Синицын Вячеслав: другие произведения.

Сказочники

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Войны и междоусобицы поставили страну на грань выживания и переполнили чашу терпения Сказочников. Для того, чтобы спасти простых людей, они предложили им новую веру и показали новый путь. Страна выжила, но люди остались прежними и вот уже спасать нужно самих Сказочников.

  Пролог
  Тропинка, слегка раскисшая после утреннего дождя, змейкой вилась через поле. Позади над пологим склоном вился дымок - там в зеленой долине стояла небольшая деревушка, с ухоженными домиками, чьи беленые стены резко контрастировали с крышами, покрытыми яркой черепицей оранжево-красных оттенков. В доме с голубым палисадником, стоящем на самом краю деревни, мы купили крынку молока, свежеиспеченного хлеба и узнали, что эта тропинка ведет до станции, у которой два раза в день останавливается поезд, идущий в город с уютно-печальным названием Осень.
  Пройдя по тропинке, мы сели на траву и молча перекусили нехитрой крестьянской едой, которая двум голодным и усталым путникам показалась настоящей амброзией. Дига сильно устала, но все так же гордо держала свою красивую упрямую головку, покрытую волосами цвета спелых каштанов. В них запутались травинки, ее платье было помято, в уголках полных губ залегла усталая складка, но где-то там на дне глаз блестело удовлетворение, припорошенное серым пеплом усталости. Я знал, что одна спокойная ночь в мягкой постели сотрет с тонкого нервного лица любимой следы усталости и вернет ясность и чистоту взгляду больших зеленых глаз.
  Поев, мы поднялись и пошли вперед в сторону станции. Здесь было лето или же поздняя весна. Определить с точностью было сложно, но трава вокруг нас еще не потеряла свою ярко-салатовую свежесть, а летающие над ней птицы, судя по их радостному щебетанию, все еще не могли поверить в наконец вернувшееся на землю тепло. Воздух одуряюще пах полевыми цветами и звенел от кружащихся вокруг пчел и других подобных созданий. К счастью, кусачих среди них не было, либо нам просто везло, и весь путь до станции мы преодолели, не потеряв ни капли крови. Если бы не усталость, я бы искренне наслаждался этой прогулкой. Сколько таких полей я повидал в той, оставшейся за спиной жизни, и не счесть.
  Станция представляла из себя небольшое одноэтажное строение, сложенное из кирпичей песчано-красного цвета, частично выщербленных и поросших снизу какой-то ползучей растительностью. Посредине короткой платформы стоял навес, призванный защищать пассажиров от дождя или зноя, в зависимости от того, в какое время года они оказались на этом сонном полустанке.
  - Добрый день. - Входная дверь в домик станционного смотрителя приветливо скрипнула, когда я потянул ее на себя, и в открывшемся проеме я увидел небольшую светлую комнату, у дальней стены которой стоял обитый зеленым сукном стол. За ним сидел пожилой мужчина, с пышными бакенбардами и поседевшей шевелюрой, обильно прореженной на макушке. В левой руке он крутил белый деревянный жезл с красным кружком на вершине, а рядом с правой лежала форменная фуражка с медной начищенной до блеска кокардой с двумя перекрещенными молоточками.
  - Добрый день, эр! - Радостно поприветствовал меня смотритель. Судя по всему, пассажиры были нечастыми гостями на его станции, и он сильно обрадовался возможности развеять свою скучную службу разговором с незнакомцем. Пусть даже и о погоде. - Жарковато сегодня, неправда ли?
  - Ваша правда. - Вежливо кивнул я, входя в комнату и останавливаясь перед столом.
  - Прошу вас, присаживайтесь. - Смотритель поднялся и указал мне на видавший виды, но все еще крепкий стул, стоящий напротив стола. Дождавшись, когда я сяду, он тоже опустился на свое рабочее место. - Из Эспена пришли?
  - Если та деревушка за полем называется Эспен, то да, - признался я, с благодарностью принимая из его рук стакан холодной воды с лемоном. - Так получилось, что мы с женой оказались в этих местах совершенно случайно и теперь хотели бы добраться до города.
  - Нет ничего проще! - Воскликнул смотритель, довольный тем что в его власти оказать мне столь небольшую услугу. Он тактично не стал расспрашивать как это мы оказались в этом медвежьем углу, если с поезда не сходили. Хотя, может быть он решил, что это могло произойти не в его смену. - Поезд до станции Осень будет здесь в полдень, и вы с комфортом доберетесь на нем до города. Да и где же ваша супруга, эр? Зовите ее скорее сюда - скоро на улице станет очень жарко!
  Я вышел и позвал Дигу, которая воспользовалась этим временем и уличным умывальником, чтобы хоть немного привести себя в порядок. И надо сказать, что ей это удалось. Когда она вошла в комнату, смотритель подскочил со своего места и начал лихорадочно застегивать верхнюю пуговицу форменного сюртука, до того спокойно распахнутую.
  - Эра, прошу прощения, прошу вас, проходите, присаживайтесь. - Засуетился он вокруг Диги, вошедшей в небольшое казенное помещение словно в королевский дворец. Статная, с тонкими чертами лица и манерами, выдающими ни одно поколение знатных предков, она была похожа на прекрасный хрупкий цветок, странным образом распустившийся в этом грубом мире.
  - Благодарю вас...?
  - Пьер! - Верно понял заминку девушки смотритель. - Пьер Кондю к вашим услугам, эра!
  - Благодарю вас, Пьер. - Спокойно сказала девушка, медленно опускаясь в заботливо отодвинутое кресло смотрителя. Видимо, по его мнению, стулья, стоящие вдоль стены и тот, который до этого занимал я, могли подойти мне или другим пассажирам, но никак не Диге. Я не мог скрыть улыбку, глядя на разворачивающееся передо мной действие.
  Дига могла быть разной: любопытным ребенком, избалованной гордячкой или же девчонкой с соседней улицы. Все зависело от обстоятельств, в которых она оказывалась и эти изменения с ее личностью становились их непосредственным отражением. Сейчас же она просто компенсировала свой помятый долгим и непростым путешествием внешний вид за счет врожденного аристократизма, паря над бренным миром, едва касаясь его своими туфельками.
  - Как я уже говорил вашему мужу, - устало опущенные уголки губ Диги при этих словах слегка дрогнули в намеке на улыбку, - поезд будет в полдень, то есть, - он сверился с вытащенным из внешнего кармана сюртука хронометром, - через час и три четверти. Все это время я и этот дом к вашим услугам, эра. Может быть вы хотите воды или вина?
  - Спасибо, - царственно кивнула Дига, - стакана воды будет достаточно. Сегодня очень жарко.
  - Да, эра, ваша правда, весна в этом году, что лето! - Воскликнул смотритель, вновь обретая почву под ногами. Значит здесь была весна.
  Так в светской беседе проходит время ожидания и вдалеке слышится гудок приближающегося паровоза. Все вместе мы выходим на платформу, Пьер Кондю, одев фуражку и одернув форменный сюртук, поднимает вверх свой жезл. Таким образом он подает сигнал машинисту о том, что на его полустанке есть пассажиры. Паровоз плавно останавливается у платформы, обдавая нас клубами пара. Из первого вагона выходит осанистый кондуктор в форме поновее и побогаче, нежели у нашего смотрителя, прикладывает руку к фуражке, здоровается и жестом приглашает нас проследовать в вагон.
  Изнутри вагон, обитый деревянными шпалерами, состоял из длинного узкого коридора по левую руку и ряда купе по правую. В наших билетах указаны места 7 и 8, и мы входим во второе. Купе было довольно большим с двумя мягкими диванами зеленого цвета по обеим стенам и пустым. Дига с тихим вздохом удовольствия опускается в бархатные объятия одного из них и кивает на прощание старику-смотрителю в большое окно. Я делаю тоже самое, приподнимая свою шляпу, и наш паровоз, дав громкий гудок и выпустив обильные облака пара, медленно трогается в сторону города по имени Осень.
  Дверь в купе тихо отворяется и в нее входит кондуктор вместе с нашим чемоданом. От человека пахнет табаком и немного мокрой шерстью. Видимо ранее по пути шел дождь и его китель еще не успел просохнуть.
  - Прошу ваши билеты, эр.
  Я протягиваю два продолговатых картонных обрезка с какими-то значками, он компостирует их и, приложив руку к фуражке и пожелав доброй дороги, тихо выходит, притворяя за собой дверь. Дига все это время сидела молча, глядя в окно на убегающие сельские пейзажи.
  - Иди ко мне. - Тихо говорит она. Я сажусь рядом на мягкий диван и обнимаю мою уставшую любовь, она кладет голову мне на плечо и практически сразу засыпает. Похоже наш побег все же удался.
  ...
  Город Осень.
  В город Осень пришла осень. Нет, не та с затяжными дождями, промозглыми сумрачными днями и затянутым серой влажной пеленой небом, а та нежная, с теплым, но уже нежарким солнцем и прозрачным воздухом, приносящая с собой тихое умиротворение после летней суеты. Узкие мощеные улицы города мигом покрылись ярким ковров опадающих листьев, а в редких лужах - небольшие грибные дожди все же шли по ночам - отражалось голубое звонкое небо.
  Горожане с удовольствием достали из шкафов плащи и зонты-трости, почти не пригождающиеся, но дающие уютное ощущение защищенности от капризов погоды, и одели на ноги галоши. По вечерам они не спеша прогуливались по городским улицам и бульварам в свете газовых фонарей и электрических светильников, льющих свои теплые оранжевые волны из окон многочисленных лавочек и кафе. Судя по их виду, горожане наслаждались каждой минутой этой спокойной размеренной неторопливости, которая пришла в город после жаркого лета. Даже дети стали спокойнее и тише, обзаведясь вместо мятых шортиков школьной формой и портфелями с учебниками, вместо палок и воздушных змеев.
  За те несколько месяцев, что мы с Дигой жили здесь, уютный старинный город как-то незаметно проник в наши души, ненавязчиво предлагая остаться и, надо сказать, мы были совсем не против. Осень принял нас сразу. Через несколько дней после нашего приезда, я, прогуливаясь по Каштановому бульвару увидел книжный магазин, чьи высокие деревянные двери с витражными стеклами манили мягким оранжевым светом. Владелец по имени Жак Баже разменял уже седьмой десяток и не мог справляться с магазином, который являлся по совместительству еще и городской библиотекой, в одиночку. Так у меня появилась работа и доступ ко всем сказкам этого мира. Борис бы оценил веселую иронию происходящего: Сказочник продает сказки. Ха! Только мне казалось, что попади он сюда и увидь этот город, сам будто выпавший из сказки, этот магазин с потемневшими от времени деревянными полками до потолка забитыми книгами, этих людей, в чьих глазах не было и намека на покорность судьбе, и он бы решил, что это просто одна из моих сказок.
  - Рэм, ты снова замечтался? Смотри не грохнись с лестницы!
  Это Баже. Легок на помине. Уже вечер, а я все еще не закончил разбирать книги на втором ярусе библиотеки и сейчас сижу с очередным томом на руках на передвижной лестнице, ходящей вдоль стеллажей на специальных колесиках. Очень хитро придумано.
  - Нет, старик, - со смешком отвечаю я ему, - просто вспомнил, что сегодня идем с Дигой ужинать к Марселю и уже предвкушаю речного карпа под апельсиновой корочкой.
  - Знаешь, Рэм, я до сих пор не понимаю тебя. Зачем тебе нужна эта работа? Ведь даже слепому ясно, что вы не особо нуждаетесь в деньгах. - Старик прищурившись смотрел на меня снизу в верх, оглаживая седую окладистую бороду. - И зачем вы сняли эту мансарду я тоже не понимаю. Что за радость жить под крышей? Да и что вообще наша красавица делает с таким книжным червем как ты, вечно торчащим в пыльном магазине вместо того, чтобы бросать весь мир к её ногам, я тоже не понимаю. Признайся мне, ты колдун?
  - Есть немного. - С улыбкой отвечаю я, успев привыкнуть к этим разговорам, и, как всегда, выдаю полуправду. Баже с первых минут знакомства проникся к Диге искренним восхищением и сразу заявил мне, что совершенно не понимает, как такой субъект умудрился заполучить это чудо. - Я фокусник и к тому же, умею рассказывать сказки, а она их очень любит.
  - Сказки, сказки, - беззлобно ворчит старик, махнув на меня рукой. - Только из-за них ты тут и околачиваешься. Уж точно не из-за тех грошей, что вытягиваешь из бедного нищего старика. Ладно, закончишь здесь и иди уже, не заставляй нашу красавицу ждать.
  Первые дни в городе мы с Дигой вели себя как крестьяне из дремучей деревни, неожиданно оказавшиеся в столице государства. Светлые улыбчивые лица людей, открытые взгляды и неподдельное желание помочь в любой сложной ситуации - все это так не вязалось с тем, к чему мы привыкли в нашей прошлой жизни, что нам все это казалось сном.
  - Не обижайся, любовь моя, но я не верю, что ты бы смог придумать этот город. - Тихо сказала Дига, глядя ясными сияющими глазами на жизнь вокруг и крепко сжимая мою руку. Казалось, она боялась проснуться и вновь оказаться в Ривергарде. От прилива нежности к этой хрупкой девушке, боящейся, но всей своей душою, желающей поверить в чудо, у меня защипало в глазах. Я любил ее больше жизни и не стеснялся признаваться себе в этом. - Но все же мы здесь.
  На следующий вечер после приезда в город мы выспавшиеся, чистые и отутюженные сидели в уличном кафе неподалеку от нашей гостиницы и смотрели на степенно прогуливающихся вдоль центральной площади горожан.
  - Наверное, ты права. - Честно ответил я и сам размышлявший в том же ключе. - Я просто верил, что он существует ...
  
  Радужная страна
  Я родился в семье учительницы и моряка. Сколько себя помнил, отца - молчаливого дубленого всеми ветрами человека - практически никогда не было дома. Так что мои воспитанием занималась мать и, по мнению жителей нашего небольшого городка, поначалу выходило у нее не очень.
  Главное два слова в городе, стране и, наверное, даже мире, в котором я родился были 'правила' и 'судьба'. С самого раннего детства родители, школа, соседи все учили нового члена общества жить по правилам этого общества и следовать своей судьбе. Приветствовалось, когда ребенок лет десяти уже твердо знал кем станет в будущем, какую нишу займет. Брачные союзы заключались между семьями задолго до того, как будущие молодожены достигали восемнадцати лет, когда в Радужной стране разрешалось вступать в брак. Довольно редко бывало так, что будущие муж и жена проникались друг к другу симпатией, чего уж говорить про любовь. Это был скорее социальный договор. Говорили, что в далеких странах, не таких развитых и преуспевающих как наша, все еще не изжили эту странную традицию жениться по любви. Ведь сколько проблем она несет в себе для общества? Да сначала все будет хорошо, но потом любовь пройдет и что делать, разводиться? А если друг друга полюбят люди из разных социальных классов - это же вообще скандал! Такие вещи в обществе не приветствовались, хотя, конечно, иногда и случались.
  Все в жизни граждан Радужной страны было подчинено правилам, а тех, кто их нарушал и сеял смуту быстро изымали, изолировали от общества и перевоспитывали в трудовых лагерях. А то, что про эти самые лагеря говорили в народе, то все это провокации шпионов соседей, которые спят и видят, как бы оттяпать себе кусочек радужных земель.
  - Мама, неужели в других странах живут такие плохие люди? - Как-то вернувшись со школьного урока по обществознанию спросил я, шокированный рассказом учительницы.
  - Не знаю, Рэми, наверное, они просто нам завидуют. - Сказала мама и быстро перевела разговор на более безопасную тему. Её очень волновало и печалило, что я отличается от других детей. Я ничего не принимал на веру и всегда старался выяснить все сам.
  Поначалу это было большой проблемой, особенно в школе, где работала мама и учился я. Происходило много скандальных историй, связанных с моим поведением и нарушением писаных и неписаных законов общества, в котором я жил. Дошло до того, что мои именем стали пугать других учеников. 'Будешь вести себя так дальше, будешь как Рэм Мартин', говорили им взрослые, всегда с неодобрением косясь на меня, если я попадался им на глаза. Но затем я научился скрывать свое любопытство, выбрал в классе самого правильно мальчика по имени Род Брейминг и в сложных ситуациях, когда не знал как нужно поступать, чтобы было правильно, представлял его на своем месте и все становилось понятно. В школе решили, что я исправился. Да что там в школе, даже старая Аглая Шнипс, жившая за стенкой, решила так же и иногда угощала меня сосательной конфетой или безвкусным печеньем, которые, впрочем, я никогда не ел, а отдавал другим ребятам или птицам. Но маму обмануть было нельзя, да я и не собирался, хотя мне было очень жалко смотреть на то, как она переживает за меня.
  И, как я понял гораздо позже, причины на то у нее явно были. Скорее всего судьба привела бы меня в трудовой лагерь или к смерти при попытке пересечь границу государства. Или же я подался б к Отрицающим судьбу, которые к тому времени еще скрывались в глухих чащобах Полесья. Тогда бы вместе с ними в первый день месяца Отана 217 года от принятия Предначертанного я бы оказался на свежеструганных досках эшафота, который соорудили на главной площади столицы - Ривергарда. Говорят, сосна, из которой ее делали, истекала смолой так, что подошвы охранников и прокуроров отрываясь от досок тянули за собой длинные желтоватые ниточки. Но в пятнадцать лет на моем жизненном пути возник Борис. Борис Платократ - хозяин передвижного цирка и величайший престидижитатор современности по совместительству.
  В Правительстве, несмотря на всю свою нетерпимость к нарушению правил, понимали, что какая-то отдушина народу все же нужна. Ею были государственные кинотеатры, после которых спокойно и чинно граждане шли в государственные же рестораны и кафе или в парки отдыха. Сквозь пальцы власти смотрели и на передвижные цирки с театрами, конечно же, только с утвержденным в соответствующей инстанции репертуаром. Посмотреть же на выступление великого и неподражаемого Бориса Платократа приходит сам Председатель и члены Правительства.
  Лет с семи за неимением других занятий я начал заниматься спортом. Я часами пропадал на спортивной площадке в гимназии, где мог, не вызывая подозрений, побыть наедине с собой и своими мыслями, находясь при это на виду недремлющего общественного ока. К пятнадцати годам я так наловчился крутить сальто и выделывать всевозможные трюки на брусьях, что даже скупые на эмоции граждане хлопали смелому и гибкому мальчишке, каждый год выступавшему со своим 'номером' на весенней, летней и Большой осенней ярмарках. Эта осень не стала исключением.
  - Хорошо крутил, малец. - Раздалось у меня над ухом, когда я уже переодевшись за кулисой собирал вещи в сумку. В голосе говорившего больше напоминавшего урчание большого кота, слышалось искреннее одобрение. - Хотел бы научиться большему?
  Я поднял глаза и увидел высокого слегка полноватого человека, с крупным породистым лицом и пышными усами. Он был одет в пальто, отороченное мехом какого-то животного, темно синий костюм и начищенные до блеска яловые сапоги. В табачного цвета глазах незнакомца плясали веселые искорки, а он сам настолько отличались от жителей нашего городка сквозящей в каждом жесте уверенностью в собственной значимости, что поначалу я даже немного растерялся с ответом.
  - Вы, что ли, учить будете, - не очень вежливо спросил я, и, немного подумав, добавил, - уважаемый гражданин.
  - А ты дерзок, вьюнош! - Весело хохотнул незнакомец, разглядывая меня как какое-то нежданное диво. - Но это и хорошо. Трусливых акробатов не бывает, а ты, поверь моему опыту, можешь стать отличным эквилибристом.
  - Кто вы? - После его слов, а главное тона, которым они были сказаны, по всему моему телу пробежала холодная волна, а на руках высыпали мурашки. Я неожиданно и четко понял, что человек передо мной не шутит и что от моего и только моего решения зависит, как дальше сложится моя жизнь. Моя личная судьба...
  Цирк простоял в нашем городке еще неделю, а затем свернул шатры, погрузился в разноцветные фургоны и отправился дальше странствовать по благословенным и обширным землям Радужной страны. Вместе с ними ушел и я. Отец, который пережидал дома начавшиеся осенние шторма, ничего не сказал, лишь коротко обнял и подарил складной морской нож с широким лезвием и рукоятью из кости какой-то рыбы. Он верил в Судьбу и считал, что раз она так распорядилась, то противиться не имеет смысла. Мама долго плакала, но затем отпустила. Она была умной женщиной и понимала, что шанс выжить у меня есть только в обществе таких же неприкаянных душ, какой обладал я сам и которым, по непонятным мне на тот момент причинам, до сих пор давали жить так, как они хотели.
  - Не кручинься, вьюнош, - сказал мне Борис, когда последние дома нашего городка скрылись за холмами. - В твоей жизни будет еще много встреч и расставаний и тебе нужно научится прощаться. Прощаться так, чтобы в душе оставались светлые воспоминания о местах и людях, а не горечь за спиной. Иначе прошлое затянет тебя в свои серые сети, оставив после себя лишь пустоту в душе. В этот мире, несмотря на все его недостатки, есть много хорошего, и вскоре ты сам все увидишь. Ты же правильный гражданин и веришь в Судьбу? - Спросил он меня серьезно, но его глаза почему-то улыбались. Я кивнул. - Вот и доверься ей.
  Так началась моя цирковая жизнь. Чтобы заглушить тоску по родному дому и страх неизвестного будущего, все свободное время я тренировался. На стоянках и даже в пути. Молчуны-акробаты Толль и Мэри, которые стали моими учителями, натягивали меж двух соседних фургонов канат, и я, постоянно падая и набивая шишки, пытался по нему пройти. Поначалу ничего не получалось. Совсем. И это ужасно бесило меня и становилось большой забавой для труппы.
  - Рэм, может тебе лучше пойти в клоуны? - Зубоскалил метатель ножей Феодор, у которого с цирковыми клоунами велась необъявленная война с мелкими пакостями с обеих сторон, в связи с чем упасть в его глазах ниже, чем стать фигляром, было невозможно. - От тебя пока столько же пользы, сколько и от этих болванов, да и падаешь ты ужасно смешно.
  Я не обижался на него, так как говорилось все это без злобы. Я злился на себя, на свою неуклюжесть и это заставляло меня работать с еще большим упорством. Хорошо, что веревка была натянута невысоко, а то бы я однажды свернул себе шею. Так, видимо, думал и Борис.
  - Рэм, я, конечно, ценю твое рвение, но будь поосторожнее. Мне бы не хотелось по возвращению в Зеленые холмы сообщать твоей матери, что ее сын сломал себе шею так ни разу и не выйдя на арену. - Говорил он, попыхивая любимой костяной трубкой на облучке фургона, и изучающе глядел на меня желто-карими глазами. - Кроме того, я обещал тебе новую жизнь и планирую сдержать свое обещание.
  Тем временем, наш цирковой караван вот уже четвертую неделю катил по дорогам Радужной страны на юг и начавшиеся было осенние дожди быстро закончились, серые, низко висящие над землей тучи расступились, из-за них показалось синее небо и уже порядком подзабытое солнце. Деревья в этой местности еще не успели сильно пожелтеть и мне начало казаться, что вновь наступило лето. Ночи были теплые и в конце дня наши кибитки становились полукругом на какой-нибудь поляне недалеко от Южного тракта, и мы разбивали лагерь. Это было мое любимое время. Мы вместе с Рико - мальчишкой моих лет, присматривающим за цирковыми лошадьми - собирали хворост и таскали воду из реки или пруда, смотря что находилось ближе, выполняли друге мелкие поручения артистов, затем садились у костра и смотрели как Борис колдует над большим котлом.
  Вечером всегда готовил хозяин цирка и получалось у него изумительно вкусно. Его фургон насквозь пропах южными специями, чей, казалось, нескончаемый запас хранился в специально отведенном для этого промасленном сундуке. Я с удивившей меня самого быстротой научился разбираться во всех этих травках, семенах и корешках, так что Борис даже начал посылать меня принести что-то из необходимых в готовке ингредиентов.
  В тот вечер все шло как всегда, хотя в воздухе витало какое-то странное напряжение. Может быть виной тому была по-летнему теплая ночь, наполненная стрекотом цикад, или горьковатый запах, который ветер время от времени приносил из-за дальних холмов, но мне казалось, что вот-вот должно что-то произойти. Что-то хорошее.
  - Запах южного моря. - Довольно зажмурившись сказал Рико, видя, как я кручу головой, силясь понять, что происходит. Он родился в портовом городке, но почти всю сознательную жизнь провел в разъездах с цирком, так что знал, о чем говорит. - Ты даже себе не представляешь, как это приятно забежать в теплую соленую воду и просто лежать, качаясь на волнах. - Мечтательно проговорил он. - У вас вроде даже летом не купаются?
  - Купаются. - Ответил я, слегка обиженный за свою родину и Серое море, но честно добавил. - В середине лета обычно выдается неделька-другая, когда вода хорошо прогревается и уж тогда купайся сколько влезет!
  - Неделька? - Засмеялся он. - Да в Южном море купаются с середины весны до середины осени! А рыбка там какая. Ух, жирнючая! Но сегодня будет рагу. - Авторитетно заявил он, принюхиваясь к запахам, доносящимся от костра.
  Мы сидели на небольшом холме, в паре десятков шагов от кольца повозок, на который забрались посмотреть на звезды. Темное южное небо было буквально усыпано ими и казалось, что до некоторых можно достать рукой. Я откинулся на локти и смотрел вверх, лениво жуя сладкую травинку. В воздухе плыл горьковатый запах степных трав.
  - С чего ты взял? - Заупрямился я, все еще задетый его словами, хотя прекрасно знал, что отвечающий за материальное снабжение цирка необходимыми для его жизни продуктами и материалами Ешко Белый на дневной стоянке приволок откуда-то баранью тушу. Где он ее достал в степи, если мы не проезжали ни одной даже самого маленького хуторка, я не понимал, но в умение Ешко достать что угодно и где угодно свято верил вместе со всеми остальными цирковыми. - Может быть он будет готовить жаркое.
  - Не, рагу. - С ленивым превосходством заявил нахальный Рико. - Он всегда здесь готовит рагу, если есть подходящее мясо. А оно есть. Тут какие-то правильные травки растут, которые Борис в мясо добавляет и вкус получается пальчики оближешь. - Сказал Рико и причмокнул.
  - Ну пусть будет рагу. - Согласился я. Мне уже надоел этот спор. - А сколько нам еще до моря добираться?
  - Переход или два. Если впереди сильных дождей не было и дорогу не размыло, то пойдем как по мощеному и завтра к вечеру увидишь его. Ну или послезавтра к обеду. Вон как пахнет уже. - Он довольно зажмурился, почесал ребра под потрепанной майкой и тихо добавил. - Сегодня, наверное, будет сказка.
  - Что будет? - Не сразу понял я, думая о том, что вскоре увижу ласковое южное море.
  - Сказка. - Так же тихо сказал он, почему-то не глядя на меня. - Это такая история, ненастоящая, о чудесах всяких, героях и принцессах.
  - Так их же давно не рассказывают. - Сипло сказал я из-за непонятного спазма, стянувшего горло. Как и все, кто учился в гимназии хотя бы несколько классов, я знал, что раньше в древние времена детям рассказывали сказки. Но в них была неправда и всякие фантазии, которые 'дурили юным гражданам головы' какими-то несбыточными вещами типа волшебных палочек или сапог-скороходов, мешали жить своим умом, хорошо учиться и становится надежными членами общества. Так что уже лет сто как никто это не делает. Все книги сказок давно уничтожены, а за тем, чтобы их не рассказывали неустанно следят в Департаменте Предначертанного.
  Официальной религии в Радужной стране давно не было, она исчезла примерно тогда же, когда и сказки. Гражданам положено было верить в Судьбу, в то, что она у каждого человека предопределена еще до его рождения и все, что ему нужно - это следовать ей. Понятно, что судьба нигде не записана, иначе это было бы сродни волшебству, которое невозможно, но если следовать набору правил, которые были разработаны еще во времена Первого правительства Единства, то ты не выпадешь из своей судьбы и будешь достойным гражданином и членом общества. Главными из них были Законы Предначертанного будущего. Если все же кто-то выпадал из своей судьбы, на помощь приходил Департамент Предначертанного, а если не справлялся он, то в дело вступали инспекторы Надзорного ведомства, забиравшие потерявших свой путь людей на перевоспитание в трудовые лагеря, а самых сложных случаях - в Высокую башню. Ходили слухи, что в башню можно было только войти, но не выйти. Их не пресекали, так как делом это было безнадежным, да и лишнее пугало еще никому не вредило.
  - Иногда рассказывают. - Непривычно серьезно ответил Рико, и посмотрел мне в глаза. - Думаешь о том, что нужно доложить куда следует?
  - Да нет, - растерянно произнес я, удивленный больше тоном товарища, а не тем, что возможно вскоре услышу какую-то непонятную сказку. - Ничего такого я не думал. Просто я не знал, что еще есть люди, которые их знают, вот и удивился.
  - Есть. - Коротко выдохнул Рико и отвел взгляд от моих глаз. Что он там разглядел мне было абсолютно непонятно, но судя по всему мой ответ его удовлетворил. - Ладно, погнали к костру, посмотрим, как Борис готовит рагу. Или хочешь поспорить на пряник, что это жаркое? - Хитро ухмыльнулся он.
  - Ну уж нет, - облегченно рассмеялся я, радуясь, что возникшая было между нами тень исчезла без следа, вскочил с земли, и мы понесли вниз по холму, на ходу отряхиваясь от прилипшей к одежде травы.
  На ужин и вправду было рагу. Уж не знаю, что за травки тут росли, но вкус мясу они придавали просто волшебный. После ужина, как всегда проходящего в перебрасывании веселыми шуточками и обсуждении прошедшего дня, все понемногу затихли и вокруг костра установилась звонкая тишина. Лишь там, за нашими спинами, за кругом фургонов стрекотали цикады, да негромко шелестел ночной ветерок, запутавшись в метелках степных трав.
  - Это было давно и возможно не совсем так, - выдохнув облачко ароматного дыма из своей трубки вдруг произнес Борис, - но в одном далеком королевстве родилась маленькая девочка с волосами цвета весеннего солнца.
  Он говорил негромко, иногда делая паузы, но так, что перед моими глазами сами собой рисовались картины прекрасной принцессы, смелого охотника и злобного колдуна, стремящегося разрушить их хрупкое счастье. Сказка лилась в теплой ночи то чистым лесным ручейком, что, тихо шурша, переливается через покатые камушки, то вдруг набирала силу настоящей горной реки, срывающейся вниз бурным водопадом, пока, в конце концов не превратилась в голубое озеро, до краев наполненное солнечным светом. В конце все было хорошо, смелый охотник спас свою суженную и они жили долго и счастливо.
  Все время, что Борис говорил, я, как мне кажется, даже не дышал, боясь упустить хоть одно слово из первой в своей жизни сказки. Сначала вернулись звуки. Цирковые вокруг зашевелились, негромко переговариваясь, и начали потихоньку расходится по фургонам - завтра предстоял новый трудный день и всем нужно было хорошо выспаться. Я моргнул, огляделся вокруг и понял, что все уже разошлись. Даже друг-Рико убежал куда-то, наверное, тоже пошел спать. У костра остались только я и Борис, который смотрел прямо на меня со своим привычным хитрым прищуром.
  - Понравилось?
  - Это, - я сглотнул стоящий в горле комок, - я не знал, что так бывает. Это какое-то волшебство?
  - Да какое там волшебство, - усмехнувшись, махнул рукой Борис. - Это просто сказка, одна из многих.
  - Я как будто видел все наяву. Как такое может быть, если это не волшебство?
  - Просто ты сам по себе такой, Рэм, - уже без тени улыбки сказал мне Борис. - У тебя очень живое воображение, потому ты и видел все эти картины. Что касается всего остального, то для этого разговора время еще не пришло. Обещая, что все расскажу тебе, когда мы доберемся до Тихой Гавани, а пока иди спать. Завтра будет новый день и новая сказка.
  ...
  Южное море было прекрасно, как первый теплый день после окончания зимы. Аквамариновые волны накатывались на берег, покрытый желто-белым песком, собирающимся в небольшие дюны. Легкий бриз приятно ерошил волосы, а воздух был наполнен горьковато-йодистым запахом водорослей и морской соли. Цирк устроил стоянку на городской окраине, неподалеку от бухты, и мы с Рико использовали любое свободное время, для того, чтобы сбегать искупаться в ласковых волнах.
  - Только со скал не сигайте, огольцы. - Ворчал нам в след клоун Фуко, починяющий свой сценический костюм на облучке фургона, подставив лицо по-летнему теплому солнцу южной осени.
  Тихая бухта, где предпочитали купаться вся городская ребятня, находилась сразу за ним, неподалеку от нашей стоянки. Зажатый между скалами пляж в форме полумесяца тянулся метров на сто и места на нем хватало всем: и малышне, барахтающейся в волнах у самого берега и взрослым ребятам, как раз-таки и сигавшим с тех самых скал. Мы с Рико уже всласть накупавшиеся, валялись на теплом песочке и с большим интересом смотрели на это.
  - Рэм, а ты бы смог спрыгнуть вон стой скалы? - Подчеркнуто безразличным тоном спросил меня товарищ.
  Я глянул в указанное им направление, прикинул высоту - метров двадцать, не меньше - посмотрел на воду в месте приземления и, сплюнув приставучий песок, ответил.
  - Высота не проблема, но посмотри какие там буруны внизу. Явно под водой каменюки торчат. Костей не соберешь.
  Местные мальчишки прыгали со скал поменьше и чуть в стороне, где подводных камней судя по всему не было. Так что они вполне успешно приземлялись в теплую воду, поднимая тучи зеленовато-голубых брызг.
  - Ха, не было б там этих каменюк - любой дурак бы прыгнул. Ну, не любой, - чуть подумав, все же признался он, глядя вверх, - страшновато, конечно, но возможно, даже я бы попробовал. Если залезть на скалу, то видно, что камни внизу образуют почти ровный круг. Внутри вполне достаточно места для того, чтобы приземлиться в воду, не задев камней пузом.
  - И что, находятся такие, что прыгают?
  - Сейчас - не знаю. Местные называют эту дырку Оком бездны, якобы нырнув туда ты можешь оказаться неизвестно где. - Рико скептически пожевал губами, смахнул травинку со щеки, и продолжил. - Чушь, конечно. Года три назад, говорят, прыгнул один приезжий парень, и ничего, не разбился и не пропал никуда.
  - Зачем ему это было нужно? - Невольно заинтересовался я, еще раз прикидывая расстояния до воды, размышляя рискнул бы я и ради чего. Для такого поступка нужна была более веская причина, нежели простое доказательство собственной смелости.
  - С местными у него конфликт вышел, а драться то опасно - полицаям кто настучит и привет, на исправляловку сразу отправят. А оттуда знаешь какими возвращаются? - Я кивнул, вспомнив жившего выше по нашей улице в Зеленых холмах фабричного бригадира Джека Тэлбота. Он что-то там не подели на заводе со старшиной цеха и дал ему разок по физиономии в частном порядке. Но узнали, забрали на перевоспитание, и жизнерадостный дядька вернулся домой через три месяца похудевшим килограмм на двадцать и каким-то потухшим. - Вот и решили выяснить отношения таким образом: кто не струсит, прыгнет, тот и победил.
  - Оба прыгнули? - Спросил я. История увлекла, а неизвестные мальчишки вызывали уважение.
  - Нет, местный не стал, испугался, наверное. Говорят, правда, они потом крепко подружились.
  - Вот и хорошо. - Искренне порадовался я за неизвестных мне спорщиков. У нас в городе тоже, бывало, мальчишки выясняли отношение, да и до драк дело доходило. Но это же не взрослые, мальчишки, что с них взять. Нет, конечно, если бы драку увидели полицаи, то всякое могло бы быть, а уж если кто из Надзорного ведомства то все, спецшкола. - Ладно, пойдем уже.
  И мы двинулись в обратный путь в сторону стоянки цирковых. Надо сказать, что народу в ней осталось немного. Оказывается, большая часть труппы была из этого городка под названием Старая крепость и его окрестностей. У самого Бориса был большой дом на тихой улочке, обильно заросшей платанами. Она круто спускалась к морю и с той стороны время от времени долетали крики дерущихся за добычу чаек, отражаясь от стен домов и камней мостовой. Борис предлагал мне жить в его доме, но мне нравилось засыпать под рокот волн, а просыпаясь видеть море.
  Я решил немного проводить Рико - он жил у тетки в самом начале Морской улицы, ведущей от Южного тракта до самого порта, деля город на два больших района - Степной и Портовый. Свернув с Морской в заросший акациями двор, мы увидели пятерых ребят нашего возраста, зажавших кого-то в угол между двух заборов. За их спинами бегал вихрастый мальчик лет девяти, постоянно повторяя тонким голоском: 'ну пожалуйста, ну не надо', и пытаясь пробиться сквозь их тела туда.
  - Да как же не надо? - Возмутился один из мальчишек, обернувшись к младшему. - Ты видел, как он Тони куснул, чуть кусок мяса из ноги не выдрал!
  - Так он сам его задирал, палкой дразнил! - Голосом, в котором отчетливо звучали приближающиеся слезы, ответил мальчик. Но говоривший, уже отвернулся.
  - Что случилось, Лерка? - Тихо спросил подошедший Рико у вихрастого, на глазах которого уже выступали первые капельки слез.
  - Рико! - Обрадовался тот, увидев моего друга. - Ну хоть ты им скажи! Он же не виноват, а они его палкой хотят! - Невпопад заголосил парнишка, но посмотрев на наши лица, постарался взять себя в руки и объяснить. - Тони давно Верного дразнит, а тут палкой начал в него тыкать, ну тот и не выдержал, цапнул его за ногу.
  - Сильно цапнул? - Спросил помрачневший Рико.
  - Да нет, - махнул рукой мальчик, - даже крови не было. Тони только повод и нужен был. Ты же знаешь, что сон тоже хотел Верного, а боцман мне его отдал.
  - Сейчас разберемся. - Буркнул Рико и, убрав мальчика за спину, подошел к остальным. - Тони, оставь собаку в покое!
  - О, вы посмотрите кто пришел, - обернувшись к нам в пол-оборота, сказал самый высокий из стоящих мальчишек и презрительно сплюнул под ноги. - Уноси отсюда ноги, циркач, не видишь - судьба у этой псины такая, не цапнул бы меня, сейчас бы не скулил тут. Или ты хочешь пойти против судьбы? - Вкрадчиво спросил он, глядя в глаза Рико.
  - Да какая судьба, - зашипел мой товарищ, - ты судьбой себя не прикрывай, не она пса дразнила, а ты!
  - Ну и что? - С противной улыбочкой заявил Тони. - Лерке нужно было лучше его дрессировать, а то отдали пса сторожевого непонятно кому, а он теперь на людей бросается. Теперь же, мы его сами дрессировать будем. - Сказал он, поднимая зажатую в руке палку.
  В это время остальные чуть расступились, и я увидел забившегося в угол между заборов и сжавшегося в упругий комок пса, с крупной головой и золотистого цвета недлинной шерстью. Да какого пса, еще почти щенка. Он смотрел на людей обреченно-непонимающими глазами, готовясь вступить в свой последний бой. После открывшейся картины внутри меня что-то дрогнуло.
  - Оставьте собаку в покое. - Повторил я слова Рико каким-то самому себе незнакомым голосом. Ребята обернулись и неуверенно запереглядывались. Я видел, что им сами не по душе все происходящее, но их лидера мои слова не смутили.
  - Еще один защитничек выискался. - Досадливо проворчал он. - И тоже видать из циркачей. Как они только находят друг друга, клоуны. Так хватит с меня этого. Калеб, Родни - держите этого, - он кивком указал на Рико, - а вы двое, второго клоуна.
  Не успел я возмутиться, как меня с двух сторон сжали четыре руки. Хорошо так сжали, не вывернуться. Да и силушкой парни были не обделены. Судя по загоревшим, обветренным физиономиям, были они выходцами с окрестных ферм и тяжелого труда не чурались.
  - Смотрите, малохольные. - Глумливо заявил Тони и вновь поднял свою палку, занося ее для удара.
  Перестав вырываться, я завороженно следил за тем, как она идет вверх. Когда палка застыла в наивысшей точке, я вновь увидел глаза щенка, с плескавшейся в них безысходностью и непониманием. Так мне стало его жаль, что мозг заметался в поисках выхода. Что делать? Вырваться не получится, ногой я до Тони тоже не дотянусь. Палка у него крепкая и если он ударит ей щенка хотя бы раз, то второго уже может не потребоваться. Палка? Хорошая? А если бы она оказалась не такой уж и хорошей? Если бы, хотя с виду и не скажешь ее основательно погрыз внутри жук-древоточец, особенно вон там, посередине. Перед глазами промелькнуло воспоминания как отец в один из своих редких приездов менял оконную раму, в которой постоянно дребезжали стекла. Когда он вынул их, чтобы переставить в новую, я увидел глубокие бороздки, пропахавшие древесное тело словно мягкий сыр и представил какими крепкими должны быть челюсти, сделавшие это.
  Я отчаянно захотел поверить в то, что внутри палка Тони вся пропахана такими же бороздками. Когда же тот резко махнул занесенной для удара рукой вниз, то я даже не сильно удивился раздавшемуся треску и глухому звуку упавшего на землю дерева. Когда я открыл глаза и взглянул на Тони - оказывается все это время я стоял зажмурившись - то увидел, что он тупо разглядывает половину палки в своей руке. Вторая половина валялась у его ног, откатившись немного в сторону.
  - Древоточец погрыз. - Как-то потерянно сказал он, разглядывая оставшийся в руке кусок. - Она же из железного дерева, его не каждой пилой возьмешь, а тут древоточец. Ты о таком слышал? - Он растерянно посмотрел на одного из своих друзей.
  - Нет. - Держащий Рико Калеб (или это был Родни?), так замотал головой, что я думал она оторвется.
  - Ты говорил про судьбу, Тони. - Сказал мой друг, стряхивая с себя чужие ослабевшие руки. - Так вот она или пойдешь против?
  Тот поднял голову, посмотрел на Рико и покачал головой из стороны в сторону.
  - Тогда оставьте собаку в покое. - Повторил Рико свои недавние слова.
  Мы забрали щенка, Лерку, который оказался девчонкой, проводили их до дома и пошли в сторону теткиного жилища. Рико всю дорогу молчал, как-то странно поглядывая на меня, затем коротко попрощался и сказал, что придет завтра. Я же, погруженный в свои мысли, не обратил внимания на его поведение и только махнул рукой на прощание.
  Полночи я ворочался на своем тюфяке, который по причине теплых ночей вытащил на улицу под фургон, но затем все же уснул, убаюканный мерным рокотом прибоя и стрекотанием степных сверчков.
  На следующий день Рико появился только после обеда. Я уже закончил тренироваться с Толлем - Мэри отправилась в город за покупками - и успел сбегать искупаться в море. Весь день в моей голове крутились мысли о вчерашнем происшествии, которое уже начало казаться обычным стечением обстоятельств. Мой мозг не мог найти другого объяснения, и я уже почти убедил себя, что Тони ошибся и палка была не из железного дерева. Все остальное - обычное совпадение.
  - Привет. - Коротко поздоровался непривычно серьезный Рико. - Борис просил тебя зайти.
  - Хорошо, - спокойно ответил я, удивленный таким поведением друга. - У тебя все в порядке?
  - Да. - Кивнул он и, словно ныряя в холодную воду, добавил. - Вчера к тетке заходил Борис. Она у меня шьет хорошо, и он время от времени заказывает что-то для цирка. Он заметил, что со мной что-то не так и так получилось, что я ему рассказал о вчерашнем случае во дворе.
  - А что такого необычного там произошло? - Я был удивлен его тоном и начал подозревать, что мой товарищ отнесся к этой истории гораздо серьезнее. - Ну, помимо стычки с местными хулиганами.
  - Да не хулиганы они. - Досадливо махнул рукой Рико. - Тони этот, скользкий тип. Отец его в полиции работает, и он решил, что тоже к закону какое-то отношение имеет. Вот и строит из себя. Остальные же - нормальные ребята, да и не совсем они местные. В смысле не городские - с ферм они. На счет остального лучше тебе Борис объяснит. Я в этих делах не сильно разбираюсь.
  - Ну, хорошо, - не стал я продолжать этот непонятный разговор, - идем тогда?
  - Да ты и сам дорогу знаешь. - Даже отшатнулся от меня Рико. - Не под охраной же. Не хочешь - вообще можешь не ходить. Но если тебе нужны ответы, почему вчера все так случилось с палкой этой, то я бы на твоем месте поговорил с ним. И ты это, не думай, что я ему все специально рассказал, просто так получилось.
  - Да, чего ты, Рико, я ничего такого и не думал. Я и сам бы ему рассказал, если бы считал, что произошло что-то необычное. А так, чего? Ну перепутал Тони, не из железного дерева его палка была. Вот и все.
  - Из железного. - Серьезно сказал Рико. - И случившееся было очень необычным, просто поверь мне.
  Этот разговор поднял в моей душе все прежние сомнения и вместе с тем заинтриговал. За всю мою предыдущую жизнь со мной не происходило ничего примечательного, не считая, конечно, встречи с Борисом. Теперь же, похоже, случилось еще что-то, чего я пока не мог понять. Так что я не стал задерживаться и поспешил к дому циркового главы.
  Спустя полчаса я уже дергал за латунный набалдашник цепочки на двери Бориса, а где-то в глубине дома раздавался приглушенный звук колокольчика. Дверь мне открыл сам хозяин. Я знал, что у него в доме живет пожилая пара слуг, которые заботятся о нем во время многочисленных странствий цирка и за самим Борисом, когда он зимует здесь.
  - Привет, Рэм, - улыбнулся мне хозяин и жестом пригласил входить. Я тоже поздоровался и зашел в уютную прохладу, пахнущую цветами и какой-то выпечкой. В доме стояла тишина и я решил, что слуги отправились за покупками или еще куда-нибудь.
  Полы из темного дуба слегка поскрипывали под ногами, пока я шел за Борисом, а из глубины дома доносилось басовитое тиканье больших напольных часов. В одно из своих посещений этого дома, наполненного кучей интересных, а порой даже загадочных вещей, который его хозяин привозил из своих путешествий, я видел их в комнате у кабинета Бориса.
  Мы прошли насквозь три комнаты, с высокими окнами, занавешенными льняными гардинами с искусной вышивкой и вышли в сад, который был разбит позади дома. В дальнем его конце стояла изящная беседка, с задней части которой открывался прекрасный вид на набережную и тихо рокочущее внизу море. Правда, куда мы идем я понял не сразу. Со стороны дома беседку от глаз скрывали широкие листья растущих вокруг нее магнолий, а вела к ней едва заметная тропинка, по которой и провел меня хозяин дома.
  - Как тебе вид, Рэм? - Спросил он, когда мы уселись за небольшим ажурным столиком. Он был сервирован на двоих. Здесь стоял чайник, чашки и набор различных сладостей.
  - Здесь очень красиво. - Тихо ответил я, завороженный открывающимся видом. Надо сказать, что практически ничего здесь на юге не напоминало мне о Зеленых холмах. Ни природа, ни дома, ни люди. Здесь было и дышалось свободнее чем в нашем, зажатом со всех сторон теми самыми холмами городке, в котором не происходило ничего интересного. Я уже давно устал удивляться всему тому, что со мной происходило в последний месяц и просто впитывал в себя новые впечатления, складывая их куда-то под сердце. А их было предостаточно. Даже беседка - воздушное строение, чья крыша держалась на тонких деревянных колоннах - была просто немыслима в суровом климате моей северной родины. Здесь же она не казалась чем-то странным, тем более чужеродным.
  - Ты уже, наверное, знаешь, что Рико рассказал мне о ваших вчерашних похождениях? - не став ходить вокруг да около спросил Борис. Он взял в руки чайник, спросил меня взглядом и стал разливать ароматную жидкость по чашкам. - Не обижайся на него. Во-первых, я не оставил ему выбора, а во-вторых, он желает тебе добра. Поверь мне, этот мальчик, странствуя с нами видел много странных вещей и знает, что наш мир не так прост и понятен, как некоторым хотелось бы его видеть. Потому то он и не отмахнулся от того, что произошло с вами в том дворе.
  - Да что там произошло то? - Изрядно устав от непонимания происходящего в сердцах воскликнул я, капнув себе на голое колено горячим чаем. Я поставил взятую было чашку обратно на столик и потер его, поморщившись.
  - Тебе нужно научится контролировать свои эмоции, теперь это жизненно необходимо. Что же касается твоего вопроса, - он побарабанил пальцами по спинке идущей полукругом по всей беседке скамейке, и продолжил, - то разные люди называют это по-разному. Волшебство, магия, колдовство - выбирай любое из понравившихся определений.
  - Магии не существует, - заявил я с уверенность, которой на самом деле не ощущал. - Обман зрения, гипноз - да, магия - нет. Она противоречит Предначертанному.
  - Да? И чем же? - Заинтересовался Борис, поудобнее располагаясь на лавке. Я давно заметил, что он как кот, мог комфортно устроится на любой, даже не предназначенной для сидения или лежания поверхности.
  - Нельзя изменить судьбу. Она есть у каждого человека, она предначертана и колдовству в ней нет места.
  - Ну, допустим, что все так и есть. Только ответь мне, пожалуйста, если все же допустить, что вчера ты, да ты, и не надо делать такое лицо, применил, назовем это магией, то что изменилось в мире?
  - Щенок остался жив.
  - Да, но Законы Предначертанного к животным неприменимы, а это значит, что не изменилось ничего. Пусть ты бы даже не просто спас этого щенка, а заставил летать - в мире это ровным счетом ничего не поменяло.
  - Пусть так, - со свойственным подросткам упрямством ответил я, - но магии все равно не существует.
  Не то, чтобы я любил школу или учителей и верил всему, что они говорили, но Законы Предначертанного и, соответственно, невозможность в нашем мире магии, способной их поколебать, сомнений никогда не вызывали. У каждого человека есть судьба, общество состоит из множества людей и все вместе они формируют Судьбу своей страны. Предначертанное. Если же члены общества начнут менять собственную судьбу к своей выгоде, то рано или поздно изменится весь мир вокруг и вряд ли люди, идущие против всех остальных, изменят его в лучшую сторону. До того, как Первое Правительство приняло Законы Предначертанного, жить в Радужной стране было очень тяжело. Постоянные войны с соседями опустошали земли, на которых вольготно чувствовали себя только проворовавшиеся чиновники и преступники, наживающиеся на людских бедах. Главное же целью остальных было обычное выживание. После принятия Судьбы, наша страна закрылась от внешнего мира, выстроила новое общество и решила свои проблемы с экономикой и преступностью. Все это я и выложил Борису.
  - Ну, положим, с преступностью не совсем решила, но пока что оставим это. Поговорим о магии и Судьбе. Ты можешь называть то, что сделал вчера как хочешь, в старые времена люди подобные тебе и... мне, называли это Сказками.
  - Вам? - Я оторопело уставился на Бориса, словно он только что признался, что на самом деле он Председатель Правительства Радужной страны.
  - А как я по твоему мнению мог бы стать лучшим фокусником если бы не эти маленькие шалости? Нет, конечно, на все мои 'фокусы' есть техническое обоснование и, если компетентные органы засомневаются во мне, то я всегда могу их предоставить, но на самом деле, я сказочник.
  - Кто? - Не понял я, одновременно понимая, что речь идет не о рассказывании волшебных историй по вечерам.
  - Люди, Рэм, с самых ранних времен только и занимаются тем, что меняют мир вокруг себя. Мы вспахиваем поля, вырубаем леса, строим дома, дороги, осушаем болото и выкапываем новые озера, возводим целые города и нет ничего удивительного в том, что некоторые из нас научились вносить свои собственные небольшие изменения в этот мир, не прибегая к каким-либо специальным инструментам.
  - Просто силой мысли?
  - Скорее воображения. Мысли они такие мысли, что стремятся объяснить все логикой, законами мира, о которых, на самом деле, нам известно не больше, чем божьей коровке. То, что мы себе напридумывали никакого отношения к ним не имеет, в том числе и Законы Предначертанного.
  - Вы хотите сказать, что если я себе это представлю, то вон тот пароход, - я указал на красивый сине-белый корабль, с тремя паровыми трубами с красной каймой, который стоял на рейде, - возьмет и поднимется в небо?
  - А ты попробуй. - Искренне заинтересовался Борис.
  Я посмотрел на него, увидел, что он вроде как не шутит и честно попытался представить, как эта железная махина дюйм за дюймом начинает подниматься из воды, показывая поросшие водорослями и ракушками борта. Я даже вспотел от напряжения, но, самом собой, пароход остался там же, где стоял.
  - Не все так просто. - Поспешил объяснить Борис, увидев, что я начал краснеть от злости на его шутку. - Мне действительно было интересно, а вдруг у тебя получится. Говорят, что настоящие Сказочники, которые жили задолго до принятия Судьбы, могли и не такое. Мы, живущие ныне, лишь отголоски их могущества, но все еще кое-что можем. Например, вот это. - Сказал он и посмотрел в сторону арки.
  После его слов в небольшой кадке, что стояла справа у входа в беседку, вспучилась земля и я увидел, как сквозь нее пробивается маленький зеленый росток. Извиваясь, он начал тянуться к небу, постепенно утолщаясь. Вот на его стебле начали появляться выпуклости, из которых в разные стороны выстрелили стрелы листьев, затем на конце набух бутон, тут же раскрывшийся золотой сердцевиной в обрамлении белых перышек. В кадке передо нами колыхалась на ветру большая садовая ромашка, подрагивая своими длинными лепестками.
  Я посмотрел на Бориса, он кивнул. Я медленно поднялся с лавки, подошел к горшку и неуверенно протянул руку к цветку. Он был настоящим, совершенно обычным цветком. Я даже руки в пыльце измазал. Более того, не успел я вернуться назад на свое место, как над закружил толстый мохнатый шмель, тыкаясь в венчики.
  - Это какой-то фокус? - Спросил я, наблюдая за полосатым сладкоежкой.
  - Да. - Кивнул Борис. - Такой же фокус, как вчера провернул ты. Это и есть то самое небольшое влияние на окружающий мир, которому способны научится некоторые люди, и ты в их числе.
  - Вы хотите сказать, что я - Сказочник?
  - В общем и целом - да, - кивнул Борис с интересом наблюдая за сменами выражения на моем лице. Конечно, в свои пятнадцать лет контролировать я их еще не научился и был для него открытой книгой. - Ты можешь научится контролировать свой дар и вносить подобные незначительные изменения в окружающий мир вполне осознанно. Я тебя уверяю, что никакого влияния на, - он усмехнулся, - судьбу, они не окажут. Ни на твою, ни на общую. Хотя это все и должно остаться между нами.
  - Почему, если эти фокусы, - пока что я решил для себя называть эти вещи так, - все равно ни на что не влияет?
  - Ты хочешь попасть в Высокую Башню? Я думаю, что в Надзорном департаменте очень сильно обрадуются возможности поизучать такой феномен.
  - Мда, - кивнул я, мысленно представляя себе открывающуюся перспективу, - об этом я не подумал. А что, если я вообще не хочу учится этому, если хочу быть просто гимнастом в вашем цирке?
  - Тогда будь им - это только твой выбор.
  - Я могу подумать?
  - Конечно, столько, сколько тебе надо, тем более, что осень - это отличное время для размышлений.
  ...
  После этого разговора жизнь пошла своим чередом. До обеда я тренировался с Толлем и Мэри, затем прибегал Рико, с которым по молчаливому договору мы не вспоминали эту историю, и мы бежали купаться на море. Дни стояли солнечные. Даже местные жители удивлялись, что тепло сохраняется так долго, а радостная детвора проводила все свободное время в Тихой бухте, что наверняка сказалось на школьной успеваемости. Правда, учителя, с этим поделать ничего не могли.
  Еще по приезду в Маре, я заметил, что жизнь здесь гораздо более свободная, чем у нас в Зеленых холмах, где все подчинено законам и правилам, а проявление чувств на людях считалось дурным тоном. Местные же жители были весьма улыбчивы и легки в общении с незнакомцами. Тетка, продающая на пристани гранатовый сок, могла запросто угостить стаканчиком, проходящего мимо мальчишку, даже незнакомого, а рыбак отдать часть своего улова соседу, у которого не нашлось времени посидеть с удочкой на берегу. Люди здесь были другие, какие-то солнечные, что ли.
  Я наслаждался этой осенью, больше похожей на позднее лето, как никогда в жизни. Мы с Рико облазали весь город, путались под ногами у моряков в Порту, клянчили соленую рыбку у торговцев на Рыбном базаре, там же помогали перетаскивать дыни из фермерских телег, за что получали крупный сладкий плод. Затем бежали вверх к возвышающейся над портом старой крепости, благодаря которой город и получил название, и лакомились сладкой мякотью, глядя на мерно качающиеся на волнах корабли.
  Все было прекрасно, единственное что мешало мне наслаждаться жизнью - это решение, которое мне нужно было принять. Всю свою жизнь, я слышал о том, что магия - это зло, но какое зло могло быть от выросшей за секунду ромашки или спасении щенка? С другой стороны, не зря же Сказочники остались в прошлом и сейчас о них почти никто не помнит, так зачем становится одним из них? Сейчас у меня было все, о чем я даже и не мог мечтать, так как даже не мог себе представить, что мир может быть таким... таким светлым! Мне нравилось управлять своим телом, чувствовать его и осваивать все новые и новые трюки. Мне нравилась цирковая жизнь, дорога, мне нравился этот город и теплое море. Но первую в своей жизни сказку я тоже не мог забыть и то чувство, которое она подарило мне. Чувство чего-то невозможного, невероятного, волшебного. Я хотел быть причастным к этому, меня манил этот запретный мир.
  В тот день мы с Рико, набегавшись по городу и уже всласть накупавшись лежали на теплом песочке в Тихой бухте. Ночи уже стали холоднее, деревья начали стремительно желтеть и откуда-то с моря время от времени вдруг приходили холодные ветра, но солнце все еще исправно грело, и городская ребятня вовсю пользовалась последними теплыми деньками.
  - Что там за суета? - Неожиданно поднялся на локте Рико, глядя на ту самую скалу, под которой находилось Око бездны.
  На небольшом пяточке и правда происходила какая-то суета. Там находилось четверо или пятеро человек, с нашего места было не разглядеть, оживленно о чем-то спорящих. Но вот они все замолчали и от общей группы отделился один - мальчишка, примерно нашего возраста.
  - Да это же, Марко! - Неожиданно воскликнул Рико и добавил почти шепотом. - Вот дурачок.
  - Он что, - почему-то тоже тихо спросил я, - собирается прыгать.
  - Собирается. - Дернул щекой Рико и не отрывая взгляда от скалы, пояснил. - Да, Агатка во всем виновата, дура кудрявая. Выбрать она видите ли никак не может с кем гулять на набережную ходить. Вот эти два идиота и придумали таким образом спор свой разрешить. Они ж друзья, драться не будут, а как еще узнать кому судьба?
  - Можно было бы камешки бросить, - предложил я первое, что пришло в голову, глядя на разворачивающееся перед глазами действо.
  - Да кто ж судьбу камешками то проверяет? - Он так удивился, что даже отвел взгляд от скалы и недоуменно посмотрел на меня. - У вас, что, так делают?
  - Да у нас никак не делают. - Огрызнулся я. Может народ у нас был не такой горячий или южане были просто смелее, но ни о каких испытаниях судьбы в Зеленых холмах я ни разу не слышал. - За такое на иправляловку, наверное, загреметь можно.
  - Ну да, - согласно кивнул Рико, глянув на меня немного свысока, - можно, если узнают. Только иногда, когда нужен настоящий ответ, от которого зависит твоя жизнь, получить его модно только испытав судьбу. Вот они и испытывают.
  - Почему ты их тогда идиотами назвал?
  - А как их еще называть? Кто ж из-за девчонки судьбу испытывает?
  В этот момент суета на скале закончилась и вперед вышел высокий темноволосый мальчик. Он медленно подошел к самому обрыву, посмотрел вниз, постоял так немного, затем быстро отошел назад, разбежался и прыгнул вниз.
  - Ну, Себ, давай же! - В момент отрыва от скалы тихо прохрипел Рико, сжимая кулаки.
  Прыгун плавно по дуге летел вниз. Мгновение и мы ужи видим брызги, взлетающие на месте его входа в воду. Еще несколько ударов сердца и над поверхностью моря появляется его голова, озаренная клонящимся к закату солнцем. Взрослых на пляже не было, а ребятня, как и мы замершая в момент прыжка, едва увидев вынырнувшего мальчишку разразилась приветственными криками и хлопками в ладоши. Тот помахал рукой в ответ и быстрыми уверенными гребками поплыл в сторону берега. Но далеко от ока отплывать не стал. Закачался на зеленоватых волнах, задрав в голову вверх. По его бронзовому от загара лица скатывались мелкие капельки воды.
  Мир вдруг стал для меня таким четким, что я видел эти капельки, хотя Себ и находился от меня метрах в пятидесяти. Сейчас я вообще видел все: прядку льняных волос на голове замершего на края обрыва второго, которую трепал вечерний бриз, напряженный лица его товарищей, стоящих за спиной Марко, камешки, катящиеся от его ног вниз по скале. Время как будто замерло, и я отчетливо понял, что сейчас что-то произойдет.
  Вот отходит от обрыва, как мне казалось очень медленно, сосредоточенно хмурит брови, начинает разбегается и немного, еле заметно запинается в тот момент, когда отталкивается от края обрыва, чтобы взлететь в воздух. Он все-таки взлетает, но как-то неправильно и время отмирает. До моих ушей долетает слитный выдох тех, кто находится на пляже и я, продолжая следить за полетом Марко, вижу краем глаза как качающийся на волнах Себ стремительно срывается со своего места. Только помочь другу он уже не мог. Никто не мог. Никто кроме ветра.
  Ветер всегда люби играть с птицами. Правда, там, где он родился - высоко над вершинами снежных гор их не было и потому, он часто спускался в зеленые солнечные долины, где их было предостаточно. Большие и маленькие, они летали над зелеными лугами, полными вкусных жучков, парили на высоте, в теплых потоках воздуха, выслеживая добычу покрупнее или же просто спали в кронах деревьев, спрятав голову под крыло. Ветерком он любил неожиданно подкрасться и так дунуть под крылья, что они порскали прочь или выбить из-под них теплый воздушный поток, после чего гордые орлы и ястребы с возмущенным клекотом начинали быстро работать крыльями, вновь набирая высоту. Любил он и пошуметь кронами деревьев на рассвете, будя пернатых летунов, зовя их поиграть в этот новый прекрасный день. Затем он вырос и вместе с другими взрослыми ветрами начал облетать вокруг планеты, гоняя облака и принося дожди туда, где они были нужны. Но даже став взрослым он не забыл про свою любимую игру.
  Сейчас они проносились над морем, и он видел накатывающиеся на берег волны, рождающие пенные брызги, корабли с белыми парусами, которые так забавно гонять по морской глади, скалы, с мелкими букашками, копошащимися над ними. Вот одна из них сорвалась вниз, и он по старой памяти решил немного поиграть.
  - Судьба. - Хрипло выдохнул Рико в звенящей тишине, после того, как до моего слуха донесся звук упавшего в воду тела. Я не видел, как это произошло, так как позорно закрыл глаза, ушел в себя, в свою собственную маленькую сказку про ветер и волны. Она была для меня такой реальной, что я первые несколько мгновения пытался понять, что произошло. На берегу стояла полная тишина. Все смотрели как мальчишки плывут к берегу. Мальчишки? Два мальчишки плывут к берегу!
  - Что, - я хрипло откашлялся, - что произошло?
  - Ты разве не видел? - Удивленно взглянув на меня тихо спросил Рико.
  - Нет, - мне кажется я немного покраснел, - я закрыл глаза.
  - Понятно. Марко неудачно оттолкнулся от скалы, наверное, камешек попал под ногу. Он летел прямо на камни - это было понятно всем, но где-то на полпути вниз его как будто что-то толкнуло в спину, и он попал. Попал прямо в Око!
  - Но также не бывает.
  - Борис говорит, что если очень верить в чудо, то оно обязательно произойдет, - пожал плечами мой друг и сам пребывающий в растерянности, - хотя я тоже о таком никогда не слышал. Наверное, очень много ребят здесь захотели, чтобы так случилось.
  ...
  Пока мы с Рико медленно шли с пляжа, где мальчишки обступили ошалевшего от случившегося Марко, будто бы пытаясь прикоснуться к тому чуду, которому они стали свидетелями, так вот пока мы шли к фургонам у меня было время подумать о том, что произошло. Да, это было чудо, но сотворил его я. Верить и дальше в случайность происходящих вокруг меня невозможных событий было глупо. Когда эта простая мысль дошла до моего разума, стало страшновато, но и как-то легко. Мой мир встал с ног на голову и у меня не осталось в нем практически никаких опор. Так какой смысл бояться, если ты уже летишь с обрыва? Все то, что мне говорили и во что я верил с детства могло оказаться неправдой. Будущее, в одночасье переставшее быть определенным, пугало и манило своей полной неизвестностью. Ведь мало кто в пятнадцать лет чего-то по серьезному боится - в этом возрасте мы все бессмертны. И еще я понял, что Борис мне рассказал не все.
  В цирковом лагере он появился ближе к вечеру. Мрачный и усталый. Глянул на меня пристально и тут же оказался в полной власти возникшего из ниоткуда Ешко. Хозяйственные дела - лагерь пора было готовить к зимовке - заняли примерно два часа его времени, которое я провел бесцельно слоняясь между фургонов, полностью погруженный в свои мысли. Они то поднимали меня к самым облакам, то вновь опускали на землю, когда я вспоминал про Законы, вершителей Надзорного департамента и Высокие Башни. Если бы кто-то узнал о моем даре и о том, что я сегодня сделал там на берегу, то я вряд ли бы отделался обычным трудовым лагерем.
  - Иди за мной. - Неслышно подошедший Борис, крепко взял меня за плечо и развернул в сторону моря.
  Уже стемнело. На низкое южное небо высыпали мириады звезд, а на землю опустилась ночь. Мы шли сквозь высокую траву к холму, возвышавшемуся неподалеку от тропинки, которая вела вниз в Тихую бухту. В траве стрекотали кузнечики, замолкая при нашем приближении. От остывающей земли поднимался теплый воздух, пахший степью.
  - Хорошо, - Борис огляделся вокруг, - здесь никто не помешает нашему разговору.
  Мы взобрались на вершину небольшого холма и сели прямо на землю. Снизу доносился размеренный рокот накатывающихся на берег волн.
  - То, что ты сегодня сделал, было очень глупо. - Начал Борис и испытывающее посмотрел на меня. - Надеюсь, ты не будешь вновь объяснять произошедшие банальным стечением обстоятельств?
  - Нет. - Я помотал головой.
  - Уже что-то. - Устало хмыкнул он. - Я, конечно, сам виноват, старый дурак, но я не думал, что твой дар начнет раскрываться так быстро. Тем более, что, как мне показалось, тебя не сильно вдохновила перспектива учиться им управлять.
  - А если бы вам, которому всю жизнь говорили 'это черное', вдруг заявили, что нет - это белое, вы бы сразу согласились и принялись считать по-другому? - Огрызнулся я. - Да и не отказывался я учиться, просто мне нужно было во всем разобраться.
  - И как, - с невеселой улыбкой спросил он, - разобрался?
  - Что-то вроде того.
  - И что решил?
  - Мне, - я запнулся, подбирая слова, - мне до сих пор немного не по себе от того, что я могу, и я не знаю, как отнесутся к этому окружающие. - Но, - я посмотрел в темные глаза Бориса, - я ни капельки не жалею о том, что сделал сегодня. Я помог этому мальчику и вновь сделал бы тоже самое. Так что, да, я хочу научиться управлять этим.
  - Ну что же, - он серьезно выслушал меня, затем немного помолчал, - хоть одна хорошая новость. Жаль, только, что это не произошло хотя бы сегодня утром, ну да ладно. Судьба. - Он странно усмехнулся.
  - У вас что-то случилось?
  - У нас случилось и можешь обращаться ко мне на 'ты'. Раз уж решился открыть эту дверь в неизведанное, то мы можем обойтись без чинов. Как ты уже понял после того, что сделал сегодня, я рассказал тебе не все и такие как ты и я способны не только на мелкие фокусы. Наверное, это моя вина и надо было сразу тебя предупредить: такие вещи, как вмешательство в чью-то судьбу, тем более предотвращение чьей-то смерти, создают эхо, которое разносится довольно далеко и есть люди, которые могут его услышать.
  - Вершители? - Вырвалось у меня после его слов, а по спине пробежал озноб.
  - Нет, они вступают в игру уже потом, но сейчас мы поговорим о другом. Начнем с истории, но сразу предупреждаю - она будет сильно отличаться от той, что преподают в школах. - Он немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил. - Нашу страну в том виде, в котором ты ее знаешь создали Сказочники. Да, да, я понимаю твои чувства, но просто прими это как факт. Два с половиной столетия назад она называлась Озерным краем и находилась на грани выживания. Постоянные конфликты с соседями, междоусобные войны внутри страны, шайки разбойников, ставших хозяевами дорог и фактически отрезавших города друг от друга, повальная бедность и голод. Страна распадалась на части и оставалось совсем немного до полного краха, когда Сказочники наконец смогли договориться о том, что нужно делать для ее спасения.
  - Борис, вы говорите - я запнулся, - ты говоришь так, будто эти самые Сказочники в то время встречались на каждом углу.
  - Не на каждом, конечно, но они всегда жили среди людей и помогали им в меру своих сил: лечили, давали советы, защищали, когда могли. Единственное табу, которое они никогда не нарушали - это вмешательство в политику или веру. Чаша терпения Сказочников переполнилась, когда люди начали умирать от голода целыми селами, а точечными методами ничего исправить не получалось. Они просто не успевали помогать всем нуждающимся, зло было сильнее. Тогда Сказочники со всей страны собрались на Большой совет сказок, чтобы решить, что делать дальше. Споров было много, но в итоге на первый план выдвинулись два варианта. Первый, попробовать собрать всю доступную им силу и создать такую Сказку, которая полностью изменит существующую реальность, вычистив души людей от той грязи, которая копилась десятилетиями смуты. Вторая, дать простым людям новую веру, веру в то, что они сами, а не боги или власти управляют своей судьбой. Веру в то, что, объединив свои личные судьбы, они могут управлять и Судьбой всей страны. Могут создать такое общество, в котором не будет места войнам и продажным политикам, грабящим собственный народ.
  - И что они выбрали? - С жадным интересом спросил я. Перед моими глазами как наяву разворачивались картины из далекого прошлого. Я почти видел усевшихся в круг могучих магов, их горящие глаза, напряженные лица, доказывающих свою правоту людей. На фоне разоренной страны.
  - У обоих вариантов были свои сторонники и противники. Первый, было трудно исполнить, так как в Сказке таких масштабов было очень сложно учесть все линии и вероятности, кроме того, даже им, обладающим огромными силами, как раз их то могло и не хватить. Тогда Сказка развалилась бы на части и все осталось как есть или даже стало еще хуже. Противники второго пути боялись, что в будущем кто-то сможет воспользоваться новой верой в корыстных целях, как это уже происходило сейчас, и для простых людей ничего не изменится. Но победила все же вторая группа и Сказочники пошли по стране. Они рассказывали сказки о людях, взявших свою судьбу в свои руки. О солдатах, отказывающихся воевать за мертвых богов, о крестьянах, дающих отпор разбойникам и немногим от тех отличающимся губернаторским стражникам. И, конечно, творили чудеса, ибо люди всегда больше верили своим глазам, чем ушам. Брошенные семена упали на хорошо подготовленную почву. Люди устали от войн и хотели мира, хотели лучшего будущего для своих детей. Сказочники же, дали идею, за которую люди были готовы бороться. - Борис замолчал, глядя куда-то внутрь себя.
  - У них получилось? - Выждав несколько долгих минут, вернул его к действительности я. Мне не терпелось узнать, что же было дальше.
  - Да. - Коротко ответил мой новый учитель. - Понадобилось меньше года совместных усилий Сказочников, после чего начали происходить изменения. Сначала небольшие, единичные случаи неповиновения властям, но затем они приобрели скорость снежной лавины. Солдаты отказывались выполнять приказы и возвращались домой, крестьяне объединялись в группы и изгоняли разбойников, горожане смещали проворовавшихся чиновников, многих казнили. Начали появляться люди, принявшие новую веру всей душой, и они повели за собой остальных. Религиозные войны затихли сами собой, у них просто не осталось причин, так как люди перестали верить в богов. С войнами за ресурсы и территории было сложнее, но после того, как прекратились междоусобицы внутри страны появились силы и на победу или почетный мир и в них. Правящий класс начал меняться. Вместе с казненными или изгнанными губернаторами провинции покидали и их приспешники, богачи или помогали своими деньгами отстраивать разрушенную страну или бежали за границу. Тогда они еще были открыты. На первый план выходили простые люди из народа и Сказочники из тех, кто выступал за этот путь.
  - И так им удалось остановить войны?
  - Да, жизнь постепенно наладилась и спустя десять лет после Большого совета уже никто не голодал. Крестьяне спокойно трудились на полях, рыбаки ловили рыбу, ремесленники работали в мастерских, а новые чиновники управляли новой страной. Сказочникам второго пути так понравился результат, что они решили закрепить его. В итоге были приняты Законы Предначертанного Будущего и случилось именно то, чего опасались те, кто на Большом совете выступал против этого плана - Судьба стала государственной религией. Людей убедили в том, что Сказочники написали в Большой книге Сказок новую судьбу для страны. Судьбу мира и процветания. Для того же, чтобы она сбылась, каждый гражданин должен следовать своей собственной судьбе, не пытаясь изменить и быть достойным членом общества. Людям, которые видели, как новая вера изменила их страну, это показалось небольшой платой. Они поверили Сказочникам и поверили в Судьбу.
  - И что, никто не сомневался? - Тихо спросил я. Я пока не мог разобраться в собственных чувствах и понять нравится ли мне то, что сделали маги прошлого. С одной стороны, они спасли людей, с другой, я на собственном опыте убедился, что значит быть другим в Стране радуг.
  - Сомневались, конечно. Но Сказочники действительно были магами и умели делать различные чудеса, время и место главных из которых было записано в Большой книге Сказок. До того, как они произошли. Таким образом подтверждалась предначертаность событий и правдивость постулатов новой веры. Последним из них стало появление семи радуг над Лэйктауном, когда было приведено к присяге Первое правительство Единства. Так родилась Радужная страна.
  - А вершители, а трудовые лагеря? Это что, тоже придумали Сказочники?!
  - Скажем так, они были вынуждены с этим согласиться. Те, кто придумывал эту новую страну постепенно уходили, а их ученики были уже гораздо слабее своих учителей. Сказочники сами выкопали себе ловушку: с каждым поколение люди все больше верили в Судьбу и все меньше в сказки. Соразмерно тому, как маги утрачивали способности влиять на окружающий мир, свою власть укрепляли потомки тех, чьи предки возвысились в момент рождения республики. Постепенно они превратились в новых аристократов, а Сказочники выродились.
  - А как же ты?
  - Я не могу и десятой доли того, что делали они и остальные - из свободных - не лучше. Те же, кто работает на Правительство, больше не умеют рассказывать Сказки, они способны лишь насаждать свои истории через газеты или те же театры. Создавать видимость, что все хорошо, что все идет как Предначертано.
  - Но почему они не трогают тебя?
  - Они обо мне не знают. - На сей раз довольно усмехнулся Борис. - Я же, наоборот, знаю все их трюки и могу избежать ловушки. Что же касается моих 'фокусов', то на все из них есть техническое обоснование и любой мало-мальски грамотный инженер подтвердит его. Просто мне нужно немного подправить его мысли в этот момент.
  - Почему же ты так был недоволен тем, что сделал я? - Я насуплено смотрел на Бориса, набивающего свою трубку ароматным табаком.
  - Потому что я могу скрывать свои следы, а ты пока что нет. Тем более, после такого вмешательства! Ты знаешь какое эхо разнеслось вокруг? Да я часа два потратил на то, чтобы насытить эфир вокруг мелкими возмущениями, типа того, что ты сделал с той палкой, а это ой как не просто в таком количестве!
  - Зачем? - Не понял я.
  - Да, чтобы тебя, героя, не нашли законники. - Уже тише сказал Борис, успокаиваясь. - Теперь они не смогут отследить эпицентр возмущений и не поймут из-за чего пошла такая волна. Плохо другое, - пыхнув трубкой, задумчиво сказал Борис, - твой поступок привлечет внимание к городу и к цирку.
  - Но я же не знал. - Тихо сказал я, мало что понявший из слов Бориса про эфир и какие-то там волны. С другой стороны, я чувствовал свою вину за то, что из-за меня у хозяина цирка могли возникнуть проблемы с Департаментом Предначертанного. Почему же нельзя было привлекать внимание законников к городу, я тоже не понимал.
  - Теперь знаешь, - глядя мне в глаза, твердо сказал Борис, - и делать так больше не будешь, чтобы не происходило на твоих глазах. Спасая одного, пусть даже хорошего человека, ты можешь по незнанию навлечь беду на очень многих.
  - Зачем тогда нужен этот дар, если я не могу помогать людям?
  - Я научу тебя контролю, научу как с помощью сказок воздействовать на окружающий мир так, чтобы об этом не узнали законники. А еще, - он неожиданно хитро улыбнулся, - я сделаю из тебя отличного фокусника!
  И он сделал.
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Ночь "Я научу тебя летать" (Романтическая проза) | | О.Гринберга "И небо в подарок" (Попаданцы в другие миры) | | А.Каменистый "Существование" (Боевая фантастика) | | Я.Логвин "Ботаники не сдаются!" (Современный любовный роман) | | М.Леванова "Я не верю в магию" (Попаданцы в другие миры) | | Г.Елена "Душа в подарок" (Юмористическое фэнтези) | | С.Бушар "Сегодня ты моя" (Короткий любовный роман) | | С.Лайм "(по)ложись на принца смерти" (Приключенческое фэнтези) | | А.Ариаль "Сиделка для вампира" (Любовное фэнтези) | | В.Елисеева "Черная кошка для генерала. Книга вторая." (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"