Скворцов Валерий Юрьевич: другие произведения.

Бд-11: Фейк

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мой дилетанский взгляд на школьную реформу


   За окном висит серая мгла, в которой сиротливо плавает чуть более светлая клякса уличного фонаря. На фоне этой кляксы несётся бесконечный поток снежной крупы - слева направо, почти горизонтально, завораживая и доводя до оцепенения. В диссонансе с безудержной стихией, по эту сторону стекла царит ватная тишина, которая к тому же изрядно затянулась. Наконец, она взрывается скипучим голосом:
   - Круглов, ты - что: хочешь отвечать про семь признаков контрафактных программ? - Семён Аркадьевич хмурит брови, вглядываясь в класс.
   - Не совсем, - из-за предпоследней парты встаёт высокий толстяк в очках и с ярким румянцем на щеках. - Я, извиняюсь..., хотел обсудить абсурдность самой идеи... - ну, заучивать все эти признаки наизусть.
   - Позвольте, позвольте... - Семён Аркадьевич спешно открывает, потом тут же закрывает классный журнал. - Вас, молодой человек, не Хромов ли надоумил развязать подобную дискуссию - лишь бы его самого не спросили? Вы мне - что: опять урок сорвать хотите?
   - Я тут не причём! - подаёт нарочито обиженный голос двоечник Хромов. Остальные, наконец, отрывают затуманенные взгляды от окон и принимаются разглядывать румяного толстяка: девчонки - снисходительно (опять выделывается!), парни же - с радостным предвкушением.
   - Да! Это - моя инициатива. Полностью моя! - Круглов пытается выглядеть развязно, но непроизвольно и как-то по-детски набычивается, а румянец с его щёк стремительно заползает на уши. - Согласитесь: это же бессмыслица! Ну, что такого страшного случиться, забудь мы один из этих проклятых семи признаков? Или если определим подделку как-нибудь по-другому? Кудрявцева, вон, фейковые туфли по запаху определяет, даже если таджики строгают их на новейшем вещевом принтере...
   Красавица за соседней партой поджимает слишком яркие губы и растерянно моргает. Кто-то лезет под парту и громко описывает её туфли, а заодно - педикюр, колготки и форму ног.
   - Мы - что: разве обсуждаем обман в сфере товаров народного потребления? - Семён Аркадьевич не может сдержать досады. - Или вас, молодой человек, не устраивает наш предмет? Или, может, вообще: общеобразовательная школа - не для вас? Так извольте - ступайте в сектантскую - там вас фундаменталисты быстро научат какой-нибудь географии!
   - Нет, что вы! - Круглов вскидывает голову, и очки на его носу вызывающе сверкают. - Школа меня очень даже устраивает. Но исключительно в смысле идеи - так, как задумывалось ещё в реформах Осипчука. Только от реформ мало что осталось, не находите? Это двадцать лет назад всё выглядело революционно - когда поняли, наконец, что зубрёжка превращает учеников, причём безуспешно, в ходячие справочники... - хотя, как очевидно! В школе ведь тогда не учили ни мыслить, ни спорить, а всего лишь пережёвывали ненужную по жизни информацию - маразм, одним словом! И как здорово, что теперь мнемоника плюс теория языков, плюс основы мотивации, плюс - что там у нас ещё?.. - позволяют освоить любой язык за пару месяцев. А ведь ещё мой отец, бедняга, учил английский лет десять, и всё - без толку. В общем, сейчас в школе - хорошо, тепло и замечательно, но есть одна загвоздка: никто из нашего класса даже итальянского за два месяца не выучит... Правда, Хромов?
   - Почему опять Хромов?! - слышится всё тот же гнусаво-обиженный голос с задней парты.
   - Не в Хромове дело, - Круглов пытается принять горделивую позу, но чуть не заваливается набок. Опасность падения мобилизует его - по крайней мере, голос становится звонче: - И не потому, что нам ещё учиться и учиться! Почему же, спросите вы?.. - Потому что, введя в школе все эти брейнсторминги, информационные сканнинги и прочие прогрессивные предметы, упустили из виду важную мелочь - скромных методистов. А эти унылые типы разложили всё на бесполезные правила и признаки, написали такие же унылые учебники...
   - Во, Круглик даёт! - по классу пробегает шумок. - После вчерашней риторики не остынет никак!
   Наверное, не будь на улице пурги, демарш тихого Круглова был бы невозможен. Но когда мир превращается в самый медленный в мире блендер, наполненный до краев безнадёжной манной кашей, всегда найдётся отважный толстяк со своей правдой-маткой.
   - Круглов, вы что-то заговариваетесь! - Семён Аркадьевич оставляет, наконец, в покое классный журнал и тяжело поднимается с места. - Вы, что, хотите сказать: мы вас неправильно учим? Ну, так извольте, научите нас всех тут сидящих - как правильно.
   Круглов тушуется, а учитель, видя его смущение, держит драматическую паузу, отвлекаясь только на то, чтобы одним взмахом руки гасить галдёж класса. Через пару минут натужной тишины на лице смутьяна появляется безумная ухмылка, и он снова поднимает голову - медленно, как бы экономя время на то, чтобы собраться с мыслями. Наконец, Круглов произносит - почти шёпотом:
   - Не знаю... да погодите вы! - тут же бросает остальным - они уже готовы завопить от возмущения. - Я, правда, пока не знаю... но нам нужно задуматься и разобраться - всем вместе разобраться! Спроси, например, ту же Кудрявцеву - она ведь сама ни фига не знает, откуда у неё чутьё к подделкам. Но нам нужно больше практиковались (образцы в шкафу - не в счёт: они давно - все в тайных пометках Хромова), больше делиться мыслями, соревноваться друг с другом, наконец. Толку было бы гораздо больше, чем от зубрёжки семи или тридцати семи правил. Разве нет?
   - Ладно, - Семён Аркадьевич переходит на примирительный тон, - вам не хватает практических занятий. На следующей неделе мы идём в прокуратору на допросы...
   - Ага, чтобы лишний раз убедиться: преступники прекрасно осведомлены о признаках обмана, и куда лучше, чем ваши прозорливые следователи! - Круглов в кураже оборачивается к задним партам - оттуда раздаётся одобрительный хохот. - Какой смысл? Посмотреть себе тихонько из-за стёклышка на весь этот цирк - не поучаствовать, не записать ничего нельзя - из-за дурацкой подписки о неразглашении, - не обсудить толком. Учиться можно у того, кто больше знает и умеет! И не боится, когда ученик потом окажется сильнее. Спортивный тренер не боится, а вы почему-то трясётесь за свой авторитет. Да! Вы знаете куда больше нас - всех этих правил и признаков, - но умеете меньше той же Кудрявцевой (прости, солнце, что так часто на тебя ссылаюсь). Осипчук говорил: нужно развивать способности ученика, а не впихивать в него информацию. Вам же наши способности - до лампочки. Вы снова принялись за старое: впихивать в нас невпихуемое!
   Последнее слово тонет в истеричном гоготе класса. Семён Аркадьевич, кажется, оцепенел - стоит, странно покачиваясь, и постукивает указкой по собственному ботинку. Потом нетвёрдой походкой приближается к Круглову и смотрит - как будто сквозь него. У того по лицу скользит тень испуга, но ободряющие крики класса не дают ему привычно стушеваться. Круглов одним пальцем вдавливает свои очки глубоко в переносицу, как будто сдувает дымок с воображаемого кольта, и решительно возвращает взгляд учителю. Но Семён Аркадьевич, всё так же глядя мимо него, суёт ему свою указку и устало говорит:
   - Идите на кафедру и ведите урок, а я тут пока посижу, - он с трудом протискивается за парту Круглова. Тот неуверенно крутит в руках указку, пару мгновений смотрит на грузного учителя, чей живот стиснут тесной партой, потом, подгоняемый криками учеников, почти бегом занимает место у доски. Постучав указкой по столу, добивается тишины. Торопливо откашлявшись, начинает официальным тоном:
   - Ребята, давайте обсудим: кому из вас безо всяких правил удавалось когда-нибудь определить обман? Поделитесь жизненным опытом, так сказать...
   Все молчат, хотя недавно не могли сдержаться.
   - Ну, что же? Давайте расскажем друг другу, как будто мы - не на уроке, а в своей компании, во дворе или в клубе каком-нибудь... Кудрявцева?
   Красавица скраивает то ли брезгливую, то ли возмущенную гримасу и, встряхнув челкой, отворачивается к окну. Она, конечно, может рассказать - и не только про туфли, но и про то, как по одному, брошенному в на её грудь взгляду определить серьёзность намерений очередного ухажера матери. Все могут расскать, даже двоечник Хромов - ведь его самого тошнит от фальши, когда отец-военный, приняв лишку, начинает вещать что-то патриотическое. Но все будут молчать, потому что в школе про такую жизнь не принято говорить. А Круглов не отстаёт:
   - Неужели вас настолько всех испортили, что слабо рассказать здесь, в классе что-нибудь от себя лично, а не цитировать учебник? - видно, что он заводится всё больше и больше. Но так же видно, что равнодушие остальных истерикой ему не преодолеть. В каком-то отчаянном запале он выдыхает: - Ладно, я первый!.. Слушайте!.. Мне кажется... нет, я уверен: половина наших учителей, вопреки всем запретам Министерства образования, отправляет вместо себя на уроки андроидов. Да, андроидов! Потому что учителям скучно с нами, а андроиды легко справляются с трансляцией и проверкой знаний. Пришёл, начитал текст, спросил - элементарно! Можно ещё запрограммировать десяток-другой своих привычек - чтобы не расколоться. Только есть одна загвоздка: машина не умеет гасить конфликты, тут обычные программы сбоят. И вообще в трудных ситуациях андроиды зависают или даже, говорят, ломаются на фиг... Вот как вы считаете: Семён Аркадьевич - настоящий у нас или нет? Стал бы живой учитель настолько пассивно себя вести, когда срывается его урок?
   - Точно! - вопит двоечник Хромов и с обезьяньей угловатостью срывается с места. - Давайте проверим! Я тоже давно заметил: Квадратыч реально разряжается к шестому уроку.
   - Ребята, вы - что?... - Семён Аркадьевич пытается выбраться из-за парты, но стиснутый живот не позволяет ему это сделать. Тогда он начинает странно крутить головой, а глаза его закатываются.
   - Блин, точно андроид! - ещё громче вопит Хромов и подлетает к учителю. - Где тут у него переключатель?
   - Ухо крути! - кричит кто-то в ответ. - Если Квадратыч - из серии А-80, переключатель должен быть в левом ухе.
   Хромов некоторое время целится, пытаясь угадать беспорядочные движения головы Семёна Аркадьевича. Наконец, ему удаётся схватить учителя за ухо. При этом голова последнего откидывается назад, и слышится короткий хруст. По шее Семёна Аркадьевича струйками бежит тёмная жидкость. Когда она попадает на воротничок рубашки, тот окрашивается в бордовый цвет - все понимают, что это кровь. Кудрявцева сдавленно вскрикивает и роняет голову на грудь. Хромов в ужасе смотрит на свою руку и сглатывает слюну так, что огромный кадык взлетает по его тощей шее. Семён Аркадьевича хрипит с откинутой головой, а на его губах появляется обильная пена.
   Если бы кто-нибудь в этот момент взглянул на Круглова, то увидел бы, как румянец на его щеках вспыхивает и гаснет - почти в такт уличному фонарю, мерцающему в снежной каше за окном. Но никому нет дела до взбунтовавшегося толстяка - ведь кадык на шее Хромова как-будто вошёл в бесконечный цикл и вполне отчётливо поскрипывает, а изо рта Кудрявцевой тонкой струйкой стекает зеленоватый антифриз. И остальные тоже замерли - никто не дёргается и не выбегает из класса, хотя здесь уже невыносимо пахнет сгоревшей проводкой.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Коротаева "Моя очаровательная экономка"(Любовное фэнтези) И.Головань "Десять тысяч стилей"(Уся (Wuxia)) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) Л.Маре "Менталистка. Отступница"(Боевое фэнтези) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) К.Воронова "Апокалиптические рассказы"(Антиутопия) А.Тополян "Механист"(Боевик) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"