Сизов Вячеслав Николаевич: другие произведения.

прода часть 6

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 6.47*284  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    рабочий черновик на 14.10.17

  Обновление на 14.10.17. рабочий текст...
  Глава
  Из книги воспоминаний Героя Советского Союза генерала - майора авиации в отставке Паршина Григория Ивановича "Огненное небо" (АИ)
  
   На встречах, меня часто спрашивают - какой год на войне был самым тяжелым? Могу с уверенностью сказать, что 1942 год. В этом, безусловно, меня поддержит большинство фронтовиков. Каким бы тяжелым не был первый год войны, 1942 год был в несколько раз хуже. После победы под Москвой, освобождения значительной части Белоруссии, в 1942 году были наши поражения под Брянском и Курском, тяжелейшие бои под Харьковом, Ростовом, Воронежем, в Крыму и на Кавказе. Наша авиадивизия принимала самое активное участие в этх сражениях. Мы снабжали наши соединения, сражающиеся в полном окружении врага в Белоруссии и под Брянском. Доставляли подкрепления и вывозили раненых, высаживали десанты и диверсионные группы. Очень многих боевых товарищей мы потеряли в том грозном 1942 году.
   К марту 1942 года в строю обоих транспортных авиаполков оставалось лишь 20 исправных самолетов Ю-52. Еще 12 были повреждены зенитным огнем противника и требовали средней категории ремонта корпуса и двигательной группы, а 7 самолетам, совершившим вынужденную посадку под Минском, требовался капитальный ремонт. В истребительном авиаполку положение было еще хуже. Его потери в технике составили более 70 %, а в личном составе 50%. Серьезные потери в людях и технике понесли бомбардировочный и разведывательные полки.
   Ставка ВГК оперативно отреагировал на сложившиеся в авиадивизии положение с авиапарком. В ущерб другим авиасоединениям нам были увеличены поставки самолетов ЛИ-2, которые стали заменять донельзя изношенные трофейные борта транспортников и бомбардировщиков. По мере насыщения авиаполков новыми типами отечественных самолетов, а так же закупленных в США и поставленных по "Алсибу"* (16 ноября 1942 года в Красноярске приземлилась первая группа перегоняемых американских самолетов по трассе "Алсиб". Авиалиния "Алсиб" начиналась в г. Грейт - Фолс штата Монтана до Красноярска и далее, через Сибирь и Урал в Москву, общей протяженностью 14 тысяч километров за 1942-45 годы было переправлено 7926 боевых самолетов) захваченные у врага самолеты передавались в учебные части. Где использовались для обучения лётчиков-истребителей: к примеру, с немецкими машинами вели учебные бои слушатели знаменитой "вошебойки" - высшей офицерской школы воздушного боя (ВОШВБ) в подмосковных Люберцах. Естественно, испытывались трофеи и для получения объективных тактико-технических характеристик, необходимых для совершенствования отечественных самолетов. Часть самолетов была передана в ГВФ*(гражданский воздушный флот).
   Наиболее остро стоял вопрос с летным и техническим персоналом аиваполков. Кроме боевых потерь были другие. Так, значительная часть пилотов и членов экипажей авиаполков состояла из числа "штрафников". У большинства из них в конце марта истек срок нахождения в штрафной эскадрилье, и они убыли для дальнейшего прохождения службы в части ВВС КА. При этом с авиадивизии никто не снимал ответственности за снабжение Минской группы войск. Эта проблема была решена за счет большего привлечения женского персонала. На нашем базовом аэродроме в Подмосковье к тому времени переучивалось более сорока пилотов-женщин. Именно они и заменили убывших в свои части штрафников. Уже к лету 1942 года половина экипажей транспортных авиаполков действовавших на Минском и Брянском направлениях состояли из женщин, а осенью практически все они были полностью укомплетованы женскими или смешанными экипажами.
   Обеспокоенное все увеличивающимися нашими поставками на Белорусский фронт немецкое командование ранней весной 1942 года значительно усилило свои силы ПВО на основных маршрутах, которыми мы пользовались. В районах Полоцка, Витебска, Орши, Смоленска и Могилева были размещены переброшенные с Запада ночные истребители и станции радиолокационного обнаружения. Это стало возможным благодаря бездействию на фронте наших "союзников" по антигитлеровской коалиции. Практически сразу же возросли наши потери транспортных самолетов и бомбардировщиков. Только за одну ночь марта 1942 года на свою базу под Калининым не вернулось пять транспортных бортов, на следующую ночь еще шесть и это несмотря на то, что их на всем протяжении маршрута прикрывали истребители сопровождения. В связи с этим был поставлен вопрос об изменении тактики полетов в Белоруссию - с наступлением темноты наши самолеты стали прорываться поодиночке и на малой высоте. Кроме того перед партизанскими отрядами и диверсионными группам НКВД действовашими в тылу врага была поставлена обнаружения позиций РЛС и аэродромов базирования ночных истребителей противника. Скоро эта задача была выполнена.
   Было установлено, что Люфтваффе использует специально разработанную сеть, которая состояла из ряда квадратов под кодовым названием "Himmelbett"*("Химмельбетт" или "четырехслойка" (название отражало четыре компонента системы - радар раннего оповещения "Freya" ("Фрейя"), два контрольных радара "Würzburg" ("Вюрцбург") и планшетный стол "Зеебург")), аналогичная тому, что была создана немцами в Германии и Западной Европе. Каждый такой квадрат имел размеры около 45 км в ширину и 30 км в глубину. В центре квадрата размещался радар, несколько прожекторов и дежурный ночной истребитель.
   Партизанам в районе Полоцка и Смоленска удалось уничтожить несколько таких квадратов вместе с радарами и самолетами, а главное с летчиками и операторами РЛС, что на некоторое время снизило потери нашей транспортной авиации, но не решило проблему полностью.
   Наши конструкторы были заинтересованы в изучении новейшей вражеской техники. С этой целью в тыл противника была заброшена специальная группа диверсантов и специалистов НКВД, которая во взаимодействии с партизанами смогла под Витебском захватить немецкий аэродром, на котором располагались так заитересосвавшая нас техника врага. Захват был произведен так профессионально и тихо, что немецкая комендатура в Витебске узнала об этом только после завершения операции, уничтожения аэродрома, эвакуации захваченных трофеев за линию фронта и удара партизан по городу.
   Среди захваченных трофеев оказались планшетный стол "Зеебург", радары "Würzburg" и "Freya", техническая документация на них, обслуживающий персонал радаров и самолетов, ночные истребители Ju 88С-6 и Bf.110, оборудованные новейшими на тот момент радарами FuG 202 "Lichtenstein" BC. Радар FuG 202 работал на частоте 490 МГц и имел радиус действия до 5 км. В связи с высоким уровнем секретности, этот радар оснащался управляемыми из кабины пилота взрывателями для самоуничтожения в случае аварии самолета. Тем не менее, специалистам НКВД удалось обезвредить заряды и перегнать самолеты.
   Наша авиадивизия принимала самое активное участие в этой операции - мы предоставляли транспортные самолеты, экипажи и техперсонал для эвакуации захваченной авиатехники, вооружения и пленных. Все принимавшие активное участие в данной операции были награждены орденами "Боевого Красного Знамени", остальные медалями "За боевые заслуги".
   Изучение захваченных трофеев помогла советским конструкторам в совершенствовании стоящих с 1937 года на вооружении РККА станций радиообнаружения самолетов. Таких как РУС-2 "Редут", РУС-2с "Пегматит"*(В 1936 году в ЛФТИ по заданию НИИС КА начались работы по наземной радиолокационной установке "Редут". В отличии от РУС-1( система радиообнаружения линейного типа для охраны государственных границ - система "Ревень". В основу системы была положена разработка ЛЭФИ "Рапид", испытанная в 1934 году. Система состояла из одной передающей машины и пары приемных, которые должны были располагаться на удалении 30-40 км от передающей. Передающая станция создавала в стороны приемных направленное излучение в виде сплошной завесы, при пересечении которой самолеты обнаруживались приемными станциями по биениям прямого и отраженного сигналов. В 1937-1938 годах система прошла успешные испытания и НИИС КА получил заказ на изготовление первой партии из 16 комплектов "Ревень". В сентябре 1939 года система "Ревень" была принята на вооружение войск ПВО под названием РУС-1. Первое боевое применение РУС-1 произошло в ходе советско-финской войны, когда станции были установлены для организации ПВО Ленинграда. Всего было выпущено 45 комплектов РУС-1, которые были размещены главным образом в Закавказье и на Дальнем Востоке.), новая установка должна была не просто выявлять факт наличия самолета, но и определять его азимут, скорость и дальность. Весной 1937 года опытный экземпляр установки обнаружил самолет на удалении 10 км, а через год, когда удалось создать более мощный передатчик, дальность обнаружения была доведена до 50 км. В 1939 году дальность обнаружения была доведена до 95 км. В 1939 году "Редут" был испытан в Севастополе и с его помощью удалось обнаруживать корабли на удалении до 25 км, но работа на берегу усложнялась высоким уровнем помех из за переотражений. 26 июля 1940 года "Редут" был принят на вооружение под наименованием РУС-2. Как и большинство советских довоенных РЛС, РУС-2 выпускался в мобильном варианте и состоял из 3 фургонов, установленных на автомобильном шасси: электрогенератора и приемника, смонтированных на шасси ГАЗ-ААА и передатчика на шасси ЗиС-6. Приемная и передающая кабины были оснащены синхронизированным приводом вращения. В период 1940-1945 годов было выпущено более 600 станций РУС-2 различных модификаций. Помимо автомобильной установки, выпускался также вариант РУС-2с "Пегматит", размещенный на двух прицепах. В 1940 году из за дефицита автомобилей был разработан одноантенный вариант РУС-2 "Редут-41", в котором передатчик и приемник помещались на общем шасси).
   Летом 1942 года конструкторы возобновили работы по станциям РЛС обнаружения "Река" и наведения "Рассвет", разработка которых началась еще в 1939 году, но из-за начала войны так и не была закончена. Кроме этих станций, были разработаны станции "Редут-Д" с дальностью обнаружения до 300 км.
   В Мурманске усилиями местных инженеров была создана РЛС "Роза", которая была построена с использованием блоков от станции орудийного наведения СОН-2, РЛС "РУС-2с" и элементов радиоаппаратуры, снятых с трофейных Ju.88. "Роза" обнаруживала самолеты противника на удалении до 160 км.
   В 1943 году установки РУС-2М стали комплектоваться системой опознавания "свой-чужой". После модернизации РЛС получили обозначения П-1, П-2 и П-2М соотвественно. В 1943 году была инициирована разработка станции раннего предупреждения и наведения перехватчиков П-3. При мощности 100 Квт на волне 4,15 м новая станция должна была обеспечивать дальность обнаружения не менее 130 км, а дальность определения координат для наведения перехватчиков - не менее 70 км.
   Говоря о наземных станциях нельзя не рассказать и РЛС авиационного базирования. В начале 1941г. в НИИ радиопромышленности по заказу ВВС начинается разработка авиационной РЛС сантиметрового диапазона "Гнейс-1". Станция планировалась к размещению на Пе-2 и должна была обеспечивать дальность обнаружения не менее 5 км. Из за эвакуации возникли проблемы с генераторными лампами и было принято решение разрабатывать РЛС метрового диапазона, получившую индекс "Гнейс-2". РЛС работала на волнах длиной 1,5 м при мощности передатчика 10 кВт. Летом 1942 года РЛС "Гнейс-2" была установлена на 15 самолетов Пе-2 и Пе-3, которые были переданы в войсковые части. К 1944 году было выпущено более 200 станций "Гнейс-2". Знгачительная часть их были установлены на самолеты нашей авиадивизии и АДД. Только слабось нашей радиоэлектронной промышленности не позволила обеспечить установку таких радаров на все боевые самолеты. Эта задача была решена уже после войны с введением в строй нескольких радиозаводов.
   Для противолокационной борьбы констукторами были разработаны специальные установки, которые имитировали отраженные сигналы, что снижало эффективность радаров. Использовались и системы постановки помех, которые шумовым излучением "забивали" частоты работы РЛС противника.
   Благодаря принятым мерам нам к ноябрю 1942 года удалось в значительной мере сократить потери в личном составе и технике, эффективно бороться с ночными истребителями противника...
  
  Обновление на 12.10.17. рабочий текст...
  Глава
  
   Вот ведь поменял историю на свою голову. Третий раз личный состав бригады придется менять и пополнять. От тех с кем шли по Белоруссии и брали Минск только пятая часть осталась. А от тех с кем дрались в Бресте вообще единицы. Ну а куда деваться? Война! Она проклятая забирает и калечит лучших. Сам чуть не угодил в сети "Старухи" когда немцы, стараясь вырваться из окружения, прорвались в Алексеевку к моему штабу.
   Панцергренадеры проломив оборону "лыжников" Малина и остатков первого батальона при поддержки трех танков тогда на мой КП ворвались. Танки и бронемашины мы-то из РПГ сожгли, а вот с пехотой на полу церкви в рукопашной пришлось сойтись. Они нас своей массой чуть не задавили. Слишком много их на нас десятерых пришлось. Дрались не на шутку. Главное что пленные ни им, ни нам были не нужны.
   Мои "архангелы" в самом начале боя погибли - граната рядом взорвалась. Радист и мой порученец свои пули из окна от пулеметчика получили. Тот долго не радовался - я его с помошником из автомата приложил.
   Сереге Акимову фриц в драке чуть нос не откусил, да Серега проворнее оказался - ножом успел достать.
   Меня парочка ворвавшихся внутрь "арийцев" все своими штыками пытались достать. Пришлось крутиться. Верный ППД не подвел - когда патроны кончились в качестве дубины хорошо пошел только так башки сносил. Правда, приклад теперь придется на нем менять.
   Татьяна, укрывшись за перевернутым столом, держала наш тыл. Из пистолета хладнокровно отстреливала тех, кто появлялся в проеме двери и окнах. И это несмотря на то, что она получила ранение в ногу.
   Пара ребят из разведроты укрепившись с пулеметом на хорах, отбивали атаки на дальних подступах к нам. Высокий, худой, белобрысый, в нашей трофейной шапке гранатометчик перед своей смертью успел накрыть их двумя гранатами.
   Хоть и осталось нас в живых только трое - я с Татьяной и Серега, но главное мы отбились. Трупами весь пол покрыли. Хорошо, что подмога, в лице танкистов, ремонтировавших свои машины на трофейной рембазе, и наших связистов, подоспела, а то бы нам совсем крышка была.
   В начале февраля, практически сразу же после полного освобождения Воронежа, руководство бригады вызвали на совещание в штаб фронта. К этому времени он из Боброва перебрался в Острогожск. Так что наша поездка на автомашине много времени не заняла. Всего два часа на преодоление 50 километров по разбитой дороге ушло.
   Вообще-то в штаб фронта нас могли бы и не дергать. Приказ о выводе в тыл на переформирование могли и по телефону передать. Ну да с начальством не поспоришь. Хотя сделать это все равно пришлось. Тем более, когда судьба оставшихся в живых бойцов и командиров бригады решается. Очень уж кому-то из "штабных небожителей" было желательно, чтобы мы на переформирование убыли без личного состава*(обычная практика того времени), передав его в армейские части. Понятно, что идет наступление и войскам фронта не хвататет пополнения, но и бригаду оголять нельзя. От нее и так только "кости" остались. На этом и настаивал в разговоре с начштаба и ЧВС* (члена Военного Совета). Распалился не по детски, но отстоял свою позицию, сославшись на подчиненность лично наркому и Ставке. Думал, что меня после этого скандала на выходе из кабинета арестуют, но ничего обошлось. Даже горячим чаем у операторов напоили и последними новостями поделились.
   Операция по окружению и ликвидации войск врага в "Воронежском выступе" шла успешно.
   Войска левого крыла нашего Воронежского фронта вышли к р. Оскол на участке Уразово, Валуйки, Волоконовка, Городище, Новый Оскол.
   Утром 24 января 1943 года началось наступление 60 армии генерал-майора Черняховского. И хотя боевые действия продолжались до 2 февраля, уже утром 25 января на балконе гостиницы "Воронеж" (ныне площадь Ленина, 8) бойцы 60-й армии водрузили символическое Красное знамя освобождения. На воронежском направлении было уничтожено 25 немецких дивизий, более 75 тысяч солдат и офицеров сдались в плен.
   На сегодняшний день в результате наступления нашего - Воронежского, Сталинградского и Донского фронтов в районе Острогожска и Россоши было окружено и ликвидировано более тринадцати дивизий противника. Количество только пленных венгров из состава 2 венгерской армии на нашем участке фронта составило более 105 тыс. солдат и офицеров.
   В плен вместе со своими штабами попали командиры итальянских дивизий "Альпийского корпуса" "Кунеэнзе", "Юлия" и "Винченца". Из 55-тысячного корпуса итальянского "Альпийского корпуса" из окружения смогли вырваться не более 6000 человек.
   К сожалению, значительная часть соединений 6 Полевой армии державшихся на второй линии обороны смогла отойти и соединиться с немецкими войсками, держащими оборону в районе Воронеж-Касторское - Старый Оскол.
   По данным разведки сейчас в "воронежском выступе" оборонялось до 12 дивизий группы армий "Б". Из них на северном участке действовали 8 дивизий 2-й немецкой армии, а на южном - отошедшие 4 дивизии группы "Зиберт". Все дивизии развернуты в первом эшелоне. Общая численность его войск на этом участке фронта составляет примерно 125 тыс. солдат и офицеров, 2100 орудий и минометов, 65 танков. Авиационная группировка насчитывала около 300 самолетов. Тем не менее, их теснили и уничтожали.
   Брянский фронт в результате ожесточенных боев, наконец-то освободил жд. станцию "Кантемировка" и Курск. Его войска продолжали бои за Старый Оскол и Мценск. Рвались на Дмитров - Орловский и Обоянь.
   На харьковском направлении войска Донского фронта усиленные освободившимися армиями Сталинградского фронта продолжали отражать атаки Манштейна стремящегося прорвать внешнее кольцо окружения 6 Полевой армии. Но, по словам "операторов", опасаться прорыва фронта не стоило. С каждым днем кольцо вокруг остатков 6 Полевой армии сужалось, а количество сдавшихся в плен все увеличивалось.
   На остальных фронтах тоже шли упорные и ожесточенные бои.
   Северо-Кавказский фронт безуспешно пытался прорвать "Голубую линию" 17 Полевой армии на Кубани. Клейст, выведя свою 1-ю Танковую армию под Ростов, усилил обороняющиеся там части 4-й румынской армии, остановил наступление нашего Юго-Западного фронта на этом направлении. Примерно, то же самое было и с Крымом.
   Крымский и Керченский фронты медленно с тяжелыми боями продвигались к Перекопу, где отражая атаки немецкой ОГ "Крым", истекал кровью наш десант.
   В Белоруссии шли тяжелые позиционные бои примерно там же что и раньше. Немцы особо не лезли в глуш лесов и "партизанского края", старались обеспечить в первую очередь безопасность стратегических магистралей снабжения и оборону крупных гарнизонов.
   2-й Белорусский фронт (бывший Калининский) дрался за "Суражские ворота", Городок, Полоцк и Великие Луки. ГА "Центр" получив подкрепления с Запада, вновь пыталась срезать "Суражский выступ". Пока безуспешно.
   1-й Прибалтийский (часть бывшего Калинского фронта) и Северо-западный (принял в себя часть войск Волховского фронта) фронта наступали на Остров и Псков. 2-й Прибалтийский (сформирован из части Ленинградского и Волховского фронтов) рвал оборону ГА "Север" в районе Луги.
   Ленинградский и Карельский фронта вроде как прорвали оборону врага и наступали на Петрозаводск.
   Ознакомившись с обстановкой на фронтах мне стало понятно почему нас срочно отводят на переформирвание - началась подготовка нашего весеннее-летнего наступления, в котором нам видно отводится особая роль. А раз так, то нечего сидеть и ждать милостей от начальства, пора собираться в путь. Тем более что вагоны под остатки бригады уже заказаны, а собраться не так уж и сложно. Хуже всего то, что всех своих раненых мы с собой забрать не сможем. Значительную часть тяжелораненых придется оставить на месте в Алексеевке и передать в армейский госпиталь. Надеюсь, что они нас еще нагонят.
  
  Глава
  
   Железнодорожные пути за время боев были разбиты. Тут и немцы, и наши партизаны постарались. После того как враг был загнан в кольцо, наши, первым делом, взялись за восстановление жд. сообщения. Ремонтные работы еще продолжались, но поезда пусть и медленно, но ходили. На каждой станции долго выстаивали, пропуская встречные. В Воронеже считай целый день простояли.
   Чтобы мы "не скучали", политуправление фронта организовало ознакомительную поездку по городу, чтобы мы своими глазами увидели масштаб сражения и нашей победы. Даже транспорт предоставили. В качестве проводника выступал старший политрук из политотдела 60 армии. В поездку направился весь старший комсостав бригады. Собрались быстро. Перспектива целый день в теплушке никого не прельщала, а тут хоть какая-то смена обстановки.
   Наш автобус медленно продвигался по расчищенным от битого кирпича и трупов улицам Воронежа. Что сказать - не было города как такового - одни развалины. Жилой фонд был разрушен на 96%, трамвайные пути и линии электропередач уничтожены, коммуникации не функционировали. Исторический центр города с его деревянными постройками сгорел во время бомбежек, каменные и кирпичные здания, заводские цеха превратились в руины, укрепленные для обороны. Взрывами были уничтожены музеи, церкви, дворец пионеров, здания административного назначения. Все ценности, оставленные в городе, были вывезены на запад, в том числе бронзовый памятник Петру 1 и Ленину. На улицах города, в парках, в домах, в подвалах фашисты оставили тысячи мин. Передвигаться можно было лишь по тропинкам, проложенным по снегу сапёрами. Только за первые 10 дней после освобождения города было обезврежено 580 противотанковых и 816 противопехотных мин* (в дальнейшем нашли более 300 тысяч мин).
   Тем не менее, город жил. В него возвращались жители и рабочие. В разборе завалов участвовали все, кто могли, в том числе и дети. Работа шла днём и ночью. Спали, у костров прямо на улице. Тут же питались из полевых кухонь.
   А еще кругом витал трупный запах. Бои-то в городе только закончились вот трупы убрать и не успели. Они тут кругом валялись. Группы пленных под конвоем пары бойцов искали их по развалинам и подвалам, а затем грузили трупы в сани. Разделяя по форме одежды массу заледеневших трупов в серо-зеленых мундирах немцев, хаки румын, серых шинелях красноармейцев и черных фуфайках ополченцев. Складывая их в штабеля рядом с проезжей частью. Тут же складывали найденное оружие и боеприпасы. Старший политрук сообщил, что за найденное вооружение пленным полагается дополнительный паек и сигареты.
   Убирали трупы и местные жители. Видел, как совсем еще девчушки, лет по четырнадцать, таскали из подвалов и развалин заледенелые трупы в наших серых шинелях и грузили их на детские саночки, чтобы потом перегрузить на автомашины. У тех, у кого не было сил, вытаскивали мертвецов по частям и складывали у обочины дороги, чтобы потом отвезти и похоронить в братских могилах вырванные толом в мерзлой земле.
   На одном из перекрестков образовался затор. Регулировщица никак не хотела пропускать стоявшую перед нами колонну из нескольких грузовиков пока не пройдет большая группа пленных.
   Пленные, двигались колонной по четыре. Зябко кутаясь в какие-то хламины, медленно переставляя ноги, они шли в окружении конвойцев и занимали всю свободную от завалов проезжую часть дороги.
   Развернуться тут было негде. Поэтому хочешь, не хочешь, приходилось ждать, пока их прогонят мимо нас.
  - Может, пока стоим, перекурим? - спросил Сафонов.
  - Давайте. Заодно свежим воздухом подышим, - согласился я.
   Такая же мысль посетила и тех, кто ехал в грузовиках. Водители и старшие стоявших перед нами автомашин дружно скучковались и затянулись табачным дымом. Один из офицеров в сильно поношенной, в паре мест прожженной шинели с новенькими, недавно введенными для частей НКО (народного комиссариата обороны) погонами старлея*(старший лейтенант) показался мне знакомым. Пришлось покопаться в памяти. Она не подвела, услужливо подсказав, кто это и как его зовут. "Земляк" - Рома Крупин. Почти одногодок, 20-го года рождения. Летом сорок первого он был младшим лейтенантом и командовал ротой* (зам.командира пулеметной роты) в 1 батальоне нашего 333 стрелкового полка. Мы несколько раз виделись на построениях и столько же сидели за столиком в столовой комсостава. Он, похоже, тоже меня узнал - во всяком случаи внимательно разглядывал. Что мучить человека сомнениями? Тем более что я был рад увидеть знакомого. Подошел, обнялись и разговорились. Оказалось, что он все еще служил в нашем полку. Замкомбата. Колонна машин стоявшая перед нами полковая. У меня во фляжке было и мы с ним, укрывшись от ветра за кузовом ближайшей автомашины, пропустили по сто грамм за встречу.
  - Войну встретил вне крепости, на берегу Буга в укрепрайоне, - рассказал Рома. - Нам повезло. Во-первых, тем, что обороной полка руководил полковник Матвеев. Во-вторых, у нас-то боеприпасы и оружие были* (в РИ этого не произошло), а у других всего по паре патронов на брата нашлось. Да и с оружием у них проблем хватало - оно на складах в крепости осталось. Всего по одному взводу на роту вооружены были. Комполка дал команду, чтобы мы с соседями боеприпасами поделились. В третьих конский состав сохранился*(в РИ этого не произошло, практически полностью остался в крепости) - мы раненых до последнего эвакуировать могли, да и свои уцелевшие орудия вывезли* (в РИ этого не произошло).
   Немцы против нас бросали артиллерию и авиацию. Дважды танками атаковали, но наши противотанкисты пять танков их сожгли. Остальные отступили. Наш 1-й батальон почти полностью там, на берегу Буга, навсегда остался. Да и остальные подразделения тоже большие потери понесли. К обеду немцы через соседей прошли, нас обошли и выбили с занимаемых позиций. Тем не менее, мы отступали от рубежа к рубежу. До вечера врага задержали. К ночи от полка остались лишь отдельные отряды, которые и отступали к Жабинке. Особиста нашего помнишь?
  - Конечно. Как его забыть. Старший лейтенант Горячих Дмитрий Ильич. Он мне рекомендацию в партию давал.
  - Мы его в Жабинке встретили. Он собрал все знамена гарнизона и с небольшим отрядом бойцов, с боем, прорвался из крепости, до того как немцы ее полностью блокировали*(см. "Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон". В РИ смог вырваться из окруженной крепости. Воевал до конца войны. Был несколько раз ранен. Выжил. Служил в ОО.).
   На следующий день остатки полка в контрударе по врагу участвовали. Хотели к Бресту на помощь прорваться. Да где там! Немцы к тому времени уже свои основные сила через Буг переправили. Авиацию свою натравили. Этим и остановили нас. Вынудили вновь отступать в направлении Кобрина. Комполка - Дмитрий Иванович, собрал вокруг себя остатки полков нашей дивизии, совпартработников и железнодорожников, что из Бреста прорвались, отход корпуса прикрывал. Вот немцы на нас в районе Андронова и навалились. Мы с немецкой 3-й танковой дивизией дрались. Почти сутки позиции удерживали, потом за канал Мухавца отошли. Чекисты мост через р. Мухавец в Кобрине взорвать успели*(в РИ в 16 часов 23 июня танкисты 3 танковой дивизии Вермахта захватили мост целехиньким и по нему немцы вырвались на Варшавское шоссе, обеспечив прорыв немцев вглубь нашей обороны. 3-я танковая была задержана только у канала Мухавец) как и склад ГСМ. В тех боях я ранение получил. Меня сначала в Бобруйск эвакуировали, а оттуда в Могилев.
   В начале июля вернулся в полк. Назначили командиром пулеметной роты. Полк тогда под Пропойском стояли, на переформировании. К тому времени от него всего десятка полтора человек осталось, а от дивизии человек 300.
   Пополнение пришло не обученное, невооруженное как следует, а нас вновь в бой бросили. Без артиллерии и связи. Немцы фронт прорвали. Сражались на р. Сож. Немцы сразу же за нашими отступающими шли. Хорошо, что вовремя заметили. Успели мосты взорвать. Только этим и остановили врага. У меня от роты всего два человека осталось - я и боец. Потом наша артиллерия подошла, помогла нам хорошо. Немцы все прорваться пытались, но потери большие понесли и остановились.
   В августе меня снова ранило. Тяжело. В госпитале пролежал почти два месяца - кости все сращиваться не хотели. Потом снова на фронт попал. Участвовал в наступлении. Попали в окружение, вырвались. Дрался на Брянском направлении. Вырос до комбата.
   Потом снова в госпиталь попал. Снаряд рядом взорвался. Осколки всего порезали. Лечился в Горьком. Оттуда уже снова в наш полк вернулся.
   В мае сорок второго опять ранило - в ногу. Думал - на месте вылечусь. Не повезло. Гангрена началась. Хорошо врачи спасли. Правда, считай все лето, по госпиталям пришлось промотаться. Я сначала здесь в городе лежал, а как немцы фронт прорвали, нас из Воронежа в Тамбов перевели. Вылечился и снова в полк. Сюда в Воронеж. Так тут в городе и дрались. От полка снова одни ошметки остались. Сейчас вот пополнение ждем. Говорят, скоро на запад снова пойдем только тут все закончим ипойдем.
  - А что тут разве еще не закончилось?
  - В основном да. Но есть тут еще и немцы, и венры, и наши предатели, что по норам в завалах скрываются. На наши караулы и народ периодически нападают. Вот мы с "чекистами" и зачищаем город от них.
   - Это дело. Наших, довоенных, в полку много?
   - Нет, всего человек пять наберется и то в большинстве своем бойцов. Командиров всего пару человек - я да Дима Беломоин. Он со 2-го батальона, командовал 6 ротой. Может, помнишь его?
  - Не знаю. Посмотреть на него надо. Я с ребятами из 2-го батальона почти не общался.
  - Понятно. Остальные на пути от Бреста к Воронежу полегли или без вести пропали.
  - А что с Матвеевым?
  - Комполка? - переспросил Роман. - Говорили погиб, отражая танковую атаку. Жаль.
  - И не говори. Толковый мужик был. А остальные из руководства полка?
  - Комиссар полка Аношкин Николай Иванович, ответственный секретарь парткомиссии Почерников Иван Михайлович, начхим капитан Семенов погибли еще у Бреста...
  - Вечная им память!
  - Начштаба капитан Руссак - летом 1941 года пропал без вести. - Сделав глоток из фляжки, продолжил старлей. - Говорили, что он с группой бойцов пытался вырвать из окружения, больше его никто не видел. Мой комбат Гелашвили - тоже пропал без вести* (в декабре 1941 г. умер в Освенциме). Начальник полковой школы капитан Джиджишвили Александр Иванович погиб летом 1941 года в окружении.
  - А из моего батальона сейчас есть кто в полку?
  - Нет. Правда, о кое-ком из командиров могу рассказать. Комбат - капитан Гончар, Нестор Бокерия* (командир 7 роты) и Иосиф Лисецкий* (командир 8 роты) летом сорок первого пропали без вести. Об остальных не знаю. Ну, а ты-то как сам?
  - Я, как все. Воевать начал в крепости. С группой бойцов удалось вырваться и уйти в пущу. Сколотил отряд. Дрался и рейдовал в Белоруссии. В июле сорок первого перешел линию фронта севернее Могилева. Потом сражался под Москвой, в Белоруссии и на Кавказе. С января был неподалеку отсюда. Участвовал в наступлении, давил врага. Теперь вот на переформирование едем.
  - Наших кого встречал?
  - Из командиров никого. Часть ребят из моей роты и батальона, что в казарме оставались, под моим началом до сих пор и ходит. В Слуцке еще пару наших бойцов подобрал.
  - А с нашего батальона кто есть?
  - Увы, нет. В крепости были, а в отряде нет. Остались там в крепости.
  - Понятно. Кем ты сейчас? Комбат или штабной? Куртка у тебя знатная. Наверняка теплая? У нас, в такой только комполка ходит. Остальные шинелями или бушлатами обходятся.
  -Типа того, - уклонился я от ответа.
  - Помнится Александр Ерастович*(Гелашвили, до войны командир 1-го батальона 333 стрелкового полка) еще до войны, после совещания у комполка говорил, что ты далеко пойдешь. Знать прав был.
  - Наверное.
  - Кстати, а что ты без погон? Да и остальные парни, что с тобой едут тоже. Я так понял, вы все из одной части? Не завезли? А у нас уже всем выдали.
  - Нам не положено. Я в штурмовых частях НКВД служу.
  - Тогда понятно. Интересно чего это вас погонами обделили?
  - Кто его знает. Нам без погон удобнее. Они под бронником ломаться и не за что цепляться не будут.
   - Это верно. Я погоны тоже только когда в штаб дивизии или куда еду ношу, а так стараюсь петличными знаками обходиться. Наши, полковые, к этому с пониманием относятся. Сами так на передовой ходят.
   Пока мы разговаривали, показался конец колонны пленных - несколько телег с ранеными. Мои "архангелы" до этого стоявшие в сторонке заволновались. Один из них о чем-то переговорил с Сафоновым и тот подошел к нам.
  - Владимир Николаевич. Нам пора.
  - Да пора. Ром, давай адрес своей полевой почты. Гора с горой сходится, а уж мы-то просто обязаны это сделать. - Доставая из планшета блокнот и ручку, сказал я.
   Пока Крупин диктовал адрес к нам подошел политрук.
  -Товарищ подполковник, - обратился он ко мне. - Мы готовы.
   То, что Крупин сильно удивился описывать не стоит.
  - Хорошо. Сейчас иду, - ответил я. - Вот Виктор Григорьевич своего однополчанина встретил. Полтора года не виделись. Мы с ним войну в Бресткой крепости встретили. Он в составе вашей армии здесь в городе воевал...
   Глухой винтовочный выстрел прозвучал из расположенных рядом развалин. Следом раздался еще один. Сафонов, стоявший рядом со мной, покачнулся, а затем медленно стал заваливаться на бок. Одна из пуль попала Николаю в голову, вторая в правый бок. Николай, падая, увлек меня за собой. Что-то теплое ударило в лицо...
   Охрана заполошенно открыла ответный огонь, а Роман присев достал пистолет. Старший политрук упал на землю и перекатился под автомашину. Мой комсостав рассредоточился и, заняв позиции, вел наблюдение по стонам. Дав пару автоматных очередей "архангелы", прикрывая друг друга, рванули в ту сторону, откуда были выстрелы.
   Помочь Сафонову я уже ничем не мог. Пуля разворотила всю голову и обезобразила лицо.
   В стороне, куда убежали мои бойцы, раздалось несколько автоматных выстрелов, а потом разорвалась "лимонка"*(граната Ф-1). Поднявшись с земли, я укрыл шапкой то, что осталось от лица Николая.
   Вот так глупо и жестко война напомнила о себе. Такой человек ушел...
   Минут через десять вернулись мои бойцы, в руках они принесли "мосинку" в снайперском варианте.
  - Ушел. Оружие бросил, а сам ушел. - Ответили они на мой молчаливый вопрос.
  - Скрываются тут в завалах всякие. Вроде и почистили тут все, а все равно суки еще пооставались. Недавно патруль расстрели у сельхозинститута, - сказал старший политрук....
  
  Обновление на 10.10.17. рабочий текст...
  Глава
  Из воспоминаний Галунова Ивана Кузьмича 1921 года рождения. (АИ)
  
   Из госпиталя я вернулся в начале марта. Было удивительно, что меня ранее сидевшего в лагере, отправили служить в Брестскую бригаду НКВД.
   Я-то думал, что снова попаду в зап., а оттуда уж куда пошлют ведь от нашего лыжного батальона практически ничего не осталось. В госпитале наших ребят всего два десятка набролось. Да потом пара человек ужде на больничной койке скончалась. Так что думал одна у меня дорога в зап. Тем более что лечился я в армейском госпитале г. Алексеевка. Но нет.
   В канцелярии госпиталя мне выдали предписание явиться в штаб бригады НКВД, а на складе выдали обмундирование положенное бойцу штурмового подразделения - без погон, с одними петличками. Самое удивительное было в кассе госпиталя - там выдали такую кучу денег, что я сначала и не поверил. Думал, кассир ошибся. Ан нет! Все до копеечки правильно рассчитали - и за ранение, и за орден, и полуторный оклад по должности - рядового бойца НКВД. Много. Даже слишком много. Я столько никогда в руках не держал.
   Как до Подмосковья добирался, рассказывать не буду. Долго. Почти четыре дня из Алексеевки до Москвы ехали. Полдня только в Воронеже стояли - ждали, когда жд. путь в очередной раз починят.
   Пока было время, я около станции прошелся, ноги размял, на разруху посмотрел, кипяточку набрал и продуктами на складе отоварился. А что еще делать? В вагоне насиделся, а с соседями еще в госпитале наговорился.
   Что сказать не было города - развалины кругом. Патрульные сразу же сказали, чтобы я далеко от жд. путей не отходил - минировано тут все еще кругом. Пути то и то, что к ним примыкало, очистили, а вот дальше не получается. Слишком уж тут жестокие бои шли. Много неразорвавшихся снарядов и мин осталось, да и минные поля еще не все сняты. Каждый день подрывы происходят. Так что я от греха подальше никуда особо и не пошел. Так посмотрел со стороны и все.
   Рядом со станцией располагались палатки эвакогоспиталя, где лечились, в том числе и военнопленные. Враг, отступая, оставил победителям не только своих убитых, но также раненых и больных. Но было их мало. Вымерзли. Да и наши, похоже, не сильно озаботились их спасением. Слишком уж много их было по подвалам и закоулкам. Не всех сразу нашли. Да и свободных рук не хватало - своих бы раненых собрать. Потому уже собирали заледенелые трупы противника. Может оно и правильно. Чего врага жалеть? Они нас ведь не жалели! Насмотрелись в лагерях для военнопленных.
   Бригаду я нашел на ее подмосковной базе. Первоначально определили меня в штурмовой батальон. Хоть он не был еще укомплектован, тем не менее, практически сразу же началась учеба, которая шла и днем и ночью. Чему учили? Действию при прорыве вражеской линии обороны, городском бою, обороне, борьбе с танками.
   Офицеры батальона практически все были свои "доморощенные" - из тех, кто в батальоне еще рядовым начинал. Так что службу знали и строго спрашивали за все.
  
  Обновление на 12.10.17. рабочий текст...
  Глава
  ...- Не помешаю господин майор?
  - А это вы Густав. Нет, конечно, присаживайтесь обер-лейтенант. Решили пообедать или ко мне?
  - И то и другое. С наступающим Рождеством вас Вильгельм. Главное здоровья и удачи в новом году.
  - Спасибо и вас Густав с Рождеством. Что-то срочное?
  - Да. Но я думаю, что у нас хватит времени пообедать и даже спокойно подышать свежим берлинским воздухом.
  - У меня поезд через полтора часа, - предупредил своего собеседника майор.
  -Я знаю, но нам надо обязательно поговорить. Тем более что несколько часов назад "Лис" "серьезно заболел"* (в РИ отстранение от дел адмирала Канариса произошло в феврале 1944 г.).
  - Понятно. Через двадцать минут жду в парке.
   - Яволь...
  * * * * *
  - И так Густав, что случилось?
  - Мне на квартиру поступил сигнал о болезни "Лиса", и я поспешил к вам. Здесь в портфеле последние инструкции Адмирала.
  - Спасибо. Кто остался за него?
  - Пока полковник Ганзен. Кто будет потом неизвестно. Нас подчиняют Главному управлению имперской безопасности СС. Их люди уже в "Конторе".
  - Все, как и предсказывал "Лис". Что с Эрикой (жена адмирала Канариса Эрика Ваага) и его дочерьми?
  - Они за границей.
  - Уже хорошо. Что с ним самим?
  - Пока отсронен от дел. Мои друзья из окружения Ка́льтенбруннера говорят, что "Лис" будет помещён в замок "Лауэнштейн"* ( Людвигсштадт, Бавария).
  - Надеюсь, он не встретится там с "Белой Дамой"** (легенда Лауэнштайна связана с драматичной историей "Белой Дамы" - Катарины фон Орламюнде, раскаявшейся детоубийцы, прожившей здесь первую половину жизни. Молодая вдова, оставшись после смерти мужа с двумя маленькими детьми, решила покорить сердце графа Гогенцоллерна из Нюрнберга. Тот был не против, но заявил, что четыре глаза, следящие за развитием их отношений, смущают его. Катарина поняла намёк буквально и убила своих детей, заявив окружающим, что они умерли от болезни. Преступление было раскрыто, но преступница чудом избежала смертной казни: с неё взяли обязательство покаяться в Ватикане и построить монастырь. Предание гласит, что встреча с "Белой Дамой" в коридорах замка не сулит ничего хорошего) или мальчиком*** (в первую среду каждого нового года в подвалах крепости появляется маленький крестьянский мальчик. Он ищет удивительную золотую комнату, которую обнаружил случайно, бродя по замку. Когда мальчик привёл туда родителей, чтобы они взяли немного золота и перестали нуждаться, вместо загадочной двери в сокровищницу была сплошная стена. Уже умерли его родители, и замок несколько раз разрушали, но мальчик всё ходит и ищет золото).
  - Я тоже на это надеюсь и на то, что все обойдется.
  - Известно, что ему вменяют?
  - Да. Провал операций "Боярышник" (восстание в Южной Африке), "Тигр" (афгано-индийский конфликт) и "Шамиль" (восстание на Кавказе), а так же арест нескольких наших офицеров готовивших покушение на Гитлера.
  - Ты и твои люди к этому никак не примешаны?
  - Нет. Мы были заняты другими делами. Подчищали хвосты за остальных.
  - Аресты в Конторе уже идут?
  - Точно не знаю. Но думаю что да. Если еще не начались, то в ближайшее время точно начнутся. Ты в списках на арест точно есть. Многие знают твое мнение об этой войне и фюрере, отношение к национал-социализму. Поэтому, несмотря на все твои заслуги перед рейхом, они тебе этого не простят.
  - Знаешь что за инструкции в портфеле.
  - Да мы их обсуждали с Адмиралом. Моя группа поступает в твое полное распоряжение. На нас обеспечение безопасности объекта до твоего возвращения.
  - Ясно. Как вас легендировали?
  - Уже два дня как я комиссован по ранению и направляюсь на лечение в горы. Мои люди уже там и ждут меня. Легенды у всех хорошие. Никто не сможет подкопаться. Базой будет охотничий домик, показанный тебе Адмиралом. Связь с нами через егеря, живущего в деревне. Это один из моих парней. Хочешь мое мнение?
  - Да.
  - Пока за тобой не пришли из гестапо и если ты готов, то пора начинать операцию. Русские, разгромив группу армии "Центр" в Белоруссии уже подходят к Бугу. Если так пойдет и дальше, то через несколько недель они выйдут к границам Восточной Пруссии и Варшаве.
  - Я подумаю над этим...
  * * * * *
  Когда чуть-чуть осталось до границы...
  Когда ещё немного, и опустится Победы Меч.
   Перед атакой мне особенно не спится.
  Минуты жизни в памяти хочу сберечь.
   Я фотокарточку хранил весьма исправно.
   Поистрепалась правда сильно, не беда.
  На фотокарточке - моя сестра и мама.
   В день накануне страшного известия - Война.
  Мне было восемнадцать - пацанёнок.
  И жизни вкуса не успел ещё познать.
  Я помню только, что твердили мне с пелёнок:
   Есть честь и совесть, Родина, отец и мать.
   Поистрепалась фотокарточка, простите.
   Бои - не шутка.
   Марш-броски, окопы, вши и грязь.
  Вы только верьте в нас, пожалуйста, живыми ждите!
   Простите, мне пора, опять перерубили связь.
  Вернусь, наговоримся, подождите...
  Всё будет хорошо.
  Не страшно, не один.
  Всё будет хорошо.
  Вы только нас живыми ждите!
  Всё будет хорошо.
  Сегодня выдвигаемся в Берлин.
   (Алена Морозова)
  
  Из воспоминаний Галунова Ивана Кузьмича 1921 года рождения. (АИ)
   Всю неделю наша группа ходила по нейтральной полосе с заданием подергать противника "за усы", но официально для всех это звучало, как добыть "языка". Реально же нам требовалось ввести в заблуждение противника. Он даже не должен догадываться, что произошла смена частей на передовой, и мы только и ждем команды перейти в наступление. Поэтому приходилось действовать ужасно прямолинейно в стиле тех, кто тут был до нас.
   Выбирались на нейтралку, по ложбинке аккуратно продвигались вперед, ну а дальше небольшой концерт " по заявкам". Немцы тут успели колючую проволоку с пустыми консервными банками натянуть вот мы этим и пользуемся - подальше от себя арбалетным болтом крючок с ниткой набросим, и давай поддергивать. Немецкое боевое охранение тут службу бдительно несет. На любой шорох открывает огонь, а через пару минут к нему присоединяются их остальные камрады, расстреливая место шума. Ну а мы полежим в сторонке, понаблюдаем, выявим огневые точки и без потерь потихоньку отходим. Или же в темноте перемещаемся на полкилометра левее и опять устраиваем концерт. Немцы открывают огонь, а мы уже окончательно отходим к своим.
   Пользы от таких действий немного - противника заставили нервничать, зря боеприпасы переводить и главное, что мы приучили врага к такому виду поиска и нашли место, где можно незаметно пробраться к нему в тыл - "на цыпочках" самым краем оврага. Там наверху у фрицев пулеметный расчет сидит. В свое время он нашим парням много крови попортил, а сейчас вроде как успокоился. Мин на дне оврага и перед собой наставил и "пребывает на лаврах". Мы такое просто так оставить не могли.
   С ротным переговорили. Пока остальные "дергали за усы" мы с Виктором успели по маршруту пройтись и осмотреться. Пулеметчики были на месте и свое присутствие даже не скрывали. Курили на посту и даже пусть и вполголоса, но переговаривались между собой. В "концерте" не участвовали. Совсем расслабились сукины дети. Мины действительно стояли, но имелась еле видная тропочка. Видно немецкая разведка или кто еще по ней проходил.
   На следующий день там с саперами побывали. Они нам тропочку проверили и подтвердили отсутствие на ней "сюрпризов". Вот мы и решились на прорыв пока темно. К деревне, что в пяти километрах в тылу у немцев вышли и до рассвета назад вернулись. Солнце уже в наших окопах встречали.
   Начштаба, конечно, взгрел за самоуправство, но наш доклад выслушал с видимым удовольствием. Особенно ту часть, где мы ему на карте указали месторасположение гаубичного дивизиона и складов с боеприпасами немцев.
   Сутки нам дали на отдых и подготовку рейда. Задачу начальник разведки бригады лично ставил. А что ее ставить? Мы и так знаем - нужен знающий "язык" - офицер или связист, остальные привествуются, но первые лучше.
  * * * * *
  - Вилли! Может быть, ты не поедешь в этот раз? Пошли вместо себя другого. Магеля, например! Ему нечего здесь протирать штаны. Пусть проветрится!
  - Увы, Карл. Боюсь, что остальные наши офицеры не справятся с заданием. Мне придется ехать и контролировать весь процесс перехода линии фронта самому. Да и агентов надо поддержать. Вселить в них уверенность в успехе операции. Ну и мне хотелось бы все-таки встретиться хоть с кем-то из "мясников" лично. Надеюсь, что разведпоиск в их расположении даст новую информацию для размышлений.
  - Главное чтобы ты сам не лез туда. Дождись результатов в штабе батальона. И вообще... После твоей поездки в Берлин мне не дает покоя твое состояние... Ты сильно изменился, стал какой-то не такой! Все замкнул на себя. Практически не общаешься с остальными, одиноко сидишь в своем кабинете. Тебя, что-то тревожит?
   - Да. После отставки адмирала я боюсь, что нам начнут ставить палки в колеса.
  - Будем надеяться, что все будет в порядке. Пока никто не вмешивается в процесс подготовки и заброски агентов. Конечно, приходится лишний раз общаться с кураторами от Гиммлера, но это не критично.
  - Я не об этом. Адмирал всегда был готов выслушать подчиненных и прислушивался к их мнению.
  - В том числе и твоему!
  - Да, в том числе и моему. Боюсь, что теперь этого не будет. Вряд ли кто прислушается к мнению старого майора.
  - Не расстраивайся так Вилли. Документы на присвоение тебе очередного звания уже давно лежат наверху. Я думаю, что скоро их подпишут, и ты сможешь покрасоваться перед своей женой новыми погонами.
  - Я не об этом... Получение нового звания меня уже давно не интересует. Я не хочу примеривать на себя лавры Оскара фон Нидермайера, который теперь командует 162-ой пехотной дивизией сформированной из числа военнопленных и добровольцев - бывших граждан СССР - уроженцев Кавказа и Средней Азии. С получением нового звания я тоже могу возглавить какой-нибудь полк из бывших граждан России и погибнуть с ним под ливнем снарядов русских.
   Меня беспокоит изменение обстановки в Конторе, а так же слишком быстрое приближение русских к границе рейха.
  - Здесь мы ничего изменить не можем.
  - Да. Изменить не можем, поэтому нам остается только хорошо делать свою работу. Закладывая сеть агентуры на будущее.
  - Ты неплохо поработал в этом направлении. Твоя идея о воссоздании на оставляемой нами территории Белоруссии из местных жителей разветвленной сети коллаборационистских боевых организаций "Лешие" и "Черный кот" полностью реализована. Выделены все необходимые силы и средства запрошенные тобой. Даже название плана "Liebes Kätchen" ("Любимая кошка") не изменили. Твой протеже - Михаил Витушко, прекрасно справляется с обязанностями руководителя белорусского "Черного кота". Решено аналогичные сети создать на Украине и в Латвии. Поэтому отряды, что там остаются, будут носить названия - "дикие", "степные", "лесные" "коты" и "кошки". Для формирования этих отрядов мне разрешено использовать часть нашей агентуры в Брянской и Смоленской областях. Это ли не оценка твоей деятельности?
  - Радует, что мои мысли кому-то нравятся. Скажи, что тебя беспокоит в моей поездке?
  - Не знаю. Какое - то нехорошее предчувствие... Несколько дней назад мне приснился сон что тебя захватывает в плен русская разведка.
  - Надеюсь, я успел застрелиться?
  - Не шути так.
  - Прости. Расскажи лучше, что тебе приснилось.
  - Ты был солдатом в штрафном батальоне и русские "крысы" выкрали тебя из блиндажа. Уже в своем расположении тебя раскрыли и направили в НКВД* (в РИ все так и произошло).
  - Можешь сразу выбросить этот сон из головы. Я не собираюсь живым попадать к русским в плен, а уж тем более попадать в штрафной батальон в качестве рядового, вообще нет в планах.
  - Надеюсь. Тем не менее, возьми с собой дополнительную охрану...
  * * * * *
Оценка: 6.47*284  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Флат "Замуж на три дня" (Любовное фэнтези) | | Н.Князькова "Про медведей и соседей" (Короткий любовный роман) | | Н.Князькова "Новогодний диагноз" (Короткий любовный роман) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | В.Крымова "Смертельный способ выйти замуж" (Любовное фэнтези) | | А.Енодина "Спасти Золотого Дракона" (Приключенческое фэнтези) | | А.Джейн "Небесная музыка" (Молодежная проза) | | А.Минаева "Мой первый принц" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Волгина "Провинциалка для сноба" (Современный любовный роман) | | Е.Флат "Хранитель дракона" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"