# Алёнкины истории

Эльвира Владимировна Смелик

АЛЕНКИНЫ ИСТОРИИ


Про противную Машу и трех медведей


Прочитала мама Аленке сказку про трех медведей, закрыла книжку, посмотрела на дочку. А та сидит, недовольная, губы обиженно поджимает.

- Что случилось? - спросила мама. - Сказка не понравилась?

- Не понравилась, - подтвердила Аленка и принялась объяснять: - Медведей жалко! Особенно маленького Мишутку!

Она крепко прижала к груди своего любимого плюшевого медвежонка.

Мама едва заметно улыбнулась и тоже крепко прижала к себе печальную дочурку. А Аленка невесело вздохнула и снова заговорила.

- Маша эта - противная! Обидела всех и убежала. Я бы с такой дружить не стала. И в гости бы ее не позвала.

- Почему же? - удивилась мама.

- Да потому что, мамочка! - заявила Аленка. - Вот пришла бы эта Маша к нам: все бы мои конфеты съела, все бы игрушки переломала. Не нужна мне такая подруга!

Мама с дочкой согласилась. И правда, никому такая подруга не нужна. И медведей ей тоже жалко. И Аленку грустную жалко. Да и спать ложиться в таком мрачном настроении не следует.

- А давай, - говорит мама, - мы этой сказке продолжение придумаем!

Аленка сразу согласно закивала, в глазах у нее зажглись любопытные огоньки. Она внимательно слушала мамин рассказ.

- Бежала Маша, бежала и вдруг остановилась. Оглянулась назад, подумала: "Что же я наделала? Пришла в чужой дом непрошенной гостьей, а ушла, как последний разбойник. Наелась, выспалась, а "спасибо" не сказала. Еще и стульчик у медвежонка сломала. Он же маленький совсем! Плачет, наверное!" Стыдно стало Маше, ноги домой не идут. Но и к медведям страшно возвращаться. Да делать нечего! Шаг за шагом, добралась Маша до лесного домика, постучала в дверь, вошла. Медведица на нее очень строго посмотрела, но Маша все равно не отступила, прощения попросила. Медведи ее, конечно, сразу простили, а Маша помогла им в доме прибрать и маленькому Мишутке, чтоб не плакал, веселую песенку спела.

- Вот и все! - завершила мама свою историю.

- Нет не все! - возразила Аленка и, подражая маме, взрослым голосом закончила сказку: - С тех пор подружилась Маша с медведями и стала часто в их домик прибегать. Чтобы с маленьким Мишуткой поиграть.

- Точно! - подтвердила мама и поинтересовалась: - А такая сказка тебе нравится?

- Да! Да! - довольно засмеялась Аленка. - Очень хорошая сказка! Ты мне завтра ее опять почитай!


Про конфеты и желтую божью коровку


Все знают божьих коровок, этих толстеньких маленьких жучков в красивых одежках. Летом очень легко отыскать их в траве или на кустах. Яркая красная точка видна издалека.

Ребята любят сажать божью коровку на свою ладошку и петь ей песенку:


Божья коровка,

Улети на небо!

Там твои детки

Кушают конфетки.

Всем - по одной,

А тебе - ни одной.


А потом смотреть, как жучок, добежав до кончика пальца, расправляет тонкие прозрачные крылышки и взмывает в небо, словно маленький самолет.

Конечно! Кто же откажется от конфет?

Если Аленка знает, что дома ее ожидает что-то сладенькое, она без всяких капризов шагает следом за мамой. Иногда - даже впереди мамы.

Аленка и не сомневается, что божьи коровки тоже обожают конфетки. Разве не поэтому они быстро улетают, услышав знакомую песенку?

Обычно божьи коровки бывают красными. С черными точками, которые легко и интересно пересчитывать. Но однажды, когда ребята играли возле большого куста шиповника, украшенного розовыми цветами, кто-то закричал:

- Смотрите! Желтая божья коровка!

Все тут же подбежали к кусту и загалдели, перебивая друг друга.

- И правда - желтая! А божьи коровки должны быть красными.

- Интересно, почему она такая?

- Может, она какая-нибудь плохая? Вредная!

- Ядовитая!

- Ой, мамочки! Ой, страшно!

- Давайте прогоним ее скорей!

- А как ее прогнать?

- Ты стукни ее палкой!

Желтая божья коровка очень испугалась. Она скорее перебежала на нижнюю сторону листа и затаилась. Ей было очень обидно.

"Почему дети хотят меня прогнать? - думала она. - Я же обычная божья коровка. Такая же, как и те, которых они любят сажать на ладошки. Только желтая. Всего лишь. А в остальном я точно такая же. Как и красные божьи коровки, я спасаю растения от вредных тлей. Я совсем не ядовитая и не плохая. Я просто - желтая!"

И желтая божья коровка заплакала. Она ведь так обрадовалась, когда увидела ребят. Она нарочно вылезла из-под розового цветка, потому что очень хотела оказаться на теплой ребячьей ладошке и услышать песенку про конфеты. А ее чуть не ударили палкой.

- Что тут у вас? - спросила Аленка, подойдя к ребятам, столпившимся у куста шиповника.

Аленка была одета в красивое желтенькое платьице с ромашками на подоле.

- Мы нашли желтую божью коровку, - важно сообщил тетесветин Лешка. - Она очень вредная и опасная.

- Желтую? - Аленка совсем не испугалась. Наоборот, она даже обрадовалась.

- Ага! - кивнул Лешка. - Она под листом спряталась.

Аленка смело перевернула листик, не боясь уколоться о маленькие острые шипы.

- Ты что? Не трогай! - закричали все дети разом. - Она - ядовитая!

- Сами вы - ядовитые! - рассмеялась Аленка и аккуратно пересадила божью коровку на свою ладошку. - Просто она, как и я, очень любит солнышко и желтый цвет.

Аленка высоко подняла руку, чтобы божьей коровке удобней было взлетать. И запела:


Божья коровка,

Улети на небо!

Там твои детки

Кушают конфетки.

Всем - по одной,

А тебе...

Божья коровка торопливо расправила тонкие прозрачные крылышки.

- Ты не волнуйся! - успокоила ее Аленка. - Они обязательно оставят тебе одну конфету.


Про капризную кашу


- Доченька! - донеслось из кухни. - Завтракать!

Алёнка отложила в сторону любимого плюшевого медвежонка.

- Везет же тебе, мишка! - девочка тяжело вздохнула. - Ты - игрушечный. Кушать тебе не надо.

Она неторопливо вдела ноги в тапочки и поплелась на кухню.

А куда ей торопиться? Что её ждёт хорошего?

Или овсянка, или манка, или пшёнка.

Одним словом - каша! Бр-р-р!

Алёнка с печальным видом уселась за стол, поёрзала на месте, устраиваясь поудобней, ещё раз вздохнула. Очень-очень громко.

Пусть мама увидит, какая она несчастная, пожалеет её и тогда, может, даст чего-нибудь вкусненького. Но упрямая мама, как обычно, поставила перед дочкой тарелку, а в тарелке, как обычно, лежала...

"Фу-у-у! - уже собиралась сказать девочка. - Опять каша!" Но вдруг услышала:

- Фу-у-у! Опять Алёнка!

По поверхности каши пошли волны, а потом появилось личико. Как на самом простом рисунке: глазки-точечки и рот скобкой. Такое кто угодно сам может нарисовать.

Но сейчас личико было вовсе не нарисованным. Живым.

Глаза моргали, и рот шевелился, открывался, изгибался, растягивался.

Вот из этого самого рта и раздалось:

- Фу-у-у! Опять Алёнка!

Каша сдвинулась на один край тарелки, подальше от девочки.

- Не хочу-у, чтобы она меня е-ела! - противно заныла каша. - У-у-у! А-а-а! Не хочу-у Алё-онку!

Мама подошла к столу и возмущённо посмотрела на капризулю.

- Это почему же? Это чем же вас моя дочка не устраивает?

- Слишком она привередливая, - обиженно проворчала каша. - Всё ей не так. То слишком горячо, то уже холодно. То соли мало, то сахара не хватает. - Она скосила глаза-точечки на Алёнку, зашептала таинственно: - И вообще, она... - и тут же завопила во весь голос, - обзывается!

Мама охнула.

- Неужели? Не может быть. Как же она вас обзывала?

Каша насупилась и с отвращением проговорила:

- Малашей. А еще - Размазней. - И опять громко заревела: - Она меня не лю-у-у-бит!

По кашному личику побежали кашные слёзы.

Алёнка долго крепилась, пыталась на кашу внимания не обращать и "ябедой" её про себя называла, и "плаксой", но под конец не выдержала, пожалела.

- Я не говорила, что не люблю. Просто надоело. Вчера - каша, сегодня - каша, завтра - опять каша!

Только Алёнкины слова кашу не успокоили. Наоборот, та заплакала ещё сильнее.

- Надоела! Я ей надоела! А-а-а!

И тут тарелка с кашей взлетела над столом, будто была вовсе не столовой, а какой-то неопознанной летающей, сделала круг по кухне.

- Не ценят меня здесь! Не понимают! Полечу я к соседским Лёшке с Мишкой. Они меня хорошо едят, не привередничают.

Метнулась тарелка к двери, но не тут-то было! Мама её прямо на лету поймала, поставила обратно на стол.

- Ну, уж нет! Никаких Мишек с Лёшками! Они и так - большие и сильные. А моя Алёнка что, навсегда маленькой и слабенькой останется?

Каша собралась в комок, словно хотела подняться, а потом снова растеклась по тарелке, скривила рот-скобку.

- Ей же всё равно меня не съесть. Не сможет.

- Как это не сможет? - возразила мама. - Очень даже сможет. - И посмотрела на дочку.

Алёнка согласно кивнула.

- Конечно, смогу.

- Ой, не смешите! - обидно захохотала каша. - Чтоб Алёнка да целую порцию? Да без капризов и вздохов? Никогда не поверю! Не-е-е! Не сможет.

- А вот увидишь! - гордо проговорила Алёнка и решительно придвинула к себе тарелку.


Про скворца, кукол и младшую сестренку


Тетя Света из соседней квартиры часто приходила к Аленкиной маме в гости и каждый раз, едва переступив порог, начинала восхищенно ахать да охать:

- Ах, Аленушка! Ох, и красавица! Мне бы такую девочку! Чудесное создание! Не то, что мои пацаны!

Аленка нарочно вертелась перед соседкой. Уж очень ей нравилось, что ее так расхваливают. Да и порадовать хотелось тетю Свету. У нее, бедненькой, ни одной дочки нет, а только два сына: восьмилетний драчун Мишка и пятилетний искатель приключений Лешка, за которыми надо глаз да глаз.

- Хочешь, возьми напрокат на пару деньков! - предлагала мама и хитро поглядывала на Аленку.

Та сразу куксилась.

Хоть тетя Света и хвалила ее постоянно, частенько угощала шоколадом да конфетами, жить вместе с бедовыми Лешкой и Мишкой Аленке совсем не хотелось. Хорошо, что тетя Света на мамино предложение не соглашалась.

- Нет! - говорила она, качая головой. - Напрокат не возьму. А вот поменяться - это пожалуйста!

Тут уж мама начинала отмахиваться.

- Ни за что! Я и с красавицей Аленкой иногда с трудом справляюсь, а с твоими героями уж и подавно не выдержу. Это у тебя, Света, терпение, как у ангела, а я - женщина обыкновенная.

Аленка размышляла над тем, что значит, иметь терпение, как у ангела, и совершенно не разделяла мнение мамы. Вовсе она не обыкновенная!

Мама у Аленки во всех отношениях замечательная. И папа тоже замечательный.

Родители Аленку очень любили и, пожалуй, даже баловали. В платья ее наряжали самые красивые, в цирк или в театр чуть ли не каждую неделю водили, а новые игрушки покупали по первому Аленкиному требованию. Особенно папа. С ним Аленка больше всего любила в магазин ходить, потому как быстро сообразила: не может он ни в чем отказать своей маленькой принцессе.

С мамой было сложнее. В детском магазине она сразу же вспоминала про горы игрушек, не по дням, а по часам вырастающие в Аленкиной комнате, и скорее спешила в отделы с одеждой и обувью, а если дочка и успевала ухватить с полки очередную красавицу-куклу, к кассе бежать не торопилась.

- Аленка! - рассудительно говорила мама. - У тебя же есть почти такая же!

- Та уже старая! - заявляла Аленка, хотя прекрасно знала, что куклу, о которой говорила мама, купили совсем недавно, и она с ней почти не играла. - У этой платье красивее и волосы длиннее.

- Ну, хорошо! - соглашалась мама. - Только прежнюю куклу отдадим Юлечке Веревкиной. У нее игрушек совсем мало.

Юлечка жила со своей мамой в соседнем подъезде. Взрослые говорили, что у Веревкиных тяжелое материальное положение, лишних денег не бывает. И Аленкина мама уже не раз отдавала Юлечке платья и кофточки, из которых ее дочка уже выросла.


Аленке очень нравилось гулять с мамой. Мама замечала такие вещи, на которые Аленка и внимания бы не обратила. А ведь они оказывались, ох, какими интересными.

- Смотри, Аленка, какая птичка! - восклицала мама и указывала на прыгающую в траве птаху.

- Воробей! - пыталась угадать Аленка.

- Нет, не воробей! - возражала мама. - Воробей поменьше и серенький. А эта птичка, видишь, почти черная и в светлую крапинку. Это скворец, Аленка! Вестник весны! Скворцы и грачи первые из теплых стран возвращаются. Когда у нас еще даже снег не растаял.

А потом они увидели тетеньку с коляской. Тетенька стояла и разговаривала со своей знакомой, а в коляске спал толстощекий безбровый младенец.

Ничего, кроме лица, у младенца было не разглядеть, все остальное скрывал пушистый розовый комбинезончик. Из-за этого комбинезончика ребеночек походил на симпатичную плюшевую игрушку.

- Какая хорошенькая! - со взрослыми восторженными интонациями произнесла Аленка, точно определяя: раз в розовом - значит, девочка.

Мама загадочно посмотрела на дочку и произнесла странную фразу:

- А у нас, Аленушка, тоже скоро такая же малышка появится.

Аленка сначала не поняла: что значит, у нас появиться? зачем? Аленка ни о чем таком не просила.

Она еще раз изумленно заглянула в коляску.

Младенец выплюнул пустышку, сморщился и тут же громко завопил.

Тетенька торопливо затрясла коляску и устало произнесла:

- Ну вот! Стоит хоть на мгновенье остановиться, сразу же скандал!

Аленка недовольно отошла в сторону.

- Нет, мамочка! - заговорила она. - Уж слишком она громко кричит. Не нужна нам такая малышка.

- Как это - не нужна! - удивилась мама. - Разве плохо, если будет у тебя сестричка?

А чего же хорошего?

Аленке почему-то сразу вспомнилось, как на прошлой неделе подружка Лиза Петрова пришла в садик вся в слезах и, всхлипывая, жаловалась, что глупая младшая сестренка отломала ногу у ее любимой куклы и разлила баночку мыльных пузырей.

Аленка представила всех своих кукол безногими и испуганно закричала:

- Не хочу сестренку!

- Ты что, Аленка! - расстроилась мама. - Это же хорошо, когда много детей. А я-то радовалась: будет у меня новая дочка.

- Мамочка! Мамочка! - ошеломленно запричитала Аленка. - У тебя уже есть дочка! Зачем тебе еще одна?

Только она уже и сама догадалась: та дочка будет новая, а она, Аленка, уже старая, неинтересная! Мама ей уже наигралась, как Аленка старой куклой, и теперь она хочет завести себе другую девочку. А Аленку...

- Мама! Мама! А как же я?

Ее отдадут Юлечке Веревкиной? У той ведь не только игрушек, но и сестер нет. Или, может, тете Свете? Она же всегда говорит, что мечтает о такой девочке.

- Не хочу, не хочу сестренку! - кричала Аленка. - Не пойду к Юле! Не пойду к тете Свете!

- Аленка! - пыталась успокоить ее мама. - Ну что за ерунду ты несешь? Причем тут тетя Света? Причем тут Юля? Аленка! У многих ребят есть братья и сестры. Это очень хорошо!

Но Аленка маму не слушала. Уж очень она испугалась. Она плакала взахлеб и твердила: "Не хочу, не хочу сестренку!"

Как же мама так могла? Променять ее на другую девочку! Маленькую. Безбровую. Которая будет так некрасиво морщиться и так громко кричать.

Дома Аленка бросилась к папе.

- Папочка! Скажи маме! Мы не будем брать малышку! Тебе ведь она тоже не нужна!

- Ну, ты вообще, дочка! - растерянно проговорил папа. - Как это - не нужна?

- Не нужна! Не нужна! - отчаянно крикнула Аленка. - И раз так - вы мне тоже не нужны! Ни ты, ни мама! Не нужны! Совсем не нужны!

Тут из комнаты выскочила Аленкина любимица пуделяшка Маня, залаяла радостно, запрыгала перед хозяйкой, стараясь лизнуть лицо.

- И ты мне не нужна! - в запале крикнула Аленка и с размаху ткнула ногой в мягкий податливый Манин бок.

Собачка отпрянула в сторону, заскулила от обиды и боли, прячась за мамины ноги.

- Эх, Аленка, Аленка! - горько вздохнула мама, подхватила Маню на руки и ушла на кухню.

- Да-а-а! - с упреком протянул папа и тоже ушел.

А Аленка осталась стоять в полутемной прихожей. Совсем одна.

Секунду назад она кричала, что никто ей не нужен, и вот ее слова превратились в правду. Никого рядом с нею нет. Ни мамы, ни папы, ни Мани. А еще - нет и никогда не будет младшей сестренки.

Аленка закрыла руками лицо. Ей было очень страшно, она даже плакать не могла от страха. Но тут рядом раздались тихие шаги и теплая ласковая рука коснулась Аленкиной щеки.

- Ну, что ты, солнышко! Глупенькая моя! - тихо приговаривала мама. - Ты подумала, что мы заведем другую дочку, а тебя кому-нибудь отдадим?

- Эх, Аленка, Аленка! - мама крепко прижала к себе дочку. - Никому я тебя не отдам. Никому и никогда. Ведь я тебя люблю. Очень люблю. И всегда буду любить. Потому что ты - моя единственная Аленка. И будь у меня хоть десять дочек, ты все равно останешься моей единственной Аленкой, и никто не сможет тебя заменить.

Аленка коротко всхлипывала, уткнувшись в мамино плечо, вдыхала хорошо знакомый и удивительно приятный мамин запах и думала: "А ведь сестра - это, наверное, не так уж плохо. С ней можно будет играть и гулять. Можно будет наряжать ее в красивые платья, и завязывать на волосах большие пышные банты".

Аленка громко втянула воздух и шепнула в мамино ухо:

- А давай назовем сестренку Сонечкой. Правда, красивое имя?


Про опоздавшую весну и бумажного журавлика


Давно наступил март, но зима не спешила уходить. Старательно вытряхивала из низких серых туч остатки колючего снега, завывала студеными ветрами - весну пугала.

Аленка с грустнью смотрела в окно.

И не погуляешь! На улицу выходить совсем не хочется.

- Мам! Когда же наступит настоящая весна?

Мама пожала плечами.

- Вроде бы пора уже. Но мало ли что! Задержалась в дороге. А, может, спит еще под толстым снеговым одеялом и не знает, что вставать пора.

Дочка задумалась.

- А давай ей будильник пошлем. Он зазвенит, и весна проснется.

- Хорошо бы! - согласилась мама, но тут же спросила: - А какой адрес напишем?

Аленка руками развела. Не известно ей, где весна живет.

Как же тогда долгожданную красавицу разбудить? Не согласится ли кто-нибудь к ней отправиться? Кто дорогу знает.

- Наверное, птицы могут до весны долететь! - решила Аленка и опять выглянула в окно.

Только где их взять? Голуби от холода попрятались. Даже ворон не видно. Никого! Ни воробушка, ни синички.

Совсем расстроилась девочка, нос повесила. Но тут мама сказала.

- Подожди грустить. Есть одна птица. Сильная и смелая. Ни холода не боится, ни дальнего пути. Самая весенняя птица. Журавль называется.

Аленка о таких птицах знала. Один раз по телевизору видела да в сказке читала. Только нигде поблизости журавля не встречала.

- А где мы его найдем?

Мама не растерялась.

- Сами сделаем.

Принесла она квадратный листок бумаги.

- Вот, Аленка, сложи пополам. Потом еще пополам. А теперь по диагонали. Да складочки проглаживай как следует. Чтобы четкими были. Ох, какая молодчина! Ну, а дальше я.

Наблюдает Аленка, как ловко мама с бумагой управляется - сложит, перевернет, расправит, загнет - и запомнить старается, что за чем делать. Потому что настоящее чудо получается.

Был простой квадратик, на птицу ни капли не похожий, а вот уже и шея длинная вытянулась, и клюв острый появился и хвостик, и крылья широкие расправились.

Смотрит Аленка и насмотреться не может.

Сидит у нее на ладони маленький белый журавлик, покачивается тихонько, будто не терпится ему сорваться с места и умчаться в дальние края.

Подошли Аленка с мамой к окну, открыли форточку. Тут же ворвался в комнату холодный ветер, подхватил бумажную птицу с девочкиной руки, потащил за собою на улицу.

Журавлик не испугался, понесся вместе с ветром.

Взмахнул он на прощанье белыми крыльями и улетел, далеко-далеко, за леса, за моря, весну будить.

Очень волновалась Аленка. В порядке ли маленький пернатый посланник? Не приключилось ли с ним беда? Но недели не прошло, как разошлись сердитые серые тучи. Выглянуло солнышко. Яркое, теплое. Застучала в окна веселая капель. Защебетали радостно птицы, и слышался Аленке в их щебете беспокойный вопрос: "Что же вы дома сидите? Выходите весну встречать!" elsmelik@mail.ru