Сизов Вячеслав Николаевич: другие произведения.

мы из Бреста. часть 6

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 6.62*27  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    сводный рабочий черновик на 22.06.17

  Сизов Вячеслав Николаевич
  
  Мы из Бреста. Часть 6.
  ( на правах рукописи)
  
  Хочу вернуться в те года,
  Где была смерть и шла война.
   Хочу увидеть всех друзей,
   Обнять как можно их сильней.
  Хочу пройти весь путь опять,
   Я так устал не воевать.
  Тоска съедает, боль в груди,
   Прошу судьбу - меня верни.
   Любую цену заплачу,
  Пусть даже сразу я умру.
   Но только дай мне автомат,
   Патронов больше и гранат.
   Я каждый день хочу туда,
   Где грозовые облака,
  Где вольно дышит океан,
   Где ветер дует из-за скал.
   Хочу ребят своих найти,
   И в первый рейд опять уйти.
  В засаду мы не попадём,
  Всех пятерых домой вернём.
  Хочу обратно на войну,
  Серёга, друг, к тебе иду.
  Хочу увидеть я тебя,
  Хочу взглянуть в твои глаза.
  
  
   В одном из послевоенных интервью И.В. Тюленев так определил особенности кавказского театра военных действий: большая (около 1 тыс. км) протяженность фронта; сильно пересеченная горами и ущельями местность; наличие трех оперативных направлений - грозненско-бакинского, туапсинского и участка Главного Кавказского хребта; наличие морей по флангам; резкие смены климатических поясов в зависимости от высоты; изолированность фронта от центра страны. В конце июля 1942 г. кавказская группировка врага (группа армий "Б") насчитывала 167 тыс. солдат и офицеров, 1130 танков, 4540 орудий и минометов, до 1 тыс. самолетов. Между тем, Закавказский фронт в 1941-1942 гг. уже отправил из Закавказья в Действующую армию десятки готовых частей и соединений, сотни маршевых подразделений и к лету 1942 г. располагал лишь незначительным количеством готовых соединений (20 стрелковых дивизий и бригад, 3 кавалерийские дивизии, 3 танковые бригады), прикрывавших по периметру все Закавказье. Бронетанковые силы насчитывали 202 танка, в большинстве своем - архаичные модели типа Т-26, Т-60. Фронт располагал 164 исправными самолетами, а также около 250 самолетами разных типов в запасных авиаполках и авиашколах. Артиллерия насчитывала 922 орудия и 746 минометов (калибром свыше 50 мм). Тем не менее, огромным напряжением сил уже ко второй половине августа 1942 г. удалось создать устойчивый фронт обороны в предгорьях Кавказа и на грозненско-бакинском направлении.
  
   Глава
  
   Выглянувший из кабины пилот прокричал:
  -Товарищи командиры, приготовьтесь, скоро посадка. Садиться будем в Сталинграде.
   Вот за что я любил летать на современной мне по прошлой жизни реактивной авиации - так это за скорость. Всего пару часов лета из Москвы и ты в Сочи или Тбилиси, а тут за полдня только до Сталинграда "доплелись". Завтра весь день тоже придется провести в самолете на пути в Тбилиси, так как полетим кружным путем через Астрахань и Баку.
   Еще люблю я реактивную авиацию за комфорт - все же тепло в салоне всегда есть, а тут хоть и не морозильник но все же явно конструктора к этому стремились, раз об отоплении салона не позаботились. Я когда две недели назад в Москву летел вроде, как и не замерз даже, а тут совсем задрых от холода.
   В принципе все не так уж и плохо. Пока летели, я успел ознакомиться с отчет о работе артели, разобрать кучу бумаг взятых из наркомата и прочитать письма, поступившие на мое имя.
   Дела в артели шли хорошо. Продукция расходилась на раз. Заказов было больше чем надо, но все они исполнялись вовремя. Плохо было с текстильным сырьем и кожей, но пока выкручивались.
   В июле запустили кирпичный завод, и теперь мы могли похвастать выпуском собственного кирпича, керамической плитки и керамзита.
   Все больше вопросов возникало по началу ремонта и сборки автотранспорта. Мы до этого занимались только разборкой неподлежащей восстановлению трофейной техники и восстановительным ремонтом, привлекая к этому, в том числе и бойцов ремроты. Восстановительный ремонт сначала включал в себя - ремонт двигателей, коробок, мостов, элементов кабины и кузова за счет снимаемых с других разбитых машин запчастей. Позже стали сами выпускать часть необходимых запчастей - тех же прокладок, например. Что-то сами лили, что-то заказывали по образцам на других предприятиях - таких же артелях и заводах. На заводах, кстати, дороже и дольше это обходилось. Артели были более оборотисты, да и качественнее товар производили.
   Весной больше половины бойцов и специалистов артели, работавших на восстановлении техники, забрали во вновь создаваемые фронтовые мобильные ремзаводы. На месте остались лишь бойцы, списанные с военной службы по ранению и их ученики обоего пола в возрасте до 16 лет. Вот они то и стали инициаторами нового дела - сборки автомобиля собственной конструкции. Им, видишь ли, переделывать часть машин в автобусы и спецмашины уже неинтересно стало. Общими усилиями создали свое конструкторское бюро и на итоге получили что-то похожее на "Пазик" моего времени. Каюсь, я к этому тоже приложил свою руку - отправив Шмиту примерную схему и рисунок. Обещают к февралю опытный действующий экземпляр автобуса представить.
   Еще весной мы отправляли представление на награждение лучших работников артели. В сентябре состоялось награждение. 19 человек получили медаль "За трудовое отличие" и что интересно все награды были с мечами (в РИ такое дополнение к награде рассматривалось, но так и не было введено), указывающие на исключительные заслуги перед страной в деле вооружения РККА и НКВД, создания и освоения, новых образцов вооружения.
   Из других новостей было завершение строительства еще двух десятков домов для работников артели, поселковой школы, больницы и госпиталя. Наш поселок рос и развивался еще немного и в число крупных населенных пунктов попадем.
   Обрадовали известия от ребят с кем лежали в госпитале. Все письма были с фронта. Главное что живы и здоровы, чего и мне желали.
   Самую большую радость мне доставило письмо из госпиталя в Горьком. Оно было написано детским почерком с несколькими грамматическими ошибками, но, то, что было в нем, не могло не обрадовать - Петрович Горохов нашелся.
   Он не погиб тогда при налете. Отброшенного взрывной волной и засыпанного обломками, в обгоревшем обмундировании, бессознательном состоянии с кучей ран и переломов его нашли бойцы занимавшиеся разбором завалов склада только на следующий день. Отправили в госпиталь, а оттуда эвакуировали за линию фронта. Сознание к нему вернулось на пятый день после прибытия в Горький, а вот память только несколько дней назад. Именно поэтому так долго и не было сведений о нем. Лечение шло очень тяжело. Сказались тяжелая контузия, переохлаждение, многочисленные переломы и раны. Подлечив его раны, врачи оставили Петровича в качестве нестроевого при госпитале до восстановления памяти и полного выздоровления. Писать он сам не может, руки трясутся и не могут удержать ручку, именно поэтому за него это сделала девочка из пионерского отряда, шефствующего над ранеными. Он просил сообщить как жена и остальные знакомые.
   Тут же в самолете написал ответ Петровичу и в госпиталь представителю нашего наркомата, с просьбой о переводе Горохова на лечение к нам на подмосковную базу. Мы его быстро на ноги поставим. Не зря же говорят, что дома и родные стены помогают. Вот Ленка то обрадуется, узнав, что ее муж жив.
   Среди кучи корреспонденции писем от Татьяны не было. Не знаю, почему, но в последнее время, особенно после расставания с Юлей, для меня это было важным.
   Посадка прошла более чем успешно. Поболтало немного ну да ничего главное без приключений сели. В иллюминаторы был виден заснеженный аэродром, десятка два самолетов в капонирах и несколько батарей зениток. А еще заметил, что несколько зенитных пулеметных установок бдительно сопровождали борт, пока он катился по полосе. Как только самолет занял указанное ему место, его заблокировало несколько грузовиков, рядышком с которыми в полной боевой готовности разместилось с десяток автоматчиков в стальных нагрудниках. Лишь после проверки документов у экипажа и пассажиров нам разрешили покинуть самолет, а техникам приступить к обслуживанию самолета.
   Выйдя из относительного комфорта самолета, оказались на все пронизывающем ветру. Хорошо, что хоть не пришлось тащиться по морозу. На ночь нас пообещали разместить в гостинице находящейся неподалеку от аэродрома и поэтому для экипажа, пассажиров и части их груза подогнали старенький автобус с промерзшими окнами. По дороге в гостиницу он горестно вздыхал, шумел коробкой и скрипел на ухабах но, тем не менее, упорно преодолевал сугробы и заносы.
   Гостиницей оказалось большое теплое одноэтажное деревянное здание с несколькими десятками номеров, баней, столовой и минимумом необходимых бытовых условий. Экипаж разместили всех вместе в одной комнате. Остальных тоже постарались разместить вместе. Мне же досталась койка в двухместном номере. Соседа на месте не оказалось. Сразу же после размещения дежурная пригласила на ужин.
  
   Глава
  Камышников
  
   В столовой практически никого не было. Несколько припозднившихся офицеров из таких же, как и мы бедолаг, застрявших на аэродроме до утра. Подавальщицы тут же накрыли столы.
   На одной из стен висела большая карта европейской части СССР с обстановкой на фронте, около которой расположилось несколько офицеров. Слушая вечернюю сводку Совинформбюро, доносившуюся из висевшего в углу репродуктора, они переставляли флажки на карте. Быстро закончив с ужином, мы присоединились к ним.
   Линия фронта сейчас соответствовала примерно тому, что было в известной мне истории на начало 1943 год.
   На северо-западном направлении бои шли под Ленинградом, на линии Тосно - Любань - Чудово - Новгород - Старая Русса - Холм - Великие Луки - Невель - Велиж. На центральном участке фронт проходил на линии Духовщина - Ярцево - Дорогобуж - Спас-Демянск - Киров - Людиново - Жиздра - Мценск - Новосиль - Ливны - Воронеж - Лиски - Павловск - Россошь - Валуйки - Волчанск - Чугуев - Змиев - Нов. Водолага - Красноград - Сахновщина - Лозовая - Барвенково - Славянск - Красный Лиман - Первомайск - Дебальцево - Красный Луч - Красный Сулин - Шахты - Мелиховская. Далее линия фронта шла на юг вдоль Дона до Манычевского канала и к озеру Маныч - Дивное - Буденновск - Моздок - Малгобек - Майский - Баксан - Микоян-Шахар (Кисловодск) - Каменомостовская - Нефтегорск - Горячий Ключ - Абинская - Крымская - Варениковская - Темрюк.
   Меня больше всего интересовала обстановка на Кавказе. Там шли тяжелые бои на подступах к Малгобеку и Моздроку. В наркомате мне никаких указаний и приказов не дали. В разговоре с Берией прозвучало, что нам следует продолжать обеспечивать безопасность тыла Северной группы Закавказского фронта на территории Чечни, Ингушетии, Осетии и Грузии. Тем не менее, фронт был совсем рядом с нами, отсиживаться в стороне от участия в боях я не собирался.
   Среди обступивших карту офицеров своими комментариями выделялся подполковник-танкист на гимнастерке которого красовались два ордена "Красного Знамени" и три нашивками за ранения. Мне он показался знакомым, но где мы могли видеться я сначала не мог вспомнить. Хоть я на память не жалуюсь. Тем более что Перстень частенько помогает вытаскивать из закромов совсем уж забытое. Подпол кстати меня тоже, похоже, узнал и старался вспомнить, где мы виделись. Несколько раз я ловил на себе его заинтересованные и внимательные взгляды, а затем, когда собравшиеся у карты стали расходиться по своим делам подошел ко мне и обратился с вопросом:
  - Подполковник Камышников, Анатолий Павлович. 5-я танковая армия. Брянский фронт. Простите, товарищ подполковник, мы с вами раньше негде не пересекались? Лицо мне ваше очень знакомым показалось.
  - Седов Владимир Николаевич. Закавказский фронт. Мне ваше лицо тоже знакомым показалось. В Белоруссии не служили?
  - С начала июня по июль прошлого года проходил службу комбатом в 53-м танковом полку 27-я танковой дивизии 17 мех корпуса. До войны стояли в Новогрудке. Там войну и начал. А вы?
   - Служил в Бресте. 333 стрелковый полк 6 Орловской дивизии тоже с июня прошлого года. Войну встретил в крепости, потом отходил через Слуцк и Бобруйск.
  - Считай земляки.
  - Ну да. Кажется, я вас в начале июля в Слуцке видел.
  - Похоже да. Я там, в лагере для военнопленных сидел, когда наши войска город и нас из плена освободили. Вы, по-моему, руководили одним из подразделений НКВД бравших город. Потом еще выступали перед освобожденными из офицерского лагеря. Вы были в форме офицера войск НКВД.
  - Да это был я. Вы-то, как в плен к немцам попали? Насколько я знаю, ваша дивизия отходила в направлении Столбцов.
  - Наша дивизия, почти не имеющая оружия и техники, ее штаб и тыловые структуры, а также тяжёлое оружие, к которому не было боеприпасов, были сконцентрированы в лесу, в 18 километрах от Барановичей. Та часть дивизии, что имела оружие, заняла оборону на западной окраине Барановичей. Там и попали под удар танковых частей Гудериана. Раскатали они нас в хвост и гриву. Большая часть дивизии была рассеяна, те, кто остался в строю, начали отступать в направлении Столбцов, а оттуда уже пошла к Узде. Я на подходах к городу под обстрел попал, ранение получил, от своих отстал, неделю в лесу у местных жителей отлеживался. Потом к фронту пошел. По пути полицаи из местных жителей меня и взяли. Доставили на сборный пункт пленных, а оттуда уже отправили в Слуцкий лагерь.
  - Понятно. После освобождения что делали?
  - В лагере у меня рана снова открылась, поэтому после освобождения сразу в строй не поставили, отправили как легкораненого в штаб Константинова. Занимался формированием из пленных бронетанковых частей. Подлечившись, командовал сводной танковой ротой. Участвовал в боях на укрепрайоне, потом с боями отходили к Бобруйску и Гомелю. За месяц боев из танковых ротных переквалифицировался сначала в комбата, а затем и командира стрелкового полка. В этом качестве и вышел к своим. Потом были бои под Гомелем, снова ранение. Госпиталь. За бои под Слуцком наградили орденом Красного знамени и очередным воинским званием - капитан. Вылечился и снова воевал теперь уже под Рославлем. Командовал стрелковым полком в 4 армии. Там получил второй "Боевик" (орден Боевого Красного знамени) и "майора". Снова госпиталь. Выписался лишь весной этого года. Со мной лечился однополчанин из нашего 17 корпуса. Он только в 36 танковой дивизии служил. После выписки он попал служить во 2-й гвардейский корпус под начало к своему бывшему замкомдива Лизюкову, которого до войны часто встречал. С его подачи меня после выписки тоже под начало генерала Лизюкова направили. В оперативный отдел штаба корпуса, а потом и армии.
  - Ясно. Анатолий Павлович, может за встречу и знакомство по пятьдесят грамм? А то я смотрю, мы тут совсем одни остались, а людям убирать надо.
  - Я только за. Тем более что я вам за свое освобождение из лагеря военнопленных до конца жизни теперь должен. Мне порой снится совсем другая судьба и жизнь... Вы где разместились? Может ко мне в комнату? Я в ней один. Соседа пока не дали. - Идя по коридору, предложил Камышников
  - Да какая в принципе разница. Давайте у вас - раз вы один.
   Смех нас разорвал, когда мы остановились у дверей нашей с ним общей комнаты. Камышников оказался как раз моим соседом. Быстро накрыв из своих запасов стол и пропустив по маленькой, мы продолжили прерванный разговор.
  - Я видел что вас очень интересовала обстановка на Воронежском направлении - спросил Камышников.
  - Да. Я родом из Тамбова, а это считай по соседству. Всего-то чуть боле двухсот километров.
  - Ну да. Бывал я в Тамбове. Этой осенью. На танкоремонтном заводе. Хороший городишко. Да и в Воронеже побывать пришлось.
  - Воевали там?
  - Да. Сначала на дальних подступах к городу, а затем и в самом городе.
  -Танки в городе? Надеюсь хоть с пехотным прикрытием? Кстати вы же говорили, что служите на Брянском фронте, а в городе насколько я знаю, действует Воронежский фронт.
  - Наша армия действительно входит в состав Брянского фронта. После июльских боев нас выводили на переформирование, а потом в резерв Ставки. В середине сентября одну танковую бригаду нашего 2 танкового корпуса использовали в городе вот с ней я туда и попал.
  - Понятно, простите, что перебил ваш рассказ. Тяжело, наверное, было сражаться в городских кварталах?
  - Не тяжелей чем в Слуцке и Гомеле или этим летом. В Воронеже мы почти полтора месяца поддерживали действия штурмовых групп одной из дивизий НКВД оборонявшихся в районе сельхозинститута. Неплохо немцам ребра посчитали.
  - Потери большие были?
  - В ротах в строю по два - три танка осталось. Это притом, что подбитые машины старались сразу же эвакуировать и ремонтировать.
  - Понятно. Анатолий Павлович вы несколько раз упоминали про летние бои под Воронежем, не расскажите о них?
   - Если вам интересно расскажу. В середине апреля 1942 г. Лизюков получил приказ сформировать 2-й танковый корпус. С собой к новому месту службы он взял часть штабных командиров 2-го гвардейского корпуса, в том числе и меня.
   По решению Ставки 2-й танковый корпус был включён в состав созданной в Московском военном округе 5-й танковой армии. Кроме него в состав армии вошли 11-й танковые корпуса, 340-я стрелковая дивизия, 19-я отд. танковая бригада, артиллерийские и другие части.
   По своему составу танковые корпуса были однотипны - они включали в себя одну тяжелую танковую бригаду на КВ-1(32 КВ и 21 Т-60) и две бригады танков, укомплектованных Т-34 и Т-60 (44 Т-34 и 21 Т-60 в каждой). Всего в корпусе предполагалось иметь 183 танка, в резервной танковой бригаде - 44 танка Т-34 и 21 танк Т-60, а в армии - 431 танк.
   Мотострелковые бригады тоже были однотипные - 3 мотострелковых батальона, минометный дивизион, артиллерийский дивизион, зенитный дивизион. Плюс отдельные подразделения.
   Все части формировались весной этого года.
   В июне 1942 года Лизюкова назначили командующим армии, во вновь формируемый штаб армии перевели и меня.
   В середине июня нашу армию включили в состав Брянского фронта. Оставаясь в резерве Ставки Верховного Главнокомандования, она была сосредоточена в районе г. Ефремова в готовности к нанесению контрудара в случае прорыва противника на мценском направлении.
   28 июня 1942 года началось германское наступление и на Орловском и Курском направлениях. Наша армия частью сил 2-го танкового корпуса сражалась на Орловском направлении. Оборонительные бои там шли очень тяжелые. Бригады постоянно контратаковали врага, заставляя его останавливать свое продвижение и даже отступать. Тем не менее, в конце первой декады июля Орел и Курск пали, а немцы стали продвигаться в Воронежском направлении.
   Если помните, 7 июля 1942 года Брянский фронт был разделён на собственно Брянский (3-я, 48-я, 13-я и 5-я танковая армии, 1-й и 16-й танковые корпуса, 8-й кавалерийский корпус, авиационная группа генерала Ворожейкина), который возглавил генерал-лейтенант Чибисов и Воронежский (40-я армия, 3-я и 6-я резервные армии, 4-й, 17-й, 18-й и 24-й танковые корпуса, авиация фронта), во главе которого стал генерал-лейтенант Голиков. Мы остались в составе Брянского фронта.
   К исходу 12 июля (в РИ 2 июля) 1942 года противник, продвинувшись в полосе Брянского фронта на глубину 60 - 80 км и в полосе Юго-Западного фронта до 80 км, окружили западнее Старого Оскола часть соединений 40-й и 21-й армий. На воронежское направление из Резерва Ставки ВГК были срочно направлены 60-я (бывшая 3-я резервная армия), 6-я (бывшая 6-я резервная армия) и 63-я (бывшая 5-я резервная армия) армии. Одновременно в районе Ельца с целью нанесения контрудара по флангу и тылу группировки немецких войск, наступавших на Воронеж, было принято решение о сосредоточении нашей 5-й танковой армии, усиленной 7-м танковым корпусом Ротмистрова, и 1-й истребительной авиационной армии резерва Ставки ВГК.
   Для переброски своих войск в исходный район Лизюков предложил всем составом армии совершить своим ходом марш, двигаясь в ночное время, так чтобы танковые бригады можно было ввести в бой одновременно, единым бронированным кулаком этим выигрывалось необходимое время для перегруппировки войск. Данное решение было одобрено Ставкой (в РИ этого сделано не было). Знающие люди поговаривали, что за это решение командующего первым высказался сам товарищ Сталин.
   16 июля (в РИ 3 июля) германская мотопехота прорвалась к пригороду Воронежа. Город охватили пожары, на его улицах развернулись ожесточенные бои за каждый квартал, дом, этаж бойцы бились насмерть.
   В этот же день армия получила приказ "ударом в общем направлении Землянск, Хохол (35 км юго-западнее Воронежа) перехватить коммуникации группировки противника, прорвавшейся к реке Дон на Воронеж; действиями по тылам этой группы сорвать её переправу через Дон и оказать помощь выходящим из окружения частям 40-й армии".
   Времени для подготовки и организации контрудара было мало, тем не менее, командование армии смогло своевременно выполнить приказ Ставки, и нанесла всеми своими соединениями мощный удар по врагу. Первым вступил в бой 7-й танковый корпус, которому для усиления были выделены 611-й легкий артиллерийский полк, две мотострелковые бригады (2-я и 12-я), а также 19-я танковая бригада полковника Калиховича.
   Весь контрудар 5-й танковой армии строился на предположении о том, что наступающие немецкие танковые корпуса будут далее двигаться через Дон и Воронеж на восток. Однако это было не так. Уже в ходе боев от пленных было установлено, что армейской группе "Вейхс" ОКХ и ОКВ приказало высвобождать подвижные соединения 4-й танковой армии в районе Воронежа и двигать их на юг согласно плану "Блау".
   В связи с контрударом 5-й танковой армии по левому флангу армейской группы "Вейхс", немецкое командование было вынужден отозвать свой 24-й танковый корпус, моторизованную дивизию "Великая Германия", три пехотные дивизии и 4-ю танковую армию из группировки, наступавшей вдоль Дона. Именно с этими силами и пришлось вступить во встречные бои нашей танковой армии.
   Первый такой бой произошел с частями 11-й танковой дивизии противника в районе Красная Поляна. Около 170 наших и примерно столько же вражеских танков вступили в бой. Немцы в основном использовали средние и тяжелые танки с новыми длинными стволами танковых орудий могущие поражать наши машины на расстоянии до 1000 метров. Тем не менее к исходу дня враг был отброшен за р. Кобылья Снова. Наши части форсировали ее на участке Каменка, Перекоповка, однако дальше развить успех не смогли. Немцы заняли там прочную оборону и отражали все попытки их атаковать.
   17 июля штаб ввел в сражение 11-й танковый корпус. Однако ни он, ни 7-й танковый корпус не добились успеха. Противник, имея превосходство в воздухе, оказывал упорное сопротивление. Вражеские бомбардировщики группами по 12-20 машин бомбили объекты армии по 7-9 раз в день. Очень сильно страдала от бомбежек пехота (2-я и 12-я мотострелковые бригады), которая временами вообще вынуждена была прекращать боевые действия.
   К исходу четвертых суток боевых действий, соединения первого эшелона армии сломили сопротивление противника и, потеснив его, вышли к р. Сухая Верейка, где вновь были остановлены. По иронии судьбы речка Сухая Верейка оказалась довольно широкой водной преградой с заболоченной поймой. Броды не оборудовались, мосты были взорваны, подходы заминированы. Пока велась разведка, поиск бродов, темп наступления был утрачен. Немцы смогли перебросить на этот участок фронта крупные резервы пехоты и артиллерии.
   Позже мы узнали, что с целью улучшению руководства войсками группа армий "Юг" была разделена на группу армий "Б" (6-я армия и армейская группа "Вейхс"; генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок) и группу армий "А" (немецкие 1-я танковая, 11-я и 17-я армии, итальянская 8-я армия; генерал-фельдмаршал В. Лист).
   Вечером 20 июля (в РИ 9 июля) перешла в наступление 2-я мотострелковая бригада 2 тк, а на рассвете 21 июля (в РИ 10 июля) вступили в сражение тяжелые танки 148-й танковой бригады. После пятичасового боя противник был выбит из села Бол. Верейки. Однако он непрерывно контратаковал, препятствуя развитию успеха. Его авиация безнаказанно "обрабатывала" боевые порядки корпуса. Утром 21 июля (в РИ 10 июля) в сражение были введены остальные силы 2-го танкового корпуса, но добиться каких-либо существенных результатов не удалось.
   Немцы поставили на пути наших наступающих танков мощную противотанковую артиллерию, смертельную преграду из САУ, 88 мм зенитных орудий, групп танков действующих из засад и других ПТС. Наши танки, шли напролом, прогрызая оборону противника, и гибли десятками от вражеского огня, вспыхивая яркими факелами на полях придонья. Хорошо, что ремонтно-эвакуационные подразделения все поврежденные машины старались сразу же вывозить в тыл для ремонта.
   Горели и немцы. Сильно горели. Две немецкие танковые 9-я и 11-я дивизии там больше половины своей техники потеряли. Много их танкистов навечно осталось в полях под Воронежем. Пленные утверждали, что в их ротах по 2-3 танка осталось. Так что сломили мы им там ударный хребет, заставили отступать, перегруппировываться и подтягивать резервы со Сталинградского направления.
   Тем не менее, основную задачу поставленную Ставкой мы выполнить не смогли. 24 июля (в РИ 12 июля) 1942 года противник, перегруппировав свои силы, нанес сильный контрудар в стык между 7-м и 11-м танковыми корпусами. Части нашей танковой армии были вынуждены перейти к обороне. Бои в том районе с переменным успехом шли до середины августа. Пусть медленно, но армия продвигалась вперед.
   5 августа (в РИ 23 июля) в бою у южного отрога рощи, в 2 км южнее села Лебяжье (высота 188,5) Семилукского района Воронежской области с прорвавшимися подразделениями 542-го пехотного полка 387-й пехотной дивизии врага танк Лизюкова был подбит, а сам он погиб. Сейчас во главе армии стоит генерал Рыбалко Павел Семенович.
   Как бы там не было, части армии смогли совершить главное - максимально задержать смену немецких танковых соединений на пехотные, в результате в этом сражении за Воронеж была втянута большая часть 4-й танковой армии, что лишило её возможности развить наступление на юг вдоль Дона на Сталинград.
   Как я уже рассказывал, в конце августа в связи с большими потерями в танках и личном составе наша армия была отведена в тыл на пополнение и переформирование.
  - Вы не анализировали, почему контрудар танковой армии не достиг желаемого результата?
  - Анализировали и не один раз.
   Для начала такой контруќдар, превращавшийся для армии в самостоятельную наступательную операцию, следовало куда более тщательно планировать. Четко определить задачи, организовать взаимодействие с артиллерией и авиацией, наладить управление, решить массу других вопросов, как это делается при планировании любой подобной операции.
   Кроме того не было организовано оперативное ориентирование штаба армии, не был налажен на должном уровне обмен информацией между штабом фронта и армией.
   Не маловажной из причин является то, что многие наши старшие и высшие командиры не готовы к претворению в жизнь теоретических положений, которыми руководствовались Ставка и Генеральный штаб, создавая танковые формирования такого масштаба как танковый корпус и армия. Они просто не смогли руководить той массой танков, что была в их распоряжении. Генштаб допустил серьезную ошибку, не организовав дополнительную подготовку командного состава штабов фронтов, армий и танковых корпусов по вопросам использования крупных масс танков. Отсюда слабая слаженность танковых соединений. В результате возник разрыв между техническими возможностями войск и уровнем подготовки руководящего состава по применению таких мощных средств борьбы, как танковые корпуса и армии, что отрицательно сказалось на их боевых действиях.
   К числу причин неудач следует отнести также слабую подготовку личного состава подразделений к ведению боевых действий. Да и сами подразделения вступали в бой неукомплектованными: не имели положенных по штату сил и средств разведки, связи, материально-технического обеспечения. Ощущался недостаток в средствах управления. Что касается боевой техники, то на вооружении находилось достаточно много легких танков.
   Еще можно отметить: использование танковых частей мелкими подразделениями, что приводило к распылению сил; невнимательное отношение общевойсковых начальников к техническому состоянию подчиненных им танковых частей; ввод танков в бой поспешно без предварительной разведки и рекогносцировки местности, тщательного изучения системы огня противника; атака танками противника в лоб, неумение маневрировать на поле боя; использование танков для борьбы с танками и артиллерией противника...
  - Понятно. Надеюсь, вы учли все эти ошибки?
  - Постарались. На основе нашего опыта издан приказ Ставки по применению бронетанковых сил и взаимодействию всех родов войск в ходе наступательной операции. При Генштабе сейчас идет переподготовка командного состава танковых войск.
  - Прекрасно. Будем надеяться, что теперь при организации наступления все получиться как надо. Вы то, как в Сталинграде оказались?
   - Мы должны получить на СТЗ для армии новые танки и остальную технику. Я прилетел попутным самолетом, остальные должны прибыть поездом. Вы надолго сюда?
  - Нет. Утром полечу дальше к себе на фронт в Закавказье. Бригада заждалась. Да и немцы тоже.
  - Понятно, тогда давайте закругляться, а то вам тяжело будет в полете.
  - Согласен...
  
  Глава
   Из беседы штабных офицеров вермахта вечером 4.12. 1942 г. Орша
  
   - Ого, мой старый друг и начальник ты, наконец-то вернулся, и я могу теперь спокойно спать по ночам, а не мучится начальственным недосыпанием! Надеюсь, ты приехал не с пустыми руками, а то мои запасы французского коньяка окончательно приказали долго жить?
   - Все бы тебе потешаться надо мной Вилли. Ты не слишком много стал пить? По моим сведениям у тебя оставалось довольно много пойла - целых четыре бутылки!
  - Узнаю старого разведчика! Знать сколько у друга осталось в запасе коньяка, могут не многие. Придется менять денщика.
  - Не трогай парня он тут не причем. Так все-таки что случилось?
  -Мои прогнозы на эту зиму стали сбываться и ты мне теперь должен минимум 2 бутылки, а лучше ящик коньяка, чтобы я мог удовлетворить свое самолюбие. О взятии русскими Великих Лук и Невеля и окружении там части сил 59 армейского корпуса, не успевшего вовремя отойти, уже знаешь?
  - Да. Сказали утром на аэродроме.
   -Тогда зачем спрашиваешь о причинах уничтожения моих запасов алкоголя? Кстати как прошла твоя поездка? 16 армия еще не сдала Старую Руссу, а то был бы повод лишний раз выпить за здоровье маршала Сталина?
  - Нет, пока еще держатся. Хотя маршал Тимошенко усиливает давление в этом направлении. Насчет поездки могу сказать, что в основном все прошло неплохо. Твои друзья из ГА "Север" передают большой привет и пожелание скорее стать генералом и наконец, возглавить наш Генштаб, чтобы победоносно или хотя бы вничью закончить эту войну. Твои прогнозы действительно сбываются. Но это не повод так сокращать свои запасы алкоголя. Еще не вечер мой друг! Еще далеко не вечер!
  - Согласен. Но согласись, что сумерки уже наступили. Русские нацелились на Полоцк и Даугавпилс. 3 Танковая армия и ОГ "Шевалери" чтобы остановить их бросает туда все, что только можно. Снимают даже части с Минского направления. Но боюсь что это все зря, больших резервов в нас сейчас нет, они все заняты либо под Минском, либо под Кировом и Мценском. Так что 2-й Белорусский фронт продолжит свое победоносное продвижение вперед. А что там, у "северян" в районе Ленинграда? Какие новые фокусы выкинул командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант артиллерии Леонид Александрович Говоров? Ты прости, что я так говорю об этом русском, но я уважают этого выдающегося полководца. В октябре - принять от Жукова фронт, завязший в оборонительных боях, полностью перестроить его работу, создать Ленинградский артиллерийский корпус, предназначенный для контрбатарейной борьбы с нами, построить 5 новых укрепрайонов на подступах к городу и перейти в наступление уже через месяц согласись, не каждый такое может сделать.
  - Согласен. Но ты забываешь, что он почти полгода был у Жукова в качестве начальника штаба. Так что все перечисленное сделано им было еще до назначения командующим фронта. Кстати можешь добавить в его заслуги создание в период тяжелых оборонительных боев прошедшего лета и осени ударной группировки, полностью выпавшей из поля нашего зрения. Главное тут в том, что он это сделал, не нарушая крепости и устойчивости линии обороны. Все части были изъяты из передней линии и имели немалый боевой опыт. На прошлой неделе войска Ленинградского фронта, взаимодействуя с Балтийским флотом, с ораниенбаумского плацдарма и Красного Села на Ропшу перешли в наступление. Вчера после упорных боев наступавшие войска соединились в районе Ропши, ликвидировав этим нашу петергофско-стрельнинскую группировку. Сейчас русские продолжают развивать наступление на юго-западном направлении.
  - Очень интересно. Значит на очереди Новгород, Красногвардейск, Кингисепп, Луга и Нарва, а там и до Пскова недалеко. Брать они их будут во взаимодействии с партизанами, Волховским и Северо-Западным фронтами.
  - Да. Наши парни тоже так считают.
  - Не зря Сталин Жукова оставил на Северо-Западном направлении. Полтора года не прошли для генерала Жукова даром. Он очень хорошо изучил своего противника генерал - фельдмаршала фон Кюхлера и подчиненные ему войска. Поэтому он так удачно выбрал время для нанесения удара, как раз тогда когда у нас совершенно нет резервов. Я вообще думаю, что нашим парням лучше бы оттуда уйти самим и, прикрывшись Лугой и болотами занять крепкую оборону.
  - Боюсь это не реально. Фюрер будет категорически против и потребует держаться на занятых позициях до конца.
   - Как посмотреть. Все будет зависеть от ситуации под Воронежем, Ростовом и на Кавказе.
  - А что такого чрезвычайного случилось на Кавказе?
  - Пока ничего особенного. Если не считать переход в наступление наших войск под Орджоникидзе. Возможно, я и ошибаюсь, но думаю, в ближайшее время русские попытаются срезать "кавказский аппендикс". Они накопили достаточно сил и вымотали наши войска, чтобы там начать крупную наступательную операцию против Группы армий "А". Не зря же они сохранили Южный фронт и продолжают его усиливать войсками из Сталинграда.
  - И где же, по-твоему, будет нанесен удар?
  - Явно не на Ростовском или Краснодарском направлениях. Это слишком ожидаемо. Мне кажется, что ударов будет несколько. Отвлекающий будет наноситься из района Новороссийска общим направлением на Краснодар, а основной из района Элисты на Ворошиловск (Ставрополь) или Кропоткин с целью отрезать и окружить главные ударные силы 1 Танковой и 17 Полевой.
  - Это не реально! У русских не хватит сил для этого! Кроме того там степи и укрыть войска практически негде.
  - Карл ты стал старым и уже глупеешь! То, что нереально для нас вполне выполнимо для русских. Насколько я помню, в Гражданскую войну эти степи для них не были большой преградой. Кроме того не забывай что Южным направлением русских все еще командует маршал Буденный для которого это знакомые по прошлой войне места.
  - Возможно и так. Что они там собрали?
  - Согласно разведсводки от ребят из ГА "Юг" получается, что в состав Южного фронта вошли 51 и 57 армии, ранее стоявшие на Сталинградском направлении. Они полностью отмобилизованы, пополнены техникой и вооружением, личный состав обучен. Эти армии расположились на южном фланге фронта. Сюда же из Сталинграда выдвинута 1-й Танковая армия Москаленко, а также часть сил 28 армии прикрывающей Астрахань. Так что мы имеем создание ударного кулака на возможном направлении главного удара.
   28 и 37 армии Южного фронта в течение июля - ноября получили пополнение из 62 и 64 армий того же Сталинградского направления и заточены на продолжение обороны вдоль Маныча и Дона.
   Само же Сталинградское направление усилено пополнением из тыловых регионов России.
  - Да это похоже на создание ударных сил наступательной операции. А что на других направлениях?
  - В Новороссийск тоже поступают войска. 47 и 56 армии русских усилены несколькими бригадами морской пехоты, стрелковой дивизией из Баку. Есть неподтвержденные сведения о прибытии туда войск, ранее задействованных на обороне перевалов Большого Кавказского хребта.
  -Тебе не кажется что это что-то странное. Снимать войска с Туапсинского и Сухумского направлений, по крайней мере, выглядит, на мой взгляд, глупо. Мы же там можем ударить в любой момент.
  - Нет, господин полковник ты действительно становишься старым и глупым. Совсем забыл курс академии. Мой друг я тебе хочу напомнить, что перевалы в тех районах уже в сентябре - октябре из-за большого снега труднопроходимы. Поэтому обороняющимся там не потребуется держать большие силы. Вполне хватит пары подготовленных батальонов, чтобы перекрыть дорогу нашим егерям, которые, кстати, в предыдущих боях понесли слишком большие потери и отведены на зимние квартиры. У русских готовых горных егерей хватает, что они доказали при защите перевалов в начале осени. Кроме того насколько я понял из сводки - значительная часть наших егерей 49 корпуса снята с этих направлений, и участвует в наступлении на Орджоникидзе (Владикавказ).
  - Ты прав, я уже слегка подзабыл академический курс. Видимо русские, действительно там готовят контрнаступление. Надеюсь это видят и в штабе ГА "Юг", а раз так то смогут оперативно отреагировать на него. Я так понимаю, что ты не берешь в расчет наступление русских в районе Моздока - Орджоникидзе?
  - Не беру. Не вижу смысла. Оно обречено на неудачу. Как бы наши войска не были ослаблены боями, они смогут остановить русских на этом направлении - наступающим придется преодолевать слишком много естественных преград. А это дополнительные потери в людях и технике чего русские в последнее время стараются избегать. В принципе это уже подтверждено боями конца ноября. По сообщениям разведки у русских там нет ударных частей кроме нескольких гвардейских соединений и войск НКВД.
  - Ну, вот тут ты не прав. Русские как раз их и могут двинуть в наступление. Там насколько я помню, командует войсками Северной группы войск генерал-лейтенант НКВД Масленников, заместитель Берии по войскам НКВД, бывший командующий 39 армией в известных Ржевских событиях этого года, а оборону Орджоникидзе строит генерал-майор НКВД Киселев известный нам по событиям в Испании и на Дальнем Востоке. Они вполне могут держать козырь в рукаве и при необходимости применить.
  - Память у тебя все-таки неплохая. Хоть ты меня и стараешься убедить всех в обратном. Я думаю, так же как и ты, но полагаюсь только на установленные факты. А они пока говорят о том, что с резервами у этих русских генералов слабо. Им приходится бороться с инсургентами, скрывающимися в горах Кавказа. Потому и держат там кучу боевых частей, опасаясь удара в спину. Как, например Брестскую штурмовую бригаду.
   - Ты о ней что-то нового слышал?
  - Нет. Кроме того что в августе и ноябре она чистила от повстанцев, дезертиров и наших агентов тылы Северной группы войск Закавказского фронта. Ее батальоны стояли в Грозном, Орджоникидзе и Грузии с Дагестаном.
  - Тогда я тебя могу немного просветить по этому вопросу. По сообщениям из Москвы ее командир старший лейтенант ГБ Седов за совершенные летом и осенью этого года преступления на Кавказе находится в заключении. Нашему агенту удалось это выяснить через своего знакомого в аппарате ЦК большевиков. Бригадой командует друг Седова - майор войск НКВД Акимов.
   - Интересно и довольно неожиданно. Мне казалось, что Седов пользуется благоволением со стороны высшего русского руководства. Звания, награды, должности об этом ярко говорили.
  - Так и есть. Но не забывать, что существует подковерная борьба за власть, в том числе и у русских. Кому-то из "небожителей" не понравилось быстрое возвышение старшего лейтенанта ГБ, рост численности и возможности войск НКВД, усиление в связи с этим того же Берии. Вот Седов и мог стать пешкой в этой борьбе.
   - Согласен. Тут кстати была информация об аресте и отстранении от дел целого ряда высших советских, партийных и военных чиновников на Кавказе. Вполне возможно, что арест комбрига является отголоском этой внутрипартийной борьбы?
  - Возможно и так. Но до подтверждения раскола среди русской верхушки я думаю говорить рано.
  - Согласен.
  - Давай вернемся к обсуждению возможных катастроф. Ты ничего не говорил про Воронеж?
  - А что тут говорить? Там идет позиционное противоборство. Мы уже столько времени топчемся на одном месте, что даже становится скучно. Ни у нас, ни у русских пока нет сил, переломить ситуацию в свою пользу. В какой-то мере взятие в августе Паулюсом на себя общее руководство войсками на том направлении потихоньку исправляет ситуацию в лучшую сторону. Мы медленно, но уверенно прогрызаем оборону русских в городе. Стоит особо отметить, что мы недооценили готовность русских обороняться. Барон Вейсх в августе явно поспешил сообщить, что город в наших руках.
  - Ты не думаешь, что мы сможем прорваться дальше на восток и юг?
   - Нет. Ни сейчас, ни позже. Нас не пустили ни на Москву, ни на юг к Сталинграду. Русские в оборонительных боях планомерно уничтожили наш ударный потенциал, а теперь готовятся к контрудару. Не зря же они держат свои 3-ю и 5-ю танковые армии на этом направлении. Летом русские доказали что вполне могут справляться с такой "игрушкой" как танковая армия. Хотя опыта у них пока мало, но это дело наживное. Я думаю, они его с лета поднакопили, раз смогли остановить продвижение наших уважаемых танкистов и выбить у них столько танков. Кроме того на том же направлении у них с недавних пор появилось еще две танковые армии...
  - На совещании у "Старого лиса" говорили, что скоро на фронт придут новые тяжелые танки могущие пробить броню любого русского.
  - Мы уже с лета используем танки с длинными стволами, а толку пока мало. Русские тоже не сидят без дела. Про Т-34М-85, КВ-1с-85, новые самоходки и истребители танков я, по-моему, уже рассказывал?
  - Да.
  - Ну, тогда слушай еще одну страшилку. По сведениям наших агентов русские на Урале стали выпускать самоходные орудия с усиленным бронированием лобовой части и орудиями от 10 до 15 см. А вместо танков Т-34М-85 и КВ-1с-85 готовят к выпуску новые танки с усиленным бронированием и мощными орудиями. Мне думается, стоит над этим основательно задуматься.
  - Да очень интересная информация. Насколько я знаю, наши новые танки вооружают зенитными "Ахт-Ахт" и имеют значительно усиленную броню. Это по минимуму должно сравнять положение наших танкистов.
   - Может быть, но я в этом не уверен. В техническом плане наши машины совершеннее, но русские проще и эффективнее. Не зря же во многих танковых частях сейчас используются трофейные русские танки. И еще ты упускаешь такой момент как подготовка экипажей. По сведениям агентуры русские наращивают выпуск курсантов для танковых войск. Экипажи проходят слаживание сначала на полигонах, а потом непосредственно в боевой обстановке. Сообщалось, что в том же Воронеже 5 танковая армия русских использует свои бригады, постоянно меняя экипажи для получения ими большего опыта. А мы гоним юнцов только что закончивших школы.
  - Ты прекрасно знаешь проблему с комплектованием частей. Скажи, когда ты ждешь наступление русских под Воронежем.
  - Через две недели крайний срок через месяц после разгрома или поражения наших войск на Кавказе. Именно в эти сроки русским удастся перебросить свои резервы с юга к Воронежу. По моим расчетам это будет январь- февраль следующего года. Тогда все три русские фронта -Брянский, Воронежский и Донской перейдут в наступление с целью окружения наших войск в треугольнике между Орлом, Курском и Воронежем.
  - Надеюсь, ты сообщил об этом Адмиралу?
   - Да еще вчера отправил ему свой анализ...
  
   Глава
   Кобулов
  
   Наш самолет приземлился в Тбилиси уже в полной темноте. По позднему времени решил остаться ночевать здесь. От дежурного по наркомату позвонил в бригаду и вызвал на утро машину. Уже на выходе из здания встретился с подъехавшим в сопровождении немногочисленной охраны Кобуловым.
  - На ловца и зверь бежит. Давно приехал?
  - Час назад.
  - Это хорошо. Давно тебя жду. Поздравляю с повышением и благополучным возвращением. Все вопросы уладил?
  - Спасибо товарищ комиссар Госбезопасности 3 ранга. Да все нормально. - Это хорошо. Ты сейчас куда?
  - В гостиницу. Вызвал на утро машину к себе ехать.
  - Ну и зачем звонил? Возьмешь автожир и быстро доберешься до места. В гостинице тебе нечего делать, ко мне поедешь. Места, где разместиться хватит, кроме того нам надо с тобой переговорить по ряду вопросов...
   Кортеж из нескольких автомашин быстро пронесся по городским улицам и вырвался в горы. По дороге Богдан Захарович расспрашивал о Москве.
  - Ты по поводу случившегося сильно не переживай. Бывает. Обид ни на кого не держи. Главное что для тебя все закончилось благополучно. Мне сказали, что когда Иосифу Виссарионовичу докладывали материалы о тебе, он приказал прекратить расследование за отсутствием в твоих действиях состава преступления, а тебя немедленно освободить. И указал, что излишняя мягкотелость в борьбе с врагами страны не нужна - "...Чем мягче мы относимся к нашим врагам, тем больше сопротивления эти враги оказывают" (И.В. Сталин. Сочинения, том 13, стр. 108-109) ...
   После позднего ужина замнаркома пригласил в кабинет и у карты рассказал мне, что произошло на фронте за время моего отсутствия.
  - Ты же сразу после ноябрьских уехал? Обстановку на тот период помнишь?
  - В основном да.
  - Тогда слушай. Тебе полезно это будет знать.
   В конце августа противник из района Тихорецка силами 3 румынской армии (кавалерийский корпус в составе 5-й, 6-й и 9-й кавалерийских дивизий) и 5 армейского корпуса 17 армии нанес удар в направлении Анапа - Краснодар. Войска противника продвигались довольно быстро. На некоторых участках суточный переход доходил до десяти километров. Воздушный корпус 4-го флота немцев, старательно расчищал путь войскам Клейста, производил бомбардировки железнодорожных станций, беспрерывно штурмовал с воздуха советские части, ведущие тяжёлые арьергардные бои. Главной угрозой нашему фронту было и до сих пор остается низкое морально-психологическое состояние войск, особенно молодого пополнения, которое без подготовки приходилось бросать в бой. Для сдерживания врага и обеспечения возможности планомерного отвода войск командованием Северо-кавказским фронтом было принято решение о контрударах: силами частью сил 47 и 56-й армии в районе Батайска, 17-м добровольческим казачьим кавалерийским корпусом и в районе станиц Кущевской, Шкуринской, Канеловской.
   В районе станицы Шкуринской активными действиями 12-й Кубанской дивизии удалось изрубить, перестрелять и артиллерийским огнём уничтожить более трёх тысяч фашистов.
   13-я Кубанская дивизия в своей конной атаке изрубила более 2000 фашистов.
   Тем не менее, попытки задержать врага, несмотря на весь героизм, проявленный нашими бойцами, потерпели неудачу.
   Все четыре кавдивизии (15, 116, 12 и 13 кавалерийские дивизии) 17-го кавкорпуса понесли значительные потери от артиллерии, танков и плотного миномётного и пулемётного огня противника.
   Стремительное продвижение частей 49-го немецкого корпуса побудило нас отвести 17-й кавкорпус в район Майкопа на новый оборонительный рубеж.
   Неудачей обернулось, и стремление сил 47 и 56-й армий овладеть Батайском. В ходе боев 339 и 349-я стрелковые дивизии понесли значительные потери, потеряли свою боеспособность и были вынуждены отойти на краснодарский оборонительный обвод для формирования и отмобилизования. Они вместе с 30-й Иркутской стрелковой дивизией стали костяком обороны города.
   Немцы стремились отрезать наши 12 и 18-ю армии, 1 особый стрелковый корпус и 17-й кавкорпус от предгорий Кавказа, окружить и уничтожит их. Успешное завершение этой операции позволило бы им в районе Туапсе беспрепятственно выйти к Чёрному морю. Командование Северо-кавказским фронтом заранее предвидело подобный сценарий развития ситуации. Основные силы фронта заблаговременно были выведены на левый берег Кубани. Кроме того спустили воду с каналов на рисовые поля и уничтожили мосты. Все это помогло в обороне города и надо возможности противнику прорваться в город с запада. Бои за город шли 2 недели. Хоть и удержать город не удалось, тем не менее, наши войска, закрепившись на левом берегу Кубани, смогли надолго остановить врага.
   19 октября немцы перешёл наступление, нанося удар в направлении станиц Абинская, Крымская. Вспомогательные удары были направлены на Темрюк. После ожесточённых сражений, части 47-й армии и морской пехоты остановили противника, не дав ему прорваться к Новороссийску. Через месяц боев немцам на этом направлении пришлось перейти к стратегической обороне.
   На Туапсинском направлении Черноморской группе войск удалось удержать под своим контролем все перевалы и не допустить прорыва 44 армейского корпуса 17 армии противника через горы к Туапсе. Главный удар здесь наносила армейская группа "Туапсе" (в её состав входили горнострелковые и легкопехотные части). Она наносила одновременные удары на Шаумян и село Садовое. В этих боях немцы потеряли более 10 тыс. человек. Получив, как следует, "по зубам" с 31 октября немцы тут перешли к обороне. По сведениям разведки они снова готовят наступление теперь уже через село Георгиевское. Думаю, что позиции мы там удержим, тем более что погода в тех местах нам благоприятствует.
   После взятия Ворошиловска (Ставрополя), Армавира, Майкопа немцам потребовалось время для приведения себя в порядок. 9, 12, 18 и 56 армии, опираясь на заранее подготовленные позиции, смогли в значительной степени ослабить ударный кулак 1 Танковой армии немцев. Тем не менее, вермахт обладает достаточными силами для развития одновременного наступления как в направлении Баку - Грозный и Орджоникидзе - Тбилиси - частями своих 1-й танковой и 17-й полевой армий, так и для захвата перевалов Главного Кавказского хребта - частями 49-го горного корпуса.
   23 сентября немецкие войска (49 горнострелковый, 40 танковый, 52 армейский корпуса) перешли в наступление на моздокском направлении, здесь оборону держала наши 1-я танковая, 4-я воздушная и 9-я армия.
   25-го пал Невинномысск, 26 - Пятигорск. В городе два дня шли бои между передовыми частями 3-й немецкой танковой дивизии и бойцами местного гарнизона и курсантами Полтавского тракторного училища.
   На фоне отступления наших войск в тылах и частях усилилась паника и хаос. Командир разбитого под Армавиром 1-го отдельного стрелкового корпуса генерал Шаповалов под станицей Ярославская добровольно перешел к представителям 16-й моторизованной пехотной дивизии Вермахта и активно сотрудничает с ними. Уже через два дня после своего предательства Шаповалов написал листовку-обращение к нашим бойцам с призывом сдаваться в плен. Ну да ему это воздастся...
   28 сентября 23-я танковая дивизия 1 танковой армии немцев заняла Прохладный. 1 октября Моздок. Дальнейшие попытки противника прорваться по линии Прохладный - Орджоникидзе успеха не принесли. Наши войска, используя естественные преграды, создали здесь глубоко эшелонированную оборонительную линию. В начале октября немецкие войска начали форсировать Терек и заняли небольшой плацдарм на южном берегу реки.
   14 октября немцы силами 2 танковых и 2 пехотных дивизий перешли в новое наступление. Немцы имели здесь превосходство в артиллерии более чем в 6 раз и в танках более чем в 4 раза. Однако больших успехов не достигли, понеся большие потери из-за ударов нашей авиации, в том числе и твоих автожиров.
   24 октября началось новое немецкое наступление на этом направлении. Их ударная группировка была усилена 5-й танковой дивизией СС "Викинг", которую сняли с туапсинского направления. Немцы наступали в направлении Орджоникидзе и вдоль железной дороги Прохладный - Грозный по долине реки Сунжа на Грозный. После четырёх дней ожесточённых боёв, противник захватил Терек, Плановское, Эльхотово, Илларионовку, но дальше Малгобека пробиться не смог. Огромные потери, понесённые в боях в районе Моздока, Малгобека и Эльхотово, заставили Клейста временно перейти к обороне.
   Одновременно с боями на грозненском направлении, развернулось сражение в центральной части Главного Кавказского хребта. Первоначально сражение складывалось явно не в нашу пользу. Вермахт силами 49-го горного корпуса корпус генерала Конрада и двух румынских горнострелковых дивизий, сумел довольно быстро прорваться к перевалам западнее горы Эльбрус.
   Немецкие части пытались прорваться на Клухорский, Марухский и Умпоргский, Санчарский перевалы. В результате чего появилась бы угроза выхода немецких войск к Сухуми и приморским коммуникациям. За перевалы развернулись тяжелые кровопролитные бои. Особо жаркими они были на Санчарском перевале. Внезапной атакой с трех сторон немецкие егеря захватили Марухский перевал, но дальше враг, упершись в стойкую оборону наших частей продвинуться не смог.
   Все это удалось сделать только благодаря предвидению Иосифа Виссарионовича и Лаврентия Павловича. Товарищ Сталин еще 2 октября прошлого года приказывал уделить особое внимание обороне перевалов и всего Северного Кавказа (РГВА. ф. 48а. оп. 1554. д. 91. л. 314). В мае этого года Берия как член ГКО дал команду войскам Закавказского фронта пересмотреть в сторону улучшения оборону перевалов, усилить ее сотрудниками нашего наркомата, в том числе снайперами и специально подготовленными группами альпинистов. В 46 армию прикрывавшую перевалы в центральной и западной части Главного Кавказского хребта от нас были направлены инструкторы альпинисткой подготовки. Кроме того сами перевалы были взяты под охрану пограничниками. Со всеми бойцами и командирами были проведены специальные занятия по особенностям ведения боевых действий в горах, передвижению и подъему на ледники и снежные перевалы. Часть, кстати, у тебя на базе готовилась. Для этих подразделений выделили специальное горное снаряжение и вооружение, теплое обмундирование, вьючный транспорт. Здесь в Тбилиси организовали производство разборных деревянных домиков для защитников перевалов.
   Ты должен помнить, как в августе сюда приезжал Берия.
  - Конечно, помню. После совещания с ним встречались, когда докладывал о разгроме банды Шерипова.
  - Так вот он тогда специально ездил проверять подготовку частей к обороне перевалов и строительство оборонительных укреплений. Очень многим ответственным товарищам досталось "на орехи", за плохую работу. Кое-кого из фронтового и армейского руководства пришлось снять со своих должностей.
   Была проведена большая работа на самых важных перевалах, а также на Военно-Осетинской и Военно-Грузинской дорогах по обустройству оборонительных сооружений - узлов обороны, опорных пунктов, дотов, окопов и противотанковых рвов, системы заграждений - работы по подготовке обрушения скал, разрушению дорог и их затоплению. На основных перевальных маршрутах и дорогах из наших сотрудников были созданы комендатуры, которые имеют в своём составе сапёров, снайперов, радиостанции. Для противодействия обходным действиям противника были сформированы специальные отряды, численностью до роты, усиленные сапёрами, которые могли быстро блокировать возможный прорыв врага. В целях устойчивого управления сначала при штабе Закавказского фронта, а затем Северо-кавказского была сформирована оперативная группа НКВД по обороне Главного Кавказского хребта. Все это и дало положительный результат.
   В качестве примера приведу тебе такой случай. Немецкие альпинисты капитана Гейнца Грота из состава 1-й и 4-й горнопехотных дивизий 49 горнопехотного корпуса Вермахта с перевала "Хотю-тау" через ледник Гарабаши попытались прорваться на Эльбрус. Эта попытка была сорвана специально подготовленной горнострелковой ротой лейтенанта Григорьянц, занявшей туристские базы "Старого кругозора", "Кругозор" и "Новый кругозор", расположенные на высоте 3200 метров над уровнем моря, "Ледовой базе", "Приюте Одиннадцати", а также группы курсантов Бакинского пехотного училища и бойцов 25 и 8 полков НКВД, стоявших в поселке "Терскол" и горноспортивной базе ЦДКА, расположенной на поляне "Азау", и отрядом бойцов 214-го полка 63-й кавалерийской дивизии державших оборону на метеорологической станции базы "Приют Девяти" ( В РИ этого увы не было).
   После захвата Микоян - Шахара (сов. Карачаевск) немецким командованием для поддержания оккупационного режима создан антисоветский "Карачаевский национальный комитет", который в значительной степени помог врагу пресечь партизанское движение против захватчиков.
   9-11 октября антисоветский "Карачаевский национальный комитет" с разрешения германского командования провело в Кисловодске грандиозное торжество - отметило ранее нами запрещенный исламский праздник Ураза-Байрам. На торжество приезжали и выступали с поздравлениями бывшие царские казачьи генералы и немецкое оккупационное начальство.
   19 октября "Карачаевский национальный комитет" издал Указ об упразднении колхозов и совхозов.
   22 октября "Карачаевский национальный комитет" при участии и поддержке генерала белой гвардии Султан Клыч Гирея и карачайбалкарских белоэмигрантов Шакманова Паго, Келеметова подал прошение германскому командованию о преобразовании Карачаевской области в "Свободную Карачаевскую Республику".
   А уже 16 ноября в оккупированном немцами Кисловодске коллаборантским "Карачаевским национальным комитетом" и делегатами от балкарских сел было провозглашено объединение Карачая и Балкарии в единый Карачай. Был подписан договор об образовании Единой Карачаевской области (Карачай), который сопровождался курманлык (торжественный молебен и обед). В договоре говорится "....народы Карачая и Балкарии, составляющие одну и ту же народность, имеющие одни и те же язык и религию, одни и те же обычаи, нравы, адаты и уклад жизни, насильственно разъединённые в прошлом, изъявили желание соединиться вновь в одну административную единицу..." Они это сделали "под протекторатом Великого Германского народа". Ну, с этими предателями мы позже разберемся.
   Ладно, все это дела что называется минувших и будущих дней.
   22 ноября вместо генерал-фельдмаршала Листа командующим группы армий "А" назначен генерал-полковник Эвальд фон Клейст, что сразу сказалось на действиях врага. В течении прошедшего месяца немцы вели перегруппировку своих ударных сил. По сведениям партизан и разведки противник на Нальчикском и Орджоникидзевском направлениях концентрируют две танковые и одну моторизованную дивизии. Есть, пока неподтвержденные, сведения о переброски сюда с перевалов Главного Кавказского хребта части сил 49 горнострелкового корпуса, а также подразделений румынской и словацкой армии с Новороссийского и Туапсинского направлений.
   Ставка и лично товарищ Сталин считают, что немцы планируют захватить Орджоникидзе, чтобы затем развить наступление в направлении Грозный - Баку и по Военно-Грузинской дороге на Тбилиси и для этого ударят в направлении Нальчика и Орджоникидзе.
   Ожидается, что новое наступление врага начнется в ближайшие часы. К этому их вынуждает погода и приказы Гитлера. Так что ты прибыл очень вовремя.
   Мы готовимся отразить этот удар. Несколько дней назад на угрожаемые направления скрытно переброшены усиленная противотанковой артиллерией танковая бригада, пять полков истребительнопротивотанковой артиллерии, три полка реактивной артиллерии и стрелковая дивизия из состава 58-й армии. Оборона Орджоникидзе усилена, в том числе и твоей бригадой. Точнее всеми подразделениями, кроме батальонов, задействованных на заставах в Чечне. Участия твоей бригады в оборонительных боях за Орджоникидзе не предусматривается, она будет использована только в случаи прорыва врага непосредственно к городу.
   Ваша база в Тарском передана в ведение отдела боевой подготовки штаба Закавказского фронта. На ней будет размещен филиал создаваемой школы военного альпинизма и горнолыжного дела (ШВАГЛД). Сама школа будет располагаться в Бакуриани. Ее начальником назначен капитан Андреев, его помощником воентехник 1-го ранга Черепов. Обучением альпинизму будет руководить капитан Абалаков, занятия по горнолыжному делу лейтенант Родионов, методический материал разрабатывает политрук Белецкий. Ты их должен помнить по ОМСБОНу и подготовке в Тарском. Твой Ларин останется комендантом базы и руководителем филиала школы.
   Бригадой сейчас вполне успешно руководит твой зам Акимов. Есть мнение, чтобы он, какое-то время продолжал это делать. А для тебя есть отдельное задание, связанное с имеющимся опытом захвата объектов в тылу врага.
   Судоплатов вместе со Штеменко из Генштаба исходя из сложившейся на фронте обстановки предложили провести операцию, которая может в значительной мере помочь нашему скорому контрнаступлению. Судоплатову пришла в голову идея использовать тебя и часть твоей бригады в ходе этой операции. Завтра он тебе все сам подробно расскажет.
  - Есть.
   - И еще Володя. Хочу тебя предостеречь. На тебя многие зуб точат не только здесь, но и Москве. Кто-то банально завидует, кто-то из-за разгрома здешней пятой колонны. Очень уж ты многим ноги и пальцы поотдавливал. Вот они тебе и гадят, как могут. Лаврентий Павлович весной на тебя за Минск и последующие бои в Белоруссии представление к третьей звезде Героя готовил, но не пропустили в ЦК, сославшись на большое количество жалоб поступивших на тебя с мест. Ты поэтому только орден Суворова 2 степени получил. Хотя остальные свои "Звезды" получили, причем, только за одну Минскую операцию. За остальные операции им ордена Суворова 1 степени дали.
  - Не за награды воюем.
  - Правильно не за них. Но тут важно другое - отношение к тебе и тому, что ты делаешь.
  - Я ни на кого не в обиде. Мне и того что дали вполне хватает.
  - Это правильно, но и давать себя отстранять в сторону не надо, затопчут. Поэтому будь осторожен. Твои враги пока только гневные письма по инстанциям рассылают, но скоро перейдут к более решительным действиям. Поберегись. Очень тебя прошу.
  - Спасибо, Богдан Захарович учту. Смерти я не боюсь. Рано или поздно все равно умрем. От немцев мне кажется, куда больше угроза исходит.
  - Согласен, исходит и не малая. Недавно здесь в Грузии была взята группа немецких диверсантов. Так вот они на допросе показали, что среди задач, поставленных перед ними Абвером, была и твоего физического устранения. О том, что твоя бригада находится здесь командование Вермахта прекрасно осведомлено. Учти это...
  
  Глава
  
   Замысел операции предложенной Судоплатовым был прост и не замысловат - силами моей бригады повторить тоже, что было в прошлом году в Белоруссии и Минске - совершить рейд по немецким тылам. В ходе, которого захватить город или сильный узел немецкой обороны, чем связать немецкие резервы перед нашим контрнаступлением. В качестве целей были предложены - Майкоп, Микоян-Шахар (Карачаевск), Пятигорск, населенный пункт Прасковея. Все объекта были заманчивы и перспективны тем, что там расположились крупные штабы противника.
   В Майкопе размещался штабы 44-го егерского корпуса во главе с командиром, генералом артиллерии де Ангелисом и 49 горнострелкового корпуса во главе с генералом горных войск Конрадом.
   В Микоян-Шахаре (Карачаевск) стоял штаб 17-й полевой армии вермахта генерал-полковника Руоффа.
   В Пятигорске располагался штаб 1-й танковой армии, а в Прасковеи штаб корпуса Особого назначения "Ф" генерала Фельми.
   После нашего прошлогоднего рейда командование Вермахта пересмотрела вопросы охраны своих штабов крупных соединений. Так по данным разведки штаб корпуса (армии) - теперь охранялся минимум несколькими усиленными тяжелым вооружением батальонами, ротой средних танков и несколькими зенитными батареями. Все они располагались в хорошо укрепленных населенных пунктах рядом с крупными гарнизонами своих войск. Так, например, в Майкопе к 10 ноября 1942 г. численность оккупационных войск вместе с различными полицейскими формированиями составила 20 тыс. чел.
   Так что "орешки" предлагаемые нам были очень крепкими, расколоть их силами одной бригады пусть и хорошо подготовленной было трудно. Поэтому от удара по штабам армий пришлось отказаться. Слишком губительным для бригады он мне показался, да и результат от этого был бы небольшим. Ну, грохнем мы пару сотен старших офицеров Вермахта. Ну, на очень непродолжительное время армии лишатся управления, а толку то - нет ничего. Погибших генералов быстро сменят на более молодых и перспективных, а это привело бы к неизвестным результатам.
   Более эффектным мне показался удар по Прасковеи, штабу корпуса Особого назначения "Ф" с последующим захватом Невинномысска. Почему туда? Все объяснялось довольно просто. Стоило только посмотреть на карту.
   Фронт проходил по линии Малгобек - Ищерская - Ачикулак - Андреев Курган - восточнее н/п Урожайное - Левокумское. Далее на север линия фронта практически отсутствовала. Лишь основные населенные пункты были прикрыты заслонами. Разрыв фронта составлял порядка 100 км. Тяжелые условия местности (безводные полупустынные степи) не позволяли сомкнуть фланги Северокавказского и Южного фронтов. Поэтому советское командование над этим пространством ограничивалось лишь наблюдениями авиации, действиями кавалерийских разъездов, прикрывавших железную дорогу Кизляр - Астрахань, и небольших партизанских отрядов. С другой стороны, был открыт левый фланг 1-й немецкой танковой армии, действовавшей против сил Северной группы войск Северокавказского фронта. Между левым флангом 1-й немецкой танковой армии севернее станицы Ищерская в степи, где находились части ее 3-й танковой дивизии, также образовался большой разрыв. Левый фланг противника прикрывался незначительными моторизованными отрядами и кавалерийским полком фон Юнгшульца. Гарнизоны немцев имелись в населенных пунктах Левокумское, Владимировка, Ачикулак. Именно здесь держал оборону и ждал своего "звездного" часа корпус особого назначении "Ф" генерал Фельми.
   Он был полностью механизирован и располагал возможностью при наступлении германских армий на Ирак вооружить целую дивизию из "добровольцев" и перебежчиков. В нем имелись подразделения и части всех родов войск, что позволяло ему действовать совершенно самостоятельно, без помощи и поддержки других соединений. В соединение входили три усиленных моторизованных батальона, каждый из которых насчитывал до 1000 солдат и офицеров; 1-й и 2-й батальоны были укомплектованы исключительно немцами, солдатами и офицерами вермахта - бывшими солдатами французского Иностранного легиона; 3-й батальон состоял полностью из арабов (иракцев, сирийцев, палестинцев, трансиорданцев, ливийцев и арабов из стран Магриба).
   Каждый моторизованный батальон по составу и вооружению, по своим тактическим и огневым возможностям приравнивался к полку. Кроме того, в корпус входили: приданный отдельный танковый батальон (25 средних и легких танков), авиационный отряд (25 самолетов), рота связи, саперная рота, минометная рота, разведывательный отряд на бронемашинах и мотоциклах, кавалерийский эскадрон, взвод метеорологической службы, колонна автомобилей (в основном модели "опель-блиц"). Артиллерия состояла из дивизиона пушек четырехбатарейного состава, приданной батареи 105-миллиметровых штурмовых орудий, тяжелого зенитного дивизиона трехбатарейного состава и легкого зенитного дивизиона 20-миллиметровых пушек.
   Опознавательным знаком личного состава корпуса "Ф" было изображение "овального венка, в венке - склоненная пальма, восходящее солнце над желтым песком пустыни, а внизу изображение черной свастики".
   Численность корпуса (реально усиленной бригады) первоначально составляла около 6 тысяч солдат и офицеров. После переброски корпуса на Кавказ он был развернут в еще большее соединение; ему были дополнительно приданы танковый батальон, кавалерийский полк и другие подразделения.
   Личный состав корпуса "Ф" помимо военной и политической подготовки занимался изучением географии и истории стран Ближнего и Среднего Востока (особенно Ирана и арабских стран, а также Индии). За короткий срок солдаты изучили рельеф и природные условия этого региона, начиная от советско-иранской границы и кончая Индией. Солдаты и офицеры были обучены турецкому, персидскому, арабскому и другим восточным языкам; кроме того, они знали французский и английский, а солдаты - выходцы из ближневосточных стран (кроме студентов) были обучены немецкому языку.
   Первоначально корпус особого назначения "Ф" должен был выступить как ударно-штурмовое соединение и политический центр похода германских войск на Кавказ и страны Ближнего и Среднего Востока. Личному составу корпуса вменялось в обязанность проводить разведывательно-диверсионную, пропагандистско-агитационную работу, заниматься подготовкой антисоветских восстаний на Кавказе.
   По имеющимся данным Верховное главное командование вермахта поставило перед командиром корпуса генералом Фельми двойную задачу: 1) двигаться под строжайшим секретом вслед за группой армий "А" на Иран двумя путями - через Баку и по Военно-Грузинской дороге, в зависимости от того, где быстрее обозначится успех;
  2) оказать помощь 1-й танковой армии, встретившей упорное сопротивление советских войск Северной группы Закавказского фронта и двух гвардейских казачьих кавалерийских корпусов (Кубанского и Донского) генералов Кириченко и Селиванова.
   15 октября 1942 года корпус особого назначения "Ф" спешно усиленный 1-м танковым батальоном 201-го танкового полка впервые вступил в бой на северном фланге 1-й немецкой танковой армии и севернее Ачикулак с частями 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса. Здесь против корпуса "Ф" сражался также сводный Ставропольский партизанский полк под командованием Однокозова.
   Вплоть до 31 октября 1942 года, части 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса, не имевшие в своем распоряжении танков и достаточной артиллерии, храбро сражались с превосходящими танковыми и моторизованными соединениями корпуса особого назначения "Ф". Эти бои показали что корпус "Ф" не смог осуществить против 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса сколько-нибудь эффективных боевых действий.
   После тяжелых боев командование 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса, учитывая неспособность конницы в силу ее специфики прорывать сильно укрепленные позиции и имея в виду труднейшие условиях степного - безводного и полупустынного - театра военных действий, решило отвести части корпуса в район населенных пунктов Махмуд-Мектеб, Тукуй-Мектеб и Березкин. Впоследствии части корпуса были отведены в район Терекли-Мектеб (Дагестанская АССР), откуда планировалось прикрытие им Кизлярско-Астраханской железной дороги.
   Своими активными боевыми действиями 4-й гвардейский казачий кавкорпус сорвал наступление корпуса "Ф" который имел цель перерезать железную дорогу Кизляр - Астрахань и германское командование уже не стремилось к осуществлению поставленной фюрером важной задачи стратегического значения. Корпус "Ф" понес столь большие потери, что продолжать свое наступление уже не мог и перешел к обороне. По данным разведки корпус "Ф" в течении ноября получил подкрепления и восстановил свой боевой потенциал.
   Главными пунктами сосредоточения "степной" группировки генерала Фельми и их опорными узлами были укрепленные населенные пункты Ага-Батырь, Нортон, Сунженский, Иргакли, Ачикулак.
   30 ноября войска ударной группы нашей 44-й армии перешли в наступление в направлении на Моздок и южнее н/п Ищерская. Целью этого удара было - ослабить корпус особого назначения "Ф" и другие соединения и части 1-й танковой армии на направлении главного удара наших войск и создать благоприятные условия для дальнейших наступательных операций.
   С первых дней наступления бои носили ожесточенный характер. Группе противника, которой командовал командир корпуса "Ф" генерал Фельми, из резерва главного командования Вермахта были дополнительно приданы еще три дивизиона артиллерии.
   Для усиления правого фланга Северной группы войск Северокавказского фронта и наращивания сил при развитии наступления, на северный берег реки Терек 1 декабря 1942 года были выдвинуты 320-я и 233-я азербайджанская стрелковые дивизии. С этой же целью из 44-й армии была переброшена в район станции Терек 409-я армянская стрелковая дивизия. Однако это не смогло переломить ситуацию. Прорвать оборону противника не удалось.
   Утром 4 декабря, после мощной авиационной и артиллерийской подготовки 2 румынская горнострелковая дивизия усиленная немецкими танковыми и пехотными подразделениями под прикрытием дымовой завесы переправившись через реку Баксан, ударила по стыку наших 295-й и 392-й стрелковых дивизий, и перешли в наступление общим направлением на Нальчик. Немецкий удар здесь ждали. (Ой, не зря, я об этом Иосифу Виссарионовичу писал! Совсем не зря!) Оборона города и этого направления была усилена танковой бригадой, дивизией НКВД и противотанкистами. Второй день на подступах к городу шли упорные бои.
   В связи с угрозой прорыва нашей обороны был усилен и внешний контур обороны Орджоникидзе (Владикавказа). Сюда были направлены силы 10-го стрелкового корпуса.
   По сообщению разведки части 3 танкового корпуса Вермахта в районе Майское, Котляревская готовились нанести свой удар в направлении Орджоникидзе (Владикавказ). Для этого немцы сосредоточили здесь свои наиболее боеготовые силы - 13-ю и 23-ю танковые дивизии, имевшие в своем составе до 200 танков.
   Так вот мое предложение о нанесении удара было обусловлено после знанием истории и фактическим положением дел на фронте. Я предложил нанести удар по Невинномысску - крупной железнодорожной станцией снабжения всей группы войск действующей на Кавказе, в том числе и на Нальчико - Орджоникидзевском (Владикавказском) направлении. Обосновывал я свое предложение тем, что для обеспечения продвижения своих частей группы армий "А" противник для доставки грузов, в том числе и ГСМ, вынужден использовать автотранспорт и верблюжьи караваны. Коммуникации врага настолько удлинились, что автоколонны, подвозившие горючее, тратили в пути большую часть груза. Поэтому доставляемых с жд. станций ГСМ войскам не хватало, из-за этого значительная часть авто и бронетехники врага стояла на приколе. Перехватив линии снабжения, даже на небольшое время, мы могли рассчитывать на остановку наступления противника и практически полную утрату подвижности ударных подразделений врага. Если действия моей бригады будут поддержаны ударами я фронта и флангов 1 танковой армии Вермахта, то врагу не останется ничего другого как снимать подразделения с Майкопского направления или брать их из корпуса "Ф" и бросать против нас. В первом случаи это даст возможность Черноморской группе войск ударить на Майкоп. Во втором ослабит фронт обороны корпуса генерала Фельми, что позволит нанести по нему удар нашими подвижными соединениями. Например, Донским и Кубанским казачьими корпусами или кем еще. Целью этого удара будет обход корпуса "Ф", освобождение Ворошиловска (Ставрополя), ну и помощь нам. В случаи успеха можно будет рассматривать вопрос об окружении сил 1 танковой армии врага. В случаи неудачи таких ударов мы будем держаться как можно дольше, а затем уничтожим мосты через Кубань и отступим в горы.
   - Что ж стоит признать Владимир Николаевич ваше предложение более интересно, чем мы задумывали. - После некоторого раздумья признал Судоплатов.
  - Согласен с вами Павел Анатольевич. Когда вы можете быть готовы к проведению операции? - спросил у меня представитель Генштаба.
  - В течение суток - можем выслать группу разведки и корректировки. К исходу вторых суток начать переброску подразделений бригады.
  - Участие в операции примет вся ваша часть?
  - Нет. Мы не сможем быстро сменить подразделения на заставах в горах, а так же снять батальоны, задействованные в обороне Орджоникидзе, а так же самоходно-артиллерийские и бронетанковые подразделения.
  - То есть у вас будет всего один-два батальона?
  - Если говорить точно, то я бы хотел задействовать следующие свои подразделения - два штурмовых батальона, те что стоят сейчас в Орджоникидзе. Батальон автоматчиков из Грозного, отдельный минометный (16 минометов калибра 82 мм и 8 минометов калибра 120-мм) дивизион. Плюс разведрота, рота противотанковых ружей, взвод ПВО (8 пулеметов калибра 12,7 мм), отдельный батальон связи, саперная рота, медико-санитарная рота, комендантский взвод, подразделения боевого и материального обеспечения. Было бы неплохо забросить к нам наши артиллерийские подразделения - истребительно-противотанковый (12 пушек калибра 57 мм) и артиллерийский (восемь 76-мм орудий) дивизионы. Батальонные батареи 45-мм орудий (по 4 единицы на батальон) и минометные роты (по 9 минометов калибра 82 мм на батальон).
  - Запросы у тебя, Седов. Как у Наполеона.
  - Уж, какие есть. Без тяжелого вооружения и значительного запаса боеприпасов долго удержать город в своих руках мы не сможем.
  - Придется задействовать всю транспортную и бомбардировочную авиацию 4 и 5 воздушных армий для доставки личного состава и необходимых грузов. В Невинномысске есть аэродром, построенный для приема наших бомбардировщиков. По сообщению разведки аэродром врагом не используется. Если это так, то значительную часть бригады можно будет высадить посадочным способом. - Задумчиво склонив голову над листом бумаги и что-то там чиркая, сказал генерал-майор Штеменко.- Где вы собираетесь собрать личный состав бригады?
  - В Грозном. Там уже стоит один из моих батальонов, есть группа авианаводчиков и егерей способных провести необходимую разведку.
  - Что ж место действительно удобное. Тем более что на авиаузле "Грозный" сейчас находится 219 -я бомбардировочная авиадивизия. У нее на вооружении Пе-2 в 366 бап и "Бостоны" в 244 и 859 бапах. - просматривая свои записи, сказал Штеменко.
  - Насколько я знаю использовать Пе-2 и А-20 "Бостоны" в качестве транспортных смысла нет. Нам бы лучше подошли ТБ-3 или ПС-84. Первый может взлетать с перепаханных полей, садиться в снег глубиной до метра. Возит на внешней подвеске тяжелые негабаритные грузы, в том числе грузовики ГАЗ-АА, артиллерию, танкетки. Между стойками шасси в собранном виде могли уместиться зенитное орудие. Второй берет несколько большее количество бойцов и груза.
  - Понятно. Я этого не учел. Самолетами ПС-84 оснащен 325 полк авиации дальнего действия.
   - По опыту прошлого года для того чтобы высадить все подразделения потребуется около 40 ПС-84 и 22 ТБ-3. На переброску личного состава и вооружения им потребуется четверо суток при двух-трех вылетах в день. Для доставки остальных грузов можно использовать "Бостоны" и СБ. Парашюты потом можно будет возвращать с транспортниками.
  - Вы сможете столько времени удерживать город?
  - Постараемся. Все будет зависеть от того кто на нас навалится - пехота или танки. И главное будет ли для нас воздушное прикрытие. Кубань прикроет нас с юга, ну а атаки с севера постараемся отразить. В любом случаи, уничтожив автомобильный и железнодорожные мосты через Кубань и Большой Зеленчук, мы минимум на месяц сорвем поставки войскам врага. Нам желательно иметь проводников, хорошо знающих город и окрестности, а так же подробные карты местности.
  - Проводников мы вам найдем. В том районе Ставрополья действует небольшой партизанский отряд. В городе есть наши люди. Кроме того часть бойцов 66 полка НКВД, державшего оборону города, сейчас находится в Орджоникидзе. Их тоже можно использовать в качестве проводников. Картами я надеюсь, вас снабдит товарищ генерал-майор.
  - Сделаем. Приготовьте список всего, что вам необходимо и выезжайте к себе в часть. Начинайте сбор личного состава и готовьте разведгруппу к заброске. Я доложу ваши предложения Военному Совету фронта и Генштабу...
  
  Глава
  Из дневника ефрейтора Вилли Вольфзангера (Реал. Ист.).
  
   ... В начале декабря 1942 года рота прибыла на Кавказ и была включена в состав 1 Танковой армии. Так началось наше боевое крещение. Впервые мы услышали свист снарядов, треск пулеметов, рев минометных установок и разрывы гранат. И это уже была не игра. До этих пор, кроме сожженных деревень, подбитой техники, могил и пожаров на нашем пути, мы не видели настоящей войны. Правда, она уже тогда показала нам свое лицо. Однако теперь на наших глазах атакующие солдаты, сраженные пулями, падали на сырую землю. Лилась кровь, и брели по дорогам раненые. И если ранее мы не сделали из наших винтовок ни одного выстрела, то сейчас они уже пошли в дело.
   В первый же день, выйдя на линию фронта, мы атаковали одну из деревень. Защищавшие ее русские быстро оставили свои позиции и бежали. Впрочем, и я потерял мою роту. Когда мы выходили из грузовиков, которые оставались в укрытии, я увидел плачущего солдата, который сидел в снегу. Он отморозил ноги и был не в силах идти дальше. Лошадь, которую он вел, упала. Я с трудом поднял ее, вывел на улицу и по следам добрался до деревни. Замерзший, постучался в первый же дом и попросил дать мне чего-нибудь поесть. Я не знал, что несколькими домами дальше ночевали русские солдаты, которых разбудили выстрелы нашей атакующей роты.
   На следующее утро я присоединился к своим. Вскоре нас обстрелял показавшийся у станции бронепоезд, и мы зарылись по шеи в снег. Ничего другого не оставалось, как только молиться. Но мы не молились о спасении своей жизни, мы просили у Бога только того, чтобы он придал нам мужества, которое позволило бы нам сохранить гордость мужчины, а не труса. Трусость была хуже смерти, и даже я, мирный человек, презирал каждого, который дрожал за жизнь и хотел избежать своей судьбы. Я был готов к любым испытаниям. Таков был смысл нашего существования в то время. И в душе среди всего этого ужаса и хаоса продолжало оставаться чувство какой-то детской бравады.
   Наши орудия ничего не могли сделать с этим стальным чудовищем, которое, однако, вечером ушло вслед за отступающими русскими войсками. В полночь мы уже шли по улицам занятой деревни мимо горящих домов и изб, нарушив мирный сон местных жителей. Голодные солдаты входили в уцелевшие дома, и крестьяне выносили им хлеб и молоко. Но этого военным было недостаточно. Солдаты хотели меда, - и находили его, разоряя ульи, - муки и сала. Крестьяне умоляли оставить им хоть что-нибудь на пропитание, женщины плакали. В страхе перед голодной смертью один из крестьян попытался отнять у солдата награбленное, но тот размозжил ему череп прикладом винтовки, застрелил женщину и в ярости поджог дом. Шальной пулей он был убит в ту же ночь. Впрочем, мы не искали божьего суда на войне.
   На второй день русские упорно оборонялись. Только шаг за шагом наши части продвигались вперед. Я оставался в обозе с пулеметом, защищая машины с боеприпасами. Бесконечные часы стояли мы в снегу и ледяной каше на сильном ветру и ели замерзший сотовый мед. Хлеба и воды нам не хватало. Я уже не чувствовал ног. Солдаты отморозили пальцы ног, уши и руки, когда носили ящики с боеприпасами. Они порой не замечали, как кровь застывала в конечностях. Часами должны были они лежать неподвижно в снегу, в то время как снаряды противника со свистом пролетали над ними. Сначала мы были злы и чрезмерно раздражительны, но потом становились безразличными ко всему и тупыми. Наконец нашим войскам удалось продвинуться. Был захвачен небольшой хутор, но русские сожгли его перед своим отступлением. Мы нашли солому, расстелили ее в овражке, положили плащ-палатки и заснули, прижавшись друг к другу. Ноги были ледяными, но сон оказался сильнее холода. Но те, кто приходил с передовых позиций, не решались ложиться. Они видели наши побелевшие лбы и справедливо опасались тотального обморожения. В конце концов, они растолкали нас. Зажгли костры, сгрудились вокруг и время от времени бегали, не отходя от огня, ожидая наступления дня. Тьму ночи прорезывали кроваво-красные огни горящих вокруг деревень, лишь холмы оставались невидимыми. Над ними звучал беспрерывный гром разрывающихся снарядов. Эта обстановка приводила меня к какому-то странному безразличию.
   Поступил приказ к дальнейшему продвижению. Мы вышли и вскоре заняли первые высоты без какого-либо сопротивления русских. Я, нагруженный пулеметом, отстал вместе с двумя приятелями, так как мы очень ослабли во время ночевки в деревне и не могли выдержать темпа марша. С холмов был виден маленький город в долине и ряды домов на высотах вокруг него.
   Мы лежали в снегу среди группы пехотинцев из другой части. Русские вели беспорядочный стрелковый огонь, который в любой момент мог накрыть нас. Мы вынуждены были лежать неподвижно, не предпринимая никаких действий, и были совершенно беззащитны. Не что иное, как пушечное мясо.
   Внезапно один из нас поднялся. Никто не давал такой команды, но мы вскочили вслед за ним, облегченно вздохнув. Этот поступок был совершенно неосознанным и вовсе не свидетельствовал о нашей храбрости. Просто мы уже не могли лежать в снегу, измотанными от холода и безделья, в каком-то напрасном ожидании. Нас охватило безумие, радость от возможности двигаться, какое-то воодушевление и скорее даже опьянение. Мы не боялись ни смерти, ни опасности, хотя действия наши были бессмысленными.
   Некоторые из нас падали, сраженные пулями. Раздавались крики раненых. Но мы, ни на что не обращали внимания и, как одержимые, бросились в атаку на врага. В конце концов, несмотря на пулеметный огонь и снаряды, ложившиеся вокруг нас, достигли окраины города и вломились впервые же дома. Безжалостно расстреливали жителей и спешно нагружали вещевые мешки легкой добычей: медом, салом, сахаром, свежим хлебом. В это же время в соседнем доме русские оказали решительное сопротивление нашим солдатам и не оставили никого в живых.
   В конце концов русские оставили город. Наступила ночь. Наши части занимали горящие фабрики и элеваторы. Мосты взлетали на воздух, минометы еще продолжали обстреливать нас, но мы уже не заботились об этом.
   Мы заходили в дома и погружались в сон, даже не выставляя часовых.
   На следующий день мы увидели руины горевших домов. Улицы были покрыты мусором, битым кирпичом, осколками стекла и обугленными балками. Мы наслаждались днями отдыха.
   В первую ночь простые люди отнеслись к нам радушно. Они угощали нас, стирали мундиры, одалживали свои подушки и одеяла, как в хорошем лагере. Мы относились к этому с пониманием и безгранично доверяли им. Эти дни проходили как во сне. Если мы и вспоминали о боях, то чувствовали какую-то смесь ужаса и разочарования. Борьба, опасности и близость смерти теперь уже не пугали нас, и мы не думали об ужасах войны. Она не потрясала и, пожалуй, даже увлекала, хотя ужас преследовал нас повсюду. Мы не знали, ожидали ли нас жестокие сражения, разочаровала ли быстрая победа. И все же какой-то внутренний голос утверждал, что для нас было бы лучше попасть в плен или получить ранение. Не бои заставляли нас страдать, а морозы и ожидание чего-то неизвестного. Лишь после того, как мы долго пробыли на войне, ужас стал охватывать нас при виде множества убитых и умирающих вокруг.
   В то время я сумел быстро преодолеть себя. Старался по возможности оставаться в одиночестве, пребывал в бескрайней апатии и старался, чтобы меня ничего не задевало...
   Мы остановились в доме, где жили две молодые женщины, которых мы называли дочерьми мировой революции. Их гордость, вопреки простоте обращения, производила на нас большое впечатление. Они как будто бы чувствовали союз, который связывал их ровесников, в то время как война разделяла их. У нас с ними было много сходного в их желаниях, настроениях и умении находить с чужими людьми общий язык. Некоторая таинственность не мешала нам жить с ними в мире. Мне даже хотелось бы встретить их в конце войны.
   С нашим реквизированным медом, хлебом и картофелем мы готовили с ними совместный праздничный обед, весело болтая, о чем попало.
   Последний вечер в Стешигри мы провели в семье землевладельца, которая всю свою жизнь занималась жилищным строительством. Хозяин показывал нам альбом фотографий дореволюционного времени. Сильный здоровый старик, дворянского происхождения и патриархальных взглядов, представил своих дочерей, нежных, простых девушек, которых он держал в своих как будто бы они все вместе нашли убежище в этом чуждом для них мире и старательно оберегали свое прошлое, свою ушедшую молодость. Он сначала насмешливо спел Интернационал, а затем сквозь слезы царский гимн, песню о Стеньке Разине и духовные песнопения
   С его женой я говорил на французском языке. Знала она его неважно и говорила с робостью. Ее лицо все еще было прекрасно, однако сильно увяло от пережитого горя. От нее я узнал об экспроприации в Советской России, нелюбимой работе и растущей нужде. Сына ее сослали в Сибирь, об участи своей дочери в Одессе, состоящей там в браке, она не знала. Фотографии, сохранившиеся от лучшего для этой семьи времени, вызвали наше любопытство. Мы выражали свое сочувствие этой семье. Мы еще не понимали, как с установлением нового порядка и новой жизни Россия могла отказаться от такого ценного прошлого
   Затем двинулись дальше на исходные рубежи...
  
  
   Глава
  Невинномысск
  
  День придет, решительным ударом
  В бой пойдет народ в последний раз.
  И тогда мы скажем, что недаром
  Мы стояли насмерть за Кавказ
  (из "Баксанской песни")
  
  Из газеты "Комсомольская правда" (Реал.Ист.).
  
   ... Братья-близнецы Иван и Дмитрий Остапенко были родом из Луганской области. В начале войны их призвали в РККА, но отправили не на фронт, а на курсы бронебойщиков, после чего определили служить в мирное ещё тогда Закавказье, где, правда, в любой момент могла начаться война с турками. Лишь осенью 1942 настала очередь отправляться на фронт и 10-й гвардейской стрелковой бригаде, где служили братья.
   Бригаду включили в состав 9-й армии генерала Коротеева и направили в Северную Осетию. В те дни немецкому командованию удалось скрытно произвести перегруппировку 1-й танковой армии группы армий "А" и сосредоточить её основные силы (2 танковые и 1 моторизованную дивизии) на нальчикском направлении, для захвата Орджоникидзе, чтобы затем развить удар на Грозный и Баку и по Военно-Грузинской дороге на Тбилиси. На шестикилометровом участке прорыва, враг создал трёхкратное превосходство в людях, одиннадцатикратное превосходств в орудиях, десятикратное в минометах и абсолютное превосходств в танках. Последнее означает, что танков 37-я армия, противостоявшая немцам на этом участке, вообще не имела.
   Прорвав фронт, немцы и румыны ..... вышли на подступы к городу Орджоникидзе (Владикавказу). Это была самая восточная точка, до которой дошло немецкое военное соединение. Однако ..... наступление противника было остановлено, а на следующий день начались контрудары советских войск.
   Благодаря успешному продвижению 11-го гвардейского стрелкового корпуса основные силы 23-й танковой дивизии немцев оказались почти полностью окруженными. У них оставался лишь узкий коридор в районе Майрамадага шириной в три километра. Танки устремились в этот коридор, но на их пути встали бойцы 10-й гвардейской стрелковой бригады, в которой и служили братья-бронебойщики. Ни танков, ни противотанковых орудий в бригаде не было. Вся тяжесть борьбы с танками легла на наших бронебойщиков.
   Как только немецкие танки подошли на стометровое расстояние, бронебойщики ударили из своих ружей. Дмитрий Остапенко первой же пулей угодил в башню ведущего танка. Танк клюнул носом и окутался облаком чёрного дыма. Открылся люк. Из него вырвалось пламя, и сноп искр взлетел к небу. Это рвались немецкие боеприпасы. Горящий танк преградил путь другим машинам. У немцев возникло замешательство. Этим умело воспользовался Дмитрий. Он стрелял то по одному, то по другому танку. Пуля Дмитрия перебила гусеницу одного из танков, и машина завертелась на месте. Ещё один танк Дмитрий поджёг, всадив пулю в моторную группу. На выскакивающих из люков солдат и офицеров Дмитрий не обращал внимания: беглецов, так же как и автоматчиков, сидевших на броне, уничтожал пулемётчик Портянкин. С другого конца окопа доносились выстрелы из бронебойки другого брата - Ивана. С каждой минутой подбитых танков становилось всё больше и больше. Немецких танкистов объял животный страх. Они повернули назад.
   В этом трудном бою Дмитрии истребил восемь танков противника, но прошло немного времени, и вдали снова загрохотали вражеские танки. Против наших войск двигалась новая большая группа немецких танов.
   На этот раз Дмитрий действовал с ещё большим искусством. Подпуская танки на пристрелянную дистанцию, он бил, как снайпер. Ни одна его пуля не прошла мимо цели. Однако в самый ответственный момент боя патроны закончились. На окоп Дмитрия наполз Pz.Kpfw.IV и начал его утюжить. Дмитрий успел перебраться в соседнюю ячейку и оттуда открыл огонь из ППШ по немецкой пехоте. Тут его заметили немецкие танкисты, и в Дмитрия полетел 75-миллиметровый снаряд. Взрывом Дмитрий был контужен и после боя попал в плен.
   Иван же вместе с поредевшим подразделением отошёл на новые позиции, где немецкие танки были окончательно остановлены.
   Отрезанные под Орджоникидзе немецкие части были полностью разгромлены. Нашими войсками было захвачено 140 танков, 70 орудий разных калибров и другие трофеи. Немецко-румынские части потеряли только убитыми свыше 5000 солдат и офицеров.
   Когда подсчитали танки, подбитые в этом бою, то оказалось, что Дмитрий подбил 12 танков, а Иван - восемь. Ивану за этот бой дали орден Ленина. Эту же награду получил и пулемётчик Портянкин. Дмитрию же посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
   Однако вскоре Дмитрий Остапенко бежал из плена и оказался в расположении наших войск. Свою звезду героя Дмитрий Остапенко получил в Кремле из рук Михаила Ивановича Калинина. Пожимая руку Герою, Михаил Иванович улыбнулся и сказал: - "Дважды рожденный, поздравляю!"
  ********
   Отправили нас в тыл к немцам в ночь на пятый день немецкого наступления. Когда уже было точно установлено направление главного удара врага - Ардон - Чикола - Алагир - Гизель - Орджоникидзе, а так же введение им в бой 5-й СС-панцергренадерской дивизии "Викинг" (5. SS-Panzergrenadier-Division "Wiking"). К этому времени 23 тд вермахта после тяжелого боя взяла штурмом Алагир и Салугардон. 13тд захватила Фиагдон. Наступая силами до 100 танков и мотопехотой, прорвал внешний обвод Владикавказского укрепленного района на участке Фиагдон, Дзуарикау, а его передовые части переправились через р. Гизель-Дон (Архонка) и вышли в район Гизель.
   Я уж думал, что мы так и останемся стоять в резерве фронта и что зря выдернул из Орджо 2-й штурмовой батальон, остальные подразделения, запланированные мной для участия в операции, провел смену егерей с горных застав на бойцов Грозненского полка НКВД. Провел с командирами подразделений игру на картах и заставил их отрабатывать с бойцами бой в городе. Вместе с начальником инженерной службы прикинули планы минирования и прикрытия, восстановления старых оборонительных укреплений... Ан нет.
   Судоплатов приехал в Грозный вместе со Штеменко во второй половине дня 8 декабря, дал команду на сбор и сразу же повез меня на аэродром на встречу с командиром бомбардировочной авиадивизии и командиром транспортного авиаполка. Где взяли "быка за рога" - что меня, что летунов сообщив всем собравшимся о начале операции.
   Мое предложение по захвату Невинномысска было одобрено на всех уровнях. А раз так, то нам нечего сидеть в Грозном - сегодня же в дорогу. Бойцы, сидевшие в автобусе, прибывшем вместе с комиссаром ГБ, были нашими проводниками.
   Оказывается сразу же после обсуждения моего предложения в Тбилиси, не ожидая одобрения высшего командования, в район Невинномысска была заброшена разведгруппа. Несколько партизанских отрядов были выдвинуты к Минводам, Ворошиловску (Ставрополю), Майкопу и Горячему Ключу с задачей контроля за перемещением войск противника и организации диверсий на дорогах. А на аэродромы Грозненского авиаузла были собраны все транспортные борта, имевшиеся в распоряжении фронта и Черноморского флота. Для нас сняли даже те самолеты, что работали на обеспечении Севастополя.
   Летуны в наше распоряжение предоставили 3 трофейных Ю-52, 24 транспортных ПС-84 и 5 ТБ-3, два бомбардировочных полка (859 бап и 244 бап) на "Бостонах" и 926 иап на самолетах "ЛаГГ-3" для истребительного сопровождения.
   Планировалось, что под прикрытием истребителей один из бомбардировочных полков нанесет удар по железнодорожной станции Минвод, второй по Ставрополю. Ну а мы "под этот шумок" должны были посадочным способом высадиться на аэродроме в Невинномысске и захватить городок. Разведка подтверждала возможность посадки самолетов на аэродром и должна была его подсветить. Именно для захвата аэродрома и высадки боевой группы выделялись трофейные "Юнкерсы". Летный и штурманский состав для операции подобрали из числа тех, кто хоть раз, но бывал на аэродроме в Невинномысске.
   С наступлением сумерек все и началось.
   Первыми на "Юнкерсах" ушла одетая под немецких десантников группа Дорохова и авианаводчики. Через полчаса следом за ними поднялись ТБ-3 несущие противотанковые орудия и их расчеты, еще через 10 минут стартовали первая волна десанта и бомбардировщики. Следующая волна должна была вылететь через час. Остальные по графику и возвращению бортов.
   Захват аэродрома и высадка десанта прошли более чем успешно.
   "Юнкерсы" неся положенные бортовые огни, прошли над городком, развернулись и спокойно с включенными фарами сели на заснеженном аэродроме. Не выключая двигатели, разгрузились и тут же вылетели в обратном направлении.
   Дорохов со своими парнями занял аэродром без боя. Воевать было не с кем! Немецко-румынский гарнизон аэродромом не интересовался, охраны тут не держал, пост был лишь на выезде из городка в нескольких кварталах от аэродрома. Разведчики, встретив моих парней, сразу же повели их к позициям зенитчиков прикрывавших жд. станцию "Невинномысская" и мосты через Кубань. Действуя "безшумками" "дороховцы" смогли уничтожить дежурные расчеты батареи у жд. станции, охрану у бараков с военнопленными и два патруля вспомогательной полиции, прогуливавшиеся по станции. Без шума и крика удалось захватить капитана коменданта, командира зенитного дивизиона и майора - командира железнодорожного батальона - прибывших на аэродром выяснить причину происходящего. Поэтому посадка десятка транспортников прошла в спокойной обстановке.
   Ну а дальше был бой с охраной мостов через Кубань и постов на выезде из городка, захват казарм гарнизона и железнодорожников, отделения гестапо и вспомогательной полиции, эшелонов стоящих на путях, складов, господствующей над городом горы Невинской с расположенной там зенитной батареей и наблюдательным пунктом. В основном это удалось сделать быстро и тихо. Только и пошумели когда брали охрану мостов и зенитчиков на западном берегу. Очень уж там были бдительные часовые и дежурные у орудий, даже стрелять собирались. Правда, это им не сильно помогло. Все там полегли.
   Не помогло правильное несение караульной службы и часовым у склада артиллерийских боеприпасов. Мои парни оказались лучше подготовленными, да и против крупнокалиберных пулеметов не все стены помогают. Саперам и остальным не занятым в истреблении врага бойцам сразу же нашлось дело - использовать хранящиеся на складе снаряды для минирования подходов к городку.
   В качестве трофеев на жд. станции "Невинномысская" нам досталось восемь паровозов, два десятка пустых вагонов, несколько эшелонов с топливом, продовольствием и бронетехникой. Все это тоже пошло в дело.
   Еще два жд. состава мы взяли на станции "Зеленчук". Один был с эвакуируемым имуществом 1 Танковой армии, второй с тяжелоранеными. Имущество то понятное дело нам пригодилось, а вот эшелон с ранеными доставил хлопот. Куда их девать? Не было у меня возможности заниматься их отправкой к нам в тыл. Со своими ранеными бы разобраться!
   Вроде и боя как такового не было, а шесть убитых и два десятка раненых набралось. Хорошо, что хоть половина раненых была с легкими осколочными ранениями, остались в строю и занялись фильтром бывших военнопленных. Остальных пришлось отправлять в госпиталь Грозного. Вместе с ранеными отправили и часть захваченных пленных.
   Тем не менее, решать вопрос с находящимися в поезде ранеными надо было по любому, но и сообщать врагу о том, что мы заняли станцию, было еще рано. Поэтому приняли решение пока подержать эшелон под охраной на станции, а там посмотрим.
   Перечень захваченных бронетрофеев очень обрадовал. У нас в распоряжении оказались: пять САУ "Marder II" (нем. "куница", 7,5 см Рак 40 AUF PZ.KPFW.II A-F, "MARDER" II (sd.kfz.131), истребитель танков на шасси танков Pz.Kpfw.II Ausf. A-F, вооруженный 75-мм противотанковой пушкой Рак 40) , шесть троечек (PzKpfw III Ausf. J, оснащенные длинноствольной пушкой 5 cm KwK39 L/60) и две четверки (Pz Kpfw IV Ausf F2 с длинноствольной пушкой 7,5cm KwK 40 L/43 (48), бортовыми экранами и грушевидным дульным тормозом). Эти машины шли на укомплектование моторизованной дивизии "Викинг" и 4 танкового полка 13 танковой дивизии. Классные трофеи. Тем более что среди моих бойцов хватало прошедших обучение на них (зря мы, что ли их обучали пользоваться трофейным вооружением) пусть и более ранних моделях. Пришлось срочно собирать экипажи и ставить им боевые задачи на Минводовском направлении.
   Нашлась работа и для моего почти, что штатного специалиста по бронепоездам - Сафонова. Вагоны и паровозы есть, орудия, пулеметы и пара свободных танков тоже. Освобожденные из плена бойцы и командиры, а так же железнодорожники из местного депо тоже присутствуют. Так что вперед формироваться и в бой, а то у меня тут три неприкрытые жд. ветки и столько же крупных железнодорожных мостов имеются.
   Всего кроме вышеперечисленного в качестве трофеев нам досталось 16 зенитных орудий, 9 бронетранспортеров, 63 автомашины, 20 мотоциклов, 34 пулемета, около 800 автоматов и винтовок, 4 склада с продовольствием, боеприпасами и топливом.
   Операция шла по графику. Транспортные самолеты все прибывали и не задерживаясь выгружались.
   Прибывшие с первой волной противотанкисты с группой прикрытия сразу же после захвата города на трофейных немецких гусеничных бронетранспортерах ушли в сторону станицы Барсуковской, чтобы в районе Закубанского леса оседлать перекресток дорог на Ворошиловск (Ставрополь) и Армавир. Именно оттуда я ждал первые отряды противника направленные для помощи гарнизону города.
   Следующая батарея заняла позиции в Красной Деревне, прикрывая дорогу на Черкесск.
   До утра мы приняли три волны десанта и волну "Бостонов", сбросивших нам на гору Невинскую, где теперь располагался мой штаб, боеприпасы и продовольствие.
   Сообщение о первом бое пришло с рассветом. Как я и ожидал, со стороны Ставрополя противник выдвинул разведку - до роты пехоты на БТРах и грузовиках, усиленной двумя легкими танками. Встретили. Накостыляли. Сожгли оба танка и пять грузовиков с пехотой, остальные отступили. Преследовать врага я запретил, а вот трофеи собрали. Особенно боеприпасы и продовольствие. Нам неизвестно, сколько тут куковать и что будет с нашим снабжением, а раз так то, что попало нам на глаза должно быть оприходовано.
   Следующая попытка пробы сил была со стороны Армавира. Ничего не скажу. Хорошая была попытка, умная, с использованием импровизированного бронепоезда из четырех площадок с танками и ротой десанта из числа румынских егерей. Ну, да и мы не лыком шиты. Ждали их. Сафонов успел один артпоезд (по уже установленной традиции названного "Брест") из пары площадок с "Ах-Ахами" (нем. "Acht-acht", "восемь-восемь", 8,8-cm-Flugabwehrkanone 18/36/37, буквально 8,8-см зенитная пушка образца 18/36/37),) и двумя троечками (PzKpfw III Ausf. J,) собрать. Так что смог своим огнем не только поддержать штурмовиков в отражении атаки, но и подбить две площадки с танками, заставив врага отцепить поврежденные вагоны и отступить.
   Пока была возможность, личный состав врывался в землю, восстанавливая окопы, ДОТы, ДЗОТы на высотах Великокняжеской и Ивановской горе, готовя каменные здания станций к обороне. Все прекрасно понимали, что бой за городок будет жестоким.
   Почему немцам он был так важен? Что такого в этом небольшом десятитысячном городе районного подчинения? Вот что о нем писал в своей книге "Марш на Кавказ. Битва за нефть" немецкий историк Вильгельм Тике: "...Невинномысск имел особое значение. Через него наряду с важной железной дорогой, ведущей с запада на восток, проходит нефтепровод Грозный - Ростов. Здесь начинается Военно-Сухумская дорога, это - отправной пункт коммуникаций с Закавказьем..."
   Именно поэтому я и настаивал на том, чтобы провести операцию именно здесь и теперь врагу придется напрячь все свои силы, чтобы нас отсюда выбить.
   После небольшого раздумья эшелон с ранеными немцами пришлось отправить по назначению - на Армавир. Поступил я так далеко не из гуманных побуждений. Мало нас. Очень мало и не дай бог, враг узнает об этом! Пусть уж немецкий комендант Армавира голову поломает - почему и для чего мы после разгрома его десантной партии отправили по назначению эшелон с ранеными. По-моему он обязательно этим вопросом озаботит свое начальство, а оно тоже будет "чесать репу" - в чем подвох? Будут пытать медперсонал поезда и раненых о событиях ночи. А, как известно у страха глаза велики - вот опрашиваемые и расскажут о массовой высадке русского десанта в Невинномысске, раз всю ночь над городом кружили самолеты и страшные русские в штурмовом снаряжении их охраняли и пугали... Рассказ "пассажиров" дополнят сведения "Армавирского десанта" и "ставропольских разведчиков". Никто же не отменял "проявление героизма на поле боя" перед превосходящими силами противника. Одна противотанковая батарея в рапорте офицерского состава превратится минимум в артиллерийский полк, а штурмовая рота в батальон. Очень надеюсь, что совместными усилиями немецкое командование придет к выводу - что нас тут не горстка диверсантов, а минимум дивизия. И отправив к ним раненых, мы поступили "по-рыцарски" стараясь не брать на себя ответственность за их гибель под бомбами в ходе сражения.
   Что немцы сделают потом? Сначала дадут команду усилить оборону занимаемых населенных пунктов и вновь вышлют разведку - наземную и воздушную. Наземную мы постараемся встретить и на ноль помножить. А вот с воздушной поиграем. Если будет что-то типа "Шторьха" (самолет целеуказания и связи Fieseler Fi 156 Storch) - собьем, а вот "раме" (тактический разведчик и корректировщик Focke-Wulf Fw 189 Uhu) дадим полетать и посмотреть. Особенно на аэродром и оставленные там следы посадок множества бортов, а так же поврежденный ТБ. Пусть снимет и наши работы на высотах по подготовке обороны, а так же составы с топливом на всех захваченных нами железнодорожных мостах через Кубань и Зеленчук.
   Этим мы выиграем минимум полдня. Нужно же будет полученную информацию обработать штабам. А вот потом наступят тяжелые для нас часы ожидания немецко - румынских войск. Почему именно их? Есть же и другие? Действительно в распоряжении командования 44 и 49 корпусов есть словацкие с итальянские горные стрелки. Я, честно говоря, не верю, что их бросят в бой против нас. И вот почему - немцам срочно нужен результат - отбить город и железнодорожную станцию иначе из-за отсутствия топлива и других видов снабжения их мехчасти и соединения 1-й танковой армии Клейста посетит "песец", что равносильно полному разгрому. Особенно с учетом нашего скорого наступления на Моздокско - Орджоникидзевском направлении. Именно поэтому генерал-полковник Рихарда Руофф из имеющихся в его распоряжении 15 дивизий, пехотной и кавалерийской бригад, а также 7 дивизий 3-ей румынской армии генерал-полковника Думитреску бросит против нас наиболее подготовленные и проверенные в боях части, которые смогут переломить ситуацию в свою пользу. Самым простым способом для него будет использовать немецких горных егерей из 49 горного корпуса, тех, что расположились здесь у нас под боком в Черкесске и Минводах. А несколько позже, если мы, конечно, выдержим первый удар, к ним присоединятся их "комрады" из Майкопа - подразделения 44 корпуса и румынский кавалерийский корпус в составе 5, 6-й и 9-й кавалерийских дивизий плюс 3-я румынская горнопехотная дивизия генерала Фильчинеску. Остальные союзнические же части оккупантов будут в резерве или останутся охранять перевалы в сторону Черного моря.
   Реально? Вполне. Что мы имеем в итоге.
   В 49-й корпус входят 1-я генерал-лейтенанта Губерта Ланца и 4-я генерала Эгельзеера горнопехотные дивизии и эскадрилья дальней разведки B/F 121. По сведениям разведки часть сил этого корпуса была замечена на Орджоникидзевском (Владикавказском) направлении. Вроде как это были части 4-я горнопехотной дивизии (13, 91 гпп, 94-й горно-вьючный артполк и другие части). То есть против нас могут быть использованы части 1-й горнопехотной дивизии - 98, 99 горнопехотные полки, 79-й горно-вьючный артиллерийский полк, саперный батальон, а также ряд вспомогательных частей: батальон снабжения, батальон связи, самокатный батальон, противотанковый дивизион, а также полевая жандармерия.
   Насколько я помню немецкий горнопехотный полк образца 1941 года состоит из трех батальонов, противотанковой и штабной рот. Батальон насчитывает около 900 человек и подразделяется на три роты по 150 человек каждая. Рота, в свою очередь, делится на взводы, секции и отделения (группы), наряду со стрелковым оружием имеющие 12 ручных, 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета, 2 81-мм миномета, 3 ПТР Pz.B39. Кроме линейных подразделений в состав батальона входит рота тяжелых вооружений и пулеметная рота. В роте тяжелых вооружений есть артиллерийский взвод с двумя 75-мм горными пушками и минометный взвод (6 81-мм минометов), а в пулеметной роте - пулеметный взвод с 12 пулеметами и саперный взвод. В противотанковой роте полка должно быть 9 37-мм и 2 50-мм орудия.
   Самокатный батальон горнопехотной дивизии состоит из трех самокатных рот (12 ручных, 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета в каждой) и роты тяжелого оружия (8 станковых пулеметов, 2 50-мм и 6 81-мм минометов, 2 75-мм пехотных и 3 37-мм противотанковых орудия).
   В саперном батальоне - три саперные роты.
   В артиллерийском полку - два легких (по две батареи с 4 75-мм горными пушками в каждом) и тяжелый (две батареи по 4 150-мм гаубицы) дивизионы.
   В противотанковом дивизионе - три батальона.
   В 44-й корпус входят - 97-я и 101-я легкопехотные (егерские) дивизии. Каждое подобное соединение состоит из двух пехотных и одного артиллерийского полков, разведывательного и саперного батальонов, противотанкового дивизиона.
   Пехотный полк такой дивизии, состоит из двух пехотных батальонов и противотанковой роты с 12 37-мм орудиями ПТО. В июне в состав каждого егерского полка были введены 4 150-мм пехотных орудия.
   В каждом линейном батальоне егерского полка имеется 3 пехотных (12 ручных пулеметов и 3 50-мм миномета), пулеметная (8 станковых пулеметов, саперный взвод) роты и рота огневой поддержки (6 81-мм минометов и 2 75-мм горных пехотных орудия).
   Разведывательный батальон дивизии состоит из двух самокатных эскадронов (4 станковых и 12 ручных пулеметов, 3 50-мм миномета) и противотанкового взвода (3 37-мм противотанковых орудия), а двухротный дивизион ПТО имеет 20 37-мм орудий и 4 20/28-мм противотанковых ружья.
   Саперный батальон дивизии трехротного состава.
   Два легких трехбатарейных артдивизиона артполка егерской дивизии имеют на вооружении 12 75-мм горных орудий, трехбатарейный легкий дивизион - 12 105-мм гаубиц, двухбатарейный тяжелый дивизион - 8 150-мм гаубиц.
   Разумеется, не все перечисленные дивизионы и подразделения имеют одинаковый состав, участвуя в боях, они понесли потери в людях и технике. Но нам от этого не легче. Не дай бог все вместе на нас навалятся! А вот это вряд ли! Кто-то же должен горный фронт держать.
   Хотя... Помнится в известной мне истории гитлеровское командование даже в самые тяжелые моменты войны старалось в боях не использовать в условиях равнины специальные горнопехотные соединения. Оно учитывало то, что многие офицеры этих соединений имели солидную горную подготовку и обладали опытом ведения боев, именно горной войны. И прекрасно понимало, что такие спецы на вес золота и использовать их в линейном бою глупо. А раз так, то вполне реально, что именно сейчас немцы не тронут егерей, а двинут на нас пару полицейских, резервных и маршевых частей находящихся в тылу. А это я вам скажу совсем другой коленкор. Эти части еще с места сдернуть надо и сюда перебросить. Действовать они будут крайне осторожно, стараясь уменьшить свои потери. Так что вполне реально, что противник нам минимум еще сутки спокойной жизни подарит, но на это особо рассчитывать не приходится.
   Одно можно сказать с большой долей вероятности - поддерживать наступление на Невинномысск будут части люфтваффе с аэродромов Кореновская, Красноармейская, Краснодар (Кранодар-Центральный), Лабинская, Майкоп, Мирская, Нововеличковская, Тимошевская и Тихорецк. А вот нас - увы, пока фронт к нам не приблизится, никто не прикроет от избиения с воздуха! Потому что далеко и у наших истребителей нет возможности до нас добраться. Хотя Штеменко клятвенно обещал, что наша авиация приложит максимум усилий по разгрому авиации врага на его аэродромах. Но в это не сильно верится, так что придется нам как можно глубже зарываться в землю и надеяться только на свои силы и умения использовать трофейные зенитные орудия.
   В принципе получилось, так как я и рассчитывал. Противник после получения "подарка" в виде эшелона с ранеными подарил нам лишние сутки относительно спокойной жизни. Не считать же ожидаемых налетов "Юнкерсов" с целью уничтожения аэродрома и ложных позиций противотанкистов в районе станции и на перекрестке дорог за сильное беспокойство. Мы как-никак на войне.
   За эти сутки мы успели многое из задуманного - где смогли, восстановили старые и подготовили новые позиции, поставили в строй еще два артпоезда - "Пружаны" и "Барановичи" (бронепоездами их назвать язык не поворачивается), приняли с Большой земли пополнение и пополнили свои запасы.
   По сведениям из штаба фронта авиация Черноморской группы войск нанесла удары по основным аэродромам и гарнизонам врага и вообще предупредили, чтобы готовились встречать наши наступающие войска. Что называется, поддержали как могли и на том спасибо...
   А наутро навалились на нас со всех сторон, только успевай отбивать атаки и крутиться, направляя резервные взвода и танкистов на тот или иной угрожаемые участки. Благо с моего НП поле боя было видно, как на ладони и радиосвязь с подразделениями действовала безукоризненно...
  
  * * * * * * *
  
  - Господин унтерштрумфюрер ( нем. SS-Untersturmfuehrer, равен лейтенанту вермахта) у меня что-то есть. Я отмечаю слабый сигнал, но он находится совсем в другой стороне.
   - Покажи.
  - Вот, пожалуйста. Сигнал идет слева по курсу.
  - Да это, похоже, на то, что мы искали. Продолжай наблюдение Пауль. Я переговорю с пилотом, чтобы мы могли подойти к сигналу ближе.
   - Оберефрейтор - обратился унтерштрумфюрер СС к пилоту. - Мы обнаружили сигнал, но он находится вон там. Можем сменить курс и пройти в том направлении?
  - Да конечно, как скажите. В принципе мы не сильно отклонимся от указанного курса.
  - Ну как Пауль?
  - Сигнал стабильный. Похоже, идет вон с той возвышенности. Пусть пилот сделает пару кругов над ней, чтобы можно более точно определиться.
  - Хорошо...
  _________________
  
  - Итак, унтерштрумфюрер вы утверждаете, что обнаружили устойчивый сигнал в районе города Невинномысска.
  - Да господин гауптштурмфюрер ( нем. SS-Hauptsturmfuhrer, равен гауптману, ротмистру вермахта ). Сигнал идет с горы Невинская. Мы несколько раз специально пролетали рядом и над целью, чтобы более точно определиться.
  - Задали вы мне задачу Питер. Город захвачен русским десантом. Для того чтобы выйти к цели потребуется выбить русских с горы. Вы не могли ошибиться?
  - Нет. Роттенфюрер (нем. SS-Rottenführer, равен обер - ефрейтору вермахта) Гаух очень неплохой специалист.
  - Я не сомневаюсь в компетенции ваших людей Питер. Просто хочу получить четкий ответ на свой вопрос. От этого зависит очень многое. Мы не можем ошибаться. Слишком много наших парней в прошлый раз погибло на Эльбрусе. Повторно допустить подобное мы не можем.
  - Я все понимаю и утверждаю, что нами обнаружен искомый сигнал.
  - Хорошо. Я так и доложу в Берлин и Кенигсберг...
  _________________
  
  - Господин оберштурмбанфюрер. (SS-Obersturmbannfuhrer, подполковник (оберст-лейтенант)) у нас наступила "Осень".
  - Вы уверены?
  - Да. Обнаружен устойчивый сигнал, фиксируемый уже несколько дней.
  - Прекрасно. Поздравляю вас. Что предпринимаете?
  - Пока ведем воздушное наблюдение. "Объект" находится на территории занятой противником. До вашего указания активных мер предпринимать не будем.
  - Где конкретно находится "объект"?
  - На вершине горы Невинская расположенной в городе Невинномысске. Русские там разместили баратею ПВО и строят оборонительные позиции.
  - Вот как. Вы считаете, что они знают об "объекте"?
  - Не думаю. Гора господствует над городом. Именно поэтому русские, и заняли ее. Батарея расположена в стороне от "объекта". Оборонительные работы ведутся так же в стороне. Наблюдателями не зафиксированы, какие-либо работы или интерес русских в районе расположения "объекта".
  - Хорошо. Я понял вас. Спасибо за новости. Теперь слушайте внимательно.
   Немедленно в течении суток эвакуируйте весь, еще раз подчеркиваю весь свой персонал из Майкопа на станцию Тихорецкая. Возможно, русские в ближайшее время попытаются напасть на Майкоп. Для вас в Тихорецкой уже зарезервированы помещения, а на аэродроме место и охрана для ваших самолетов. В случаи угрозы захвата русскими кого-то из членов экспедиции или тех, кто знает о цели экспедиции, примите соответствующие меры вплоть до ликвидации носителя информации. Подумайте, кого из членов экспедиции стоит вернуть в Германию.
   Полеты в район Эльбруса не отменять и продолжать тестирование. Самолет хоть полдня, но должен вести там наблюдение. При необходимости используйте резервный комплект оборудования и запросите для себя еще один самолет.
   В отношении "объекта". Продолжайте воздушное и если будет возможность то и наземное наблюдение. Договоритесь с командованием воздушного флота о подавлении средств ПВО противника в районе горы. С командованием 17 армии я думаю, мы в ближайшее время решим вопрос о блокировании и уничтожении сил русского десанта в районе города. Приготовьте группу захвата из числа подразделений охраны экспедиции, которая должна находиться в передовой линии блокады и быть готовой к немедленным действиям.
  - Слушаюсь. Нам может не хватить людей. Потери личного состава после событий на Эльбрусе не восстановлены.
  - О пополнении не беспокойтесь. К прибытию экспедиции в Тихорецкую там будут люди для вас. Кроме того в Сталино (Донецк) находится спецгруппа парашютистов, которая в ближайшее время тоже поступит в ваше распоряжение. Ее перебросят к вам самолетами. Очень надеюсь, что вы на этот раз сделаете все как надо.
  - Я сделаю все возможное.
  - Держите меня в курсе операции.
  - Есть...
  
  Глава
   Из воспоминаний старшины Кармазина Ю.М., Брестская штурмовая бригада НКВД (АИ) .
  
   После трех дней боев от батальона в строю осталось не больше роты, тем не менее, мы продолжали держаться в здании мельницы и шерстомойной фабрики. Все попытки врага выбить нас заканчивались безрезультатно и с большими потерями для него.
   Я к тому времени как старший по званию за ротного был, всего десятком ходячих командовал. Зато каких - почти все из первого состава батальона - брестчане и рейдовцы, орденоносцы, красноберетчики. Одних только сержантов в моем подчинении было шестеро, из которых половина раненых, но отказавшихся уходить в подвал, где размещалась медсанчасть. Мы меж собой из-за красного кирпича, использовавшегося для строительства фабрики, корпус и позиции где держались, называли - "Кольцевой казармой", как в Бресте. Правда, тогда в крепости у нас только винтовки были, а тут 4-е пулемета, в том числе два станковых и пара РПГ помогали отбиваться от врага. Да еще боеприпасов и продовольствия было в достатке.
   К вечеру того дня немцы выбили наших из Красной деревни и, разместив в ней свои гаубичные и минометные батареи стали с тыла засыпать фабрику и мельницу своими снарядами и минами, а затем совсем обнаглели и передвинули своих минометчиков и пулеметчиков ближе к берегу, а среди деревьев обосновались их корректировщики. Достать их из-за большой дистанции мы из своих пулеметов не могли, а батальонные минометы к тому времени уже были разбиты. Артпоезд "Брест" что нас поддерживал в эти дни, к тому времени тоже был подбит, его экипаж держал оборону около моста через Кубань и помочь нам уже ничем не мог. У нас сразу возникли проблемы с перемещением между корпусами и позициями, увеличилось количество раненых.
   Около полуночи к нам прибыл парторг батальона младший политрук Федоров. Собрав бойцов, он сообщил, что принято решение направить на противоположенный берег группу, которая должна уничтожить батареи врага. Пойдут только добровольцы. У нас согласились идти все, но чтобы не оголять оборону участка из роты отобрали только троих - меня, гранатометчика Колю Новикова (он один из расчета своего гранатомета остался) и пулеметчика Федора Иванцова.
   Всего со всех подразделений батальона отобрали двадцать три человека - взвод. Все "старики" прошедшие огни и воды. Нас собрали в штабе, где и поставили задачу - через час двумя группами переправиться на тот берег.
   С собой мы несли боезапас и трофейную взрывчатку, найденную на немецком артиллерийском складе еще в первый день высадки. Для переправы саперы из подручных средств нам плоты сделали и лодки на берегу насобирали. Однако до берега еще надо было добраться, все подходы к реке простреливались врагом.
   Подобрав себе плавающее средство, мы бросились к воде. Это не осталось незамеченным. Начался жестокий артиллерийско-минометный огонь, снег почернел. Много наших ребят полегло еще на подходах к берегу реки.
   Уже сидя в лодке, Коля Новиков попросил меня поменяться местами. Только пересели - ему осколком снесло череп. А другому - Федору Иванцову - раздробило колено. Я остался в лодке не раненым один, вокруг люди тонут, плоты переворачиваются. Кому смог помог забраться в лодку, и мы на осевшей по самые борта лодке погребли к другому берегу.
   Рядом с нами в метрах пяти на плоту гребли пулеметчики Леня Тимофеев, Костя Артемьев, Бештоев Умар и еще парторг Федоров. Прямым попаданием мины их разнесло на моих глазах - доски и люди разлетелись в разные стороны...
   Под огнем врага мы все же смогли добраться до берега. Выбирались на обледеневший берег, помогая друг другу. Вместе со мной из остатков двух групп, начавших форсирование, добрались 12 человек. Почти сразу же мне осколком раздробило ногу, но я дополз до своих, занимавших круговую оборону среди деревьев. Где-то правее вела бой еще одна группа, успешно переправившаяся через реку и, видимо, уже добравшаяся до немецких пулеметчиков.
   Тянуть было нельзя. Все кто был ходячий, во главе с лейтенантом определившись с направлением и преодолев проволочное заграждение, рванула вперед. Остальные ползком двигались следом за ними. Обойдя с фланга немецких минометчиков, ударили по батарее. Двенадцать раненых и обмороженных бойцов в тяжелом бою захватили батарею. Развернув три уцелевших в бою батальонных миномета, они по световым зарницам от выстрелов гаубиц обстреляли позиции гаубичной батареи. Огонь вели, пока был боекомплект, и не замолчали гаубицы, а затем отбивали атаки немцев и румын, наступавших со стороны Красной деревни.
   Подмоги не ждали. Знали, что на этом берегу наши части тоже вели бой в окружении. Рацию еще на переправе осколком мины повредило. Связи с соседями не было. Все же в нас теплилась надежда, что они, услышав бой на берегу поддержат нас минометным огнем или прорвутся к нам на соединение. Но, ни огня, ни помощи не было, а только озверелые от потерь атаки врага.
   Когда убили лейтенанта, командира группы, понял, что шансов на спасение у нас нет. Дрались до последнего, несколько раз сходились в рукопашную, но удержали свою позицию. Я из-за ранения участвовать в атаке не мог - лежал за трофейным пулеметом МГ-42. Позицию себе в старой воронке от снаряда оборудовал. Патроны мне Мальцев Гена из 1-й роты набивал. Он тоже не ходячий был - в обе ноги осколками раненый.
   После последней атаки немцы нас со стороны деревни стали закидывать минами. Рядом с нами одна такая разорвалась. От страшной боли в ноге потерял сознание. Очнулся в утренних сумерках - вокруг одни убитые. Где-то в стороне шел бой - било несколько пулеметов и громыхали гранаты. Изредка в той стороне взлетали осветительные ракеты. Кто их пускал наши или немцы не знаю. Мы же тоже трофейными пользовались.
   Пока был в сознании, собрал боеприпасы, что нашел на своих и чужих трупах. Наших парней я в одно место стащил, а немцев и румын выбросил в сторону. Жалко было ребят, с которыми столько прошли и в Беларуси и Москве да здесь на Кавказе. Слезы сами собой стали наворачиваться. Что толку от того что я плакал, что я этим мог изменить или кого вернуть? Все мы смертны, знали, на что шли! Год назад после тяжелого боя в крепости тогда еще комбат и лейтенант товарищ Седов правильно сказал: - "Слёзы подождут. Сперва убей врага, потом оплакивай павших". Добрать до врага я самостоятельно не мог, боялся, что сил не хватит, и снова потеряю сознание, но вот навредить я еще мог. Как учили, заминировал трупы врага гранатами - придут фрицы утром своих собирать, напорются. Глядишь, еще пара-троечка с моей помощью на небеса отправится.
   Сдаваться в плен я не собирался. В Белоруссии насмотрелся, что это такое. Патроны и гранаты были, кое-что из еды тоже по ранцам нагреб. Подкрепившись едой и водкой, перевязавшись чистыми бинтами, почувствовал себя куда как лучше. Потому принял решение дождаться ночи и перебраться через реку обратно к своим. Что здесь смерти дожидаться, а там глядишь, еще своим помогу. Пополз обратно к реке. Полузатопленная лодка, на которой мы переправлялись так и осталась привязанной к дереву. При свете дня переправлять было глупо, как и оставаться у лодки. Немцы могли обнаружить. Стал искать укрытие. Неподалеку от этого места увидел несколько поваленных разрывами деревьев. Пробрался туда, сделал себе лежку и приготовился к бою. На удивление после боя немцы не стали прочесывать берег и я в своем убежище дождался темноты.
   Как удалось вернуться на свой берег - не помню. Стонал от боли в снарядной воронке, когда меня нашли санитары, наложили на бедро жгут и перенесли к медикам в подвал фабрики.
   Уже там после операции, когда я пришел в себя, мне сказали что на том берегу все еще остается группа из 8 наших ребят вооруженных ручным и станковым пулеметами удерживает плацдарм, а из нашей группы больше никто не вернулся.
  
  Глава
   Из воспоминаний красноармейца Калина И.Н., Брестская штурмовая бригада НКВД . (АИ)
  
   Я, был связным в саперной роте. Радио и телефонная связь это хорошо, но когда их нет, то выручают ноги. Первоначально бегал, связывался с командирами взводов своей роты, а потом с ротами и батальонами бригады.
   Штаб и часть подразделений бригады располагались и держали оборону на Невинской горе. Она возвышается над городом и видна практически из любого района Невинномысска, да и за его пределами тоже. В начале 19 века, когда ещё не существовал город Невинномысск, на вершине этой горы был построен казачий редут, позволяющий стремительно реагировать на частые в те времена нападения местных кавказских народов. С вершины горы открывается изумительный вид на город Невинномысск и его окрестности. На севере даже можно увидеть гору Стрижамент (самая высокая гора Ставропольской равнины), а на юго-востоке при хорошей ясной погоде виднеется Эльбрус - отец всех кавказских гор. Чтобы добраться до вершины горы, где располагался КП бригады надо почти два километра по дороге вверх подняться, да еще километр по самой вершине пробежаться. Вот мне и приходилось в день по нескольку раз туда-сюда бегать.
   "Немедленно в 1-й батальон", "Копать убежище 2-му взводу!", "Минировать дорогу к станции!" - такие команды чуть ли не круглые сутки мне поступали. А ночью таскал мины и снаряды с трофейного склада, крутил и ставил колючую проволоку, копал, восстанавливал вместе со своим взводом окопы и блиндажи, построенные еще летом.
   Как пружина, сжимаясь и разжимаясь, дышала передовая, отступая и наступая попеременно. Вроде только в одном месте отобьешься, как другой стороны наваливаются.
   На третий день после взятия города узнали: 3-й батальон попал в окружение. Зажали их немецкие и румынские егеря, прибывшие из Майкопа, на участке обороны между Нагорным кладбищем - мельницей и станцией "Чистая". Сердце сжалось до боли: выдержат ли, выстоят ли ребята? А дней через шесть новость: из окружения вышли 200 человек - одна рота. Остальные полегли на поле брани, отражая атаки оккупантов.
   Вскоре и 1-й, и 2-й батальоны постигла участь окружения. С Ворошиловска (Ставрополя) и Буденновска подошли к немцам подкрепления и зажали наших ребят в тиски. Героически сражаясь, истекая кровью, батальоны, разорвав немецкие клещи, с большими потерями, вышли из окружения. Пробились к своим и закрепились на Крестовой горе.
   Парни, из противотанкового артдивизиона, державшие оборону в районе станции "Невинномысская" тоже в окружение попали, но смогли вырваться оттуда и прорваться к нам. О тех боях Мишка земляк рассказывал.
   Группа до 35 танков и бронетранспортеров с пехотой противника развернулась перед фронтом 1-й батареи дивизиона и атаковала ее.
   Артиллеристы выждали, пока танки приблизились примерно на 500 метров, и открыли меткий огонь. В короткой схватке батарея подбила 13 танков, из них 5 полностью сгорели. Противник не выдержал и отошел, но ненадолго. Через 40 минут, получив подкрепление и разделившись на две группы, вражеские танки пошли в обход батареи, чтобы атакой с флангов взять ее в клещи. Да только просчитались. Наши парни, зная тактику и привычки врага, за это время сменили позиции и встретили его, как подобает - подбили еще 10 танков, 4 бронемашины врага и уничтожили до двух взводов пехоты.
   Следующая атака была уже через час. Немцы подтянули артиллерию и вызвали авиацию. Штурмовики несколько раз бомбили позиции противотанкистов спрятанные среди складов и пакгаузов. Два орудия повредили и одно уничтожили. Потом "рама" над ними висела, корректировала огонь вражеской артиллерии. Затем снова пошли танки, в том числе и наши трофейные тридцатьчетверки.
   Бой был очень тяжелым. Немцы, преодолев минное поле, прорвались на позиции батареи и применили против батарейцев огнеметные танки. На батарее то и дело возникали пожары. Горели здания складов, воспламенялись деревянные ящики со снарядами, горела одежда на бойцах, но батарея стойко продолжала сражаться, ведя огонь до последнего снаряда, отбиваясь гранатами и пулеметным огнем. До тех пор как огнем из танков не было разбито последнее орудие батареи, она уничтожила еще 4 танка. В этом бою на батарее было 17 человек ранено и 4 убито...
   Еще одна группа вражеских танков нанесла удар по 2-й батарее державшей оборону у Красной Деревни...
   Батарея героически сражалась до последнего снаряда, и когда боеприпасов не стало, а танки вплотную подошли к огневой позиции, в ход были пущены противотанковые ружья и бутылки с горючей жидкостью. В этой схватке 2-я батарея уничтожила и подбила 9 танков и 15 бронетранспортеров с пехотой. Но силы были слишком неравны, и многие бойцы батареи сложили голову у своих орудий...
   Наши потери были велики, но и немцы несли изрядный урон. Да еще какой! Одних танков на подступах к "Низкам" (район Невинномысска) два десятка, да еще столько же на подступах к станции "Зеленчук" обугленные стоят.
   Держались! К удивлению немцев и всех остальных - держались, ни на шаг не отступили!
   Питались всухомятку: ротная кухня была разбита прямым попаданием бомбы.
   Порой забывалось, когда грыз "керзу" (соленую прессованную ячменную плитку-брикет). Чай в котелках грели, снег топили и пили. Единственный водный источник - река - взбаламучена взрывами бомб и снарядов, местами завалена трупами. Ни мы, ни немцы не успевали хоронить убитых. Когда выдавалась минута тишина, мы все-таки своих погибших старались выносить в тыл и хоронить недалеко от вершины горы в общей могиле рядом с остатками старого редута.
   Бесконечные артиллерийские и минометные обстрелы, скрежет их "Ванюш", трескотня пулеметов, автоматов, винтовок сливались в сплошной ошеломляющий грохот и гул. А здесь "хейнкели", "юнкерсы", "мессершмидты" - заразы, висели над нашими головами, пикируя, включали разноголосые сирены, наводя страх и ужас. Наши зенитчики старались, как могли. Пять стервятников за эти дни навсегда приземлили. Да еще штук пять точно повредили - с дымами в сторону Ставрополя уходили.
   Нервы напрягались до предела. И ночью не стихали бои. Мы старались улучшить свои позиции и сбросить егерей вниз. Контратаковали. Ползком приближались к вражеским окопам и забрасывали их гранатами и бутылками с зажигательной смесью, а потом сходились врукопашную. Немцы, я уж не говорю про румын, не выдерживали. Бежали как наскипидаренные. Особенно те, кто из тыловых служб был. С егерями было сложнее. Обученные, верткие. Но и их гоняли. Комбриг, когда на станции вагоны с топливом захватили, дал команду собрать по городу все пустые бутылки и заполнить их "зажигалкой". Вот мы ими врага и жгли. Уж что там за жидкость была, не знаю, но горели вражеские позиции и блиндажи просто отлично.
   Страшно хотелось спать, от усталости и бессонницы валился с ног. Но только команда "Связной!" - открывались глаза, и я стоял перед начальством, получая очередное задание.
   Целыми днями и часами плевался: во рту, на зубах песок, земля. При бомбежках и обстрелах открывал рот, как нас учили, чтоб не лопнули ушные перепонки.
   Вместе с нами сражались, и жители что к нам присоединились после освобождения города.
   "Неужели нам не будет никакой помощи? Батальоны, роты тают на глазах", - такие мысли иногда приходили мне в голову. Спрашивали свое начальство и красноармейцы, и младшие командиры те, что недавно к нам в бригаду попали: "Где же наши? Силы на исходе!". Ответа естественно не получали. Но каждую ночь с "Большой земли" к нам прорывались транспортные самолеты и бомбардировщики. Они сбрасывали к нам на вершину грузы с боеприпасами, медикаментами и продовольствием, а потом бомбили позиции врага. С наступлением темноты группы авианаводчиков и разведчиков специально спускались вниз и наводили нашу авиацию на врага. Насколько я знаю (от связистов слышал) в городе среди местных жителей были группы наших ребят, которые тоже помогали с наводкой авиации. Поэтому немцы и не могли воспользоваться мостами для переправы через реку.
   После гибели нашего командира роты непосредственное командование над остатками взводов легло на начальника инженерной службы бригады майора Рябова - плотного, высокого сибиряка, умного, мужественного и олимпийски спокойного командира, он часто вышагивал на переднем крае, давая указания и команды, где и как минировать (запас трофейных снарядов был очень большим), какие ставить заграждения.
   "Пулей в ущелье!" - это мне его команда. Вчера с ним был в глубоком узком овраге, где сегодня взвод копал, строил, оборудовал новое укрытие под штаб бригады, бумажкой-приказом в руке бегу сломя голову, на ходу соображая, как побыстрее добраться до указанного места.
   Прибежал - а ущелья нет! Несколько минут назад немецкая авиация бомбила это место. Две бомбы, угодившие в края оврага, сомкнули его, живьем похоронив двадцать человек. Только троих откопали. И все это под огнем врага. Справа шел бой: трещали автоматы, взрывались мины, снаряды, над головами выли сирены пикирующих "юнкерсов". В двухстах метрах по краю склона двигались три немецких средних танка, обстреливая наши позиции. Два расчета бронебойщиков в окровавленных повязках и расстегнутых грязных ватниках подпустив танки поближе, из своих "удочек" сбили с них спесь, а потом лейтенант из пистолета расстрелял танкистов пытавшихся удрать из подбитых танков. Стрелял он как в тире - по пуле в мишень. Ни одной не промазал.
   Помнится, за несколько дней изнурительных боев оставшиеся живыми в батальоне автоматчиков не выдержали, отступили метров на двадцать, оставив свои позиции на южном склоне. Все мы были этим огорчены и даже подавлены, комбриг - особенно. Он написал записку комбату: "Продержитесь до утра!".
   А что будет утром? Неужели нам будет подкрепление? Или какая другая помощь?
   Свечерело быстро. Путь к своим ребятам я знал хорошо. Пошел. Где можно, бежал, где нужно, полз. Все же чувство страха охватило меня - окопы наши, но в них никого нет. А вдруг немцы еще дальше продвинулись?! Вдруг слева из-за завала тихо так и в то же время грозно: "Стой! Кто идет?!". "Свои!". Я несказанно обрадовался.
   Что же случилось? Немцы, захватив наши окопы, праздновали победу. Как потом мне рассказали ребята, вместе с пулеметными очередями со стороны неприятеля доносились ошалелый смех, разливы губной гармошки и крики: "Рус, сдавайс!". Немецкие егеря явно переоценивали свои силы и возможности.
   Оценив обстановку, помкомвзвода (не помню его фамилию), других командиров в роте не было, организовал внезапную контратаку. С криками "Ура!", да с гранатами в руках бросились красноармейцы на очумевших немцев. Те не ожидали такого удара и нахальства, не выдержали боя - позорно бежали. Окопы снова стали наши. Здесь же парням остались хорошие трофеи: оружие, боеприпасы, вещи, продукты питания. Кое-что из съестного и мне досталось: хлеб, колбаса... шнапс...
   Когда в очередной раз я приполз к нашим радистам, они сообщили радостную весть: нашими войсками взяты Ворошиловск (Ставрополь), Буденновск, Прохладный, Моздок и Майкоп. Идут бои за Белореченск и Лабинск. Еще немного и "Армия Клейста" будет полностью окружена, а к нам придет помощь.
   - Подождите, радоваться будем позже! - Серьезнейшим образом предупредил нас сержант. - Сегодняшнего дня, нам с вами, нужно быть особенно бдительными и осторожными. Немцы с румынами сейчас все силы чтобы нас смять и освободить дорогу на север, кинут. Мы же им тут дороги перекрыли и под своим огнем держим. Вот они и попрут на нас.
   Так оно и оказалось. Еще двое суток мы дрались в полном окружении врага, огнем своих минометов не давая ему возможности, навести переправу через Кубань, а потом подошли войска Южного фронта...
  
  ********
  ...- Как проходит операция гауптштурмфюрер?
  - Сигнал продолжает устойчиво фиксироваться. При наличии хорошей погоды наш самолет постоянно ведет наблюдение. Для наземного наблюдения используется одна из подвижных станций. Наши войска в Невинномысске везде теснят русских. Силы противника первоначально оцененные в десантную дивизию не подтвердились. По показаниям пленных и осмотра документов погибших против нас действует отдельная бригада НКВД, переброшенная по воздуху из Орджоникидзе. Продвижению и ликвидации противника мешают сплошные минные поля и активность русской пехоты, большая насыщенность ее автоматическим оружием и средствами противотанковой обороны. Наши войска несут просто огромные потери от огня снайперов противника. Против наших снайперов и пулеметчиков действуют группы противника, вооруженные мощными снайперскими винтовками.
   Группа захвата и технической разведки находится в непосредственной близости от линии соприкосновения. Как только линия фронта подойдет к горе, она начнет действовать.
  - Не спешите вводить ее в бой. Пусть линейные войска закончат окружение и ликвидацию остатков русского десанта, а уже потом выдвигайте группу для захвата района "объекта". Постарайтесь не допустить туда солдат линейных частей. Нам не нужны лишние свидетели. - Понятно.
  - Что с уничтожением средств ПВО на горе?
  - Зенитная артиллерийская батарея уничтожена. Сейчас там действуют только зенитные пулеметы находящиеся недалеко от "объекта". Нам стоит больших трудов удерживать "птенцов Геринга" от нанесения удара по позиции зенитчиков.
  - Не сдерживайте их. Дайте просто координаты, куда не при каких условиях не надо наносить удар. Чем больше будет убито русских, тем лучше. Нашим ребятам будет проще работать. Вы продумали вопрос о применении парашютистов?
  - Да.
  - Меня беспокоит положение на фронте. Русские в любое время могут прийти на помощь своему десанту.
  - В районе Ворошиловска (Ставрополя) русские несут большие потери в живой силе и технике. Наши новые тяжелые танки очень хорошо блокируют танковые удары русских рвущихся в сторону Армавира. Дивизия "Викинг" держит удары на Невинномысском направлении.
  - Все это хорошо. Но меня беспокоит, то, что рано или поздно русские все равно прорвутся. Поэтому я думаю, вам стоит рассмотреть другие варианты захвата "объекта" чем лобовая атака.
  - Парашютисты уже изучают возможность высадки на гору.
  - Хорошо. Действуйте по обстановке. В случаи высадки десанта. Не забудьте в его состав включить группы несколько наших парней с кинокамерами. Рейхсфюреру и остальным будет интересно увидеть все происходящее.
   - Я понял. Сделаю...
  
  
  Глава
  Из беседы штабных офицеров вермахта 15.12. 1942 г. Орша
  
   Вильгельм с удивлением смотрел на то, как Карл достал из портфеля и поставил на стол бутылку французского коньяка, банку сардин и коробку кубинских сигар.
  - Что это ты так расщедрился? Или я что-то пропустил?
  - Я выиграл спор, а это твоя доля.
   - Интересно о чем был спор, раз я в нем участвовал, а сам даже и не знал об этом?
  - Не волнуйся. Все было в рамках приличия. Просто я поспорил с Фридрихом и его штабными умниками, что твой прошлый прогноз развития событий на фронте ГА "Север" верен.
   - Судя по выигрышу, так оно и есть?
   - Да. Русские на Новгородском и Красногвардейском направлениях перешли в наступление. В районе Новгорода они смогли вклиниться на ряде участков нашей обороны на 600-1000 метров. Но "Северный вал" в целом пока держится и продолжает борьбу.
  - Ожидаемо. Там собраны наши не самые плохие силы. Впрочем, как и у русских. Кроме того у них под Новгородом имеется неплохой плацдарм. Могут сработать на окружение там наших войск, если мы надолго задержимся в Новгороде. Ну а дальше пойдут в направлении Батецкий, Луга и Шимск. Так что если будешь еще спорить, то можешь повышать наши ставки.
   - Договорились. Тебе не интересно, что происходит на других участках? - О том, что творится у нас, я и так могу сказать - мы продолжаем пытаться пробиться к Великим Лукам и Невелю. Зря при этом кладя людей и истоньшая свои невеликие запасы. Русские нам не вернут захваченное.
  - Тем не менее, мы, же фланговым ударом смогли вернуть контроль над целым рядом участков фронта и даже вырвались на несколько километров вперед.
  - Смогли. Но какой ценой! Ты видел последнее пополнение? Среди него практически нет ветеранов даже прошлого года. Одна молодежь, не нюхавшая еще пороха и недавно прошедшая обучение. А у русских там отлично обученные ударные и штурмовые части.
   - И что же? Нам не наступать?
  - Наступать. Потому что другого нам не остается, а еще усиливать свою оборону на Минском, Оршанском и Смоленском направлениях. Пытаться выбить русских из Белого и Велижа.
  - Ты думаешь, что русские скоро ударят туда?
   -Да я тебе не далее чем дней десять назад об этом говорил. Как и подготовке удара, русскими под основание Воронежского выступа.
  - Говорил. К твоим рекомендациям в штабе ГА уже прислушались и принимают соответствующие меры. Хорошо, а что ты скажешь о высадке русского десанта в Невинномысске?
  - Умно. Даже слишком. Лишить войска Клейста единственной железнодорожной ветки снабжения - равносильно поражению всей нашей группы войск действующей на Кавказе. Но русские сами себя перехитрили или у них далеко идущие планы.
  - Почему ты так решил?
  - С имеющимися в их распоряжении силами провести полное окружение 1 Танковой армии на линии Ставрополь - Невинномысск - Черкесск не получится. Войска Южного фронта русских не смогут удержать линию окружения. Могу поспорить с кем угодно, что Клейст уже давно все просчитал и выводит свои войска из под удара.
  - Вот как! Почему ты так решил? Сообщений об отводе его войск к нам не поступало.
  - Все довольно просто. С его силами атаковать войска русских обороняющихся на линии Моздок - Орджоникидзе было просто глупым и бессмысленным. Максимум на что можно было рассчитывать это до весны удерживать захваченные позиции, но он вынужден был подчиниться приказам Ставки, и, выполняя их, бросил в бой своих ребят. Наступление развивалось не очень хорошо. Нашим солдатам пришлось прогрызать хорошо подготовленную и продуманную оборону противника, что не очень-то у них и получалось. Я думаю что, опять-таки видимо подчиняясь приказам сверху, Клейст ввел в бой свой ударный танковый кулак - 3 танковый корпус. Одновременно с этим из полосы своей армии он начинает эвакуацию раненых и тыловых частей. Я могу ошибаться, но разрешения на это он в Берлине не спрашивал.
  - Откуда ты об этом знаешь?
  - Посети госпитали и поспрашивай у персонала кого и откуда привезли в последнее время. Тебе многое станет понятно.
  - Я вообще то думал что раненые ГА "Юг" должны лечиться на подконтрольной ей территории.
   - Увы, нет. Еще с весны все наши госпитали на Украине завалены ранеными. Свободных мест там практически нет под лечебные заведения используются все более или менее пригодные помещения. Вот раненых, особенно танкистов, солдат восточных батальонов и румын, рассылают на лечение по разным местам, в том числе и к нам.
   - Не знал об этом.
  - Ты еще о многом не знаешь мой дорогой начальник, так как мало общаешься с тыловиками. Мне же приходится, заметь по служебным вопросам, с ними часто общаться. Решая проблему экипировки и снабжения забрасываемых агентов.
  - У меня своих дел хватает.
  - Я тебя не упрекаю. Прекрасно знаю о твоих проблемах, а о раненых рассказал для сведения. Нам бы, кстати, тоже не мешало бы отправить их в Польшу или фатерляйн.
  - Спасибо. Я подскажу парням из штаба по поводу раненых. Прости, я тебе перебил, продолжай.
   - Дальше начинается самое интересное - русские с началом нашего наступления на Орджоникидзе выбрасывают крупный десант и захватывают узловую станцию в нашем глубоком тылу. Используют при этом словно по шаблону тот же маневр и те же силы что и в Минске прошлой зимой. И главное делают это примерно в те же сроки.
  -Я это тоже заметил. Действительно ударной силой, снова, как и тогда выступает Брестская штурмовая бригада НКВД. Мне вот только непонятно - где русские смогли набрать столько транспортных самолетов для переброски стольких соединений? Ведь мы практически знаем все об их авиации. Наш агент в штабе русской авиации давал точные сведения о наличии самолетов на каждом фронте.
   - Кто его знает. Он мог просто не успеть сообщить нам о концентрации транспортных самолетов на Кавказе. Или этот вопрос тайно без привлечения ВВС был решен представителями НКВД с "союзниками" и они предоставили свои самолеты из Ирана для десанта.
  -Да такое вполне могло быть. Оставим этот вопрос пока в стороне до получения более точных сведений. Продолжай.
  - Посмотри, как отреагировали на высадку десанта оба командующие армиями группы "А".
   Клейст останавливает свое наступление и под ударами русских начинает медленное отступление. От рубежа к рубежу выматывая наступающих и заставляя их все время "придерживать шаг". Именно поэтому русским никак не удается применить свои подвижные соединения казачьи корпуса и крупные силы танкистов.
   Его коллега из 17 армии в это время своими резервными частями блокирует район высадки десанта и начинает прощупывать оборону города. После первых же столкновений переходит к обороне и усиливает блокаду, в том числе с воздуха.
   Русские вместо того чтобы начать свое долгое время готовившееся наступление на Краснодар, бьют через горы на Майкоп и после короткого ожесточенного боя с горными егерями захватывают его. Лишая нас последних иллюзий на получение оттуда нефти и крупного аэродрома нашей истребительной, бомбардировочной и транспортной авиации. Затем они через Лабинск, где находится еще один крупный аэродром теперь уже истребительной авиации, пытаются прорваться к Невинномысску.
   На это Руофф снова реагирует блокирующими и фланговыми ударами. Чем останавливает продвижение русских, отбрасывает их обратно к Майкопу.
   Южный фронт русских своим левым флангом в составе 2 общевойсковых и одной танковой армий переходит в наступление и прорывается к Ставрополю. Захватывает его. Только после этого продвижение русских вперед заметно уменьшается - они натыкаются на части корпуса "Ф", заранее усиленные Клейстом танковым полком и несколькими артиллерийскими дивизионами, а так же части сил 3 румынской армии, которые наносят фланговый удар из района Буденновска и Армавира по наступающим русским армиям. Бои сразу же становятся ожесточенными. Русские несут большие потери в своих танках. Против них выступает и большая удаленность от баз снабжения и сама природа - снег, ветер и мороз.
   С началом боев под Ставрополем из Кавказских Минеральных вод начинают свое наступление части дивизии "Викинг", снятые с фронта и опять-таки заранее там сосредоточенные в исходном районе. Взять с ходу Невинномысск они не смогли, потеряли довольно много техники, поэтому частью сил присоединяются к блокированию гарнизона русских в Невинномысске, а остальными подразделениями наносят удар в направлении Ставрополя. Понимаешь, о чем я говорю?
  - Ты хочешь сказать, что Клейст и Руофф видя сосредоточение русских сил, не ставя в известность Берлин, заранее готовили отступление своих войск с Кавказа.
  - Да. Этим они фактически спасли войска 1 Танковой армии от полного окружения и истребления. Клейст арьергардными боями сдерживает наступление русских войск с фронта и постепенно отступает, выводя свои войска из возможного "котла" через коридор Черкесск - Невинномысск.
  - Но при этом он потерял огромное количество техники! Я где-то встречал данные о потерях 1 танковой армии - 300 танков брошенных только под Орджоникидзе. К этому надо добавить огромного количества артиллерии и транспорта на пути к Минеральным водам.
  - Это так, но зато он спасает своих людей из ловушки. Вывести технику и тяжелое вооружение он из-за отсутствия топлива вряд ли бы смог. Объемов поставляемых ГСМ ГА "Юг" не хватало уже летом во время боев под Харьковом. И как я понимаю, наш удар на Кавказ был направлен именно для получения запасов кавказской нефти.
  - Это понятно нам, но как на это посмотрят в Берлине.
  - Я думаю, что если Клейсту удастся вырваться из окружения и занять оборону по Кубани, то в скором времени у нас будет на одного генерал-фельдмаршала больше.
  - Это конечно хорошо, но у меня есть еще один вопрос - почему, по-твоему, на Краснодарском направлении не наступает Черноморская группа войск Северокавказского фронта?
  - Они ждут, когда Руофф снимет с фронта еще пару частей, а это поверь мне, скоро будет сделано.
  - Для усиления Кубанского фронта?
   - Да. Клейсту может не хватить времени для занятия устойчивых позиций и переформирования, обескровленных боями частей. Поэтому и потребуются свежие части для сдерживания наступления русских. Так как взять их неоткуда, то Руофф снимет их из под Краснодара. Тогда-то генерал Петров и нанесет свой удар, который будет поддержан ударом Южного фронта на Ростов.
  - Получается, что русские готовят нам "новые Канны"?
  - Да тысяч так на триста, а с учетом примкнувших к нашим войскам на Кавказе противников советской власти то увеличь эту цыфру вдвое. Но этот "котел" сварится только в том случаи если наши умники их ОКВ и ОКХ не найдут резервов для Клейста и Руоффа. А из таких я вижу лишь 4-ю Танковую и часть сил 4-й румынской армий. Ну и переброску очередной порции "пушечного мяса" с Запада. Благо там нет войны, а наши части несут лишь гарнизонную службу.
  - Если убрать 4 Танковую из "Воронежского выступа", то может обвалиться весь наш фронт под Воронежем.
  - Так и будет. Русские ударят под его основание. Именно поэтому они и концентрируют свои танковые и ударные части. Сразу же, как только они обнаружат убытие частей 4-й танковой армии, и будет нанесен удар, направленный на окружение всей нашей действующей там группировки. Получится у русских или нет, сказать не могу. Мало данных о созданных ими ударных группировках в том районе. "Смерш" и войска НКВД по охране тыла фронтов слишком частым гребнем прошлись по нашей агентуре в том районе. Я уж не говорю о работе русской радиоразведке и подразделений радиоборьбы активно вычисляющих наших радистов. Хорошо еще, что мы пока можем получать сведения из других мест.
  - Страшную картину ты нарисовал Вильгельм. Исходя из тобой изложенного - мы на грани очень большой катастрофы и полного проигрыша кампании. Какой выход ты видишь из этого?
  - Выход один - немедленно начать отвод войск с Кавказа и усиление обороны под Ростовом. Иначе мы потеряем не только их, но и те части, что сейчас ведут бои в Воронежском выступе.
  - Тебе придется завтра лететь в Берлин. Я хочу, чтобы ты срочно донес до Адмирала свои мысли и выкладки.
  - Берлин это хорошо... Но удастся ли "Старому Лису" переломить ситуацию ... Вот в чем вопрос.
  - Будем на это надеяться. Я пойду, позвоню ему и попрошу срочно встретиться с тобой.
   - Хорошо...
  
  Глава
  
   "Кавалерия прибыла вовремя!" - так, по-моему, говорят во всех американских фильмах, когда приходит помощь. Если бы наши задержались еще на пару дней, даже и не знаю, чтобы осталось бы от бригады и так кучу народа потеряли.
   Много ли времени надо, чтобы преодолеть 50 километров? По мирной жизни да по хорошей дороге час - максимум. А на войне? У Южного фронта на это ушло трое суток. Хорошо еще, что вообще дотопали, а то я со своего КП насмотрелся, какие бои шли на дороге к нам.
   Немцы как с ума посходили, контратакуя при первой же возможности. "Викинги" - мать их! Высшая раса! Вместе с румынами и иными союзниками пытались удержать лавину наших наступающих войск, тем не менее, лезли напролом. Танков нажгли, что наших, что своих не один десяток. Все поле заставлено горелыми машинами. На пистолетный выстрел сходились. Людей тоже немало пало с обеих сторон. Но все равно наши вышли победителями и отогнали их за Кубань.
   Надо отдать должное и врагу. Свою задачу части врага все же выполнили - дали возможность Клейсту вывести свои войска из окружения. Шли они мимо Невинномысска через коридоры между Черкесском и Ставрополем. Поезда из Минвод доходили до разъезда "Дворцовый", где разгружались и пустыми вновь уходили в сторону Минвод. Войска плотными и широкими колоннами катили мимо Невинномысска в сторону Армавира по заснеженной равнине. Достать мы их не могли. Не было в нашем распоряжении дальнобойной артиллерии. 120 мм минометы достать врага, увы, не могли. Сколько ушло войск из "котла" не знаю, но много. День и ночь шли. С хорошим "воздушным зонтиком" - их авиация все время прикрывала свои войска и помогала отбивать атаки наших войск.
   На это время немцы даже про нас "забыли". Не то что совсем - но во всяком случаи стали куда меньше над нами висеть и мы смогли хоть чуть-чуть перевести дух. С наземными войсками мы более или менее справлялись, а вот с авиацией у нас были серьезные проблемы. Отбивать ее атаки стало практически нечем - все зенитные орудия накрылись, только пулеметным огнем и отбивались. Стараясь одновременно с этим удержать и свою наземную оборону, а то было дело - прозевали атаку, когда под прикрытием атаки своих "воздушных хулиганов" немецкие егеря на мой КП прорвались. Спас нас тогда Перстень.
   Укрывшись от бомбежки под толстым накатом землянки и доверившись наблюдателям, мы решили попить чая. Шестерка "Штук" (Юнкерс Ju 87, пикирующий бомбардировщик Ю-87, свое название "штука" получил от нем. Sturzkampfflugzeug, еще одно название "лаптежник",) в очередной раз атаковали позиции зенитной батареи, ложные позиции минометчиков и окопы рядом с вершиной горы. Именно в той стороне рвались бомбы.
   Наверху стучали пулеметы зенитного взвода, отбивавшего атаку с воздуха, ниже по склону рвались мины и снаряды очередного обстрела. Младший сержант Никулин был за наблюдателя и сидя у входа в землянку комментировал происходящее и считал количество разрывов на наших позициях. Все было так же как всегда. Мы впятером сидели и пили чай, когда Перстень стал слегка жечь палец, на котором он был одет.
   Вообще Перстень в последнее время вел себя своеобразно - периодически на его камне появлялась и перетекала ярко красная точка. Возникала она в любое время суток, светила час или два, а потом исчезала. Я сначала внимания на это не обращал - мало ли что в душе у камня творится. Но потом обратил внимание, что чаще всего это связано с очередным налетом немецкой авиации. Заинтересовавшись, даже вроде как выяснил, с чем это может быть связано - одиноким Ю-88 ( Юнкерс Ju 88 многоцелевой самолёт люфтваффе) периодически появлявшимся в нашем районе и не принимавшем участие в бомбометании со всеми остальными, а висевшем несколько в стороне. Может быть, я и ошибаюсь насчет него, но точка на камне всегда была в той же стороне, что и "Юнкерс".
   Вот и в тот день он был среди самолетов, что утюжили нас. Капля вновь шла по камню. Была она по размерам несколько большем, чем всегда, и я решил посмотреть, с чем это могло было связано. Только и успел выйти в ход сообщения, как небольшая бомба обрушилась на крышу землянки. Крыша выдержала, а вот нас с Никулиным ударная волна отправила на дно окопа и присыпала землей.
   Сколько мы так пролежали - минуту-две не знаю, но когда я поднялся и стал осматриваться вокруг, то заметил спускающихся с неба немецких "одуванчиков". Выбрасывала их тройка "Ю-52" (Юнкерс Ju 52 пассажирский и военно-транспортный самолет люфтваффе) под прикрытием пары истребителей, а "штуки" уходили на север. И то хлеб! Вовремя я погулять вышел!
   Трофейный МГ-42 прикрытый плащ-палаткой стоял на бруствере. Никулин, все еще приходя в себя, тряс головой, так, что пришлось мне самому взяться за пулемет и заодно звать из землянки на помощь остальных.
   В это же время от подошвы горы нас при поддержке двух танков атаковала рота егерей. Не отвлекаясь на огонь с флангов, она упорно рвалась наверх. Помогали им в этом и минометы, расчищавшие своим огнем дорогу наверх. На всей линии соприкосновения тут же вспыхнул бой. Танки, преодолев с таким огромным трудом восстановленное нами проволочное заграждение, объезжая воронки подорвались на остатках минного поля и выбыли из игры. Остановить пехотинцев удалось лишь в полста метрах от вершины и моего КП сосредоточенным пулеметным огнем, ударом гранатометов и установок РСов. Оставив на дороге наверх больше половины личного состава и попав в огненную ловушку, пехота врага залегла в воронках, а потом стала откатываться вниз.
   С десантниками пришлось повозиться. Оставшиеся из них в живых закрепились на позициях бывшей зенитной батарее и воронках вокруг нее, а затем, перегруппировавшись, атаковали в направлении моего КП. Им надо было проскочить почти 700 метров по изрытой воронками земле. Атака была ожидаема и поэтому немцы нарвались на огонь с двух сторон от нас и во фланг от радиовзвода. Несколько позже к нам присоединились еще два пулемета саперов и от санчасти. Зажатые с четырех сторон пулеметным огнем, потеряв еще с десяток человек, парашютисты, преодолев полпути, вынуждены были вновь залечь.
   Наше противостояние затягивалось, а немцы снизу могли в любое время снова перейти в наступление, поэтому мы решили контратаковать. Разобрав гранаты и разделившись на пары, бросились на ближайших к нам. Четыре "лимонки" в четыре воронки, четыре взрыва и шесть трупов. Следующий рывок и снова летят гранаты. Разрывы. Кто-то из "зеленых дьяволов" (обиходное наименование немецких парашютистов) бьет из автомата с боку. Никулин, схватив пулю, заваливается на ходу. Прыгаем в ближайшую воронку, где пришлось добивать перевязывавшего себе руку "дьявола". Из соседней воронки в нашу сторону летит привет в виде пары "толкушек" (германская ручная граната Stielhandgranate 24 (StiGr 24), ручная граната М24). Удается их выбросить из воронки, и они взрываются на лету. В ответ мы бросаем свои оставшиеся гранаты. Одна из гранат влетает в воронку, вторая разрывается около края. Трое парашютистов выскакивают из воронки, чтобы попасть под наши пули. Следом за разрывами мы рывком преодолеваем расстояние между нашими укрытиями, чтобы сойтись в воронке в рукопашной с еще двумя "дьяволами". Раненые осколками гранат и оглушенные их разрывами они, тем не менее, пытаются на краю воронки установить пулемет и заправить в него ленту. Увидев нас, тут же бросаются врукопашную. Мы удачливее и быстрее, тем более что пленные нам не нужны. Все быстро кончается. Захваченный пулемет и гранаты идут в дело.
   Только тут удалось увидеть, что саперы поддержали нашу атаку и зачищают свой фланг, а так же бывшие позиции зенитчиков.
   Совместными усилиями немцы кончились. Восьмерых из них мы все же взяли в плен. Они пусть и покалеченные, но дождались, того что их скоро отправят к нам в тыл. Ничего толкового на допросе пленные не сказали. Вылетели они с аэродрома в Тихорецке, куда их перебросили из Сталино (Донецк). Задача у них была одна - совместно с атакующими снизу егерями захватить и удержать вершину, а затем зачистить гору. О заинтересовавшем меня "Юнкерсе" ничего сказать не могли. Осмотр вещей и трупов практически тоже ничего не дал. Все как обычно - оружие, боеприпасы, немного продовольствия, две рации и кинокамера с несколькими бобинами чистой кинопленки. Что самое интересное так это то, что кинокамера была найдена на унтершарфюрере СС из роты пропаганды которого, по словам пленных, включили в группу перед самым вылетом. Он должен был снять очередной подвиг "зеленых дьяволов" и лучших в мире горных егерей.
   Вот так Перстень нас всех спас. Самое удивительное, что после этого провала достопамятный "Юнкерс" больше не появлялся, а немцы вроде как "охладели" к нам. В атаки больше не ходили и ограничивались лишь минометными обстрелами.
   Серьезно заниматься нами мешали и оставленные мной в городке снайперские тройки, скрывавшиеся до особого распоряжения и после памятного боя вышедшие на охоту. По поступавшим докладам они полностью контролировали железнодорожную станцию и часть городка, не допуская туда румынские и немецкие команды. Осознав ненужность лишних жертв, немецкое командование отозвало своих саперов с этого участка, бросив их на минирование и инженерную подготовку ставропольского направления.
   Несмотря на все ухищрения и попытки врага наши все равно прорвались в городок. Первыми, расчищая дорогу огнем орудий и минными тралами, вошла рота танков на Т-34М. Она перерезала немцам дорогу через ставропольскую сторону, вышла к аэродрому, а затем ударила в направлении жд. станции. Поторопился ротный. Ой, как поторопился! Кто же в городе пусть и таком маленьком как Невинномысск действует без пехотного прикрытия?! Нет, чтобы как все умные и грамотные люди закрепиться на аэродроме, связаться с нами, договориться о совместных действиях. А они решили, что самые умные и пробивные. За что и поплатились. Тут, несмотря на все действия моих снайперов, еще оставалась в развалинах куча немецких и румынских егерей. Три тридцать четвертки они "фаустами" сожгли.
   Жалко танкистов, но может умнее будут и больше не полезут без разведки и пехоты, куда не надо. Мои снайпера вышли на них уже после того как те спрятали свои машины от огня противотанковой артиллерии и "фаустников" врага среди развалин станции и городка. Совместными усилиями наладили оборону станции.
   Наша "царица полей" (пехота) пришла только через два часа после этих событий. Ну а потом подтянулась артиллерия, зенитчики и разнообразное начальство, которое после радости встречи двух фронтов, оставило нас в городке гарнизонной и комендантской командой, а само нацелилось на Черкесск и Минводы. Правда продвинуться дальше и перерезать "горловину котла" у них не получилось, Клейст не собирался просто так сдавать и устроил нашим войскам "настоящую кровавую баню", в которой участвовала и пара даже издалека узнаваемых "Тигров" (Panzerkampfwagen VI Tiger). Они вместе с немецкой пехотой и противотанкистами, работая с заранее подготовленных позиций, сбили весь наш наступательный порыв.
   Осложнило ситуацию для наших войск и слабая поддержка авиации. Слишком далеко она была от линии фронта, да и со снабжением ее топливом было очень сложно - его нужно было вести аж из Астрахани. Так что тыловикам бы со снабжением механизированных соединений справиться, а то и так половина танков с сухими баками вдоль дорог стоит. Сдав трофейный эшелон с топливом, до этого стоявший на жд. мосту через Кубань и служивший препятствием для его использования врагом, мы смогли серьезно помочь танкистам. Они хотя бы свои танки собрали в кучу и смогли отбросить на десяток километров румын в сторону Армавира.
   С КП меня подвинули. Считай просто "культурно попросили" не мешаться под ногами у "серьезных ребят". Оно и понятно. Начальству для руководства войсками много хорошо защищенного места откуда видно все поле боя надо. А на вершине кроме моего КП его нет, вот, они и решили "поютиться" на уже подготовленном и проверенном месте. Для остальных служб штаба использовали имеющиеся землянки моих подразделений - санчасти, саперов и радиовзвода. Чтобы их освободить всех раненых независимо от категории ранения на оставшемся после боев трофейном автотранспорте сразу же направили в Ставропольский эвакогоспиталь.
   Моих ребят державших оборону в разных местах городка в течении суток сменили прибывшие части Южного фронта. Все вместе остатки моих подразделений собрались в развалинах станции, где теперь была комендатура и наш штаб. В строю осталось меньше трехсот уставших и измученных боями человек. Вместо заслуженного отдыха нам пришлось организовывать комендантскую службу, решать вопросы не только военные, но и гражданского населения.
   В известной мне истории Невинномысск в ходе боев за город и станцию не сильно пострадал, а в этой представлял собой груду развалин, среди которых бродили тени гражданского населения и чудом уцелевших домашних животных. Вот и надо было их накормить, обеспечить теплом и водой. Решать вопрос с восстановлением производства и коммунального хозяйства. Так что забот был полон рот.
   Самое обидное было в том, что никто из прибывшего командования не позаботился об обеспечении нас всем необходимым. Решился вопрос только с пополнением боеприпасами. Хорошо еще, что танкисты, помня о переданном им трофейном топливе, помогли, поставили к себе на котловое довольствие не только нас, но и кормили из своих кухонь местных жителей.
   Забот действительно хватало. Одно захоронение и уборка трупов чего стоила. Для всех своих погибших мы на местном кладбище сделали общую могилу. Немцев и румын хоронили за городом. Много проблем доставил сбор трофейного оружия и боеприпасов, уничтожение неразорвавшихся мин и снарядов, снятие минных полей. Саперы "соседей" помогали, чем могли, но у них и своих проблем хватало с ремонтом и восстановлением жд. мостов. Так что основная работа по разминированию легла на остатки моей саперной роты. Они работали, что называется на износ.
   Доставалось и остальным подразделениям. Кто-то же должен был охранять и конвоировать пленных, нести комендантскую службу в городке, помогать санбату эвакуировать и охранять раненых. Так что на отдых оставалось не более четырех часов в сутки.
   Полегчало нам только через неделю. После того как войска нашего Северокавказского фронта вышли на линию Невинномысск-Черкесск и соединились с войсками Южного фронта державшими оборону по Кубани. Практически сразу же начались работы по восстановлению железнодорожного пути на участке Минводы - Невинномысск, а на городской аэродром села авиадивизия из Грозного. Сразу же улучшилось снабжение местного населения и нас, войска усилили свой нажим на врага, а линия фронта приблизилась к Армавиру.
   Вскоре пришел приказ о нашей эвакуации в Орджоникидзе. Для нас снова появилось дело.
  
  Глава
  Из дневника ефрейтора Вилли Вольфзангера (Реал. Ист.).
  
  ... В нашей роте было много больных, утомительные марши на крепнувшем морозе становились день ото дня тяжелее. Мы шли в неизвестном для нас направлении. Пересекли маленькую, замерзшую реку, после чего нам разрешили слегка отдохнуть. А потом опять бесконечные марши по покрытым ледяной коркой дорогам, на сильном ветру днем и ночью по направлению на Валово. Нашей целью был Орджоникидзе. Однако мы не сразу ее достигли.
   Днем, перед атакой, я проспал с приятелями очередной поход. Никто не разбудил нас, каждый думал только о себе, о своих нуждах, об усталости и суровой команде, которая вынуждала их продолжать нелегкий путь. Мы двинулись по равнине, ориентируясь на следы, оставленные нашими частями. Русские солдаты встречали нас и бросали свое оружие в снег. Мы не беспокоили их, ужас нашего положения и странное чувство безвозвратности все время росли. В деревне мы наткнулись на русские части, которые остановились там на постой с лошадьми. Солдаты наблюдали за нами в бинокли, но не стреляли и не собирались брать нас в плен.
   Так мы шли в надежде на благополучный исход нашего отчаянного предприятия, не обращая внимания на русских, которые готовились к контратаке.
   И ночью вошли в деревню, где расположилась наша рота.
   Солдаты толпились на улицах, заполненных грузовиками, повозками, орудиями и тележками. Шло отступление после провалившейся атаки.
   После полуночи нас, совершенно не выспавшихся, атаковали казаки на лошадях. Они бросили ручные гранаты в окна домов и исчезли, как только нас подняли по тревоге.
   Восемь солдат спали той ночью в отдельном доме на краю деревни, который окружили казаки. Проснувшись, двое из них, которые почуяли опасность, выпрыгнули через окно и тотчас попали под пули. Двое других очнулись ото сна только тогда, когда русские ворвались в дом, и были убиты. Двоих взяли в плен в сенях и заставили вытаскивать вместе с казаками захваченное орудие на позиции и открыть стрельбу по нашим войскам. Один солдат спрятался на сеновале и испытал всего лишь нервное потрясение. И, наконец, последний спрятался за сундуком. Хотя русские и освещали комнату спичками, они так и не нашли его. Однако он сошел с ума, бежал на запад и был задержан, когда пытался сесть в товарный поезд. Никто не мог понять, каким образом ему удалось бежать, а он сам ничего не мог об этом рассказать.
   На следующее утро один из солдат распаковывал ящики с ручными гранатами с помощью ста пленных русских, а затем расстрелял их всех из автомата. Мы вышли на передовые позиции, в то время как другая часть отражала атаку русских. С помощью всего имеющегося у нас легкого и тяжелого оружия пехоты мы уничтожали очаги сопротивления русских, но они не отступали, ни на шаг. Мы стреляли с колен или лежа в снегу. Колени примерзали к земле, между ступнями ног и краем шинели образовывался лед. Мы что есть силы, стучали бесчувственными ногами по земле. Руки примерзали к металлу оружия и, так как только у немногих из нас были перчатки, приходилось отдирать его вместе с кровавыми лоскутами кожи.
   Обмороженных было много. Некоторые из них не выдерживали, вскакивали в отчаянии на ноги и сразу же попадали под огонь русских. Их либо убивали, либо ранили.
   Напрасно мы ждали белую сигнальную ракету, которая должна была известить о прибытии подкрепления. Наступила ночь. Мы получили семь часов передышки и из последних сил с наступлением темноты стали подниматься с земли. Некоторые солдаты, будучи не в силах встать из-за отмороженных ног, снова падали в снег. Были случаи самоубийства. Мы прыгали по снегу, до тех пор, пока кровь снова не начинала циркулировать. Наконец поступил приказ отступать, и мы вернулись под огнем сталинского оркестра, обратно в деревню, надеясь там согреться и выспаться. Но вскоре после полуночи туда снова ворвались казаки, незаметно спешились и атаковали крайние дома, где находился дивизионный медицинский пункт. Медицинский персонал сбежал, а всех раненых убили сибиряки. Сигнал тревоги заставил нас выскочить из изб. Раздетые солдаты в одних рубашках и носках на босу ногу испуганно выбегали на улицу. Полная луна освещала это безрассудное бегство.
   Врач кое-как собрал около двадцати солдат, в том числе и меня, которые сосредоточились вокруг него. У нас были винтовки, ружья PAК и пистолеты. Равнина, освещенная ярким светом луны, лежала прямо перед нами, и нас сразу же с дикими криками "ура" атаковали казаки. Наша группа огнем из винтовок, ружей и пистолетов отражала атаку более четырехсот русских. Часть их отступила, но потом они окружили нас, прежде чем мы это заметили.
   Ручные гранаты взрывались вокруг. Один за другим падали убитые, раненые валялись с разорванными животами в снегу, пытаясь вложить обратно в живот свои внутренности. Мы шатались как пьяные, надеясь убежать. Двоих сразу же подняли на штыки русские. Оставшиеся в живых, в том числе врач, спрятались за угол амбара. В десяти шагах от нас, словно фантомы смерти, из темноты показались русские. Мой приятель упал как подкошенный.
   Я лежал в снегу и не стрелял, хотя у меня была исправная винтовка. Тогда я предпочел бы умереть, чем стрелять в людей, хотя они и хотели убить меня. Это был час моего испытания на зимней войне. Врач стрелял в нападавших из пистолета.
   На наше счастье, русские исчезли в ночи. Уже издалека слышалось их страшное "ура". При следующей атаке на равнине мимо нас пробежали отступающие солдаты, которых преследовали русские. Они так и не вернулись. А мы, семеро оставшихся в живых, еще долго скрывались у стены амбара. Провидение спасло нас.
   Всю ночь беглецы, те, кто спрятался, и те, кому удалось убежать, отступали в деревню, не имея представления, взяли ли ее русские. Обмороженные и раненые с трудом тащились по улицам деревни. Мы стояли в карауле. Полная луна освещала трупы, лежавшие на снегу, их искаженные лица, их черты, успокоенные смертью, и застывшие ледяные глаза. Кости черепов, взрезанные животы, вытекшие мозги и лужи крови на рассвете стали хорошо видны. Перед нами возникли посмертные маски.
  Нам не надо было ничего, кроме еды, тепла и сна. В деревне горели дома: русская артиллерия вела по ней огонь. В домах оставались еще красноармейцы, которых находили и расстреливали наши солдаты. Был дан приказ: в плен никого не брать. В той избе, где я поселился, мы нашли горячий суп с макаронами, который оставили русские. Мы сели на скамью, поставили замерзшие ноги прямо на трупы хозяев и набросились на еду, не думая об опасности и смерти. В вещмешках убитых мы нашли сахар, хлеб и впервые наелись досыта, тем более что не были особенно избалованны.
   Вечером поступил тревожный приказ. Надо было выходить из окружения. Русские замкнули кольцо вокруг наших частей. Отступление началось, хотя мы еще не успели выспаться. Это было началом трагедии, отчаянный прорыв, которым закончился наш честолюбивый марш по русской земле.
   Утопая в снегу, мы медленно, спотыкаясь и шатаясь, двигались на запад. Это был путь в неизвестность, а за нашими спинами постоянно слышалось дыхание преследующих нас русских. Мы смертельно устали в эту третью бессонную ночь. Если выдавался привал на несколько минут, то прислоняли к лафету орудия и дремали до тех пор, пока лошади не трогали с места и не будили нас. Через некоторое время толпа русских в камуфляже атаковала нас. В долю секунды они открыли огонь из пулемета. Первые жертвы упали в снег. Мы ускорили шаги. Перед нами качались немецкие стальные шлемы и спины немецких солдат. Убитых оставили лежать в снегу, а тяжелораненых погрузили на лафеты. В пути многие из них умерли, но никто уже не обращал внимания на трупы. Мы шли дальше. Сон одолевал даже на марше, глаза слипались, ноги двигались механически, колени подкашивались. Мы падали на ходу, просыпались от падения и боли, вскакивали, стояли на коленях в снегу. Товарищи поднимали нас, но многие не хотели вставать даже под страхом смерти, хотя и знали, что погибнут. Попытка отдохнуть на снегу, как объясняли нам, означает смерть. Русские шли по пятам! Эти слова действовали как удар кнутом: только вперед! Безмолвно, разочарованно, ожесточенно мы тупо спешили на запад. Радисты посылали сигнал SOS, но никто здесь не мог нам помочь. Снова падали и падали в снег самые слабые. Они оставались лежать, отказываясь подняться. Мы подходили к ним и ударяли прикладами в спину. Но ничего не действовало на них. А мы шли дальше. Тех же, кто падал или отставал, больше уже не спасали. Они замерзали или гибли под пулями противника.
   Наконец нас остановили на отдых. Всего один час провели мы в маленькой деревне. Вместе со своими товарищами я заполз в дом и заснул, даже не вспомнив, как опускался на пол в углу. Когда проснулся, в избе уже никого не было. Стряхнул с себя сон, снял с предохранителя винтовку и поспешил наружу. Там никого не было, ни друзей, ни врагов. Я поднялся на холм и оттуда увидел моих товарищей. Это были какие-то крохотные точки на снежном ландшафте. Я пошел к ним, но прошло не менее пары часов, пока мне удалось их догнать. Ангел-хранитель не покинул меня.
  Русские самолеты пронеслись над нашей колонной. Летчики поливали нас огнем из пулеметов и сбрасывали бомбы. В полдень мы опять остановились на отдых под жестоким зимним солнцем в деревне. И снова погрузились в сон.
   Началась оттепель. Наши бомбардировщики сумели разорвать для нас кольцо окружения. Мы приветствовали их с ликованием, криками и слезами в глазах. Еще бы! Мы были помилованы, хотя и на короткое время...
  
  Глава
  
  - Рад тебя видеть живым и здоровым, Владимир Николаевич.
  - Взаимно товарищ комиссар ГБ 3 ранга.
  - Много говорить не буду. Скажу только одно - вы молодцы. Это оценка не только моя и штаба фронта, но и Ставки. Благодаря вам удалось накостылять Клейсту и его 1-й Танковой. Ему пришлось практически все свои танки и тяжелое вооружение под Орджоникидзе и Прохладным побросать.
  - Мы сделали все что смогли.
  - Приказом Ставки все участники десанта награждены орденом "Красной Звезды". На тех, кто достоин большего подавай представления. Все будут рассмотрены в ускоренном порядке.
  - Кадровики будут против. На многих буду готовить.
  - Не будут. Им дана команда не привередничать и пропустить всех на кого подадут документы. На любые награды. Без всякой разнарядки. Сколько у тебя в строю осталось?
  - Чуть более 20% от личного состава десанта. Примерно столько же на излечении в Ворошиловске (Ставрополь). На их скорое возвращение в строй рассчитывать не приходится. Богдан Захарович, моих бы раненых на лечение сюда или Тбилисский госпиталь перевести. Линия фронта от Ворошиловска совсем недалеко проходит. Вражеская авиация спокойно дотягивается. Жалко если людей выживших в аду задарма потеряем.
   - Об этом не беспокойтесь. Сделаем. Сегодня же дам команду, чтобы твоих парней сюда или Пятигорск перевезли. Там лечебная база сохранилась практически в целости. Что с вооружением?
  - Минометы, гранатометы, противотанковые орудия и ружья все потеряны в боях. Остальное тяжелое вооружение по штату. Что в боях потеряли, за счет врага добрали.
   -Тяжелое вооружение восстановим. Резерв есть, в том числе и трофейного оружия.
  - Спасибо.
  - Не спеши благодарить. Теперь о вас... Командование фронта планирует провести еще одну десантную операцию, в которой вновь хочет использовать твою бригаду.
  - В ближайшее время мы не сможем на повторение того что сделали в Невинномысске. От бригады остались одни ошметки. Того что осталось, хватит на один бой. Чтобы добиться реального результата нам срочно нужно хорошо подготовленное пополнение и хотя бы небольшой отдых для тех, кто выжил в Невинномысске. Мы, конечно, выполним любой приказ, но о значительном результате и самой бригаде придется забыть.
  - Я это понимаю. У тебя есть несколько дней, чтобы отдохнуть и привести бригаду в порядок. Примите пополнение из состава 12 Орджоникидзевской дивизии НКВД. Вам передадут по одному полностью укомплектованному, обученному батальону из Особого полка, 169 и 273 стрелковых полков. Распоряжение в дивизию дано еще два дня назад.
  - А как же дивизия?
  - Как все. Она понесла большие потери под Гизелью, но вместе с частями 10-го гвардейского стрелкового корпуса смогла замкнуть кольцо окружения и удержать, пытавшиеся прорваться оттуда основные силы З-его танкового корпуса (13-я и 23-я танковые дивизии) немцев.
   Стремясь оказать помощь окруженным, Клейст бросил в бой свой резерв 2-ю румынскую горнострелковую дивизию и полк "Бранденбург". Поддержав их атаку 60-ю танками. В Суарском ущелье за Майрамадаг (12 км западнее Орджоникидзе), где оборонялась 34-я отдельная стрелковая бригада полковника Ворожищева, сформированная из курсантов военноморских училищ, и подразделения Особого полка из дивизии Киселева произошло ожесточенное сражение. Наши ребята не позволили противнику захватить Майрамадаг и проникнуть в Суарское ущелье, чтобы пробить коридор к окруженным. Стояли насмерть. Не отступили ни на метр и дали возможность войскам фронта уничтожить "котел". Благодаря мужеству курсантов одних только танков почти 300 штук захвачено. Часть трофеев в неисправном состоянии, но, надеюсь, быстро их восстановим и поставим в строй.
   Из-за понесенных потерь дивизия участвовать в наступлении пока не может, выведена в резерв фронта и сейчас занимается охраной тыла и пленных. В ближайшее время сюда прибудет маршевое пополнение, и дивизия будет численно восстановлена.
   Исходя из складывающейся обстановки и понимая что твоя бригада нуждается в пополнении штаб фронт принял решение об укомплектовании вас сохранившими боеготовность подразделениями дивизии.
  - Ясно. Куда планируют нас закинуть?
  - Пока точно не определено, но многие склоняются к Тихорецку.
  - Красиво. Ничего не скажешь. Крупная жд. станция и большой аэродром, и по всей видимости там же располагаются штабы 17 Полевой и 1 Танковой армий. Одним махом сразу столько значимых целей поразить можно. Красиво и очень заманчиво. Можно вопрос Богдан Захарович?
  - Давай?
  - Как идет наше наступление?
  - Неплохо. Линия фронта сейчас примерно проходит так: Майкоп - Лабинск - Армавир - Изобильный - Донское - Ипатово - Дивное - река Маныч. Нашим войскам приходится преодолевать упорное сопротивление противника. Командующий 17 Полевой армией Руофф не зря свой пост занимает. Настроил несколько линий обороны. Его войска постоянно контратакуют и сбивают темп нашего наступления. Тем не менее, мы хоть и медленно, но продвигаемся вперед. Заставляем врага отступать по всему фронту.
  - Понятно. Простите товарищ комиссар ГБ 3 ранга, но считаю, что с подготовкой нового десанта штаб фронта явно поторопился.
  - Почему ты так решил?
  - Потому что с каждым днем темп нашего наступления будет падать, а сопротивление врага усиливаться. Клейст в самый короткий срок приведет в порядок свои части и усилит ими оборону 17 Полевой армии. Из-за этого наши потери значительно вырастут. Мне думается, что противник будет, отходить от рубежа к рубежу до Кубани где, и встанет в жесткую оборону, которую мы с ходу взять не сможем. В связи с чем, нам скоро придется остановить свое наступление, так как тылы уже сейчас отстают от наступающих частей. Если, конечно, на фронте, не произойдет каких - либо кардинальных перемен и враг не бросится ускоренно отступать. Например, будет перерезана "пуповина" у Ростова. Но насколько я понял, удар на Ростов и форсирование Маныча войсками Южного фронта пока не получились?
  - Да. На том направлении идут очень тяжелые бои. Немцы подтянули туда свою 4 Танковую армию, а так же усилили оборону румын артиллерией и подразделениями 11 Полевой армии.
  - Исходя из вышесказанного, считаю, заброску десанта в Тихорецк пока бессмысленным и неоправданным делом. Только зря людей положим. Я бы предложил высадить морской десант в Приморск - Ахтарске, Ейске или Мариуполе. Ейск предпочтительней, но десант в Приморск - Ахтарске легче снабжать по морю.
  - Возможно, ты и прав. Я доведу твои доводы командованию фронта т наркомата. Тем не менее, готовь людей к новому десанту.
  - Есть. Нам потребуется не менее двух недель на подготовку бойцов и притирку подразделений ...
  
   Глава
  
   Снова под крылом плыла бескрайняя снежная степь. Тройка транспортных самолетов в сопровождении истребителей неслась на север. Приказ о переброске бригады в распоряжение командующего Донским фронтом пришел за сутки до начала операции по десанту в Тихорецк и встречи Нового года. Без объяснения причин мне выдали предписание о командировке в Москву, а бригаде указано грузиться в эшелоны и по железной дороге ускоренным темпом направиться в Сталинград. В принципе чего-то подобного я и ожидал. Правда, думал, что нас бросят на Брянский фронт. Но что наверху решили, то решили.
   Сборы в дорогу были не долгими. Самолеты для переброски группы управления бригады выделили без промедления. Эшелоны под погрузку подали своевременно и вперед.
   Старшими в эшелонах идут начштаба с замполитом, а Серега вместе с частью штаба и группой управления со мной летит. Будет эшелоны на месте встречать, а пока закутавшись в полушубок, своим храпом безуспешно пытается конкурировать с двигателями "Дугласа". Ну да ладно, пусть спит, ему еще вкалывать и вкалывать на новом месте. Еще неизвестно когда и где ему теперь придется поспать. Ведь место нашего назначения так и не определено. Так что мотаться ему и мотаться по штабам решая, где нам быть и чем заниматься. Ну а мне предстояло прибыть под ясные очи моего наркома и командующего оперативными войсками наркомата.
   Вместе со мной в Москву полетит и остаток нашей вертолетной эскадрильи - четыре пилота и восемь техников - получать пополнение и новые "вертушки". Остальной личный состав эскадрильи, получив награды, очередные звания и должности, остался в Орджо. На их базе будет развернут вертолетный полк НКВД, приданный Управлению внутренних войск НКВД Северо-Кавказского округа. По оговоркам в штабе фронта выходит, что во главе Управления будет стоять командир 12 Орджоникидзевской дивизии войск НКВД генерал - майор Василий Иванович Киселев. Именно он, изучив наш опыт применения автожиров, выходил через Кобулова на Наркомат с инициативой сформировать специальный вертолетный полк обученный действиям в горах для борьбы с бандитизмом. Кобулов и Берия его поддержали. Пока мы геройствовали в Невинномысске, этот вопрос в Ставке решился положительно. Из бригадной эскадрильи выделили 2 звена, которые теперь и послужат базой для формирования полка.
   Кобулова в Москву отозвали неделю назад. Мы несколько раз с ним созванивались, и я докладывал о ходе подготовки новой десантной операции.
   Как я и предполагал в двадцатых числах декабря фронт встал и не только из-за тех причин, что я называл Кобулову.
   Клейст, провел несколько удачных контратак, на Ворошиловском (Ставропольском) направлениях против войск Южного фронта. Немцы в тех боях использовали значительное количество авиации, артиллерии и танков, в том числе "Тигров". Нашей техники говорят, набили море... В результате чего наши войска понесли большие потери в людях и танках и перешли к обороне. Следом за частями Южного фронта, остановить свое наступление пришлось и нашей Северной группе Северокавказского фронта. Правда, Армавир наши все-таки взяли.
   Тем не менее, командование фронта рассчитывало взять реванш и продолжить наступление. Для этого было решено, вновь использовать нас в десантной операции, а так же разрабатывалось еще несколько десантов, в том числе и на морском побережье. В штабе поговаривали, что силы и средства доставки десанта собирают в Новороссийске и Дивноморске. В операции там будут задействованы войска Черноморской группы нашего фронта, Черноморский флот и Азовская флотилия.
   С целью нашей операции - Тихорецком в штабе Северной группы войск определились на второй день "отдыха". Меня она откровенно не радовала, но начальству как говорится виднее. Потому и гонял людей с утра и до позднего вечера, отрабатывая учебные задачи и сплачивая подразделения.
   Так что отдых у нас получился очень активный. Вместо того чтобы нежиться в кроватях мои бойцы вместе с бойцами 308 (бывшего Московского истребительно-диверсионного) полка словно олени мотались по горам вылавливая немецких егерей и одиночек отставших от своих частей или специально оставленных в нашем тылу. Ни дня без боя... Из-за этого пришлось направлять для прочесывания тех кто выжил в Невинномысске. Пополнение было слишком уж "зеленое".
   Дивизия нам действительно передала три батальона. Но каких! Ладно, что они были совсем другого штата, чем у нас, так еще и бойцы все сплошь - молодежь только, что прибывшая из учебки и пороха не нюхавшая, имевшая много энтузиазма и задора, но слабо кормленная. На все мои стенания по этому поводу Киселев ответил коротко - нет других. Нет и все тут! Не хочешь не бери. Жди маршевого пополнения. Потери в полках дивизии слишком большие - мне и так лучших из тех, что в строю остались, отдали.
   Пришлось поверить и начать "круговерть" сначала. Только уже не в горах, а на развалинах Гизели и пригородах Орджоникидзе натаскивая своих бойцов как чистых штурмовиков для боев в городских кварталах.
   Комсостава как всегда не хватало. Вновь пришлось пересматривать списки и согласовывать штатки батальонов, забирая лучших на командные должности и тасуя людей. Хорошо еще, что все мои раненые, лечившиеся в Пятигорске и Прохладном, старались не залеживаться там и стремились обратно к себе в часть и тут же попадали в мои цепкие руки. Я же находил им применение порой в других батальонах, а не тех где они были раньше. Комбаты потихонечку ругались в кулак, но понимали, что это делать надо. Деваться ведь некуда, с тем, что есть, в бой придется идти и лучше если на должностях командиров взводов стоят люди, которые знают что надо делать. То, что в бой мы должны были идти в уже ближайшие дни, все комбаты знали, так как с картами и фотоснимками цели каждый день работали.
   С обеспечением нас вооружением и остальными видами довольствия тыловики не жадничали. Выдали все, что мы только просили. Особенно из запасов трофейных складов. Потому что сами еще не знали, какие богатства они стерегут, а мы этим пользовались. Брали только самое лучшее и наиболее ценное. Например, обмундирование и снаряжение горных егерей, продовольствие и трофейное оружие с боеприпасами.
   Оперативно решился вопрос и с заслуженными бойцами наградами. Через неделю после прибытия в Орджо к нам в расположение бригады прибыла солидная компания из штаба фронта и местного руководства для вручения наград. С ними прибыла и большая группа местных артистов. Церемония была смазана большим количеством награжденных посмертно и находящихся на излечении. На Боевом Знамени бригады появились новые знаки отличия: орден "Красной Звезды" и два наградных шильдика - "Кавказ 1942 г." и "Невинномысск 1942 г.", а сама бригада получила почетное наименование "Невинномысская". Все подразделения входящие в состав бригады стали отдельными. Соответственно в них выросли должностные оклады и звания, что не могло не радовать ребят. Мне награды не досталось.
   Вечером для личного состава бригады был праздничный концерт местных артистов и небольшой сабантуй. После концерта, проводов гостей и остальных командиров мы с Серегой посидели за разговором и бутылкой неплохого трофейного французского коньяка. Обсудили новости и дела в бригаде. К полуночи Серега рванул в город, у него там завелась симпатичная черноглазая пассия из местных жительниц, с которой у Сереги наметился бурный роман. Я ему даже слегка позавидовал. Так как моя личная жизнь желала лучшего.
   Пока стояли на "отдыхе" мы с Юлей встречались сего несколько раз. Урывками на пару часов. Мне и ей все время было некогда - то одно то другое. Успели помириться и снова поругаться. Она сильно похудела, хотя и сказала, что ест и спит нормально. Ей по указанию руководства много приходилось мотаться по региону, встречаться с местными жителями налаживая мирную жизнь. Пару раз ей приходилось туго - "из зеленки" обстреливали машину, а однажды она в одном из сел попала в засаду бандитов. Спасибо, ехавшие мимо села, тыловики помогли отбиться. С тех пор Юля не расставалась с оружием и кроме пистолета возила с собой автомат. От моей помощи в обеспечении ее охраны она отказалась, а потом вообще попросила не искать больше встречи с ней. Вот и понимай женщин...
   Сведений от Татьяны я так и не получил. Вот и оставалось мне только завидовать другу и его успехам у женщин.
   Хорошо все же что нас сдернули с места. Бой лучше всего отвлекает от глупых и ненужных мыслей...
  
  Обновление на 22.06.17. рабочий текст...
  Глава
  
  - Здравствуй Владимир Николаевич, давно с Кавказа? - Отвечая на мое воинское приветствие, спросил шедший по коридору в окружении порученцев Кобулов.
  - Сегодня прилетел товарищ комиссар Госбезопасности 3 ранга. Вызвали в штаб и к наркому.
  - Наркома в ближайшие дни в Москве не будет. Я в курсе, что он хотел, так что как освободишься от штабных, зайди ко мне. Поговорим.
  - Есть.
  ********
  
  - Ну что на общался со штабным народом? Наслушался их умных речей?
  - Как воды напился. Теперь хоть понял, почему и зачем нас с места выдернули.
  - Это дело хорошее. Справитесь? Люди-то у тебя все новые и насколько я понял не обученные.
  - Должны. Богдан Захарович. Должны. Там в принципе ничего сложного нет. Высадиться, захватить плацдарм и аэродром, обеспечить высадку прибывающего пополнения и удержать станцию и город до подхода главных сил. Делали уже такое, правда, стоит признать люди, тогда более опытные и обученные были. Ну да все равно справимся. Я ребят за эти полмесяца натаскал малость, совсем уж лохами не будут. В первой волне наиболее подготовленные пойдут, а затем уж остальные.
   Главное чтобы летуны не подвели. Выбросили первую волну десанта в нужном месте.
  - Кого вам дают?
  - Полк на Ли-2 от Паршина, 1-й и 2-й отдельные авиапланерные полки ВДВ подполковника Кузнецова и майора Карпенкова. Эти полки состоят из двух эскадрилий самолетов-буксировщиков (по 10 самолетов Ил-4) и 60 пилотов-планеристов. Обещали, что для выброки предоставят наиболее грузоподъемные планеры Г-11( он же Гр-11 и Гр-29, вмещал 11 десантников или 1200 кг. груза) и КЦ-20 (вмещал 20 десантников или 2200 кг. груза). Прикрывать доставку десанта до места будет истребительный авиаполк из дивизии Паршина на истребителях "ТИС(А)" (Тяжелый Истребитель Сопровождения созданный осенью 1940 г. в КБ Н.Н. Поликарпова, очень перспективная и интересная машина которая могла использоваться в качестве истребителя для сопровождения бомбардировщиков Дальнего Действия, ночного истребителя, штурмовика и легкого пикирующего бомбардировщика, в РИ из-за сложных отношений авиаконструктора Н.Н. Поликарпова с зам. Наркома авиационной промышленности авиаконструктором А.С. Яковлевым).
  - О летчиках не беспокойся. Доставят на место как надо. Дадим команду, чтобы наши товарищи в полках дополнительно поработали с пилотами по этому вопросу. Место высадки вам подсветят партизаны и авианаводчики.
  - В штабе сказали, что группа авианаводчиков уже на месте. Там же действует несколько разведгрупп нашего Наркомата.
  - Это хорошо. Ты ведь что-то еще у меня спросить хочешь Володя?
  - Есть такое дело. Ничего от вас скрыть нельзя, товарищ комиссар Госбезопасности 3 ранга! Не знаете, почему именно нас выбрали для этой операции? Все-таки тащить бригаду для участия в операции через полстраны как-то не совсем рационально.
  - Знаю. Когда впервые узнал о разработке операции по разгрому Воронежской группировке врага, то предложил использовать твою бригаду, а никого - нибудь другого. Для этого есть три причины.
   Во-первых, главную роль в определении того кто будет участвовать в операции сыграл опыт проведения подобных операций. А ты и твои бойцы его, несомненно, имеют.
   Во-вторых, вам пока на Кавказе делать нечего. Там на некоторое время, пока идет подготовка к новому наступлению, активных действий нами не предвидится. Имеющихся сил у Северокавказского фронта и без вас для отражения возможных контратак Клейста и Руоффа вполне достаточно.
   Ну и в третьих. На ка вот почитай это сообщение из Орджоникидзе. - Доставая из кожаной папки, лежащей на столе, документ и передавая его мне, сказал замнаркома.
   Взяв в руки листок, я вчитался в текст сообщения Управления войск НКВД по охране тыла Северной группы войск :
   "17 декабря 1942 года заместителем начальника 11-й заставы по разведке 2-го полка войск НКВД младшим лейтенантом милиции Шишановым был задержан лейтенант Хаустов, не имеющий соответствующих документов.
   Заместителем командира 3-го батальона по разведке младшим лейтенантом милиции Корнеевым в ходе проведенным следствием было установлено, что Хаустов Василий Александрович 1917 года рождения, уроженец села Листопадово Воронежской области, беспартийный, русский, перед самой войной окончил Ленинградское военное пехотное училище РККА и был направлен в часть. В ходе участия в боевых действий попал в плен. 10.11.42 г. был завербован немецкой разведкой и переброшен в тыл Красной Армии со шпионским заданием.
   Вмести с ним были переброшены, бывшие красноармейцы РККА Назаров и Кудрявцев (показал, что других их данных он не знает), которые также были завербованы немецкой разведкой и перебрасывались в тыл КА с другими заданиями. В процессе заброски он оказал им помощь в прохождении проверки на КПП.
   В г. Орджоникидзе Хаустов, где он остановился у своей сожительницы гр. Скорниковой, произвел неудачную попытку устроится в штаб 58-й Армии.
   Хаустов и Скорникова арестованы, дана ориентировка на Назарова и Кудрявцева. (РГВА ф.38658 оп.1 д.2 л.178, копия).
  - Совсем обнаглел абверовцы, к нам в штабы рвутся и ведь какая-то сука из местных штабных им в этом помогала. Не могли же они на самом деле рассчитывать просто так попасть на службу в штаб армии. Насколько я знаю "с улицы" туда не берут.
   - Вот то-то и оно что не могли. С задержанными немного поработали и вскрылись очень интересные вещи, в том числе и их контакты с местными структурами.
   Выяснились и другие задачи стоящие перед агентами. Так вот среди прочего они должны были выяснить, где находится и чем занимается твоя бригада и ты лично, а после этого вызвать из-за линии фронта специальную группу для твоей ликвидации.
  - Интересно девки пляшут!
  - Согласен. Ну и последнее добавление к сказанному.
   По сведениям нашей агентуры тебя для ликвидации ищут и местные бандиты. Не только за то, что твоя бригада разгромила главные силы чеченских бандитов и уничтожила более тысячи наиболее опасных боевиков, но и за какой-то неимоверно интересный и редкий кинжал. Есть такое дело?
  - Есть. Взял я там, у боевика, один интересный клинок. Правда не разобрался, что он собой представляет, и где его сделали. То, что редкий однозначно, я раньше таких не встречал.
  - Покажешь?
  - Конечно. Я в прошлый раз не успел похвастаться. Он у меня здесь на квартире лежит. Если будет время, заезжайте, покажу.
  - Сегодня же приеду. Ты мне заодно и всю свою коллекцию оружия покажешь. Если не возражаешь сейчас дам команду, чтобы тебе продуктов домой привезли. У тебя же там наверняка "шаром покати". Договорились?
  - Конечно.
  - Вот и хорошо. Ладно, мы отвлеклись.
   Оценив и взвесив все вышесказанное, я вышел с предложением к Лаврентию Павловичу использовать твою бригаду на одном из центральных участков фронта.
   Он мое предложение в Генштабе и Ставке поддержал. Иосиф Виссарионович тоже за использование твоей бригады в операции высказался, так как вновь сформированные части ВДВ еще не готовы к столь масштабным операциям.
  - Спасибо.
  - Не за что. Заслужили своей кровью.
  - Всегда готовы выполнить приказы командования.
  - Я, да и остальные об этом знают.
  - Богдан Захарович, а что сформированы новые десантные части?
  - А ты не знал?
  - Как то мимо меня прошло. Я же все время в поле...
  - Понятно. В начале августа все десантные корпуса, использовавшиеся на фронте, были переформированы в обычные стрелковые дивизии. В том числе и те, что действуют сейчас в Белоруссии и на Кавказе. Потери в этих частях большие, да и функции они больше пехотные, чем десантные выполняют. Вот и было решено сделать их стрелковыми.
   Тем не менее, понимая необходимость иметь десантные части, 16 августа вместо переформированных частей было принято решение о восстановлении восьми воздушно-десантных корпусов и пяти отдельных маневренных воздушно-десантных бригад (постановление ГКО Љ 2178с от 16 августа 1942 года).
   Осенью они, в том числе и за счет запасных воздушно-десантных полков были сформированы. Новые воздушно-десантные корпуса получили номера 1-й (1-я, 204-я, 211-я вдбр), 4-й (8-я, 9 я, 214-я вдбр), 5-й (7-я, 10-я, 201-я вдбр), 6-й (11-я, 12-я, 13-я вдбр), 7-й (14-я, 15-я, 16-я вдбр), 8-й (17-я, 18-я, 19-я вдбр), 9-й (20-я, 21-я, 22-я вдбр) и 10-й (23-я, 24-я, 25-я вдбр), а пять новых отдельных маневренных воздушно-десантных бригад: 1-я, 2-я, 3-я, 4-я и 5-я.
   Новые части проходили боевое слаживание и подготовку, когда ближе к зиме обстановка на фронте значительно изменилась - окончательно застопорилось наступление немцев на Воронежском, Сталинградском, да и у нас на Кавказе тоже.
   Вот Ставка и решила использовать выгодную стратегическую обстановку и провести сразу две крупные операции: одну - против группы армий "Центр" и "Юг", другую - против группы армий "Север".
   Операция против группы армий "Север" получила название "Полярная звезда". С целью усиления войск Северо-Западного фронта принято решение имеющиеся воздушно-десантные корпуса и бригады снова переформировать в дивизии и направить их на реализацию планов "Полярной звезды".
   В декабре все перечисленные мной корпуса ВДВ переформированы в гвардейские воздушно-десантные дивизии (приказ Љ 00253 от 8 декабря 1942 года) и в скором времени будут задействованы на Северо-Западного фронте.
   Ну а твою бригаду было решено использовать в предстоящей операции под Воронежем.
   - Понятно. А кто же будет работать в тылу Клейста?
  - В составе Северо-Кавказского фронта сформирован 31-й гвардейский отдельный воздушно-десантный полк (майор Ф. Я. Смеянович). Он и будет работать вместо вас.
  - Ясно. Как говорится бог в помощь. Они на Тихорецк будут нацелены?
  - Нет. Штеменко рассказывал, что планируется вместе с Черноморским флотом провести несколько крупных десантных операций. Всех тонкостей не знаю, но в качестве целей выбраны - Мариуполь и Перекоп. Про Мариуполь мы с тобой еще в Орджоникидзе говорили, а вот Перекоп всплыл недавно.
   - Цели более чем симпатичные. Захватив и удержав Перекоп, мы практически полностью лишаем Манштейна возможности удрать из Крыма, а удар на Мариуполь заставит Клейста начать отступление с предгорий Кавказа и Ростова.
  - Да что-то такое говорил и Штеменко. У тебя еще дела здесь в наркомате есть?
  - Практически нет. Общую задумку плана операции до меня довели, последние разведданные и необходимые комплекты карт выдадут уже в штабе Воронежского фронта.
  - Понятно. Тогда не задерживаю. Ты же, наверное, еще дома не был?
  -Не был. С аэродрома сразу же в наркомат привезли.
  - Как всегда. Машина есть, чтобы до дома добраться? А то мою возьми, мне она пока не нужна.
  - Машина есть, у себя на базе дежурную взял...
  
  Глава
   Из беседы штабных офицеров вермахта 01.01. 1943 г. Бобруйск
  
  - Ну и как тебе генеральная репетиция маршала Сталина?
  - Ты о чем Вилли?
  - О наступлении на Кавказе.
   - А об этом... Ну что тебе сказать. Очень неплохо задумано и так же неплохо сделано. За двадцать дней наступления преодолеть больше 400 км по распутице и горам. Очень неплохо для тех, кто совсем недавно бежал прочь от наших солдат.
  - Ну, пока что усиленно отступают наши солдаты, а русские КМГ (конно-механизированные группы) идут вперед с очень приличным темпом. Хотя стоит признать, что темп их продвижения определил сам Клейст, отведя наиболее боеготовые части на тыловые рубеж и оставив перед русскими только небольшие арьергардные и засадные отряды.
  -Тут главное в том, что ловушка подготовленная русскими не сработала. Точнее сработала, но не до конца. Клейст во время начал отвод своих войск из намечающегося котла. Пусть потеряв всю тяжелую технику, но сохранив при этом своих людей, а также несколько сот тысяч русских пожелавших уйти с нашими войсками из под власти Советов. Долго сопротивляться в условиях окружения он бы не смог. Как наши доблестные летчики справляются с обеспечением войск находящихся в окружении, ты прекрасно видел по Демянску и Холму. Так что Клейст действовал правильно и высокопрофессионально. Чтобы об этом не говорили в Берлине.
   Стоит отметить и деятельность Руоффа. Он смог устоять перед соблазном бросить в бой свои резервы и не ввязался в бои за Невинномысск. Кроме того он успел подготовить промежуточные оборонительные рубежи на которых и сдержал натиск русских.
   - Согласен. Но меня тревожит, то, что 4 Танковая армия отведена с Воронежского и Харьковского направления. Паулюсу не хватит сил сдержать русских, если они перейдут в наступление там. Тогда его войска окажутся в новом большом котле.
  - Ну, ты же предупредил Адмирала об такой возможности развития ситуации.
  - Довел. Как довел и сообщения агентуры о концентрации русских войск и подготовки ими наступления на Центральном, Воронежском и Юго-западном направлении. Только боюсь, этого будет мало. Фюрер вряд ли прислушался к доводам Адмирала и логике событий.
   Заметь, русские с началом своего наступления на Кавказе, значительно активизировались на всех фронтах от Новгорода до Воронежа и от Харькова до Ростова, сковав этим наши войска. Кроме того партизаны в нашем тылу вновь повсеместно сыграли "рельсовый концерт", чем не дали возможности перебросить резервы на помощь Клейсту. Кстати "концерт" все еще продолжается. С учетом этого можно говорить о том, что русские в скором времени вновь перейдут в наступление.
  - Вопрос только где? Они и так навалились на нас на Полоцком направлении, где уже продвинулись на два десятка километров. На севере в районе Луги? Или где еще?
  - Потерпи мой старый друг. Можешь не сомневаться, русские ударят по "Воронежскому выступу". Где конкретно будет нанесен удар, сказать не могу. Наиболее вероятными направлениями я считаю Мценск - Орел и Волчанск - Белгород. Не зря же русские так держатся за "Изюмско - Барвенковский выступ". Но могут ударить и в любом другом месте.
  - Тогда 4-ю Танковую нужно срочно возвращать назад под Харьков.
  - Надо. Только успеют ли?! Русские в любой момент могут перейти в наступление и захлопнуть ловушку.
  - Могут. Но я не думаю, что ОКВ и ОКХ будут молча смотреть на, то как рушится фронт. Они могут взять часть сил у Манштейна. Тем более что согласно сводки у него в Крыму сейчас затишье.
  - Оставь на него надежды мой старый друг. Хотя бы, потому что у него под боком Севастополь и Керчь. Русские сейчас начнут там атаки и ему будет не до того что твориться у Ростова и Харькова. Свой бы фронт удержать. Кроме того он уже дал все что можно из своей армии и ему может не хватить сил удержать Крым.
  - А как же формирования из крымских татар? Ведь к нам на службу записалось около 20 тысяч крымских татар.
  - Я бы сильно не надеялся на все эти национальные части. Особенно в линейном бою. Они могут использоваться только как полицейские и охранные. Наверное, примера использования украинских частей Боровца на фронте должно уже было хватить нашему командованию, чтобы сделать соответствующие выводы. Много пропагандистского шума и очень мало реального боевого толка. Хотя как говорят русские: "на безрыбье и рак рыба". А раз так, то всю эту шваль можно спокойно и без угрызения совести гнать на русские танки. Ну и еще оставлять на территории врага для организации партизанского движения. Крым, Кавказ для этого изумительно приспособлены. Огромная, изрытая бухтами береговая линия - доставлять оружие и припасы, высаживать десанты можно в больших масштабах. Горы, леса, пещеры, дикие тропы там можно легко спрятать тысяч десять партизан. Ну и главное: враждебное к советской власти крымско-татарское и кавказское население, готовое поддерживать своих партизан хоть сто лет - продуктами, одеждой, убежищами, разведданными, бойцами...
   Главное чтобы они могли умирать за наши идеи и помогали нам в борьбе с русскими...
  - Не любишь ты борцов за "национальную свободу"!
  - А за что мне их любить? Предавший раз предаст второй. Как только положение на фронте ухудшиться большинство из них перебежит на сторону противника. Откровенно говоря, только глупцы и откровенные дураки могут верить в то, что мы им даруем национальную свободу после нашей победы над русскими. "Советы" им дали и так слишком много, сохранив как национальность в системе государственной власти.
  - Вильгельм постарайся не говорить это в присутствии наших "союзников" и тех, кто отвечает за работу с ними.
  - Конечно. Я не настолько глуп как это может порой показаться. Кстати как там поживают наши друзья из "общеевропейского дома"?
  - Если ты имеешь в виду французов, то совсем неплохо. Усиленно выполняют директиву Љ 46 от 18 августа этого года "Основные указания для усиления борьбы с бандитизмом на Востоке". Гоняются за партизанами и решают проблему с местным населением.
  - Ты имеешь в виду создание "мертвых зон" (при таком подходе часть гражданского населения эвакуировалась из больших областей, а всех оставшихся после этого признавали партизанами и планомерно убивали).
   - И их тоже. Партизан поставили вне закона, обозначая их как "бандитов"; соответственно, и борьба с ними приравнивается к борьбе с бандитизмом. В результате только двух операций проведенных осенью с их участием: убито 1037 партизана, 58 взято в плен, выловлено 329 русских дезертиров, 18596 человек эвакуировано, уничтожено 64 партизанских лагеря.
  - Боюсь, что все это окончательно лишит нас популярности у местного населения. Кроме озлобления населения, определенная часть которого до этого старалась сохранять нейтралитет и хоть как-то выжить. Уничтожение деревень приведет к тому, что жители уйдут в лес к партизанам или начнут сотрудничать с ними, что вновь запустит механизм репрессий. Одна жестокость накладывается на другую, вызывая взаимное "озверение" сторон.
  - Согласен, но другого выхода у нас нет. Партизаны слишком "обнаглели" практически лишив нас возможности снабжения по железной дороге.
  - Что верно, то верно. Ладно, все это побочное явление. Мы говорили о французах...
  - Да. Наиболее боеготовым из всех соединений, сформированных из французов, является Легион, точнее усиленный 638-й французский гренадерский полк (verstakte Französisches Grenadier-Regiment 638). Мы его "очистили" от неудовлетворительных кадров. Прежде всего, отчислили иностранцев - русских, грузинских эмигрантов, а также не белых солдат - арабов и негров. Убрали офицеров, которым больше 40 лет, унтер-офицеров и легионеров, которым больше 30; отправились домой и те, кто физически не соответствовал предъявляемым нормам. Постарались сократить и количество политических активистов от французских партий, а также бывших служащих Французского иностранного легиона из числа немцев. Чтобы не настраивать против себя вчерашних союзников, все было сделано под видом отказа из-за медицинских показаний. Всего из Легиона отправлено около 350 человек. Сейчас в распоряжении нашей ГА числится 3641 француза, в том числе 113 офицеров и 3528 иных чинов. Организационно они входят в состав 221 охранной дивизии. Правда, после событий у Березино (см. "Мы из Бреста. Искупление"), их стараются использовать побатальонно и на разных участках фронта. С ними всегда вместе используются добровольцев из восточных батальонов. Особенно казаков Кононова.
   14 декабря в отчете отдела 1с (разведка) дивизии 3 французский батальон характеризовался так: "многие офицеры и младшие офицеры больше похожи на бродяг и искателей приключений, нежели на "идеологических бойцов". Французов особенно удручает, что они вынуждены заниматься антипартизанской деятельностью, а не воевать на фронте. Французы очень беспокоятся о своих соотечественниках, которые находятся в качестве военнопленных во Франции, а также много думают о невзгодах, которые переживают их семьи; нарастает постепенный страх, усилившийся после высадки англо-американских войск во французской Северной Африке в ноябре 1942 г.".
  - Что только подтверждает мои слова обо всех этих союзниках.
  - В какой-то степени я с тобой согласен. Но пока они на нашей стороне и мы можем использовать их в наших целях, постарайся не афишировать свое мнение об этих людях.
   - Договорились.
  - Остальные подразделения, сформированные из французских добровольцев, после летних и осенних боев этого года с Белорусским фронтом выведены в тыл и проходят переподготовку и переформирование в учебных лагерях.
   Мы отвлеклись от общей темы разговора. Чтобы ты предложил сделать в той ситуации, что складывается на юге?
  - Что сделать? По-моему лучше всего подбросить Паулюсу свежие резервы, с запада раз там нет войны, усилив ими фланги 6 Полевой армии. По мере возможности войска 4-й Танковой выводить из боя и возвращать к Харькову и Белгороду с тем, чтобы она могла в случаи необходимости контратаковать русских на Воронежском и Орловском направления. Вместо нее в районе Ростова сосредотачивать и вводить в бой армию Клейста, которая должна прикрыть выход 17 Полевой армии из "Кавказского котла".
  - Ты ничего не сказал о румынских войсках держащих оборону по Манычу и Дону.
  - А что тут говорить? Надо же кого-то оставлять на съедение русским. Вот они и послужат "куском мяса".
  - Ты становишься циником!
   - Увы. Все мы становимся ими на этой войне. Если отход армий Клейста и Руоффа ни кем не прикрыть, то скоро русские будут в Ростове, а в феврале замкнут кольцо под Воронежем. Согласись что, пожертвовав малым, мы можем спасти кучу немецких парней.
   Клейст смог же пожертвовать горными егерями 49 корпуса, которые прикрывали его отход и смогли сдержать русских до того как все наши войска покинули "Невинномысский котел". Так почему бы румынам не сделать тоже самое. Я не говорю о том, чтобы их вообще бросить на Кавказе. Войска можно постепенно отвести к побережью и эвакуировать морем в Мариуполь.
   - Боюсь, на это Берлин не пойдет, и будет требовать держаться до конца.
   - Жаль. Тогда надо запасаться бумагой, чтобы писать похоронки семьям тех, кто попадет в котлы...
  
  Обновление на 16.06.17. рабочий текст...
  Глава
  
  "Мы забыли всё. Мы бились беспощадно.
  Мы на лезвиях штыков свой гнев несли,
  Не жалея жизни, чтобы взять обратно
  Развороченный кусок родной земли..."
  
  (В.Занадворнов)
  
  Из воспоминаний Ивана Фёдоровича Дынникова (Реал. Ист.),
  
   ...13 января 1943 года. Лежим в цепи, холод пронизывает до костей. Политрук роты Бикмул Бикбулатов говорит, что надо прорваться в расположение врага, провести разведку, отвлечь на себя его внимание. И спрашивает: "Кто со мной?". Я и ещё несколько человек идём за командиром.
   Огородами пробираемся к одному из домов. Там никого, но по всему видно, фашисты ушли недавно. Политрук приказывает проверить соседнюю улицу. Иду я, Владимир Тульский и ещё один наш товарищ. Перебираемся через изгородь. Владимир, потом я, третьего убивают.
   Первый раз смерть прошла мимо меня, но её холодное дыхание я почувствовал спиной. Пробравшись на соседнюю улицу, мы спрятались за углом дома. Увидели двух автоматчиков, открыли по ним стрельбу, а другие немцы из укрытия накрыли огнём нас. Кое-как выбрались, доложили командиру, где располагаются огневые точки врага.
   Идём обследовать другую улицу и вновь встречаемся с немцами, огонь открываем одновременно. Убит ещё один товарищ Николай Брагинский, я к нему, трясу, вдруг жив, и тут, словно молотом, меня ударяет в левую сторону груди. Слышу голос политрука: "Дынников, вы ранены!". Кричу в ответ: "Нет!". А сам вижу - кровь льётся слева из груди, подбородок болит.
   Меня и ещё одного раненного товарища оставили в одном из свободных домов, с нами остался и рядовой Павлов. В полусознательном состоянии вижу, как к дому подбирается группа немцев. Не успел опомниться, как один из них уже заходит в избу. Павлов его укладывает с первого выстрела, я хватаю оружие фашиста. Закрываю дверь в избу. Начинаем отстреливаться через окна, переговариваемся с Павловым, и вдруг он замолк, я смотрю, а у него затылок пробит. Не успеваю прийти в себя, как слышу шипение, в избе крутится граната.
   Как хватило сил, не знаю, а только в один миг спрятался за убитого Павлова, граната и рванула. Павлов спас меня от неминуемой смерти.
   Меня контузило, а потому взрыва второй гранаты я уже не слышал, увидел лишь, что и правую сторону задело. Вспоминаю, что за поясом у меня Ф-1. Пока не обессилел окончательно, хватаю её и к окну. Там целая группа немцев, да с пулемётом. Думали, что с нами покончено, поэтому полностью сконцентрировались на обстреле улицы. Я в них гранату и швырнул. А вторую приготовил для себя и Фёдорова. Говорю ему: "Если фашисты ворвутся, взорвём и себя, и их". Тот согласился.
   Но, видимо, в этот день судьба решила нас хранить. Немцы в избе так и не появились. Мы с товарищем кое-как сумел добраться до расположения роты. Там узнал, что тяжело ранен политрук, командир роты Игнат Киселёв, замком роты и многие другие. Через трое суток раненых отправили в полевой госпиталь.
   Я слышал, как оперировавший меня врач сказал коллегам: "Первый раз с начала войны вижу счастливого человека. Смерть обошла его трижды". А обратившись ко мне, добавил: "Молодой человек, вы родились в рубашке, и жить будете очень долго". Так и получилось...
  
   ********
  Из воспоминаний старшины Кармазина Ю.М., Брестская штурмовая бригада НКВД . (Альт Ист.)
  
   Должность ротного за мной после Невинномысска так и оставили. В госпитале я не задержался. Как только заштопали и на ногах раны стали подживать, сразу же к себе в бригаду сбежал. Как был на костылях, так и сбежал. Да и бежать то было недалеко из Пятигорска, где я был в госпитале, в Орджоникидзе. Помогли мне до части добраться наши парни, что зачищали горы от немецких егерей, пробивавшихся к своим.
   Комбриг в бригаде как родного встретил. Благодарил и орден "Ленина" за бои в Невинномысске перед всем личным составом бригады вручил. Ну а потом ротным в нашем батальоне оставил. Я-то по первости отказывался, боялся, что не справлюсь. Но комбриг мне все объяснил и мой отказ не принял. Не было больше никого, кого можно было на роту ставить, а я как-никак уже столько боев прошел и опыта набрался. На весь батальон нас "стариков" всего десяток набрался. Вот и стали мы взводными да ротными. Бойцов с учебки прислали. Молодежь неопытная вот мы и стали им свой опыт передавать. Сначала на Кавказе, а потом в пути и когда уже к новому десанту готовились.
   Хорошие мне парни достались. Все быстро, "на лету" схватывали и впитывали. Нам бы времени на подготовку побольше, да не было его. Командование в бой бросило.
   После высадки нам участок обороны выделили в нескольких километрах от Алексеевки. Место удобное досталось - пара высоток, ложбинка, дорога на большом участке просматривается, окопы и противотанковый ров опять-таки от летних боев остались. Нам их только от снега очистить да местами подправить оставалось. А тут еще счастье в виде тяжелого танка подвалило.
   Из захваченных на немецкой ремонтной базе танков удалось сформировать танковую роту. Она сразу же была пущена в дело - направлена прикрывать самое танкоопасное направление - западное.
   Во время совершения марша от основной колонны отстал один из трофейных танков "КВ". Он вышел из строя - прекратилась подача горючего. Машина заглохла на дороге совсем рядом с позициями, на которых закреплялся наш батальон.
   По просьбе комбата, комбриг разрешил оставить неисправную машину при батальоне в качестве БОТа (бронированной огневой точки).
   Танкисты парни задорные с поломкой своей машины не примерились и сразу же занялись ремонтом. На ремонтную базу смотались, запчасти нашли и своими силами устранили неисправность. Заняв удобную позицию в лощине, склоны которой укрывали боевую машину, экипаж "КВ" изготовился к бою. Рядом с ним расположились и бойцы нашего батальона.
   Вскоре на дороге из-за березовой рощи показались две немецкие колесные тяжелые бронемашины - "Achtrad" ("Восьмиколесный") (Sd.Kfz. 231 8-Rad, вооруженные 20-миллиметровой пушкой 2 cm KwK 30 L/55). Наши танкисты, опередив врага, открыли огонь, одна из бронемашин была подбита, другая поспешно ретировалась.
   Практически сразу же за бронемашинами на дороге с юго-запада, со стороны леса показалась колонна танков - 15 легких "Праг" (немецкий танк PzKpfw 38(t)). Следом за ними следовала еще одна колонна в количестве 20 единиц средних "четверок" (немецкий танк PzKpfw IV).
   Подпустив первую колонну танков противника на расстояние 500 - 600 метров, экипаж "КВ" открыл огонь. Прямой наводкой им было уничтожено 4 легких танка. Боевой порядок немецких танкистов мгновенно сломался. Они открыли ответный огонь из своих пушек и пулеметов. Экипажи подбитых немецких танков пытались атаковать позиции наших танкистов. Но куда там! Мы до этого момента старались свое присутствие не афишировать - ждали, когда они к нам приблизятся чтобы ударить наверняка. Никому не дали живым уйти. На поле боя царил настоящий хаос - гремели танковые орудия и пулеметы, рвались снаряды в горящих танках, рычали моторы, скрежетали металлические траки, столбами взвивались снежная пыль и дым...
   Оставшиеся танки противника, обстреливая наши позиции, откатились обратно к лесу.
   Через полтора часа 30 немецких танков развернутым строем вновь атаковали нас. Героический экипаж поджег ещё 6 средних танков врага. 3 машины из противотанковых ружей подбили мы. Чем заставили противника вторично возвращаться назад.
   Еще через 2 часа враг, получив подкрепления, предпринял третью атаку. Она была куда как лучше организована. Танки сопровождал огонь нескольких артиллерийских орудий, 6 бронемашин и цепи пехоты.
   Постоянно меняя позиции, укрываясь в лощине, наши танкисты дрались до последнего снаряда. Они смогли уничтожить ещё 6 вражеских средних танка, 2 бронемашины и 8 автомашин с вражескими солдатами, двигавшимися по дороге.
   Мы чем могли, тем и помогали танкистам отражать атаку врага. Огнем своих пулеметов, АГС и минометов заставили залечь пехоту. 9 танков и 4 бронемашины были подбиты нами из противотанковых ружей и РПГ.
   Два наших расчета ПТРД (противотанковое ружье Дегтярева) располагались на небольшой высотке чуть в стороне от нас. Так вот они за этот бой сожгли 3 легких и 4 средних танка, положили у своей высотки до взвода пехоты. Жаль только, что парни погибли в том бою, но не отступили и сдержали врага.
   Получив, что называется "по морде", немцы отказались от атаки и вновь отступили. В течении дня только у наших позиций противник потерял 13 легких и 18 средних танка, 7 бронемашин. Все поле перед нашими позициями было заставлено подбитыми машинами противника. Тут и там валялись трупы врага. Досталось и нам. Батальон в тот день потерял только убитыми 50 человек.
   К этому времени наш "КВ" полностью "обездвижил": многочисленные попадания сделали-таки своё дело, да и снаряды в машине закончились. Сделав последний выстрел, танкисты стали "эвакуироваться" через нижний люк. Выбраться наружу удалось троим: сержанту - командиру танка, ефрейтору - наводчику орудия и технику-лейтенанту, который помогал ремонтировать танк. Остальные члены экипажа погибли.
   Пользуясь наступившей темнотой, танкисты, сняв с машины пулеметы, присоединились к нашей роте. Мы по-братски разделили с ними свой ужин.
   Ночь выдалась довольно темная, снежная и морозная. Разведка, высланная нами к лесу, сообщила, что немцы расположились на отдых, готовят ужин и занимаются ремонтом поврежденных машин.
   В тылу врага надеяться на бесперебойное обеспечение трудно, вот мы пока была такая возможность, организовали сбор трофеев на поле боя. В поиск пошли и танкисты.
   Немцы вели себя спокойно, изредка их часовые пускали осветительные ракеты. Наши поисковые группы довольно быстро вернулись с собранным у врага имуществом. Не было только танкистов. Вдруг среди стоящих перед нами разбитых танков раздался басовитый гул танкового двигателя.
   Практически сразу же на немецких позициях взлетело несколько осветительных ракет. В их свете удалось рассмотреть как, маневрируя среди подбитых машин, в сторону наших позиций медленно ползла "четверка" тащившая на буксире еще один танк. Впереди этой сцепки с парой пулеметов на плечах бежал танкист - ефрейтор.
   Эту картину рассмотрели и немцы. Они постарались накрыть боевую машину своим минометным огнем. Но рывком преодолев оставшееся до наших позиций расстояние, танк вкатился в лощину, а ефрейтор спрятался в воронке, где и пересидел обстрел. Позже он перебрался к нам. Из его рассказа стало известно, как экипаж смог увести у врага танки.
   Двигаясь по полю боя, они осмотрели несколько подбитых танков, стоявших подальше от наших позиций. Сняли с них несколько пулеметов и коробок с патронами, тут услышали какой-то металлический стук и звон. Выглянув из-за корпуса разбитой "Праги" сержант разглядел как неподалеку трое немцев, стараясь не шуметь, натягивали гусеницу на оснащенный "фартуками" (шутливое прозвище дополнительных защитных 5-мм экранов для защиты башни и бортов корпуса) "четверке". Еще двое немцев закрепляли трос на соседнюю машину.
   У техника-лейтенанта с собой был ПБС (прибор бесшумной стрельбы). Дождавшись, когда немцы закончат ремонт, наши танкисты напали на врага и смогли победить. Машина, что ремонтировали немцы оказалась в исправном состоянии, двигатель завелся на раз. Ну а дальнейшее мы видели сами.
   На этих машинах наши отважные танкисты на следующий день смогли подбить еще 3 танка противника. За те бои всему танковому экипажу 31 марта 1943 года было присвоено звание Героя Советского Союза...
   В окружении нам пришлось держаться пять дней с 13-го по 18 января, пока к нам не пробились танкисты 15 танкового корпуса 3 Танковой армии. Я вновь получил осколочное ранение в ногу и был третий раз отправлен в госпиталь...
  
  Обновление на 18.06.17. рабочий текст...
  Глава
  (Реал. Ист.) Из воспоминаний Хайнца Шрётера, военного корреспондента 6-й Полевой армии Вермахта:
  
   "В подвалах здания ... лежали восемьсот солдат, прислонившись к стенам или прямо на полу в центре сырых помещений. Люди лежали на ступеньках и заполняли проходы, при этом уже никто не считался с тем, у кого какое звание и должность - знаки различия опали с них, как сухие листья с деревьев.
   В подвале ... закончился их жизненный путь, и если еще и существовали между ними различия, то они заключались в степени ранения и количестве часов, сколько кому оставалось прожить. Различия были и в том, как умирал тот или иной солдат.
   На лестнице кто-то умирал от дифтерии, рядом лежали трое, которые давно уже были трупами - просто никто этого не заметил, так как было темно. Сзади кричал унтер-офицер, которого мучили жажда и боль: его язык, раскаленный, как кусок железа, вывалился изо рта, а ступни уже начали гнить.
   На стене центрального подвала в консервной банке горел фитиль, издававший зловоние. Пахло керосином, протухшей кровью, горелым человеческим мясом, застарелым гноем и разлагающимися телами. Ко всему этому примешивался запах йодоформа, пота, экскрементов и нечистот.
   Спертый воздух давил на сердце и легкие, в горле першило, многие страдали тошнотворной икотой, на глазах выступали слезы. Кожа покрывалась волдырями и слезала с тел, как шелуха; пораженные столбняком, люди орали как звери - на теле образовывались гнойники и грибки.
   Кто-то задохнулся, у кого-то парализовало дыхание, другой трясся в лихорадке, звал свою жену, проклинал войну и взывал к Господу Богу. Люди умирали от сыпного тифа, воспаления легких и инфекций.
   В углу умирал ефрейтор со вздутым животом и опухшими ногами, умирал молча, не прося о помощи, не шевелясь, с открытыми глазами и скрещенными на груди руками. С другой стороны входа, за лестницей, бился об пол молодой солдат двадцати лет, на его губах выступила пена, а глаза дико вращались, но вскоре он затих - смерть избавила его от судорог и болей.
   Есть было нечего, а если у кого и была еда, то тот боязливо прятал ее - в темноте этих подвалов человеческая жизнь не стоила и куска хлеба. Понять это сможет только тот, кто сам однажды голодал и кто знал и знает, что значит крошка хлеба.
   Самым страшным были вши, которые вгрызались в кожу и проникали в раны, лишая людей сна. Тысячами они покрывали тела людей и остатки одежды, и только после того, как наступала смерть или начиналась лихорадка, они покидали тело, как бегущие крысы покидают тонущий корабль.
   Омерзительная, кишащая масса этих тварей перебиралась к тому, кто лежал рядом и был еще жив, и прочно обосновывалась на новом месте. И не было никого, кто мог бы помочь этим несчастным.
   Там, где было возможно, мертвых относили во двор или складывали их как бревна в воронке от взорвавшейся бомбы. Однажды в подвалах появился врач, но он просто искал убежища во время бомбовой атаки, начавшейся в тот момент, когда он направлялся к "своему" подвалу, где его так же ждали и звали, как и здесь. Правда, он и у себя мог оказать помощь далеко не всем - страданий и боли было слишком много.
   Тот, чей мозг еще работал, мог предположить, когда наступит его конец, и при этом он знал, что бессмысленно кричать и шуметь, а также сопротивляться. Собственно, кому или чему сопротивляться?
   Умирали многие, и, прежде чем кто-либо замечал, что его сосед уже мертв, проходили часы и дни. Поскольку тела никто не выносил, их передавали от одного к другому, перекатывая, как мешки, через людей, которые еще могли подняться, через все помещение, проходы, горы лохмотьев и зловоние.
   Так трупы достигали стены, где их протискивали в отверстие, откуда они скатывались в воронку от двухсот пятидесяти килограммовой бомбы. В воронке уже лежали сотни трупов, среди которых попадались еще теплые тела, но они принадлежали тем, у кого уже не было сил издавать какие-либо звуки.
   Перед входом в подвал ждали уже другие и по возможности пытались проникнуть в помещение, и никого из них не удивляло, что из подвала еще ни разу никто самостоятельно не вышел - они все равно старались войти в него.
   Мертвых не считали и не снимали с них личные знаки, лишь иногда заглядывали в их сумки в надежде найти там немного хлеба. Никого из новичков не интересовало, от чего умер тот или иной солдат, - главное, что люди умирали быстро, а для ожидавших снаружи на ледяном ветру это означало, что каждый раз освобождалось еще одно место.
   Умирали не только в подвалах ..., умирали везде. По усталым, обессилевшим телам людей прокатилась волна агонии, они уже ничего не боялись.
   В подвалах не было ни страха, ни паники, и здесь им не приходилось быть свидетелями того, как падает дисциплина среди офицеров штабов там, на поверхности. В подвалах они уже не держали палец на спусковом крючке и уже не сидели в своих ледяных норах, как те, у которых закончились последние патроны.
   Те, кому удалось вырваться из ... кольца и вернуться на родину, будут в своих мыслях и воспоминаниях часто возвращаться в то ужасное время и в минуты покоя, закрыв глаза, внутренне прислушиваться, чтобы услышать песню степей.
   Эта песня звучит нежно и звучно, как легкое колебание крылышек стрекозы или как слабый, нежный звук, который раздастся, если пальцем легко провести по гладко отшлифованному стеклу. Мелодия степи звучит сладко и маняще и одновременно печально.
   Слушая звуки этой мелодии, можно представить себе голубое небо и яркое солнце, а также тень от облаков и зарницу - все это похоже на музыку Моцарта, в которой благословенное голубое небо смеется над серебристыми аккордами до тех пор, пока порыв холодного ветра не поднимет с земли опавшие листья и не бросит их на ваши радостные столы.
   Многим известна эта песнь степей: ее часто слушали днем, когда воздух над степными просторами был наполнен жужжащим и мерцающим зноем, ее слушали в вечерние часы, когда в воздухе исполняли свою головокружительную пляску мириады комаров, в последние дни октября, когда над степью бушевали осенние ураганы, и когда в неподвижные и безмолвные зимние ночи до людей доносились тихие напевы смерти, и когда в бледном свете луны бродили черные тени волков, ее слушали и позже, когда уже ничего не двигалось, кроме легких снежинок, круживших над полями, окутанными смертельной тишиной.
   В мыслях ... воскресало прошлое, слышался суровый голос войны, чувствовалась внутренняя дрожь, от которой трясло все тело, вспоминались дикие боли и закоченевшие души, страх перед неизвестным, смерть товарищей, безумный шквал артиллерийского огня и горизонт, который они сами создали из огня и стали и при этом все равно мерзли и промерзали насквозь...."
  
  Глава
  
  (Реал. Ист.) Дневник-отчет оперуполномоченного контрразведывательного отдела особого отдела НКВД Донского фронта старшего лейтенанта госбезопасности Е.А. Тарабрина о нахождении и общении с генералами немецкой армии, которые были взяты в плен войсками 64-й армии.
  
  1 февраля 1943 г.
  
   Утро. Начали бриться. Шмидт долго смотрел в зеркало и категорически заявил: "Холодно, я оставлю бороду".
  "Это ваше дело, Шмидт", - заметил Паулюс.
   Находившийся в соседней комнате полковник Адам процедил сквозь зубы: "Очередная оригинальность".
   После завтрака вспомнили вчерашний обед у командующего 64-й армией.
   "Вы обратили внимание, какая была изумительная водка?" - сказал Паулюс.
   Долгое время молчали. Бойцы принесли ст. лейтенанту газету "Красная Армия" с выпуском "В последний час". Оживление. Интересуются, указаны ли их фамилии. Услышав приведенный список, долго изучали газету, на листке бумаги писали свои фамилии русскими буквами. Особенно заинтересовались цифрами трофеев. Обратили внимание на количество танков. "Цифра неверная, у нас было не больше 150", - заметил Паулюс. "Возможно, они считают и русские",- ответил Адам.
   "Все равно столько не было". Некоторое время молчали.
   "А он, кажется, застрелился", - сказал Шмидт (речь шла о каком-то из генералов).
   Адам, нахмурив брови и уставившись глазами в потолок: "Неизвестно, что лучше, не ошибка ли плен?"
   Паулюс: Это мы еще посмотрим.
   Шмидт: Всю историю этих четырех месяцев можно охарактеризовать одной фразой - выше головы не прыгнешь.
   Адам: Дома сочтут, что мы пропали.
   Паулюс: На войне - как на войне (по-французски).
   Опять стали смотреть цифры. Обратили внимание на общее количество находившихся в окружении. Паулюс сказал: Возможно, ведь мы ничего не знали. Шмидт пытается мне объяснить - рисует линию фронта, прорыв, окружение, говорит: Много обозов, других частей, сами не знали, точно сколько.
  В течение получаса молчат, курят сигары.
   Шмидт: А в Германии возможен кризис военного руководства.
   Никто не отвечает.
   Шмидт: До середины марта они, вероятно, будут наступать.
   Паулюс: Пожалуй, и дольше.
   Шмидт: Остановятся ли на прежних границах?
   Паулюс: Да, все это войдет в военную историю как блестящий пример оперативного искусства противника.
   За обедом беспрерывно хвалили каждое подаваемое блюдо. Особенно усердствовал Адам, который ел больше всех. Паулюс оставил половину и отдал ординарцу.
   После обеда ординарец пытается объяснить Нестерову, чтобы ему вернули перочинный нож, оставшийся у их штабного врача. Паулюс обращается ко мне, дополняя немецкие слова жестами: "Нож - память от фельдмаршала Рейхенау, у которого Хайн был ординарцем до того, как перейти ко мне. Он был с фельдмаршалом до его последних минут".
   Разговор опять прервался. Пленные легли спать.
   Ужин. Среди блюд, поданных на стол, - кофейное печенье.
   Шмидт: Хорошее печенье, наверное, французское?
   Адам: Очень хорошее, по-моему, голландское.
  Одевают очки, внимательно рассматривают печенье.
   Адам удивленно: Смотрите, русское.
   Паулюс: Прекратите хотя бы рассматривать. Некрасиво.
   Шмидт: Обратите внимание, каждый раз новые официантки.
   Адам: И хорошенькие девушки.
   Весь остаток вечера, молча, курили. Ординарец приготовил постель и легли спать. Шмидт ночью не кричал.
  
  Оперуполномоченный КРО ОО НКВД Донфронта
  старший лейтенант госбезопасности Тарабрин
  Верно: подполковник П. Гапочко
  (АП РФ, ф. 52, on. 1, д. 134, м. 23-33. Копия)
  
  ********
  
  (РИ) Шифровка, принятая Центром из Женевы в 4 часа 25 минут утра 18 марта 1943 года. Дора ( Шандор Радо), сообщал:
  Љ 13078
  от Анны. Берлин, 13 марта
  "Только что в охотничьем замке Губертусшток (охотничий замок германского императора близ города Эберсвальде в земле Бранденбург ) состоялась конференция под председательством Геринга, при участии руководящих представителей ОКВ и важнейших руководителей немецкого хозяйства во главе с Рёхлингом (Герман Рёхлинг - один из крупнейших сталепромышленников Германии, фюрер военной экономики, после войны приговорён к 10 годам заключения) и Фёглером (Альберт Фёглер - германский промышленник, финансировавший НСДАП, фюрер военной экономики, курировал военное производство в Руре, в апреле 1945 года покончил с собой). Геринг сделал доклад о стратегических, политических и организационных планах немецкого главного командования.
   Согласно этому докладу, немецкое главное командование после завоевания Харькова и Курска (Курск был освобождён Красной Армией 8 февраля 1943 года, Харьков - 16 февраля, но затем немецкие войска нанесли контрудар и начали наступление на Харьков, ворвавшись в город 12 марта) ожидает нового наступления Красной Армии, но только через определённый промежуток времени, в течение которого немецкое командование надеется суметь обеспечить необходимым образом оборону между фронтом и линией "ОСТВАЛ".
   Геринг выразил уверенность в том, что немецкому командованию удастся, благодаря отсутствию согласия между англосаксами и СССР, благополучно преодолеть критический период, переживаемый немецкой армией, до середины апреля. После 15 апреля сокращение Восточного фронта и результаты "тотальной мобилизации" позволят снова укрепить Западный и Южно-Европейский фронт сильными соединениями армии и воздушного флота и постепенно восстановить там прежнее положение.
   Достижение этой цели будет означать, что советские надежды на плодотворное военное сотрудничество с англосаксами будут окончательно похоронены.
   Эти планы ОКБ были полностью одобрены руководителями немецкого хозяйства...".
  (имеется надпись: В дело. Послано т. Сталину, т. Молотову)
  
  
  Приложение Љ1
  
  Директива НКВД СССР Љ 553 о мерах по усилению борьбы с бандитизмом и дезертирством
  
  10 декабря 1942 г.
  
   Наркомам внутренних дел союзных и автономных республик,
  начальникам УНКВД по краям и областям.
   За время войны органами НКВД проведена значительная работа по борьбе с бандитизмом. Однако наряду с этим в ряде республик, краев и областей продолжают безнаказанно укрываться дезертиры и уклонившиеся от службы в Красной Армии, за счет которых в основном и происходит пополнение существующих и организация новых бандитских групп.
   Такое положение объясняется тем, что большинство органов НКВД борьбу с бандитизмом проводит лишь путем преследования бандитско-дезертирских групп милицейско-войсковыми силами без сочетания этого мероприятия с агентурнооперативной работой.
  Предлагается:
  1. Наркомам внутренних дел республик, начальникам УНКВД краев и областей проверить работу отделов (отделений) НКВД-УНКВД по борьбе с бандитизмом и разработать необходимые мероприятия, обеспечивающие ликвидацию или изъятие бандитско-дезертирских групп и одиночек.
  2. Немедленно приступить к внедрению в существующие бандитско-дезертирские формирования агентов-внутренников, способных подвести их под оперативный удар.
  3. В районах действия и укрывания бандитов и дезертиров создать специальную агентурно-осведомительную сеть из числа лесных объездчиков, охотников, чабанов и иных лиц, могущих обеспечить за ними необходимое наблюдение.
  4. Выявить пособническую и родственную базы бандитов и дезертиров и обеспечить их осведомлением. Иметь в виду необходимость использования этих баз для изъятия бандитов и дезертиров, а наиболее злостных укрывателей арестовывать и привлекать к ответственности в установленном порядке.
  5. В национальных районах практиковать привлечение местных авторитетов к делу отрыва рядовых участников бандитско-дезертирских групп от их главарей с использованием их по ликвидации или изъятию бандитов и дезертиров.
  6. Ускорить выполнение директивы НКВД СССР о заочном предании суду как изменников Родины дезертиров, принимающих активное участие в бандитско-повстанческих формированиях, а дела на членов семей лиц этой категории представить на рассмотрение Особого совещания НКВД СССР.
  7. Для изъятия дезертиров, скрывающихся в городах, практиковать также систематическое проведение тщательной проверки документов через органы милиции у лиц, вызывающих подозрение.
  8. Чекистско-войсковые мероприятия по изъятию бандитско-дезертирского элемента, как правило, проводить в сочетании с агентурно-оперативными мероприятиями.
  9. О результатах работы по борьбе с бандитизмом и дезертирством ежемесячно представлять отчет в НКВД СССР.
  
  Зам. народного комиссара внутренних дел СССР
  Комиссар госбезопасности 3 ранга Кобулов
Оценка: 6.62*27  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Н.Соболевская "Темная страсть" (Любовное фэнтези) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | О.Гринберга "Чужой Мир 2. Ломая грани" (Юмористическое фэнтези) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Ангель "Серая мышка и стриптизер" (Современный любовный роман) | | О.Обская "Единственный, или Семь принцев Анастасии" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Орлова "Подчинение" (Романтическая проза) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | Т.Катерина "Я - адептка. Книга 1" (Фэнтези) | | А.Лост "Чертоги" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"