное стёклышко от разбитой бутылки, – улыбаясь, объяснил Георгий Никитович. – Его зимними штормами обкатало до гладкости. Возьми себе на память о поездке.
   Девочка с радостью спрятала находку в маленькую сумочку с походными игрушками.
   Следующими пунктами маршрута были Алушта и Ялта. В Алуште плавали с аквалангами – прозрачная вода на галечных пляжах прямо-таки звала нырнуть и полюбоваться подводным пейзажем.
   – Здесь, конечно, не такая богатая подводная жизнь, как в Красном море, или в Средиземном, но поплавать можно, – заключил Роберт, снимая акваланг.
   Здесь уже была развёрнута полноценная курортная инфраструктура, гости покатались на водных лыжах, Роберт и Георгий Никитович рискнули даже полетать на планирующих парашютах, буксируемых катером, Этель с детьми, вооружившись фотоаппаратом, поднималась в воздух на привязном воздушном шаре. В небе парили дельтапланы и парапланы, на синей глади моря белели треугольные паруса десятков яхт, вдоль берега ходили катера и прогулочные теплоходы, время от времени проносились глиссеры и «Кометы» на подводных крыльях.
   В трёх километрах от Ялты гости посетили Белый дворец в Ливадии, где в феврале 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль решали судьбу Европы. С 1953 года дворец использовался как санаторий, но в зале, где проходила конференция, был устроен музей, а перед дворцом поставили скульптурную группу, изображавшую трёх лидеров, почти как на знаменитой фотографии.
   (АИ, в реальной истории музейно-выставочный комплекс в Ливадийском дворце был открыт только 16 июля 1974 г)
   Здесь же, рядом, в посёлке Массандра посетили старейший в Крыму виноградо-винодельческий комбинат, где хранилась коллекция марочных вин. Само собой, не упустили возможность побывать на дегустации, и купили пару бутылок с собой.
   От Ялты свернули в горы, вглубь Крыма – нужно было объехать район Севастополя, куда не допускали никаких иностранцев. На дороге через горы Роберт и Этель очень удивились, когда их «дом на колёсах» догнал на шоссе неторопливо поднимающийся по серпантину троллейбус, большой, с тонированными стёклами и аккуратными занавесочками.
   – Э-э-э... Откуда тут троллейбус? – спросил Роберт.
   – Рейсовый, – ответил Большаков. – Троллейбусная линия проложена от Симферополя через горы до Алушты и Ялты, работает с 1959 года (Реальная история, упоминалась в гл. 03-20)
   – Интересно, я всегда считала, что троллейбус – чисто городской транспорт, – удивилась Этель.
   – В жару, через горы на тяжёлых, загруженных пассажирами автобусах ездить было сложно, – пояснил Георгий Никитович. – Дорога раньше была ещё более извилистая, пассажиров мотало по салону пять часов подряд, мутило, радиаторы кипели на жаре, да ещё и на высоте, приходилось часто останавливаться. Товарищ Хрущёв предложил спрямить шоссе, где возможно, и пустить троллейбусы. Теперь дорога занимает около двух часов, троллейбусы не чувствительны к температуре и разреженному воздуху. Все довольны. Сейчас обсуждается возможность пустить троллейбус в восточном направлении вдоль побережья, сначала до Судака, а в перспективе – до Феодосии.
   В Бахчисарайском районе, и дальше, на подъезде к Симферополю, росли многокилометровые фруктовые сады – бесконечные ряды низкорослых деревьев, не более 2 метров в высоту, чтобы удобнее было собирать яблоки, груши, персики, абрикосы и прочие дары крымской природы.
   В крымской областной столице задерживаться не стали, хотя город гостям понравился. Дети просили скорее отвезти их на море, тем более, что до него было чуть больше часа езды. Дорога шла по северной стороне Альминской долины, сплошь утопавшей в зелени садов – здесь был один из основных «фруктовых» районов Крыма. Река Альма, вьющаяся глубоко в долине, была почти неразличима. Остановившись возле села Почтовое, путешественники спустились к реке, но были разочарованы – в летнюю жару Альма превращалась в ручеёк глубиной по щиколотку.
   Местные жители рассказали невероятную историю, что в период Крымской войны река была намного более полноводной, настолько, что якобы парусные фрегаты на буксире доходили по ней почти до самого Почтового.
   – На полив воду разбирают, вот и обмелела река, ну, и лес по берегам свели, под сады, – объяснил гостям пожилой мужичок, переходивший реку по узкому подвесному мостику. – Осенью и весной воды, конечно, побольше бывает.
   Зато в сёлах вдоль всей трассы – Нововасильевке, Зубакино, Стальном, Плодовом, Дорожном – прямо у дороги закупились фруктами. Персики, абрикосы, груши здесь продавали вёдрами дешевле, чем на симферопольском базаре возле железнодорожного вокзала просили за килограмм.
   (В 1986 г на трассе 12-литровое ведро персиков стоило 10-12 рублей, сам покупал)
   – А я бы не сказала, что люди здесь живут так уж бедно, как рассказывает наша пропаганда, – заметила Этель, разглядывая утопающие в зелени фруктовых деревьев аккуратно побеленные каменные дома под крышами из крашеных листов кровельного железа.
   Стены домов на американский взгляд казались невероятной толщины. Большаков объяснил, что дома в Крыму строят из местного пористого известняка, называемого «ракушечник», и затем штукатурят:
   – Дерево тут дорогое, потому что нет его, дешевле выходит построить из камня.
   Дома были окружены хозяйственными постройками, в них, судя по запаху, держали свиней и другой домашний скот. В каждом дворе, помимо основного, «зимнего» дома, стоял ещё и летний, такой же или чуть меньшей площади. На окраине села паслись гуси, по улицам свободно разгуливали куры, на склоне долины над селом виднелась большая отара овец.
   Возле многих домов стояли припаркованные автомобили, почти сплошь «Победы». Изредка попадались «Москвичи»-пикапы. Молодёжь в сёлах гоняла на мопедах и мотоциклах, по улицам то и дело проезжали квадроциклы с прицепами – они оказались удобным транспортом для сельхозработ на личных подсобных хозяйствах.
   – Здесь, всё-таки, юг, фрукты, много отдыхающих, – пояснил Большаков. – В центральной и северной части страны всё иначе, хотя и там сейчас постепенно становится лучше.
   (Описанную картину я наблюдал в Альминской долине Крыма лично, но несколько позднее, в середине 80-х. Тогда автомобили стояли у каждого дома, что удивило – было очень много ГАЗ М-20 «Победа» – в сухом крымском климате они хорошо сохранялись. Другой популярной там маркой был «Иж-Комби». В АИ положение с сельским хозяйством улучшается, и к подобному виду сёла придут намного раньше.)
   Возле села Песчаное, на западном побережье Крыма, начиналась длинная череда санаториев и профилакториев. Первый межколхозный дом отдыха прямо в устье реки Альмы здесь построили в 1956 году (реальная история), а после принятия в 1958-м программы развития курортной отрасли курортное село соединили асфальтированными дорогами с Симферополем и Евпаторией и начали на побережье большое строительство.
   (АИ частично, в реальной истории курортное строительство продолжилось в 1964 году с организации военного пансионата «Песчаное», но основные работы развернулись в 1970-е годы, когда были проложены асфальтовые шоссе до всех центров юго-западного Крыма, и была построена сплошная полоса пансионатов и санаториев на 4-хкилометровом участке побережья.)
   Возле автовокзала, где размеренно выгружали отдыхающих междугородние рейсовые автобусы, была тропинка на уютный песчаный пляж, очень приятный после надоевшей гальки. Слева, южнее, высился обрывистый мыс Керменчик (высота 30 м, с пляжа выглядит очень внушительно из-за отвесного обрыва), на вершине которого виднелся радиолокатор. Вода была слегка мутноватой – прибой баламутил песок на дне, зато ходить по нему было намного приятнее.
   Здесь путешественники провели несколько дней, поставив «дом на колёсах» на автостоянку. Рядом располагался детский профилакторий. Юная часть «экспедиции», во главе с Кэтлин и Джозефом, уже начавшими слегка понимать по-русски, быстро нашла общий язык с отдыхающими здесь же пионерами, а взрослые отдали должное мадере, белому и розовому мускату, что производились в соседнем селе Вилино.
   Там располагался Всесоюзный научно-исследовательский институт виноделия и виноградарства «Магарач», именуемый в народе «Магарыч» (реальное прозвище, слышал от местного жителя). Здесь советские учёные выводили высокоценные сорта винограда, устойчивые к болезням и вредителям, с ранним сроком созревания и высокой урожайностью.
   Самое лучшее купание было немного севернее, на диких пляжах, вытянувшихся длинной полосой в районе станции Прибрежное Сакского района. Здесь на пляже был песок, а в море – узкая полоса гальки, и крупный гравий. Из-за этого вода оставалась прозрачной даже во время сильного прибоя, но ходить было удобно, намного лучше, чем по гальке. Мальчишки подобрали пустую пластиковую банку, наполнили её песком, и устроили весёлую игру, забрасывая банку в море и ныряя за ней наперегонки. Веселее всего было, когда поднявшийся ветер разогнал волну высотой около метра. В неё можно было нырять, особенно в плавательных очках, зажав нос, или качаться на набегающих волнах.
   Крымская часть путешествия закончилась в Евпатории. Здесь Роберт Кеннеди с интересом разглядывал гигантские чаши антенн космической связи, и, как обычно, беседовал через Большакова с местными. Пожилой, слегка подвыпивший мужичок, одетый как местный житель, разговорившись, поведал невероятную историю:
   – Стою я как-то, значит, в очереди за пивом, а позади меня, слышу, разговор. Оглядываюсь, стоят двое, не местные. Сюда часто учёные разные приезжают, академики, из Москвы. Я тут пару раз даже самого академика Келдыша видел.
   И один из этих, значит, говорит другому: «Сигнал, вчера принятый, прочитали? Что там?». А другой отвечает: «Очень перспективная технология. Если внедрим – экономический эффект будет на миллиарды». Во какие дела творятся, а мы и не знаем…
   Роберт Кеннеди делал вид, что не понимает, но слушал с напряжённым вниманием. В его кармане неслышно крутил катушками репортёрский диктофон. Большаков переводил, но, дойдя до упоминания технологии, осёкся, а затем скомканно пояснил, что «товарищ спьяну чушь какую-то несёт». Роберт «рассеянно» кивнул, всем своим видом показывая, что ему безразлична пьяная болтовня, а затем, выбрав момент, когда Георгий Никитович объяснял что-то детям, открутил ленту назад и ещё раз внимательно прослушал запись, чтобы убедиться, что слова случайного собеседника слышны отчётливо.
   После того, как они ушли, их «случайный» собеседник преобразился. Он выпрямился, приосанился, даже, как будто, стал выше ростом. Признаки лёгкого опьянения исчезли, словно их и не было. Движения стали быстрыми, уверенными, как будто пожилой мужчина внезапно помолодел лет на двадцать. Проводив взглядом удаляющихся американцев, он поднёс левую руку к лицу, правой нажал что-то возле часов, и произнёс:
   – Это второй. Огурцы свежие, только что сорванные. Покупатель доволен.
   В здании местного управления КГБ его сигнал принял офицер, дежуривший на рации:
   – Вас понял, второй, хорошая работа, теперь исчезните оттуда.
   В Евпатории, сдав арендованный автобус, компания снова погрузилась на «Комету» на подводных крыльях, которая доставила их в Одессу. Здесь гости посетили рынок Привоз, гуляли по улицам города, и по набережной. Роберт сфотографировал знаменитый памятник «дюку» Ришелье, как большинство туристов, стоя перед монументом. При этом старичок из местных посоветовал ему сделать ещё один снимок, стоя рядом с водопроводным люком сбоку от памятника:
   – Таки оттуда ракурс будет уникальный, послушайте совет опытного человека.
   (http://apikabu.ru/img/5cdec0.jpg)
   К счастью, у Роберта был не «Polaroid», а обычный фотоаппарат, и дети этого снимка не увидели. Зато Этель, уже в Штатах, после печати фотографий, изрядно посмеялась.
   Из Одессы самолётом вернулись в Москву. Здесь Роберт встретился с Первым секретарём ЦК КПСС Хрущёвым и Председателем Совета Министров Косыгиным. Хотя встреча была неофициальной, она имела большое значение для последующего развития двусторонних отношений. Генеральный прокурор США обсудил с советскими лидерами широкий круг вопросов, начиная с обсуждавшихся на тот момент международных договоров о сокращении вооружений и запрете ядерных испытаний, вопросы соблюдения прав человека и международного права, и заканчивая деталями готовящегося визита в СССР президента Кеннеди.
   После беседы Роберт Кеннеди, Н.С. Хрущёв и А.Н. Косыгин дали совместную пресс-конференцию для советских и иностранных журналистов. И вот на этой конференции как раз и начался большой, очень резонансный скандал, как ни странно, весьма сблизивший в дальнейшем позиции американской и советской администрации по некоторым правовым вопросам.
   После серии разоблачающих статей о жестоком обращении с детьми в ирландских приютах и о стерилизации женщин из бедных семей в Швеции (АИ, см. гл. 06-19), активисты Коминтерна и «Шинн Фейн» на этом не остановились. Макбрайд и Ульрика Майнхоф были всего лишь одними из первых репортёров, поднявших эту тему. Члены «Шинн Фейн» и сочувствующие им сограждане продолжали копать дальше, и выкопали настоящую «бомбу».
   Репортёр CBS Дэниэл Шорр, который в 1957 году брал интервью у Хрущёва в Кремле, (Реальная история, см. гл. 02-38) был среди приглашённых на совместную пресс-конференцию.
   (В реальной истории Шорр покинул СССР после введения цензуры на сообщения иностранной прессы, а при попытке приехать снова ему не дали визу. В АИ сочли, что его присутствие может быть полезным)
   В СССР он летел через Великобританию. Во время пересадки в аэропорту Хитроу к репортёру подошёл человек, сообщивший, что у него есть сенсационный материал, который будет сложно опубликовать. Как любой репортёр, Шорр тут же «сделал стойку», и не прогадал. В папке, которую ему вручил неизвестный, были имена и адреса свидетелей, свидетельские показания и фотографии, от которых у репортёра CBS волосы встали дыбом. Его рейс в Москву улетал через час. Весь полёт Шорр изучал вручённую ему информацию.
   Вечером ему в номер московской гостиницы позвонил ирландский правозащитник Шон Макбрайд.
   – Вы получили снимки, мистер Шорр?
   – Да, получил. Кто говорит?
   Макбрайд представился.
   – Слышал о вас много хорошего, сэр, – ответил Шорр.
   – Завтра вы будете присутствовать на пресс-конференции Генерального прокурора США. В папке несколько копий материалов. Я бы хотел, чтобы вы передали одну из них ему, а другую – Хрущёву, – предложил Макбрайд. – В этом деле замешаны не только власти Ирландии, но и католическая церковь. Поддержка на высшем уровне со стороны великих держав нам очень помогла бы.
   Шорр и сам понимал, что держит в своих руках бомбу с тикающим часовым механизмом. В 1962 году общество было намного более консервативным, а католическая церковь всегда была могущественной организацией.
   На пресс-конференции Шорр обратился сразу к обоим политикам – Роберту Кеннеди и Хрущёву.
   – Дэниэл Шорр, CBS. Мистер Кеннеди! Я знаю вас как безукоризненно честного человека и доброго католика. Я вынужден обратиться к вам, и к мистеру Хрущёву за политической поддержкой в очень непростом и резонансном деле, требующем разбирательства наравне с Нюрнбергским трибуналом.
   – Слушаю вас, мистер Шорр, – ответил Роберт Кеннеди.
   Шорр через офицера охраны передал обоим политикам фотографии и показания свидетелей:
   – В городке Туам, графство Голуэй, в Ирландии, в выгребной яме возле дома матери и ребенка, организованного католическими монахинями, обнаружены останки 796 детей, умерших в период с 1925 по 1961 год (реальная история https://www.vesti.ru/doc.html?id=1655547&cid=520), – заявил прямо в камеру Дэниэл Шорр. – Это – преступление, сравнимое с уничтожением евреев и славян гитлеровцами во время Второй мировой войны. Я прошу вас, мистер Генеральный прокурор, и вас, господин Первый секретарь, объединить политические усилия и добиться наказания виновных.
   Все репортёры в зале замерли, ожидая реакции политиков на это чудовищное преступление. Среди переданных им документов были скопированные официальные записи из приюта, благодаря которым удалось установить имена и фамилии погибших.
   Роберт Кеннеди и Хрущёв переглянулись:
   – Это – скандал… – произнёс Генеральный прокурор.
   Никита Сергеевич тут же сориентировался:
   – Советский Союз готов поддержать международное расследование и участвовать в работе трибунала. Что скажет американская сторона?
   – Сэр, Соединённые Штаты не должны оставаться в стороне, когда речь идёт о столь ужасных нарушениях прав человека, – напирал Шорр. – Эти материалы передал мне господин Шон Макбрайд, ирландский политик и правозащитник.
   Роберт Кеннеди понял, что промедление работает против политического имиджа, как его самого, так и всей американской администрации:
   – Сразу после возвращения в Штаты я буду обсуждать этот вопрос с президентом. Он – тоже отец, как и я, и такой же добрый католик. Наш долг – содействовать расследованию этих чудовищных преступлений.
   – Передайте президенту наше предложение: организовать международную комиссию по расследованию, – продолжил Первый секретарь. – Я рассчитываю на его и вашу добрую волю и веру в торжество правосудия.
   Чтобы подстраховаться, Макбрайд и Ульрика Майнхоф опубликовали часть собранной информации в европейских газетах. Данные свидетелей, разумеется, не публиковались, в газетах появились лишь их обезличенные показания и фотоснимки найденных детских скелетов. После такой огласки замять дело было уже сложно.
   Вскоре после возвращения Роберта Кеннеди в США советские и американские дипломаты провели консультации, в результате которых была сформирована следственная группа из американских и советских сотрудников правоохранительных органов.
   Расследованием было установлено, что более 2 тыс. ирландских детей могли стать жертвами незаконных испытаний вакцин в разные годы XX века. Тесты проводились международной корпорацией Burroughs Wellcome. По записям в лабораторных журналах было установлено, что перед тем как попасть на британский рынок, новые вакцины испытывались на сиротах из ирландских приютов – Бессборо, аббатства Шон Росс и графства Корк (https://russian.rt.com/article/35938) Массовые захоронения детских останков были обнаружены рядом со старинными приютами и детскими домами.
   Смертность детей в таких приютах в 4-5 раз превышала смертность в целом по стране. В отчёте органов здравоохранения за 1944 год приют в Туаме описывался как учреждение, в котором содержатся истощённые, опухшие от голода дети и их психически нездоровые матери. Кроме того, там указывалось, что учреждение переполнено. Точно так же дела обстояли и в других подобных учреждениях по всей Ирландии.
   Многочисленные свидетели, найденные при посредничестве членов партии «Шинн Фейн», опрошенные следственной группой, давали показания, из которых складывалась страшная картина: «Вся Ирландия знает об этом: о женщинах и детях, которые пострадали от рук духовенства и теократического ирландского руководства. Но о том, что тела детей сбрасывали в братские могилы без опознавательных знаков, мы не знали».
   Проводить и координировать расследование оказалось непросто. СССР не был членом Интерпола, советских представителей в Ирландии не было. (Дипломатические отношения на уровне послов в реальной истории были установлены с 20 сентября 1973 г, в Интерпол СССР вступил лишь в 1990 г). Советское участие по большей части было ограничено криминалистическими экспертизами вещественных доказательств, и политической поддержкой через прессу, международные организации и Коминтерн. Зато в ООН на Ирландию оказывали скоординированное давление СССР и США, затем к ним присоединилась Франция. Великобритания и Тайвань предпочли в столь неприятном деле соблюдать нейтралитет. Тем более, как выяснилось немного позднее, у англичан и у самих были «скелеты в шкафу» по тем же вопросам.
   Посол Зорин потребовал немедленно аннулировать мандат ООН на отправку ирландских «миротворцев» в Конго. Это решение долго обсуждалось в Совете безопасности, но не было принято, т. к. в ООН опасались роста влияния социалистических стран в международной политике. Он также огласил скоординированное предложение стран ВЭС: в связи с угрозой жизни сирот в ирландских католических приютах передать их на попечение Центрального фонда образования ВЭС (АИ, см. гл. 06-02) и эвакуировать детей в социалистические страны для дальнейшего обучения. Разумеется, ирландские власти тут же отвергли эту инициативу, как «коммунистическую пропаганду».
   Очень сильное сопротивление оказывали ирландские государственные структуры и католическая церковь. Ирландская полиция и суды откровенно саботировали требования международной комиссии. Монахини, работавшие в приютах, бесследно исчезали, их переводили в другие заведения, в том числе – в других странах. Но активисты «Шинн Фейн» твёрдо вознамерились довести дело до конца, установив постоянную слежку за приютами.
   Дело сдвинулось с мёртвой точки только после встречи Роберта Кеннеди с римским папой Иоанном XXIII. Католическая церковь уже находилась под сильным давлением «теологии освобождения», постепенно захватывавшей Латинскую Америку. Папа был потрясён предъявленными фотографиями и приказал выдать виновных суду Международного трибунала. Само собой, выдали всего несколько монахинь, назначенных «козлами отпущения». Из более высокопоставленных духовных чинов перед судом не предстал никто. По приговору трибунала были наказаны длительными сроками заключения не более 10 монахинь, уличённых в садистских издевательствах над детьми (АИ, в реальной истории всем виновным удалось остаться безнаказанными)
   Нескольких виновных удалось выследить через Коминтерн, их арестовали детективы «Интерпола». Намного больше помогла огласка обстоятельств дела в газетах. Благодаря ей, «Шинн Фейн» удалось найти ещё несколько сотен свидетелей, давших показания против церковных чинов и членов правительства Ирландии. Последовало несколько отставок правительственных чиновников, и в целом теократическое влияние в ирландской службе опеки оказалось значительно подорвано. Приюты не удалось полностью вырвать из-под опеки католической церкви, но был установлен контроль над ними со стороны правозащитных организаций, в частности, Amnesty International, в которой Шон Макбрайд был одним из основателей. Теперь детям хотя бы было, кому пожаловаться.
   (АИ, хоть какая-то польза от этих «правозащитников» будет)
   Пострадавшим выплатили компенсации, а сама система социальной опеки стала более «прозрачной» для контроля со стороны гражданского общества.
   Ещё одним положительным фактом стало установление более тесных связей между Коминтерном, «Шинн Фейн» и западными троцкистскими партиями, в частности, британской Революционной Социалистической Лигой, члены которой тоже помогали в проведении расследования. Они находили и опрашивали свидетелей ирландского происхождения, перебравшихся в Великобританию и Северную Ирландию.
   В целом, скандал всколыхнул общество, вытащив на свет факты невероятной жестокости по отношению к детям, процветавшей в кажущемся благопристойным капиталистическом обществе. Люди поняли, что огласка совершающихся преступлений может помочь их остановить, поняли, что от негодяев во власти можно и нужно защищаться сообща.
   Результат не заставил себя долго ждать. В Великобритании несколько пострадавших подали в суд на врача больницы в Дербишире, доктора Кеннета Милнера, обвинив его в многочисленных изнасилованиях детей после ввода им препаратов, парализующих волю к сопротивлению. (https://life.ru/t/педофилы/1138380/vrach_vkalyval_dietiam_paralizuiushchii_prieparat_i_nasiloval_ikh_v_smiritielnykh_rubashkakh )
   Следствию помогали в поиске и предварительном опросе свидетелей члены РСЛ, убеждая пострадавших не молчать и обратиться в полицию. Благодаря им, удалось установить, что жертвами маньяка стали более 30 детей.
   (В реальной истории Милнер действовал в период 1950-1970 гг, его жертвами за 20 летний период стали 65 человек)
   Врачебная лицензия Милнера была отозвана, после длительного судебного процесса врач-маньяк получил большой срок тюремного заключения (АИ, в реальной истории Милнер скончался в своей постели, так и не понеся никакого наказания).
  
   Поездка Роберта Кеннеди стала для него и Этель не только хорошим отдыхом в кругу семьи, но и послужила укреплению советско-американских отношений. Сразу после поездки Роберт обсудил её ход и итоги с президентом:
   – Безусловно, это было увлекательное путешествие, во многих отношениях. Прежде всего, я своими глазами увидел, что эти русские вовсе не так сильно отличаются от нас, как это пытается представить наша пропаганда, – сообщил он президенту Кеннеди. – То, что я видел в 1955 году, и то, что мы с Этель видели сейчас – это земля и небо. Изменилось всё. В 1955-м я видел запуганных, плохо одетых людей в ватниках и пальто, перешитых из солдатских шинелей. Никто даже не пытался заговорить с иностранцами, многие от нас тогда шарахались, как от прокажённых, найти собеседника для обсуждения политических тем было непросто.
   Сейчас люди хорошо одеты, у них достаточно еды, по всей стране строится бесплатное государственное жильё, люди ездят на автомобилях, и у всех есть работа! Перед каждым заводом стоит стенд с надписью «Требуются», на нём обычно всегда три-четыре таблички с названиями профессий, на которые есть вакансии. Токари, слесари, фрезеровщики – станочники очень востребованы. Безработицы в СССР действительно нет, это их самое важное преимущество перед капиталистическим миром.
   Бесплатное образование, даже высшее, бесплатное здравоохранение, бесплатное жильё от государства – уровень социальной защищённости населения в соцстранах просто беспрецедентный.
   – Красная пропаганда, – пожал плечами JFK. – У нас более высокие зарплаты, а цены ниже.
   – Цены у них снижаются ежегодно, то на одни, то на другие товары, как мне рассказали, обычно плановое снижение цен происходит в начале апреля. Кстати, о пропаганде, – Роберт разложил перед братом отпечатанные фотографии. – Вот такая у них наглядная агитация. Стоят стенды с фоторепродукциями витрин, это, как я понял, снято где-то в Лондоне, судя по ценникам в фунтах. Рядом заснята аналогичная витрина, обычно, снятая в одном из магазинов города, где висит плакат, с местными ценами, и указан обменный курс. (АИ, к сожалению, а было бы неплохим аргументом)
   – М-да, а вот это уже плохо, – заметил президент. – Одно дело – хвастаться дешёвыми автомобилями и одеждой, это, всё же, товары длительного пользования, и совсем другое – продукты питания, на них цены у нас заметно выше, чем у Советов.
   – Такая же агитация ведётся в отношении жилья, – Роберт выложил ещё несколько снимков. – Фотографии домов в Европе, тут же, на врезке – репродукция буклета риэлтерского агентства с ценами на квартиры. Рядом – фотоснимки бесконечных рядов новых домов, интерьеры квартир, и надпись – «Бесплатно».
   – Да кто захочет жить в этих «коммиблоках»? – пожал плечами JFK.
   – Джон, поверь, если бы твоя семья всю жизнь ютилась в подвале или бараке, с туалетом во дворе, как жило большинство людей в красной России после войны, да и до войны жили не лучше – ты бы прыгал от счастья, получи твоя семья такую вот квартиру, да ещё и бесплатно, – усмехнулся Роберт.
   – Бобби, тебя там коммунисты не покусали, случаем? – обеспокоенно спросил Джон Кеннеди.
   – Нет, я всего лишь попытался взглянуть на ситуацию непредвзято. Да, у Советов пока ещё полно проблем. У них всё ещё не хватает жилья, у них бедный ассортимент товаров в магазинах – намного беднее, чем у нас. Количество автомобилей на 1000 человек населения меньше как минимум на порядок. Цены на автомобили намного выше, чем у нас, – спокойно перечислял Генеральный прокурор. – В то же время образование и медицина у них лучше нашего. Налоги неизмеримо ниже. Занятость стопроцентная. В общем, сравнивать можно долго. В чём-то мы впереди, в чём-то – они.
   С другой стороны, если взять тот же ассортимент товаров. К примеру, у нас в супермаркете 100 сортов сыра или колбасы, а у Советов – четыре. Но реально у нас эти сорта отличаются только ценами, а по вкусу их различить может разве что законченный гурман, которому больше делать нечего.
   – Почему, я, например, различаю, – улыбнулся президент.
   – Да брось, ты думаешь, я поверю, что у тебя есть время ходить по супермаркетам и пробовать разные сорта сыров? – Роберт усмехнулся. – Понимаешь, Джон, мы можем до бесконечности врать Советам, что мы живём неизмеримо лучше них, мы можем сколько угодно врать нашим налогоплательщикам, что советский народ живёт в концлагере за колючей проволокой под током и ходит в ватниках. Но мы не должны врать сами себе, это опасно. Вера в ложь нашей собственной пропаганды может подвести нас в любую минуту. Себе надо говорить правду.
   – И в чём же состоит эта правда? – Джон Кеннеди удивлённо приподнял бровь.
   – В том, что мы пока ещё впереди. Пока. Но Советы уверенно нас догоняют, – пояснил Роберт. – Их темпы роста неравномерны по отраслям, потому что у них есть государственное управление ресурсами, которое помогает концентрировать средства на том или ином направлении, как генерал концентрирует войска на направлении прорыва.
   Сейчас у них все силы брошены на сельское хозяйство и строительство жилья. При этом они развивают и науку, и технику, и технологии. Если сравнить статистику, хотя бы ту, что предоставляет ЦРУ, их темпы роста ни по одной из отраслей не ниже, чем у нас. По некоторым направлениям рост их экономики составляет десятки процентов, Джон! Десятки! Нас спасает пока что лишь более низкий стартовый уровень, с которого вынуждены поднимать свою экономику Советы. У нас хорошая фора, только и всего. Тебе стоит съездить к ним и посмотреть самому, ты всё увидишь собственными глазами.
   Кстати, о ЦРУ. Я передал директору Маккоуну для перевода аудиозаписи, которые делал в поездке. Там была одна очень интересная беседа. Он собирался подъехать к нашему с тобой разговору. Спроси, может, он уже здесь?
   Президент снял телефонную трубку, прижал клавишу:
   – Директор Маккоун ещё не подъехал? Ждёт? Пусть зайдёт.
   Маккоун появился в дверях Овального кабинета с толстой папкой в руках.
   – Садитесь, мистер Маккоун. Итак, вам удалось накопать в моих плёнках что-нибудь интересное?
   – В основном – мелкие детали, кое-что подтверждает уже известные нам моменты, – ответил директор ЦРУ.
   – Там был один разговор с местным жителем в Крыму. Он передал беседу двух учёных, о каком-то «сигнале», который нужно было прочитать, и дальше было сказано что-то про «технологию», – напомнил Роберт Кеннеди. – Что меня насторожило, в тот момент Джорджи (Большаков) вдруг как-то скомкал перевод и сказал, что тот мужчина болтает спьяну.
   – Да, мы этот момент перевели, – Маккоун порылся в папке. – Он сказал: «Перспективная технология, которая даст экономический эффект на миллиарды», видимо – рублей.
   – Интересно. Что вы об этом думаете?
   – Сложно сказать... – Маккоун помнил, что случилось с Даллесом (АИ, см. гл. 06-07), и был осторожен. – Если воспринимать сказанное буквально, выходит, что русские приняли какой-то сигнал, при расшифровке которого было получено описание некой технологии, весьма выгодной. Также можно предположить, что этот сигнал был не единственным, и подобные сообщения они принимают периодически.
   – Чьи сообщения? – настороженно спросил президент.
   – Очень хороший вопрос, сэр! Как вы помните, 6 и 9 августа 1945 года мы сбросили атомные бомбы на Японию. Наши аналитики тогда предсказывали, что красным для создания атомной бомбы понадобится лет десять, – напомнил Маккоун. – Однако, они взорвали свою бомбу уже через четыре года, 29 августа 1949-го.
   – Наши аналитики сели в лужу, – пожал плечами президент. – Такое случается. Не первый раз и не последний.
   – Согласен, сэр, но в чём была причина? – риторически спросил Маккоун. – Обратите внимание, первый взрыв советской водородной бомбы был произведён 12 августа 1953 года, менее чем через год после нашего Ivy Mike. И через четыре года после взрыва их первой атомной бомбы. При этом, сэр, если термоядерное устройство Ivy Mike было размером с дом, то русская термоядерная бомба была именно бомбой, сразу пригодной для сброса с самолёта.
   То есть, если красные и украли наши атомные секреты, в чём я лично сомневаюсь, – подчеркнул Маккоун, – то водородную бомбу они сделали сами, и раньше нас! Как?
   – Видимо, их яйцеголовые оказались яйцеголовее наших, – пожал плечами Роберт Кеннеди.
   – Сэр, на нас работали лучшие учёные со всего свободного мира, специалисты с мировым именем! Ресурсы на разработку были выделены несравнимые с возможностями красных. Украсть у нас схему водородной бомбы красные не могли – на тот момент у нас самих ещё не было схемы, пригодной для создания нормального боеприпаса. Я всё же склоняюсь к выводу, что красным кто-то подсказал, – возразил Маккоун. – Далее, сэр, начинается ракетная гонка. И тут красные снова вырываются вперёд и запускают спутник. Обратите внимание, первый их спутник был запущен в конце 1956-го (АИ, см. гл. 02-15).
   – Через три года с небольшим, – уточнил президент.
   – Верно. Но уже в 1957-м они запускают тяжёлую баллистическую ракету. Через 4 года после взрыва термоядерной бомбы.
   – Так. Дальше, мистер Маккоун.
   – Дальше, через 5 лет после первого термоядерного взрыва Советы взрывают свою «Царь-бомбу» (АИ, см. гл. 03-10). Вполне вероятно, что, так же, как и с первым спутником, решение было несколько затянуто по политическим соображениям. Не через 4 года, а через 5 лет.
   – Допустим, такое возможно, – согласился JFK.
   – Зато, чуть менее, чем через 4 года они устраивают целый космический фейерверк, запуская целых пять космических кораблей в течение пары месяцев.
   – Но эти корабли летали и до того, с собаками, лисицами и манекенами, – напомнил Роберт Кеннеди. – То есть, периодичность в 4 года тут не совсем чётко выдержана. Если вы это имели в виду, мистер Маккоун.
   – Соглашусь, сэр, периодичность не совсем точная. Но теперь я хотел бы обратить ваше внимание на другую цепочку событий, – продолжал директор ЦРУ. – В ней не прослеживается столь же чёткая периодичность, однако, сами по себе события сенсационные. 24 июня 1947 года в штате Вашингтон пилот Кеннет Арнольд увидел над Каскадными горами девять неопознанных летающих объектов.
   – Oh, my God! – президент сделал классический facepalm, прикрывая лицо ладонью. – Мистер Маккоун, вы что, тоже пытаетесь продать мне историю про инопланетных лис-оборотней, как мистер Даллес?
   – Нет, сэр, я лишь хочу обратить ваше внимание на цепочку интересных совпадений.
   – Да? И каких же?
   – Следующее событие – 5 марта 1953 года в Советском Союзе умер дядюшка Джо. Закончилась 30-летняя эпоха. И уже через год мы почувствовали заметные перемены в поведении Советов, – продолжал Маккоун. – Прежде всего, они начали демократизацию внутренней политики, и, одновременно, величайшую после индустриализации 30-х экономическую реформу. Меняться начало всё, но особенно большой прогресс к 1957 году мы отметили в их аэрокосмической отрасли, сельском хозяйстве, и медицине. Да, пожалуй, ещё в электронике, хотя эта отрасль у красных закрыта даже более, чем космос.
   – Кстати, да, – кивнул, соглашаясь, Роберт Кеннеди.
   – Ещё одно событие, относящееся к 1954 году. Исследователь Дональд Кейхо сообщил об обнаружении на орбите Земли вероятно искусственного объекта, позже получившего условное обозначение «Black Knight», – продолжил Маккоун. – Вполне вероятно, что этот объект находится на орбите уже долгое время. При этом первый земной спутник в тот момент ещё не полетел.
   – Гм...
   Кеннеди тут же вспомнил прошлогодний разговор с Хрущёвым в Вене, и обеспокоенность Первого секретаря возможным присутствием в Солнечной системе инопланетных «наблюдателей». (АИ, см. гл. 06-11) Однако, Маккоуну он пока ничего об этом разговоре не сказал.
   Директор ЦРУ воспользовался паузой и продолжил:
   – Примерно с 1957 года Управление начало получать от перебежчиков и агентов в СССР сведения об обнаружении Советами то сбитой их ПВО «летающей тарелки», то наследия древней цивилизации, то, наконец, всплыла эта злосчастная история о лисах-оборотнях... Нетрудно догадаться, что всё вместе это составляло своего рода дымовую завесу, информационный шум, призванный скрыть нечто реально важное.
   – Вполне возможно, – согласился JFK.
   – Мистер президент. У нас есть очень хорошо информированный агент, осведомлённый о новых научных и технических разработках красных, – сообщил Маккоун. – Я, разумеется, не вправе называть его имя...
   Хотя Маккоун не сообщил президенту имени агента, в СССР это имя уже было хорошо известно – Олег Владимирович Пеньковский.
   – Понимаю, – кивнул Кеннеди.
   – Он уже сообщал нам важнейшую информацию о секретных разработках красных, в частности – о первом испытании так называемой «гафниевой бомбы», которая взрывается с силой атомной бомбы, но не даёт радиации, а также – о работе красных над боевым спутником огромных размеров, известным как Low Orbital Ion Cannon.
   – Гм... Это та, что показывали в русском блокбастере? – спросил Роберт Кеннеди.
   – Скажем так, это реальный прототип той страшилки, которую показали в блокбастере, – пояснил Маккоун. – Помимо этого, агент передавал нам сведения о слухах, циркулирующих в некоторых научных учреждениях СССР, в которые он имеет доступ. В частности, о неких «передачах из космоса», которые принимает построенный красными новый космический центр в западной части Крыма, в районе города Евпатория.
   – Как раз там, где мы отдыхали! – тут же сообразил Роберт Кеннеди. – Чуть севернее, если быть точным. Именно там был записан тот разговор, что я вам передал на плёнке.
   – Передачи из космоса? – переспросил президент.
   – Да, сэр. Кроме того, мы обратили внимание, что русский профессор Ефремов издал в 1957 году фантастический роман «Туманность Андромеды». Сам по себе роман можно назвать коммунистической агиткой, но в нём упоминается любопытный момент. Передачи так называемого «Великого Кольца», некоей общности инопланетных цивилизаций, обменивающихся техническими сведениями, – продолжал директор ЦРУ. – Что интересно, в 1959 году Хрущёв внезапно назначил профессора Ефремова директором Института Марксизма-ленинизма, то есть, по сути – одним из главных советских идеологов! (АИ, см. гл. 04-11)
   У президента отвалилась челюсть:
   – Минутку... Вы хотите сказать, мистер Маккоун, что невероятный технический и медицинский прогресс красных может быть следствием их контактов с инопланетным разумом?
   – Не то чтобы хочу, сэр... Но факты складываются довольно-таки однозначно.
   – Мне кажется, – вставил Роберт Кеннеди, – тут вырисовывается вполне ясная картина. Ни с какими пришельцами на Земле Советы, скорее всего, не контактировали. Они каким-то образом научились перехватывать и читать инопланетные передачи. Возможно, даже не им адресованные.
   – Но... почему тогда этому Ефремову позволили открыто написать об этом в романе? – задал резонный вопрос JFK.
   – Потому что после издания этого романа никто всерьёз не стал бы рассматривать саму возможность приёма подобных радиопередач, – ответил Маккоун. – Точно так же, как никто, кроме кучки сумасшедших идиотов, не верит всерьёз в «летающие тарелки» после того вала низкопробного трэша, что наснимали на эту тему в Голливуде.
   – Вы относите себя к этой кучке идиотов, мистер Маккоун? – удивлённо приподнял бровь президент.
   – Сэр, по долгу службы я обязан отрабатывать все версии, даже самые невероятные.
   – Но... почему тогда наша служба радиоразведки и АНБ не перехватывают эти радиопередачи? – спросил JFK.
   – Сэр, АНБ перехватывает множество самых разных передач, – ответил Маккоун. – Но далеко не все из них возможно расшифровать.
   – Тогда как, чёрт подери, это удалось сделать Советам? – спросил президент. – Вы же уверяли меня, что по вычислительной технике мы их опережаем? Или нет?
   – В 1949-м и 1953-м мы точно опережали их по компьютерам, сэр. Сейчас я уже не уверен в этом.
   – Кажется, я знаю, Джон, – медленно произнёс Роберт Кеннеди. – Но, чёрт подери, тебе это не понравится.
   – Что именно?
   – Я думаю, у красных всё-таки был прямой контакт с инопланетянами, скорее всего – по радио. Красные получили от них ключ к шифру, частоты и расписание передач. Возможно, тот самый спутник, что засёк этот мистер Кейхо в 1954-м – нечто вроде орбитального ретранслятора. По какой-то причине передачи принимаются примерно раз в четыре года. Для лучшего приёма красные и построили этот центр космической связи под Евпаторией.
   – Бобби, ты это серьёзно?
   – Да, чёрт подери. Это – самое вероятное объяснение. Все эти байки про сбитую тарелку, наследие Атлантиды и лисиц-оборотней – брехня для отвода глаз.
   – Ну, что это брехня – я и не сомневался, – произнёс JFK. – А какое расстояние от Солнца до ближайшей к нам соседней звезды?
   – Кажется, чуть более четырёх световых лет, – ответил Маккоун.
   – Четырёх? Радиоволны распространяются в вакууме со скоростью света?
   – Да, сэр.
   – Но... Тогда сигнал о нашем ядерном испытании должен был 4 года идти туда, и ещё 4 года обратно, с информацией для русских, как сделать бомбу.
   – Джон, я думаю, часть информации уже была заложена в тот спутник на орбите, – предположил Роберт Кеннеди. – Когда он засёк взрывы в Хиросиме и Нагасаки, он автоматически мог сбросить информацию красным, и послать сообщение на свою планету, о том, что земная цивилизация вступила в атомную эру. Заодно, это объясняет, почему красные сумели сделать боеспособную термоядерную бомбу раньше нас. И не только бомбу. «Летающие тарелки», которые видел Кеннет Арнольд в штате Вашингтон, могли быть автоматическими разведчиками с базы на Луне или где-то под водой.
   – Допустим... Но тогда второй вопрос. Почему именно красные? Почему контакт установили не с нами, а с ними? – спросил JFK. – В конце концов, именно мы на тот момент были наиболее развитой нацией земной цивилизации.
   – Я же предупреждал, Джон, что тебе это не понравится, – ответил Роберт Кеннеди. – Единственное разумное объяснение этому факту может быть только одно – инопланетяне тоже коммунисты.
   – Что, собственно, и написал в своём романе профессор Ефремов, – добавил Маккоун.
   – Господа... – медленно произнёс JFK. – Если Бобби прав – это катастрофа.
   – Я думаю, – продолжал Роберт Кеннеди, – они уже давно наблюдают за нами. Вполне возможно, они не хотели контактировать с нами, пока шла война. Но, когда мы применили ядерные бомбы, мы вынудили наблюдателей раскрыть себя красным.
   – Чтобы, так сказать, «уравновесить весы», – вставил Маккоун. – Вполне вероятно, что до 1953 года наблюдатели передавали информацию очень дозированно.
   – Но... в марте 1953-го умер дядюшка Джо, – догадался Роберт. – Коммунистический режим начал стремительно меняться в более гуманную сторону. Инопланетяне могли быть к этому причастны.
   – Oh, my God! – президент вновь схватился за голову. – Что ты несёшь, Бобби? По-твоему, инопланетный спутник «лучом смерти» вызвал инсульт у Сталина, после чего к власти пришёл Хрущёв, и инопланетяне начали передавать ему информацию о технологиях? Голливуд будет в восторге от такого сценария!
   – Нет, этого я не говорил, – усмехнулся Роберт. – Это ты сам придумал. Но, сам факт демократизации у красных мог быть условием, поставленным при передаче информации.
   – Гм... С другой стороны, этот самый «спутник» вполне может быть и ни при чём, – медленно произнёс JFK. – В конце концов, всё это – только наши предположения.
   – Сэр, это может оказаться намного серьёзнее, чем мы думаем, – напомнил Маккоун.
   – Давайте не будем делать поспешных выводов, – решил президент. – Мне пока ясно одно – в этой истории слишком много тёмных пятен. Мы должны узнать об этом как можно больше. Безусловно, мне надо будет принять приглашение мистера Хрущёва посетить Советский Союз. Мистер Маккоун, я поручаю вам собрать как можно больше сведений об этих передачах, если Советы действительно их принимают.
   – Конечно, сэр, Управление сделает всё возможное, – заверил его Маккоун.
  
   #Обновление 26.08.2018
  

8. .

  
  К оглавлению
  
  
   Решения по развитию советского телерадиовещания, принятые весной 1959 года (АИ, см. гл. 04-10), продолжали планомерно претворяться в жизнь. Если в 1953 г. работали только три телецентра, то в 1960 г. уже действовали 100 мощных телевизионных станций и 170 ретрансляционных станций малой мощности. (https://ria.ru/spravka/20071001/81781860.html)
   Ввод в эксплуатацию спутниковой системы телевещания «Орбита», более похожей после переработки проекта на позднейшую систему «Экран» (АИ, см. гл. 05-11), увеличил охват потенциальной телевизионной аудитории в сотни раз, практически распространив телевещание по всей территории страны. Теперь советское телевидение, опираясь на экспорт принимающих станций системы «Орбита», постепенно захватывало страны ВЭС, прежде всего – Китай, Индонезию и Индию, а также страны Восточной Европы. Уже были охвачены советским телевещанием Гватемала, Куба и Венесуэла (АИ), причём на них вещание велось в двух системах – SECAM и NTSC, так как в этих странах было много телевизоров американского производства, их ещё предстояло вытеснить советской продукцией.
   Расширение зоны приёма спровоцировало массовый рост спроса на телевизоры.
   (В 1958 г в СССР было примерно 2,5 миллиона телевизоров http://www.tvmuseum.ru/search.asp?cat_ob_no=17&order_by=c.e_docdate+desc&ob_no=17&a=1&pg=11)
   Первоначально спрос сдерживала относительно высокая стоимость ламповых телеприёмников и конструктивная сложность. Как только в 1960-61 гг были освоены в производстве первые полупроводниковые модели телевизоров, их уменьшившаяся трудоёмкость и себестоимость позволили снизить цену, а автоматизация сборки электронных плат – увеличить выпуск.
   (АИ частично, см. гл. 04-10. В реальной истории первые советские полупроводниковые телевизоры «Спутник-1» и «Спутник-2» http://rw6ase.narod.ru/00/tw1/sputnik12.html в серию не пошли, т. к. были сделаны на основе несерийных кинескопов. В АИ данную ошибку исправили)
   Московский электроламповый завод и Львовский завод кинескопов запустили новые производственные площадки. Производство кинескопов организовали также на заводе «Электросигнал» в Новосибирске и на ленинградском производственном объединении «Светлана» (АИ).
   Телевизоры выпускались в Москве, на телевизионном заводе «Рубин» и на радиозаводе «Темп», в Ленинграде, на объединении им. Козицкого, на Воронежском заводе «Электросигнал» (в войну был эвакуирован в Новосибирск, поэтому получилось два завода «Электросигнал»), на Львовском телевизионном заводе, на Александровском радиозаводе, в Минске на НПО «Горизонт», на телевизионном заводе имени Ленина в Горьком, на Сормовском телевизионном заводе, на Днепропетровском радиозаводе (с 1960 г), на Киевском радиозаводе, на Новгородском телевизионном заводе (с 1958 г). Планировалось строительство телевизионных заводов в Симферополе, Саранске, Витебске.
   (Возможно, сведения неточные, т. к. по многим предприятиям не нашёл каких-либо дат основания или начала выпуска телеприёмников)
   Для увеличения объёмов выпуска и удешевления производства было принято решение разработать унифицированный лампово-полупроводниковый цветной телевизор (https://ru.wikipedia.org/wiki/УЛПЦТ в реальной истории был разработан в 1971 г, выпускался с 1972 г на перечисленных выше предприятиях). Ламповым в нём предполагалось оставить только кинескоп, весь остальной монтаж планировался полупроводниковым, с широким использование интегральных схем.
   Расширение спроса на телевизоры требовало увеличения числа телевизионных каналов и более плотного наполнения сетки вещания. С 1959 года в этом направлении велась планомерная работа, появлялись новые передачи (см. гл. 04-10), в дополнение к 1-й программе ЦТ появился образовательный канал – 3-я программа ЦТ.
   (в реальной истории – начал вещание 29 марта 1965 года, с 1 января 1982 года был перемещён на четвёртую телевизионную кнопку и стал называться «Четвёртая программа»)
   Передачи ленинградского телецентра теперь транслировались на всю страну. Его регулярное ежедневное вещание началось с 7 мая 1959 года, а в 1961 году в Ленинграде был построен новый телевизионный технический центр на улице Чапыгина, дом 6.
   Для заполнения сетки вещания использовали обмен фильмами и телепередачами с союзными странами, прежде всего – с ГДР, Чехословакией, Югославией и Индией. Обмен был налажен в рамках международной сети «Интервидение». Ещё одним важным шагом было начало производства телевизионных сериалов, распределённых по типам аудитории – для детей до 10-11 лет, для подростков и молодёжи, для взрослых – «мужские» и «женские» тематики отдельно. Появились «семейные» сериалы, чтобы смотреть по выходным всей семьёй, и многосерийные фильмы для аудитории старшего возраста. (АИ)
   Новой инициативой стало сотрудничество новостных программ социалистических стран. Оно началось как обмен наиболее интересными сюжетами, и постепенно выросло в отдельный новостной канал, транслируемый по сети «Интервидение». С него началось формирование единого медиапространства ВЭС. По этому же каналу транслировались новостные сюжеты европейского медиахолдинга ONN (АИ)
  
   Работу над фильмом «Планета бурь» Павел Владимирович Клушанцев начал ещё в 1959 году. Первоначально это должен был стать фильм о полёте на Луну, и первая версия сценария называлась «Лунный камень», но сценарий, написанный Михаилом Витухновским, профессиональным сценаристом, при участии фантаста Александра Казанцева Клушанцеву не понравился. В ходе обсуждения произошёл нешуточный конфликт. Витухновский от работы над сценарием отказался, а Клушанцев получил разрешение Казанцева взять за основу его повесть «Планета бурь», о путешествии на Венеру.
   Однако, фильм о полёте на Венеру уже был снят – по более чем удачной повести Стругацких «Страна багровых туч» (АИ, см. гл. 03-13). Затем, в 1961 году вышел второй фильм о полёте на Венеру – «Безмолвная звезда», производства ГДР (АИ, см. гл. 06-13). После этих успехов снимать ещё один фильм о высадке на Венеру показалось Павлу Владимировичу явно излишним.
   – Давайте осваивать дальний космос, – предложил режиссёр. – Переделаем сценарий. Пусть это будет не полёт на Венеру, а полноценная межзвёздная экспедиция, исследующая экзопланету. Поэтому надо будет показать технологии высадки на другие планеты и устройства долговременных исследовательских баз, хотя бы на том уровне, какими мы видим их сейчас.
   В этот же период на телевидении обсуждали возможность запуска первого в СССР научно-фантастического сериала. В качестве основной идеи была взята концепция фильма и сериала «Звёздные врата», найденная в «электронной энциклопедии». Аналитики 20-го ГУ предоставили также и свои собственные соображения.
   В ходе обсуждения возникло предложение начать сериал «пилотным» полнометражным фильмом. Однако, сценарий с «разумными паразитами» предсказуемо забраковали в высших эшелонах министерства культуры:
   – Вы там совсем с ума посходили – фильм про разумных глистов снимать? – ядовито поинтересовалась министр культуры Екатерина Алексеевна Фурцева. – Неужели нельзя придумать что-то менее отвратительное?
   Против этой концепции высказались и учёные Института медико-биологических проблем АН СССР:
   – Для развития разума требуется достаточно большой объём мозга. Его жизнеобеспечение требует соответствующего ему размера тела. Как минимум, это должно быть тело, во взрослом состоянии имеющее массу в несколько десятков килограммов.
   Чтобы не губить хорошую в целом идею сериала, её переработали, заменив «разумных глистов» на «древнюю цивилизацию», представителей которой на Земле и других планетах почитали как «богов». Именно эта цивилизация, по сценарию, построила в Галактике транспортную сеть «звёздных врат». В последующем этой сетью воспользовалась менее развитая цивилизация, агрессивная и исповедующая идеалы дикого либерального капитализма.
   В качестве способа контроля над разумом в сериале показали вживление жертвам микроэлектронных устройств. Подобный сюжетный ход у партийного руководства возражений не вызвал – электронные микросхемы были уже более-менее привычными устройствами, их потенциал понимали даже люди, поверхностно знакомые с техникой.
   Оба фильма – «Звёздные врата» и «Планета бурь» обсуждались на министерском худсовете последовательно.
   – Фильм товарища Клушанцева технически задуман хорошо, но его идеологическая и смысловая нагрузка недостаточна, – высказал свои сомнения секретарь ЦК по идеологии Дмитрий Трофимович Шепилов. – В сценарии фильма рассматривается чисто научная экспедиция на какую-то планету. При этом практически отсутствует конфликт и интрига. После уже вышедших ранее фильмов такой сценарий выглядит откровенно слабо.
   – Диалоги персонажей настолько шаблонные, что не оставляют актёрам никакого творческого пространства, чтобы проявить свои артистические способности, – добавила Фурцева. – Желательно эти моменты сценария пересмотреть, добавить драматизма, чтобы актёрам было где развернуться. Это не упрёк режиссёру, Павел Владимирович уже неоднократно доказывал свои творческие способности. Тут, я считаю, прежде всего, недоработка сценаристов.
   Хрущёв уже предупреждал Фурцеву, что работа Клушанцева очень важна для популяризации космической программы СССР, поэтому Екатерина Алексеевна высказывалась осторожно. Однако, сценарий в первоначальном варианте действительно был сделан настолько топорно, что не заметить его недостатки было невозможно.
   При обсуждении обновлённой концепции возникло предложение слить оба сюжета воедино:
   – К счастью, недостатки сценария нетрудно поправить, пока фильм ещё не начали снимать. Что, если совместить обе идеи, сделав «Планету бурь» пилотным фильмом сериала? – предложил Шепилов. – Для более плавного перехода к сериалу можно сделать фильм двухсерийным, посвятив вторую серию идее «звёздных врат».
   Сценарий пришлось допиливать, для добавления «драматизма», которого требовали партийные идеологи. Фильм требовал строительства сложного реквизита и декораций. Клушанцев сам разрабатывал дизайн космических кораблей и их интерьеров. Решили, что та «ракета», макет которой планировался для основных съёмок, будет изображать высадочный планетолёт, а основной экспедиционный корабль должен быть по-настоящему большим и исключительно орбитальным.
   Аналитики 20-го Главного Управления КГБ СССР поучаствовали и здесь, вновь подбросив Клушанцеву идею, позаимствованную из игровой вселенной «Battletech» – корабль-«прыгун» (jumpship), перепрыгивающий из одной звёздной системы в другую через «гиперпространство» за счёт энергии, собираемой «прыжковым парусом» (Jump Sail) и аккумулируемой гигантским конденсатором гиперпространственного двигателя. В отличие от «прототипа», корабль в фильме мог перемещаться по звёздной системе самостоятельно, и даже выходить на орбиту планеты, но не приземляться. Для высадки в фильме использовались планетолёты меньшего размера. Имя «Сириус» в фильме было оставлено для высадочного корабля.
   (Подробнее концепция «прыгуна» рассмотрена, например, в http://mechwarrior.org/2013/02/03/istoriya-battletech-dzhampshipyi/)
   В фильме корабль-«прыгун» «Вега» был построен вокруг силовой фермы, на одном её конце располагались ядерные двигатели для перемещения внутри звёздной системы и складные штанги для развёртывания «паруса»-накопителя. На другом – обитаемые объёмы, в том числе – вращающийся «бублик» с отсеками искусственной гравитации. Внутри фермы располагался конденсатор, накапливающий энергию для прыжка, на внешней поверхности крепились грузовые объёмы, причальные кольца со стыковочными узлами для высадочных кораблей, и баки с водой, из которой с помощью ядерного реактора получали водород и кислород. Эта же вода использовалась как рабочее тело для двигателей маневрирования, водород использовался для ядерных двигателей, и, вместе с кислородом – как топливо для посадочных двигателей планетолётов.
   Разработку «космического вездехода» заказали автомобильному дизайнеру Эрику Сабо. Взглянув на эскизы Клушанцева и художников-постановщиков Михаила Цыбасова и Вячеслава Александрова, дизайнер удивлённо спросил:
   – А почему вездеход такой маленький? Где у него будет двигатель?
   Для съёмок фильма «Страна багровых туч» строили настоящий вездеход на шасси тяжёлого артиллерийского тягача АТ-Т, и Эрик Сабо предполагал, что и в этот раз режиссёру понадобится что-то похожее.
   – Не волнуйтесь об этом, – ответил Клушанцев. – Нам нужно создать впечатление техники будущего у зрителя. А в будущем одна из основных тенденций – миниатюризация.
   В фильме были заняты актёры Владимир Николаевич Емельянов в роли профессора, научного руководителя экспедиции Ильи Васильевича Вершинина, Георгий Степанович Жжёнов играл инженера Романа Боброва, Геннадий Александрович Вернов был выбран на роль оператора систем связи Алексея, Юрий Дмитриевич Саранцев – на роль профессора геологии Ивана Щербы. Георгий Николаевич Тейх играл американского профессора робототехники Аллана Керна, а профессиональный спортсмен Борис Прудовский, наряженный в закрытый экзоскелет, изображал робота «Джона», сделанного профессором.
   Исходя из расширенного сюжета, количество занятых актёров решили увеличить. Теперь по сценарию в космосе оставалась не одна единственная девушка, а экипаж основного экспедиционного корабля – члены команды и группа учёных, анализирующих сведения, поступающие от группы высадки.
   Одну из ролей второго плана предложили Глебу Александровичу Стриженову, который уже однажды сыграл командира космической экспедиции – в фильме 1958 года «Страна багровых туч» (АИ, см. гл. 03-13). Клушанцев был очень доволен его сдержанной манерой игры, и вновь предложил ему роль в фильме, хотя на этот раз и не главную – в этот раз Стриженов играл командира корабля, доставившего учёных к планете и обеспечивавшего работу экспедиции. Его заместителя и первого пилота звездолёта вновь, как и в «Стране багровых туч» сыграл Александр Борисович Шворин. Клушанцеву эти актёры были уже привычны, ранее он снимал Шворина уже двух фильмах, и с удовольствием взял его в третий. Кюнна Николаевна Игнатова по сценарию также входила в команду экспедиционного звездолёта в качестве инженера систем связи. На роли прочих членов команды набрали статистов, главным образом – студентов театральных ВУЗов.
   Роль «молодого гения», лингвиста Фёдора Тихонова, расшифровавшего символы на «звёздных вратах», поручили Александру Сергеевичу Демьяненко. Ему также предстояло высаживаться на планету вместе с учёными. Роль командира группы спецназа полковника Виктора Сухова отдали Анатолию Дмитриевичу Папанову, а на роль его заместителя Сергея Ковалёва Клушанцев выбрал Павла Борисовича Луспекаева.
   (Спасибо Олегу Волынцу за советы, подсказки в адаптации сценария и подбор некоторых актёров)
   Фильм с самого начала снимался как дилогия – первая серия называлась «Планета бурь», вторая – «Звёздные врата». Он начинался с исторического экскурса в 1958 год. При переносе египетских храмов перед строительством Асуанской плотины по сюжету фильма было обнаружено загадочное кольцо нескольких метров в диаметре, испещрённое множество незнакомых символов. К кольцу прилагалось нечто вроде «пульта управления», также со множеством символов.
   Находку, по договорённости с правительством Египта, доставили в один из секретных советских НИИ, так как в Египте не было подходящих условий и специалистов для её изучения. В процессе учёным удалось обнаружить в составе «пульта управления» нечто, напоминающее голопроектор, и запустить его. Прямо в воздухе возникло трёхмерное изображение звёздной карты участка Галактики. Некоторые из звёздных систем были помечены комбинациями значков, похожих на изображённые на кольце. Один из учёных предположил, что кольцо представляет собой терминал галактической транспортной системы.
   Несколько лет ушло на расшифровку языка и перевод надписей на «пульте». Из надписей стало ясно, что к кольцу нужно подсоединить внешний источник питания, хотя его параметры оставались пока неясными, из-за сложности установления соответствия единиц измерения. Исследования продолжались, однако запустить кольцо не удавалось.
   Зато в ходе исследований принципа действия кольца был изобретён способ мгновенного перемещения космического корабля между звёздными системами, отстоящими друг от друга на расстояние до 30 световых лет – тот самый корабль-«прыгун», сворачивающий вокруг себя пространство и перемещающийся практически мгновенно и для внешнего наблюдателя, и для своего экипажа. Время требовалось на перезарядку конденсатора энергией, собираемой «прыжковым парусом», а также на полёт внутри планетной системы от точки, в которую переместился корабль, до планеты назначения.
   После нескольких десятилетий отработки технологий и испытаний экспериментальных и опытных образцов был построен корабль-«прыгун», пригодный для длительной эксплуатации в научных и транспортных целях.
   (В качестве примера можно рассмотреть, например, http://www.sarna.net/wiki/Star_Lord_(JumpShip_class) Отличием корабля, показанного в фильме, будет дополнительный вращающийся «бублик» отсека искусственной гравитации ближе к носовой части, сразу позади отсека управления)
   Целью для межзвёздной экспедиции стала одна из звёздных систем, обозначенных на голографической карте из «пульта управления» кольцом. Предполагалось, что отмеченные планеты могут быть обитаемы.
   После прыжка корабля-носителя в выбранную для исследования звёздную систему высадочная группа отправилась к предположительно обитаемой планете на планетолёте, способном совершить посадку. Вначале планету исследовали с орбиты, проведя спутниковую фотосъёмку, чтобы составив подробную карту. Снимки передали на главный экспедиционный корабль для анализа.
   На фотоснимках, переданных на экспедиционный звездолёт, обнаружились множественные следы сооружений, выглядевших как искусственные. Место для высадки было выбрано рядом с одним из таких сооружений.
   «Исследовательская» часть сценария в первой части фильма больших изменений не претерпела. Полёт от прыжковой точки к планете на высадочном планетолёте занял несколько месяцев. Затем были и посадка на планету, и хищное инопланетное растение, и встреча с местной рептилоидной фауной, и погружение под воду, со съёмками через аквариум. Затем экспедиция приступила к оборудованию передовой базы для исследователей.
   Выбрав более-менее ровную площадку, на ней развернули круглые надувные домики, вокруг них собрали каркасы, используемые как направляющие для заливочной головки 3D-принтера, и в автоматическом режиме укрепили надувные купола слоем строительной смеси из местного грунта и полимерного связующего. Технологию полимербетона отрабатывали уже несколько лет, и разработчики сочли фильм хорошей возможностью для её популяризации.
   Показали и вторую перспективную строительную технологию – грунтом, смешанным с полимерным связующим, наполняли пластиковые мешки, которые укладывали поверх надувных оболочек или сборных каркасов, скрепляя той же грунтополимерной смесью. После полимеризации получался прочный герметичный купол.
   Энергоснабжение базы обеспечивал небольшой ядерный реактор, подобный используемому на спутниках. Он давал энергию на очистку воды из местных источников и получение кислорода. Для обеспечения продуктами питания была развёрнута сборная гидропонная теплица. Овощи и фрукты, выращенные прямо на месте, под лучами чужого солнца, стали хорошим витаминным дополнением к сублимированным пищевым пайкам. Охрану базы от местной фауны обеспечивало заграждение из колючей проволоки под током.
   Сцена развёртывания передовой исследовательской базы в фильме заняла едва ли пять минут, зато этот сюжетный ход позволил многократно упростить съёмки. Теперь многие сцены можно было снимать в павильонах, без тяжёлых бутафорских скафандров, появилась возможность показать проведение исследований и анализов в полевых условиях. При этом у зрителей формировалось понимание, как человечество будет осваивать новые планеты.
   Для перемещения по планете использовали тот самый «летающий вездеход». Он «парил» над поверхностью на небольшой высоте либо при помощи скрытой за деталями рельефа подставки-тележки, катающейся по замаскированным рельсам из обычных стальных уголков, либо на тросе, подвешенный к стреле крана, но при этом трос нужно было ретушировать после съёмки или маскировать.
   По окончании обустройства передовой базы группа исследователей выдвинулась в сторону предположительно искусственного объекта, обнаруженного с орбиты. Их взглядам предстал город из примитивных многоэтажных домов, напоминающих древние «небоскрёбы» в городе Шибам в Йемене. (см. фото http://venividi.ru/node/26416)
   С первого взгляда было видно наличие на планете в прошлом разумной жизни, достаточно развитой, чтобы строить дома по 6-7 этажей. Однако, город был покинут жителями и выглядел так, будто уход происходил запланированным образом, без какой-либо паники. Оставшиеся в домах вещи были либо старые, либо сломанные, либо не имеющие большой ценности. Нигде не осталось каких-либо украшений или ювелирных изделий, уходившие жители не оставили даже металлической посуды или зеркал. Дома походили на многоквартирные только внешне. Тщательным осмотром было установлено, что каждое здание принадлежало одной большой семье или роду. На первых двух этажах размещались животные и домашний скот, третий и четвёртый занимали мужчины, 5 и 6 этажи отводились для женщин, на верхних этажах размещались дети и семьи старших сыновей после заключения брака.
   (https://oko-planet.su/phenomen/phenomenday/438828-samye-drevnie-neboskreby-v-mire-glinyanyy-gorod-shibam.html)
   – Кто бы ни жил в этом городе, они покинули его организованно и не спеша, – заключил профессор Вершинин, подводя итог наблюдениям.
   Пока группа высадки исследовала город, испортилась погода, налетела песчаная буря. Учёные переждали её в городе. Когда буря кончилась, они отправились исследовать замеченный неподалёку от города пирамидальный храм. В его центральном помещении астронавты обнаружили «звёздные врата» и «пульт управления» ими. Оценив важность находки, учёные попытались связаться со звездолётом, но слабый передатчик вездехода не мог пробиться через остаточные помехи в ионосфере планеты. Радист экспедиции Алексей посоветовал вернуться в базовый лагерь и воспользоваться более мощной радиостанцией высадочного планетолёта.
   Учёные вернулись на оборудованную передовую базу, доложили по радио о находке, и получили тревожное сообщение от командира звездолёта:
   – Местное солнце повышает свою активность. Радиация лавинообразно нарастает, есть предположение, что песчаная буря на планете тоже как-то с этим связана. Если этот процесс не остановится, нам придётся улетать, иначе погибнем все.
   В этой сцене Глеб Александрович Стриженов проявил все свои актёрские способности, мастерски сыграв командира корабля, вынужденного принять тяжёлое, но единственно верное решение – спасать тех, кого он может спасти, оставив высадочную группу на планете.
   – Нам до вас лететь больше трёх месяцев, – ответил профессор Вершинин. – За это время звезда всех нас поджарит. Улетайте, а мы попытаемся выжить на планете. У нас есть пища и вода, атмосфера планеты пригодна для дыхания через бактериальные фильтры. Укроемся от радиации в сооружениях базы, или в пирамиде, если сможем – попытаемся понять, как активировать звёздные врата.
   На корабль передали все собранные сведения, в том числе – изображение «звёздных врат», после чего звездолёт совершил гиперпрыжок обратно к Земле. Первая серия фильма на этом заканчивалась.
   Вторая серия, так и названная «Звёздные врата», начиналась с исследования найденных в храме «врат» и надписей на стенах. Фёдор Тихонов сумел расшифровать записи, из которых стало ясно, что население планеты покинуло её через «врата», из-за тех самых радиационных вспышек на солнце, сопровождающихся песчаными бурями. Сличая символы на местных и земных «звёздных вратах», учёный разгадал символы Земли и исследуемой планеты, а также вычислил, куда именно ушли местные обитатели.
   По расшифрованным надписям на стенах удалось выяснить периодичность и продолжительность вспышек местного солнца. Эту информацию при помощи гиперпространственного радиобуя отправили на Землю. Для экспериментов со «звёздными вратами» на них подали энергию от реактора планетолёта, для чего высадочный корабль пришлось переместить ближе к храму.
   Экспериментируя с символами на пульте управления , Фёдор Тихонов сумел запустить «врата» и открыть проход, но не на Землю, а на другую планету, туда, куда ушли местные жители. Там состоялся контакт двух цивилизаций.
   Оказалось, что местные жители – потомки землян, жителей Древнего Египта, которых несколько тысяч лет назад забрали на эту планету представители агрессивной цивилизации, использующей сеть «звёздных врат» для собственного обогащения, именующие себя «лордами системы». Жителей планеты держали на положении колонизированного народа, заставляя добывать руды различных минералов. Раз в месяц за добытой рудой через «врата» приходила банда, нанятая горнорудным «олигархом». Для простоты управления «быдлом» этот «олигарх» провозгласил себя богом Ра. Народ держали в невежестве, запретив всякое изучение грамоты и иероглифов. Раз в год «олигарх» посещал планету на собственном звездолёте, чтобы внушать народу повиновение. Очередной его визит ожидался в скором времени.
   Фёдор Тихонов, продолжая изучать символы на «вратах», нашёл способ открыть проход на Землю. Экспедиция триумфально возвратилась, приведя с собой нескольких местных жителей с планеты, которую они называли Абидос. Посланцы с Абидоса обратились к землянам с просьбой о помощи в борьбе против инопланетных колонизаторов.
   Спецэффект, изображающий поверхность активированных «звёздных врат», сделали, наложив на изображение кольца кадры колышущейся, подсвеченной изнутри коллоидной взвеси, а непосредственно сам гипертуннель изобразили при помощи мощного вентилятора, втягивавшего белый дым от дымогенератора, выбрасываемый по периметру кольца. При этом камеру ставили немного сбоку, чтобы вентилятор не попадал в кадр.
   Для освобождения жителей планеты решено было отправить через «врата» группу спецназа, а в качестве поддержки – задействовать вернувшийся корабль-прыгун «Вега», который на этот раз должен был нести несколько вооружённых шаттлов (dropship, см. http://www.sarna.net/wiki/Category:DropShip_classes).
   В советскую версию «звёздных врат» было заложено очень важное отличие. Кольцо сделали по-настоящему большим. Через него мог проехать железнодорожный вагон. В фильме кольцо, установленное на Земле, расположили не в подземном бункере, а в просторном охраняемом ангаре. Поэтому в фильме зрителей ждала незабываемая сцена, когда следом за спецназом из кольца начали выскакивать танки и зенитные самоходные установки на гусеничном шасси. Для съёмок фильма приказом министра обороны выделили танковый взвод, съёмки эпизода проводили прямо на войсковом танковом полигоне, где построили требуемые декорации, а при монтаже использовали документальную съёмку с учений танкового полка, чтобы создать у зрителей «ощущение масштабности». Маршал Гречко, посмотрев фильм, позвонил президенту Академии наук Мстиславу Всеволодовичу Келдышу, и долго допытывался, действительно ли «кольцо», показанное в фильме, всего лишь киношный реквизит, и нет ли у учёных уже действующего опытного образца, после чего очень огорчился, узнав, что показанное в фильме устройство – чисто фантастическое.
   Для личной армии «олигарха» Ра, поработившего планету, появление землян тоже стало неприятной неожиданностью. Они привыкли, что местные жители ничего не могут противопоставить их оружию. Когда по окружившим толпу местных колонизаторам начала работать ЗСУ-37 «Енисей», они поняли, что халява кончилась, и бросились к своему кораблю, чтобы убраться с планеты. Два истребителя противника сумели поджечь несколько танков, прежде, чем «Енисей» снёс сначала один, а затем и другой.
   (В первой серии сериала истребитель го'аулдов сбили «Стингером», т. е. он явно не бронированный)
   Танки начали обстреливать корабль из орудий, охранники Ра ответили из лучевых орудий корабля, спалив ещё несколько танков. В финале фильма разыгралось настоящее полномасштабное сражение.
   Чтобы уравновесить силы и не создавать у зрителей впечатление слишком лёгкой победы, Клушанцев использовал наработки из предыдущих фильмов. Колонизаторы выпустили из корабля несколько шагающих боевых машин, напоминающих марсианские треножники из «Войны миров» Уэллса. Они были вооружены лучевым оружием, и начали жечь танки.
   ЗСУ обрушили на треножники шквал огня автоматических пушек. Малокалиберные снаряды разбивали излучатели и прицельные приспособления. В результате «ослепшие» треножники потеряли ориентировку, два из них столкнулись друг с другом, третий подбили танки, и он упал, четвёртый взорвался от меткого попадания танкового снаряда в двигатель.
   Итого земляне потеряли 11 танков, противник – много охранников, 4 треножника и два истребителя, однако поле боя осталось за землянами. Корабль противника стартовал, пытаясь скрыться, но на орбите его встретили 6 вооружённых шаттлов типа «Союз», доставленных кораблём-«прыгуном» «Вега».
   (Имеется в виду не современный космический корабль 7К «Союз», а классический «Union» Dropship http://www.sarna.net/wiki/Union который в русских переводах Battletech также именуется «Союз» https://www.deviantart.com/handofmanos/art/Union-Class-Dropship-497785289)
   Сражение продолжилось на орбите, корабль «олигарха» Ра лучевым оружием сумел повредить два шаттла, но оставшиеся четыре его добили. Двигатели корабля Ра отказали до того, как он набрал нужную скорость, и «олигарх» включил систему самоуничтожения, рассчитывая обрушить падающий корабль на город. Шаттлы продолжили стрелять, в результате корабль взорвался в верхних слоях атмосферы, не долетев до города. Спецназовцы обшарили рухнувшие обломки корабля и обнаружили саркофаг Ра, в котором прятался оскандалившийся «бог». Его пытались взять в плен, но он покончил с собой, не желая сдаваться. Саркофаг и множество других образцов инопланетных технологий достались землянам в качестве трофеев. Лингвист Фёдор Тихонов остался на Абидосе для исследования культуры местных жителей.
   Фильм рекламировали, руководствуясь новым подходом, уже опробованным при выходе фильмов «Страна багровых туч» (АИ, см. гл. 03-13), «Безмолвная звезда» и «Звёздный десант» (АИ, см. гл. 06-13). В начале съёмок заключили договоры с производителями масштабных моделей-копий. Им передали эскизы внешних видов и интерьеров техники, задействованной в фильме. Взамен производители поставляли на студию реквизит для съёмок, и получили право изготавливать модели космических кораблей из фильма. Модели сразу закладывались в производственную линейку в разных масштабах и с разной степенью детализации, учитывая размеры малогабаритных квартир. «Гвоздём» модельной линейки стала модель корабля-«прыгуна» «Вега», длиной 1,88 м, с шестью пристыкованными шаттлами, в масштабе 1:350.
   Где-то за месяц до премьеры по телевидению начали показывать в новостях заранее снятые репортажи со съёмочной площадки фильма, где были видны декорации и реквизит. В новостных сюжетах демонстрировали короткие, по 1-1,5 минуты трейлеры из фильма, подогревавшие воображение зрителей. В программе «Кинопанорама» неоднократно рассказывали о ходе съёмок фильма, тоже показывали короткие трейлеры и сокращённые интервью с членами съёмочной группы.
   За неделю до премьеры по телевидению показали часовую передачу, в которой собрали полные версии интервью, добавили беседы с артистами, занятыми в фильме, показали отдельные рабочие моменты из процесса съёмок.
   В результате, когда 14 апреля 1962 года состоялась премьера «Планеты бурь», к кинотеатрам выстраивались очереди по сотне метров, а в новых кинотеатрах приходилось открывать обычно закрытые балконы – в партере не хватало мест.
   (На моей памяти балкон в кинотеатре на 1250 мест открывали 1 раз, смотрели фильм из серии «Анжелика»).
   В Ленинграде, в кинотеатре «Знание» на Невском проспекте, фильм показывали полгода подряд, и поток зрителей, как вспоминал директор картины Александр Александрович Харкевич, не ослабевал. (https://topspb.tv/programs/stories/465976/)
   В день премьеры в продаже появились плакаты и календари с изображениями сцен из фильма, модели техники и диафильмы с упрощённой версией сценария. Эти диафильмы содержали основные диалоги и ключевые кадры видеоряда фильма, и продавались неожиданно хорошо, оказавшись удобным визуальным дайджестом. Внезапный успех диафильмов навёл директора картины Александра Харкевича на мысль выпускать серии диафильмов по каждому фильму, рассказывая в них о процессе съёмок. В диафильмах также были дополнительные информационные материалы, вроде проекций и изображений техники, биографий актёров, и даже просто красивые пейзажи из фильмов. Простота просмотра – диапроектор стоил от трёх до пяти рублей, стоимость диафильмов была и вовсе копеечная, в качестве экрана чаще всего использовалась белая межкомнатная дверь – обусловила большой коммерческий успех. С 1962 года диафильмы продавались в фойе каждого кинотеатра, а также в книжных магазинах (АИ, а ведь простейшая, легко осуществимая идея).
   Фильм закупили для показа 28 стран, в том числе – США. Он взял несколько призов на престижных кинофестивалях 1962 года, в т.ч. «Оскары» за лучший иностранный фильм и за лучшие спецэффекты. Голливудский продюсер Роджер Корман, узнав, что СССР подписал Бернскую конвенцию и перестал заключать «широкие прокатные договоры», разрешавшие перемонтировать советские фильмы в угоду прокатчику (АИ), рвал на себе волосы с такой силой, что несколько дней потом не мог сидеть.
  
   Сериал «Звёздные врата», ставший продолжением фильма, начали показывать по телевидению через несколько месяцев после начала показа фильма в кинотеатрах.
   В сериале была собственная большая команда сценаристов. Им в помощь передали список серий из «электронной энциклопедии», но в нём необходимо было вносить множество изменений, связанных с адаптацией сериала к советской действительности и заменой «разумных паразитов» на электронные устройства контроля сознания.
   Режиссер у сериала тоже был свой, точнее, режиссёров было несколько, по ходу съёмок они сменяли друг друга. Клушанцев только давал консультации по постановке спецэффектов. Основной базой проекта по сюжету стал подземный комплекс укрытий для подводных лодок в Балаклаве, хотя основные съёмки проходили в павильонах «Ленфильма» и «Леннаучфильма». Для сериала собрали собственную команду актёров.
   В первой серии сериала другой «системный лорд» – Апофис, вероятно, обеспокоенный гибелью своего давнего соперника Ра, устроил нападение на Землю через «врата», с целью проведения разведки боем и захвата пленных. За счёт большего размера кольца нападение получилось намного более зрелищным – в нём участвовали истребители. Апофис не ожидал, что на Земле «врата» будут установлены внутри ангара. Первый же истребитель врезался в крышу, ангар обрушился прямо на головы атакующим. «Врата» не были повреждены, но сам факт нападения показал, что противнику известны координаты Земли, и атаки противника будут продолжаться.
   (Нет смысла описывать сюжеты из сериала сколько-нибудь подробно, т. к. серий слишком много. Предоставляю каждому читателю возможность придумать их самостоятельно.)
   Этот сюжет продолжился и в дальнейших сериях, с поправками на изменения, внесённые в общий «рамочный» сценарий. Далее в сериале появились и другие противники, в том числе – механические пауки-репликаторы, и различные инопланетные союзники.
   Сериалов в СССР раньше не снимали, поэтому на съёмках возникли неожиданные проблемы. Артисты, с их полубогемным образом жизни, не привыкли к интенсивной работе. Случались пьянки, прогулы, из-за которых срывались съёмки. Сама атмосфера съёмок сериала, больше похожих на конвейер, оказалась для многих артистов некомфортной: «Это не творчество, а потогонный труд, как на заводе!»
   Поэтому использовали неожиданное решение: снимали не одну команду из четырёх человек, которые «в каждой бочке затычка», а сразу четыре команды – ЗВ-1, ЗВ-2, ЗВ-3, ЗВ-4, то работающие по отдельности, то взаимодействующие друг с другом. Позже количество команд увеличили до восьми, какие-то из них показывали чаще, другие – эпизодически. Это решение, вместе с построением сериала из отдельных, слабо связанных друг с другом серий, позволило маневрировать «личным составом» в широких пределах, и запускать в производство ту серию, которая в данный момент была наилучшим образом подготовлена к съёмкам.
   Над сериалом работали одновременно несколько сценаристов, каждая из съёмочных групп имела своего режиссёра. Общими были только съёмочные площадки и реквизит. В результате на съёмках возникла атмосфера соревнования, подкреплённая системой премирования, увязанной с выходом серий на телевидении.
   Для зрителей формат телевизионного сериала, с сериями, не связанными общим сюжетом, на тот момент тоже был непривычным. Многих это дезориентировало. Но в сериале периодически показывали короткие сюжеты из взаимосвязанных двух, трёх, или четырёх серий, что упрощало зрителям восприятие. Уже с первых серий сериал завоевал множество поклонников, и их количество увеличивалось с каждой выходящей серией, так, что пришлось даже организовывать повторный показ с начала, для тех, кто не успел присоединиться к просмотру сразу. Сериал показывали сезонами по 22 серии в каждом.
   Для показа сериала в странах ВЭС были организованы несколько студий перевода, которые в том же «конвейерном» порядке переводили каждую серию на другие языки. Первыми к переводу подключились кинематографисты ГДР, Югославии и Индии, затем – чехи и поляки. Его также закупили для показа многие страны Европы. В США сериал демонстрировался при посредничестве кинокомпании «Paramount», к 1962 г уже несколько лет подконтрольной министерству внешней торговли СССР и финансовому отделу Первого Главного Управления КГБ.
   Уже в ходе демонстрации первого сезона в странах ВЭС и социалистических странах Восточной Европы зрительская популярность сериала превосходила большинство других передач. Поэтому, начиная со второго сезона съёмки сериала проходили при участии международного концерна «Interfilm». В сериале появились международные команды, в которых участвовали представители ГДР, Югославии, Чехословакии, Индии, Китая, а затем и других стран. Это был совершенно новый, другой подход, отличавшийся от того «Stargate», что описывался в «электронной энциклопедии». В «оригинале» программа была совершенно секретной. Советская адаптация сделала «Звёздные врата» большим международным проектом, подобным программе «Интеркосмос». Больший масштаб позволял привлекать дополнительные средства в бюджет сериала, значительно расширил его съёмочную географию, а участие актёров из стран-союзниц сделало фильм намного более привлекательным для зрителей в этих странах.
   Ещё более привлекательным сериал оказался для идеологов. Посмотрев первые несколько серий, Виктор Григорьевич Афанасьев обратил на сериал внимание Ивана Антоновича Ефремова. Руководители Института марксизма-ленинизма ознакомились со сценариями серий первого сезона, и предложили Гостелерадио СССР их скорректировать:
   С 1959 года руководство Гостелерадио и Центрального телевидения уже успело смениться. Председателем Гостелерадио СССР вместо Сергея Васильевича Кафтанова с 25 апреля 1962 г был назначен Михаил Аверкиевич Харламов. Должность директора Центрального телевидения СССР взамен ушедшего на должность заместителя председателя Гостелерадио Георгия Васильевича Иванова занял Пётр Ильич Шабанов.
   Собрав должностных лиц на совещание, Ефремов объяснил своё видение ситуации со сценариями к сериалу:
   – Ваши сценаристы, товарищи, нашли золотую жилу, но пока сами не поняли, что нашли. Смотрите, по сюжету у вас в каждой серии команда перемещается в новый мир, обычно населённый людьми, потомками землян, которых обратили в рабство и увезли с Земли тысячи лет назад, либо каким-нибудь инопланетянами, более или менее человекоподобными. Так давайте покажем социальный срез каждого общества! Покажем разные варианты политического развития со всеми явными и скрытыми проблемами и успехами. Покажем взгляд советских людей и наших союзников по ВЭС, на рабство, на дикий либеральный капитализм, на империализм, на различные формы феодализма и абсолютизма. Покажем сильные и слабые стороны каждой общественной формации, естественно, с упором на прогресс и гуманность коммунистического общества в сравнении со всеми остальными.
   Причём показывать надо не топорно, это же не агитка военного времени. Покажите миры капитализма, фашизма – да, да, фашизма, классического фашизма вроде Италии 30-х или гитлеровского национал-социализма, со всеми их зверствами. Покажите капитализм, подобный британскому или американскому, с его богатством, ломящимися от товаров витринами, но покажите и изнаночную сторону – беспощадную эксплуатацию трудящихся, для которых товары с этих витрин – несбыточная мечта, трудящихся, которые живут так, как сейчас живут английские рабочие (Как жили английские рабочие в 1960-70х https://sharla-tanka.livejournal.com/327023.html много фото, весьма депрессивных)
   И, в то же время, покажите миры коммунистического будущего – вот, те же толлане, что у вас упоминаются. Пусть все миры, значительно превосходящие землян по уровню развития, в сериале будут коммунистическими. «Системные лорды» ваши – не в счёт, они свои технологии украли у более древней и успешной цивилизации, погибшей в каком-нибудь катаклизме галактического масштаба, а сами они находятся на уровне дикого капитализма, тут вы в точку попали. Вот и покажите зрителям неизбежность перехода к коммунизму для дальнейшего развития общества. Пусть команды «ЗВ» вскрывают в каждой серии пороки капиталистической системы, но делают это мимоходом, как побочный эффект, в процессе решения основной задачи. Во второстепенных диалогах, в проходных сценах, не акцентируя внимание зрителя, а исподволь программируя его восприятие.
   – Идею мы поняли, Иван Антоныч, – тут же подхватил его инициативу Харламов, – но нам помощь специалистов не помешала бы. Всё же сценаристы телевидения немного другому учились. Можем мы рассчитывать на содействие вашего Института Марксизма-ленинизма?
   – Думаю, такая помощь с нашей стороны просто необходима, – поддержал его Афанасьев. – Я считаю, Иван Антоныч, наши аспиранты должны разработать подробные методические указания для сценаристов Гостелерадио, с рекомендациями, как вывести на чистую воду ущербность капиталистической идеологии.
   – Точно! – согласился Шабанов. – Но – по-умному, не топорно, а сложно с многоходовками и закрученными комбинациями.
   – С многоходовками, говорите? С закрученными комбинациями? – Ефремов улыбнулся. – Это уже давайте сами придумывайте. С научной точки зрения мы вам все указания напишем, а хитрые повороты сюжета – дело сценаристов.
   Как и обещал Иван Антонович, уже через несколько дней он дал поручение большой команде молодых аспирантов разработать методички для сценаристов Гостелерадио с описанием всех положительных сторон капитализма и солидаризма, обычно именуемого у нас «шведский социализм», а также вскрывающих их скрытые пороки и недостатки.
   Основной упор предлагалось делать на жесточайшую эксплуатацию рабочих и экспорт капитала в развивающиеся страны, население которых фактически превращали в рабов, обслуживающих «золотой миллиард». В сериале этот процесс, едва начинавшийся в начале 60-х, решено было показать, как состоявшийся, со всеми его составляющими, вроде загаженной природы и наследственных заболеваний, вызванных нечеловеческими условиями труда.
   Эта работа оказалась весьма полезной и для самих теоретиков Института Марксизма-ленинизма, вынудив их отвлечься от академической рутины – с подбором цитат к этому времени уже более-менее удалось покончить – и заняться настоящими философскими исследованиями. Работа для телевидения расширяла кругозор учёных, бросив их из кабинетных исследований если не в реальную жизнь, то, как минимум, в напряжённую идеологическую схватку, чего наши горе-теоретики, вроде Суслова, старательно избегали.
   В процессе обсуждения разговор перекинулся на другую, не менее интересную тему. Пётр Ильич Шабанов для создания более захватывающих сценариев предложил:
   – Тут можно авторов детективных историй привлечь, они привыкли к навороченным сюжетам.
   – Детективы тоже разные бывают, – усмехнулся Афанасьев. – В одном детективе герой спасает мир от международной террористической организации, а в другом – расследует кражу двух бутылок водки из деревенского магазина. А теперь угадайте с трёх раз, что зрители будут смотреть с большим интересом? И это при том, что у нас фильмы про шпионов и разведчиков снимать любят и умеют. Так почему же советского читателя и зрителя то и дело кормят всяким убожеством? Это уже, конечно, не к вашему сериалу претензия, и несколько выходит за рамки темы нашей беседы, но проблема такая есть, и решать её надо.
   Критика Афанасьева была обоснованной. Детективы и даже фильмы «про шпионов», которые в 50-х штамповали один за одним разные киностудии, часто выходили шаблонными и неинтересными. «Золотой век» советского «шпионского» кино начался годом позже, с выхода в 1963-м фильма «Выстрел в тумане» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Выстрел_в_тумане). Признанные шедевры, такие, как «Щит и меч», «Мёртвый сезон», «Путь в «Сатурн»/«Конец «Сатурна», «Ошибка резидента» были сняты позднее, в 1967-68 гг.
   На момент разговора Виктор Григорьевич и не догадывался, что компетентные органы уже несколько лет занимаются этой проблемой.
  
   Первый роман о суперагенте британской разведки Джеймсе Бонде – «Казино «Рояль», вышел в 1953 году. За ним последовала целая серия книг: «Живи, пусть умирают другие» (1954), «Мунрейкер» (1955); «Бриллианты вечны» (1956); «Из России с любовью» (1957); «Доктор Но» (1958); «Голдфингер» (1959); сборник рассказов «Только для ваших глаз» (1960); «Шаровая молния» (1961).
   Голливудский продюсер Альберт Брокколи, известный в мире американского кино под прозвищем «Кабби» мечтал снять фильм по сценарию, в основе которого лежал бы роман Йэна Флеминга, с тех пор, как прочитал роман «Казино «Рояль». Он даже договорился с Флемингом о встрече и собрал деньги, но в день переговоров Брокколи получил известие, что у его жены рак. Он отправил на переговоры своего помощника. Тот был слишком молод и неопытен, но излишне самодоволен. На переговорах он оскорбил Флеминга, и сделка сорвалась.
   Сам Йэн Флеминг тоже мечтал об экранизации своих книг, но, несмотря на коммерческий успех романов, долгое время никто в киноиндустрии ими не интересовался. Единственную попытку сделала в 1954 году американская студия CBS, снявшая одночасовой телеспектакль. Абсолютно английского героя Флеминга на CBS превратили в Джимми Бонда, подстриженного под ёжик, и пьющего бурбон, не смешивая и не взбалтывая. Американский Джимми Бонд не узнал бы «бентли», даже если бы машина на него наехала.
   Телевидение в 1954 году было весьма ограничено в возможностях. Спектакль снимали в чёрно-белом изображении, ничего не снималось заранее, пальмы были вырезаны из картона, нарисованный задник изображал рю де Англес (улица Ангелов), а все остальное выглядело так, как будто было взято напрокат, и постановщики при всём желании не могли воссоздать напряжённый драматический сценарий Флеминга такими ограниченными средствами.
   Бэрри Нельсон, игравший Бонда в этом спектакле, вспоминал в 1992 году: «Это был полный провал. Спектакль делался в спешке. Экзотический антураж романа был утерян, точно так же вся суть характера Бонда исчезла из сценария. Это было так плохо, что на несколько лет убило все желание людей из «CBS» экранизировать книги Флеминга». Но права на экранизацию «Казино «Рояль» оставались у CBS, которая затем перепродала их.
   (Права на экранизацию первого романа, первоначально купленные CBS за 6 тысяч долларов в реальной истории были приобретены Чарльзом К. Фельдманом и Джерри Бресли, которые по заказу «Columbia Pictures» в 1967 году сняли пародийный фильм «Казино Рояль» с Дэвидом Нивеном в роли Бонда и Урсулой Андресс)
   Препятствием для экранизации были и требования самого Флеминга, заломившего немалую по тем временам цену – по 100 тысяч долларов за роман. Английский режиссер Александр Корда интересовался возможностью экранизации романа Флеминга «Живи, пусть умирают другие», но так и не решился. В 1956 году Рэнк собирался ставить фильм по роману «Мунрейкер», но и из этой затеи ничего не вышло.
   Флемингу и самому не терпелось увидеть похождения своего героя на киноэкране, и он начал переговоры с продюсером Кевином Маклори и сценаристом Джеком Уиттингхэмом. Они встретились в доме Флеминга на Ямайке. Встреча сопровождалась большим количеством выпитого спиртного – Йэн Флеминг уже тогда крепко пил. Они обсуждали сценарий будущего фильма, «Джеймс Бонд – секретный агент», как они предполагали –первого в саге. Кто в тот момент какие идеи высказывал – на следующее утро никто из них вспомнить не мог, однако, пока шла подготовка к съемкам, Флеминг в 1961 году самостоятельно выпустил роман «Шаровая молния» («Thunderball»), в основу которого был положен именно обсуждавшийся сценарий. Маклори и Уиттингхэм возмутились и подали на Флеминга в суд. Эта тяжба продолжалась долгие годы, в последующих изданиях романа «Шаровая молния» Уиттингхэм и Маклори были указаны соавторами Флеминга, а также получили кредит при экранизации романа в 1965 году. В 1976 году Маклори заявил, что десятилетний срок прав на экранизацию «Thunderball» закончился, и в 1983 году использовал сюжет романа для фильма «Никогда не говори «никогда», не входящего в официальную бондиану, но от этого не ставшего хуже.
   В 1959 году приобретением прав на экранизацию романов Флеминга заинтересовался канадский продюсер Гарри Зальтцман. Он встретился с Флемингом, и сумел уговорить его продать ему права на постановку фильмов по всем его произведениям, кроме уже проданного «Казино «Рояль» за 50 тысяч долларов. Флеминг согласился. Но Зальтцман отдал последние деньги, чтобы заплатить Флемингу, и у него не осталось денег на съёмки.
   В этот момент Зальтцману позвонил его случайный знакомый Джон Смит, менеджер со студии «Paramount» , и спросил, как он относится к творческому и деловому партнёрству. Зальтцман был не против. Смит свёл вместе Зальтцмана и Альберта Брокколи, который как раз находился в поисках нового творческого проекта.
   (АИ частично, Зальтцмана и Брокколи действительно свёл кто-то из общих знакомых, по найденным источникам не удалось выяснить, кто именно)
   У Альберта были большие связи в Голливуде. В течение суток они юридически оформили равноправное партнёрство в виде совместной компании Danjaq, её назвали по именам жён владельцев, Даны Брокколи и Жаклин Зальтцман.
   Для съёмок они организовали ещё одну, уже продюсерскую компанию «EoN Productions» (Everything or Nothing). Теперь у них были права на экранизацию, но не осталось денег на сами съёмки. После недавнего провала Брокколи зарёкся вкладывать в фильмы собственные деньги. Партнёры решили найти большую кинокомпанию, которая профинансировала бы их проект. В качестве сценария для первого фильма они выбрали 6-й по счёту роман Флеминга – «Доктор Но», так как в нём был относительно простой для съёмок сюжет, и всё действие происходило на островах Карибского моря, что позволило бы снизить расходы.
   Роман «Доктор Но» был написан на основе сценария к телефильму «Коммандер Ямайка», который Флеминг готовил для ямайского телевидения. Главным героем там тоже предполагался тайный агент, также коммандер по званию, который вступает в схватку с неким архизлодеем, живущем на неком острове. Но съёмки фильма так и не состоялись, и Флеминг превратил сценарий телефильма в очередную книгу о Бонде.
   Первой компанией, куда обратились Брокколи с Зальтцманом, была «Columbia Pictures», но там им отказали. Это была одна из самых эпических ошибок менеджмента в истории кинематографа. Менеджеры студии заявили, что «Columbia» может поучаствовать в проекте, если они подпишут контракт с Кэри Грантом на три фильма. Грант, прочитав сценарий, согласился только на один фильм. Джеймс Мейсон был согласен на два фильма, но заломил немалую сумму за своё участие, поэтому и его кандидатура была отвергнута. Зальтцман и Брокколи намеревались найти необходимого им актера, который, за разумные деньги, посвятит себя этой работе и согласится сниматься в сериале из пяти или шести фильмов, а может и больше. Все это испугало администраторов «Columbia Pictures», и они отказали Зальтцману и Брокколи, даже не начав серьезные переговоры. Их решение по глупости и недальновидности может соперничать лишь с решением студии «Декка Рекордс», отказавшей в записи «Битлз».
   Когда продюсеры в расстроенных чувствах вышли из дверей «Columbia», их уже ждал Джон Смит. Он предложил им встречу с менеджерами «Paramount», и Брокколи с Зальтцманом согласились. (АИ, в реальной истории они через несколько дней обратились в United Artists)
   Встреча с Робертом Эвансом прошла намного более удачно. Он согласился выделить миллион долларов на съёмки первого фильма. Сейчас такой бюджет кажется мизерным. В начале 60-х это были достаточно неплохие деньги, хотя на них уже нельзя было нанять действительно известных актёров. Элизабет Тейлор впервые в мире получила миллион долларов за согласие сниматься в «Клеопатре», Уоррен Битти, мало известный до фильма «Великолепие в траве» (1961), попросил за свое участие в следующем фильме 300 тысяч долларов, а «United Artists» только что подписала контракт с Натали Вуд на 250 тысяч долларов плюс проценты. «Вестсайдская история» уже стоила несколько миллионов. Только перерасход сметы любого из этих фильмов был больше всего бюджета фильма «Доктор Но».
   Околокиношная пресса уже начала обсуждать подбор актёров на главную роль. В публикациях называли такие имена, как Кэри Грант, Джеймс Стюарт, Джеймс Мейсон, Питер Финч и Ричард Бартон. Ян Флеминг поддерживал кандидатуру своего друга ещё с военных лет Дэвида Нивена, хотя упоминались и другие британские актёры – Майкл Редгрейв, Тревор Ховард и Рекс Харрисон.
   Альберт Брокколи, напротив, опасался снимать в роли Бонда известного актёра. Бонд уже был к тому времени популярен среди фанатов Флеминга, и Брокколи считал нежелательным накладывать на него уже сформированный имидж кого-либо из признанных звёзд. Бюджетное ограничение сразу отсекло многие кандидатуры, теперь в обсуждениях фигурировали Роджер Мур, Ричард Джонсон и Патрик Мак Гухан. Флеминг теперь поддерживал кандидатуру Мура, но Мур отказался, так как начал сниматься в телесериале «Святой».
   Роль Джеймса Бонда едва не сыграл другой британский актер – Ричард Бартон. В 1959 году, за три года до съёмок «Доктора Но», рассматривался вопрос об экранизации романов Йэна Флеминга. В своих письмах к Ивару Брюсу, компания которого планировала поставить первый фильм о Бонде Флеминг писал: «Я думаю, Ричард Бартон был бы великолепным Джеймсом Бондом!» Флеминг также попросил их общего друга, сценариста Эрика Эмблера, выяснить, как отнесётся Хичкок к возможности стать режиссёром первого фильма о Джеймсе Бонде? Этот фильм не был снят, так как Альфред Хичкок предпочел поставить вместо этого крупнобюджетного проекта свой скромный черно-белый фильм «Психо».
   Если бы проект 1959 года осуществился, это, возможно, перевернуло бы историю кино. Бартон не сыграл бы Марка Антония в «Клеопатре», на съёмках которой он влюбился в Элизабет Тейлор. Не было бы одного из самых ярких романов в мире кино. Хичкок, вероятно, не снял бы «Психо». Шон Коннери не сыграл бы одну из своих лучших и самых знаменитых ролей, и вообще не известно, как бы повернулась его кинокарьера.
   Выбор режиссера был не менее труден, чем выбор актёра на главную роль. Брайан Форбс отверг предложение, Гай Хэмилтон, будущий режиссёр следующих фильмов о Бонде, сначала согласился, а потом по неизвестным причинам отказался. Теренс Янг был третьим или четвертым вариантом. Янг в тот момент только начал снимать фильм с Авой Гарднер на студии «Paramount», когда вдруг компания отказала актрисе в пользовании одним из двух лимузинов. Произошла нелепая ссора, контракт между Гарднер и «Paramount» был расторгнут, а Янг оказался без работы.
   Расстроенный Янг, вернулся в отель паковать свои вещи и нашел сообщение. Кабби Брокколи просил его срочно позвонить. Связавшись с Брокколи, Янг узнал, что продюсер предлагает ему быть режиссером серии фильмов о Бонде. Янг согласился, но с условием, что сам выберет фильмы, которые будет снимать. Ими стали «Шаровая молния», «Из России с любовью» и «Доктор Но».
   Именно Янг предложил кандидатуру малоизвестного на тот момент шотландского актёра Шона Коннери.
   – Он очень хорош, – заявил Янг. – У него замечательный голос и что более важно, прекрасная внешность, качество, которое я ранее находил только у одного человека – у Кларка Гейбла.
   Янг рассказал, что Коннери много учился и приложил большие усилия, чтобы стать настоящим актёром. У него есть все необходимое для создания характера Бонда – твёрдость, хорошие физические данные и внешняя привлекательность.
   Посмотрев пару фильмов с Коннери, Брокколи и Зальтцман всё ещё не сошлись во мнениях. Зальтцман был согласен с выбором режиссёра, а Брокколи всё ещё не мог выбрать между Коннери и Патриком Мак-Гуханом. Но Патрику не нравился созданный Флемингом образ Бонда, и моральные аспекты будущего фильма.
   Янг организовал встречу Коннери с продюсерами. Шон явился в офис в неглаженых брюках, коричневой рубашке без галстука, грубой куртке, из тех, которые носили ещё в 50-х, и замшевых ботинках. Брокколи не был шокирован, но он надолго запомнил эту странную одежду. Впечатление, которое Коннери произвел на Зальтцмана и Брокколи, сопровождало Шона в течение многих лет.
   Коннери отказался участвовать в пробах, назвав их «мясным рынком». Шон считал, что он не сможет за несколько минут показать то, как он видит роль Бонда в фильме, считая, что картина будет достаточно тонкой и изысканной комедией. Коннери заявил, что они могут дать ему роль или не дать – это их дело. Но если они это сделают, они возьмут его таким, каков он есть, а не таким, каким бы он мог бы быть. Шон также хотел, что бы его контракт был не эксклюзивным, что бы он мог сниматься где-то ещё, кроме серии фильмов о Бонде. Зальтцман и Брокколи не были в восторге от его требований, но в итоге они всё же договорились.
   Шону Коннери за первый фильм о Бонде – «Доктор Но» обещали 6000 фунтов стерлингов плюс оплату жилья во время съёмок. В те времена, когда за 2000 фунтов можно было купить маленький симпатичный домик, для малоизвестного артиста эта сумма была довольно большой. Но в масштабе привычных гонораров мира кино, это было почти ничто.
   После ухода Коннери все присутствующие в офисе бросились к окну и смотрели, как он переходит улицу.
   – Он удивительно хорошо двигается, прямо как пантера, – заметил Брокколи.
   Позднее он говорил, что другие претенденты на роль Бонда рядом с Коннери выглядят «как застывшая фотография на фоне живого кино».
   Зальтцман подумал, что этот человек оживает, когда он двигается, кроме того, у него потрясающая гибкость, редко присущая таким высоким людям.
   – Он пересекал улицу как Супермен, – добавил Брокколи.
   Однако Альберта все ещё волновал акцент Коннери и его внешность, скорее напоминавшая каменщика, чем представителя высшего класса. Вся манера поведения Шона не соответствовала роли Бонда, как его описывал Флеминг.
   Фанаты книг о Бонде восприняли Коннери в этой роли очень негативно. Они не понимали, как этот малоизвестный актер с его сильным шотландским акцентом, который наверняка даже не пробовал благородное вино «Дом Периньон 57», более привычный к пинте пива, будет играть эту роль? Надев свою шотландскую юбку?
   Писатель тоже был не в восторге от выбора продюсеров. Флеминг знал, что снимать его первый фильм доверили режиссеру, предыдущая работа которого встречена неоднозначно, а главную роль будет исполнять никому не известный бывший мебельщик.
   – Продюсеры решили с вашей помощью похерить мою работу, – сказал он Янгу, встретившись с ним впервые.
   Янг обиделся и ответил, что он не знает, что такого бессмертного написал Флеминг, тогда как его последний фильм получил Гран-при на фестивале в Венеции. Тем не менее, они пожали друг другу руки и согласились начать работу.
   Лишь посмотрев фильм, писатель решительно изменил своё мнение. После премьеры Флеминг был очарован Бондом в исполнении Коннери, и в последующих романах даже упомянул, что у Бонда было шотландское происхождение. Он признал в одном из своих интервью, что Коннери был самым лучшим Бондом, о котором только можно было мечтать.
   К моменту утверждения Янга на должность режиссёра уже было три или четыре версии сценария. Все они очень сильно отклонились от оригинала Флеминга, это показалось Янгу и Кабби совершенно неприемлемым. И тогда Теренс Янг сам написал сценарий будущего фильма, отнесясь с гораздо большим почтением к литературному первоисточнику. Ему удалось воссоздать образ Бонда так, как он, Янг, его видел и как затем Коннери сумел его сыграть. Это был отличный сценарий. Янг ввел также много моментов, которых не было в книгах Флеминга. Но фильм не стал бы столь успешным, если бы не «случайная» встреча Янга, Зальтцмана и Брокколи с Роджером Корманом в декабре 1961 года (АИ).
   На экраны только что триумфально вышел снятый Корманом и Куртом Метцигом «Звёздный десант». Корман купался в деньгах и шампанском, находясь в зените славы. Из режиссёра дешёвых фильмов категории «B» он внезапно для Голливуда стал звездой первой величины, создателем лучшего суперблокбастера года (АИ, см. гл. 06-13). Поэтому, когда Корман попросил полистать сценарий «Доктора Но», Брокколи и Зальтцман не возражали. Прочтя синопсис, Корман покачал головой и заметил:
   – Слабовато, парни. Но, я знаю, чего не хватает вашему сценарию. Русских.
   – Русские у нас будут в следующем фильме, «Из России с любовью», – ответил Брокколи.
   – Нет, Кабби, ты не понял, – усмехнулся Корман. – Следите за политическим трендом. Русские ещё недавно были безусловными врагами, но сейчас в политике всё меняется со скоростью калейдоскопа. Вчерашние враги завтра могут оказаться союзниками.
   У вас главный злодей принадлежит к неизвестной преступной организации, и ставит помехи американским космическим ракетам, стартующим с мыса Канаверал. Так пусть та же организация пытается помешать и космическим запускам красных. Они отправляют разобраться с ними своего агента, и он пересекается с Бондом в процессе охоты на этого вашего доктора. И они, возможно, вначале слегка повздорив, затем вынужденно объединяют усилия.
   Само собой, Бонд будет играть первую скрипку. Но я работал с русскими. Парни, вы не представляете, какие у них спецэффекты, и какие они могут предоставить возможности. Хотя, вы же видели «Звёздный десант»?
   Зальтцман, Брокколи и Янг заинтригованно переглянулись.
   – Это может быть занимательно, – заметил Зальтцман. – Но у нас жёсткие ограничения по бюджету.
   – А вот тут возможны всякие разные вкусные варианты, – ухмыльнулся Корман. – Если хотите, я могу позвонить кое-кому из моих московских знакомых, возможно, их это заинтересует. Само собой, вам придётся поднапрячь извилины. Красные не станут участвовать в съёмках, если вы задумали снять очередную антисоветскую агитку.
   – Логично, – согласился Брокколи. – Но было бы странно для зрителей, если бы наши разведки вдруг ни с того ни с сего упали друг другу в объятия. Тем более – после Суэца и всех прочих случаев, где мы пересекались с красными.
   – Мы можем подчеркнуть, что эта встреча хотя и не случайна, но предполагает лишь временную взаимопомощь в действиях против общего врага, – предложил Зальтцман. – В атмосфере «холодной войны» это уже будет сенсацией.
   – Именно! – Корман ехидно ухмыльнулся. – Но вы должны отнестись к ним с полным уважением, иначе они и разговаривать с вами не станут. Предложите им прислать своего артиста на роль русского разведчика. Пусть даже он будет говорить на английском с жутким акцентом – важно, чтобы он без акцента говорил по-русски, и не выглядел, как медведь в мундире Эн-Кей-Ви-Ди. Это придаст фильму достоверность.
   Сейчас в вашем фильме действует один суперагент, этакий «рыцарь без страха и упрёка», с тонким юморком побеждающий любого противника. Все остальные вокруг него – фактически, статисты. А теперь представьте, что в сюжете появляется такой же суперагент с Востока, но не явно враждебный, а работающий над этим же делом с другой стороны?
   – Чёрт подери, такой фильм можно сделать намного более захватывающим! – Зальтцман явно заинтересовался.
   – Гм… – Янг уже так и этак вертел в голове различные варианты сценария. – Я могу расписать несколько сюжетных линий с дополнением, но не знаю, как отнесётся к этому Йэн.
   – Думаю, если фильм от этого станет лучше, Йэн не будет возражать, – заметил Брокколи. – Но в нашем следующем фильме противниками Бонда должна была стать разведка красных. Как мы вывернемся из этого противоречия?
   – Разведка – дело сложное и запутанное. Там бывают ренегаты, предатели, одни службы могут соперничать с другими, – отмахнулся Янг. – Что-нибудь придумаем. Моё мнение – надо попробовать.
   – Терри, пиши несколько вариантов дополнений к сценарию, – решил Зальтцман. – Роджер, я буду благодарен, если ты свяжешь нас с Кабби с кем-нибудь из Москвы.
   Встреча состоялась через несколько дней в Праге, куда Зальтцман, Брокколи и Янг прилетели по туристическим визам. Их «контактом» оказался мужчина средних лет, с незапоминающейся внешностью, без особых примет. Он выслушал их предложения, сдержанно кивнул:
   – Я доложу своему руководству. Но нам необходимо ознакомиться с вашим сценарием. Я позвоню вам завтра вечером.
   Брокколи передал ему сценарий, и на этом первая встреча была закончена.
   Вечером следующего дня они встретились снова:
   – Моё руководство дало «добро», – ответил русский. – У нас есть несколько условий.
   – Слушаем вас, – кивнул Брокколи.
   – Сценарий доработают вместе мистер Янг и наш автор. Мы знаем, что время у вас поджимает, поэтому действовать будем быстро. Наш писатель будет в Праге уже завтра.
   – Очень хорошо.
   Продюсеры и режиссёр были приятно удивлены оперативностью русских. Они и не подозревали, что все эти события были тщательно срежиссированы.
   – Дальше. Мы предложим нескольких кандидатов на роль нашего разведчика. Кастинг состоится в Москве. Выбирать будете вы сами, – продолжал русский.
   – Вполне приемлемые условия. Что-то ещё?
   – Да. Те сюжетные ходы, которые предложит наш автор, мы готовы обеспечить с технической стороны. Писатель уже проинструктирован, и знает пределы, которыми он должен ограничиться. Прямое финансовое участие с нашей стороны будет минимальным, но мы можем задействовать такие ресурсы, о которых вам и мечтать не приходится.
   Если потребуется использовать военную технику, мы сами предоставим нужные кадры, вам будет достаточно только вмонтировать их в фильм. От вас потребуется немного – передайте нам чертежи на мишени… гм… то есть, декорации. Мы построим их у себя на полигоне и снимем сами. Так будет проще обеспечить безопасность.
   – Минутку, минутку! – запротестовал Янг. – Как я могу быть уверенным, что вы снимете сцену с наилучшего ракурса и всё получится достаточно зрелищно?
   Русский задумался на секунду:
   – Понимаю. Хорошо. Вместе с чертежами предоставьте нам план расстановки камер. Мы поставим автоматические камеры – людей в зоне мишеней быть не должно. Желательно снять сцену с разных ракурсов, чтобы при монтаже было из чего выбирать – несколько дублей сделать не получится.
   Мы также пришлём своего военного консультанта, он подскажет, как лучше всё оборудовать. Рекомендую прислушаться к его советам, иначе кто-нибудь может пострадать, а вас потом затаскают по судам.
   Брокколи, Зальтцман и Янг медленно повернулись и посмотрели друг на друга:
   – Мы согласны! – заявил «Кабби» Брокколи.
   Они обсудили основные финансовые вопросы – гонорары русского соавтора и актёра, условия проживания, прокат снаряжения, и прочие мелочи. Контракт подписали на следующий день, когда из Москвы прибыл ответственный представитель Министерства культуры. Согласно договору, советская сторона получала процент прибыли от проката фильма по всему миру и приобрела 32% акций «EoN Productions». (АИ).
   Русский писатель прилетел в Прагу на следующий день, как и обещал им их скрытный партнёр, так и не назвавший своего имени. Худощавый мужчина в очках выглядел типичным «интеллигентом», каковым, в сущности, и был. Представился он коротко:
   – Лев Шаповалов.
   Руководителям «EoN Productions» это имя ничего не говорило. Однако, писатель знал своё дело. Теренс Янг провёл с ним четыре дня, в то время как Зальтцман и Брокколи вернулись в Лондон, начав организовывать съёмки. По окончании работы над сценарием Янг и Шаповалов прилетели в Лондон.
   Когда Гарри и «Кабби» ознакомились с результатом их работы, они поняли, что Корман был прав на 146 процентов. Этот худенький русский предложил всего несколько дополнений, но с ними фильм из малобюджетного шпионского боевика обещал превратиться в суперблокбастер.
   Кастинг в Москве состоялся в первых числах января 1962 года. Русские предложили на выбор четверых актёров, из которых продюсеры выбрали Всеволода Дмитриевича Сафонова, показавшегося им наиболее подходящим по возрасту и внешности.
   (https://ru.wikipedia.org/wiki/Сафонов,_Всеволод_Дмитриевич )
   Съёмки начались 16 января 1962 года, в этот день отсняли сцену в кабинете «М». На роль руководителя британской разведки был выбран актёр Бернард Ли. Инициал «М» Йэн Флеминг использовал в честь реального руководителя британской разведки, сэра Стюарта Мензиса. Затем, 2 марта, сняли сцену в казино, и прочие эпизоды, относящиеся к событиям в Великобритании, после чего отправились на Ямайку, где предстояло снимать основную часть фильма.
   Йэн Флеминг вначале отнёсся к участию «русского агента» в фильме весьма скептически. Пока не прочитал дополнения к сценарию. Ознакомившись со сценами, предложенными Шаповаловым, Флеминг примчался на съёмочную площадку:
   – Гарри! Кабби! Это намного лучше, чем я ожидал! А вы сумеете уложиться в бюджет?
   – Красные обещали предоставить снаряжение на вполне вменяемых условиях, а технику они снимут сами, на каких-нибудь учениях, – пояснил Брокколи.
   – Тогда никаких возражений! Это будет бомба! Снимайте!
   Советское участие в съёмках едва не сорвалось из-за взрыва в Москве 23 апреля 1962 года (АИ, см. гл. 07-05). Прочитав в газетах, что в ходе расследования обнаружен «английский след», Альберт Брокколи схватился за голову – съёмки уже шли полным ходом, и если русские разорвут контракт, сославшись на политический форс-мажор, фильм не будет и вполовину столь захватывающим, каким он уже получался. Успех предприятия висел на волоске, его обеспечил случай. Советская контрразведка после взрыва несколько месяцев стояла на ушах, а об операции «Капуста-1», проводимой Первым Главным управлением, знали считанные единицы. (Да, потому что «Брокколи»). К тому времени, как на съёмках понадобилось задействовать серьёзные ресурсы, уже выяснилось, что агент, устроивший катастрофу, хоть и был британцем по происхождению, но работал на европейское командование структур «Гладио», и получал приказы не от британской секретной службы. От фильма ждали многого, поэтому решено было продолжить сотрудничество, невзирая на политическую конъюнктуру.
   Фильм начинался с убийства британского резидента на Ямайке, и его радистки, прямо во время сеанса связи. Бонда вызвали из казино, он получил задание – выяснить, кто убил резидента и кто ставит помехи для радиосвязи при запусках американских космических ракет, ему всучили новый пистолет, затем он переспал с девушкой, встреченной в казино, и улетел на Ямайку.
   В аэропорту его попыталась сфотографировать девушка-фотограф, присланный за ним водитель оказался подосланным убийцей, служащая мисс Таро в Доме правительства Ямайки – вражеским агентом – в общем, всё было как обычно – рутинно и до зубной боли скучно.
   Бонд нашёл местного рыбака Куоррела, Рыбак возил погибшего на соседний островок Краб Ки, он рассказал Бонду о подозрительном докторе-китайце, который никого не пускает на остров. Англичанин также познакомился с агентом ЦРУ Лайтером, который проводил своё расследование. В доме убитого резидента Бонд обнаружил квитанцию от местного учёного-геолога, профессора Дента, который проводил анализ проб грунта по просьбе погибшего разведчика. Бонд получил дипломатической почтой счётчик Гейгера. Проверка лодки Куоррела показала следы радиоактивности в ящике, где лежал грунт, собранный на берегу островка Краб Ки. При этом профессор Дент отрицал, что эти пробы взяты с Краб Ки, вызвав понятное подозрение Бонда. Вернувшись в номер гостиницы, Бонд обнаружил следы обыска: волосок-контролька на двери шкафа отсутствовал, а пыль с замков чемоданчика-«дипломата» была стёрта. Когда англичанину ночью подбросили тарантула, его подозрения окрепли.
   Сцену с тарантулом переснимали дважды – Коннери панически боялся пауков, поэтому сначала на артиста положили стекло, чтобы отделить его от насекомого. Но стекло было заметно в кадре. Тогда артиста в этой сцене заменил дублер Коннери Боб Симмонс. Позднее Симмонс рассказывал, что сцена с тарантулом, ползущим по плечу Джеймса Бонда, была самым жутким трюком, который ему когда-либо приходилось делать. Остервенение, с которым Бонд в фильме убивал тарантула каблуком ботинка, явно не было наигранным.
   В первой части картины русский сценарист внёс минимум дополнений. Он лишь предложил сделать девушку-фотографа, снимающую Бонда в аэропорту, и затем – в ресторане, местной помощницей русского агента.
   Маргарит Ле Варс, сыгравшая в фильме девушку-фотографа Анабеллу Чанг, работала стюардессой. Теренс Янг подошёл к ней с банальным вопросом «Хочет ли она сняться в кино?». Девушка согласилась. Ее шурин Реджи Картер также снялся в фильме, сыграв роль шофера – подручного доктора Но, который вез Джеймса Бонда из аэропорта.
   После неудачи с фотографией в ресторане, когда Бонд вырвал плёнку из её фотоаппарата, девушка вскоре после ухода из ресторана встретилась с неизвестным мужчиной. В этой сцене его показали со спины, в полутьме. Зрители вначале слышали только его голос.
   Неизвестный отругал её за неосторожность:
   – Не надо было лезть к этому типу так близко! На такой случай давно придуманы телеобъективы.
   – Вы видели, сколько стоит хороший телевик? Где я возьму такие деньги?
   – Вот, возьмите, и больше не рискуйте зря, – он сунул ей несколько банкнот.
   Далее в фильме была добавлена сцена, в которой Аннабелла Чанг снимает Бонда издалека, фотоаппаратом с телеобъективом.
   Бюджет первого фильма о Бонде был настолько мал, что агенту 007 пришлось ездить на совершенно обычном автомобиле, без всяких головоломных приспособлений, которыми славились последующие фильмы. Автомобиль Sunbeam Alpine 1961 года для съёмок попросту взяли напрокат.
   Чтобы ужать сцену и ускорить действие, использовали закадровый голос. В тот момент, когда мисс Таро рассказывает Бонду, как проехать в её бунгало в горах, её кадр плавно перетекает в кадр, изображающий Бонда за рулём своего кабриолета, но её голос по-прежнему звучит за кадром. Бонд ведёт машину, в то время как мисс Таро рассказывает ему, как проехать.
   Для ускорения действия монтажёр фильма Питер Хант использовал сокращённый монтаж. До появления фильмов о Бонде, типичную сцену обычно монтировали так: герой выходит из комнаты, выходит из дома через входную дверь, проходит по тротуару и садится в машину. В фильме «Доктор Но» Бонд, после сцены в комнате оказывается сразу в машине – Хант выбросил все ненужные кадры, сделав действие более сжатым. Сейчас это воспринимается как должное, а в то время такой приём был новинкой.
   Художник по титрам Морис Биндер придумал знаменитые силуэты внутри ствола пистолета за несколько минут, разобрав пистолет, и приложив ствол к камере. Мужской силуэт в дуле пистолета в знаменитой заставке – это силуэт не Коннери, а его дублера Боба Симмонса. В начальных титрах Коннери не снимался вплоть до фильма «Шаровая молния» 1965 года.
   Под дороге к дому «мисс Таро» за автомобилем Бонда увязалась машина преследователей. Этот эпизод русский сценарист предложил переработать. Обе машины мчались друг за другом по грунтовой дороге, затем в кадре появился довольно-таки странного вида самолёт, с прямым крылом большого размаха, без кабины пилота, и с толкающим пропеллером, плывущий высоко в голубом небе – эти кадры, как и было предусмотрено контрактом, предоставила советская сторона (АИ). Из-под крыла самолёта стартовала ракета, затем камера возвращалась к автомобилю преследователей. Машину словно пронзила огненная стрела, ракета угодила сверху в крышу и взорвалась внутри. Автомобиль разнесло на части, горящий остов свернул с дороги и полетел вниз с обрыва.
   Эпизод сняли очень просто – пустой автомобиль поставили на дороге и запустили в него ПТУР с вершины соседнего холма. Ракету наводил советский военный консультант, он же её и привёз, и никого к ней не подпускал. Собственно, о наличии ракеты никто не знал, пока её не вытащили из багажника. Затем горящую раму на колёсах столкнули вниз. После монтажа с вырезанием толкающих машину ассистентов получилось вполне убедительно.
   В сцене погони катафалка за Бондом, со скалы падает другая машина, не та что за ним гналась. В сцене погони использовался «Ла Салль» (LaSalle) вероятно, модель 1939 года, с фарами, установленными по бокам радиаторной решетки, как у ГАЗ-М-1, а со скалы сбросили катафалк British Humber или Packard (модель 1941 года) с фарами в крыльях, как у «Победы». Это тоже было ограничением бюджета фильма – для уничтожения купили полностью «убитую» машину, которая уже не могла ездить самостоятельно, выстрелили в неё ракетой (АИ) и сбросили остов с дороги.
   (Картинка http://seanconneryfan.ru/photos/drno-46.jpg)
   Русский агент «проявился» в фильме позднее, когда Бонд сдал шпионку «мисс Таро» службе безопасности, и сел в засаду у неё дома, поджидая профессора Дента.
   Профессор открыл дверь и расстрелял из револьвера с глушителем свёрнутое одеяло, положенное Бондом под простыню на кровати. В этот момент позади за дверью послышались два приглушённых выстрела, и Дент упал в комнату лицом вниз. Бонд вскочил и тут же присел за креслом, ещё не зная, чего ожидать от новой неизвестной фигуры на шахматной доске.
   – Вы в порядке, мистер Бонд? – послышался голос. – Предлагаю обменяться информацией. Я здесь по тому же делу, что и вы.
   Он говорил по-английски с характерным акцентом.
   – В смысле? – спросил англичанин.
   – Радиопомехи при запусках ракет. Их ставят не только американцам. Я могу войти?
   – Если опустите пистолет.
   – Только при полной взаимности.
   – Я опущу свой, когда буду видеть вас. Входите медленно.
   – Хорошо, я вхожу.
   Неизвестный осторожно вошёл в комнату. Его пистолет был наготове, но сам он улыбался. Бонд тоже держал пистолет направленным на гостя:
   – Кто вы?
   – Майор Николай Пронин, КГБ.
   Лев Сергеевич Шаповалов, писавший книги о работнике госбезопасности майоре Пронине под псевдонимом «Лев Овалов», учёл, что его герой Иван Николаевич Пронин к 1962 году должен был уже дослужиться до генерала, поэтому персонажем фильма он сделал сына Пронина, дав ему имя Николай, и всё тоже «классическое» майорское звание, равное званию самого Бонда – «коммандер».
   – Это вы убрали ту машину, что меня преследовала?
   – Скажем так, я в этом поучаствовал, – ответил русский.
   – Гм… Я должен вас поблагодарить, – Бонд скрыл некоторое смущение, задав вопрос. – Тогда на кого работал Дент?
   – На доктора-китайца, который обосновался на Краб Ки. Его зовут доктор Но, – ответил русский. – У него там радиолокатор, и мощная станция постановки радиопомех. И ещё – источник радиоактивности.
   – Китаец? Из коммунистического Китая?
   – Похоже, что нет. Китайцев достаточно и вне Китая.
   – Откуда вы знаете про станцию помех? – спросил Бонд. – И почему она вас интересует?
   – Потому что управление нашими космическими спутниками тоже кто-то пытается глушить помехами, и я занимался расследованием этого случая, – ответил Пронин. – Наша служба радиоразведки перехватила сигналы, которыми глушили связь с нашими спутниками, их источником было судно в Чёрном море, в международных водах. А затем мы запеленговали помехи, которые ставили из этого района американцам. Пеленги пересеклись на островке Краб Ки. Сами по себе помехи различаются по частотам, так как и системы связи у нас и у американцев всё-таки разные. Но сам факт, что кто-то пытается помешать и нашим и американским космическим исследованиям, наводит на мысль, что это могут быть одни и те же люди.
   Бонд медленно опустил пистолет, не выпуская его из рук. Пронин тоже опустил ствол.
   – Вы правы, я здесь и в связи с этим тоже. Ещё я расследую убийство двух наших людей.
   – Я в курсе, и не планирую вам как-либо мешать, – ответил Пронин. – Скорее, даже готов содействовать.
   – Как именно? – спросил Бонд.
   – Здесь ваша юрисдикция, и мне было бы нетактично лезть в ваше расследование, – пояснил свою позицию Пронин. – Другое дело, если бы вы сами пригласили меня поучаствовать – я бы, конечно, не отказался.
   – Полагаю, это излишне, – пожал плечами Бонд. – Я справлюсь сам.
   – Не сомневаюсь, – усмехнулся Пронин. – Однако, мало ли как могут повернуться события...
   Он достал из кармана небольшую коробочку с выдвижной антенной:
   – Это – радиомаяк. Координаты базы доктора Но нам известны, положение маяка не имеет значения, важно лишь удобное для вас время. Вытяните антенну и нажмите кнопку. Ещё здесь есть таймер задержки – сутки, часы, минуты от момента нажатия кнопки – время кодируется в излучаемом сигнале. У нас здесь, неподалёку, находится военный корабль. Если мы получим этот сигнал, в назначенное время мы сделаем свой ход. Лучше, чтобы в этот момент ваша британская задница была как можно дальше оттуда, – Пронин ухмыльнулся и положил коробочку на разделявший их столик, на котором англичанин в ожидании Дента раскладывал пасьянс.
   Бонд осмотрел маячок, кивнул, и спрятал его в карман:
   – Чего вы хотите взамен?
   – Если вам удастся узнать что-то о докторе Но и тех, на кого он работает – я жду, что вы поделитесь информацией, – ответил Пронин.
   – Согласен.
   – Ну что ж, будем считать, что мы договорились. Удачи, мистер Бонд, – русский сделал шаг назад, к двери, и растворился в ночной тьме.
   Сцену проникновения Бонда и Куоррела на остров Краб Ки тоже подкорректировали. По сценарию, на острове у доктора Но был радиолокатор. Первоначально предполагалось, что Бонд и Куоррел доплывут до острова на лодке, но Лев Овалов предложил свой вариант:
   – Что, если забросить Бонда с Куоррелом на остров более сложным и зрелищным способом? Выбраться обратно они могут, например, на захваченной лодке.
   Агент ЦРУ Феликс Лайтер предупредил Бонда, что утром следующего дня на мысе Канаверал планируется очередной запуск, и доктор Но, вероятнее всего, попытается этому помешать.
   В фильме катер Куоррела остановился за пределами дальности уверенного обнаружения радиолокатором, с него запустили в небо два небольших воздушных шара, наполненных водородом. Шары подняли Бонда и Куоррела на высоту, достаточную для планирования. Основное расстояние до острова они преодолели на планирующих парашютах, в снаряжении для подводного плавания. После приводнения они доплыли до острова под водой и выбрались на берег незамеченными.
   Охранников доктора Но привлекла Ханни Райдер, по сценарию, приплывшая на остров за раковинами. Бонд, Куоррел и Ханни прятались до темноты, пытаясь уйти от облавы, организованной доктором, затем пробирались к его базе через болото, позже оказавшееся радиоактивным – в него сливали отработанную воду из системы охлаждения реактора. Когда появился огнемётный танк, замаскированный под дракона, Бонд поставил таймер на радиомаяке на несколько минут до времени запуска с мыса Канаверал, запланированного на следующий день, и включил маяк, оставив его на болоте (АИ).
   Началась перестрелка, Куоррелу не повезло, он попал под струю огнемёта, а Бонда и девушку взяли в плен. Их долго дезактивировали, отмывая от радиоактивной грязи, потом дали выспаться. Затем была встреча с таинственным доктором Но.
   Сам Флеминг при обсуждении подбора актёров очень хотел, чтобы в роли доктора Но снялся его кузен Кристофер Ли, но история повернулась иначе. В «Бондиану» Ли попал только в 1974 году, ему досталась роль злодея Скараманга в фильме «Человек с золотым пистолетом». Роль доктора Но также предлагали Максу Фон Сюдову, но он отказался.
   Флеминг лично предложил роль доктора сценаристу и актёру Ноэлю Коварду, снимавшемуся в фильмах «Вокруг света за 80 дней», и «Наш человек в Гаване». Ковард ответил телеграммой: ««Dr.No»? No! No! No!».
   Ноэль Ковард отказался от роли доктора Но по нескольким причинам, одной из них было нежелание носить в фильме металлические ручные протезы. В итоге на роль главного злодея был выбран Джозеф Вайзман. Он оказался единственным из исполнителей ролей злодеев в ранних фильмах цикла, чей голос не понадобилось дублировать. В фильме «Доктор Но» пришлось также дублировать все женские голоса, кроме голоса актрисы Лоис Максвелл, игравшей мисс Манипенни.
   Светская беседа главного героя с главным злодеем за искусно сервированным столом, в ходе которой злодей рассказывает свои планы, по современным понятиям выглядит нелепо. Но в начале 60-х такой сюжетный ход воспринимался вполне нормально. Общество вообще было довольно старомодным. Например, появление в фильме Урсулы Андресс в белом бикини практически шокировало зрителей, а купальники подобного типа мгновенно вошли в моду. (За это Теренсу Янгу стоит поставить памятник в полный рост из чистого золота)
   Портрет в кабинете доктора, на который «залип» Бонд, проходя мимо – это копия портрета герцога Веллингтонского, работы Франсиско Гойи, украденного в 1960 году и не найденного до сих пор. На момент съёмок фильма кража этой работы была величайшей загадкой, и о ней слышал каждый британец. Сценаристка Джоанна Харвуд предложила «приписать» это преступление Доктору Но.
   Стеклянное окно в кабинете доктора сделали по образцу того же плоского аквариума, через который Клушанцев снимал подводные сцены в «Планете бурь»
   (АИ, в реальной истории окно было имитацией, в него впечатали изображение из документального фильма о природе. Изображение оказалось слишком крупным, поэтому доктор Но в фильме объясняет, что в окне установлено увеличивающее стекло)
   Обед с доктором кончился для Бонда закономерно – его слегка поколотили и бросили в камеру, откуда ему удалось сбежать через вентиляцию. Завладев защитным антирадиационным скафандром, англичанин сумел проникнуть в зал управления атомной электростанции и устроить там диверсию для отвлечения внимания. Затопленный водой реактор с практически открытой активной зоной, находящийся в одном помещении с компьютерами и персоналом на пульте управления выглядит дико, но подобные исследовательские реакторы эксплуатируются и сейчас. Вода служит неплохой биологической защитой – пока не выкипит. А вот с цветом излучения реактора напортачили. Реактор в фильме светится жёлтым цветом, тогда как излучение Черенкова даёт голубое сияние.
   Зато над таким реактором можно слегка подраться, а затем утопить главного злодея в кипящей воде – как раз для фильма подобного жанра. Устранив главного негодяя и устроив большой переполох, Бонд разыскал Ханни Райдер. Он обнаружил девушку привязанной к полу, в помещении затапливаемом водой, как будто её здесь оставили в ожидании прилива.
   На самом деле, подручные доктора Но приковали девушку, как приманку для голодных крабов. По сценарию, Бонд должен был обнаружить девушку с ползающими по ней крабами. Однако, крабы пострадали при транспортировке, на жаре, и выглядели как полумёртвые. Они еле двигались, и их вид не внушал никакой опасности. Пришлось срочно изменить сценарий и переснять эпизод уже без крабов.
   Теперь нужно было поставить в этой истории эффектную точку. И эту «точку» прислали с Ялтинской киностудии, в виде коробки с отснятой и проявленной плёнкой. Просмотрев её, Теренс Янг распорядился монтировать советский эпизод практически без изменений. Небольшие изменения прямо по ходу съёмок внесли в сценарий.
   После гибели доктора Но, сварившегося в закипевшем реакторе, одному из его помощников удалось заглушить вышедший было из-под контроля атомный котёл (АИ). На карибской базе террористической организации «Спектр» продолжалась паника, всё ещё выла сирена, персонал и охранники в панике продолжали разбегаться. Бонд и Ханни Райдер выбрались с базы и отправились на поиски лодки, чтобы убраться с острова.
   В этот момент в нескольких километрах от острова разворачивался на боевой курс советский эсминец. Получив сигнал включенного Бондом накануне радиомаяка, советское командование приняло решение вмешаться.
   Эсминец запустил по базе 4 ракеты П-15. Одна за другой они угодили в машинный зал электростанции. Здание обрушилось, погребая под обломками всех, кто не успел сбежать.
   (Во время индо-пакистанской войны индийцы стреляли ракетами П-15 по радиоконтрастным береговым целям)
   Бонд с девушкой уплыли с острова, завладев моторной лодкой. По сценарию, их должен был подобрать агент ЦРУ Феликс Лайтер с морскими пехотинцами, отправившийся на остров на катере. Чтобы снять эту сцену, Теренс Янг нанял катер, который вывел лодку с Шоном Коннери и Урсулой Андресс в море на буксире. Катер с оператором слегка отошёл от лодки, чтобы заснять общую морскую панораму. Второй катер, со статистами в форме морской пехоты и актёром Джеком Лордом, игравшим Лайтера, пока что держался в стороне.
   Бонд, проверив уровень топлива, объявил девушке, что бензин кончился. В этот момент вода вокруг лодки забурлила.
   – Что за чертовщина? – удивился Коннери. – Терри, у нас, что, изменения в сценарии?
   Из вскипевшего белого буруна медленно поднялась обтекаемая рубка советской субмарины 675-го проекта, с характерным «карандашом» позади. Лодка с Коннери и Урсулой Андресс теперь лежала на её плоской палубе перед рубкой. Субмарина всплыла не полностью, а лишь поднялась в «позиционное» положение, чтобы камера с катера могла «видеть» её палубу. Несколько моряков, выбравшись на мостик, подняли советский военно-морской флаг.
   Разумеется, никто специально для съёмок субмарину не посылал – она сменилась с боевого дежурства, после слежения за американским авианосцем в Атлантике, и получила приказ зайти на обратном пути в район Ямайки.
   – Снимай, снимай! – дурным голосом заорал на оператора Теренс Янг. – К чёрту морских пехотинцев, это во сто крат круче!
   Дверь рубки открылась, из неё вышел Всеволод Сафонов, в безукоризненном белом костюме, и подошёл к лодке с сидящими в ней актёрами:
   – Мистер Бонд? Мы с вами договорились побеседовать по итогам операции. Прошу за мной.
  
   Съёмки заняли несколько месяцев и завершились летом 1962 года. Первый показ фильма был проведён в небольшом частном кинотеатре. Продюсеры решили вначале показать фильм в США, где находился основной кинорынок. Они опасались, что продать фильм так, как хотелось бы, по максимуму не удастся. В этом случае денег, оставшихся после съёмки, будет недостаточно для следующей серии фильма, и планы на весь сериал оказались бы под вопросом.
   Первая реакция американских зрителей на фильм была не блестящей. Неожиданный юмор Коннери, граничащий с иронией, американцы не понимали. Зрители критиковали фильм, утверждая, что он не будет иметь успех в Америке. Американцы вообще были бы очень удивлены, если бы он был где-то хорошо принят зрителями. Менеджеры «Paramount» радовались, что вложили в проект только один миллион долларов, считая, что потери будут не велики. Они рекомендовали киностудии ничего не вкладывать в раскрутку фильма в Штатах, а пустить его в каких-то дорожных кинотеатрах, в маленьких городках, в глухих местечках, где обычно показывают дешёвые и ничем не выдающиеся фильмы, чтобы «эту неудачу» поскорее забыли.
   Брокколи, Зальтцман и сам Коннери не согласились с такой оценкой экспертов. Продюсеры начали рекламную кампанию, а Коннери давал интервью прессе, хотя до европейской премьеры, назначенной на октябрь, желающих пообщаться с ним было мало.
   На лондонской премьере в кинотеатре «London Pavilion» в начале октября 1962 года. «Доктор Но» был встречен с одобрением. Отрицательных рецензий было совсем немного. Они не могли остановить последовавший за премьерой всплеск восторгов, более приличествующий большим дорогим голливудским блокбастерам. Очень влиятельная газета «Филмс энд Филминг» писала: «Доктор Но» представляет собой невиданную для английского кино смесь секса и садизма. Здесь всё сконцентрировано... Это один из самых невероятных фильмов... Потрясающая сексуальная фантазия... Такого фильма, как «Доктор Но», в Великобритании ещё не видели... Такого фильма, как «Доктор Но», не было ещё в мире...»
   (С современной точки зрения секса в фильме нет в принципе. Довольно показательно, как изменяются со временем стандарты зрительского восприятия)
   Ещё больше европейским зрителям понравился юмор Коннери. Фильм немедленно растаскали на цитаты. Знаменитая фраза: «Бонд, Джеймс Бонд» в 2005 году заняла 22 место в списке «100 самых известных фраз Голливуда», составленном Американским институтом кинематографии. А цитата из Бондианы: «Мартини. Взболтать, не перемешивая» (A martini. Shaken, not stirred) оказалась в этом списке на 90-м месте. У нас эту фразу обычно неправильно переводят: «Смешать, но не взбалтывать». В документальном фильме «Всё или ничего. 007» был объяснён рецепт любимого коктейля Бонда – водка взбалтывается в шейкере со льдом, затем, не смешивая, доливается мартини. Таким образом и получается «Shaken, not stirred» – «Взболтать, не перемешивая».
   Английские зрители валом валили на фильм, и скоро прибыли от его проката сравнялись с дорогим фильмом Дэррила Занука «Самый длинный день», в котором снималось целое созвездие актёров, в том числе, в маленькой роли играл Коннери, и который вышел на экраны лондонских кинотеатров в это же время. За 4 месяца «Доктор Но» собрал более миллиона фунтов стерлингов. К моменту начала проката в США менеджерам «Paramount» пришлось пересмотреть свои первоначальные планы и расширить демонстрацию фильма в Штатах.
   Когда, наконец, состоялась премьера «Доктора Но» в Нью-Йорке, знаменитый своей снобистской элитарностью журнал «Тайм», сделал из появления Бонда на экране ключевую статью номера: «Агент Бонд... несомненно, слегка шокирует и возбуждает общество, но вполне имеет право существовать на киноэкране. Сыгранный шотландцем Шоном Коннери, он двигается с гибкой грацией, намекающей на глубоко спрятанную в этом герое способность к насилию...»
   Эффект воздействия на западного зрителя от участия в фильме советского агента не в роли злобного противника, а в качестве неожиданного союзника, спасающего жизнь Бонда, появление советского эсминца, а затем и атомной подводной лодки, оказался весьма неожиданным. Зрители в Западной Европе и в США привыкли видеть туповатых «коммунистов» в шапках-ушанках, или в военной форме, в примитивном исполнении актёров, обычно снимающихся в фильмах категории «B». А тут им показали «советского шпиона», по сути дела, ничем не отличающегося от его британского или американского коллеги.
   Участие «майора Пронина» в западном фильме «про шпионов» открыло фильмам «Бондианы» вход на кинопрокатный рынок стран ВЭС и Советского Союза. Собственно, ради этого, в том числе, помимо непосредственно получения прибыли, и была затеяна вся эта нехитрая комбинация. Заодно, Иван Александрович Серов хотел показать советским кинематографистам, на каком уровне следует снимать шпионские фильмы.
   Реакция советских зрителей была не менее показательной. К показу в новых фильмах различной новейшей советской техники они уже более-менее привыкли, и даже начали воспринимать как должное. Но вот советский агент, действующий против международной террористической организации заодно с английским, да ещё – сверхпопулярный в те годы майор Пронин, персонаж анекдотов, притом – в исполнении не менее популярного Всеволода Сафонова, прославившегося после выхода в 1958 году фильма «Дело «пёстрых»... В общем, когда во время московской премьеры на экране в английском! фильме появился Сафонов и сообщил, что он – майор Пронин, зрители в зале на секунду тихо офонарели, а затем грохнули гомерическим хохотом.
   (Такую реакцию я реально наблюдал в 1987 году, на просмотре 2-го фильма из цикла «Полицейская академия», в тот момент, когда показывают изрисованную граффити телефонную будку где-то в Лос-Анжелесе, и на ней, среди прочей мазни, по-русски написано «Х..Й»)
   В результате фильмы про Бонда в СССР пользовались невероятной популярностью, но воспринимались исключительно как шпионские комедии. Этот комический эффект ещё более усиливался пронизанной тонким юмором актёрской манерой сначала Шона Коннери, а затем и Роджера Мура.
   На Брокколи и Зальтцмана буквально «из ниоткуда» свалилось фантастическое богатство, пусть даже треть чистой выручки от проката фильма уходила по контракту советской стороне (АИ). Первый фильм «Бондианы» собрал 6 миллионов долларов только в Америке. Это было тогда невероятной суммой для английского кино. Шон Коннери реально «проснулся знаменитым». Всеволод Сафонов, и без того уже популярный в СССР, стал теперь настоящей кинозвездой.
   Флеминг и Теренс Янг названивали в Москву, разыскивая Льва Овалова, чтобы согласовать с ним изменения в сценарии следующего фильма – «Из России с любовью», запланированного к съёмкам на следующий, 1963 год. Сообразив, какую выгоду приносит переориентация основного направления «с конфронтации на сотрудничество с СССР», Альберт Брокколи потребовал скорректировать сценарии будущих фильмов, убрав из них антисоветские настроения и намёки (АИ). Сюжетная линия скоординированной работы Бонда и майора Пронина теперь представлялась продюсерам «курицей, несущей золотые яйца». В сущности, из всей серии романов Флеминга против русских Бонд действовал только в книге «Из России с любовью», и лишь поэтому «бондиана» считалась в СССР антисоветской. (Фильм «Золотой глаз» снят уже не по сценарию Флеминга)
  
   #Обновление 02.09.2018
  

9. Две тысячи статуй Трухильо.

  
  К оглавлению
  
   В период 1950-х и начала 1960-х ЦРУ было далеко не той высокотехнологичной и эффективной машиной по добыче разведывательной информации, какой его пытались представить Аллен Даллес и его ближайшие помощники – Фрэнк Визнер и Ричард Биссел. После назначения директором Управления, Даллес уделял очень мало внимания собственно разведке, как сбору информации, сосредоточив деятельность ЦРУ на «тайных операциях» по свержению неугодных США режимов по всему миру. При этом профессионалов в ЦРУ в то время было раз-два и обчёлся (см. Тим Вейнер «ЦРУ. Правдивая история») Поэтому и сами эти тайные операции часто проваливались, а в тех случаях, когда они удавались, как в Иране в 1953 году или в Гватемале в 1954 г, путь к успеху пролегал буквально «по лезвию бритвы».
   Шпионаж и предательство неразделимы. Это две стороны одной медали. Задача разведчика с любой стороны – найти источник информации. Техническая разведка может многое, но не всё. 90% информации добывается анализом открытых источников. Но остаются наиболее важные и секретные данные, которые сложно получить этими доступными путями, и тут приходится вербовать информаторов или рассчитывать на перебежчиков.
   Но перебежчик или предатель, если знать о нём заранее, может стать удобным каналом слива дезинформации противнику. Надо лишь грамотно всё обставить и подготовить. Если перебежчиков, сбежавших до получения информации о них – Гузенко, Кравченко, супругов Петровых, Хохлова, Шелапутина, Дерябина – впоследствии просто ликвидировали (АИ, см. гл. 02-47), то уже с Петром Поповым и Алексеем Шистовым работали целенаправленно, позволив им пойти на предательство, и используя для дезинформации противника. Попов перебежчиком не был, он работал в СССР, поставляя информацию ЦРУ в течение примерно 6 лет. В 1959-м ему удалось передать своим американским кураторам условный сигнал, что он работает под контролем советской контрразведки – видимо, у него возникли подозрения, что ему подсовывают дезинформацию. После этого Попов был арестован и осуждён к высшей мере наказания.
   Понятно, что использовать удавалось не всякого предателя. Некоторых просто опасно было отпускать, или вообще позволять им контактировать с западными спецслужбами, они могли сдать наших агентов-нелегалов, с которыми держали связь или принимали участие в их подготовке. Поэтому приходилось применять «индивидуальный подход». Одних перебежчиков выпускали на Запад и использовали для дезинформации противника, других старались держать как можно дальше от самой возможности выйти на контакт с противником, а также – от действительно важной информации, третьих просто ликвидировали. Так, к примеру, без особых затей «прекратили мучения» грузинского писателя Александра Николаевича Чейшвили, сбежавшего в 1958 году в Западный Берлин во время командировки в ГДР (АИ).
   Польского перебежчика Михала Голеневского советская контрразведка «вела» длительное время (АИ). 1 апреля 1958 года Голеневский отправил письмо американскому послу в Женеве, предложив свои услуги ЦРУ. Каждый его шаг уже контролировали, подсовывая ему тщательно подготовленную дезинформацию вперемешку с правдивыми, легко проверяемыми, но малоценными для СССР сведениями. Разумеется, его держали как можно дальше от контактов с нелегалами, работающими на Западе (АИ). Вслед за первым письмом Голеневский отправил ещё 13 писем, передал 2000 микрофильмов, 160 машинописных документов и порядка 5000 страниц прочей «секретной» информации.
   В январе 1961 года Голеневский собрался перебежать на Запад. Этого шага от него ждали. Ему подготовили очередную порцию дезинформации, чтобы перебежчик пришёл к новым хозяевам не с пустыми руками. Голеневский и его подруга Ингрид Кампф лично обратились в американское посольство в Западном Берлине. Перебежчик потребовал для себя и Кампф политического убежища в ФРГ. 18 января 1961 года, Голеневский и Кампф были переправлены в Соединённые Штаты в сопровождении агента ЦРУ Гомера Е. Романа. Польским правительством перебежчик был заочно приговорён к смертной казни за предательство.
   (В реальной истории Голеневский сдал английской контрразведке завербованного КГБ в начале 1950-х гг. шифровальщика британского военно-морского атташе в Варшаве Гарри Фредерика Хоутона, известного как агент «Шах», которого арестовали в Лондоне вместе с любовницей Этель Элизабет Джи, работавшей вместе с ним старшим клерком в бюро учета и размножения секретных документов НИИ подводных исследований в Портленде. Что ещё хуже, Голеневский выдал советского резидента-нелегала Конона Трофимовича Молодого, работавшего под именем Гордон Лонсдейл, и его связников Мориса и Леонтину Коэн (Крогер). Голеневский передал сведения о советских разведывательных спутниках, об агентах СССР и ПНР на Западе, и много других экономических, политических, разведывательных и контрразведывательных данных, представлявших интерес для американцев https://ru.wikipedia.org/wiki/Голеневский,_Михал и http://nvo.ng.ru/nvo/2002-01-26/10_fapsi.html)
   Своевременная работа по Голеневскому позволила уберечь от преждевременного раскрытия резидента Первого Главного Управления КГБ Конона Молодого, и его связников, супругов Коэн (АИ, к сожалению).
   Успех Голеневского и ещё одного перебежчика, Анатолия Михайловича Голицына, не был бы столь велик, если бы не «помощь» руководителя службы внутренней безопасности ЦРУ Джеймса Джизаса Энглтона. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Энглтон,_Джеймс_Хесус ). У него была прогрессирующая паранойя, что не было такой уж редкостью среди руководства ЦРУ. Среди руководителей «конторы» сумасшедшие и шарлатаны в период 50-х – 60-х попадались куда чаще, чем следовало бы ожидать.
   Энглтон считал всех советских перебежчиков подосланными для дезинформации агентами, в чём его старательно убеждал сотрудник легальной резидентуры внешней разведки майор Анатолий Михайлович Голицын, бывший атташе советского посольства в Хельсинки. В декабре 1961 года в Финляндии Голицын явился домой к местному резиденту ЦРУ Фрэнку Фрайбергу, представился, сообщил, что у него есть очень ценная информация для американской спецслужбы, и попросил политического убежища. При этом сбежал он «семейным подрядом» – с женой и дочерью.
   Проверив новоявленного перебежчика, Фрайберг установил, что это тот самый Голицын, разработку которого ЦРУ начало ещё в 1954 году в столице Австрии Вене, где он проходил службу в контрразведке при советском посольстве. Голицын сразу заявил, что на него уже охотятся агенты КГБ. Фрайберг ему поверил, и предателя с семьей вывезли в США, окольными путями, через Стокгольм и Франкфурт, под фамилией Стоун.
   Голицын первым делом сдал своих бывших коллег, выдав имена и фамилии всех известных ему сотрудников, работавших в Финляндии. Ради будущего успеха этими сведениями решили пожертвовать. И не зря. Хотя дальнейшие события поначалу казались сотрудникам советской разведки невероятными, Голицыну удалось убедить офицеров ЦРУ в том, что нелегалы КГБ заполонили все сферы европейского истэблишмента. Голицын на полном серьезе утверждал, что вся политическая элита США погрязла в связях с советской разведкой. Якобы практически все представители правящих кругов Америки являются агентами КГБ.
   В беседах с новыми работодателями Голицын вёл себя предельно уверенно. Беседуя с ним, сотрудники ЦРУ были в полном убеждении, что он – важнейший агент, обладающий невероятным количеством ценнейшей информации. «Горбатый», как обозначили его в КГБ, бросался обвинениями направо и налево, и в итоге попросил 15 миллионов долларов, для создания собственной контрразведывательной службы по борьбе с «кротами КГБ». А для себя лично — побольше денег, и в будущем хорошую пенсию.
   Столько денег ему, конечно, не отсыпали, но всё же устроили встречи с директором ЦРУ Маккоуном и министром юстиции США Робертом Кеннеди. Это может показаться удивительным, но Голицын смог так заморочить головы этим высокопоставленным чиновникам, что те остались в полной уверенности, что «Джон Стоун», действительно ценнейший «источник». Более того, Голицыну удалось «заболтать» Джеймса Энглтона, утверждая, что не только вся верхушка Англии и США является купленной КГБ, но и разведки этих стран работают на СССР. А Энглтон уже подозревал в измене абсолютно всех своих коллег.
   По приезде Голицына в США он прошёл обследование у главного психолога ЦРУ. Диагноз был поставлен однозначный – параноидальная личность с патологическими проявлениями. Однако, Энглтон сохранил результаты обследования в тайне, иначе заявлениям Голицына никто не поверил бы. Сам же глава контрразведки верил предателю безоговорочно – ведь тот говорил ему именно то, что он хотел услышать.
   Началась вакханалия параноидальной подозрительности: сотрудников советского отдела ЦРУ допрашивали одного за другим, заставляли писать объяснительные записки, всех, кто был не согласен с таким положением дел, увольняли… (Реальная история, https://scharapow-w.livejournal.com/467376.html). Работа отдела была полностью дезорганизована.
   Весной 1963 года Голицына отправили в Великобританию, по приглашению англичан. Прибыв на остров, перебежчик первым делом обвинил в предательстве лидера лейбористской партии Гарольда Вильсона, заявив, что тот создал сеть агентов влияния КГБ в британском правительстве.
   Хотя Вильсон всё же был избран премьер-министром, Голицын устроил на него настоящую охоту при содействии прессы. Первый премьерский срок Вильсон кое-как «отсидел», но в ходе второго из-за давления СМИ и прочих недоброжелателей был вынужден подать в отставку.
   Через несколько месяцев Энглтон, решив вернуть Голицына в США, инспирировал публикацию в британских СМИ о новом перебежчике из СССР, по фамилии Далницкий. Голицын панически боялся мести со стороны бывших коллег, и немедленно вернулся в Штаты. По возвращении они вместе с Энглтоном «разоблачили» ещё одного «советского агента» – самого начальника канадской службы контрразведки CSIS Лесли Беннета. Под подозрением оказались также некоторые из его ближайших сотрудников. Отношения между ближайшими североамериканскими партнерами предсказуемо испортились.
   Но это был ещё не весь ущерб, причинённый Западу Голицыным. Французских контрразведчиков Голицын обвинил в бездействии, а президента де Голля и правительство – в передаче русским стратегических секретов НАТО, в том числе, расположения американских военных баз, и информации об американской ядерной программе. Эти обвинения на редкость хорошо «ложились» на визит де Голля в СССР и договорённость о нацеливании советских ядерных ракет только на военные объекты США на территории Франции, но не на французские города (АИ, см. гл. 05-07).
   Такое обвинение было невозможно проигнорировать. В руководстве спецслужб Пятой республики, где хватало недовольных политикой президента, началась паника. В США срочно вылетела делегация французской службы контрразведки СДЕСЕ. Она несколько месяцев передавала Голицыну информацию из личных дел французских дипломатов, членов правительства, депутатов, военнослужащих, политиков, полицейских чинов, сотрудников тайной полиции Сюрте, контрразведчиков…
   Делегаты из СДЕСЕ просили указать на тех, кто связан с КГБ. В результате, Голицын перечислил сотни фигурантов, в том числе руководителей самой СДЕСЕ. Во французской контрразведке начались массовые перестановки и увольнения. Работа секретной службы была парализована, что, естественно, не понравилось президенту де Голлю. Между спецслужбами и политиками США и Франции и так уже хватало взаимных претензий, подозрений и обид, теперь же они только усугубились. Сложно сказать, насколько «разоблачения» Голицына повлияли на решения де Голля, но в 1966 году Франция вышла из НАТО.
   (История с Голицыным реальная, за исключением упоминаемого визита де Голля в СССР, см. https://scharapow-w.livejournal.com/467376.html)
   Само собой, в ЦРУ служили не одни идиоты. Многие уже давно настаивали, что Голицын не более, чем очередной «перевёртыш» КГБ, специально направленный в США, чтобы развалить работу американских спецслужб. Но каждый раз, когда здравомыслящие офицеры высказывали свои претензии, Энглтон рьяно выступал в защиту своего протеже.
   В первую очередь, глубокой проверке контрразведки подвергались оперативные работники советского отдела и все, кто имел хоть какое-то отношение к операциям американской разведки в СССР. Ловля «советского крота», о котором Голицын сообщил только оперативный псевдоним «Саша», начальную букву настоящей фамилии – «К» и окончание фамилии «-ский», продолжалась пятнадцать лет.
   Под подозрение контрразведки попали давние, проверенные сотрудники ЦРУ Франц Койшвиц, известный также как Игорь Орлов, которого друзья часто называли «Саша», и начальник советского отдела Дэвид Мэрфи, работавший когда-то с Блейком и «Сашей». «Объектом серьезного внимания» стал Пит Бэгли. Безусловно, подозрения высказывались и в отношении самого Голицына, которого многие считали внедренным агентом, успешно выполнявшим задание КГБ. Попадал под подозрение и сам Энглтон, другом которого одно время был Ким Филби, Одно время по ЦРУ гуляли слухи, что даже Уильям Колби, бывший директором ЦРУ с 1973 до 1976 года, предположительно советский «крот».
   Уильям Колби охарактеризовал этот период работы ЦРУ по главному направлению следующим образом:
   — Начиная с середины 60-х годов, операции по Советскому Союзу были напрочь прекращены…Как я понимаю, причиной тому была чрезвычайная подозрительность в оперативных делах. Этакое настоятельное требование контрразведки, чтобы на перебежчиков смотрели как на возможных подставных лиц. Отношения между контрразведкой и советским отделом окончательно зашли в тупик…Я не мог обнаружить ни одного случая проникновения и пришел к мысли, что его (Энглтона) работа препятствовала вербовке настоящих агентов…Мы не вербовали никого, поскольку сверхподозрительность негативно сказывалась на нашей работе…Нам нужно было вербовать советских граждан и этим должно заниматься ЦРУ.
   Моральный и численный урон, нанесённый ЦРУ действиями Энглтона, был огромен. В шпионаже в пользу СССР подозревались почти двести лучших профессионалов, в том числе некоторые руководящие работники. Многие подозреваемые по причине «риска в области безопасности» были уволены, разбиты судьбы и семьи. В конце концов руководитель контрразведки Энглтон оказался в своей же ловушке, став основным подозреваемым. В итоге его действия были расценены как маниакальная одержимость. Ни один настоящий «крот» не смог бы настолько парализовать и практически приостановить работу ЦРУ против Советского Союза, как это сделал Энглтон. Парадоксально, но Энглтон смог сделать это только с помощью предателей из числа советских разведчиков. Они, каждый по своему, пытались навредить КГБ, найти его агентов на самых важных участках, разжигали страхи, а как известно, «у страха глаза велики».
   Разумеется, проблемы, возникшие из-за шпионского скандала в ЦРУ, не были результатом параноидального психоза одного лишь начальника контрразведки. Сказались и общая некомпетентность персонала в период 50-х, и приверженность Аллена Даллеса и Ричарда Биссела к тайным операциям в ущерб собственно сбору и анализу информации. Пять директоров ЦРУ, включая Аллена Даллеса и Ричарда Хелмса, признанных «мастеров шпионажа», поддерживали Энглтона, сознательно передав ему власть, дающую реальную возможность манипулирования всеми контрразведывательными операциями, как в самом ЦРУ, так и во внешней разведывательной работе.
   Правда и ложь в ЦРУ переплелись настолько глубоко, что единственным выходом оказалось положить всему конец, невзирая на наличие или отсутствие «кротов». 24 декабря 1974 года удалось воспользоваться случайно сложившимися обстоятельствами и заставить Энглтона уйти в отставку. Вместе с ним тихо ушел и Голицын, переключившись на литературную деятельность.
   Грандиозность собранных контрразведкой материалов по «советским «кротам» поражала. Они заняли двенадцать томов на четырех тысячах страниц и их последующее исследование продлилось шесть лет — до 1981 года. До сих пор они остаются засекреченными и не подлежат выдаче.
  
   Если Попова, Шистова, Голицына, отпустили на Запад, «напичкав» ложными сведениями, то предательства Дмитрия Фёдоровича Полякова допускать было никак нельзя, а предотвратить его оказалось очень сложно. Поляков был членом ВКП(б) с 1942 года, боевым офицером, артиллеристом, прошёл всю войну, с 22 июня 1941 года, воевал на 3-м Украинском, Карельском и Западном фронтах. За мужество и героизм награждён орденами Отечественной войны 2-й степени и Красной Звезды за уничтожение 1 ПТО, 3 артбатарей, 1 минометной батареи и 60 солдат противника. Войну он закончил в звании майора и в должности старшего помощника начальника разведотделения штаба артиллерии 26-й армии.
   После войны Поляков закончил Академию им. Фрунзе, курсы Генштаба, и был направлен на работу в ГРУ. C мая 1951 в звании подполковника он работал в США под прикрытием должности офицера для поручений при представительстве СССР в Военно-штабном комитете ООН. В период пребывания в Штатах в его семье случилось несчастье. Его трёхлетний сын заболел гриппом в очень тяжёлой форме, вызвавшим серьёзные осложнения. Высокоэффективных противовирусных препаратов в то время ещё не существовало. Мальчика доставили в больницу, где ему была сделана операция, естественно – за деньги. Одной операции оказалось недостаточно, потребовалась вторая, стоимостью 400 долларов. Таких денег у семьи не было.
   Поляков обратился за помощью к руководству резидентуры. С валютой в стране тогда было вообще очень сложно. Резидент запросил Москву... и получил отказ. Оплатить операцию оказалось нечем. Ребёнок умер.
   (Очень существенная деталь, которая не упоминается практически ни в одном источнике в интернете: сын Полякова умер в 1952 году. Авторы статей либо не нашли эту информацию, либо, что более вероятно, сознательно замалчивали эту деталь, поскольку она не вписывалась в их «позолоченную» картину мира. Информация о дате смерти ребёнка — из д.ф. «Генерал ГРУ. Американский агент»)
   Понятно, что решение принималось внутри ГРУ, вероятно, на уровне бухгалтерии или начальника отдела. Из-за 400 долларов к Сталину явно никто не пошёл бы, а если бы пошли – Сталин однозначно не отказал бы. Просто потому, что у него было стратегическое мышление, и он, безусловно, сообразил бы, что офицер разведки, потерявший ребёнка по вине собственного руководства, превращается в «бомбу замедленного действия». Для такой догадки не нужно быть выдающимся гуманистом – достаточно элементарной логики.
   Дальнейшая ситуация развивалась как непрерывная цепь ошибок. Прежде всего, Полякова не отозвали в СССР, он так и продолжал работать в США (В реальной истории – до июля 1956 года). Понятно, что в то время смерть ребёнка не была таким уж редким явлением. Но руководство ГРУ, похоже, не отдавало себе отчёта, что подобный факт в биографии делает офицера потенциально опасным и уязвимым для вербовки.
   Информацию о перебежчиках в «электронной энциклопедии» обнаружили в 1954 году (АИ), но ГРУ относилось к «другой епархии», и председатель КГБ не мог напрямую указать начальнику ГРУ, что у него работает потенциальный предатель. Зная, что в «той» истории Поляков предложил свои услуги ЦРУ 8 ноября 1961 года, Иван Александрович Серов был вынужден дождаться, пока Михаила Алексеевича Шалина в декабре 1958 г заменит Пётр Иванович Ивашутин (АИ, в реальной истории его заменил сам Серов). До прихода в ГРУ Ивашутин был заместителем Серова в КГБ, они плотно работали вместе, и Серов настоял на «посвящении» Ивашутина, для большей эффективности. После этого он передал Петру Ивановичу всю информацию о будущих перебежчиках и предателях из ГРУ и не только.
   С этого момента Ивашутин негласно отстранил Полякова от всей секретной работы, а также от подготовки кадров. Его несколько лет держали на маловажных должностях, а затем вообще перевели из ГРУ в армию, также на неответственную должность, оставив до конца жизни под постоянным наблюдением. Безусловно, это была не та карьера, о которой мечтал Поляков, но рисковать никто не собирался. Пришлось принимать превентивные меры.
   (АИ, в реальной истории Поляков с 1959 г снова работал в США. В ноябре-декабре 1961 г он выдал ФБР шестерых шифровальщиков, работавших в посольстве и прочих диппредставительствах СССР в США, 47 разведчиков ГРУ и КГБ, а также троих нелегалов, внедрённых в США, и назвал офицеров, поддерживавших с ними связь. По его вине погибла капитан ГРУ Мария Дмитриевна Доброва. Впоследствии Поляков работал в центральном аппарате ГРУ , с 1964 по 1969 гг был резидентом в Бирме, в 1973-76 гг – резидентом в Индии, затем служил в должности начальника факультета Военно-дипломатической академии, после выхода в отставку с 1980 г работал вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ, где имел доступ к личным делам всех сотрудников. Был арестован только 7 июля 1986 года и расстрелян 15 марта 1988 г.
   За время работы на противника передал ЦРУ информацию о девятнадцати советских разведчиках-нелегалах, действовавших в западных странах, о ста пятидесяти иностранцах, сотрудничавших с разведслужбами СССР, и о примерно 1500 действующих сотрудников разведслужб СССР. Как сообщил бывший начальник Первого (американского) отдела Второго Главного управления КГБ СССР Рэм Сергеевич Красильников, впервые Поляков попал под подозрение ещё в конце 60-х, но «один из руководителей ГРУ» – фамилию Красильников не назвал – запретил разработку Полякова под предлогом, что «генерал ГРУ не может быть предателем». см. д.ф. «Генерал ГРУ. Американский агент»)
   Отстранение Полякова от оперативной работы сохранило для ГРУ хорошо подготовленных агентов-нелегалов и офицеров-оперативников.
  
   Иногда перебежчиками становились не по убеждению, а по глупейшей случайности. Так оказались на Западе Юрий Логинов в 1961 г и Юрий Носенко в 1964 г.
   Юрий Николаевич Логинов был сыном ответственного работника одного из министерств, ещё в детстве проявил большие способности к изучению иностранных языков, с 13 лет, с 1946 г, учился в одной из элитных московских школ, а после её окончания в 1954 году поступил в Институт иностранных языков.
   Хорошо образованный, учтивый, молодой лингвист с «западной» внешностью обратил на себя внимание кадровиков Первого Главного Управления КГБ. На последнем курсе перед выпускными экзаменами Логинова пригласили для беседы представители управления «С» (нелегальная разведка) и предложили работу. Логинов дал согласие, и уже летом 1957 года Логинова зачислили в штат ПГУ КГБ и присвоили ему звание лейтенанта.
   Аналитики 20 Главного Управления, отслеживавшие различные нежелательные события, доложили «по команде», что Логинова нецелесообразно использовать в оперативной работе за рубежом. Их докладная была подкреплена результатами многочисленных тестирований, из которых следовало, что Логинов психологически плохо приспособлен к деятельности разведчика и подвержен приступам паники. Было принято решение использовать его только внутри СССР, как переводчика. Весной 1961 года учеба закончилась и Логинов приступил к работе в подразделении аналитической разведки
   (АИ, в реальной истории Логинов 1 мая 1962 г, находясь в тренировочной поездке в Италии, увидел в гостинице двух полицейских, изучавших чьи-то документы. Решив, что они изучают его фальшивый паспорт, Логинов запаниковал, бежал из Италии в Финляндию, и там предложил свои услуги ЦРУ. История Юрия Логинова более подробно https://www.sb.by/articles/dvoynoe-dno-2.html).
  
   Важнейшим из предателей того периода для ЦРУ был Олег Владимирович Пеньковский. К работе с ним контрразведчики готовились с 1955 года, когда Пеньковский исполнял обязанности резидента ГРУ в Турции. В тот период в его служебной характеристике появилась запись: «Мстительный, злобный человек, беспримерный карьерист, способен на любую подлость». Из Турции Пеньковский был отозван в Москву после того, как был застигнут сотрудником посольства на базаре, при попытке сбыть ювелирные украшения. Уже в Турции Пеньковский пытался выйти на контакт с западными дипломатами, предлагая им советские военные секреты, однако дипломаты, с которыми он встречался, начали сторониться его как явного провокатора.
   После возвращения из Турции он был уволен из ГРУ, и некоторое время находился в распоряжении Управления кадров Министерства обороны. Вернул Пеньковского в ГРУ заместитель начальника Управления Александр Рогов, часто распоряжавшийся в ГРУ кадровыми вопросами в обход своего непосредственного руководства.
   (Из данного факта следует, что в ГРУ уже тогда был изрядный бардак)
   В 1958 г Пеньковского предполагалось направить на обучение на Высших инженерно-артиллерийских курсах Военной академии РВСН имени Ф. Э. Дзержинского. Это назначение было заблокировано по требованию председателя КГБ СССР Серова, у которого были свои планы.
   (АИ, именно знания, полученные Пеньковским на этих курсах, были наиболее востребованы в дальнейшем его кураторами из американской и британской разведки).
   После назначения руководителем ГРУ Петра Ивановича Ивашутина, которого Серов предупредил о вероятном предательстве Пеньковского, вокруг него была развёрнута крупнейшая операция по дезинформации западных спецслужб. В 1959-60 гг Пеньковский, будучи старшим офицером 4-го управления ГРУ, готовился к должности военного атташе в Индии, однако туда был направлен другой офицер. Пеньковский был раздражён и разочарован, ему казалось, что его обошли по службе. В 1960 г он был назначен старшим офицером специального отдела 3 Управления ГРУ (технического). Фактически, отдел был организован для снабжения Пеньковского тщательно подготовленными данными. Официально Пеньковский был заместителем начальника Управления внешних сношений Государственного комитета по координации научно-исследовательских работ при Совете Министров СССР и занимался организацией визитов советских научных делегаций на Запад и приёмом иностранных учёных, инженеров и бизнесменов в СССР.
   Ещё до своей официальной вербовки Пеньковский передал в американское посольство два письма с секретной информацией, которую для него подготовили сотрудники отдела. В письмах сообщались некоторые подробности о перехвате шпионского самолёта U-2 весной 1960 года, а также его собственные предложения по сбору секретных данных. При этом его целенаправленно держали в стороне от реальных разработок и кадров ГРУ.
   (АИ, в реальной истории суд установил, что за 18 месяцев работы на разведку США и Великобритании Пеньковский передал на Запад более 5000 секретных документов, касавшихся ракетного вооружения СССР и военной стратегии, персональные сведения о более чем 600 советских разведчиках ГРУ и КГБ, информацию о позиционных районах расположения советских межконтинентальных баллистических ракет, данные о научных разработках советского военно-промышленного комплекса.
   Версия о том, что Пеньковский был двойным агентом и после суда и инсценировки исполнения приговора долгое время жил под чужой фамилией, в настоящее время документально не подтверждается, является конспирологической и объективных фактических подтверждений не имеет, что признавали её авторы Максимов и Хинштейн)
   Вербовка Пеньковского состоялась 20 апреля 1961 г, в ходе его первой командировки в Лондон. В этот период США оказались в сложнейшем положении. Только что провалилось долго готовившееся вторжение на Кубу, и в отношениях СССР и США начался крупнейший после войны политический кризис (АИ, см. гл. 06-06).
   При посредничестве британского бизнесмена Гревилла Винна Пеньковский в отеле «Маунт Ройал» встретился с двумя американскими и двумя британскими разведчиками, представившимися как Грилье, Майкл, Александр и Ослаф. Его проинструктировали, как пользоваться портативной фотокамерой «Минокс», обучили технологии изготовления микроплёнок, технике приёма радиопередач из разведцентра посредством транзисторного приёмника, правилам пользования тайнописной копировальной бумагой, спецблокнотами для шифровки и расшифровки сообщений. Был согласован порядок связи Пеньковского с его кураторами через Гревилла Винна.
   Ему показали несколько тысяч фотографий советских граждан, привлёкших внимание западных спецслужб, некоторых из них он опознал как известных ему офицеров разведки (в реальной истории он опознал более 700 человек). Это были необходимые жертвы, чтобы ему поверили.
   В разгар кризиса оперативников ЦРУ прежде всего интересовали состав советских сил на Кубе и наличие у них вооружения, способного сорвать высадку американских войск на остров. Пеньковский сразу ответил, что численность войск на Кубе ему точно не известна, но она достаточна, чтобы оказать «неприемлемое сопротивление» американскому десанту:
   – У нас на Кубе контингент в несколько десятков тысяч человек, – заявил Пеньковский, выложив американским разведчикам самое жареное из подготовленной для него дезинформации. – У них на вооружении самые современные танки, артиллерия, зенитные ракеты и малокалиберная зенитная артиллерия, тактические ракеты с ядерными боевыми частями. Личный состав и ракеты укрыты в подземных убежищах.
   Я ещё слышал, что на Кубе, в подземных туннелях, вырубленных в скалах, стоят мобильные баллистические ракеты на железнодорожных пусковых установках. Сколько их там – я точно не знаю, скорее всего – несколько десятков. Но они могут достать и до Западного побережья США, не только до Восточного.
   Нашим контингентом на Кубе командует маршал Рокоссовский (АИ, в реальной истории – генерал Плиев), тот, что в 1956 году командовал в Египте (АИ, см. гл. 02-12). Он уже пенсионер, терять ему нечего.
   Если ваш десант сунется на остров, Рокоссовский прикажет ударить ядерными боеголовками не только по кораблям сил вторжения, он имеет полномочия отдать приказ на запуск всех баллистических ракет, – Пеньковский не врал, он лишь передавал то, о чём говорили другие офицеры в его присутствии. – Это будет конец всей западной цивилизации. У вас это принято называть «Армагеддон». В Союзе говорят проще – 3,14здец.
   Сведения, полученные от Пеньковского, подтвердили жутковатый прогноз Вернера фон Брауна (АИ, см. гл. 06-06). Наличие на Кубе новейших советских зенитных ракет, танков и артиллерии подтверждали фотографии, сделанные с воздуха самолётами-разведчиками, не только U-2, но и флотскими RF-8 «Крусейдер». Как только Даллес передал 22 апреля эту информацию президенту Кеннеди, идея вторжения была окончательно отвергнута.
   Информация Пеньковского о ракетах на железнодорожных ПУ, вначале подвергнутая некоторому сомнению, как фантастическая, подтвердилась уже в июне 1961 года, когда СССР выкатил на экспозицию авиасалона в Ле-Бурже ракетный поезд, с кубинскими маршрутными табличками на вагонах. (АИ, см. гл. 06-12). Кирпичей, отложенных в тот момент американскими военными экспертами, хватило бы на постройку ещё одной Великой Китайской стены.
   В течение лета-осени 1961 года Пеньковский передал на Запад ряд подготовленных спецотделом 3-го управления ГРУ дезинформирующих сведений. Он сообщил о ходе работ по созданию «гафниевой бомбы», аналогичной по силе атомной, но не дающей радиоактивного заражения. Его сведения подтверждались показаниями очевидцев, полученными через других агентов и данными спутниковой разведки. Взрывы, принятые американцами за испытания «гафниевой бомбы», производились в ходе отработки боеприпасов объёмного взрыва особой мощности. Также специально устраивались атмосферные взрывы природного газа и распылённых аэрозолей в смеси с дымом, для изучения физики объёмного взрыва.
   Он также сообщил о ходе разработки силами НИИ-88 и ФИАН тяжёлого военного спутника, который на Западе с 1956 года знали под наименованием Low Orbital Ion Cannon (АИ, см. гл. 02-19). По сведениям, предоставленным ЦРУ Пеньковским, выходило, что опытная установка уже проходит наземные испытания на полигоне Сары-Шаган (ГНИИП-10) в Казахстане. Эти сведения подтверждались фотоснимками спутниковой разведки, на которых были видны наземные сооружения и комплекс мишеней.
   Ещё одной «перспективной военной разработкой», сведения о которой передал на Запад Пеньковский, был «подземный крейсер», якобы предназначенный для скрытного проникновения на территорию США и стран НАТО, установки термоядерных мин и высадки десанта из-под земли (АИ, навеяно вот этим бредом https://www.youtube.com/watch?v=-KDp-YvgCa8).
   Понятно, что после успеха таких дезинформирующих вбросов арестовывать Пеньковского никто не спешил. Предателя окружили «друзьями и коллегами по службе» которые приглядывали за каждым его шагом и снабжали его всё новыми и новыми сведениями, которые агент, получивший в ЦРУ оперативный псевдоним «Герой», исправно передавал своим кураторам.
   После поездки Роберта Кеннеди в СССР кураторы из ЦРУ задавали Пеньковскому вопросы о секретном объекте космических войск в Евпатории. Ответ предателя насторожил ЦРУшников ещё больше:
   – Не знаю точно, что это за объект. Меня к нему и близко не подпускали. Секретность там наивысшая. Официально – это НИП-16, научно-измерительный пункт, центр управления спутниками и космическими кораблями на орбите, – рассказал кураторам Пеньковский. – Но тогда непонятно, почему такая секретность? На космодроме я был. В НИИ-88 тоже побывал. На Куйбышевском заводе «Прогресс», где ракеты-носители собирают – был. Везде режим как режим, да, проверяют, да, всё по пропускам, всё строго. Но через Управление внешних сношений ГКНТ доступ я получал, и неоднократно. Да, пускали не везде, показывали не всё. Но удалось посмотреть многое. На других НИПах тоже бывал – и не на одном. А тут, стоило заикнуться о поездке – начальник первого отдела Главкосмоса на меня только глазами зыркнул, да как рявкнет: «Нечего тебе там делать!». Никогда такого не бывало.
   Режим на объекте обеспечивает Второе Главное Управление КГБ это само по себе странно, обычно контрразведка такими вопросами не занимается. Попробую ещё разузнать, но ничего не обещаю.
   Такие необычные подробности лишь укрепили подозрения американской разведки в отношении НИП-16. Попытки проникнуть на территорию объекта выявили наличие сложной системы охраны, с множеством скрытых электронных датчиков, усиленным патрулированием периметра и всей зоны отчуждения. Выяснить что-либо у местных жителей тоже не удавалось. Даже всезнающие и всегда словоохотливые бабки на местном рынке при одном упоминании объекта испуганно умолкали, мотая головой, и обычно давали стереотипный ответ:
   – Не знаю, милок... И ты лучше не спрашивай. Ходил тут один, недавно, тоже спрашивал... Под поезд упал. Кто говорит – пьяный был, а я слышала, что он и не пил вовсе...
  
   Не стоит думать, что предатели и перебежчики были только в Советском Союзе. С Запада, из тех же США, точно также бежали люди в СССР, и ещё больше работало на советскую разведку «по месту жительства». Первым таким «инициативником» ещё 20 июня 1929 года стал шифровальщик управления связи британского Министерства иностранных дел Эрнест Холлоуэй Олдхем. Он пришёл в советское посольство и предложил за 2 тысячи долларов английский дипломатический шифр.
   За первым последовали и другие. В 1933-37 гг были завербованы члены «Кембриджской пятёрки» – Гарольд Эдриан Рассел Филби, более известный как Ким Филби, Гай Фрэнсис де Монсу Бёрджесс, Дональд Дюарт Маклэйн, Энтони Фредерик Блант. В британскую правительственную дешифровальную школу Блечли-Парк был внедрён агент НКВД Джон Кернкросс. Эти разведчики работали на СССР не за деньги, а в соответствии со своими коммунистическими убеждениями, за исключением Бланта. Они действовали до 1951 года, когда Кернкросс был разоблачён британской контрразведкой MI-5. Филби к этому времени поднялся до очень высоких постов в MI-6, с 1941 он занимал пост заместителя начальника контрразведки, с 1944 – начальника 9 отдела, занимавшегося советской и коммунистической деятельностью в Великобритании, с 1947 по 1949 г возглавлял резидентуру MI-6 в Стамбуле, с 1949 по 1951 год руководил миссией связи с ЦРУ и ФБР в Вашингтоне. Работая на таких постах, он имел возможность переправлять в СССР важнейшие данные и документы. Только в период войны он передал 914 секретных документов.
   В 1951 году Филби предупредил второго секретаря британского посольства Гая Бёрджесса и руководителя Американского департамента Министерства иностранных дел Дональда Маклэйна, что они находятся под подозрением. Оба разведчика были нелегально переправлены в СССР. Филби и Блант тоже попали под подозрение, но Блант переезжать в СССР отказался. Филби допрашивали в MI-5, но отпустили из-за отсутствия улик. До 1955 года он оставался «вне игры», затем, в 1956 году вновь был принят на службу в MI-6, до января 1963 года работал в Бейруте под видом журналиста газеты «The Observer» и журнала «The Economist». 23 января 1963 года в целях безопасности его также переправили в СССР, где он жил до своей смерти в 1988 году.
   После войны процесс вербовки был продолжен.
   С 1948 года на советскую разведку работал подполковник, впоследствии – полковник шведских ВВС Стиг Веннерстрём. Он был военно-воздушным атташе в шведских посольствах в Москве, затем в Вашингтоне, в 1957-61 гг был начальником отдела в Министерстве обороны Швеции. Выдал Советскому Союзу полный проект (!!) истребителя-бомбардировщика SAAB-35 «Draken», информацию об американской ракете AIM-9 «Sidewinder» и планы обороны ВВС Швеции. В течение 6 лет Веннерстрём передал 20 тысяч страниц секретных документов о системе обороны Швеции: стратегии ВВС Швеции, секретных военных базах, расположении радаров и планах мобилизации.
   В конце 50-х его горничную завербовала шведская контрразведка, у которой возникли подозрения в отношении Веннерстрёма. В 1947 году его уже подозревали в работе на СССР, но доказать это не удалось.
   Разведчика предупредили об опасности, а в конце 1962 года переправили в СССР.
   (АИ, в реальной истории Веннерстрём был арестован 30 июня 1963 года, первоначально был приговорен к пожизненному заключению, но в 1972 году шведское правительство сократило срок заключения до 20 лет, отсидев 11 лет, в 1974 году был освобождён досрочно. Свой шпионаж в пользу СССР объяснил в мемуарах: «Я опасался реальности третьей мировой войны»)
   В 1953 году в Восточном Берлине был завербован писарь-регистратор секретной части разведывательного отдела Берлинского командования армии США сержант Роберт Ли Джонсон. Позднее он, в свою очередь, привлек к сотрудничеству своего друга, курьера вооруженных сил в аэропорту Орли сержанта Джеймса Минткенбау. С 1961 года они передавали резидентуре советской разведки во Франции секретные документы НАТО и командования вооруженных сил США в Европе.
   После корейской войны на сторону СССР перешёл агент британской MI-6 Джордж Блейк. Он передал советской контрразведке информацию о разведывательной сети MI-6 в Восточной Европе, а также раскрыл американскую операцию с туннелем для подслушивания телефонных переговоров в Восточном Берлине.
   (В реальной истории Блейк в 1959 году был предан перебежчиком Михалом Голеневским, получил 42 года тюремного заключения, в 1965 г с помощью нескольких заключённых организовал побег из тюрьмы, переправился на континент, и перешёл через границу в ГДР. Был переправлен в Москву, где живёт до настоящего времени, оставаясь убеждённым коммунистом)
   В 1959 г. во время отдыха в Мексике, дешифровальщики американской радиоэлектронной разведки АНБ Вернон Фергюсон Митчелл и Уильям Гамильтон Мартин инициативно вышли на контакт с КГБ и вскоре через Кубу перебрались в СССР.
   В августе 1962 г. сотрудник криптографического подразделения разведки США в Париже Джозеф Хелмич за вознаграждение в 131 тысячу долларов передал агентам советской разведки секретную информацию об американских шифрах. В результате КГБ имел возможность перехватывать и читать сообщения американских войск в период войны во Вьетнаме. Хелмич работал на СССР до 1980 г (В реальной истории был разоблачен в 1980 г., когда ФБР зафиксировало его встречу с советским разведчиком.)
   В 1962 году, находясь в командировке в Лондоне, офицер ВМС ЮАР Дитер Герхардт предложил свои услуги ГРУ Генштаба Министерства обороны СССР, заявив, что готов бороться против апартеида. Он получил псевдоним «Феликс», и проработал на СССР более 20 лет, дослужившись в ВМС ЮАР до коммодора.
   Герхардт передал в СССР данные о британских ЗУР «Sea Cat» и американских «Sea Sparrow», о баллистических ракетах «Polaris» и французских ПКР «Exoset», передал много материалов о готовящихся учениях и перевооружениях блока НАТО. В 1975 году он был назначен командиром стратегически важной военно-морской базы Саймонстаун по материально-техническому обеспечению, которую ранее использовал флот Великобритании. Герхардт получил доступ абсолютно ко всем отчётам военно-морской разведки Южной Африки, к секретной базе слежения Сильвермайн под Кейптауном, и ко всем техническим характеристикам оружейных систем. В его подчинении было около 3 тысяч рядовых матросов, офицеров и вольнонаёмных, а полученная им американская и японская аппаратура электронного слежения позволяла наблюдать за кораблями и самолётами в Южной Атлантике и улавливать сигналы с советских кораблей в Тихом океане. В период Фолклендской войны Герхардт передал всю информацию о британском флоте в Южной Атлантике.
   (В реальной истории Дитер Герхардт был выдан предателем Владимиром Ветровым, также к его досье имел доступ предатель Поляков. Герхардт был арестован 25 января 1983 г в США, куда он прибыл на краткосрочные курсы по управлению и бизнесу в университет Сиракьюз, собираясь затем получить там степень по математике. Был приговорён к пожизненному заключению, но освобождён 27 августа 1992 г, после отмены апартеида. В 1999 г восстановлен в звании контр-адмирала.
   В задачу автора не входило перечисление всех агентов, работавших на СССР, я лишь перечислил наиболее известных из них, завербованных до 1962 года включительно, чтобы продемонстрировать, что процесс был обоюдным, а отнюдь не односторонним, как любят представлять сегодня лица, ненавидящие советский государственный строй.)
   Вместе с тем, количество перебежчиков не слишком увеличилось с расширением масштаба операций советской разведки на Западе, как того опасался председатель КГБ Серов. Анализируя случаи предательства, Иван Александрович представил свои выводы и соображения Президиуму ЦК и Первому секретарю:
   – Я полагаю, здесь сказалось, в первую очередь, разрешение для граждан на выезд за границу. Пока загранпоездки были доступны только избранным, в разведку попадало немало случайных людей, с низким морально-этическим уровнем. Ради возможности выезжать за границу они были готовы годами терпеть достаточно жёсткую дисциплину в среде спецслужб, ограничивать себя во всём, рассчитывая затем компенсировать свои «лишения» на Западе.
   Сейчас таким проходимцам не нужно идти на службу в разведку, только чтобы иметь возможность выезжать за границу. Процесс выезда упростился, и за счёт этого наша разведка меньше страдает по вине перебежчиков, а в некоторых случаях даже использует их для дезинформации противника.
   В то же время была значительно усилена политическая работа в военных учебных заведениях, в том числе – в Военно-дипломатической академии, где готовятся кадры для ГРУ. До недавнего времени политработа там была практически развалена, даже замполитов не было. Немудрено, что в академии процветало низкопоклонничество перед традициями царской армии и презрительное отношение к советской действительности.
   Сейчас товарищ Ивашутин навёл там порядок, среди слушателей регулярно проводятся психологические тестирования, выявляющие потенциально ненадёжные кадры. Стопроцентной гарантии они, конечно, дать не могут, но уменьшить вероятность предательства всё же помогают.
  
   #Обновление 09.09.2018
  
   На момент инаугурации президента Кеннеди диктатор Доминиканской Республики, генералиссимус Рафаэль Леонидас Трухильо Молина находился у власти уже в течение тридцати лет. Трухильо правил с помощью силы, мошенничества и устрашения, при поддержке со стороны американского правительства и деловых кругов. Своих политических противников он любил насаживать на крюки для подвески мясных туш. Свой «трудовой путь» он начал как конокрад и контрабандист, затем американцы, захватившие Доминиканскую республику, назначили его начальником полиции. В феврале 1930 года Трухильо сверг проамериканского президента Васкеса, и 16 мая 1930 г был «избран» президентом. По свидетельству американского посла, Трухильо на выборах получил голосов больше, чем общее количество избирателей в стране. (146%, не иначе)
   Как рассказал позднее генеральный консул Генри Дирборн, высокопоставленный американский дипломат в Доминиканской Республике в начале 1961 года:
   – У него были свои камеры пыток, он сам планировал политические убийства. При этом он поддерживал общественный порядок, производил необходимые чистки, занимался общественным строительством и не беспокоил Соединенные Штаты. Нас это до определенной степени устраивало. Однако постепенно ситуация в стране накалилась, и Трухильо стал невыносим… К моменту, когда я оказался в этой стране, беззаконие достигло таких пределов, что давление со стороны различных политических групп, правозащитников и других организаций, причем не только в США, но и во всём регионе, вынуждало предпринять какие-то меры к этому человеку.
   (Цитаты здесь и далее по книге Тима Вейнера «ЦРУ. Правдивая история»)
   Период правления Трухильо был не просто кровавым. В стране насаждался культ личности диктатора. Он присвоил себе звание генералиссимуса, ввёл однопартийную систему – теперь единственной в стране стала правящая Доминиканская партия. В ней состояло всё население страны, и со всего населения собирали 10% от всех доходов как дополнительные взносы в пользу государства. 157 его родственников заняли самые ответственные посты в правительстве.
   Город Санто-Доминго был переименован в Сьюдад-Трухильо, высочайшая гора Карибских островов Монте-Тина – в пик Трухильо. В его честь называли общественные здания, мосты, целую провинцию Сан-Кристобаль переименовали в «Трухильо». На номерных знаках доминиканских автомобилей было написано «Да здравствует Трухильо!» и «Год благодетеля отечества». В Сьюдад-Трухильо был установлен светившийся ночью электрический транспарант с надписью «Бог и Трухильо», в церквях по приказу диктатора вывешивали лозунг «Бог на небесах, Трухильо на земле», который потом изменили на «Трухильо на земле, Бог на небесах». Вся Доминиканская республика была заставлена памятниками и статуями диктатора. Трухильо сам определял, где они должны быть установлены. Только в центре доминиканской столицы было воздвигнуто более двух тысяч статуй Трухильо. Его изображали на коне, с книгой, на земном шаре, с детьми, в окружении ангелов. Исключительную роль Трухильо в истории Америки подчеркивала гигантская фреска работы лучших мастеров, где он был изображен вместе с Христофором Колумбом.
   Своих политических противников диктатор ещё до официальной инаугурации приказал убить. Его любимой присказкой было: «Тот, кто не мой друг, мой враг, и, следовательно, он за это поплатится». Убийствами вначале занималась его собственная банда под руководством Мигеля Анхеля Паулино. Бандиты разъезжали в красном «Паккарде», прозванном в народе «машиной смерти». Диктатор сам составлял расстрельные списки, включая в них всех, кого считал своим врагом или кто причинил ему какую-либо обиду.
   С 1958 года он организовал Службу Военной Разведки (Servicio de Inteligencia Militar, SIM), поставив во главе организации патологического садиста Джонни Аббеса Гарсия, большого поклонника китайских методов пыток. «Разведка» занималась, главным образом, убийствами политических противников диктатора. Любимым развлечением Аббеса было сбрасывать живых людей в море, на съедение акулам. Джонни Аббес не был толстым, и не носил круглые очки, но с врагами диктатора расправлялся не менее эффективно.
   SIM в которой служили тысячи людей, контролировала вопросы иммиграции, паспортов, цензуры, агентурной работы, ведала надзором за иностранцами и зарубежными спецоперациями. Сеть доносчиков SIM опутывала всю страну, объединяя людей самого разного социального происхождения, от чистильщиков обуви и учителей до представителей богемы и высокопоставленных чиновников. Организация владела несколькими секретными тюрьмами; наиболее известные из них – La Nueve и La Cuarenta. Агенты SIM ездили на автомобилях «Фольксваген Жук». В Доминиканской Республике эта машина стала «репрессивным символом» диктатуры.
   (http://www.anticommunistdatabase.com/blog/archives/334)
   Трухильо был неумеренно похотлив, он насильно использовал молодых женщин и несовершеннолетних девушек. В народе он получил прозвище «el chivo» (козёл), а день его убийства – 30 мая – в Доминиканской республике теперь называют «Праздник козла» (La fiesta del chivo). Диктатора и его подручного Аббеса «обессмертил» перуанский писатель Марио Варгас Льоса в своём романе, так и названном – «Праздник козла».
   При этом Трухильо был хорошим дипломатом и переговорщиком. Он сумел заключить соглашение с США, вернув республике отнятое в 1907 году американцами право собирать таможенные пошлины. Это позволило ему в кратчайший срок выплатить внешний долг страны. Диктатор вёл продуманную экологическую политику. При нём был значительно увеличен размер заповедной зоны около реки Яке-дель-Сур, в 1934 – организован первый национальный парк. Трухильо запретил подсечно-огневое земледелие и вырубку сосновых насаждений без разрешения, создал агентство по делам леса. Вырубка леса по берегам рек с 1950-х была запрещена из соображений их гидроэнергетического использования.
   В период борьбы за независимость Кубы Трухильо поддерживал кубинского диктатора Батисту. С 1947 года Куба стала центром подготовки свержения Трухильо. Одним из лидеров процесса был будущий президент Доминиканы Хуан Эмилио Бош Гавиньо. 14 июня 1959 кубинский самолёт приземлился близ доминиканского города Констанса, высадив 56 вооружённых противников режима. Через шесть дней на северном побережье с двух яхт высадились ещё бойцы. Доминиканские вооружённые силы пресекли попытку переворота, организованную Кастро, а Джонни Аббес пытался даже провести ответную операцию. Однако кубинские войска сорвали его план, обнаружив и захватив отправленный Аббесом самолёт с оружием для антикастровских повстанцев возле города Тринидад на юго-западном побережье Кубы.
   Этим ожесточённым противоборством латиноамериканских опереточных шпионов история не ограничилась. В августе 1960 года Соединенные Штаты разорвали дипломатические отношения с Доминиканской Республикой. Все американцы, кроме нескольких дипломатов и шпионов покинули остров. Но заместитель директора ЦРУ Ричард Биссел попросил Дирборна остаться в качестве действующего резидента ЦРУ.
   Рубежом невозврата для диктаторского режима Трухильо стало жестокое убийство сестёр Мирабаль.
   Четыре сестры Мирабаль Рейес – Патрия Мерседес, Бельхика Адела по прозвищу Деде, Мария Архентина Минерва и Антония Мария Тереса – были убеждёнными противниками диктатора, политическими активистками, членами подпольного общества «Революционное движение 14 июня», которое возглавлял муж Минервы Маноло Таварес Хусто. Их вместе с их мужьями неоднократно арестовывала полиция.
   25 ноября 1960 года три сестры – Патрия, Минерва и Мария поехали на свидание со своими мужьями, вновь попавшими в тюрьму. На обратном пути сёстры и сопровождавший их Руфино де ла Крус попали в засаду, устроенную сотрудниками SIM. Их насмерть забили палками, а тела сбросили с обрыва. Позднее их обнаружили местные жители.
   Зверская расправа над женщинами возмутила не только население Доминиканской Республики. Даже в ЦРУ США начало появляться понимание: в очередной раз сделать вид, что «Рафик невиноватый» – не получится, и вообще «Рафик» уже изрядно зажился на свете, пора бы и кончать с ним.
   19 января 1961 года Дирборну сообщили, что ему дипломатической почтой отправлен груз стрелкового оружия для группы доминиканских заговорщиков, планирующих покушение на Трухильо. Решение было принято за неделю до этого специальной группой под председательством Аллена Даллеса. Дирборн запросил согласие Управления передать доминиканцам три карабина, оставленные в посольстве морскими пехотинцами при эвакуации. Заместитель Биссела по секретным операциям Трейси Барнс дал разрешение. Затем из ЦРУ передали для доминиканцев ещё три пистолета 38-го калибра. Биссел также распорядился отгрузить ещё четыре автомата и 240 патронов. Впрочем, эти автоматы остались в американском консульстве в Санто-Доминго, так как члены новой администрации обеспокоились, что подумают в мире, если станет известно, что Соединенные Штаты переправляют оружие дипломатической почтой.
   Президент Кеннеди лично одобрил текст телеграммы для Дирборна: «Нам все равно, убьют ли доминиканцы Трухильо или нет, здесь всё в порядке. Но мы не хотим, чтобы кто-то указывал на нас пальцем».
   Фидель Кастро и его службы были в этот период заняты подготовкой к отражению вторжения в заливе Свиней. Но Фидель и Рауль понимали, какую пользу для Кубы может принести падение 30-летней диктатуры в Доминикане. Резидент КГБ Александр Алексеев сообщил Раулю Кастро о готовящемся покушении на Трухильо:
   – Заговор готовят генералы, но захватить власть им, скорее всего, не удастся (в реальной истории заговорщики не смогли взять власть из-за бездействия одного из них – генерала Хосе Романа). Сейчас удобный момент, можно будет привести к власти более прогрессивные, левые силы. Вообще, безопаснее будет для начала создать в стране коалиционное переходное правительство, и уже затем, организовав контролируемые выборы, привести к власти более левого лидера.
   (В реальной истории Хуан Эмилио Бош был сочтён коммунистом за слишком радикальные реформы, и в 1965 г был свергнут в результате американской оккупации 1965-1966 г)
   – Что для этого нужно? – спросил Рауль.
   – Дать Коминтерну возможность тренировать членов доминиканской оппозиции на Кубе, возможно – поддержать их авиацией, – предложил Алексеев. – Важно взять власть быстро, не дать генералам развязать гражданскую войну, иначе американцы высадят войска под предлогом «восстановления мира».
   (Именно так получилось в 1965 году – началась гражданская война, а Линдон Джонсон отдал приказ высадить десант, под предлогом «принуждения к миру»)
   – Хорошо, мы дадим Коминтерну место для базы и всё необходимое. – покивал, соглашаясь, Рауль. – Поддержку авиацией прямо сейчас обещать не могу, там будет видно. Многое будет зависеть от реакции американцев.
   Заговор готовили генералы Хуан Томас Диас, Хосе Роман, и Антонио Имберта Баррера, бизнесмен Антонио де ла Маса и адъютант Трухильо Амадо Гарсиа Герреро. Диктатору устроили засаду 30 мая 1961 года, на автомобильной дороге вблизи столицы. «Шевроле Бель Эйр» диктатора был изрешечен выстрелами из карабинов, принадлежавших ранее морским пехотинцам из охраны посольства США.
   Оружие с точки зрения расследования могло и не иметь прямого отношения к ЦРУ. На нём не осталось никаких отпечатков пальцев. Но покушение на доминиканского диктатора было убийством, совершенным при участии ЦРУ по прямому указанию Белого Дома.
   Генеральный прокурор Соединенных Штатов Роберт Ф. Кеннеди записал в своём дневнике после того, как узнал о покушении: «Проблема теперь состоит в том, что мы не знаем, что делать».
   Зато братья Кастро хорошо знали, что делать. Время для покушения было выбрано очень удачно. Всего полтора месяца назад наёмники ЦРУ потерпели сокрушительное поражение на Кубе, при попытке высадиться в заливе Свиней. ЦРУ находилось в состоянии реорганизации. Президента после ракетного кризиса более всего волновал вопрос безопасности США, и ему не было дела до какого-то диктатора на карибском острове.
   Фидель встретился с Хуаном Бошем, пообещав поддержку со стороны Кубы и Советского Союза, если будущий президент Доминиканской Республики выполнит свою часть сделки. Ничего сверхъестественного Кастро не требовал, наоборот, он предлагал политический и военный союз для «совместной обороны от империализма». Хуан Бош, как и сказал Алексеев, не был коммунистом, но он был достаточно прогрессивен, чтобы устроить все стороны, и понимал, что без помощи, предлагаемой Кастро, быстро взять власть в республике не получится.
   На побережье Доминиканской Республики начали проникать мелкие группы оппозиционеров, подготовленные Коминтерном на Кубе. Они пересаживались в открытом море на с кубинских катеров на рыбачьи лодки и мелкие судёнышки. Немалую часть территории Доминиканы занимают невысокие горы, частично поросшие лесом. Население – порядка 10 миллионов сейчас, и где-то около 6 миллионов в 1960-м, концентрировалось вдоль побережья. В каждой группе было 1-2 военных инструктора – офицеры спецназа ГРУ, работавшие под прикрытием Коминтерна. Их главной задачей было развернуть вокруг столицы и основных гарнизонов сети локальных навигационных передатчиков, по которым затем могли бы ориентироваться и авиация, и беспилотные средства поражения, сделать топопривязку каждого передатчика, обеспечить его включение в нужный момент.
   Местная оппозиция взялась агитировать младших армейских офицеров. Нет такого офицера, который не мечтает стать генералом. Но генеральские места уже заняты, и чтобы их получить, нужно их расчистить.
   В день покушения все эти передатчики одновременно включились. Как только диктатор был убит, наблюдатель передал на Кубу условный сигнал по радио. С Кубы взлетели несколько бомбардировщиков В-26. На них были нарисованы опознавательные знаки ВВС США. Они бомбили гарнизоны доминиканской армии, вызвав сильную панику. Ущерб от бомбардировки был невелик, но старший офицерский состав оказался дезориентирован. Эта бомбардировка привела к усилению антиамериканских настроений в армии (АИ)
   По штаб-квартире SIM с кубинского катера были выпущены две крылатые ракеты П-15. Они попали в цель, уничтожив руководство разведки диктатора. В отсутствие Джонни Аббеса заниматься расследованием смерти Рафаэля Трухильо вероятно, занялся бы его младший брат Эктор Трухильо. Но ему через несколько минут тоже прилетело, со второго катера. В столице образовался вакуум власти (АИ).
   В то же время армейские младшие офицеры подняли по тревоге вверенные им подразделения, начав аресты генералов и старших офицеров, верных диктатору. Наиболее влиятельных, решительных и антикоммунистически настроенных генералов устранили сразу, менее опасных посадили под домашний арест. Генералы опасны лишь когда могут повести за собой войска. Управление войсками удалось перехватить.
   Были взяты под контроль радиостанции и телеграф. Американское посольство, где ещё оставались несколько дипломатов и сотрудников ЦРУ, было оцеплено за несколько кварталов. Туда никого не пускали, а американцев не выпускали за оцепление, объясняя, что в столице слишком опасно, идёт «охота на коммунистических повстанцев». На улицах бесновались толпы народа, сбрасывавшие с постаментов многочисленные статуи диктатора. Амадо Гарсия Герреро, личный адъютант Трухильо, участвовавший в заговоре, взял на себя миссию офицера связи, периодически сообщая сотрудникам ЦРУ «последние новости» – дезинформацию, согласованную с повстанцами. При этом Герреро не знал, что офицер, передававший ему информацию, работает на Коминтерн (АИ).
   Консул Дирборн, сбитый с толку докладами Герреро, которого он хорошо знал, доложил в штаб-квартиру ЦРУ, что переворот удался, и страна находится под контролем демократических сил (АИ). Он плохо представлял, насколько демократически настроены те, кто взял власть.
   31 мая в Сьюдад-Трухильо прилетел с Кубы Хуан Эмилио Бош. Он провозгласил создание переходного правительства, которое займётся организацией свободных выборов. Затем Бош принял Генри Дирборна, заверил его в своей «приверженности идеалам свободного рынка и демократии», и попросил кредит для закупки американского оружия. Дирборн остался в полной уверенности, что в республике произошёл обычный переворот. Формальный глава государства Хоакин Балагер был отстранён и арестован. Бош возглавил временное правительство, сразу начав с кадровых перестановок в командовании армии. Он убрал всех высших и старших офицеров, верных Трухильо, поставив вместо них более прогрессивных, из числа младших офицеров.
   Вскоре Доминиканская Республика заключила соглашение о военном сотрудничестве с Кубой. Кастро прислал военных инструкторов, получивших боевой опыт в ходе гражданской войны и при отражении десанта в заливе Свиней. В то же время Хуан Бош пока не предпринимал серьёзных шагов по национализации собственности американских компаний, и в беседах с консулом Дирборном всячески подчёркивал стремление построить в стране нормальное демократическое общество, чтобы не привлекать внимание к готовящейся программе расширения государственного сектора экономики.
  
   Джон Кеннеди был настолько разъярён провалом операции в заливе Свиней и беспомощностью Управления, не сумевшего обнаружить советские ракеты на Кубе, что поначалу хотел расформировать ЦРУ. Однако потом президент все же передумал. Он передал управление тайной службой ЦРУ своему брату. Нельзя сказать, что это было мудрым решением. Тридцатипятилетний Роберт Фрэнсис Кеннеди был слишком жёстким, нацеленным на результат любой ценой и был помешан на секретности. Он не умел вовремя остановиться, и при этом взял на себя руководство наиболее значимыми тайными операциями Соединённых Штатов. Джон и Роберт Кеннеди оба слишком увлекались операциями разведки и сил специального назначения. За восемь лет своего президентства Эйзенхауэр разрешил провести 170 крупных операций ЦРУ. Братья Кеннеди провели 163 операции всего за три года…
   22 апреля 1961 года президент созвал заседание Совета национальной безопасности. Он приказал поникшему, почти обезумевшему после кубинского фиаско Даллесу «расширить зону наблюдений за деятельностью Кастро в Соединенных Штатах». Эта задача сама по себе выходила за рамки устава ЦРУ, запрещавшего Управлению проводить операции внутри США.
   Далее президент отдал приказ новому военному советнику Белого дома, генералу Максвеллу Тэйлору, совместно с Даллесом, Робертом Кеннеди и адмиралом Эрли Бёрком произвести «аутопсию» операции в заливе Свиней, самый скрупулёзный анализ для выяснения всех обстоятельств, приведших к столь позорному поражению. Комиссия по расследованию во главе с Тэйлором собралась в тот же день. Даллес явился на заседание, держа в руке экземпляр директивы NSC 5412/2, официального разрешения Совета национальной безопасности от 1955 года для тайных операций ЦРУ.
   Даллес заявил, как будто забыв о собственном десятилетнем увлечении государственными переворотами:
   – Я первым признаю следующее. Не думаю, что ЦРУ должно управлять военизированными операциями. Однако, вместо того, чтобы разрушить всё до основания и начать сначала, нам нужно сохранить самое хорошее и ценное и избавиться от тех вещей, которые действительно вне компетентности ЦРУ, после чего все соединить и сделать более эффективным. Мы должны вновь изучить эти документы и директивы и пересмотреть их таким образом, чтобы управлять военизированными операциями несколько по-другому. Будет нелегко отыскать для них место; такие вещи очень трудно держать в секрете.
   Ознакомившись с выводами комиссии, президент осознал, что ему необходим новый способ управления тайными операциями. Одним из последних свидетелей, которого опросила комиссия, был один из первых руководителей ЦРУ, генерал Уолтер Беделл Смит. Этот пожилой человек рассказал о самых глубоких проблемах, с которыми столкнулось ЦРУ.
   Вопрос. Как мы можем в условиях демократии эффективно использовать все свои активы без полной реорганизации правительства?
   Генерал Смит. Демократия не может вести войну. Когда вы отправляетесь на войну, вы принимаете закон, предоставляющий чрезвычайные полномочия президенту. Когда же чрезвычайная ситуация завершается, права и полномочия, которые были временно делегированы руководителю, теперь возвращаются к соответствующим штатам, графствам и людям.
   Вопрос. Мы часто говорим, что в настоящее время находимся в состоянии войны.
   Генерал Смит. Да, сэр, это верно.
   Вопрос. Вы предлагаете, чтобы мы выровняли президентские полномочия военного времени?
   Генерал Смит. Нет. Однако американский народ не чувствует, что в настоящее время находится в состоянии войны, и, следовательно, он не желает приносить жертвы, необходимые и вполне ожидаемые в военное время. Когда вы в состоянии войны – холодной войны, если хотите, у вас должно быть в распоряжении некое аморальное агентство, которое может работать тайно… Думаю, что ЦРУ получило такую широкую огласку, что тайную работу, возможно, придется и в самом деле поместить под другую «крышку».
   Вопрос. Считаете ли вы, что нужно отделить ЦРУ от тайных операций?
   Генерал Смит. Пора взять ведро с помоями и накрыть его другой крышкой.
   (цитируется по Тим Вейнер «ЦРУ. Правдивая история»)
   Три месяца спустя Уолтер Беделл Смит умер в возрасте шестидесяти пяти лет.
   Главный инспектор ЦРУ Лаймен Киркпатрик отдельно от комиссии Тэйлора сам проанализировал причины произошедшего в заливе Свиней, изложив их в секретном отчёте. Он сделал пугающий вывод: Даллес и Биссел были не в состоянии точно и достоверно информировать двух президентов и две администрации о проводимой операции.
   – Если бы ЦРУ хотело сохранить свои позиции, – сказал Киркпатрик, – ему нужно было решительно улучшить собственную организацию и управление.
   Заместитель Даллеса, генерал Кейбелл, предупредил его, что, если этот отчёт попадёт в «недружелюбные» руки, это может разрушить агентство. Даллес искренне согласился и позаботился о сохранении в секрете отчёта Киркпатрика. Девятнадцать из двадцати печатных копий были возвращены и уничтожены. Сохранившийся экземпляр был рассекречен лишь через сорок лет.
  
   Новый директор ЦРУ Джон Маккоун, был бизнесменом, и ранее занимался судостроением. Как вспоминал Ричард Хелмс, Маккоун напоминал ему «человека, явившегося бодрой походкой прямиком с кастинг-студии в Голливуде… седовласого, с румянцем на щеках, всегда в безупречном темном костюме, в очках без оправы, надменного и самоуверенного…».
   Главный администратор Маккоуна Ред Уайт сказал, что новый директор был «отнюдь не тем человеком, который мог понравиться окружающим», но он очень быстро «нашёл общий язык с Бобби Кеннеди». Маккоун, также католик по вероисповеданию, сблизился с братом президента на почве одинаковой веры и антикоммунизма. Дом генерального прокурора в Хикори-Хилл был всего в нескольких сотнях метров от новой штаб-квартиры агентства в Лэнгли. Роберт Кеннеди часто останавливался у ЦРУ утром, направляясь в центр города, где он работал в министерстве юстиции. Обычно он приезжал после штабного совещания, которое Маккоун проводил ежедневно в 8:00 утра.
   Маккоун вёл подробные заметки, ежедневно составляя отчёт о своей работе, записывал свои мысли и резюме проведенных бесед и совещаний. Впервые эти записи были рассекречены лишь в 2003 – 2004 годах, они составляют почти поминутное описание его деятельности на посту директора ЦРУ, детальную хронологию самых опасных и напряженных дней холодной войны. В них содержатся также тысячи страниц бесед с президентом Кеннеди в Белом доме, записанных по памяти Маккоуном.
   Реорганизация, более напоминавшая разброд и шатания, продолжалась в штабе ЦРУ ещё полгода. Новый директор вознамерился избавиться от «невезучих и предрасположенных к провалам», «любителей избивать собственных жен» и «подверженных алкоголю». Производя масштабную «чистку рядов», он уволил сотни офицеров тайной службы. Работа управления была парализована.
   Эти увольнения и почти ежедневные взбучки от Белого Дома по вопросам, связанным с ситуацией на Кубе, создавали «истинную неуверенность относительно будущих перспектив агентства», – писал 26 июля 1962 года в служебной записке на имя Маккоуна Лаймен Киркпатрик. Он предложил «немедленно что-то предпринять, чтобы восстановить моральный дух в агентстве».
  
   В августе 1961 года руководитель отдела ЦРУ по Восточной Европе Дэвид Мёрфи встретился с президентом Кеннеди в Белом Доме. Детали повестки дня этой встречи долгое время не разглашались. Мёрфи позднее так вспоминал об этой беседе: «Администрация Кеннеди оказывала на нас сильное давление, заставляя разрабатывать планы тайных военизированных акций и разжигания волнений среди инакомыслящих, но о проведении операций в Восточной Германии не могло быть и речи».
   Настоящая причина встречи всплыла в документе, рассекреченном только в июне 2006 года. Этот документ лично составил Дэвид Мёрфи для оценки нанесенного ущерба.
   6 ноября 1961 года службой внутренней безопасности западногерманской разведки BND был арестован шеф её собственной контрразведки Хайнц Фельфе. Закоренелый нацист до 1945 г. Фельфе в 1951 году вступил в организацию Гелена. Он сделал неплохую карьеру, в том числе и после того, как в 1955 году служба Гелена была преобразована в официальную западногерманскую разведывательную службу.
   Для БНД и ЦРУ стало большой неожиданностью, что всё это время Фельфе, как оказалось, был советским агентом. Через западногерманскую службу он получил доступ в резидентуру и другие подразделения ЦРУ. Он манипулировал и вводил в заблуждение агентов ЦРУ в Германии. Вся информация, которую BND собирала в интересах ЦРУ в странах Восточной Европы, была недостоверной или могла считаться таковой, что, на самом деле, было ещё хуже, так как непонятно было, кому можно верить, а кому – нельзя.
   Будучи шефом контрразведки, Фельфе мог «инициировать, контролировать или прекратить любые операции BND, а позднее – даже некоторые операции ЦРУ», – отметил в своём докладе Мерфи. Шпион выдавал восточногерманской разведке все существенные детали по всем операциям ЦРУ против Москвы с июня 1959 по ноябрь 1961 года. В этот период проводилось около семидесяти крупных тайных операций, в которых так или иначе были задействованы более ста офицеров и агентов ЦРУ. В результате вся работа Управления в Германии и странах Восточной Европы была фактически парализована. Чтобы возместить ущерб, нанесённый действиями Фельфе, потребовалось десять лет.
   Такое количество провалов в операциях американских спецслужб было связано с низким профессионализмом их сотрудников в тот период, а также с увлечениями их высших руководителей «непрофильной деятельностью». Выражаясь проще, Джон Эдгар Гувер нацеливал сотрудников ФБР на сбор компромата на политиков и истэблишмент, вместо поиска вражеских агентов. Аллен Даллес и Ричард Биссел увлеклись тайными операциями, в то время как Ричард Хелмс, руководивший в тот период агентурной разведкой и сбором информации, не имел в ЦРУ должного административного влияния, хотя официально был таким же заместителем директора, как и Биссел.
  
   Физическое устранение Фиделя Кастро в ЦРУ начали планировать ещё до неудавшейся высадки в заливе Свиней. Американская мафия и связанные с мафией бизнесмены потеряли на Кубе много недешёвой недвижимости и инвестиций – в основном, отели, казино, публичные дома. В марте 1961 года мафия сделала одну из первых попыток рассчитаться с Кастро. Связанные с ЦРУ люди из мафии передали яд и несколько тысяч долларов кубинскому эмигранту Тони Вароне, считавшемуся одним из наиболее надежных и верных ЦРУ кубинцев. Руководитель операции по высадке в заливе Свиней, Дэвид Эстерлайн прямо называл его «негодяем, обманщиком и вором». Позднее Варона даже встречался в Белом доме с президентом Кеннеди.
   Варона передал яд сотруднику одного из ресторанов в Гаване, куда любил заходить Кастро. По плану убийца должен был капнуть яда в чашечку с мороженым для Фиделя. Операция сорвалась. Кубинские контрразведчики обнаружили пузырёк с ядом в холодильнике ресторана.
   Провал операции в заливе Свиней привёл в итоге к отставке Аллена Даллеса и Ричарда Биссела. Планы покушения на Кастро оказались отложены, но лишь на время.
   Передавая дела, Даллес и Биссел намеренно не сообщили Маккоуну о самой крупной, долгосрочной и противоречащей законодательству Соединенных Штатов программе вскрытия входящей и исходящей почтовой корреспонденции первого класса. В Главном почтовом учреждении международного аэропорта в Нью-Йорке, офицеры безопасности ЦРУ с 1952 года вскрывали чужие письма, а штаб контрразведки Энглтона анализировал собранную информацию. Ни Даллес, ни Биссел не сообщили Маккоуну о временно законсервированных планах убийства Фиделя Кастро. Только через два года директора Центральной разведки информируют об этих планах; а о вскрытии корреспонденции он узнает лишь тогда, когда об этом станет известно всему американскому народу
   После провала Кубинской операции президент Кеннеди заново учредил президентский совет по иностранной разведке. Была восстановлена Специальная группа, позднее переименованная в Комитет-303. Её председателем в течение последующих четырёх лет был советник по национальной безопасности Макджордж Банди, невозмутимый и тактичный бывший декан факультета искусств и наук в Гарвардском университете.
   Задачей специальной группы было наблюдение за тайной службой. Членами группы были Маккоун, председатель Объединенного комитета начальников штабов и старшие заместители министра обороны и госсекретаря. Но руководители тайных операций ЦРУ могли решать на свое усмотрение, нужно ли при планировании операций консультироваться со Специальной группой или нет. Был целый ряд секретных заданий, о которых Маккоун и Специальная группа знали крайне немного или почти ничего, и так продолжалось до последних дней правления администрации Кеннеди.
   В дополнение к уже существующей Специальной группе в ноябре 1961 года, в обстановке строжайшей секретности, Джон и Роберт Кеннеди организовали Специальную Расширенную группу.
   (В источнике странный перевод, вероятно, в оригинале было Extended Special Group)
   Это была идея Роберта Кеннеди, и перед группой была поставлена единственная задача: устранение Кастро.
   В ночь на 20 ноября президент Джон Кеннеди вызвал Маккоуна в Белый дом. На следующий день новым оперативным руководителем в составе Специальной Расширенной группы был назначен бригадный генерал Эдвард Лэнсдейл. Он давно специализировался на карательных действиях против повстанцев. Лэнсдейл начал работать на ЦРУ и Пентагон ещё до корейской войны. Он действовал совместно с Фрэнком Виснером в Маниле и Сайгоне, приводя к власти проамериканских лидеров.
   Маккоун записал в свой дневник: «Президент объяснил, что генерал Лэнсдейл под руководством генерального прокурора участвует в изучении возможностей проведения операций на Кубе, а он, президент, желал бы в течение двух недель заполучить план действий. Генеральный прокурор выразил глубокую озабоченность по поводу Кубы и отмечает потребность в немедленных действиях». На совещании Маккоун заявил, что и ЦРУ, и остальная администрация Кеннеди пребывают в состоянии шока со времени провала операции в заливе Свиней, «и поэтому сделали крайне мало».
   Директор ЦРУ считал, что лишь активные боевые действия могут свергнуть Кастро. Он также полагал, что ЦРУ непригодно для непосредственного ведения войны, будь то секретной или открытой. Маккоун настаивал, что, согласно закону, главная задача ЦРУ: «собрать воедино все разведывательные данные», накопленные различными ведомствами Соединенных Штатов, затем проанализировать их, оценить и довести до сведения Белого Дома. Он заявил президенту Кеннеди, что агентство не может по-прежнему использоваться как «организация плаща и кинжала… предназначенная для свержения правительств, покушений на глав государств, вмешательства в политические дела иностранных государств». Братья Кеннеди согласились, что его работа заключалась в «надлежащей координации, взаимосвязи и оценке разведданных из всех источников».
   Однако, уже 19 января 1962 года Бобби Кеннеди заявил Маккоуну:
   – Свержение Кастро является самой приоритетной задачей, стоящей перед правительством Соединенных Штатов. Никакой экономии времени, денег, ресурсов и личного состава!
   Директор ЦРУ предупредил его, что у агентства слишком мало реальных разведданных, достаточно достоверных, чтобы опираться на них при планировании операции.
   – Из 27 – 28 агентов ЦРУ на Кубе на связь выходят лишь 12, и эти сеансы происходят крайне редко, – сообщил он генеральному прокурору. – Четыре недели назад, после переброски на остров, были схвачены ещё семь кубинцев, завербованных ЦРУ…
   Лэнсдейл по приказу Роберта Кеннеди составил оперативный план действий для ЦРУ. Агентству следовало заручиться поддержкой католической церкви, настроить верующих и кубинский преступный мир против Кастро, расшатать режим изнутри, саботировать экономику, разрушить тайную полицию, погубить урожай с помощью средств биологических или химических препаратов и сменить режим перед следующими выборами в палату представителей конгресса в ноябре 1962 года.
  
   После провала интервенции на Кубе кадровые перестановки в ЦРУ затронули многих Ричард Хелмс, ранее – заместитель директора по разведке, теперь занял пост заместителя директора по планированию. Эвфемизм «планирование» в ЦРУ употреблялся для специальных операций.
   Новым заместителем начальника кубинского отдела ЦРУ был назначен ветеран УСС Сэм Хэлперн, знавший Эдварда Лэнсдейла более 10 лет. Хэлперн сразу предупредил Хелмса:
   – Эта политическая операция, спланированная в городе Вашингтоне, округ Колумбия, не имеет никакого отношения к безопасности Соединенных Штатов.
   Ознакомившись с положением дел более детально, Хэлперн честно признал, что у ЦРУ нет никакой достоверной развединформации по Кубе:
   – Мы не знаем, что там происходит, – сказал он Хелмсу. – Мы не в курсе, кто там что делает. У нас нет никакого понятия о военных силах режима, о его политической организации и структуре. Кто кого ненавидит? Кто кого любит? У нас нет ничего.
   Хелмс согласился с выводами Хэлперна, так как знал ситуацию с агентурной разведкой на Кубе не хуже подчинённых. Кубинские комитеты защиты революции оказались неожиданно эффективны. В этих условиях план свержения режима Фиделя Кастро представлял собой несбыточную мечту.
   Но братьев Кеннеди не устраивали никакие возражения. Унизительное фиаско в заливе Свиней припекало им слишком сильно, но и JFK, и Роберт понимали, что прямое военное вторжение на Кубу более невозможно. Им хотелось, чтобы Кастро свергли быстро и без лишнего шума:
   – Да поймите же вы, наконец! – рявкнул генеральный прокурор. – Президент хочет каких-то действий, причем немедленно, прямо сейчас.
   Хелмс решил, что лучшим выходом из ситуации для ЦРУ стало бы возвращение к шпионской деятельности. Он начал переводить своих агентов из парализованных разоблачением Фельфе подразделений в Восточной Европе на Кубу. Во Флориде у него были несколько офицеров, имевших опыт управления агентами и курьерами в зонах с коммунистическим контролем, вроде Восточного Берлина. На базе ЦРУ в Опа-Лока агенты опрашивали людей, бежавших с Кубы на коммерческих авиалайнерах и частных лодках. Сотрудники ЦРУ собирали политическую, военную и экономическую информацию, а также документы и предметы повседневной жизни – одежду, деньги, сигареты. Они могли помочь замаскировать агентов, перебрасываемых на остров.
   Хелмс организовал новое автономное оперативное соединение, оно подчинялось только Эдварду Лэнсдейлу и Роберту Кеннеди. Он запустил самую масштабную разведывательную операцию ЦРУ, собрав команду со всех континентов планеты. Против Кастро были задействованы около 600 офицеров ЦРУ в Майами, почти 5 тысяч подрядчиков ЦРУ и третий по величине военно-морской флот в Карибском море, имевший в своем составе подводные лодки, патрульные корабли, суда береговой охраны. Сэм Хэлперн придумал кодовое название операции: «Мангуст».
   По данным резидентуры в Майами, летом 1962 года с Кубы бежало сорок пять человек. Некоторые из них прошли во Флориде десятидневный интенсивный курс подготовки в ЦРУ. Потом, под прикрытием ночи их забросили обратно на Кубу на быстроходном катере. Эта маленькая шпионская сеть, созданная ими на Кубе, оказалась в итоге единственным достижением операции «Мангуст», бюджет которой составлял 50 миллионов долларов!
   Пентагон и администрация президента предлагали, по воспоминаниям Хелмса, ряд «идиотских планов», направленных против Фиделя. Эти предложения включали подрыв американского судна в кубинской гавани и имитацию террористической атаки на американский авиалайнер, чтобы оправдать новое вторжение на территорию острова. Директор Маккоун неоднократно напоминал, что в условиях, когда на Кубе находятся советские армейские подразделения, и сама 275-тысячная кубинская армия, оснащённая советским оружием, любые вооружённые авантюры исключены.
   Руководить оперативным планом «Мангуст» Хелмс поставил Уильяма K. Харви, который задумал и осуществил операцию «Берлинский тоннель». Харви назвал проект «Оперативное подразделение W» – по имени американского авантюриста Уильяма Уолкера (Walker), который в 1850-х годах собрал армию наёмников, привел её в Центральную Америку и объявил себя императором Никарагуа. Билл Харви вообще был изрядно отмороженным типом.
   Хелмс представил Харви братьям Кеннеди как «Джеймса Бонда из ЦРУ». Такая характеристика изрядно озадачила Джона Кеннеди, большого поклонника шпионских романов Яна Флеминга, поскольку Бонда и Харви связывала, разве что, любовь к мартини. Толстый, с вытаращенными глазами, Харви неумеренно пил во время ланча, а возвращаясь на работу, мрачно бормотал всякие ругательства, проклиная тот день, когда он познакомился с Робертом Кеннеди.
   Как объяснил личный помощник Маккоуна Уолт Элдер:
   – Бобби Кеннеди хотел быстрых действий и быстрых ответов, Но Харви не был способен на быстрые действия и не мог дать быстрых ответов. Но зато у него было секретное оружие.
   Администрация Кеннеди дважды отдавала распоряжение, чтобы ЦРУ создало террористическую группу для покушения на Кастро. Выступая в 1975 году перед комиссией Чёрча (комиссия сената под председательством Фрэнка Чёрча, сенатора-демократа от Айдахо, расследовавшая деятельность ЦРУ после Уотергейтского скандала), Ричард Биссел сообщил, что эти приказы исходили от советника по национальной безопасности Макджорджа Банди и его помощника Уолта Ростоу:
   – Люди президента не оказали бы такой поддержки, не будь они уверены, что эта инициатива получила одобрение президента, – прямо заявил сенаторам Биссел.
   В феврале 1962 года Харви организовал программу под кодовым названием «Винтовка», с целью «убийства главы государства агентами разведки». Он также подобрал иностранного агента, жителя Люксембурга, который работал на подразделение D по контракту. Харви собирался использовать его для убийства Фиделя Кастро.
   По отчетам ЦРУ установлено, что в апреле 1962 года Харви предпринял ещё одну попытку. В Нью-Йорке он встречался с гангстером Джоном Росселли и договорился с ним о совместных действиях. Доктор Эдвард Ганн, руководитель оперативного подразделения Управления медицинских служб ЦРУ, передал Харви ещё одну партию пилюль с ядом. Предполагалось подбросить их Кастро в чай или кофе. Харви съездил в Майами и передал смертоносные пилюли Росселли. Также он передал мафии грузовик, доверху набитый оружием.
   Генеральный консул ЦРУ Лоуренс Хьюстон 7 мая 1962 года сообщил генеральному прокурору о проекте «Винтовка». Роберта Кеннеди возмутило, что ЦРУ обратилось за услугами к мафии. Однако он не сделал ничего, чтобы помешать Харви и не допустить покушения на Кастро.
   Ричард Хелмс, три месяца назад возглавивший тайную службу, дал Харви сигнал начать подготовку проекта «Винтовка». По мнению Харви, если в Белом Доме хотели получить оригинальное решение проблемы, то поиск такого решения должен быть возложен именно на ЦРУ. При этом Харви не ставил в известность директора ЦРУ Маккоуна, резонно рассудив, что у него возникнут сильные религиозные, юридические и политические возражения на этот счет. Сам Харви позднее вспоминал:
   – Когда-то я лично задал вопрос Хелмсу: «Президент Кеннеди хочет получить труп Кастро?» «Официально – конечно нет!» – ответил он мне. – «Но лично у меня нет никаких сомнений, что хочет».
   Сам Хелмс считал, что политическое убийство в мирное время было нравственным умопомрачением. Но он выдвигал и чисто практические аргументы:
   – Когда вы участвуете в устранении иностранных лидеров и эти вопросы рассматривают на уровне правительства гораздо чаще, чем кто-то может допустить, всегда возникает вопрос: кто следующий? Если вы убиваете чьих-то лидеров, то почему не должны убивать ваших?
   Основные операции по устранению Кастро развернулись с 1963 года. Все они в итоге оказались неудачными, хотя было сделано несколько сотен попыток покушения.
  
   Если администрацию Кеннеди в этот период волновало, как убрать Кастро, то советское руководство в течение нескольких последних лет сосредоточило свои усилия на предотвращении народных протестных выступлений. С момента получения «Списка событий, которые необходимо предотвратить», Никита Сергеевич вместе с Серовым напряжённо работал над устранением причин, приведшим в «той» истории к событиям июня 1962 года в Новочеркасске.
   Иван Александрович Серов, проанализировав полученную информацию, разложил все причины «по полочкам»:
   – Прежде всего, причиной выступлений было повышение цен на основные продукты питания, общее ухудшение снабжения населения – элементарно меньше продуктов завозили. Незадолго до этого, в феврале, на Новочеркасском электровозном заводе повысили нормы выработки. Директор завода Курочкин был, похоже, человеком недалёким – умный не посоветовал бы толпе рассерженных рабочих покупать пирожки с ливером, если не хватает денег на мясо.
   Основная причина трагедии была в другом. Отправленные в Новочеркасск партийные руководители – Кириленко, Шелепин, Микоян, Козлов, Ильичёв – со своими обязанностями не справились. Что Кириленко, что Шелепин – побоялись даже выйти к народу и поговорить. Приехавшие позже Микоян и Козлов с народом тоже не разговаривали. Микоян выступил по радио, но ты же знаешь, его дикцию и в личном разговоре поймёт не каждый, особенно, когда Анастас Иваныч волнуется. По радио его выступление вообще никто не понял.
   Он мог бы поговорить с рабочими лично, но Козлов требовал силового решения, и практически «задавил» Микояна своим авторитетом. Анастас Иваныч привык «колебаться вместе с линией партии». Козлов ему внушил, что линия партии направлена на силовое решение и жёсткое противостояние, поэтому Микоян и не пытался выступить против Козлова, пока не оказалось слишком поздно.
   Военные тоже оказались не на высоте. Стоит отдать им должное – они хотя бы не уступили нажиму партийных руководителей, и не дали применить против народа танки. Техника в город вошла, но использовалась пассивно. Но стрельбу по людям военные предотвратить не сумели.
   – Так что делать будем, чтобы всего этого кошмара избежать? – спросил Хрущёв.
   – Действовать надо системно, убирая все причины, сложившиеся в итоге в эту ситуацию, – предложил Серов. – То есть, менять всё. И экономику, и кадровый состав партийного руководства, и сам подход к решению подобных проблем. Точечными воздействиями такие ситуации не решаются. Устраним угрозу в Новочеркасске – полыхнёт через месяц в другом месте. Решать проблемы надо в масштабах всей страны.
   Так и поступили. Важнейшей проблемой для ЦК КПСС, Президиума ЦК и Совета министров стало обеспечение продовольственной безопасности. Подъём сельского хозяйства в целом, улучшение обеспечения животноводства кормами, внедрение новых, более продуктивных кормовых культур, развёртывание среди населения животноводческой программы «2+1», в ходе которой каждый участник получал бесплатные корма для трёх телят или поросят, двух из которых он сдавал государству, а третьего оставлял себе, развитие аренды и лизинга доильных аппаратов и молочных сепараторов, позволили к 1960 году решить вопрос с производством мясомолочной продукции (АИ, см. гл. 02-36)
   Проблему с производством зерна решали комплексно – выведением более продуктивных сортов; внедрением безнарядной системы хозяйствования Худенко, обеспечивавшей высокую производительность труда без завышенных накладных расходов; созданием тепличных семеноводческих центров, где выращивались в поточном режиме, по 6-8 урожаев в год, пшенично-пырейные гибриды академика Цицина. В Таиланде и Лаосе были организованы плантации хлебного дерева, муку из его плодов также закупали в больших количествах в Индонезии (АИ)
   Снабжение населения овощами, фруктами и ягодами было поставлено в число высших приоритетов. С 1957 года по всей стране строили тепличные хозяйства и вертикальные фермы, в городах теплицы для «промышленного» производства овощей и фруктов строили на плоских крышах жилых домов и торговых центров, заодно упрощая логистику. Теперь свежие овощи не гнили на овощебазах, а поступали в продажу в тот же день, их достаточно было лишь спустить с крыши на первый этаж, в магазин. Из тропических стран – союзниц дирижаблями возили свежие тропические фрукты.
   Что было ещё более важно – после начала широкого внедрения ОГАС и электронного планирования начало выравниваться в целом снабжение по стране. Теперь одинаково хорошо снабжались и столичные города – Москва, Ленинград, Киев, Минск, прочие столицы республик, и традиционно «голодные» промышленные центры – Ярославль, Куйбышев, Горький, и более мелкие города и посёлки.
   Точно так же комплексно решали и кадровую проблему. Начавшая работу в 1955 году Академия руководящих кадров к 1960 году превратилась в серьёзное учебное учреждение для повышения квалификации партийно-хозяйственного руководства, имевшее множество филиалов по всей стране. В учебном процессе использовались передовые методики, в том числе – разработанные за рубежом. Руководителей постоянно проверяли на профпригодность различными методами психологического тестирования, это помогало отфильтровывать людей, малопригодных для должности управленца. На результатах подобных тестирований погорел, в числе прочих незадачливых управленцев, и директор Новочеркасского электровозного завода Борис Николаевич Курочкин – в 1961-м году его сняли с должности, а на его место был назначен Борис Романович Бондаренко.
   Партийное руководство «прочистили» ещё более жёстко, чем хозяйственников. От серьёзных должностей были отстранены Шелепин, Семичастный, Микоян. Такие деятели, как Козлов и Кириленко вообще оказались под судом, Козлов в 1960 году был расстрелян, вместе с ещё тремя бывшими секретарями ЦК (АИ, см. гл. 03-19)
   Повышать нормы выработки «по желанию левой ноги» было категорически запрещено, а внедрение новых систем оплаты труда, вроде системы перекрёстного премирования и система социальной оценки, стимулировало рабочих трудиться намного лучше, чем приказы и командно-административные методы (АИ, см. гл. 02-36 и 04-11)
   Цены на товары народного потребления регулярно, каждый год 1 апреля, снижались – не на все товары, конечно, но ежегодно проходило снижение цен, обычно на десяток различных продовольственных и промышленных товаров. Развитие промкооперации, не прерванное в 1960 году по инициативе Зверева и Микояна, продолжалось; кооперативы и артели исправно наполняли прилавки магазинов товарами народного потребления. Безусловно, не обходилось без злоупотреблений и воровства. Проворовавшихся кооператоров сажали, но большинство всё же было настроено на честную работу, честность неизменно оказывалась более выгодной.
   Такая всесторонняя работа по многим направлениям привела к тому, что к июню 1962 года Новочеркасск, наряду с другими промышленными центрами, снабжался основными продуктами питания по первой категории снабжения, на уровне Москвы и Ленинграда. Зарплата рабочих прямо зависела от результатов и производительности их труда, рабочие умели считать, и понимали, что никто не пытается нажиться за их счёт. Таким образом, условий для какого-либо недовольства рабочих в принципе не возникало. (АИ, к сожалению)
  
   В 1961 году Иван Александрович Серов вышел на Первого секретаря с необычным предложением:
   – Никита Сергеич, тут одно дело нарисовалось. По данным в «электронной энциклопедии» в следующем году, 5 августа, день смерти американской актрисы Мэрилин Монро. По официальной версии – самоубийство, передозировка успокоительными из группы барбитуратов. Вроде бы и не наша гражданка, но актриса талантливая. Будет большая потеря для мировой культуры, если она умрёт в возрасте всего 36 лет.
   – А с чего ей травиться-то вдруг захочется? – поинтересовался Хрущёв.
   – По присланным данным, скажем так, чёрная полоса в жизни, депрессия, проблемы с наркозависимостью, со здоровьем. Не настолько серьёзные, чтобы действительно беспокоиться за жизнь, но всё одно к одному сложилось, – пояснил Серов. – Да ещё увольнение с киностудии «XX Century Fox», иск на 750 тысяч – её обвинили в срыве съёмок. Пусть она – особа недисциплинированная и избалованная, как большинство артистов, но смерти она явно не заслуживает.
   – Это понятно, – согласился Никита Сергеевич. – Если работников искусства за недисциплинированность карать смертью – этак можно совсем без артистов остаться. Значит, предлагаешь помочь? А как?
   – Избавиться от депрессии помогает смена обстановки, – хитро усмехнулся Серов.
   – Это да, только вряд ли она захочет после Голливуда жить в Москве и сниматься на «Мосфильме», – Хрущёв едва заметно посмеивался. – Её одна только наша тёмная полугодовая зима снова в депрессию загонит.
   – Есть такое опасение, – согласился Иван Александрович. – Поэтому мы хитрый план придумали. Если помнишь, недавно организована новая совместная киностудия «Interfilm», со съёмочной базой в Югославии (АИ, гл. 06-13). Компания «Paramount» уже заключила несколько контрактов на использование югославских павильонов для съёмок своих фильмов.
   – Так ты вроде сказал, что она на «XX век Фокс» снимается? – уточнил Первый секретарь.
   – Сейчас – да. Поэтому есть идея выйти на неё в тот момент, когда её оттуда уволят, и сделать выгодное предложение до того, как менеджеры «Фокс» опомнятся и пойдут на попятную, – пояснил Серов. – Сейчас я детали раскрывать не могу, когда план провернём, представлю подробный отчёт.
   Стоит также принять во внимание, что у неё довольно-таки левые взгляды, – продолжил Серов. – В 1955 году она подавала документы в наше посольство для получения советской туристической визы. Её муж Артур Миллер, сейчас уже бывший – член Коммунистической партии США. В документах есть запись свидетельства дочери её последнего психиатра, Джоанны Гринсон, о том, что Монро «увлечена равными правами, правами для чернокожих, правами для бедных. Она отождествляла себя с рабочими». Собственно, происхождение у неё, по нашим меркам, самое что ни есть пролетарское – она внебрачный ребёнок, росла по детским домам и приёмным семьям. В молодости она об этом не задумывалась, но с возрастом, видимо, многое осознала и поумнела. Возможно, с этим связана её подсознательная тяга к представителям левого движения.
   – Хочешь сказать, что она может быть нам полезна в части пропаганды идей равноправия? – поинтересовался Первый секретарь.
   – Я бы не стал делать больших ставок на это, но при умелой организации процесса она может принести определённую пользу. Безусловно, она совсем не «коммунистка», какой её пытались и пытаются представить люди Гувера. Их беспокоит её возможное влияние на президента Кеннеди. Президент с любовницей-коммунисткой, чей образ уже покорил сердца миллионов кинозрителей – для Гувера это худший из кошмаров. Но у неё периодически проскакивают правильные мысли, скорее, на уровне глубинного подсознательного ощущения творящейся вокруг несправедливости, чем осознанные.
   В отношении её влияния на президента, Гувер, как обычно, делает из мухи слона. Кеннеди слишком непостоянен, чтобы эта связь продолжалась достаточно долго. Он, своего рода, «спортсмен» по части женщин. Покоряет их ради самоутверждения – и только.
   Как актриса она популярна, при этом её всегда тяготили роли наивных дурочек, в которых её приходилось сниматься, – пояснил Серов. – Ей хочется играть более глубокие, драматические роли, изображать героинь со сложным внутренним миром.
   – И на этом тоже можно сыграть, так? – уточнил Никита Сергеевич.
   – Безусловно, попытаемся, – кивнул Иван Александрович. – Ещё один момент – секс-символ Америки, как ни странно, глубоко несчастна в личной жизни. Её первый муж Джо Ди Маджо любит её до сих пор, но он по-итальянски ревнив и оказался неспособен понять, как обращаться с сокровищем, посланным ему судьбой. Он хотел сделать из Мэрилин типичную итальянскую жену, домохозяйку с кучей детей, любящую вкусно готовить и не вылезающую с кухни. Артур Миллер в этом плане оказался умнее, но не намного. Он не пытался ограничивать её свободу, но считал её слишком глупой для серьёзных ролей. Возможно, это стало одной из причин их развода.
   – Так что, у вас в комитете не найдётся умного, чуткого и понимающего сотрудника, с хорошими внешними данными? – подмигнул Хрущёв.
   – Поищем, – усмехнулся председатель КГБ.
  
   К моменту этого разговора актриса уже несколько лет была «в разработке». Получив разрешение Первого секретаря, комитетчики начали полномасштабную подготовку к операции. Они не предполагали полноценную «вербовку» Монро, поскольку как источник информации она была не слишком полезна. Мэрилин прекрасно знала внутреннюю «кухню» Голливуда, но к 1961 году Комитет уже проник туда достаточно глубоко. Её намечавшиеся отношения с президентом Кеннеди были слишком кратковременны, чтобы на них рассчитывать. По сути, предполагалось всего несколько встреч – слишком мало, чтобы президент начал доверять ей и болтать лишнее.
   С самого начала 1961 года дела у актрисы шли далеко не блестяще. Её последний фильм «Неприкаянные» провалился в прокате. Всю первую половину 1961 года она провела в больницах, перенесла операцию, затем лечилась от депрессии в психиатрической больнице. Её зависимость от успокоительных препаратов всё более усиливалась.
   Монро переехала в Калифорнию и в январе 1962 года купила дом в Брентвуде. Смена обстановки, казалось, подействовала благотворно – актриса получила премию «Золотой глобус» и начала сниматься в новом фильме «XX Century Fox» «Что-то должно случиться».
   Название фильма оказалось «пророческим» – за несколько дней до начала съёмок у актрисы начался гайморит. Хотя сразу несколько врачей подтвердили, что Мэрилин слишком больна, чтобы сниматься в предстоящие 6 недель, студия начала съёмки в конце апреля и оказывала давление на Монро, не считаясь с состоянием её здоровья. Ещё сильнее разногласия усугубились из-за внезапной поездки Мэрилин в Нью-Йорк на день рождения президента Кеннеди, где она спела свою знаменитую песню «Happy Birthday, Mister President». Менеджеры киностудии сочли её болезнь «симуляцией». Положение осложнилось ещё больше, т. к. «Fox» параллельно финансировала съёмки фильма «Клеопатра», бюджет которого значительно превысил к тому времени рассчитанную смету. Руководство киностудии решило, что не может позволить себе ещё и задержку со съёмками второго фильма по вине актрисы.
   7 июня 1962 года «20 Century Fox» расторгла контракт с Монро и предъявила ей иск в размере $750 000 тыс. долларов в качестве возмещения ущерба. Следует пояснить, что Мэрилин не была обычным наёмным работником, а заключала контракты от лица собственной компании «Marilyn Monroe Productions», при этом актриса имела права сопродюсера, в т.ч. право утверждения режиссёра, партнёров по съёмкам, и т.п.
   Руководителям операции было известно, что к концу июня менеджеры «Fox» одумаются и начнут переговоры о возвращении Монро на съёмки. Действовать надо было быстро. 7 июня актрисе дали время, чтобы осмыслить и проникнуться ситуацией, а на следующий день, в пятницу, с её агентом связались и предложили Монро миллионный контракт на участие в съёмках нового фильма «Paramount». Менеджеры «Paramount» сами ухватились за возможность увести у конкурентов из «Fox» звезду такой величины. Фильм был о действиях разведки во время 2й мировой войны. Съёмки планировались в Югославии, в горах и в арендованных павильонах компании «Interfilm» (АИ). При разработке операции рассчитывали, что актрисе захочется сменить обстановку.
   Так и случилось. Мэрилин, измотанная болезнью, депрессией и дрязгами с «Fox», сама ухватилась за возможность изменить свою жизнь. А дальше последовала точно рассчитанная череда тщательно подготовленных «случайностей».
   В Югославии, для упрощения адаптации, актрисе предоставили переводчика, одновременно выполнявшего обязанности шофёра и телохранителя. Майор Петер Йованович, 42 лет, ростом под метр девяносто, обладал атлетическим сложением, приятной наружностью, и был спокоен, как наевшийся удав. Он успел повоевать, в самом конце войны, и рассказывал множество «партизанских историй», баек и анекдотов. Он не грузил Мэрилин своими проблемами, зато в любой момент был готов выслушать её, а затем дать короткий и ёмкий совет в «балканском стиле», вроде: «Выкинь из головы эту чушь, ты и так прекрасно смотришься». После четырёх лет брака с Артуром Миллером, проблемы которого с комиссией по расследованию антиамериканской деятельности Монро неоднократно приходилось брать на себя, спокойный, невозмутимый и выносливый как лесоруб Йованович оказался для неё тем, что доктор прописал (АИ).
   Через неделю от депрессии Мэрилин не осталось и следа. Смена обстановки, чистый горный воздух, чуткий партнёр, к тому же, как оказалось, владеющий непривычными для тогда ещё во многом пуританского Запада восточными тантрическими техниками, улучшили её общее состояние, а заодно и дисциплинировали. Поначалу случалось, что переводчик привозил актрису на съёмки ещё спящей, её гримировали во сне и только потом будили. Помимо гостиничных номеров, в её распоряжение предоставили «дом на колёсах», сделанный на шасси мини-автобуса «Юность», на котором её и доставляли на съёмочную площадку. На съёмках Монро использовала его как передвижную гримёрную.
   Уже через пару недель съёмок Мэрилин чувствовала себя настолько обновлённой и счастливой, что отбросила все капризы и впряглась в работу, захваченная общим коллективным настроением, царившим на съёмочной площадке. Её удивляло, что все вокруг относятся к ней со спокойной доброжелательностью, всегда готовы помочь и морально поддержать. Прежде всего это относилось к югославской части совместной съёмочной группы.
   В выходные Йованович возил Мэрилин на машине в Дубровник, Сплит и Шибеник. Здесь можно было искупаться в тёплом Адриатическом море, посидеть в уютном кафе, погулять по набережным и по узким средневековым улочкам. Съёмки не были непрерывным марафоном – режиссёр периодически делал перерывы, во время которых отснятый материал монтировали и просматривали. Пока шёл монтаж, актёрам и операторам выпадала пара дней отдыха. Мэрилин арендовала небольшую моторную яхту, на которой вместе с переводчиком посетила Триест и Венецию. В итоге, к концу съёмок в сентябре 1962 года самочувствие Мэрилин было намного лучше, чем сразу после отлёта из Штатов.
   К концу съёмок инвесторы «Paramount» убедили Артура Эванса и руководство кинокомпании заключить с Монро долгосрочный контракт на съёмки в нескольких последующих фильмах. С такой финансовой поддержкой актриса без проблем выплатила неустойку по иску «Fox» и ещё оставалась в немалом плюсе. Кинокомпания тоже выиграла – воспользовавшись минутным помрачением менеджеров «Fox», их конкуренты из «Paramount» переманили звезду первой величины.
   Монро дала несколько интервью репортёрам, в них актриса обратила внимание прессы на проблемы с расовым и имущественным неравенством в США. К интервью её подготовили заранее. Несколько коллег и новых знакомых в ходе съёмок неоднократно заводили при Мэрилин беседы на бытовые темы, постепенно переключаясь на обсуждение различных острых социальных проблем. Монро, выросшая в приютах и приёмных семьях, живо реагировала на эти обсуждения, высказывая довольно-таки левые взгляды и идеи. Новые друзья аккуратно, на живых примерах и без лишнего цитирования Маркса, помогли ей оформить и упорядочить её пока ещё плохо осознанные мысли. Безусловно, как и отметил ранее Серов, она не была коммунисткой, но была достаточно хорошо знакома с бедностью и мерзкой изнанкой жизни капиталистического мира. Пребывание в социалистической стране дало актрисе ранее неизведанный контрастный опыт, обогатив её восприятие наглядными примерами для сравнений.
   Шёл уже октябрь 1962 года, а от депрессии у Мэрилин не осталось и следа, о чём председатель КГБ Серов и доложил Никите Сергеевичу в ходе очередного отчёта об операциях разведки.
   – То есть, жизнь у неё, можно сказать, наладилась? Вот и хорошо, – одобрил Хрущёв. – Если мы можем помочь хорошему человеку, это надо сделать. Как считаешь, Иван Александрович?
   – Думаю, спасать жизни всё же намного лучше, чем отнимать, – ответил Серов. – Хотя и без этого пока что обойтись не удаётся.
   #Обновление 16.09.2018
  

10. Мероприятие «Касатка».

  
  К оглавлению
  
  
   В июле 1962 года руководству страны показывали новую технику Военно-морского флота. За прошедшие после 1955 года несколько лет флот пополнился множеством современных боевых кораблей, получил новейшие системы вооружения, и даже успел «обкатать» некоторые из них в боевой обстановке (АИ, см. гл. 05-12 и 06-06). Теперь военно-морской министр адмирал Кузнецов и главком ВМФ адмирал Горшков намеревались устроить масштабную презентацию, чтобы правительство и народ понимали, на что тратятся немалые народные деньги.
   После пересмотра в 1955 программы строительства ВМФ была проведена оптимизация и модернизация его состава. Старые эсминцы пр. 30 модернизировали, переоснастив их противолодочным и зенитно-ракетным вооружением. Строившиеся крейсеры пр. 68-бис в ходе строительства переоснастили ракетным оружием и достроили по проектам 70-К и 70-П. (АИ, Подробнее см. 04-17). Достроили два тяжёлых крейсера пр. 82, также оснастив их зенитными ракетами.
   (http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/proda_2015_01_27.shtml Картинки некоторых АИ-кораблей, автор - тов. Стрелец. Тема будет постепенно пополняться)
   В то же время было сокращено много первоначально «расплодившихся» проектов кораблей и подводных лодок. Состав флота был ограничен несколькими базовыми проектами, которые строились в больших количествах – эсминцы пр. 61И, сторожевые корабли пр. 159, дизельные подводные лодки пр. 641, многоцелевые АПЛ переработанного пр. 627 и ПЛАРБ переработанного пр. 667.
   Также в составе флота оставались ранее построенные сторожевые корабли пр. 50, эсминцы пр. 56, подводные лодки с крылатыми ракетами переработанного пр. 659, теперь более похожие на пр. 675.
   Корпус авианосца «Минск», спущенный на воду в конце 1961 года, достраивался у стенки (АИ). Его испытания предполагалось начать в 1963 году. Параллельно Невское ПКБ вело разработку атомного авианосца проекта 1160 (в реальной истории разрабатывался с 1969 года). В США в 1960-м вошёл в строй новейший атомный авианосец «Энтерпрайз». Это событие вывело угрозу с морских ТВД на новый уровень. Эскорт из атомных крейсеров и фрегатов превращал обычную АУГ в противника, обладающего практически неограниченной дальностью плавания.
   В июне-июле 1962 года Северный флот провёл совместные учения частей 10-ой армии Войск ПВО и Северного флота с опытными пусками зенитных управляемых ракет по крылатым ракетам класса «корабль – земля». 17 июля впервые в районе Северного полюса всплыла атомная подводная лодка СФ «Ленинский комсомол» под командованием капитана 2 ранга Л.М. Жильцова.
   В период с 21 по 25 июля на Северном флоте в акватории Белого моря и вблизи Северодвинска проводились небывалые по масштабу учения Северного флота ВМФ Советского Союза, именовавшиеся «мероприятие «Касатка». В ходе мероприятия были выполнены пуски корабельных крылатых ракет с подводных лодок и надводных кораблей. Производились стрельбы по мишеням зенитными и крылатыми ракетами, а также пуски баллистических ракет с подводных лодок. В учениях было задействовано около 130 боевых кораблей и подводных лодок, большое количество самолётов и вертолётов.
  
   В этот же период правительство и МИД СССР готовились к визиту президента США Джона Кеннеди. Приглашение президенту посетить СССР Первый секретарь ЦК КПСС Хрущёв передал в начале июня 1961 года, на встрече в Вене (АИ, см. гл. 06-11). В рамках реализуемого сторонами совместного проекта лунной программы возникало множество вопросов, которые требовали подписания межгосударственных соглашений на высшем уровне. Визит президента планировался на конец июля 1962 года. Адмирал Кузнецов, узнав об этих планах, предложил внести изменения в программу учений:
   – Американцы гордятся своим флотом, – объяснил министр свою идею на очередном совещании Президиума ЦК. – Гордятся, в общем, заслуженно, флот у них мощный. Наш ВМФ они серьёзным противником не считают, поскольку у нас нет авианосцев, сравнимых с американскими.
   Я предлагаю пригласить президента на учения Северного флота, и показать ему наглядно, на что наш флот способен. Разумеется, перспективные разработки показывать не будем, ограничимся только системами, уже стоящими на вооружении. Все опытные и перспективные образцы руководству страны покажем отдельно, до начала учений и до приезда президента. Можно перспективную часть показа организовать в Москве, для этого ездить далеко не требуется.
   Понятно, что сами образцы вооружения президенту и его свите, в которой наверняка будет множество специалистов и просто шпионов, показывать следует с большой осторожностью, может быть, даже только на макетах, без лишней детализации. А вот боевые пуски и, главное, действие по цели, пусть посмотрит.
   Средства устрашения пугают противника только тогда, когда он о них знает. Американцы всё равно наблюдают за всеми нашими учениями с самолётов и кораблей, так же, как и мы наблюдаем за ними. Президенту всё равно покажут всё то же самое, только в записи.
   Идея адмирала Хрущёву понравилась:
   – А что? Почему бы и нет? Кеннеди в войну служил на флоте, если правильно помню – командовал торпедным катером. Тема флота для него близкая, должен заинтересоваться. А для нас это хорошая возможность сбить спесь с американцев, продемонстрировав им возможности нашего флота на практике.
   Программу визита согласовали с американцами по линии МИД. Для президента приглашение советской стороны посетить военно-морские учения стало неожиданностью, но JFK предсказуемо заинтересовался и дал согласие.
  
   При подготовке к учениям Николай Герасимович внёс в планы несколько важных изменений. По предложению командующего Северным флотом адмирала Касатонова показ предполагалось начать с выхода в море на крейсере «Мурманск» и испытательного пуска баллистической ракеты с подводной лодки. Министр предложил сделать этот пуск завершающим моментом учений, а начать мероприятие «Касатка» – с ознакомления руководства страны с перспективными видами морских вооружений, первоначально назначенного на третий день.
   Также он вмешался в подготовку предварительного этапа учений. Из «документов 2012» Кузнецову было известно, что 5 июля 1962 г в 16.00 в бухте Могильная у о. Кильдин столкнулись эсминцы «Гремящий» (БРК пр. 57) и «Стремительный» (ЭМ пр. 30-бис, модернизированный по пр. 31).
   В текущей реальности «Гремящий» был построен по проекту 61 (АИ, см. гл 03-12), но это никак не давало ему иммунитета от столкновений. Анализ причин происшествия по присланным документам убедил военно-морского министра, что причина аварии заключалась в плохой подготовке командного состава.
   (Из доклада командующего Северным флотом об итогах боевой, оперативной и политической подготовки соединений флота за 1962 год. В разделе о столкновении «Гремящего» со «Стремительным» говорилось: «Ракетный корабль «Гремящий» под командованием врио командира капитана 3 ранга Болдырева при нахождении на борту командира 120 БРК капитана 1 ранга Загородного со всем его штабом, а также начальником штаба 6 ДиРК капитаном 1 ранга Чердынцевым через четыре минуты после съёмки с якоря столкнулся со стоящим на рейде на якоре ЭМ «Стремительный». Основной причиной столкновения кораблей является беспечность и низкая исполнительность своих уставных обязанностей в плавании бывшим командиром 120 БРК капитаном 1 ранга Загородным и капитаном 3 ранга Болдыревым.
   Капитан 1 ранга Загородный детального анализа изменяющейся обстановки при съёмке с якоря не произвёл, выводов для себя и четких указаний практически неопытному врио командира корабля по управлению кораблем в условиях тумана и узкости не сделал; предварительных расчетов на выход корабля с рейда от командира корабля и флагманского штурмана бригады не потребовал.
   Не имея докладов о надводной обстановке при плавании в тумане в стесненных условиях безрасчетно приказал увеличить ход до среднего (14 уз), чем способствовал созданию аварийной обстановки.
   Капитан 3 ранга Болдырев работу ГКП в интересах безопасности плавания не организовал, лично работу штурмана не контролировал, никаких мер предосторожности, выработанных морской практикой, не предпринимал.
   Штурман ракетного корабля «Гремящий» капитан-лейтенант Железняков в своих предварительных расчетах на выход корабля пренебрег существующей на рейде обстановкой. Уклоняясь от банки Зарубиха, проложил курс корабля в направлении стоящего на якоре в тумане ЭМ «Стремительный», систематического наблюдения за которым не осуществлял. Время поворота на новый курс затянул на одну минуту, что в совокупности с увеличением хода привело к столкновению.
   Находившиеся на борту корабля начальник штаба 6 ДиРК капитан 1 ранга Чердынцев и флагманский штурман 120 БРК капитан-лейтенант Валюнин безучастно отнеслись к происходящему и никакого влияния на ход событий, приведших к столкновению, не оказывали, а ведь они не должны были оставаться безучастными пассажирами.
   Корабельным уставом четко определены обязанности старших начальников. Только полным забвением уставных требований и безответственным отношением к судьбе вверенного корабля и его экипажа можно объяснить безграмотные действия командира корабля и командира бригады» http://otvaga2004.ru/atrina/atrina-avar/avariya-esminca-stremitelnyj/)
   По приказу министра на всех флотах, с начала 1962 г командиров кораблей, старших помощников и штурманов регулярно проверяли на умение управлять кораблём в условиях тумана и плохой видимости. Также строго запретили давать полный ход при швартовке, снятии со швартовых или с якорей, и постоянно проводили тренировки по кораблевождению в тумане. Дрючили беспощадно, вбивая в лихие офицерские головы, что неоправданное лихачество рано или поздно приводит к аварийным ситуациям.
   (например, к таким https://s00.yaplakal.com/pics/pics_original/4/2/3/489324.jpg или http://anekdotov.me/prikolnye-istorii/103036-na-neodnokratno-krasnoznamennom-baltijskom-flote.html)
   Капитаны сопротивлялись, доказывая, что при выходе из-под угрозы ядерного удара уметь управлять кораблём на полном ходу в стеснённых условиях необходимо. Своя правда, разумеется, в этом была, но потери от лихачества были реальны, а ядерный удар оставался гипотетической вероятностью.
   Так или иначе, меры предосторожности и тренировки принесли результаты. 5 июля эсминцы в бухте Могильная разошлись без последствий (АИ, к сожалению).
  
   К большим учениям готовились не только военные, но и промышленность. Владимир Николаевич Челомей и Александр Яковлевич Березняк в числе прочих должны были представлять руководству достижения своих конструкторских коллективов.
   Челомей уже давно присматривался к достижениям электронной промышленности, понимая, что космические успехи Королёва в последние два года в немалой степени были обусловлены применением БЦВМ. Владимир Николаевич неоднократно посещал НПО «Научный центр» и ИТМиВТ, беседовал о перспективах микроэлектроники со Старосом, Бергом и академиками Лебедевым и Глушковым, использовал БЦВМ в своих космических разработках и неплохо представлял себе предоставляемые ею возможности.
   Именно Глушков после очередного совещания Госкомупра в марте 1962 года поставил вопрос о полноценном «посвящении» Владимира Николаевича, порекомендовав предоставить ему доступ к информации, присланной из 2012 года, в том числе, и к сведениям политического характера:
   – Владимир Николаевич задаёт вопросы, главным образом, по электронике и вычислительной технике, применительно к своей тематике. Получив ответы на них, он помог бы значительно усилить СССР сразу по нескольким важным направлениям. Пока он не имеет допуска, мы с Сергеем Алексеевичем не можем ответить на его вопросы достаточно полно.
   Хрущёв и сам понимал, что Челомею стоило бы предоставить такой же доступ к информации, как и Королёву с Келдышем. Против «посвящения» Челомея довольно резко выступали Устинов и Королёв – конкуренция в советском военно-промышленном комплексе была жёсткая, хоть и происходила не в борьбе за покупателя, а в тишине кремлёвских кабинетов. В этот раз Никита Сергеевич не стал слушать Устинова:
   – И Устинов и Королёв продавливают свои, узковедомственные интересы, – пояснил он Серову. – А нам с тобой надо видеть картину в целом и думать наперёд, с перспективой. Как там дальше выйдет с Королёвым – сказать сложно. Справятся медики или нет – предсказать не берусь, тем более, что с Курчатовым уже облажались. Если сохранить Сергея Палыча не удастся, Челомей – лучшая на сегодняшний день кандидатура на должность технического руководителя Главкосмоса.
   На рассказ Первого секретаря Владимир Николаевич отреагировал без особых эмоций. Не подпиши он перед этим необычный красный бланк, он, вероятно, подумал бы, что его разыгрывают. Но присутствие председателя КГБ автоматически исключало, по его мнению, такую возможность. Однако, лишь увидев «планшетную ЭВМ», Челомей в полной мере осознал, насколько продвинулись технологии за 60 лет.
   – Так вот откуда брались все те сводки, что присылали нам из ВИМИ! Жаль, что вы мне раньше не сказали, – коротко посетовал Владимир Николаевич, – Я бы успел сделать больше.
   – Информация высшей степени секретности, – пояснил Первый секретарь. – Допускаются до неё люди из очень узкого круга, главным образом – учёные, главные конструкторы, разработчики новейших систем и технологий. Решение о допуске принимается не по желанию моей левой ноги, тут много обстоятельств учитывается.
   – Понимаю. С кем я могу советоваться и обсуждать что-либо? – спросил Челомей.
   – С Келдышем и Королёвым по космической тематике, с адмиралом Кузнецовым по военно-морской, с маршалом Гречко по общим вопросам обороны, с академиками Лебедевым и Глушковым по электронике и вычислительной технике. Больше тебе пока знать не надо, – ответил Первый секретарь. – Из политиков в курсе Косыгин и Устинов, но с Устиновым ты сам говорить едва ли захочешь.
   – М-да… Вероятно… – Владимир Николаевич мрачно кивнул, соглашаясь.
   – Иван Александрович тебя проводит и обеспечит доступ к информации по твоим тематикам. Используй её с толком.
   Несколько месяцев Челомей изучал информацию, предоставленную ему в ИАЦ по распоряжению Серова. По результатам этого изучения у него сформировалась концепция развития, которую он обсудил с основными разработчиками – конструкторами подводных лодок Павлом Петровичем Пустынцевым и Сергеем Никитичем Ковалёвым. К обсуждению Владимир Николаевич привлёк и своего основного конкурента – Александра Яковлевича Березняка, главного конструктора ОКБ-155-1 (Сейчас МКБ «Радуга»). Участники обсуждения смогли выработать единую точку зрения и представили свои выводы руководству страны в июле 1962 года.
   В 1959 году ОКБ-52 начало разработку новой модификации дальней крылатой ракеты морского базирования — П-7. Разработчики и военные понимали, что вероятность успешного пуска в боевых условиях из прибрежной зоны вероятного противника прямо пропорциональна расстоянию до берега и скорости полёта ракеты. Для ракет П-5, с дальностью до 400 километров, шансы на успешный пуск оценивались как невысокие. Несколько лучше получалось с ракетой П-5Д, дальность которой увеличили до 550 км. П-5Д хорошо зарекомендовали себя в событиях в Греции (АИ, см. гл. 05-12) и несли более мощную боевую часть, чем лёгкие 3М10Т, а на сверхзвуковой скорости они были менее уязвимы.
   Предложенную ОКБ-52 в инициативном порядке крылатую ракету П-7 с дальностью около 1000 километров можно было запускать с большего расстояния, из акватории Мирового океана, что улучшало безопасность носителя. Ракета П-7, сохраняя общую компоновку П-5, имела стартовый вес более 7000 килограммов, и принципиально новые, стартовый агрегат и маршевый двигатель. Стартовый РДТТ тягой около 120 тонн был разработан в КБ-2 НИИ-125 под руководством Ивана Ивановича Картукова. Малоресурсный турбореактивный маршевый двигатель КР21–26 был создан в ОКБ-26 МАП под руководством Сергея Алексеевича Гаврилова. Новая система наведения ракеты была разработана В.В. Драбкиным в НИИ-923.
  
   Генеральную линию партии в части научно-технических разработок уже подкорректировали, теперь Государственную премию давали не только за новые изделия, но и адекватно оплачивали удачные модификации уже освоенных. Разработчики представили П-7 как глубокую модификацию П-5Д, сделав основной акцент даже не на увеличившейся за счёт более экономичного двигателя и большего запаса топлива дальности, а на более «умной», расширяемой системе управления. П-7 получила собственную БЦВМ, «научилась» летать по программируемой траектории, делая повороты в заранее заданных точках, следовать рельефу местности с помощью пары радиовысотомеров, определять своё местоположение по звёздам и по радиосигналам, причём сразу двух типов: по системам радионавигации LORAN / «Чайка» и по сигналам локальных радионавигационных систем, развёртываемых на ТВД. Точное наведение на цель осуществлялось либо оператором при помощи телекамеры, в том числе с инфракрасным фильтром, либо автоматически, с помощью лазерной подсветки цели.
   Изделие выпускалось на авиационном заводе № 256 в посёлке Иваньково, который вскоре был включен в черту города Дубна. Хотя вновь создаваемая ракета имела втрое большую дальность и, соответственно, больший вес и размеры, она помещалась в ракетный контейнер, созданный для подводных лодок 675-го проекта.
   (Точнее, помещалась на месте подъёмной конструкции АПЛ, но сам герметичный контейнер требовал некоторого удлинения)
   В 1960 году был сделан рабочий макет новой ракеты, а весной 1961 года приступили к испытаниям на полигоне Капустин Яр, а затем в Северодвинске. Летом 1962 года новая ракета была успешно продемонстрирована высшему руководству страны, получила самую высокую оценку, и вскоре Саратовский авиационный завод приступил к серийному производству новых ракет.
   Как вспоминал бывший начальник отдела ОКБ-52 А.В. Туманов, в Северодвинске произошёл интересный эпизод с участием Челомея:
   «В июле 1962 года здесь проводился правительственный показ ракетной техники ВМФ СССР. На организацию и проведение этого важного мероприятия вылетела группа специалистов ОКБ-52 во главе с В.Н. Челомеем.
   В эту группу входили М.И. Лифшиц, В.В. Сачков, С.Н. Хрущёв, другие представители подразделений ОКБ-52.
   Я был включён в неё как ответственный за подготовку корабельной аппаратуры управления подводной лодки, из которой должна была стартовать КР П-7.
   Эта КР была одной из первых стратегических ракет ОКБ-52 с дальностью полёта 1000 км, с автономной системой управления и доплеровской системой навигации, обеспечивающей высокую точность поражения цели.
   Группа на самолёте прибыла в Архангельск, затем на катере — в Северодвинск. Здесь Генерального конструктора встретил кортеж автомобилей, который доставил всю группу в штаб флота, где Владимир Николаевич провёл совещание с руководством Северного флота. Затем вся группа направилась на завод-изготовитель подводных лодок.
   У пирса завода стояла подводная лодка, которую необходимо было доработать, — удлинить контейнер лодки под новую КР П-7. Главный ведущий конструктор КР П-7 В.А. Тарутин и его заместитель В.А. Вишняков доложили Владимиру Николаевичу, что на многочисленные письма из Министерства авиационной промышленности и указания Министерства судостроительной промышленности завод отказывается дорабатывать контейнер ПЛ, так как лодка изготовлялась на другом заводе — в г. Горьком.
   Владимир Николаевич выслушал ведущих конструкторов, задал им несколько вопросов и отправился к директору завода. Он отсутствовал примерно полтора часа. Вернувшись в приподнятом настроении, сообщил, что с директором завода обо всём договорился…
   Когда я утром пришёл на ПЛ заниматься своим непосредственным делом — проверкой функционирования КАСУ, совместно с представителями Главного конструктора С.Ф. Фармаковского — то был удивлён и изумлён. Вся надводная поверхность лодки и площадка пирса были «усыпаны» рабочими завода.
   Одни что-то размечали, другие резали листы металла, третьи сваривали металл, четвёртые что-то клепали, кто-то сверлил листы, раскладывал их как надо. Затем листы транспортировались в цех, а оттуда их доставляли на ПЛ уже согнутыми, с требуемым радиусом и т. д. Со стороны складывалось впечатление, что ПЛ усеяна людьми-«муравьями», каждый из которых делал своё дело очень быстро, чётко, умело, уверенно. Рабочих на ПЛ и возле неё было несколько сотен, работа продолжалась весь день и всю ночь…
   Через сутки после посещения В.Н. Челомеем директора Северодвинского машиностроительного завода, который никак не реагировал на бесконечные директивы из Москвы, контейнер подводной лодки был полностью доработан, покрашен, тщательно проверен, и ПЛ была готова к стрельбе новой КР П-7. А через несколько дней состоялся успешный пуск этой стратегической ракеты.
   Этот эпизод ещё раз показал всем силу убеждения, которой обладал Генеральный конструктор В.Н. Челомей»
   (Цитируется по книге Н.Г. Бодрихина «Челомей»)
   Испытания КР П-7 были успешно закончены в 1963 году.
   (В реальной истории П-7 успешно прошла испытания, но, когда было изготовлено 30 корпусов ракет, заказ был отменён. Было решено, что задачу ядерного сдерживания можно решить лишь посредством баллистических ракет, размещённых на подводных лодках.)
  
   К визиту руководства страны готовились и на полигоне «Нёнокса». О готовящемся мероприятии стало известно примерно за 1,5 месяца. Планом учений предусматривались пуски ракет П-6 и П-35, и показ перспективной техники, разрабатываемой и планируемой к разработке для ВМФ. Для показа выделили одно из зданий, в котором обычно хранились имущество и ракеты. Перед приездом Хрущёва, как обычно, не обошлось без «потёмкинских деревень». На полигоне ремонтировались все здания, прежде всего – две гостиницы, техническая позиция, где осуществлялась подготовка ракет, стартовая позиция и бетонные дороги. Вдоль дороги высадили ёлки. Так как визит несколько раз откладывался, эти ёлочки желтели, и личному составу приходилось красить их зелёной краской. (!)
   Наблюдать пуски ракет предполагалось из «беседки», построенной примерно в полукилометре от стартовой позиции. В «беседке» был установлен прибор, на который принималась информация от радиолокационного визира летящей ракеты П-6 после его включения. На экране прибора можно было видеть участок морской поверхности, «засвеченный» визиром, и мишенную обстановку на нём. Аналогичный прибор для ракеты П-35 также был размещён в «беседке». Зрители могли видеть на экране радиолокационное изображение мишени, на которую оператором на стартовой позиции наводилась ракета.
   По предложению Челомея, в «беседку» транслировалось также телевизионное изображение мишеней, транслируемое с дирижабля, оснащённого передвижной телевизионной станцией, использовавшейся обычно во время спортивных мероприятий (АИ).
   За несколько дней до прибытия на полигон Хрущёва приехал Челомей. Главный конструктор осмотрел стартовую площадку и цех, где была организована выставка. На полигон доставили самоходную пусковую установку, из которой был произведён контрольный предварительный пуск ракеты П-35.
  
   Совещание в Москве 18 июля 1962 года началось с докладов. Начальник Управления ракетно-артиллерийского вооружения ВМФ, председатель комиссии по государственным испытаниям противокорабельных ракетных комплексов вице-адмирал Вениамин Андреевич Сычёв доложил об испытаниях комплекса П-35, об основных результатах, а также о районах испытаний. (Вениамин Андреевич Сычёв http://www.pobeda1945.su/frontovik/70034)
   После адмирала Сычёва академик Челомей сделал большой программный доклад о создании и дальнейшем совершенствовании противокорабельных ракетных комплексов большой дальности П-6 и П-35, предназначенных для борьбы с надводным флотом вероятного противника.
   – Комплексы П-6 и П-35 разрабатывались как развитие стратегической крылатой ракеты П-5. – рассказал Владимир Николаевич, – Отличительной особенностью этих комплексов является включённый в состав системы управления ракет радиолокационный визир, обеспечивающий по каналу связи с носителем выбор и наведение оператором ракет на цели. Ракеты П-6 и П-35 обладают сверхзвуковой скоростью и дальностью стрельбы до 350 и 300 км соответственно. Старт ракеты П-6 с подводных лодок производится из надводного положения. Этими же ракетами вооружены крейсеры проекта 70-К и 70-П (АИ). Разработчик системы наведения переработал её таким образом, чтобы запуск производился одним залпом, с последующим распределением целей оператором по переданному ракетами на носитель радиолокационному изображению. После распределения ракет по целям дальнейшего вмешательства оператора не требуется, ракеты наводятся на запомненные цели самостоятельно.
   (В реальной истории пуск ПКР П-6 с подводных лодок производился 2-мя залпами с интервалом в 12 минут, что увеличивало уязвимость лодки – общее время нахождения на поверхности составляло 24 минуты. Причиной было желание сэкономить на разработке системы управления – её полностью заимствовали с дизельной ПЛ проекта 651, вооружённой 4-мя аналогичными ракетами)
   Вместе с тем мы сталкиваемся с проблемой, когда дальность средств обнаружения, расположенных на носителе средств поражения, уже сейчас становится недостаточной. Радиолокаторы корабля видят цель в лучшем случае за 40-60 километров, а ракеты летят на 300-500 километров.
   Челомей повернулся к стойке с плакатами и перевесил их, вывесив на передний план схему из картинок, соединённых стрелками.
   – Развитие военной техники начиналось с единичных образцов, – пояснил академик. – Каждый корабль, например, строился по уникальному проекту. Где-то в конце 19-го – начале 20-го века появилось понятие серии, когда по одному проекту строилось несколько кораблей с минимальными отличиями.
   После Великой Отечественной войны, с началом научно-технической революции техника настолько усложнилась, что появилась необходимость ввести понятие «система вооружений» или «комплекс». Первыми комплексами у нас, как известно, стали зенитно-ракетные системы, включающие в себя аппаратуру обнаружения, наведения, собственно средства поражения, пусковые установки, транспортно-зарядные машины, инфраструктуру хранения, обслуживания и технической подготовки.
   Комплексный подход в последующем закономерно проник в авиацию и на флот. Сейчас у нас самолёты и корабли разрабатываются как единая система оружия, включающая в общем случае средство поражения, его носитель, аппаратуру обнаружения и наведения на цель, технические средства обслуживания. При этом основная стоимость любой системы оружия приходится именно на инфраструктуру обслуживания.
   По мере возрастания скорости полёта и других технических характеристик конструкторы вынуждены преодолевать один за другим сначала звуковой барьер, затем – тепловой барьер, в который мы уже упёрлись при попытке лететь быстрее трёх Махов. Следующим, я полагаю, станет ценовой барьер, когда стоимость системы оружия возрастёт настолько, что страна не сможет позволить себе тратить такие средства.
   В то же время, проконсультировавшись с нашими разработчиками электроники, я отчётливо наблюдаю тенденцию к уменьшению габаритов радиоэлектронных устройств, при одновременном росте их вычислительной мощности и снижении стоимости. Эта тенденция позволяет в будущем многократно модернизировать ранее разработанные образцы и целые системы оружия за счёт замены устаревшей системы управления на более новую и совершенную.
   Собственно, такие примеры у нас уже есть. Например, ракета П-5 имела инерциальную систему наведения и летела только по прямой. Её модификация П-5Д уже оснащена радиовысотомерами и может лететь в режиме огибания рельефа местности, а также может наводиться на радиомаяки и на пятно засветки оптического квантового генератора (АИ частично, см. гл. 05-12, режим огибания рельефа на П-5Д был реализован в натуре)
   Ракета П-7 уже сможет лететь по запрограммированной траектории, с несколькими поворотами, и выходить на цель по сигналам локальной радионавигационной системы, а в перспективе – и по сигналам спутниковой навигации. Вот, товарищ Березняк тоже может рассказать, по опыту своих разработок.
   Александр Яковлевич Березняк встал и добавил с места:
   – Мы тоже работаем над модификацией нашей 3М10Т, чтобы научить её летать по более сложной, программируемой траектории и наводиться на цель по сигналам радионавигационной системы. Как только спутниковая радионавигация начнёт работать, мы получим весьма гибкий инструмент воздействия на любом театре военных действий.
   – Спасибо, Александр Яковлевич, – кивнул Челомей, и продолжил. – Но радионавигационные системы позволяют, в общем случае, наводить средства поражения только на неподвижные цели. Для поражения на значительных расстояниях подвижных целей, в частности – авианосных соединений и конвоев, требуется создание нового типа системы вооружений – разведывательно-ударного комплекса, способного просматривать большие площади Мирового океана, обнаруживать и идентифицировать цели, выдавать целеуказание и наводить на них различные средства поражения. А постоянное удорожание всех систем вооружений требует перехода от обычного комплекса к новой концепции – комплекса платформ с открытой архитектурой.
   – Это что-то новенькое, Владимир Николаич, – тут же навострил уши Хрущёв. – Поясните поподробнее.
   – Собственно, эту концепцию уже используют наши разработчики систем противоракетной и противовоздушной обороны, – пояснил Челомей. – Но, так как сами эти системы ещё не вышли из своего первого поколения, заложенная в них концепция пока ещё не прослеживается.
   Разведывательно-ударный комплекс – это совокупность средств обнаружения и поражения целей, размещённая на одной или нескольких разных платформах. Платформа с открытой архитектурой – это устройство, позволяющее многократно наращивать свои возможности за счёт периодической замены компонентов на более совершенные.
   В таких системах основой является не «железо», а информационный протокол, на котором общаются между собой различные компоненты системы, а также их инфраструктура обслуживания и элементы сопряжения между собой.
   К примеру, самолёт-ракетоносец, корабль или подводная лодка сами по себе являются лишь платформой, доставляющей средства поражения на рубеж пуска. То есть, их надо разрабатывать таким образом, чтобы, по мере разработки новых средств поражения, ими можно было оснащать уже имеющиеся платформы, а не разрабатывать каждые 10-20 лет новый бомбардировщик или новый корабль под размещение новой ракеты. В то же время, прогресс в электронике позволит модернизировать аппаратуру как самого носителя, так и средств поражения, которые он несёт. То есть, одни и те же крылатые ракеты или управляемые бомбы могут быть, по мере развития техники, оснащены более совершенными системами наведения. В этом случае уже само средство поражения выступает как платформа с открытой архитектурой.
   При этом вся инфраструктура обслуживания и хранения, будучи однажды построенной, остаётся пригодной для эксплуатации изделий в течение длительного срока службы – не менее 50-60 лет. По такой концепции сделаны изделия 3М10Т товарища Березняка и разработанное ОКБ-52 семейство крылатых ракет П-5, П-6, П-7, П-35. В эту же концепцию мы планируем вписывать дальнейшие наши разработки, продолжающие линию развития П-5. (имеются в виду П-500 «Базальт» и П-1000 «Вулкан»)
   К идее разведывательно-ударного комплекса мы пришли, когда дальность ПКР превысила возможности корабельных средств обнаружения. Сейчас выпускается специальная модификация самолёта Ту-95, оснащённая аппаратурой системы «Успех» (Ту-95РЦ, в реальной истории разработка с 1959 г, с 1962 г выпущено 53 самолёта, принятие системы на вооружение в 1965 г). Но следует понимать, что в реальных боевых условиях эти самолёты будут сбиты палубной авиацией противника при попытке слежения за авианосцами. Точно так же, как и дирижабли ДРЛО, на которые мы во многом полагаемся при создании сплошного радиолокационного поля. Это не означает, что эти средства не нужны, и их не надо строить. В мирное время и в угрожаемый период они полностью оправдывают затраты. Но на случай военных действий нужно иметь что-то более надёжное и менее уязвимое.
   В прошлом году под руководством ОКБ-52 был выполнен аванпроект системы морской космической разведки и целеуказания «Легенда», необходимой для обеспечения максимальной дальности стрельбы разрабатываемых ракетных комплексов, с учётом охвата всей акватории Мирового океана.
   (https://topwar.ru/12554-morskaya-kosmicheskaya-razvedka-celey.html)
   Система будет состоять из спутников двух типов – УС-П пассивной радиотехнической разведки и радиопеленгации целей, и УС-А – спутников радиолокации. Спутники УС-П, вероятнее всего, будут готовы раньше, УС-А требуют разработки сложного малогабаритного радиолокатора с синтезированной апертурой антенны, и атомного реактора для его энергоснабжения. (В реальной истории УС-П были приняты в эксплуатацию позже УС-А). Есть также альтернативные варианты системы энергоснабжения спутника – топливные элементы, плюс система ориентации на основе гиродина, но с топливными элементами ещё достаточно много проблем, и такой спутник будет требовать частой дозаправки. Для отработки систем спутники с топливными элементами использовать можно, но для целей боевого дежурства пока что правильнее будет рассчитывать на спутники с энергоснабжением от малогабаритного ядерного реактора.
   – А на Стирлинге, как вы, помнится, предлагали, не получится сделать электроснабжение? – тут же спросил Хрущёв.
   – Со Стирлингом есть свои сложности. Рабочее тело в нём тоже надо подогревать, а затем охлаждать. Двигатель Стирлинга сам по себе – поршневая машина, и даёт неприятную вибрацию. На погодном или телевизионном спутнике это не страшно, а вот для радиолокатора любая лишняя вибрация будет снижать точность обнаружения целей, – пояснил Челомей. – Мы рассматриваем ещё один вариант – сделать реактор на CO2 и гонять теплоноситель через турбину, подвешенную в кардановом подвесе. При этом турбина может заодно работать как гиродин. Сложность этого варианта в том, что надо будет подвешивать в том же кардановом подвесе в центре масс спутника ещё и реактор, это затруднит в дальнейшем его увод на орбиту захоронения.
   (У спутников УС-А и их прототипов «Плазма-А» https://ru.wikipedia.org/wiki/Космос-1867 при аварии спутника реактор отделяется и уводится на высокую орбиту, где остаётся достаточно долго – несколько десятилетий, пока все радиоактивные изотопы в корпусе реактора не станут безопасными. Эскиз УС-А в статье https://topwar.ru/12554-morskaya-kosmicheskaya-razvedka-celey.html ошибочен, на самом деле реактор находится не там)
   Спутники будут связаны между собой и с командными пунктами линиями передачи данных и будут работать как единая распределённая глобальная сеть. Командные пункты системы могут располагаться на земле, на специализированных судах в море, на дирижаблях или самолётах, а также в космосе, на борту орбитальной станции «Алмаз» (АИ частично, в реальной истории система управлялась с корабельных командных пунктов). Согласно расчётам, для полного покрытия акватории Мирового океана требуется четыре активных спутника УС-А и три пассивных УС-П, желательно также иметь резервные аппараты в состоянии готовности к быстрому старту.
   Пассивная радиоразведка позволит отслеживать авианосные ударные соединения противника по излучению его собственных радиотехнических средств. Выполнение полётов палубной авиации и обеспечение безопасности АУГ невозможно без включения радаров и средств радиосвязи. Их излучение обнаруживается на значительных дальностях.
   – Это понятно, нас больше волнуют случаи, когда главный буржуин сидит «под погодой» и молчит, – подал голос адмирал Касатонов. – В штормовых условиях затруднено обнаружение АУГ средствами морской авиации и подводных лодок, в том числе и по кильватерному следу. Причём такая ситуация у нас возникает достаточно часто. Под большим циклоном АУГ может незаметно выйти в точку подъёма авиации, и при первом прояснении атаковать. Опасный сценарий получается. Я так понимаю, на такой случай у вас в системе и предусмотрены активные спутники с радиолокатором?
   – Именно так, как раз на этот случай они и нужны, – подтвердил Челомей. – Мы, как разработчики, конечно, понимаем, что для создания такой системы потребуется не один год напряжённой работы. Разработкой в целом будет руководить Анатолий Иванович Савин, главный конструктор ОКБ-41 в составе КБ-1. Как вы знаете, это у нас самая авторитетная организация по радиолокации. ОКБ-52 делает сами спутники. Необходимые для создания системы постановления уже подписаны, работа идёт.
   – А вот у меня такой вопрос, – вмешался в обсуждение Хрущёв. – Насколько я помню, товарищ Савин у нас также занимается разработкой спутниковой системы СПРН, работающей в инфракрасном диапазоне, так?
   – Так точно, Никита Сергеич. Система называется «Око», а спутники этой системы – УС-К (73Д6 https://vpk.name/images/i112432.html).
   – А нельзя ли обе этих системы как-то совместить?
   – Вот это вряд ли получится, слишком разные орбиты у этих спутников, – ответил Челомей. – Спутники УС-П будут работать на орбитах высотой до 450 километров, УС-А – от 200 до 250 километров, а УС-К – на высокоэллиптических орбитах. Сейчас, в связи с появившейся возможностью запуска космических аппаратов на геостационарную орбиту, мы рассматриваем вариант с размещением спутников на геостационаре. Это позволит не только засекать старты с территории США, но и видеть направление полёта ракет, и обнаруживать старты ракет с подводных лодок в акватории Мирового океана (функционал более поздней системы «Око-1»).
   – Понял вас, Владимир Николаич, продолжайте, – согласился Первый секретарь.
   – Сейчас я передам слово начальнику управления института вооружения ВМФ товарищу Франтцу (https://ru.wikipedia.org/wiki/Франтц,_Константин_Карлович) для краткого доклада об организации боевого применения МКРЦ «Легенда». Константин Карлович, прошу вас, – Челомей передал микрофон Франтцу.
   Его доклад был коротким, Константин Карлович обратил внимание собравшихся, что американские АУГ обычно ходят весьма характерным ордером (строем), в котором авианосцы находятся в центре круга из кораблей эскорта:
   – Обнаружить и идентифицировать подобную групповую цель даже относительно маломощным радиолокатором спутника, имеющим низкое разрешение, не так сложно, как кажется. Кроме того, в предлагаемой концепции данные, поступающие от МКРЦ, будут постоянно перепроверяться и сравниваться с данными от других источников – самолётов и дирижаблей ДРЛО, кораблей радиотехнической разведки, кораблей слежения, сопровождающих АУГ, подводных лодок. Даже если американцы изменят ордер построения, он так или иначе останется легко идентифицируемой целью.
   – У лодок, оснащаемых ракетами П-6, есть большой недостаток – старт ракет из надводного положения, – возразил адмирал Касатонов. – При этом применяемая система «Аргумент» вынуждает лодку находиться на поверхности примерно 12 минут, пока оператор распределит ракеты по целям. За эти 12 минут лодку в боевой обстановке 12 раз утопят. Сделайте нам либо самонаводящиеся ракеты, которые оператору не надо «тыкать носом» в авианосец, либо ракеты с подводным стартом.
   – Вот чтобы лодки не топили, Владимир Афанасьевич, и нужен будет разведывательно-ударный комплекс на основе системы «Легенда», – ответил Челомей. – Вы правильно сказали, сейчас лодка запускает ракеты, они летят к цели сначала на большой высоте, осматривают море своими радиолокаторами, просматривая полосу обзора шириной до 100 километров. Далее при обнаружении АУГ оператор должен распределить ракеты по целям, на это уходит время. Получив целеуказание, ракеты снижаются на малую высоту, и после этого лодка может погружаться. К сожалению, на сегодняшний момент это всё, на что была способна электроника. Мы хотя бы сумели сделать выдачу целеуказания на все 8 выпущенных ракет подряд, или на 10 ракет, на крейсерах проекта 70.
   Сейчас мы работаем над более совершенной системой, которая будет обеспечивать старт всего боекомплекта ракет с высоким временным темпом. Бортовая аппаратура ракет обеспечит их сбор в группу и полёт в режиме радиомолчания. В полёте уточнение направления на корабельное соединение противника будет производиться за счёт пеленгования его работающих радиотехнических средств.
   При достижении расчётной точки на доли секунды будут открываться радиолокационные визиры всех ракет, осматривая площадь водной поверхности и обеспечивая накрытие корабельного ордера. Ракеты в полёте будут связаны между собой в локальную сеть по беспроводной связи. Их БЦВМ будут обрабатывать информацию совместно, идентифицировать цели, ракеты будут обмениваться информацией между собой, каждая ракета выбирает себе цель и сообщает остальным, чтобы не происходило наведение двух ракет на одну маловажную цель, вроде эскортного корабля. Далее ракеты снижаются и следуют на малой высоте к цели в режиме самонаведения.
   (По описанному принципу работали ПКР комплекса П-700 «Гранит», их проектирование началось в 1969 г, государственные испытания проходили в период 1979-1983 гг. Такая организация ракетного удара, по оценкам начала 1980-х гг., обеспечивала залпом ракет с одной ПЛАРК поражение всей АУГ с высокой вероятностью. В АИ Челомей, зная об этой своей разработке и пользуясь бОльшим прогрессом в электронике, пытается реализовать подобную систему раньше, на имеющихся ПКР П-6 и П-35, а также последующих П-500)
   Теперь представьте, как это будет работать после ввода в строй системы «Легенда». Спутники системы образуют глобальную информационную сеть. Каждый носитель средств поражения подключается к сети, подводная лодка может подключиться, подняв антенну из перископного положения. Каждый носитель получает свое целеуказание и производит пуск, при этом каждая ракета знает свою цель ещё до пуска. В этом случае даже из надводного положения пуск займёт считанные минуты. Тем более, для ракетных крейсеров и эсминцев другого варианта всё равно нет.
   – Вместе с тем, — отметил Владимир Николаевич, — мы понимаем всю важность создания ракет с подводным стартом, над чем мы сейчас также работаем.
   Далее Челомей коротко рассказал о ходе работ по комплексу «Аметист» с ракетами, стартующими из-под воды, и продемонстрировал замысел конструкторов на плакате. 1 апреля 1959 года вышло постановление Совета министров СССР о разработке первой в мире противокорабельной крылатой ракеты с подводным стартом «Аметист». Головной организацией по созданию ракеты было названо ОКБ-52 ГКАТ.
   Эскизный проект ракетного комплекса с ПКР «Аметист» был закончен в том же 1959 году. 24 и 26 июня 1961 года в районе Балаклавы с погружаемого стартового комплекса из подводного положения были произведены первые два бросковых пуска массогабаритных макетов ракеты, оснащённых стартовыми двигателями.
   – Пока комплекс находится в ранней стадии отработки, – предупредил Владимир Николаевич. – Вероятно, потребуется несколько лет на его доводку.
   (Комплекс «Аметист» с ПКР П-70 был принят на вооружение в 1968 г)
   – Это понятно, – согласился адмирал Касатонов. – А когда мы получим ракеты, которые будут в полёте обмениваться информацией о целях, как вы говорили?
   – Тут многое будет зависеть от скорости развития электроники, – признал академик. – С той скоростью, как она развивается сейчас, полагаю, мы сделаем такую систему к концу десятилетия. Возможно, немного раньше. На отработку спутниковой системы потребуется, вероятно, больше времени. Там предстоит много работы по доводке малогабаритного ядерного реактора, по отработке радара с фазированной антенной решёткой.
   – По «Аметисту» вашему, Владимир Николаич, позвольте добавить, – произнёс Первый секретарь. – Скажите, а можно сделать так, чтобы он у вас влезал в диаметр 650 миллиметров?
   – Прямо сейчас – нет, это придётся перекомпоновывать всю ракету, – ответил Челомей. – А зачем это нужно? Вы хотите приспособить его для стрельбы через 650-миллиметровый торпедный аппарат?
   – Да, в том числе, – ответил Хрущёв. – На мой взгляд, не надо плодить кучу разных ПКР, уж если вы взялись делать твердотопливную ракету с подводным стартом, то надо делать её, во-первых, универсальной, чтобы можно было применять её и с лодок, и с катеров, и с более крупных надводных кораблей. И чтобы лодки могли запускать её не только из штатного контейнера, но и из больших торпедных аппаратов. Пока у вас сейчас ракета только-только начинает летать, ещё не поздно внести необходимые изменения.
   – Владимир Николаич, а мне предложение товарища Хрущёва нравится, – тут же поддержал Первого секретаря адмирал Касатонов. – Запас по длине у 650-миллиметрового торпедного аппарата достаточный, можно стартовый ускоритель поставить тандемом, причём более мощный, и не городить эту связку ускорителей, что у вас сейчас используется. Подумайте, пожалуйста, над этим предложением. Флоту было бы намного удобнее и дешевле заменить жидкостные П-15 с дальностью 40 километров, на вдвое более дальнобойные твердотопливные «Аметисты», а если они ещё и универсальные по носителю будут – то совсем хорошо.
   – Вписаться в 650 миллиметров будет непросто, надо ставить другое крыло, и рули складывать, – тут же, на ходу, прикинул Челомей. – Обещать сразу не буду, но мы попробуем. Резерв длины в аппарате действительно использовать можно.
   Выступление Челомея понравилось присутствующим глубиной проработки и реализуемыми уже в течение ближайших 10 лет путями решения проблемы борьбы с надводным флотом противника в Мировом океане. Владимир Николаевич сформировал путь создания и развития взаимосвязанных средств разведки, целеуказания и поражения, которые в дальнейшем получили название — разведывательно-ударные системы.
   ПКР «Аметист» конструкторы ОКБ-52 перекомпоновали, установив складное крыло сверху на корпусе. Теперь оно было не треугольным, а узким стреловидным, с тонким профилем, консоли складывались вдоль корпуса, образуя небольшой гребень – наплыв. Рули сделали раздвижные, подвижная часть руля выдвигалась из неподвижной. Сложный стартовый агрегат из 10 РДТТ заменили тандемным вариантом, в котором для старта из-под воды использовался пакет нескольких ускорителей, а для надводного старта – более простой единый твердотопливный двигатель. Ракета стала длиннее и тяжелее, зато более мощный ускоритель с большим временем работы позволил увеличить дальность её полёта до 120 километров и скорость полёта до М=1,5.
   (АИ, в реальной истории была сделана следующая модель П-120 «Малахит» на дальность 150 км, но она имела больший диаметр и дозвуковую скорость полёта).
   С тандемным ускорителем и перекомпонованными крылом и оперением «Аметист» можно было запускать не только из контейнера, но и из 650-мм торпедных аппаратов, устанавливаемых на новые АПЛ. Торпеда для них ещё только испытывалась, при её создании тоже приходилось решать немало проблем
   (АИ, в реальной истории 650-мм ТА появились только на АПЛ проекта 671РТ, строившихся с 1970 г, ввод в строй с 1972 г. В АИ разработку начали намного раньше).
   На надводных кораблях и, особенно, на ракетных катерах, где лимитирующим фактором при размещении была длина, а не диаметр, ПКР П-70 «Аметист» оснащалась двумя стартовыми ускорителями пакетной компоновки, и запускалась из контейнера большего диаметра. (См. компоновку П-120 «Малахит»)
   Его выступление продолжил и поддержал Александр Яковлевич Березняк:
   – В 1959 году мы рассматривали несколько предложений в рамках общей концепции «корабля-арсенала», оснащённого большим боекомплектом крылатых ракет, но не имеющего дорогостоящих собственных средств обнаружения и наведения, и получающего целеуказание с других боевых кораблей эскадры.
   Разрабатываемая ОКБ-52 и ОКБ-41 космическая система разведки целей хорошо дополняет эту концепцию. Я имею в виду, что «корабль-арсенал», надводный или подводный – уже не важно, теперь не является дополнительным придатком к полноценным боевым кораблям в составе соединения, а может самостоятельно получать целеуказание от спутниковой системы и выполнять массированный пуск. При этом такой корабль может быть построен по нормам гражданского кораблестроения, на базе обычного сухогруза или танкера, и использоваться также как судно снабжения для боевых кораблей эскадры.
   – То есть, в обычных условиях это – судно снабжения, но при необходимости оно может самостоятельно получить целеуказание от спутниковой системы и выполнить массированный пуск? – уточнил адмирал Кузнецов.
   – Да. И крылатые ракеты 3М10 в модификациях Т