Смирнов Владимир Васильевич: другие произведения.

Город Солнца

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Г О Р О Д С О Л Н Ц А
  (Черновик)
  Все имена, прозвища, названия и клише перепутаны,
  дабы не создалось ощущения исторической хроники
  
  Сцена 1
   Площадь. Народ. Вдали дворец, он не близко к площади, видны его шпили. Люди стоят группами. Те, кто говорит - и их группа - перемещаются на первый план сцены
  
  1-ая группа
  
  1-ый: - Вы слышали? Говорят, в городе снова появился Святой Томмазо...
  2-ой: - А-а...давно пора. Может, сейчас начнётся дело. А то всё разговоры и разговоры.
  Женщина: - Вам бы всё дело, всё бы вам перевернуть. Зачем, Господи?!
  2-ой: - А что - горб на них ломать? Так всю жизнь ломали. А третьего дня это щенок Лоренцо, сын Великолепного, остановился на своей карете возле Джузеппе с Сильвией - они шли в церковь - и говорит ей: садись в карету, - а Джузеппе упал на колени и кричит: синьор! синьор! Да толку-то! Запихали в карету и увезли. И пришла домой она под утро - и Джузеппе висит, и жена его висит, и Сильвия рядом с ними повесилась. (Короткая пауза). А может, потому и пришёл Томмазо?..что о них услышал?
  Женщина: - Как же! Девушку пожалел! Поверьте, не к добру он пришёл... Не к добру!
  1-ый: - А добро к добру не ходит, оно туда ходит, где ему дело есть, а уж у нас ему дела - выше маковки будет.
  Женщина: - Умный ты человек, Карло. Умный. А того не понимаешь, что карет твой Томмазо не запретит. И значит, будет, кому в каретах ездить, и затаскивать в них будет кого - тех же, что и сейчас.
  2-ой: - При чём тут кареты, женщина! У каждого будет по карете! - вот увидишь!
  Женщина: - И у каждого будет по дворцу! Так? Что - нет? То-то же! У кого будут дворцы, у того и кареты, а у кого церкви - тот так же ходить в них пешком и будет.
  2-ой: - Тьфу! Глупая ты! Неужели ты думаешь, Святой Томмазо не разберётся, кому дворец дать, а кого плетью - камни таскать? Святой Томмазо - он святой, он всё видит, и каждый получит по заслугам.
  Женщина: - Вот именно - по заслугам. Но жизнь-то - продолжится? А значит, и "заслуги" новые будут. Куда от них деться, от "заслуг" этих? Никуда! И тогда что - придёт новый Томмазо судить старого Томмазо?
  1-ый: - Люди говорят, Бог научил Томмазо устроить Город-Солнце, и в этом Городе не будет ни тех, кто служит, ни тех, кому служат.
  Женщина: - Хм! Что, и Богу служить не будут?
  1-ый: - Ну, Богу будут.
  Женщина: - А раз будут, значит будут кто лучше служит и кто хуже. И значит, будет то же, что и сейчас: лучшие будут и худшие.
  2-ой: - (1-ому) Да что с ней говорить, - женщина! У женщины всегда одно на уме: этот лучше, а этот хуже. А что все равны, она не понимает!
  Женщина: - Все равны?! Что, ты, может, скажешь, что ты равен Большому Бену?
  2-ой: - Большому Бену мы бен укоротим, ха, женщина! Вот это и есть справедливость и равенство! Узнает Большой, как Малым быть.
  Женщина: - Ха-ха-ха! А Малым, значит, ты приставишь? - то, что у Большого отхватил?
  2-ой: - Я - не приставлю, а Томмазо - приставит.
  Женщина: - Как же это он приставит?
  2-ой: - Ну...например...даст ему жену...неглубокую.
  Женщина: - О! Томмазо, значит, за меня будет решать, кому меня давать? кому мне давать??!
  2-ой: - Разберёмся, женщина. Сначала дело надо сделать. А там - всё решим. Кому - карету, кому - отрезать, кому - дать.
  Женщина: - Тьфу! Креста на вас нет!
  1-ый: - На Томмазо есть крест, сестра. Доверься ему. Все доверимся. И да будет с нами Бог!
  
  Уходят влево, вокруг, в задний ряд к кулисам
  
  Женщина: - (Уходя) Висеть нам всем на кресте Томмазо...
  
  2-ая группа
  
  Фабрицио: - Что-то сегодня много народу, и суета против прежнего.
  Рико: - А ты разве не слыщал: снова говорят, что появился Томмазо.
  Жермано: - Это - Томмазо Святой? Святой Томмазо?
  Биаджио: - Да, он. Только начали жить по-человечески, как раньше.
  Фабрицио: - Вот именно. Не странно ли?
  Жермано: - А когда он был в прошлый раз? Почитай, лет пять прошло? Или больше?
  Рико: - Шесть.
  Фабрицио: - Семь. Я помню точно. Потому что тогда в городе тоже появилось много золота, почти как сейчас. И тогда - тоже пришёл Томмазо. Совпало вот, хотя в совпадения я лично не верю.
  Биаджио: - А что, в городе появилось много золота? Откуда вы знаете, Фабрицио?
  Фабрицио: - Вы разве не знаете? Цех перегружен работой; мы берём работу уже не к сроку, а говорим: придётся подождать, синьор, слишком много заказов. Так же было и семь лет назад, но сейчас - просто безумие какое-то, мастера работают по четырнадцать часов, подмастерья недовольны - хоть у них появился заработок, но их дело молодое, а на девушек времени нет. Впрочем, когда было время - тогда не было денег, и они тоже были недовольны. Подмастерья всегда недовольны, всегда считают себя выше мастеров.
  Жермано: - Биаджио, что вы строите из себя простачка? Ведь всем известно, что знать пошла вразнос.
  Биаджио: - Ей-Богу, не знаю. А...может, Томмазо потому и появился, что знать...балуется? а золото здесь ни при чём?
  Рико: - Э-э, что рассуждать? Всё так или иначе связано, а коршуны всегда слетаются на падаль, видят они или чуют...
  Биаджио: - Коршуны? Какие это коршуны?
  Рико: - Святые.
  Биаджио: - Значит, вы, уважаемый Рико, утверждаете, что святые - коршуны?
  Рико: - Не придирайтесь к словам. Ясно же, о чём я. А Святой Томмазо появился. Что, нет?
  Биаджио: - Но...коршуны...это уж...как-то...
  Рико: - Вот и Фабрицио говорит - семь лет назад было то же и так же. И если уж на то пошло, чего девушек из себя строить? - где золото, там и люди, а где люди - там и святые, а из-за людей ли они, или из-за золота - кто ответит?
  Биаджио: - Как интересно вы рассуждаете, брат Рико.
  Рико: - Да я не рассуждаю! А говорю: нечего рассуждать, что есть, то и есть, а рассуждать нечего, потому рассудить можно по-всякому, и рассуждения одного всегда не нравятся другому, и не потому, что глупы, а потому, что у этого другого тоже есть рассуждения, и ни одно рассуждение другого не лучше, и спорить о них не следует. (Через сцену проходит сквозь людей странная фигура, одетая не как все, очень худая, глаза - книзу, весь в себе). А это - кто? Уж не Томмазо ли?
  Жермано: - Нет. Это Иероним. Алхимик. Шарлатан.
  Рико: - Ни разу о нём не слышал.
  Жермано: - Хм, вам повезло. Ни разу не слышали, и сразу увидели.
  Рико: - А давно он здесь?
  Жермано: - Да лет пять, считай.
  Биаджио: - Шесть.
  Фабрицио: - Семь. Я точно помню.
  Рико: - (Значительно смотрит на всех). Иероним, говорите? (Смотрит вслед фигуре). Какие вы наивные. Это не Иероним.
  Жермано: - А кто?
  Рико: - Это - Томмазо!
  Фабрицио: - С чего вы взяли?
  Рико: - Вы сами говорили, брат Фабрицио: семь лет назад - Томмазо, и семь лет назад - Иероним. А кто видел Томмазо? Кто знает, как он выглядит? А, брат Фабрицио? Кто?
  Фабрицио: - М-да, никто не знает.
  Рико: - Вот.
  Жермано: - Но Иероним здесь жил всё время. А Томмазо...
  Рико: - Здесь жил? А вы это видели? Я вот сегодня только в первый раз его увидел, и не знал, и не ведал, что он здесь. А вы его видели?
  Жермано: - М-м-м...затрудняюсь. Пожалуй, нет.
  Рико: - А откуда же вы знаете, что это Иероним?
  Жермано: - Слухи ходили. И об одежде его - все говорили, что так и одет, как мы видели.
  Рико: - А святые - у них какая одежда?
  
  Все задумываются
  
  Жермано: -...Быть беде...
  Фабрицио: - Не каркайте, Жермано. Только зажили.
  Рико: - Каркай-не каркай, а если ворон и промолчит, то это не значит, что рай кругом. Все мы всё видим.
  Биаджио: - А...что вы видите, брат Рико?
  Рико: - Если бы я всё говорил, что вижу, мне бы давно глаза вынули. И вам советую молчать.
  Биаджио: - А что же нам молчать? Мы люди простые, честные, что видим, то и говорим.
  Рико: - Говорите, говорите. Только смотрите, как бы вам молчать не пришлось, когда глаза ваши Герцога увидят...с серебряного блюда.
  Биаджио: - Ну, что вы, брат Рико? Наш Герцог - добрый человек. И справедливый. И глаз не ест.
  Рико: - Откуда мы знаем, кто что ест? Вот вы - знаете, что я ем?
  Биаджио: - А что вы едите?
  Рико: - А какая разница? Что бы я ни ел, всё то же получается, что и у вас, что и у Герцога...что и у Святого Томмазо.
  Биаджио: - Смело.
  Рико: - Зато честно.
  Фабрицио: - Да, что честно - то всегда смело. А что сейчас - то же, что и десять лет назад, и сто. Смелых людей - нет. Потасовки - есть, убийства - есть, а смелых людей - нет.
  Биаджио: - Вы считаете, что нет, брат Фабрицио?
  Фабрицио: - Да - нет. Я был смелым человеком...в юности. И вот - стал золотых дел мастером. Хм, потому что только здесь можно быть смелым без последствий.
  Жермано: - А что же вы не стали художником?
  Фабрицио: - Хватило ума понять, что я напишу на картинах, которые мне закажут.
  Биаджио: - И что бы вы на них написали?
  Фабрицио: - Хм! Написал бы то, что увидел.
  Биаджио: - Значит, вы много видели?
  Фабрицио: - Непозволительно много.
  Биаджио: - А сейчас?
  Фабрицио: - А сейчас я вижу только золото. А кто видит золото - тот больше ничего не видит.
  Рико, Биаджио:
  - Ха-ха-ха!
  Рико: - Ну, брат Фабрицио, теперь я вас уважаю ещё больше. Жаль, не было времени с вами поговорить по душам.
  Биаджио: - Время ещё будет. Все мы когда-нибудь поговорим друг с другом по душам.
  Рико: - О чём это вы?
  Биаджио: -...Когда окажемся Там (Возводит глаза небу).
  Рико: - Там с Богом говорят.
  Биаджио: - Неизвестно, неизвестно. Оттуда ещё никто не возвращался.
  Рико: - Вот и я говорю: если б там было то же и с теми же, разве там остался бы кто? - вернулись бы. А коли не возвращаются, значит, там хорошо. Да и...брат Биаджио...церковь говорит, что Там - Бог. Вы сомневаетесь?
  Биаджио: - Упаси Боже! Но...там Бог, и вы. А - где же все остальные? Если все перед Богом и с Ним, или хотя бы половина, то, значит, и там мы встретимся. Разве не так?
  Рико: - Возможно. Возможно.
  Фабрицио: - Извините, друзья, мне пора. Работа, я говорил.
  Биаджио: - Да, и мне пора, работа.
  Рико: - Жермано, выпить не хотите?
  Жермано: - С утра не пью.
  Рико: - А я пойду пропущу стаканчик.
  Жермано: - А у вас какого урожая вино?
  Рико: - Позапрошлого года.
  Жермано: - Даже не знаю...
  Рико: - Пойдёмте, брат, лучшее вино за все мои сорок семь лет.
  Жермано: - Ну, пойдёмте.
  
  Компания расходится
  
  
  3-я группа
  
   Это четыре молодых женщины, судя по всему, далеко не из низов
  Их имена: Антонелла, Беатрис, Белла, Алессандра
  
  Алессанндра: - Сколько сегодня, однако, людей!
  Антонелла: - Людей! Вы скажете! Людей! Черни - так будет вернее. Посмотрите - ходят, будто господа. Никто не работает, распустились. Была б моя воля, всех бы вымела, поганой метлой!
  Беатрис: - Резки вы, сестрица. А кто бы вам на стол подавал, одевал вас, хозяйством занимался?
  Антонелла: - Хм! Мои-то все на месте. Я им ни минуты не даю. А вот эти!.. Шатаются, город портят.
  Белла: - Значит, они тоже не бедны. Раз у них есть время ничего не делать, - значит, не бедны?
  Антонелла: - Нет, я думаю, дело в другом. Мы просто слишком их распустили. Надо меньше платить им за работу, чтоб они за кусок хлеба этого хлеба поламбара сделали. И тогда всё будет хорошо.
  Белла: - Но это же будет не жизнь!
  Антонелла: - Наоборот - самая жизнь. На улицах не будет ни одной гнусной рожи, никто не посмеет отказать или набивать цену, и все - все они! - будут смотреть в землю и научатся не то, что жест, - мысль ловить!
  Белла: - "Это будет не жизнь", - это я сказала как раз о них.
  Анотонелла: - Не жизнь? А зачем им жить?
  Белла: - Ну, хотя бы, чтобы любить, немного, немного радоваться, немного говорить, немного улыбаться, немного дышать...
  Анотонелла: -...Хм... Немного - можно. Но... (Жестом руки обводит площадь) это? - Нет!
  Беатрис: - Ну, что вы, сестрица! Разве вам жалко? Пусть живут. Тем более, что за ними так бывает забавно наблюдать. Вы присмотритесь, присмотритесь! Ведь это же чистый театр! Причём бесплатный.
  Антонелла: - Чистый - да, бесплатный - нет; это - наши денежки.
  Беатрис: - Но ведь правда, оно того стоит?.. Вы только полюбуйтесь!
  Анттонелла: - Хм! Это разве - настоящее? В былые времена они дрались друг с другом на арене - вот это было настоящее! Жизнь, как вы говорите. А сейчас? - строят глазки потаскушкам, обсуждают, кто к чьей жене сходил, кто лучше у синьора пять медяков выморщил, хвастаются, кто позавчерашнее мясо за парное выдал... Вы это называете: жизнь?
  Белла: - Но...сестрица...в церкви...ведь...мы все - равны?
  
  Крестятся
  
  Антонелла: - Правильно. Пока равны.
  Белла: - Пока? Что значит - пока?
  Антонелла: - А вы разве не знаете? Про Святого Томмазо?
  Белла: - Да, я слышала, что он снова где-то здесь. И что?
  Антонелла: - Вы слышали про его Город Солнца?
  Белла: - Краем уха. Никто ничего толком не знает. Все говорят о...каком-то Рае, где будет хорошо всем.
  Антонелла: - (Вздыхает) Белла, милая, скажите мне, где и когда было хорошо всем?
  Белла: -...Возможно, нигде и никогда. Я не знаю.
  Антонелла: - А я знаю.
  Алессандра: - И где же?
  Антонелла: - Нигде. И никогда. Оглянитесь. Хотя бы на себя. Когда вам хорошо - это значит, кому-то плохо. Когда вам плохо - это значит, кому-то хорошо. Ведь так?
  Алессандра: - М-м... Ну, в этом что-то есть.
  Антонелла: - Следовательно, задача тех, кто хочет, чтобы им было
  всегда хорошо, - это сделать так, чтобы другим было всегда плохо. Это же так просто!
  Белла: - Сомневаюсь, сестрица. Хотя вынуждена признать, что... (Умолкает).
  Антонелла: - И отсюда - следующее. Город Солнца - это место, где части населения будет всегда хорошо, а второй части - всегда плохо. И...надо просто успеть купить свою долю в первой части.
  Белла: - Купить? Нне знаю. Святой Томмазо говорит о справедливости.
  Антонелла: - Справедливость? Да, справедливость - это хорошо. Вот скажи мне, Белла, ты дама состоятельная?
  Белла: - Да.
  Антонелла: - А - справедливо? Ты - справедливо состоятельная?
  Белла: -...Ну...это решать Господу.
  Антонелла: - Вот. Вот! И что - к тебе в опочивальню явится Господь, и скажет: справедливо! или: несправедливо! Так? Господь?
  Белла: - (Не знает, что ответить). Но...некоторым... являются...святые...
  Антонелла: - Да. Да! Вот он и пришёл, святой. Святой Томмазо! И он - скажет...может быть...если ему дадут сказать.
  Алессандра: - А кто ему должен дать сказать?
  Антонелла: - Мы.
  Алессандра: - Мы?
  Антонелла: - Мы, мы. А кто ещё? - вот этот? (Показывает на пьяненького грязненького ремесленника) или вот она? - (Показывает на толстую бабищу, судя по всему, торговку рыбой).
  Алессандра: - А...сам он не может решить, кто достоин, а кто - нет?
  Антонелла: - Достоинство - слишком важная вещь, чтобы его отдавать просто так, вы не находите?
  Белла: - Но разве не Господь решает...
  Антонелла: - (Обрывает её) Господь спросит с Томмазо. И мы тут ни при чём.
  Беатрис: - Я...не совсем понимаю. О чём вы, сестрица?
  Антонелла: - (Вздыхает). В лице Томмазо Господь даёт нам шанс. И не воспользоваться им глупо. Мы приберём Томмазо, а потом Господь приберёт его. И каждый ответит за себя.
  Белла: - Но ведь однажды...Господь приберёт и нас.
  Антонелла: - Да. Но до этого Он уже спросит с Томмазо. Два раза за одно не отвечают.
  Алессандра: - Подожди, Антонелла... Ведь грех - искушать святого.
  Антонелла: - Хм! А ты не искушайся. Разве не так?
  Алессандра: - А если он не искусится?
  Антонелла: -...Тогда он не святой, если испугается пострадать за других. И следовательно, и говорить с ним не о чем, - если он просто захотел стать царьком, пусть идёт дальше, какой он святой?
  Белла: - А ты не боишься, Антонелла, что когда он...пойдёт дальше, Господь спросит с нас?
  Антонелла: - Хм! В том-то вся и штука, девочки, чтобы он дальше не пошёл.
  Белла: - И...как ты это сделаешь?
  Антонелла: - Пусть сначала придёт, придёт реальностью, а не тенью, телом, а не слухами.
  Алессандра: - И всё же?
  Антонелла: - В городе много чистого золота, много красивых женщин, много учёных людей, много священников, то есть - много мудрости. Святые любят мудрость. Хм-ха-ха! - они и сами мудрецы.
  Белла: - Святые мудры сердцем.
  Антонелла: - Так ведь и мы не бессердечные, ведь так? - сумеем как-нибудь угодить его сердцу.
  Белла: - Ох, не нравится мне всё это!
  Беатрис: - А мне нравится! Здорово было бы...со святым...ну, это... (Неуверенно) поговорить.
  Антонелла: - (Помогает ей) Приобщиться тайн.
  Беатрис: - Да!
  Антонелла: - И его приобщить...
  Беатрис: - Да! Да! Пусть знает, каково простым людям.
  Антонелла: - Будем надеяться, узнает, каково простым...и не очень простым...и совсем не простым.
  Белла: - Ох, не нравится мне всё это...
  Антонелла: - Да, я же говорила. Когда кому-то хорошо, всегда кому-то плохо.
  Белла: - Тебе хорошо?
  Антонелла: - Да. Хоть будет какой-то свет в этой жизни. А то всё одно и то же. Ну, ладно, подруги. Что мы всё о делах? Не пойти ли нам в храм помолиться...за Святого Томмазо?
  Белла: - Пойдёмте помолимся. Господь Один...
  
  Крестятся, уходят
  
  
  Сцена 2
   Помещение с огнями в углах. Кресло, кровать, стол, стул. Вдоль одной из стен - стеллаж с книгами. В кресле сидит человек, молча, погружённый в себя. Стук
  Человек: - Войдите.
  
  Входит священник
  
  Священник: - Я вам не помешал, синьор Томмазо?
  Томмазо: - Ни в коем разе. Садитесь, брат.
  
  Священник подходит к столу, садится на стул. Молчат
  
  Томмазо: - Как прошла служба?
  Священник: - Как всегда. Как и вчера. Как и год назад. Как и десять. Как, я надеюсь, и через десять.
  Томмазо: -...То есть...если я правильно понял...вас всё устраивает?
  Священник: - Да, синьор Томмазо...
  Томмазо: - (Обрывает) Какой я вам синьор, брат Данте? (Пауза). Я - не синьор, я - брат.
  О. Данте: - (Вздыхает тяжело, ему тяжело говорить). Лучше бы вы были синьором... (С трудом) брат...
  Томмазо: - Почему?
  О. Данте: - Потому что воли моей тогда бы не было.
  Томмазо: - (После паузы) То есть...брат Данте...вы...не со мной?
  О. Данте: - (Падает со стула на колени, простирает к нему сложенные руки) Отпустите! Прошу вас, синьор... брат...Святой То...отпустите!
  Томмазо: - Я могу отпустить. Отпустит ли Он?
  О. Данте: - Мне всё равно, отпустит ли Он!
  Томмазо: - (Мягко) Он не отпустит, брат Данте.
  О. Данте: - Мне всё равно, всё равно! Мне с Ним будет легче... чем с вами.
  Томмазо: - Легче договориться?
  О. Данте: - Нет! Нет! Не договориться! Он милостив!
  Томмазо: - Да ведь и я...не зверь.
  О. Данте: - Вы...зверь... Простите, простите, синьор Томмазо, я не то хотел сказать...я не о том...всё - не так!..
  Томмазо: - (После долгой паузы) Успокойтесь, брат Данте. Я вас понимаю. Просто - вы ничего не хотите делать, а потом, там, Он простит, потому что Он - милостив. Так?
  О. Данте: - Нет. Всё не так. Всё наоборот. Я...не хочу...быть с вами...потому что...это неугодно...Ему.
  Томмазо: -...Вот как. Значит, Он приходил к вам?
  О. Данте: - Нет. Он приходит к вам, и к таким, как вы. Только вы достойны Его прихода. А ко мне Он не приходил.
  Томмазо: - Откуда же вы знаете, что Ему угодно?
  О. Данте: - (Продолжает) А таким, как я, Он дал заповеди. И приказал следовать им.
  Томмазо: - Хорошо. Мы не будем касаться заповедей, богословских споров хватает и без нас. Но - скажите, по совести, вам нравится то, что вы видите? Хотя бы - то, что вы видите в своём храме?
  О. Данте: - (После паузы) Нет. Но храм - принимает это...их.
  Томмазо: - Не храм. Вы.
  О. Данте: -...На всё воля Божья.
  Томмазо: - Его воля - на то, чтобы старый сифилитик в храме присматривал себе очередную жертву? Его воля - на то, чтобы вы принимали от Его имени из рук нечестивцев дары, полученные ими от Дьявола? Его воля - на то, чтобы вы торговали тайной исповеди?
  О. Данте: - (Вскакивая) Дьявол! Ты - Дьявол! Изыди! Изыди!
  Томмазо: - (Мягко, как пантера, и задумчиво, как змей) Брат Данте... Он может простить...более того, Он... простит...если я Его попрошу. Он простит, брат Данте, поверьте, Он простит. Вам не о чем волноваться. Я попрошу Его, и Он простит.
  О. Данте: - Мне не нужно ваше прощение.
  Томмазо: - Его прощение.
  О. Данте: - Его прощение - это Его прощение. А ваше - ваше.
  Томмазо: - (Подводя итог) То есть, вы просто-ничего-не хотите делать.
  О. Данте: - Я человек. Человек - слаб.
  Томмазо: -...Не клевещите на человека, ибо вы клевещете на Бога.
  О. Данте: - Да что же вам в конце концов нужно от меня?
  Томмазо: - Я уже говорил. Мне нужен человек, продавший город Дьяволу.
  О. Данте: - Его зовут Иероним.
  Томмазо: - Я знаю его имя. Он нужен мне здесь, живой и невредимый.
  О. Данте: - (Неожиданно легко, будто сбросил груз) Зачем, брат Томмазо?
  Томмазо: - Хм. Но кто-то ведь должен его остановить?
  О. Данте: - Зачем, брат Томмазо? Пусть с Дьяволом борется Бог, а мы...мы простые люди, мы бессильны.
  Томмазо: - (Кивает) Нас всё устраивает.
  О. Данте: - Да.
  Томмазо: - Как всё просто.
  О. Данте: - Да.
  Томмазо: - Да, это неплохая жизнь.
  О. Данте: - По крайней мере, Его волю мы выполняем, исправно. Храм живёт, люди идут, молитвы возносятся... Что ещё нужно?
  Томмазо: - А вы как сами думаете, брат Данте, что ещё нужно?
  О. Данте: - (Опускает голову, лица его не видно).
  
  Так проходит достаточно долгое время
  
  О. Данте: - (Поднимая голову) Диктуйте, отец Томмазо.
  Томмазо: - Меня ищут.
  О. Данте: - Да. Вас ищут. Люди Герцога. И ещё - люди кого-то, я не знаю, кого, они чужестранцы. И ещё - вас ищут агенты Инквизиции. И ещё...
  Томмазо: - И ещё?.. -
  О. Данте: - Вас ищет синьор Эугенио. Он сказал, что у него "поручение к святому".
  Томмазо: - От кого?
  О. Данте: - Этого он не сказал.
  Томмазо: - Синьор Эугенио - не мальчик для поручений.
  О. Данте: - Вот поэтому я и удивился.
  Томмазо: - (Думает).
  О. Данте: - (После паузы, обрывая его размышления) Что мне делать, Святой Отец?
  Томмазо: - Что делать? Не выдавай меня, брат Данте. Больше пока ничего.
  О. Данте: - (Склоняется в низком поклоне). Мне можно идти?
  Томмазо: - Да. Пусть кто-нибудь поговорит с синьором Эугенио...ты понимаешь.
  О. Данте: - Слушаю, Святой Отец. (Уходит).
  Томмазо: - (Один). Тебя, наверное, убьют, брат Данте. Прости. Там, за облаками, Особый человек вымолит меня у тебя. Впрочем, ты и сам поймёшь, что по-другому было нельзя. Смерть не страшна, впрочем, а вот то, что будет ей предшествовать... Прости меня, брат Данте. Так уж получилось, что - ты. Другие слишком слабы. И слишком гордятся Богом. Спасибо, брат Данте.
  
  Сцена 3
  
  У Герцога. Входит Анжело. Подходит, склоняется
  
  Герцог: - Докладывай.
  Анжело: - (Выпрямляется, но не совсем). Кажется, Ваше Величество, мы его нашли. (Умолкает).
  Герцог: - Продолжай, продолжай.
  Анжело: - Он...скрывается... (Опускает голову).
  Герцог: - Ну, ну!
  Анжело: - (Упавшим голосом) В доме синьоры Антонеллы.
  Герцог: - (Резко поднимается с кресла-трона) Что-о?!
  Анжело: - (Молчит, всё так же глядя вниз).
  Герцог: - Да понимаешь ли ты, висельник, что тебя сейчас убьют - покромсают и бросят свиньям?
  Анжело: - Я...выполнил приказ Вашего Величества. Всё остальное - в воле Вашего Величества.
  Герцог: - (Взбешён, тяжело дышит, однако же пытается совладать с собой). Как вы его нашли?
  Анжело: - Случайно, Ваше Величество. Он мог быть в любом доме - в любом, и мы не знали, как подойти. Я приказал людям ночью, после полуночи, ходить по городу и отмечать, у кого в окнах свет.
  Герцог: - Ничего умнее придумать не мог?
  Анжело: - Ничего, Ваше Величество. (Смотрит на Герцога, тот ждёт). Свет был у многих. Тридцать один дом отметили люди.
  Герцог: - Что за идиотство! У меня свет горит до двух часов ночи. А иногда и до утра. И что?
  Анжело: - У синьоры Антонеллы свет горел в три часа... (Пауза). И вас там не было.
  Герцог: - И почему ты думаешь, что это Томмазо?
  Анжело: - Мои люди разведали, расспросили осторожно, кто не спал в ту ночь. Оказалось всё как обычно - у кого кто-то болен, у кого был расчёт со слугами...ну, и в этом роде. И лишь у синьоры Антонеллы...
  Герцог: - Ну, ну!
  Анжело: - Оказалось, что она дала приказ слугам ложиться не позже полуночи, а ключи от калитки в сад и из сада на улицу они сдают ей, сдают каждый день.
  Герцог: - Ну, и что?! Она же меня принимает! Осёл!
  Анжело: - Прошу прощения, Ваше Величество, но в тот день вы не были у неё.
  Герцог: - (Молчит, стиснув зубы. Наконец, спрашивает:). А почему ты думаешь, что это был...Томмазо?
  Анжело: - Да простит меня Ваше величество...я не хочу пересказывать сплетни.
  Герцог: - Так - что, уже ходят сплетни, что к Антонелле ходит Томмазо? Ха-ха-ха-ха-ха!
  Анжело: - Нет, конечно.
  Герцог: - Тогда что ты плетёшь! Какие сплетни?
  Анжело: - Разные, и к Святому Томмазо не относящиеся. Но если их сложить вместе...
  Герцог: - (Садится. Он успокоился. Благосклонно:) Ну, складывай. Да если получится нескладно, то...сам знаешь.
  Анжело: - Тогда позвольте начать.
  Герцог: - Начинай.
  Анжело: - Синьора Антонелла считает себя выше других женщин королевства.
  Герцог: - Правильно считает. Разве нет? И мы так считаем.
  Анжело: - Синьора Антонелла очень любит деньги...золото.
  Герцог: - А кто их не любит? - может быть, ты? так я тебе не буду платить за службу, только скажи. Ха-ха...
  Анжело: - Синьора Антонелла...говорила, что любого может отправить на эшафот по своей прихоти.
  Герцог: - Ну, это она погорячилась...женщинам свойственно преувеличивать.
  Анжело: - Но когда она это сказала - неосторожно, - её попросила синьора Лия отправить на эшафот её мужа...синьора Эмануэле...
  Герцог: - (Вскакивает) Что-о?! (Садится). Ч-чёрт!.. Н-да... (Пауза). Что ещё?
  Анжело: - Синьора Антонелла говорила...что скоро все вопросы в королевстве будет решать она.
  Герцог: - (Неприятно поражён) Вот как... Я не верю. Кому она это говорила?
  Анжело: - Одному священнику. И...она обещала сделать его Папой, если он будет следовать воле Бога.
  Герцог: -...Отец Фредо?
  Анжело: - Да, Ваше Величество.
  Герцог: - (Задумчиво, складывая всё) М-м-да. Когда это было?
  Анжело: - На Рождество.
  Герцог: - А ты как об этом узнал?
  Анжело: - Да простит меня Ваше Величество...но если всё, что знаю и умею я, будете знать и уметь вы, то...я стану ненужен...
  Герцог: - (Молчит, задумчивый; видно, что он не знает, как относиться ко всему, что ему стало известно: ненависть? злоба? или осторожность? или начало весёлой игры? Наконец, решает:) Как думаешь, привести всех к общему знаменателю или поиграем?
  Анжело: - (Теперь он задумывается). В прошлый раз мы хотели поиграть...Томмазо ушёл.
  Герцог: - И что?
  Анжело: - А теперь снова пришёл.
  Герцог: - Но и мы теперь умнее.
  Анжело: - Но и он осторожнее.
  Герцог: - Значит...ты думаешь...
  Анжело: - Упаси Боже. Я не смею думать о таких делах. Приказывайте.
  Герцог: - У-гу. Тогда так. Скажи Папе, что я хочу его видеть. Я - его, а не он меня, понял?
  Анжело: - Да.
  Герцог: - Тогда - вперёд.
  Анжело: - Да простит мне Ваше Величество...
  Герцог: - Что?
  Анжело: - Может быть, мы обойдёмся без Папы? Он захочет вести свою интригу.
  Герцог: - (После недолгого раздумья) Побоится.
  Анжело: - Ваше Величество... Томмазо рядом...Иероним здесь... и ещё...
  Герцог: - Ну что - ещё?
  Анжело: - У меня нет доказательств...но я чувствую: здесь есть ещё кто-то.
  Герцог: - Кто?
  Анжело: - Не знаю. Они ещё более тайны, чем Томмазо.
  Герцог: - Почему ты так думаешь?
  Анжело: - Я уже сказал Вашему Величеству: у меня нет доказательств, - но...там - слово, обычное слово, там - взгляд, обычный взгляд, там - жест...обычный жест...но всё это вместе: и обычное слово, и обычный взгляд, и обычный жест, когда складываются - всё сразу становится необычно. Здесь есть кто-то ещё.
  Герцог: - (Глубоко задумывается. Надолго. Наконец:) Италия окутана сетью - белую мышь сразу видно... Значит... они - не отсюда.
  Анжело: - И не из Испании.
  Герцог: - И не из Франции - там тоже вера надёжна. (Внезапно:) А вот что, друг мой: пошарьте-ка по окрестностям, ближним и дальним, и порасспросите - не видел ли кто случайно...людей странной внешности. А?
  Анжело: - (Склоняется) Ваше Величество, как всегда, ... (Поклон ещё ниже).
  Герцог: - Хорошо. Иди. И...
  Анжело: - Да?
  Герцог: - Скажи Антонелле, что я сегодня приду... (Молчание)...с другом.
  Анжело: - (Молча склоняется).
  Герцог: - Иди.
  Анжело: - (Пятится, поворачивается, выпрямляется (всё вместе), уходит).
  Герцог: - (Садится в кресло-трон, подпирает голову рукой, думает, думает тяжело и о тяжёлом).
  
  Свет гаснет, через некоторое время снова загорается; по ощущениям, прошло часа два. Входит слуга
  
  Слуга: - Ваше Величество...
  Герцог: - (Отрывается от дум) Да?
  Слуга: - Синьора Антонелла.
  Герцог: - (Вздыхает). Пусть войдёт. Проследи, чтобы нам не мешали.
  Слуга: - (Кланяется, уходит).
  
  Входит Антонелла
  
  Антонелла: - (Подходит к трону, опускается на колени, охватывает ноги Герцога, улыбается) Мой повелитель...
  Герцог: - Ну-ну, встань. (Антонелла встаёт). Садись (Привлекает её к себе на колени). Ну?
  Антонелла: - Я соскучилась.
  Герцог: - Разве тебе не передали? - я сегодня приду.
  Антонелла: - Мне передали, жизнь моя. Но...
  Герцог: - Что?
  Антонелла: - Мне передали, что вы придёте с другом.
  Герцог: - Всё так.
  Антонелла: - Значит...ничего не будет?
  Герцог: - Всё будет, родная, всё будет.
  Антонелла: - Но тогда...зачем...друг?
  Герцог: - Я решил, что негоже...быть эгоистом.
  Антонелла: - (Молчит, переваривает, у неё меняется лицо). То есть...
  Герцог: - Ну-ну, не куксись. Тебе понравится. Он такой затейник.
  Антонелла: - (Пытается встать).
  Герцог: - (Удерживает её силой). Сиди.
  Антонелла: - Он...затейник? Он вам рассказывал?
  Герцог: - Нет. Я сам видел.
  Антонелла: - Он...при вас... Вы смотрели, как он...
  Герцог: - Да. Вышел на двор...без спроса, не предупредив...а он там с ослицей...
  Антонелла: - (Ужас, страх, недоверие) Ч-что?
  Герцог: - С ослицей.
  Антонелла: - Это...слуга?.. (Порывисто) Ваше Величество...Ваше Величество...позвольте...мне уйти...
  Герцог: - Конечно. (Сталкивает легко её с колен).
  Антонелла: - (Стоит к нему боком, не решается на него взглянуть). Ваше Величество...я не знаю, как вас просить...
  Герцог: - Проси, о чём хочешь. Смело.
  Антонелла: - Я люблю лишь вас.
  Герцог: - Ах, дорогая моя. Я тебя тоже люблю.
  Антонелла: - А я думала...(Замолкает).
  Герцог: - И напрасно. Люблю.
  Антонелла: - (Вздох облегчения. Поворачивается к нему с улыбкой).
  Герцог: - И поэтому познакомлю тебя сегодня с моим другом.
  Антонелла: -...Нно...я же не ослица!
  Герцог: - Ты гораздо лучше. Хотя когда ты начинаешь упрямиться...
  Антонелла: - (С надеждой) Мой повелитель!.. Я не буду упрямиться...никогда...я...
  Герцог: - Вот и отлично. Сегодня и проверим.
  Антонелла: - (Опускает голову, сжимается, плечи поднимаются, смотрит в пол). Я прошу вас...
  Герцог: - Не волнуйся, родная. Если бы ты видела... Ослица кричала от восторга. Ну, иди, иди, готовься.
  Антонелла: - (Уходит, опустив голову, сжавшись в комок).
  Герцог: - (Один). Ну, вот. Думаю, родная, сегодня ты мне много чего расскажешь. Эй, кто-нибудь!
  
  Входит слуга
  
  Герцог: - Отца Алоизо ко мне!
  
  Слуга кланяется, выходит. Через некоторое время появляется священник
  
  О. Алоизо: - Да, Ваше Величество?
  Герцог: - Сегодня нам - вам - предстоит исповедовать одну даму.
  О. Алоизо: - (Сложив руки ладонями) Святое дело.
  Герцог: - Вопросы. Первый. Где Томмазо.
  О. Алоизо: - (Уточняет) Святой Томмазо?
  Герцог: - Да. Второй. Кто ей служит в Ватикане. Все имена.
  О. Алоизо: - И третий?
  Герцог: - Откуда ты знаешь, что есть третий?
  О. Алоизо: - "Где Томмазо?"
  Герцог: - Не говори загадками.
  О. Алоизо: - Женщина может знать, где Томмазо, если он у неё. Если же не у неё - то, значит, кто у неё?
  Герцог: - Ты слишком умён (Священник делает протестующий жест), но - ладно, ладно! Отправимся, как стемнеет. Скажи Адольфо, чтобы был готов.
  О. Алоизо: - Слушаю, Ваше Величество.
  Герцог: - Иди.
  О. Алоизо: - (Уходит).
  Герцог: - (Раздумчиво) Ты слишком умён. (Пауза). Надо бы кого-то попроще. Ладно, решим. Эй! (Появляется слуга) меня нет. (Слуга кланяется, уходит). (Задумчиво) Меня нет. Меня нет. Как странно. Меня нет.
  
  
  Сцена 4
  
  Антонелла в своём доме. Темно. Горят три свечи. Она на коленях перед распятием на стене, сложив руки
  
  Антонелла: - Господи... Господь... Иисусе!.. Сыне Божий... Господи... Господи... Господи... (И т.д.). Почему Ты молчишь? Почему? Разве я не жертвовала на Храм? Что? Ты говоришь, что я жертвовала то, что недодавала слугам? Да... Да! Но ведь - для Тебя! Для Тебя я им недодавала, брала грех. Они с меня спросят, спросят, ведь так? Так. И я отвечу. Отвечу. А пока - Ты принял это, принял, так почему Ты молчишь? Что, мало? Я дам больше! Вот! (Снимает с пальца перстень). Вот, посмотри, какой алмаз! Хочешь? Хочешь?! Хочешь! Отвечай! Ответь... Ответь, пожалуйста... Этот алмаз - Твой, только ответь... Господи...ну, что Тебе нужно?.. Что?.. Тебе нужна моя душа? Да забирай! - но разве у Тебя мало душ без меня? Ведь все души, все души будут Твои! и моя - однажды... Что, однажды - Тебя не устроит? Ты хочешь сейчас? Забирай, возьми её! Только не дай надругаться над моим телом! Оставь мне тело, а Сам возьми душу, а? Да, я распутница! Да! Да! Только - ведь все распутницы, все...а кто не распутница - несчастная, и ведь это Ты так устроил, Ты или Отец Твой...и наш... Ведь это Он так устроил, что человек либо смеётся, либо плачет... Да, я слаба, я не хотела плакать, а теперь уж, к своим тридцати трём, привыкла смеяться...но - прости меня, прости! прости! я просто слаба...неужели Ты не видишь? Мы все слабы... (Пауза, молчание). Господи! Ведь сегодня из меня сделают ослицу! ведь сегодня я стану ослицей... Помилуй, Господи... Ослица...ослица... Мой любимый сделает из меня... Что? что Ты сказал? Он - не любимый? Да, да, он не любимый. Ну, и что? А у кого есть любимый? Ни у кого! Если бы у кого-то был любимый, то их не было бы здесь...их бы нигде не было...а значит, их нигде нет...нет таких...нет... Что? Я сама виновата в том, что у меня нет любимого? Да, я виновата, да. Да, у меня был любимый, но это было так давно! и я была так молода! так неопытна! Я была неопытна - и у меня появился любимый. Если б у меня был опыт, у меня был бы муж, он стал бы моим мужем...но он навсегда остался лишь любимым... Значит, на то была воля Божья, Твоя воля, Господи; и Ты сейчас в этом винишь меня? в том, что я исполнила Твою волю? Ты меня не винишь? - спасибо... Ты говоришь, что на то, что будет сегодня - тоже Твоя воля? Не верю! Ты дьявол! Уйди! (В страхе сжимается, в это время раздаётся стук. Вскрикивает. Служанка принимает это за разрешение и входит).
  Служанка: - Пришли гости, госпожа.
  Антонелла: - (Встаёт. Потерянно:) Веди их в залу.
  Служанка: - Они уже в зале.
  Антонелла: - Я иду. (Отпускает служанку жестом головы, та уходит. Снова оборачивается к распятию) Так вот в чём дело!.. Вы - заодно... Ну, что ж... Значит, нам не повезло. (Выходит).
  
  Зала.
  Герцог, отец Алоизо, Адольфо расположились по чину: Герцог - в кресле, отец Алоизо - на шикарном стуле, Адольфо - стоит у стены, скрестив руки. Входит Антонелла
  
  Герцог: - А, вот и вы, любезная. (Встаёт). Отца Алоизо вы знаете.
  О. Алоизо: - (Встаёт, кланяется).
  Герцог: - А вот мой друг, Адольфо. (Простирает руку, показывая на него). Ведь правда, красавец! А как со скотиной управляется! - нет равных ему! (Заботливо) Что вы такая бледная, милая моя? Вы нездоровы?
  Антонелла: -...Немного...да...
  Герцог: - Может быть, вас отвести в спальню?
  Антонелла: - Да, пожалуйста. И - побудьте со мной.
  Герцог: - Хорошо, родная. Освободите слуг. (Берёт её под локоть).
  Антонелла: - (Служанке) Все свободны. Ключи - сюда. Все свободны...
  Служанка: - Слушаюсь, госпожа. (Выходит).
  Антонелла: - Я не могу.
  Герцог: - Вам нужно лечь. Пойдёмте, я провожу вас. (Выходят).
  О. Алоизо: - (Адольфо) Очень красивая синьора, сын мой.
  Адольфо: - (Делает шаг вперёд, кивает). Да, святой отец.
  О. Алоизо: - Совсем не похожа на ослицу.
  Адольфо: - (Повышая голос) Этот грех вы мне уже отпустили.
  О. Алоизо: - Не волнуйся, Адольфо, - и ещё раз отпущу, коли случится.
  Адольфо: - Не случится.
  О. Алоизо: - Не зарекайся, сын мой. Жил один святой (Кивает в неопределённую сторону), там, в горах. Так там козы стали рожать то ли козлят, то ли человеков - не поймёшь, так - полукозлов-полулюдей...
  Адольфо: -...Что?!.
  О. Алоизо: - Ослица-то та...- она ведь понесёт скоро?
  Адольфо: - Что вы! Что вы! Чур меня! Господи, спаси нас всех! Это...как же?..
  О. Алоизо: - Да ты не бойся. Может, ещё не от тебя, а по закону... Хотя, какая разница? Ведь нет разницы, Адольфо?
  Адольфо: - (С надеждой) Я думаю, нет.
  О. Алоизо: - Вот и я говорю: не бойся. А то не сможешь, господина Герцога обидишь.
  Адольфо: - Ф-фу-у... Ф-фу-у... (Пауза). Да нет, дело привычное. Только вы больше так не шутите.
  О. Алоизо: - А скажи, Адольфо...
  Адольфо: - Что?
  О. Алоизо: - С ослицей...- ведь забористей, чем с бабой, а? Отвечай, как на духу! церковь спрашивает!
  Адольфо: -...(Опускает голову) Забористее. И кричит громче.
  О. Алоизо: - Сегодня чтоб крику не было. (Сквозь зубы) Чтоб тихо, как в могиле...
  Адольфо: - Ладно, понял, придушим, не волнуйтесь.
  О. Алоизо: - Вот и хорошо. А пока - вот вино, вот поросёнок. Оскоромимся?
  Адольфо: - А...мне разве можно...с вами?
  О. Алоизо: - Садись, мальчик...не здесь - там.
  
  Садятся
  
  О. Алоизо: - Поросёнка разделывать умеешь? Ну, давай, отрежь мне филейки, и себе что-нибудь. Подай бутылку. Вот так. Приступим.
  
  Едят. Проходит минут пять. Входит Герцог, застёгивая на ходу камзол
  
  Герцог: - Ну, жрать пришли?!
  
  Отец Алоизо и Адольфо вскакивают: дескать: мы - не мы
  
  Герцог: - Идите (Кивает на спальню).
  
  Отец Алоизо и Адольфо, вытирая на ходу руки об одежду, идут в спальню. Герцог садится в кресло, закрывает глаза и запрокидывает на спинку кресла голову. Так проходит некоторое время. Входит отец Алоизо, подходит к Герцогу
  
  Герцог: - Ну?
  О. Алоизо: - Молчит.
  Герцог: - Молчит?
  О. Алоизо: - На первый вопрос ответ: не знаю.
  Герцог: - Ещё.
  О. Алоизо: - Слушаюсь. (Кланяется, уходит снова в спальню).
  
  Герцог снова запрокидывает голову и закрывает глаза. Через некоторое время входит отец Алоизо
  
  О. Алоизо: - То же самое.
  Герцог: - Адольфо не увиливает?
  О. Алоизо: - Напротив, в ударе.
  Герцог: - Продолжайте.
  
  Отец Алоизо уходит. Герцог - то же. Проходит время. Входит отец Алоизо
  
  О. Алоизо: - "Не знаю", "Не ведаю".
  Герцог: - Ладно. Третий вопрос.
  
  Отец Алоизо кланяется, уходит. Герцог - то же. Проходит время. Входит отец Алоизо
  
  О. Алоизо: - Молчит.
  Герцог: - Продолжайте!
  О. Алоизо: - Слушаюсь. (Уходит. Возвращается через некоторое время). Молчит.
  Герцог: - Вот как. Ладно. Пусть Адольфо её кончает.
  О. Алоизо: - Я осмелюсь сказать...
  Герцог: - Что?
  О. Адольфо: - Что она знает.
  Герцог: - Что она знает?
  О. Алоизо: - За первый вопрос не поручусь, а ответы на второй и на третий она знает.
  Герцог: - Вот как. Что ж. Вы знаете, что делать.
  О. Алоизо: - (Кланяется) Слушаюсь. (Уходит).
  Герцог: - (Себе) А я знаю, что делать. (Вздыхает). Ладно. Времени только жаль. Но - она умна, и это даёт надежду.
  
  Входит отец Алоизо
  
  О. Алоизо: - (Качает головой) Ничего.
  Герцог: - Давайте завершающий аккорд, да так, чтобы только пылинка от духа осталась, и уходите.
  О. Алоизо: - Слушаюсь. (Уходит в спальню).
  
  Через некоторое время выходят из спальни оба, Адольфо весь мокрый от пота
  
  Герцог: - Ну, как она?
  О. Алоизо: - На издыхании, но жить будет.
  Герцог: - Ладно. Идите. Слуг нет?
  О. Алоизо: - Нет.
  Герцог: - Всё. Дальше я сам.
  О. Алоизо: - (Кланяется) Слушаюсь. (Кивает Адольфо) Пошли.
  
  Уходят. Герцог остаётся. Проходит время; должно создаться впечатление, что времени прошло много. С порога спальни раздаётся слабый голос
  
  Антонелла: - Ваше Величество...
  Герцог: - (Оглядываясь на неё) Одень что-нибудь.
  Антонелла: - (Через минуту выходит, завёрнутая в простыню).
  Герцог: - Сядь.
  Антонелла: - (Покорно садится, но не на стул, а на пол. Измучена до предела).
  Герцог: - Меня не интересует Томмазо.
  Антонелла: -...
  Герцог: - Кого ты успела окрутить в Ватикане?
  Антонелла: -...никого...
  Герцог: - Хорошо. Завтра мы с другом снова придём. И послезавтра. И послепослезавтра. И так до тех пор, пока ты не превратишься в ослицу.
  Антонелла: -...м-м...м-м...м-м...
  Герцог: - Нет, это корова. А я сказал: в ослицу.
  Антонелла: -...вы не любите меня...
  Герцог: - После того, что сегодня было, - конечно, нет.
  Антонелла: -...отпустите меня...
  Герцог: - Отпущу. Как только ты станешь ослицей.
  Антонелла: -...я умру...
  Герцог: - Нет. Отец Алоизо этого не допустит.
  Антонелла: -...я приму яд...
  Герцог: - А это - пожалуйста. Только - вряд ли. У ослиц очень развит инстинкт самосохранения. (Пауза). Не так ли, милая?
  Антонелла: -...что мне сделать, чтобы вы любили меня?..
  Герцог: - Расскажи.
  Антонелла: -...что?..
  Герцог: - Начнём с малого. Кто здесь бывает, когда нет меня?
  Антонелла: -...я его не люблю...
  Герцог: - Допустим. Но - ты его не любишь настолько, что даже имени не знаешь?
  Антонелла: -...Басилио...
  Герцог: - Басилио? Какой Басилио?
  Антонелла: - Из Ватикана.
  Герцог: - А. Вот как. Ну, вот мы и пришли неожиданно к главному. Расскажи, кого ты окрутила там, что к тебе даже господина посла приставили.
  Антонелла: -...долго рассказывать...
  Герцог: - Долго? Значит, их много?
  Антонелла: -...(Склоняет голову, снова молчит).
  Герцог: - Ладно. Скажи хотя бы, сколько кардиналов тебя... знают.
  Антонелла: - Шесть.
  Герцог: - И Папа?
  Антонелла: - И Папа.
  Герцог: - Вот и хорошо, милая. А теперь отдохни, ты устала. Выспись. А завтра до темноты продиктуй свою повесть отцу Алоизо, он придёт к полудню. А вечером я приду с другом.
  Антонелла: -...не надо...друга...
  Герцог: - А если мне не понравится твоя повесть?
  Антонелла: -...(Шёпотом) вам понравится...клянусь...
  Герцог: - Хорошо, милая. Кстати!..ведь у тебя есть дочь.
  Антонелла: -...да...
  Герцог: - Сколько ей?
  Антонелла: -...пятнадцать...
  Герцог: - Она, кажется, в Парме?
  Антонелла: -...да...
  Герцог: - Она, надеюсь, так же красива, как и ты?
  Антонелла: -...не знаю...
  Герцог: - Ну, ничего. Посмотрим. (Встаёт). Прощай, до завтра.
  Антонелла: - (Пытается встать, но у неё не получается).
  Герцог: - Ничего. Даст Бог, завтра всё закончится. Постарайся. (Уходит).
  Антонелла: - (Сидит одна, на полу, в простыне).
  
  Сцена 5
  
  Томмазо, там же, что и в сцене 2. Один
  
  Таммазо: -...Иероним...(Пауза)...Иероним...(Пауза)... Вот когда пришлось нам встретиться... Как странно. Я - знаю, что ты здесь, и ты - знаешь, что я здесь. И обоим нам надо бояться; и мы - боимся. Но всё равно - ни ты не сбежишь, ни я. В прошлый раз ты надолго ушёл. В этот раз ты не уйдёшь. А что, Иероним, власть - сладкая штука? Сладкая. По себе знаю. Но ты ведь не её хочешь? Тебе не люди нужны. Ангелы - повелевать ими. Ты хочешь перехватить их стадо, и тогда они сами сдадутся, придут к тебе. Ангелы. А если им всё равно, Иероним? - ты об этом не подумал? Когда сверху вниз все цепляются друг за друга из нужды - это одно, а если просто из прихоти? Если цепи нет, а есть просто забава? Они уйдут - ангелы, улетят, и останешься ты - и земля будет неприглядна, а сердце будет равно глотке. Что, если будет так? Тебе такой мир нужен? Тебе такой мир нужен? Сомневаюсь. Помнишь ли ты Элду? Конечно, помнишь. Чем она для тебя была? Потом - ничем, это я знаю, а - сначала? Она была для тебя моей невестой или твоей любимой? Вот ведь вопрос. Кто был для тебя важен - я или она? Надеюсь, мы выясним это здесь. Мы встретимся на моей земле. Хотя...если бы мы встретились на твоей земле, ты был бы откровенен, но...я не хочу умереть, у меня много дел ещё, а Там - мы и так всё узнаем. Но разбираться всё равно придётся здесь. Ах, мир, юдоль печали, тюрьма. Я, наверное, тебя убью, Иероним. Потому что так хочет Бог. А если Бог так не хочет, то так хочет Элда. А если и она не хочет, то так хочу я, я знаю Бога лучше Элды и Элду - лучше Бога, так что... К тому же, если золота будет слишком много, то много будет и охочих. Золото. Твоя власть, Иероним. Крепкая власть. Крепкая. Но отсутствие золота - тоже власть, и жадность - тоже власть, и справедливость - тоже власть. Властей много, Иероним. Ты - алхимик, ты знаешь. Власть сушёного корня мандрагоры - это тоже власть. Да, как много власти в мире. Я пока сильнее тебя. Пока я невидим. Это моя власть - невидимость. М-м-м, Иероним! Говорят, что я святой, а я сижу как вор. Моя власть сродни власти вора. Мда, власть святого сродни власти вора. Это несправедливо. Хотя...для дьявола святой - это тот же вор. Когда же это всё кончится? Когда, Иероним? Может быть, скоро? Ведь не зря я увидел Город Солнца? - осталось только его построить. Ты будешь не нужен, Иероним, думаю, мы обойдёмся без золота. Человек должен обходиться без золота. Ибо если он этого не умеет - то это слабый человек. А слабые города гибнут, рано или поздно. Ибо гибнет слабый человек. Город без соблазнов... Это даже трудно себе представить. Впрочем, такой город тоже долго не простоит, ибо не для чего будет ему стоять. Человек всегда должен быть рядом с соблазном (или соблазн - рядом с человеком), для того, чтобы либо усилиться, либо ослабнуть. Либо - сохраниться. Для сохранения нужно прилагать усилие, иначе не знаешь, что же ты хранишь. Когда же знаешь, что хранишь, от многого из этого можно отказаться. И тогда - либо остаться в Городе, либо уйти из него. Свобода придумана не нами. Жаль только, что она - всего лишь линия. Если бы это была земля! Если бы человек мог быть свободен! Господи, за что Ты нас мучишь? Я построю этот Город. И если он сумеет поставить себе на службу соблазн, то это будет последний город на Земле - Вечный Город. Жизнь города, как и человека, зависит от того - служит ли он соблазну или соблазн служит ему. На этом выросли все святые, на этом умерли все цари. Жаль, что эта жизнь не будет от меня зависеть, но от тех, кто придёт после. Кто они будут? Этого мы знать не можем, ибо Бог волей Своей велит знать, а умом Своим - смеётся над знанием. Его не поймёшь, да и Он - понимает ли? Да и есть ли Он? Хотя...это посторонний вопрос. Есть ли Он, нет ли Его, - в деле Он очень хорош, даже, пожалуй, Он - лучший. Что бы мы без Него смогли? Ничего. От одного Его имени дрожат горы и люди. А кто не дрожит - тот не живёт. Жизнь - это вечная дрожь, дрожь страха ли, дрожь ли восторга. Кто не дрожит, тот не живёт. Их тела переваривают себя, и могут жить очень долго, ибо они никому не нужны, эти тела. Им кажется, что они ходят, любят, волнуются, ненавидят, гневаются... Но в них нет дрожи жизни...пустые лодки, отпущенные по течению. Мда, по течению. Ты не таков, Иероним. Ты всегда презирал течение, за то оно и отказалось от тебя. Где ты сейчас, интересно, и что там? Ты освоил много земель, но меня волнует лишь одна - Элда, а остальные твои земли - они умрут вместе с тобой и твоим искусством. Искусством не знать течения. Будет ли Бог смеяться? или плакать? А я? Буду ли я смеяться? Или буду плакать? Я даже не знаю, будешь ли плакать ты, Иероним, и я очень боюсь, что ты будешь смеяться. Этот шаг будет сделан, но куда он приведёт каждого их нас троих - к смеху или к слезам, - неизвестно. Посмотрим, Иероним. Мне легче, чем тебе: я знаю, что за мной наблюдает Элда. На её алтарь несу я тебя, и это облегчает ношу для Бога. Всё-таки человек остаётся человеком.
  
  Кто-то входит в соседнюю комнату (слышны звуки), затем подходит к двери, стучит; входит отец Данте
  
  О. Данте: - Это я, синьор Томмазо.
  Томмазо: - Ты опять называешь меня синьором, брат Данте...
  О. Данте: - Простите. Это просто от ощущения.
  Томмазо: - Какого ощущения?
  О. Данте: -...Ощущения судьбы. У братьев - общая судьба, а у синьора и слуги судьбы разные.
  Томмазо: - М... Что ж, это верно. И - ты не хочешь, чтобы у нас с тобой была общая судьба?
  О. Данте: - Мне кажется, кто-то из нас умрёт. Зачем тянуть за собой другого? Простите, синьор Томмазо, я, наверное, очень мнительный.
  Томмазо: - Ничего, брат Данте. Когда мы оба подчинимся судьбе, мы уже не будем думать о таких мелочах. Вы что-нибудь узнали?
  О. Данте: - Прошёл слух, что синьор Эугенио поедет сегодня на ночь в эль-Касто.
  Томмазо: - Как этот слух дошёл до вас?
  О. Данте: - Я проходил по площади. Я даже не заметил, кто сказал; там все говорят.
  Томмазо: - Значит...надо ехать в эль-Касто.
  О. Данте: - Вам опасно, синьор.
  Томмазо: - Ах, если б знать, где опасность. Слух о синьоре Эугенио дошёл до вас, брат Данте, а это значит, что кому-то известно, где я нахожусь. И этот кто-то может в любой момент меня обнаружить заинтересованным лицам. Так что...сами видите, ехать не более опасно, чем быть здесь.
  О. Данте: -...Да, наверное, синьор.
  Томмазо: - У вас найдётся, что одеть попроще?
  О. Данте: - Конечно, синьор. У нас всегда есть вещи для неимущих, люди добры.
  Томмазо: - Хорошо.
  О. Данте: - Вы позволите вас сопровождать?
  Томмазо: - Вас могут узнать.
  О. Данте: - В темноте?
  Томмазо: - Синьору Эугенио тоже не следует знать, что вы - со мной.
  О. Данте: - Можно сделать так, что он меня не увидит.
  Томмазо: - Да. Но...вы недавно говорили об общей судьбе, вернее, о нежелании её.
  О. Данте: - (После паузы) Ах, синьор Томмазо... Люди всегда говорят, а я человек. Но наступает новый день, и появляются новые слова.
  Томмазо: - Ну, что ж, хорошо. Едем.
  О. Данте: - Позвольте...подать ужин.
  Томмазо: - Да. Вот уже десять лет я не знаю, когда поем в следующий раз, хм, и ещё не умер от голода. Вот как бывает.
  О. Данте: - Бог заботится о вас.
  Томмазо: - Бог заботится о всех нас. (Пауза). Тяжко ощущать Его заботу.
  О. Данте: - А без неё - никак.
  Томмазо: - Да - никак.
  О. Данте: - Я часто думал: что, если бы не Его воля?
  Томмазо: - По образу и подобию. У нас тогда тоже не было бы воли.
  О. Данте: - Но наша воля - не Его воля.
  Томмазо: - Хм. Слуга не всегда знает волю синьора, и потому имеет свою. Воля же синьора - в заботе о себе. В остальном слуга свободен. Но верность слуги - в нём самом, а не в синьоре.
  О. Данте: - Да. И это очень...тяготит.
  Томмазо: - Чем же тяготит?
  О. Данте: - Когда другие слуги не верны, трудно быть верным.
  Томмазо: - Вы же помните, брат Данте: "...не истреблю ради десяти".
  О. Данте: - А где они, эти десять? Или хотя бы знать, что они есть, что имеет смысл ещё быть верным. А если их нет? Тогда нужно успеть всё.
  Томмазо: - Да, это проблема. А знаете, попробуйте.
  О. Данте: - Что попробовать?
  Томмазо: - Успеть всё. Даже интересно. Вдруг вам это понравится.
  О. Данте: - Вы смеётесь надо мной, синьор Томмазо.
  Томмазо: - Нисколько, брат Данте.
  О. Данте: - (После паузы) Сейчас я принесу ужин.
  Томмазо: - (Что-то хочет сказать, но отец Данте обрывает его жестом. Видно, что он обижен, причём жестоко; уходит). Брат Данте слишком серьёзен. (Усмехается) Что ж, значит, ужин будет добрым. Интересно, что за слова будут у синьора Эугенио? Интересно.
  
  Затемнение; когда включается свет, на сцене - бедная комнатка в рыбацкой лачуге. Там сидит мужчина лет шестидесяти, хорошо одетый. Справа по сцене - дверь, на столе горит свеча. К двери подходят двое в плащах. Их не узнать - это Томмазо и отец Данте
  
  Томмазо: - Брат Данте, вам не следует входить.
  О. Данте: - Да, конечно. Я подожду здесь. Если кто-то появится, стукну вот так (Стучит в дверь определённым образом).
  Эугенио: - Войдите!
  Томмазо: - (Кивает отцу Данте, открывает дверь, входит, закрыв дверь за собой). Здравствуйте, синьор Эугенио.
  Эугенио: -...Синьор Томмазо?
  Томмазо: - Да.
  Эугенио: - Я вас представлял себе по-другому.
  Томмазо: - Выше, шире в плечах, моложе и со спутницей?
  Эугенио: - (Усмехается). Да, что-то вроде.
  Томмазо: - Вы разочарованы?
  Эугенио: - Да. Но - дело есть дело.
  Томмазо: - Я вас слушаю.
  Эугенио: - В городе гости. Они пришли к вам. И хотят встретиться с вами как можно скорее, потому что им грозит опасность: у них очень необычная внешность - и их могут обнаружить, чего быть не должно.
  Томмазо: - Откуда они?
  Эугенио: - Из Тибета.
  Томмазо: - Где это?
  Эугенио: - Это возле Китая и Индии.
  Томмазо: - Индия?!
  Эугенио: - Да.
  Томмазо: - Чего они хотят?
  Эугенио: - Они знают, что вы хотите построить Город Солнца. Они хотят устроить вам встречу с человеком будущего. Ему удалось построить Город Солнца, но его осаждает враг, и неизвестно, чем всё закончится. Дорог каждый день. Этот человек будущего может помочь вам, а вы можете помочь ему.
  Томмазо: - Чем он может помочь мне?
  Эугенио: - Они говорят: советом.
  Томмазо: - А я ему?
  Эугенио: - Они говорят: делом.
  Томмазо: - Ну, что ж. Возможно, эта встреча - то, чего я жду. Я согласен. Когда?
  Эугенио: - Как только будет готово окно.
  Томмазо: - Какое окно?
  Эугенио: - В тот мир.
  Томмазо: - Это долго?
  Эугенио: - Они говорят, зависит от звёзд и от чего-то ещё, я не понял. Но как только это будет готово, вам нужно будет спешить. Где вас найти?
  Томмазо: - (Задумывается. Ему не хочется выдавать отца Данте).
  Эугенио: - Понимаю. Сделаем так. Каждый день, в полдень и в полночь, к моему дому будет приходить человек от вас. В нужное время ему дадут знать.
  Томмазо: - Хорошо. Но и это опасно.
  Эугенио: - Вы мне не доверяете? Напрасно. Скажу честно: мне нет никакого дела до вашего Города Солнца, скорее всего, когда вы начнёте его, я отсюда уеду, я привык к другой жизни.
  Томмазо: - Так в чём же ваша корысть?
  Эугенио: - В золоте. Гости из Тибета хорошо заплатили мне и ещё лучше заплатят в конце. Так что, как видите, я надёжный человек.
  Томмазо: - Да. Тут вы правы. Ваша репутация высока.
  Эугенио: - Итак, два раза в день: в полдень и в полночь.
  Томмазо: - Хорошо.
  Эугенио: - Прощайте, синьор Томмазо.
  Томмазо: - Прощайте, синьор Эугенио.
  Эугенио: - Помолитесь за меня Богу.
  Томмазо: - Это лишнее. Вы - на своём месте.
  Эугенио: - Хм. Резонно.
  Томмазо: - Прощайте. (Поворачивается, чтобы выйти).
  Эугенио: - Подождите.
  Томмазо: - (Поворачивается). Что ещё?
  Эугенио: - Вам нужно остаться здесь. А уйду я.
  Томмазо: - Почему?
  Эугенио: - Я не Эугенио. Эугенио будет здесь через час. И у него, насколько я знаю, есть дело к вам.
  Томмазо: - А вы? Кто вы?
  Незнакомец: - Так ли это важно?
  Томмазо: - А...мой человек, который должен приходит дважды в день в дом Эугенио?
  Незнакомец: - Пусть приходит. Но я сказал - не в дом, а к дому. Всё. Прощайте. (Накидывает плащ, капюшон и быстро выходит).
  
  Входит отец Данте
  
  Томмазо: - Вы всё слышали, брат Данте?
  О. Данте: - Да, всё.
  Томмазо: - Что вы скажете?
  О. Данте: - Это те люди, о которых я вам говорил. Чужеземцы.
  Томмазо: - Угу. Что ж, ладно. А с кем я разговаривал? Вы его не узнали?
  О. Данте: - Нет, синьор Томмазо. Но судя по тону, это кто-то очень высокий.
  Томмазо: - Мда. Вы всё слышали. У вас найдётся такой человек, чтобы дважды в день приходить к дому синьора Эугенио?
  О. Данте: - Да. Такой человек есть. Я в своё время за него заступился, он надёжен.
  Томмазо: - Перед кем вы заступились?
  О. Данте: - Перед Инквизицией.
  Томмазо: - (Медленно) Вот видите, брат Данте. А вы ищете Его волю.
  О. Данте: - (Низко опускает голову. Может быть, вспоминает).
  Томмазо: - Ну, что ж, вам надо идти. Скоро придёт синьор Эугенио.
  
  Отец Данте хочет выйти, но тут раздаются шаги, дверь открывается, и входит кавалер лет сорока пяти
  
  Эугенио: - Вот как. А я вас ожидал не раньше утра.
  
  Все молчат
  
  Эугенио: - Можно пройти?
  Томмазо: - Да, конечно.
  Эугенио: - (Проходит, садится третьим). Здравствуйте, отец Данте.
  О. Данте: - Здравствуйте, синьор Эугенио.
  Эугенио: - (Поворачивается к Томмазо). Синьор Томмазо. У меня к вам письмо. Убедительная просьба прочесть его здесь и здесь же, на моих глазах, его сжечь.
  Томмазо: - Хорошо.
  Эугенио: - (Кладёт письмо перед Святым Томмазо, поворачивается и весело смотрит на отца Данте).
  О. Данте: - Что вы на меня так смотрите?
  Эугенио: - Хм. Бог, конечно, всемогущ, но не настолько же! Вы сильно рискуете, отец Данте.
  О. Данте: - Кажется, риск мой кончился.
  Эугенио: - Возможно. (Поворачивает голову к Томмазо). Читайте, читайте. Мы не будем вам мешать.
  Томмазо: - (Вскрывает письмо, читает; написано с двух сторон).
  Эугенио: - Выйдем, отец Данте, чтобы не мешать.
  О. Данте: - Да, конечно.
  
  Оба выходят в дверь. Здесь между ними происходит разговор
  
  Эугенио: - Вы очень рискованно играете, отец Данте. А в игре за риск приходится платить.
  О. Данте: - Чего вы хотите?
  Эугенио: - Двадцать пять процентов с дохода...хм, вашего храма.
  О. Данте: - Двадцать пять?!
  Эугенио: - (Усмехается).
  О. Данте: - (Смотрит ему в смеющееся лицо. Медленно:) А впрочем, я готов дать вам и тридцать пять...если сделку освятит синьор Томмазо. Я думаю, он не пожалеет заплатить за свою безопасность.
  Эугенио: - Да, тридцать пять - это надёжнее. (Протягивает руку) Я ваш друг до гроба.
  О. Данте: - (Жмёт руку).
  
  В это время Томмазо заканчивает читать письмо, поднимает голову
  
  Томмазо: - Войдите!
  О. Данте: - Прошу вас, синьор Эугенио (Пропускает его вперёд, сам идёт за ним, снимает свой пояс и неловко делает петлю).
  Эугенио: - (Подходит к столу, садится). Прочитали?
  О. Данте: - (Накидывает сзади синьору Эугенио петлю на шею и душит). Держите его руки, брат Томмазо!
  Томмазо: - (Бросается, хватает Эугенио за руки, тот хрипит. Идёт борьба, Эугенио падает на пол, Томмазо выхватывает у него из-за пояса кинжал и закалывает его). Что случилось, брат Данте?
  О. Данте: - Он хотел нас выдать.
  Томмазо: - Что ж. Прочтите молитву - и уходим отсюда. Быстрее.
  О. Данте: - (Складывает руки, читает отходную молитву).
  Томмазо: - (Берёт со стола письмо, прячет его в одеждах, задувает свечу).
  
  Окончание негромкой молитвы происходит в полной темноте. Молитва окончена
  
  
  Сцена 6
  
  Дом Антонеллы. Она сидит в кресле. Входит служанка
  
  Служанка: - Его Величество.
  Антонелла: - (Безрадостно кивает. Служанка уходит).
  
  Входит Герцог
  
  Герцог: - Вы не встанете поприветствовать меня, дорогая?
  Антонелла: - Мне трудно.
  Герцог: - Понимаю. (Проходит перед ней). Я прочёл вашу исповедь.
  Антонелла: - (Смотрит на него).
  Герцог: - Впечатляет. Размах, однако. Что же мне с вами делать?
  Антонелла: -...Не надо...
  Герцог: - Вот и я думаю: что делать? Может быть, вы что-нибудь посоветуете? (Смотрит на неё) М?
  Антонелла: - Я не знаю.
  Герцог: - Жаль, жаль... (Пауза. Ходит туда-сюда перед ней. Останавливается). А выдам-ка я вас замуж, а?
  Антонелла: - (Поднимает голову). За кого?
  Герцог: - А за Адольфо! Ведь он вам понравился?
  Антонелла: - (Качает головой) Не надо.
  Герцог: - Мда..."не надо". А как с вами надо?
  Антонелла: - Отпустите меня. Я уеду. В Рим. В Венецию... Куда скажете.
  Герцог: - Ну, что вы! Отпустить такую...кгх...да меня весь Ватикан обсмеёт. Кстати, скоро прибудет Папа. Помолиться ему захотелось в наших краях. (Пауза). Решим пока так. Вы всё время должны быть рядом. И когда я скажу - сделаете...что будет нужно. Полагаюсь на вас.
  Антонелла: - Слушаюсь.
  Герцог: - За дочерью послали?
  Антонелла: -...Да.
  Герцог: - Хорошо. Ах, чёрт! Мда, чёрт...
  Антонелла: - Что-то случилось, Ваше Величество?
  Герцог: - Да, случилось. Эугенио убит.
  Антонелла: -...Ккак?
  Герцог: - Как... Задушили и закололи собственным его кинжалом. Идиот! поехал с рыбачками порезвиться. Олух! Не мог к себе потребовать!
  Антонелла: - (Про себя) Боже мой, Боже мой!.. Моё письмо!..
  Герцог: - Что вы там бормочете?
  Антонелла: - Ничего, Ваше Величество. Он мне обещал заказать чеканку...какой-то модный мастер, якобы...
  Герцог: - Вот как? И золото уже взял?
  Антонелла: - Да.
  Герцог: - Ну, попрощайтесь с золотом. Ладно! Сидите здесь. Думайте. Мне непонятно: у вас был я! У ваших ног лежало всё королевство! Что вам ещё было нужно?!
  Антонелла: - Простите меня. Я вас мало любила. Я глупая. Я плохая. Я вас недостойна...
  Герцог: - Достойна, недостойна... Ну-ка, поди сюда.
  Антонелла: - (С трудом поднимается с кресла, подходит).
  Герцог: - (Берёт её за подбородок, поднимает его, смотрит на её лицо, в глаза, на грудь). Нда... Дура. А я думал на тебе сына женить...
  Антонелла: - Вы очень добры, Ваше Величество...
  Герцог: - Ему нужна умная. Вот, как ты. А ты оказалась дура. И я дурак. И ещё этот Томмазо... Всё сходится в одном месте, всё очень нехорошо сходится. Только появилось золото... И на тебе!
  Антонелла: - Золото?
  Герцог: - А то ты не знаешь!
  Антонелла: - Я знаю, что и все. Золота стало больше. А больше я ничего не знаю.
  Герцог: - Теперь и не узнаешь.
  Антонелла: - (Опускает голову).
  Герцог: - Что шатаешься? Трудно стоять? Сядь!
  Антонелла: - (Идёт назад к креслу, садится).
  Герцог: - (Неожиданно, тихо:) Вот что, любезная. Ты же знаешь, все говорят о Святом Томмазо...
  Антонелла: - Да, Ваше Величество...
  Герцог: - Он здесь. Мои люди прочесали всё, влезли каждому в постель, но его нигде нет. (Поворачивается к ней всем корпусом). Я тебя прощу. Хочешь?
  Антонелла: - И...всё будет, как прежде?
  Герцог: - Даже лучше. Всё будет! Если ты достанешь мне Томмазо. Ну! Ты же баба! Заряди остальных баб! У тебя же много шлюх в подругах! Поработайте, кто может - головой, кто хочет - ногами. Сделаешь?
  Антонелла: - Я постараюсь, Ваше Величество.
  Герцог: - Постараться мало. Надо очень постараться! Очень! И тогда...тогда я приду к тебе, как раньше. И женю на тебе Лоренцо.
  Антонелла: - Спасибо, Ваше Величество. Вы добры. Вы великодушны. Вы - бог.
  Герцог: - Да. Жаль, ты это поздно поняла. Но - лучше поздно, чем никогда. Я ухожу. Действуй. И - не забудь про Папу.
  Антонелла: - Я не забуду, Ваше Величество. Я всё сделаю.
  Герцог: - Прощай, милая. (Подходит к ней, целует в губы, быстро выходит вон).
  Антонелла: - Боже мой, Боже мой!.. Письмо! Он дал заколоть себя... Тварь! Что теперь делать? Бежать! Догонят. А и не догонят - всё равно убьют... Везде... Господи!.. Господи... Пенелопа! (Вбегает служанка). Позови Пенелопу!
  Служанка: - Слушаюсь. (Быстро выбегает).
  Антонелла: - Что же теперь делать? Письмо... Приговор... Какая мелочь!.. Я идиотка. Я всё предусмотрела. Да, идиоты всегда думают, что они всё предусмотрели... Потому они и идиоты... Как, оказывается, легко быть идиотом...оказаться идиотом... Ффу-у... Да, я дура. Или...- я в дураках? Это разные вещи. Быть дураком и оказаться в дураках - это не одно и то же. Быть дураком - это быть дураком, а оказаться в дураках - это быть дураком по чьей-то воле. Томмазо оставил меня в дураках... Раз он убил Эугенио, значит, ему нужно было моё письмо...- только так. Задушил и заколол... Ему нужно было моё письмо... (Пауза). Значит...значит, он сам меня найдёт. Ведь не для того же он взял письмо, чтобы убить меня, - зачем ему меня убивать? кто я для него? Значит, чтобы воспользоваться мною...как я хотела воспользоваться им... Каков подлец! И однако, он меня переиграл. Но игра не закончена ещё, ещё посмотрим, кто кем воспользуется! (Быстро входит молодая женщина). А, вот ты! Закрой дверь, иди сюда.
  Пенелопа: - (Молча закрывает дверь, подходит к креслу, в которое садится Антонеллла. По их взаимному поведению видно, что Пенелопа - не простая служанка, а наперсница, близкая собака, выдвинувшаяся в подруги благодаря чему-то в себе и получающая особые блага от этой дружбы, хотя формально - служанка). Что случилось?
  Антонелла: - Эугенио убит.
  Пенелопа: - Убит? Но...что вас волнует? Убит так убит.
  Антонелла: - Ха-ха-ха-ха! Видно, не одна я идиотка. Письмо!
  Пенелопа: - Чёррт! (Если Антонелла падёт, то Пенелопа тоже не отвертится - это должно звучать в этом "Чёррт!")
  Антонелла: - Вот именно! Чёрт! Томмазо!..
  Пенелопа: - Вы думаете, он убил Эугенио из-за письма?
  Антонелла: - А из-за чего же ещё!
  Пенелопа: - Но это значит, что мы ему нужны.
  Антонелла: - Да, да, да!
  Пенелопа: - И значит, ещё ничего не известно.
  Антонелла: - Я тоже так подумала. Но. Если он так одурачил нас, то сможет одурачить и ещё, и ещё, и ещё!.. Его нужно убить.
  Пенелопа: - Раз письмо у него, значит, он заявит о себе. Он предложит сделку. Нужно согласиться.
  Антонелла: - Да. И убить.
  Пенелопа: - Не слишком ли вы спешите, госпожа?
  Антонелла: - Разве ты не видишь - он дьявол.
  Пенелопа: - Пусть дьявол. Но он мужчина. А мы - мы женщины. Разве не так?
  Антонелла: - Так. Так. Но мы - распутные женщины. Нам он не по зубам. Он святой. Чтобы его зацепить, нужна такая же святая.
  Пенелопа: - Я вас умоляю! Что он с ней будет делать? - а вернее, она с ним?..в общем, они друг с другом? Говорить о Боге, молиться? Нет. Тут нужна именно опытная женщина. Но с лицом ангела.
  Антонелла: - Кого ты имеешь ввиду?
  Пенелопа: - Я ещё никого не имею ввиду. Нужно всех перебрать.
  Антонелла: - А как мы её с ним познакомим? Он же неуловим.
  Пенелопа: - Терпение, госпожа. Нужно ждать момента. Но нужно быть готовым к этому моменту, иначе мы его упустим.
  Антонелла: - (После короткой паузы, глядя на Пенелопу) Пенелопа...
  Пенелопа: - (Уловила её интонации). Да, госпожа?
  Антонелла: - Не надо никого искать для Томмазо.
  Пенелопа: - Не искать?
  Антонелла: - Нет. Уже есть.
  Пенелопа: - Кто же это?
  Антонелла: - Беатрис. Ей очень интересно...побывать женой святого...который построит Рай. Впрочем, на Рай ей наплевать, а вот как всё это устроено у святых, ей очень интересно. Хм, да и мне тоже, признаюсь. Но я...у него моё письмо, и ведь не зря он убил Эугенио, - это значит, что со мной у него будут другие разговоры...а Беатрис - она миленькая, главное, чтобы не заразилась идеями...хотя, если она достанет письмо, то пусть потом хоть душу ему продаст - плевать! - где один, там и двое. Где один, там и двое.
  Пенелопа: - Простите, госпожа... Что это значит? - "где один, там и двое"?
  Антонелла: - Это значит...это значит... (Приходит в себя) Неважно! А важно, чтобы Беатрис по первому зову явилась и была готова. Я чувствую, он придёт...я чувствую, я знаю. Он придёт. Придёт. Ты - беги за Беатрис, вытаскивай её, будет упираться, скажи: Святой ждёт. Быстро!
  Пенелопа: - Слушаюсь, госпожа! (Быстро выходит).
  Антонелла: - Ждать, снова ждать... Когда ждёшь, кажется, жизнь уходит, уходит так быстро, что к моменту ожидания её уже нет, и ожидаемое не доставляет радости, ни даже удовлетворения - всё пустое, и всё тут, и чего было ждать? - этого?
  
  Входит служанка
  
  Служанка: - Госпожа...
  Антонелла: - Ну, что ещё!
  Служанка: - Священник...отец Данте...
  Антонелла: - Я больна.
  Служанка: - Он просил передать вот это письмо...
  Антонелла: - (Берёт письмо, открывает, читает). Где он?
  Служанка: - Ждёт.
  Антонелла: - Зови. Да, и иди, пусть Джузеппе тебе отсчитает сто флоринов, принесёшь.
  Служанка: - Слушаюсь, госпожа. (Выходит).
  
  Через некоторое время заходит отец Данте
  
  О. Данте: - Здравствуйте, синьора Антонелла.
  Антонелла: - Здравствуйте. Что это значит?! (Показывает ему письмо).
  О. Данте: - (Молчит).
  Антонелла: - (Ждёт).
  О. Данте: - (После паузы) Вы не узнаёте своё письмо?
  Антонелла: - Где моё письмо?
  О. Данте: - Вам не надо беспокоиться. Я переписал лишь чтобы вы знали, что мне можно доверять.
  Антонелла: -...Да, я вижу. Наш друг близко?
  О. Данте: - Очень близко.
  Антонелла: - Ему что-то надо?
  О. Данте: - (Вздыхает, жмёт плечами) Он святой. Что ему надо? - наше счастье, больше ничего.
  Антонелла: - И чего он у нас требует за наше счастье?
  О. Данте: - Он хочет видеть синьора Иеронима.
  Антонелла: - А, этот алхимик... Зачем он ему?
  О. Данте: - Он хочет спасти его от дьявольских козней.
  Антонелла: - (Раздумывает). Мне надо подумать. (Раздумывает).
  О. Данте: - (Ждёт).
  Антонелла: - Он живёт одиноко.
  О. Данте: - Но - где? Где он живёт?
  Антонелла: - (Медленно) А вы не боитесь, святой отец, что с нас - и с вас, и с меня - сдерут живьём кожу, а потом будут кормить расплавленным свинцом?
  О. Данте: -...С тех пор, как в городе появился Святой Томмазо, с каждого горожанина могут снять живьём кожу, так что мы с вами не исключение, а всего лишь правило.
  Антонелла: - А вы не боитесь, что я расскажу о вас Герцогу?
  О. Данте: - Расскажите. И я дам Его Величеству прочитать ваше письмо, после чего...с меня сдерут живьём кожу, но вы мне будете завидовать.
  Антонелла: - Хорошо, мой милый, давайте по-другому. Вам нужен Иероним. Это трудное дело. Но выполнимое. Но мне тоже кое-что нужно.
  О. Данте: - Вам будет возвращено ваше письмо.
  Антонелла: - Этого мало.
  О. Данте: - А чего вы хотите?
  Антонелла: - Томмазо!
  О. Данте: - Я...не вполне понимаю...
  Антонелла: - (Встаёт, подходит вплотную к отцу Данте). Он же мужчина. (Пауза). Или нет?
  О. Данте: -...Церковь...
  Антонелла: - При чём тут Церковь?! Он мужчина, я женщина, что ещё нужно двоим?
  О. Данте: - Ффф... Но это...это от меня не зависит...
  Антонелла: - Зависит. Есть средство... И если...Святой...это средство примет...и я окажусь рядом...он не сможет...
  О. Данте: - О чём вы?
  Антонелла: - А у вас будет Иероним -...будет золото! Поймите, Данте, Томмазо святой, он знает в людях только хорошее, а вы - вы знаете этот город, - в ком тут есть хоть капля святого? ну? Им нужна плеть! Они не пойдут в рай, их нужно туда гнать! Пусть Святой Томмазо строит здесь Рай, а я буду в этот его Рай загонять стадо. Да что я говорю! Вы сами видите это стадо каждый день в своём храме! - ну? кому из них нужен Рай? им и в Аду хорошо, и чтобы загнать их в Рай, их нужно выгнать из Ада! Плетью! бичом! огнём! Вон из Ада! Все - в Рай! Ведь так, отец Данте?! Ведь так?! Ведь только так они поймут, ведь только так они пойдут. Вот они сидят в храме... Им нужен Бог? - они обговаривают свои сделки! Им нужен рай? - кобельки высматривают сучек, а сучки строят глазки распятию, чтоб подстегнуть кобельков! Им нужна ваша проповедь? - они думают, сколько отстегнуть церкви сейчас, чтобы завтра сказать Богу: я Тебе ничего не должен - всё у отца Данте, спрашивай с него! Вот что им нужно! Ведь так, святой отец, ведь так?!
  О. Данте: -...Да...всё это...да! да! да! эта мерзость!..
  Антонелла: - И вот придёт Святой Томмазо, и все уверуют?! Вы в это верите, отец Данте?
  О. Данте: - (В растерянности мотает головой).
  Антонелла: - Мы должны помочь Томмазо! Мы должны открыть ему глаза, чтобы он смог открыть нам те Двери, которые он хочет открыть. Мы должны помочь ему, святой отец! И в письме - ведь вы читали? - я прямо так и говорю! Ведь вы читали? Вы помните?
  О. Данте: -...Да, да...
  Антонелла: - Ведь и Он сказал, Сам: "Не мир, но меч!" Ведь так?!
  О. Данте: - (Кивает несколько раз).
  Антонелла: - И у нас всё получится! Будет Рай! Будет! Будет Город Солнца! Будет! Но нужно помочь Томмазо! Он ходит во тьме, идеи хороши, когда за ними стоят люди, способные их воплотить. Я предлагаю свою помощь. Примите её. Не отвергайте. Я сижу высоко, и я вас люблю - вас, и Томмазо, и всех святых, и Христа. Я - камень, отвергнутый строителями. Примите мою помощь. Примите, отец Данте, иначе... да вы сами всё знаете!
  О. Данте: - Да, да, да, вы правы, синьора...вы правы... Но город ждёт Томмазо, его очень ждут...
  Антонелла: - Мы и дадим городу Томмазо! Кто ещё? Он сам выйдет на площадь и крикнет: вот я!? Что с ним будет? Что с ним будет, если не мы?! Что будет с городом? (Пауза). Что будет с городом, отец Данте? А ведь мы - его кровь.
  О. Данте: - Да. (Убеждён). Вы правы. Томмазо нужно помочь. Что делать? Что вы предлагаете?
  Антонелла: - Где он?
  О. Данте: - (Он должен молчать, и он знает, что должен молчать, но Антонелла права и она - друг, а Томмазо при всей своей святости, похоже, слеп, ему надо открыть глаза). У меня.
  Антонелла: - (Глубоко выдыхает). Вот. Сегодня на ночь, на ужин, вместе с вином дайте ему это (Снимает кольцо, показывает, как отодвигается камень).
  О. Данте: - Что это?
  Антонелла: - Это волшебный порошок. Он делает скопца мужчиной. Всыпьте ему в вино. В какое время вы ужинаете?
  О. Данте: - За три часа до полуночи.
  Антонелла: - Я буду рядом. Всыпьте ему это в вино, а когда он выпьет, через четверть часа выйдите и впустите меня. Я - друг ему...и вам...и всем святым. Мы будем счастливы. Он будет счастлив. Большего счастья, чем жена, не даст даже Бог. Вы знаете, о чём я? У вас это было?
  О. Данте: - (Низко опускает голову) Да.
  Антонелла: - Тогда вы знаете. Я - друг. Наденьте перстень. А Томмазо скажите, что есть люди, которые доставят ему Иеронима на блюдце.
  О. Данте: - (Надевает перстень). Поверит ли он?
  Антонелла: - Сделайте так, чтобы поверил. С Богом. Мими! (Звонит в колокольчик. Через полминуты появляется служанка). Ты принесла то, что я просила?
  Мими: - Вот, госпожа (Протягивает ей кошель).
  Антонелла: - Возьмите, отец Данте. Здесь сто флоринов. Помолитесь за меня Богу.
  О. Данте: - Непременно, дочь моя (Берёт кошель).
  Антонелла: - Я не прощаюсь.
  О. Данте: - (Кланятеся, делает два шага назад, поворачивается, уходит, в это время Антонелла говорит Мими: проводи отца Данте, - и Мими быстро выходит вместе со священником).
  Антонелла: - Ффу-у. Что будет? Что. Будет. (Закусывает губу. Пауза). Что будет - то и будет (Всё это она говорит медленно). Либо я, либо... "Либо" быть не должно - "Я"! (Усмехается). Сам пришёл. Ко мне в руки. (Гордо поднимает голову. И, через секунду, словно продолжая движение, задирает её кверху). Боже! Ты есть. И я есть. И мы оба - будем. Точка.
  
  
  Сцена 7
  
  Дом отца Данте, Томмазо и Данте за ужином. Ужин скромный, но с курицей и вином
  
  Томмазо: - Что с Иеронимом, брат Данте? Как отреагировала синьора Антонелла?
  О. Данте: - Он ближе, чем мы думаем, брат Томмазо.
  Томмазо: - Что это значит?
  О. Данте: - Есть люди, готовые помочь нам. Но они осторожничают.
  Томмазо: - Хм. Это должны быть большие люди, не просто не последние.
  О. Данте: - Это большие люди, брат.
  Томмазо: - И они уже знают обо мне?
  О. Данте: - О вас знают все.
  Томмазо: - Вы понимаете, о чём я вас спросил.
  О. Данте: - Да, они знают о вас. Но они вас не выдадут. Они хотят встретиться с вами, у них есть некоторые мысли и...
  Томмазо: - И?..
  О. Данте: - Простите. И свои интересы.
  Томмазо: - Вот как?
  О. Данте: - У всех людей есть свои интересы.
  Томмазо: - Значит...мой Город Солнца...начинает обретать жизнь...и не совсем такую, о которой я мечтал.
  О. Данте: - Нет, что вы, брат Томмазо... Ваш город - это ваш город, а они...они всего лишь помогут до него дойти.
  Томмазо: - А куда мы их после денем, когда дойдём?
  О. Данте: -...Это большие люди.
  Томмазо: - То есть, они будут иметь свою часть в городе.
  О. Данте: -...Простите, синьор Томмазо...я просто не знал, как подступиться...
  Томмазо: - Не переживайте, брат Данте. Они получат свою часть.
  О. Данте: - (Облегчённо) Спасибо, синьор Томмазо... Так будет лучше. Мы без них ничего не сможем. А то, что у них в городе будет...место...это ведь ничего, ведь они не смогут...
  Томмазо: - Править, вы хотите сказать.
  О. Данте: - Да. Ведь там будет править Солнце, а они...пусть они спасутся.
  Томмазо: - (С лёгкой усмешкой в голосе, кивает) Пусть. Курица хороша.
  О. Данте: - О! Так приготовить курицу может только моя Джемма. Однажды эту курицу отпробовал Его Величество. Он даже хотел забрать у меня Джемму.
  Томмазо: - Отчего же не забрал?
  О. Данте: - Джемма не захотела. Она очень верна мне.
  Томмазо: - Хм. Герцогу есть дело до желаний Джеммы?
  О. Данте: - Его Величество...проявил справедливость. К тому же Церковь...
  Томмазо: - Да, да...Церковь... Я иногда думаю, брат Данте: что же такое Церковь? что это, Церковь?
  О. Данте: - Я тоже об этом думал, синьор Томмазо.
  Томмазо: - И к чему вы пришли?
  О. Данте: - К чему я пришёл. А пришёл я к тому, что Церковь создал всё же...Пётр.
  Томмазо: - Что значит: всё же?
  О. Данте: - "Всё же" значит: не Христос.
  
  Повисает молчание
  
  Томмазо: - Вот как. Это...- наблюдение? или вывод?
  О. Данте: - Скорее наблюдение. У Бога всё должно быть божественным, а Церковь...
  Томмазо: - А Церковь?..
  О. Данте: - Вы сами знаете, брат Томмазо. Мы с вами говорили.
  Томмазо: - А вы, вы, брат Данте, как думаете: освящена ли Церковь Христом, то есть, угодна ли она Ему? Его ли это замысел, или преткновение ему?
  О. Данте: -...Иногда кажется, что - замысел, а иногда - что преткновение. Не судите меня, брат Томмазо, но иногда даже мне кажется, что Церковь - строение Дьявола, чтоб очернить Его, Спасителя. Это странно: служить - и не знать, кому ты служишь: Ему? или Врагу Его? И тогда - когда подумаешь: кто же Папа?.. (Выдыхает). Вот так, брат Томмазо.
  Томмазо: - Да, отец Данте... Вы много прошли.
  О. Данте: - Лучше бы я родился простым ремесленником, лучше бы в голове у меня были только девки и хлеба кусок.
  Томмазо: - Да. Все мы хотим лучшего удела, и все его не имеем.
  О. Данте: - Все мы? Кто - мы?
  Томмазо: - Мы - несчастные, лишённые Бога.
  О. Данте: - В молодости я думал, что достаточно верить.
  Томмазо: - А теперь?
  О. Данте: - А теперь я раздавлен. И не знаю, наказание ли это, или торжество, и если торжество - то чьё? - Бога или Дьявола? (Пауза). Хотя...кто наказывает, тот и торжествует.
  Томмазо: - (После некоторой паузы) Да, брат Данте...курица была хороша. А ответы мы с вами найдём. Хм, может быть, с этим вином.
  О. Данте: - Ах, что я! Да, давайте, я налью вина. Только бокалы надо взять.
  
  Отец Данте встаёт, подходит к столику в углу комнаты, там немного мешкает (высыпает содержимое перстня в один из бокалов), берёт бокалы, подходит к столу, ставит бокалы на стол, наливает в один, левый, подаёт Томмазо, наливает во второй, садится
  
  Томмазо: - А вы не думали, брат Данте, что Церковь тоже поделена?
  О. Данте: - Как это?
  Томмазо: - Что в ней есть и Его часть, и Врага Его, и что поделена она была изначально?
  О. Данте: - Изначально?
  Томмазо: - Да. Человек входит в храм, и видит Его на кресте, и Он взывает: спаси! И человек бросается на солдат возле креста, и те убивают человека, а другой берёт у солдата копьё - и убивает Его, а третий - просто убегает, потому что боится и погибнуть, и убить.
  О. Данте: - (Глубоко задумывается. Наконец, поднимает голову). Но...если так было задумано, то в Храме должно быть место и для убийцы, и для Бога его, Дьявола.
  Томмазо: - И где же место это?
  О. Данте: -...Алтарь... Там всё решается.
  Томмазо: - (Смотрит на него).
  О. Данте: - Алтарь...алтарь... Кому жертвуешь, тому и служишь.
  Томмазо: - С кем сердце твоё у алтаря, с тем и ты. А бывает, что и ни с кем.
  О. Данте: - Но...- искренность жертвы? Кто проверит её?
  Томмазо: - Жизнь, брат Данте.
  О. Данте: - Но тогда Храм, Церковь - это всё лишнее, обман?..
  Томмазо: - Ну, почему же? Взять с человека обещание - никогда не лишне.
  О. Данте: - Зачем?
  Томмазо: - Чтобы отрезать ему пути. Помочь ему, помешать.
  О. Данте: - (После некоторой паузы. Качает головой) Нет, Церковь бесполезна, Храм не нужен.
  Томмазо: - Вы слишком любите человека.
  О. Данте: - Почему?
  Томмазо: - Вы хотите его освободить от выбора. Жалеете.
  О. Данте: - Возможно. Даже наверное. Да, я его жалею, я не могу от человека требовать того, чего не могу сам, - это подло.
  Томмазо: - Значит, сами вы ещё не сделали выбор?
  О. Данте: - Да, синьор Томмазо. Я - третий. Я третий. Почему же вы пришли ко мне?
  Томмазо: - У третьих больше возможностей, они имеют доступ к большему.
  О. Данте: - Но ведь я могу вас предать...так выходит...
  Томмазо: - Нет. Вы - третий, и пока вас не заставят, вы не предадите.
  О. Данте: - А осознанно?
  Томмазо: - Нет. Ведь вы знаете, что тогда вы погибнете.
  О. Данте: - И вы называете меня братом?
  Томмазо: - Все люди братья. Не важно, какой они сделают выбор - но то, что их заставляет его сделать, - это их объединяет, несчастье, наше общее несчастье. (Пауза). Странно... Женщина? Здесь - женщина?
  О. Данте: - С чего вы взяли?
  Томмазо: - У меня какие-то странные ощущения...я подумал... это очень странно...
  О. Данте: - Женщина рядом? Я пойду посмотрю. (Выходит из-за стола, выходит в дверь).
  Томмазо: - Что это, искушение? Господи, оставь свои шутки.
  Антонелла: - (Входит). Какие уж тут шутки...всё на самом деле. (Подходит к нему медленно). Вы меня хотели...и вот я (Подходит вплотную, касается рукой его щеки и уха). Вот я. Ведь вам хорошо? (Ждёт ответа. Требовательно:) Вам - хорошо?
  Томмазо: -...Да...
  Антонелла: - Ну, вот. Главное, чтобы вам было хорошо. Положите руку...(Берёт его руку, кладёт себе на бедро)...сюда. Ну, хорошо?
  Томмазо: -...Да...
  Антонелла: - Ну, возьми меня.
  Томмазо: - (Встаёт, крепко хватает её руками).
  Антонелла: - Не спеши, милый... Вот кровать... Возляжем...
  
  Затемнение. Когда загорается освещение, Антонелла и Томмазо лежат в кровати. Антонелла садится
  
  Антонелла: - (Ласково) Ну как, тебе лучше?
  Томмазо: - Да (Он слишком серьёзен по натуре, чтобы врать).
  Антонелла: - Тогда давай поговорим о деле.
  Томмазо: - Говори.
  Антонелла: - Город Солнца - это то, что нам нужно.
  Томмазо: - Кому - нам?
  Антонелла: - Тебе и мне.
  Томмазо: - (Молчит).
  Антонелла: - Ведь тебе нужен Город Солнца?
  Томмазо: - Да.
  Антонелла: - Ты ведь будешь в нём главным?
  Томмазо: - Нет.
  Антонелла: - Нет? А кто будет главным?
  Томмазо: - Есть люди. Которые должны быть главными. Надо только их найти.
  Антонелла: - А кто будет искать? Разве не ты?
  Томмазо: -...Я.
  Антонелла: - Значит, главный - ты.
  Томмазо: - (После некоторой паузы) Как будет угодно Господу.
  Антонелла: - (Терпеливо) Но ведь ты - божий человек, святой.
  Томмазо: - Как видно, нет.
  Антонелла: - Ты про меня? Забудь, нет меня, и не было. Был бы здесь Господь, и Он бы меня не миновал. Так что это - пустое. Ты святой. Ты несёшь свет и слово. Так донеси их, не оброни.
  Томмазо: - И ты, может быть, даже знаешь, какое слово я должен донести?
  Антонелла: - Знаю? - нет. Догадываюсь.
  Томмазо: - Скажи.
  Антонелла: - (Молчит).
  Томмазо: - Скажи это слово.
  Антонелла: - Справедливость.
  Томмазо: - (Резко поднимается, теперь они сидят вместе). Да. Ты правильно сказала. (Внимательно смотрит на неё). А ты хочешь этого, справедливости?
  Антонелла: - С тобой - да.
  Томмазо: - А без меня?
  Антонелла: - Ты послан Богом. Без тебя ничего не будет. Нигде. И никогда.
  Томмазо: - Откуда ты знаешь?
  Антонелла: - Господи, да весь город об этом только и говорит, все и везде. А кто не говорит - тот думает. Любая сделка, любая покупка, любая подлость и каждая жертва сопровождаются мыслью: а как Томмазо? видит ли он? Очнись, милый. Город ждёт тебя, город ждёт солнца. Не обмани его. А я здесь для того, чтобы ты не повернул назад...или не наделал глупостей. Свиньи должны прыгнуть с обрыва. С чего ты думаешь начать?
  Томмазо: - Не знаю. Для начала мне нужен Иероним.
  Антонелла: - Зачем он тебе?
  Томмазо: - Нужны люди, определённые люди. Они не купятся на меня, но они купятся на золото.
  Антонелла: - Разумно. Но если золота не хватит?
  Томмазо: - Свиньи должны прыгнуть с обрыва. Мы не будем их подкупать золотом, мы будем плести из него сеть, чтобы уловить.
  Антонелла: - Сеть? Или паутину?
  Томмазо: - Сеть.
  Антонелла: - Ха-ха-ха-ха! Конечно, сеть. Ты же ловец, а не паук.
  Томмазо: - Ты смеёшься?
  Антонелла: - Нет, мой повелитель, я не смею смеяться над тобой, и каждого, кто над тобой посмеётся, я сама заставлю замолчать навсегда. Я достану тебе Иеронима. Кого ещё ты хочешь? Я достану любого.
  Томмазо: - (Глядит на неё, гладит рукой её волосы). Я не мечтатель, родная. Мы можем многое загадать, мы можем всё рассчитать, но если не будет Иеронима, это всё будут детские грёзы о феях. Давай сначала достанем его. (Смотрит на неё нежно).
  Антонелла: - Ты так смотришь... Ещё никто... Ты хочешь меня успокоить?
  Томмазо: - Да.
  Антонелла: - Так не мешкай. (Её рука тянется под одеяло).
  
  
  
  Всё это время отец Данте стоит у входа в комнату и прислушивается. Затемнение
  
  
  Сцена 8
  
  Дом Герцога
  
  Герцог: - (Дёргает шнур: колокольчик. Вбегает служанка (хорошенькая)). Что за шум?
  Служанка: - Не знаю, Ваше Величество. (Короткая пауза). Простите.
  Герцог: - Где Анжело?
  Служанка: - Не знаю, Ваше Величество. (Короткая пауза). Простите.
  Герцог: - Найди мне Анжело и узнай, что там происходит.
  Служанка: - (Делает книгсен, убегает).
  Герцог: - (Ходит туда-сюда, подходит к окну, смотрит, снова ходит туда-сюда).
  
  Энергичным шагом входит Анжело
  
  Анжело: - Ваше Величество...
  Герцог: - Где ты был? Что там происходит?
  Анжело: - Папа.
  Герцог: - Что? Какой папа?
  Анжело: - Папа со свитой и сопровождением. Народ волнуется. Его Святейшество...кортеж еле двигается. Все хотят получить благословение.
  Герцог: -...Шут! Не может по-тихому.
  Анжело: - (Жмёт плечами). Большое событие, Ваше Величество.
  Герцог: - Ладно. Он будет служить мессу?
  Анжело: - Никто ничего не знает.
  Герцог: - Он хочет показать, что он здесь хозяин. Ладно. Посмотрим. (Короткая пауза). Вот что, иди выясни, что он собирается делать и когда пожалует...явится ко мне.
  Анжело: - Уже, Ваше Величество. Я поручил это Сандро.
  Герцог: - Сандро... Это такой с длинным носом?
  Анжело: - Да. Он сделает это лучше всех. Вынюхивать - его натура.
  Герцог: - (После паузы) Как ты думаешь, почему он не предупредил нас?
  Анжело: - Да простит меня Ваше Величество...
  Герцог: - Ну!
  Анжело: - Вы тоже не церемонились с приглашением.
  Герцог: - Угу. Ты думаешь, он считает себя равным мне?
  Анжело: -...Если не выше.
  Герцог: - Ничего. Сегодня мы собьём с него спесь.
  Анжело: - Да простит меня Ваше Величество...
  Герцог: - Ну!
  Анжело: - В городе Томмазо. И Вашему Величеству не помешает...остеречься.
  Герцог: - Остеречься?
  Анжело: - Что, если Томмазо - это его пешка?
  Герцог: - М-м... Я об этом не подумал. (Пауза). Это может быть. Но если Томмазо его фигура, и мы собьём с него спесь, то он двинет свою фигуру, Томмазо обнаружится. То есть...у него готово наступление? (Смотрит на Анжело).
  Анжело: - Если Томмазо - его фигура.
  Герцог: - Слишком много неясного. Если Томмазо его человек, то зачем он сам пожаловал? - мог бы отбрехаться.
  Анжело: - Вы в своём письме не оставили ему выбора.
  Герцог: - Мда. Нужно было по-другому составить письмо, и тогда многое бы прояснилось с Томмазо. Анжело... если мы не договоримся, он должен умереть.
  Анжело: -...Как я узнаю об этом?
  Герцог: - Я попрошу Антонеллу сплясать на столе.
  Анжело: - (Кланяется).
  Герцог: - Ну, где же твой Сандро?
  Анжело: - Я думаю, здесь. (Подходит к портьере, отодвигает её, открывает дверь, делает знак рукой. Заходит Сандро). Что собирается делать Его Святейшество?
  Сандро: - Он едет сюда.
  Анжело: - Кто с ним?
  Сандро: - Два кардинала, солдаты, челядь...его дочь.
  Анжело: - (Поворачивается к Герцогу вопросительно).
  Герцог: - А что, Анжело, он всегда таскает за собой дочь?
  Анжело: - Он не может обходиться без женщины, а дочь подозрений у народа не вызывает.
  Герцог: - (Жестом на Сандро) Он может идти. (Сандро исчезает). К приёму всё готово?
  Анжело: - Ещё нет, но, я думаю, к прибытию Его Святейшества всё будет готово.
  Герцог: - Скажешь ему: его будет обслуживать моя челядь.
  Анжело: - Конечно, Ваше Величество.
  Герцог: - Пошли за Антонеллой и приведи Иеронима.
  Анжело: - (Кланяется коротко). Ваша супруга желает знать, понадобится ли она.
  Герцог: - Пусть будет. Проследи за всем. (Пауза). Мы уединимся во время ужина. Позаботься.
  Анжело: - Слушаю, Ваше Величество.
  Герцог: - Иди.
  
  Анжело кланяется и выходит
  
  
  
  Сцена 9
  
  Та же комната Герцога. Она пуста. Открывается дверь. Входит Герцог, останавливается, поворачивается
  
  Герцог: - Прошу, Ваше Святейшество.
  
  Входит Папа
  
  Герцог: - Прошу сюда (Жест). (В дверь:) Анжело, проследи! (Закрывает дверь; Папа тем временем проходит, останавливается возле указанного ему кресла). Садитесь, Ваше Святейшество. (Проходит сам к другому креслу).
  Папа: - (Садится).
  Герцог: - (Садится).
  Папа: - Итак, Ваше Величество...
  Герцог: - Как вам ужин, Ваше Святейшество? Довольны ли вы?
  Папа: - Вполне.
  
  Молчание
  
  Папа: - Я приехал по вашей просьбе, мой друг. У вас, видимо, были причины для такой просьбы. Изложите их.
  Герцог: - Это была не просьба.
  Папа: - Вот как? А что же это было?
  Герцог: - Предложение. И, судя по тому, что вы его приняли, вы готовы обсудить...дела наши грешные.
  Папа: - Более того. Я даже готов отпустить вам грех. Конечно, при условии чистосердечного раскаяния.
  Герцог: - Я думаю, этого вам делать не придётся. К тому же обстоятельства складываются таким образом, что я и сам могу отпускать грехи. При условии, разумеется, чистосердечного раскаяния.
  Папа: - Не слишком ли много вы на себя берёте, сын мой?
  Герцог: - Кобель озабоченный - твой сын.
  Папа: - А... А...ах, ты, сучонок, ах, ты, мразь!.. Сын блудницы и осла! Мужеложец поганый... Да я от тебя мокрого места не оставлю!..
  Герцог: - Что, пидорас, проняло? Ты здесь - никто. Отдам тебя медведю - никто не пикнет, через неделю другого пидораса выберут, не вспомнят даже о тебе, гниль дворовая!
  Папа: - Ах, ты, онанист поганый!
  Герцог: - Онанист, онанист. Сегодня на дочку твою дрочить буду.
  Папа: - Что?!
  Герцог: - (Спокойно) Ну, Ваше Святейшество, а теперь, когда мы с вами узнали, что мы думаем друг о друге, не перейти ли нам к делу?
  Папа: -...Благословенны встающие на путь трезвости.
  Герцог: - Ваша власть - золото.
  Папа: - Моя власть - воля Господа.
  Герцог: - Без золота - воля тщетна.
  Папа: - Мир несовершенен, и Господь учитывает это.
  Герцог: - У меня есть золото. Очень много. Его всё больше, и скоро золота у меня станет больше, чем у вас. Я вызвал вас, чтобы неотвратимое свершилось безболезненно.
  Папа: - Откуда у вас золото?
  Герцог: - У меня есть человек, который договорился с Господом, и Господь дарит через него мне от щедрот Своих.
  Папа: - (Подаётся вперёд) Томмазо?!
  Герцог: - Нет, что вы. Его зовут Иероним.
  Папа: - Его могут звать как угодно - и оказаться он может кем угодно. Я должен его видеть.
  Герцог: - Зачем вам это нужно?
  Папа: - Это нужно вам.
  Герцог: - Объясните.
  Папа: - Есть лишь один человек, договорившийся с Господом, - Томмазо, и лишь один человек, знающий Томмазо в лицо, - я.
  Герцог: - (Задумывается. Поднимает голову). Вот как? Что ж, возможно, вы и правы. Очень может быть. Этого я не ожидал. Но если всё так...- это многое объясняет и всё сводит воедино.
  Папа: - Вы видите, сын мой: нам лучше быть вместе. И не надо считаться золотом, а то, возможно, придётся посчитаться головой.
  Герцог: - Анжело! (Входит Анжело). Приведи Иеронима. Возьми двух людей и будьте наготове.
  Анжело: - Кого-то надо бояться, Ваше Величество?
  Герцог: - Да. Иеронима.
  Анжело: - (Склоняется) Слушаюсь, Ваше Величество. (Выходит).
  Папа: - Мне лучше будет скрыться. Если это Томмазо, я дам знак.
  Герцог: - Вот здесь вам будет удобно.
  Папа: - (Заходит за портьеру).
  
  Через некоторое время входит Анжело, останавливается, кивает кому-то, входит Иероним, Анжело выходит
  
  Иероним: - Вы звали меня, Ваше Величество?
  Герцог: - Да.
  Иероним: - Зачем?
  Герцог: - (Подходит к нему, берёт за плечи, поворачивает, смотрит за портьеру, Папа кивает). Сколько тебе лет, Иероним?
  Иероним: - Много, Ваше Величество.
  Герцог: - Анжело! (Входит Анжело, за ним маячат двое). Скажи, Иероним, а Томмазо сколько лет?
  Иероним: - (Соображает, откуда узнали о его связи с Томмазо).
  Герцог: - (Отскакивает от него). Анжело! Взять его!
  
  Анжело и двое с ним бросаются к Иерониму, заламывают ему руки, Анжело его обыскивает, находит кинжал
  
  Анжело: - (Показывает кинжал Герцогу) Вот, Ваше Величество.
  Папа: - (Выходит из-за портьеры). Здравствуй, брат Томмазо.
  Иероним: - (Смотрит на Папу). Вы ошиблись. Я - Иероним.
  Папа: - Умно, умно. Ты всегда был умён, брат Томмазо.
  Иероним: - (Герцогу) Ваше Величество...
  Герцог: - (Анжело) Увести. В каземат. Двойную охрану!
  
  Анжело со слугами тащат Иеронима вон из комнаты
  
  Иероним: - Ваше Величество!.. Ваше Величество!.. (Уже в дверях) Наш договор!.. (Исчезает).
  Папа: - Господь сподобил вас, сын мой, пригласить меня. Страшно подумать, чем могло всё закончиться.
  Герцог: - (Раздумчиво) Ну, что ж...
  Папа: - Отдайте его мне, сын мой.
  Герцог: - Зачем он вам?
  Папа: - У меня есть средства выяснить, каким дьявольским способом он пользуется для получения золота.
  Герцог: - (Усмехается). Такие средства и у меня есть.
  Папа: - Таких - нет. Что у вас за средства? - дыба, клещи, свёрла, иголки...
  Герцог: - Хм! А у вас - другие?
  Папа: - Да, мягче и надёжнее.
  Герцог: - Ваша дочь?
  Папа: - Ну, зачем? - нет. Смесь соков некоторых плодов, вытяжки из листьев и корней... Вы даже не представляете себе, как много может рассказать человек, более того, этого себе не представляет ни один священник и ни один палач.
  Герцог: - Нет. Допрашивать его будут здесь.
  Папа: - А может быть, мы договоримся? - половина мне, половина - вам.
  Герцог: - Хорошо, Ваше Святейшество. Я буду отдавать вам половину. Это разумно. Кроме того, вы помогли мне. А я добра не забываю.
  Папа: - Угу. Надеюсь, вы мне позволите...погостевать у вас...некоторое время, пока...
  Герцог: - Пока он жив?
  Папа: - Да.
  Герцог: - Ну, что ж, пожалуй. Только прикажите вашим солдатам сдать оружие...или отошлите их.
  Папа: - Ах, как вы недоверчивы, мой друг. А ведь я вам могу ещё очень и очень пригодиться.
  Герцог: - Вы нужны всем, Ваше Святейшество, не только мне. И зря вы подозреваете меня в подозрительности. Поверьте, у вас нет более покорного слуги и более доблестного защитника. Но - солдаты могут выпить лишнего и подраться с моими слугами, а нам с вами придётся расхлёбывать, и кто знает, что мы ещё наговорим друг другу. А пока: не угодно ли продолжить ужин? Сейчас будут подавать устриц.
  Папа: - Ну, что ж, пожалуй.
  Герцог: - Прошу вас, Ваше Святейшество.
  
  Выходят
  
  
  Сцена 10
  
  Дом отца Данте. В комнате - отец Данте и Томмазо
  
  О. Данте: - Я как на иголках, синьор Томмазо.
  Томмазо: - Отчего, брат Данте?
  О. Данте: - Шутка ли? - встреча с человеком будущего!
  Томмазо: - Он сказал: скорее всего, - а "скорее всего" - это не "наверное".
  О. Данте: - И всё же... Страшно. Что будет?
  Томмазо: - Возможно, большая кровь. А возможно - большое разочарование. В любом случае, не об этом должны мы сейчас думать.
  О. Данте: - А о чём же ещё?
  Томмазо: - Вы знаете. Город бурлит.
  О. Данте: - Да, этот несчастный, которого приняли за вас.
  Томмазо: - Как вы думаете, что с ним сейчас делают? - уже больше месяца.
  О. Данте: - Об этом даже страшно подумать.
  Томмазо: - А мы между тем не знаем даже его имени.
  О. Данте: - Имя? Какая разница?
  Томмазо: - Не зная имени - о ком молиться?
  О. Данте: - О несчастном человеке.
  Томмазо: - Все люди несчастны.
  О. Данте: - Но молитва ли сейчас нужна? или дела?
  Томмазо: - Сколько у вас надёжных людей?
  О. Данте: - Вы знаете, девять человек.
  Томмазо: - Допустим, случайно в городе к нам примкнут ещё пять десятков, ну, пусть десять десятков...если поверят, что Томмазо - я. Нам не справиться, Герцога охраняют, словно он из золота. Остаётся ждать. Этот человек, которого принимают за меня, сослужил нам хорошую службу: город может взорваться. Будем ждать этого взрыва. Ждать и прислушиваться. Прислушиваться и ждать. А пока - даст Бог, встреча состоится. Возможно, мы услышим что-то важное, что-то необходимое...что-то свыше. Но особо уповать на это не надо. Ведь если бы у них было всё в порядке, они бы не захотели с нами связываться.
  О. Данте: - Вы думаете, у них что-то не в порядке?
  Томмазо: - Подумайте, брат Данте, - мы вспоминаем предков, когда нам плохо. А когда нам хорошо, мы их даже не благодарим.
  О. Данте: - Вы правы, брат Томмазо.
  Томмазо: - Завтра, брат Данте, прикажите своим людям начать отслеживать все передвижения у дома Герцога. Тот человек, - они должны его когда-то вывезти. И мы должны знать, где он, всегда должны знать. Его нужно спасти, иначе кровь его будет на нас так же, как на Герцоге со товарищи, а я вовсе не хочу предстать пред Господом в одной компании с ним.
  О. Данте: - Я тоже. Я всё сделаю. Я распоряжусь.
  
  Стук в дверь
  
  Томмазо: - Вы кого-то ждёте?
  О. Данте: -...Синьор Томмазо...я сказал синьоре Антонелле...
  Томмазо: - Что вы сказали Антонелле?
  О. Данте: - Что сегодня ночью...может быть... (Смотрит в глаза Томмазо и отводит взгляд). Я думал, что она...что вы и она... Она сказала, что узнает имя несчастного, которого приняли за вас.
  
  Стук повторяется, громче
  
  Томмазо: - Откройте!
  
  Отец Данте спешно выходит, слышен звук открываемой двери, возвращаются вместе с Антонеллой
  
  О. Данте: - Вот...синьора...
  Антонелла: - Томмазо! Здравствуй.
  Томмазо: - Здравствуйте, синьора.
  Антонелла: - Вот как...синьора? С чего вдруг?
  Томмазо: - (Трясёт головой). Сядь, Антонелла.
  Антонелла: - (Садится).
  Томмазо: - Кто тот человек, которого держат за меня?
  Антонелла: - Ты только не волнуйся, милый...
  Томмазо: - Я спокоен.
  Антонелла: - Это...Иероним.
  Томмазо: - Иероним?!
  
  Немая сцена. Томмазо потрясён. Те двое молча смотрят на него
  
  Томмазо: - (Встаёт, отходит в левый угол, где на левой стене висит распятие, становится на колени и начинает что-то неистово шептать. Неясно доносятся отдельные слова: "Господи", "кровь агнца", "помилуй", "я не виноват" и т.п.).
  Антонелла: - Что с ним, отец Данте?
  О. Данте: - Не знаю.
  Антонелла: - Ведь он хотел...силой заставить Иеронима...не жалеть его...
  О. Данте: - Я не знаю, синьора Антонелла.
  Антонелла: - А нам что делать?
  О. Данте: - (Жмёт плечами) Ждать.
  
  Так проходит на сцене несколько минут, в реалии - два часа
  
  О. Данте: - Час пополуночи.
  
  Стук в дверь
  
  О. Данте: - Это они! (Спешит к двери, слышны голоса, отец Данте заходит вовнутрь). Пора! Синьор Томмазо!
  Томмазо: - (Не слышит его, продолжает класть поклоны).
  Антонелла: - (Подходит к Томмазо, кладёт руку ему на голову, он вздрагивает). Томмазо, пора. Нас ждут.
  Томмазо: - (Встаёт, нагибается, проводит руками по коленям. Они с Антонеллой смотрят друг на друга. Он кивает).
  
  Все трое молча выходят
  
  
  Сцена 11
  
  Вдоль всей сцены - две комнаты, одна слева, другая справа. Комната справа затемнена; граница света и тьмы как раз проходит по стене, разделяющей комнаты. Возле этой стены в комнате слева стоят два человека с ритуальными мечами в руках, которые они держат вертикально перед грудью и лицом, у них наружность тибетцев. Третий тибетец сидит у дальнего конца комнаты возле какого-то большого прибора, впечатление, что он его настраивает. Слева входят Томмазо, отец Данте и Антонелла. В дальнейшем разговаривает тибетец, сидящий у прибора
  
  Тибетец: - Кто будет говорить с человеком будущего?
  Томмазо: - Я.
  Тибетец: - Вот кресло, сядьте.
  
  Кресло в двух-трёх шагах от стены, разделяющей комнаты
  
  Томмазо: - (Садится).
  
  Отец Данте и Антонелла становятся за креслом
  
  Тибетец: - (Обращаясь к тьме справа) Брат, всё готово? (По-тибетски, зрителям не должно быть понятно).
  Голос справа: - (По-тибетски) Да.
  Тибетец: - (По-тибетски) Открываем окно.
  
  Тьма справа превращается в свет. Здесь тоже - три тибетца. Кремлёвский кабинет Сталина. За столом сидят Берия, Жуков. Сталин ходит, как обычно
  
  Сталин: - Здравствуйте, товарищ Томмазо.
  Томмазо: - Здравствуйте. Кто вы?
  Сталин: - Меня зовут Сталин. Товарищ Сталин.
  
  Пауза
  
  Томмазо: - Вы хотели со мной говорить.
  Сталин: - Да, товарищ Томмазо. Хотели. Мы слышали о вашем Городе Солнца, мы знаем о нём. (Пауза). И нам удалось его построить. Но враг силён, против нас весь мир.
  Томмазо: - (После паузы) Да, этого надо было ожидать.
  Сталин: - (После короткой паузы) Мы ожидали. Мы подготовились. Но что-то пошло не так. (Короткая пауза). Идёт война. Большая война. Может быть, последняя война. Наши союзники завтра могут стать союзниками нашего врага. Сейчас, сегодня, под Сталинградом решается судьба Города Солнца.
  Томмазо: - (После паузы. Горячо, порывисто) Чем я могу вам помочь?
  Сталин: - Построить свой Город Солнца. Тогда этой войны, возможно, не будет.
  Томмазо: - Но...будет война здесь, у нас.
  Сталин: - Ваше время - время интриг, а не танков. Вы справитесь, товарищ Томмазо.
  Томмазо: - Что такое танки?
  Сталин: - (После короткой паузы) Изобретение дьявола, уничтожающее людей тысячами.
  Томмазо: - Но...всё равно без восстания не обойтись.
  Сталин: - Что ж. Мы тоже начинали с восстания. Мы можем вам дать совет. (Короткая пауза). Какими средствами вы располагаете?
  Томмазо: - Нас мало. Возможно, мне удастся заполучить человека, умеющего делать золото.
  Сталин: - Золото - это неплохо, золото - это оружие. Но для восстания нужны сердца, а для этого нужна идея. Единственно верная идея - это справедливость.
  Томмазо: - Город бурлит.
  Сталин: - Беспорядки подготовлены вами?
  Томмазо: -...Нет.
  Сталин: - Тогда это - ложная надежда. От вас не уйдёт только то, что сделано вами. Надо завоёвывать людей, надо проверять людей, надо доверять людям. Главное в этом - чистота ваших помыслов. Создав небольшую партию, можно начинать убивать врага. Хитростью, силой, волей. Враг должен бояться вас, а вы его - нет. Только когда народ увидит, что вы сильнее и справедливее, только тогда он пойдёт за вами. Не обязательно делать это в открытом бою, но люди в стране должны знать наверное, что товарищ Томмазо - самый правильный товарищ в мире.
  Томаазо: - (После паузы) Вы сказали: начать убивать врага...и не в открытом бою... Вы имели ввиду террор?
  Сталин: - Вы правильно поняли.
  Томмазо: - Но Господь сказал: не убий.
  Сталин: - (Ходит, изредка поднимает голову и смотрит на Томмазо. Пауза). Да, товарищ Томмазо. Вы должны лично отдавать приказы, и все смерти будут на вашей совести, чтобы потом вы лично ответили перед Ним за всё и приняли от Него, что должно принять. Либо вы отвечаете за всё, за всех своих людей, - и Город Солнца рождается, либо каждый отвечает только за себя, и тогда никакого Города не будет. Вы понимаете?
  Томмазо: - (После паузы) Перетекание ответственности... искупление... Вы - алхимик?
  Сталин: - Это неважно. И не интересно. Если ваш Город не состоится, товарищ Томмазо, то Город Солнца может не состояться никогда.
  Томмазо: - Вы проигрываете войну?
  Сталин: - Возможно. Всё решится на днях.
  
  Вдруг свет справа гаснет, правая сторона погружается во тьму
  
  Томмазо: - (Тибетцу) Это всё?
  Тибетец: - Нет.
  Томмазо: - Куда он исчез?
  Тибетец: - Он не исчез. Наш луч перехвачен.
  Томмазо: - Перехвачен? Кем?
  Тибетец: - Не знаю.
  
  Правая сторона освещается. Это ставка Гитлера. Здесь тоже - три тибетца
  
  Гитлер: - (Смотрит на Томмазо).
  Томмазо: - Кто вы?
  Гитлер: - Это неважно. Я ваш друг.
  Томмазо: - Вы меня знаете?
  Гитлер: - Оставим тонкости этикета. Время дорого. Вы хотите построить Город Солнца. Я вам подскажу, как это сделать.
  Томмазо: -...Я вас слушаю.
  Гитлер: - Все люди стремятся к власти. У некоторых есть деньги. Деньги - это люди и оружие. Если вы гарантируете этим людям неограниченную власть, они вас профинансируют. У вас будет армия. Армия должна воевать. Воевать победоносно. Вот краткий рецепт.
  Томмазо: - Но...кто вы?
  Гитлер: - Я - Адольф Гитлер. И я стою на пороге мировой власти.
  Томмазо: - (Догадывается). И...всё решается сейчас?
  Гитлер: - Сейчас решаются частности. Впереди - Тысячелетний Рейх.
  
  Свет справа гаснет, снова зажигается, снова гаснет, снова зажигается, мерцает, устанавливается
  
  Гитлер: - Вы запомнили? Большим людям нужна неограниченная власть. Дайте им её, оставив себе сколько нужно - и ваш Город Солнца превратится из мечты в реальность.
  Томмазо: - А...Сталинград - его уже нет?
  Гитлер: - Он стёрт с лица земли. Мы вышли к Волге. Осталось только выпить кофе, пока мои солдаты очищают будущий Рейх.
  Томмазо: - Рейх?
  Гитлер: - Так называется наш Город Солнца.
  Томмазо: - Но зачем вам нужен мой Город Солнца?
  Гитлер: - (После паузы) Вы стоите на пороге открытия новой земли, она будет называться Америкой. Если ваш Город Солнца примет её в своё лоно, наша борьба за Рейх не будет столь жестокой. А может быть, Рейх построите уже вы. Если у вас будет золото, воля к власти и беспощадность к врагу.
  
  Последние слова, "к врагу", произносятся, уже когда погас свет на правой стороне. Последние приглушённые слова Гитлера, которые можно разобрать: "...и убивайте евреев..."
  
  Томмазо: - (Тибетцу) Это всё?
  Тибетец: - Нет. Мы возвращаем луч.
  Антонелла: - Любимый, ты услышал то, что хотел: золото, воля к власти и беспощадность к врагу. Нам больше ничего не нужно. А Иеронима мы достанем, ведь я с тобой.
  Томмазо: - Я слышал и другие слова.
  Антонелла: - Какие?
  Томмазо: - Например, справедливость.
  Антонелла: - Справедливости для всех не бывает.
  Томмазо: - Но он сказал, что им удалось, и они построили Город.
  Антонелла: - И где теперь этот Город? Его давят и жгут. Массе не нужна справедливость, ей нужна жратва и случка, а это может дать только золото.
  Томмазо: - Масса однажды проснётся.
  Антонелла: - Такого не бывает. Спят вместе, просыпаются поодиночке. Каждого, кто проснётся, мы возьмём к себе. Вот это и будет справедливость, разве не так?
  Томмазо: - (Думает о своём). Но почему они воюют?
  Тибетец: - Луч возвращён. Приготовьтесь.
  
  Правая сторона освещается. Кабинет товарища Сталина
  
  Сталин: - Вы ещё не передумали?
  Антонелла: - Мы думаем.
  Сталин: - (Томмазо) Кто это?
  Томмазо: - Это...мы вместе...мы хотели...
  Сталин: - Товарищ Томмазо. Женщина - верный товарищ, но она должна следовать в русле. Если она не согласна, её надо убрать. Убивать не обязательно.
  Антонелла: - Что может мужчина без женщины?!
  Сталин: - Уберите её, товарищ Томмазо.
  Томмазо: - Товарищ Сталин...мы - вместе.
  Сталин: - Очень жаль, товарищ Томмазо. Боюсь, у вас ничего не выйдет. Жаль. (Жукову) Товарищ Жуков, вы поняли? - помощи не будет, придётся обходиться своими силами. Лаврентий, (Показывает на тибетцев) позаботься о товарищах.
  Тибетец у машины в кабинете Сталина:
  
  
  - (Сталину) Это всё?
  Сталин: - (Бросает последний взгляд на Томмазо). Да.
  
  Свет на правой половине сцены гаснет, освещена лишь комната Томмазо
  
  Томмазо: - (Антонелле) Что ты наделала?
  Антонелла: - (О Сталине) Обычный самовлюблённый осёл.
  Томмазо: - (Встаёт, но тибетец у машины делает ему знак рукой). Что-то ещё?
  Тибетец: - Наш луч ещё кто-то ищет.
  Томмазо: - Из того времени?
  Тибетец: - Да.
  Томмазо: - Антонелла, я тебя прошу: не вмешивайся.
  Антонелла: - Хорошо. Не упусти свой шанс. Там есть умные люди.
  Тибетец: - Лучи встретились.
  Томмазо: - (Садится).
  
  Освещается правая половина сцены. Белый Дом, Рузвельт в кресле-каталке со своими клевретами
  
  Рузвельт: - А-а, господин Томмазо? Как поживаете? Мы узнали, что у вас должна быть важная беседа, и решили принять участие.
  Томмазо: - Вы тоже оттуда?
  Рузвельт: - Откуда?
  Томмазо: - Город Солнца, Сталинград, Рейх, война...
  Рузвельт: - Да, мы из этого мира, но с другого континента.
  Томмазо: - Вы участвуете в войне?
  Рузвельт: - Постольку-поскольку. Мы ждём.
  Томмазо: - Чего вы ждёте?
  Рузвельт: - Если Сталинград падёт, мы заключим сепаратное соглашение с Гитлером. Если нет - (Жмёт плечами).
  Томмазо: - То есть, вы сами не будете участвовать?
  Рузвельт: - Мы примем участие, когда всё определится.
  Томмазо: - То есть, вы примете участие в разделе пирога?
  Рузвельт: - Дорогой господин Томмазо. Америка - деловая страна. Война - это тот же бизнес. Вы можете принять участие в драке, но зачем рисковать? Не лучше ли продать дерущимся по хорошей палке (поверьте, они будут очень благодарны). А когда палки сломаются, продать ещё. И так далее, - и пусть победит сильнейший. Можно, конечно, продать одному из дерущихся Бальмунг, но тогда всё закончится сразу, и с этим человеком, человеком с Бальмунгом, придётся считаться. Зачем? Это неразумно. В чём выгода?
  Томмазо: - Но...Город Солнца гибнет.
  Рузвельт: - Не волнуйтесь, господин Томмазо. Кто бы в этой войне ни победил - победим мы. Потому что только мы знаем секрет общего довольства.
  Томмазо: - Довольства?
  Рузвельт: - Конечно. Когда человек доволен, у него не возникает мыслей о справедливости и несправедливости, о добре и зле и прочей ерунде. Сытость и довольство - что ещё миру нужно? - и мы пытаемся вести мир в этом направлении. И пока у нас всё получается. И я думаю, получится.
  Томмазо: - Но тогда...о чём же вы хотели говорить со мной?
  Рузвельт: - Наши люди в Ватикане подняли кое-какие документы...из которых следует, что (Далее - раздельно) у вас есть человек, знающий секрет изготовления золота. Это так, господин Томмазо?
  Томмазо: - (Молчит, думает).
  Антонелла: - Так. Что вы предлагаете?
  Рузвельт: - Какая красивая женщина. Я предлагаю, леди, передать секрет этого человека нам.
  Антонелла: - А что за это получим мы?
  Рузвельт: - (Смотрит на Томмазо) Господин Томмазо...пути Господни неисповедимы. У вас есть потомство...
  Томмазо: - У меня нет потомства.
  Рузвельт: - Значит, будет - Ватикан очень точен, это самая осведомлённая организация в мире. Так вот. Мы обещаем вам, что разыщем всех ваших потомков, и примем их в свой...клуб. Нам нужен секрет этого человека.
  
  Молчание
  
  Томмазо: - (Раздельно) Вы нелюди. Вы подлецы и шакалы. Неужели вы думаете, что получите его?
  Рузвельт: - Вот как. Подумайте ещё, господин Томмазо. Ведь мы уже нашли ваших потомков. Их судьба в ваших руках.
  Томмазо: - (Усмехается) Вы ошиблись.
  Рузвельт: - (Качает головой) Нет. Ватикан не может ошибаться.
  Антонелла: - (Убитым голосом) Они не ошиблись, милый.
  Томмазо: - Что?
  Антонелла: - Я беременна.
  
  Молчание
  
  Рузвельт: - Время дорого, господин Томмазо. Каждая минута связи обходится нам в шестьсот шестьдесят шесть фунтов золота. Решайте.
  Томмазо: - Кто...мои потомки?
  Рузвельт: - Сейчас их трое. Мужчина и две женщины. Женщины в нашем распоряжении.
  Томмазо: - А мужчина?
  Рузвельт: - Ирония судьбы, господин Томмазо. Мужчина - правитель Города Солнца.
  Томмазо: -...Гитлер?
  Рузвельт: - Нет. Сталин.
  Томмазо: - (Шепчет) Господи! слава Тебе! Слава Тебе, Господи! Слава в веках!
  Рузвельт: - Как вы понимаете, его судьба тоже в наших руках.
  Томмазо: - (После долгой паузы) Секрет у Иеронима, Иероним в неволе. Если нам удастся его вытащить...и если он раскроет секрет золота...вы его получите.
  Рузвельт: - Хорошо. Договоримся так. Мы будем искать ваше послание в библиотеке Ватикана, в книге в чёрном переплёте с золотой готической литерой L в правом верхнем углу обложки. Шифр не имеет значения, наши люди разберутся. Было приятно с вами поговорить, господин Томмазо. Вы умный человек. Хм, как, впрочем, и ваш потомок. Прощайте. (Знак тибетцу).
  Томмазо: - Подождите. Какой это год от Рождества Христова?
  Рузвельт: - Сегодня первое января 1943-го года.
  Томмазо: - (После короткой паузы) Прощайте.
  
  Свет гаснет на правой половине сцены
  
  Томмазо: - (Встаёт и подходит к Антонелле, берёт её за плечи).
  Антонелла: - Прости. (Смотрят друг другу в глаза). Прости меня.
  Томмазо: - Теперь мы не имеем права умирать. Город Солнца будет. Их шанс - Иероним. (Опускает голову).
  Антонелла: - Мы не упустим его, милый. Поверь. Поверь. Мы не упустим.
  Томмазо: - (Не поднимая головы) Как всё плохо...
  Антонелла: - Не падай духом. Иначе ничего не выйдет. Я знаю.
  Томмазо: - (Вздыхает. Смотрит на отца Данте). Брат Данте...
  О. Данте: - Да, синьор Томмазо...
  Томмазо: - Вы всё слышали.
  О. Данте: - Да. Теперь всё проще. Просто нужно достать Иеронима. И не нужно строить Город Солнца. (Воздевает очи горе) Слава Богу!
  
  
  Сцена 12
  
  Томмазо в доме отца Данте. Горит свеча, он сидит за столом, обхватив голову руками. Раздаётся стук. Он встаёт, выходит, его голос: "Здравствуй, Антонелла", - и её голос: "Здравствуй". Они входят и садятся за стол, Антонелла снимает плащ.
  
  Антонелла: - А где наш милый отец Данте?
  Томмазо: - Он будет жить у друга. Этот дом он оставил нам.
  Антонелла: - (Озабоченно-напряжённо) Очень мило.
  Томмазо: - Ты чем-то недовольна?
  Антонелла: - Очень мило, но очень неосторожно. Кто-нибудь обязательно спросит: если отец Данте не живёт у себя, то кто живёт у него?
  Томмазо: - Да, ты права.
  Антонелла: - Тебя это не волнует?
  Томмазо: - Очень волнует. Но я уже чувствую: развязка будет скоро и придёт не с этой стороны.
  Антонелла: - Вот как. И с какой же стороны она придёт?
  Томмазо: - С моей.
  Антонелла: - Ты хотел сказать: с нашей?
  Томмазо: - Да, твоё участие тоже понадобится.
  Антонелла: - И в чём оно будет заключаться?
  Томмазо: - В том, чтобы отпустить меня.
  Антонелла: -...Далеко?
  Томмазо: - Дальше не бывает.
  Антонелла: - Не говори загадками, мой друг. Куда я должна тебя отпустить?
  Томмазо: - В царство мёртвых.
  Антонелла: - (Испуганно) Что ты задумал? Ты не хочешь бороться?
  Томмазо: - Я уже всё знаю. Вот сейчас я тебя спрошу: ты узнала что-нибудь новое? И я знаю, что ты ответишь.
  Антонелла: - И что же я отвечу?
  Томмазо: - Ты ответишь: да, узнала; вчера нам с тобой казалось, что Иеронима освободить сложно, но можно, а сейчас, - скажешь ты, - я знаю, что я бессильна. Ведь так?
  Антонелла: -...Да. Для Герцога я больше не существую. Меня даже не пускают на порог.
  Томмазо: - (Кивает несколько раз). Выход один.
  Антонелла: - Какой?
  Томмазо: - Иеронима отпустят, если найдётся настоящий Томмазо.
  Антонелла: - Что ты задумал? Ты хочешь пойти и сказать: я - Томмазо?!
  Томмазо: - (Молчит).
  Антонелла: - Даже не думай об этом. Нам надо спасать наших детей.
  Томмазо: - Я всё продумал.
  Антонелла: - Что ты продумал?
  Томмазо: - Всё, до тонкостей. Кроме одного. Я не знаю, как мне уговорить Иеронима.
  Антонелла: - Сначала нужно его достать.
  Томмазо: - Это нам не по силам. Нужно идти к нему самим.
  Антонелла: - О чём ты? я не понимаю.
  Томмазо: - Ты напишешь письмо Герцогу. Иероним до сих пор жив, потому что они не могут вытащить из него секрет золота. В письме Герцогу будет сказано, что у тебя есть хороший палач, абсолютный палач. Палач, которому даже Бог (не приведи, Господи!) скажет всё, даже камень заговорит.
  Антонелла: - Продолжай.
  Томмазо: - Этим палачом буду я. Так я встречусь с Иеронимом.
  Антонелла: - (После долгой паузы) И...дальше?
  Томмазо: - Если я его уговорю, то останется немного. Когда узнают, кто Томмазо, Иеронима отпустят.
  Антонелла: -...Нет...только не это...
  Томмазо: - Ты знаешь что-то лучше?
  Антонелла: - Да, знаю.
  Томмазо: - Что?
  Антонелла: - Мы уедем в Падую, там у меня есть дом. Мы вырастим нашего мальчика...или девочку... Мы будем видеть кругом спокойные улыбающиеся лица, зелёную траву, птиц, чистую воду, наш мальчик будет бегать за бабочками и лепетать слова, которые мы в него вложим, он вырастет красивым и умным, и однажды приведёт к нам в дом девушку... Боже, такой хорошей девушки нет больше нигде! а потом...
  Томмазо: - (Кладёт свою руку на её). ...А потом, в далёком 1943-м году на землю спустится Дьявол и вырежет наших потомков. Он сровняет с землёй Город Солнца, который построит сын твоего сына, и...мы исчезнем, навсегда. И после этого того, о чём ты сейчас рассказала, никогда не будет. Понимаешь, Антонелла? - Не будет.
  Антонелла: - Не плачь, милый... Может быть, будет? А? Может быть, всё не так страшно? Не плачь! (Плачет сама).
  
  Проходит несколько минут
  
  Антонелла: - Что же делать, Томмазо?
  Томмазо: - То, что я говорю.
  Антонелла: - И тогда...
  Томмазо: - И тогда наш сын будет счастлив. И сын его сына. И сын сына его сына. И однажды - вознесётся Город Солнца и будут счастливы все. И мы с тобой. Мы с тобой будем счастливы, Антонелла! Ты хочешь этого?
  Антонелла: -...Хочу.
  Томмазо: - Мы встретимся в Городе Солнца, который заложит наш далёкий сын, товарищ Сталин, и если ты решишь быть с ним в трудную минуту, то мы будем там, в 1943-м году, и мы войдём в его сияние, в сияние моего Города. И никто больше не разлучит нас с нашими детьми, никогда. Ты хочешь этого?
  Антонелла: -...Хочу.
  Томмазо: - Тогда бери перо и пиши.
  Антонелла: - Что писать, любимый?
  Томмазо: - Ваше Величество. Случайно я узнала о Ваших заботах. Случайно услышала, что этот человек, Томмазо, не хочет говорить. Осмелюсь предложить Вам одного Мастера. "Мастера" напиши с большой буквы. Он палач от Бога (или от Дьявола). Его старый синьор говорил, что не удивится, если камни заговорят в его руках. Он был проклят и изгнан за своё мастерство. Если этот человек Вас интересует, Вы знаете, где я - несчастная и всегда готовая Вам служить. Ты всё поняла, Антонелла?
  Антонелла: - Да, милый.
  Томмазо: - Тогда иди. Иди, родная.
  Антонелла: - Я хочу быть рядом с тобой. Хоть немного.
  Томмазо: - Мы будем рядом. Всю жизнь. В нашем Городе Солнца. С нашими детьми. Я тебе это обещаю. А теперь - иди. Иди, родная, иначе я не выдержу.
  Антонелла: - (Встаёт со своего места, обходит стол, падает перед ним на колени, целует ему руки, ещё и ещё, наконец, утыкается головой в его колени, плачет).
  
  Сцена 13
  
  Мрачное подземелье. Каменные стены. Крюки, цепи, дыба и т.д. Прикованный цепями к стене, сидит человек, голова упала на грудь. Это Иероним. Дверь открывается. Заходит фигура в плаще с капюшоном, за ней - в кожаном фартуке прилизанный прыщ. Прыщ садится за стол, поправляет лист бумаги, пробует перо. Фигура в плаще и капюшоне подходит к Иерониму
  
  Фигура: - Подними голову.
  Иероним: - (Медленно поднимает голову).
  Фигура: - Мне сказали, ты великий молчальник.
  Иероним: - (Роняет голову).
  Фигура: - (Секретарю) Ты можешь уйти.
  Секретарь: - Но...я должен вести протокол...
  Фигура: - (Проникновенно) Сынок...не стоит тебе видеть, что здесь будет. (Пауза, слова и интонации доходят до прыща). Не волнуйся, потом мы всё запишем. А пока - иди.
  Секретарь: - (Напуган. Встаёт, выходит в дверь, откуда пришли).
  Фигура: - (Неторопливо возвращается к двери, запирает её. После чего снова подходит к Иерониму, походка задумчивая. Ласково:) Иероним...
  Иероним: - (Поднимает голову, всматривается).
  Фигура: - (Снимает капюшон).
  Иероним: - Томмазо...
  Томмазо: - Прости меня, Иероним. Не я в этом виноват.
  Иероним: - Ты пришёл спасти меня?
  Томмазо: - Да.
  Иероним: - Добрый. Как всегда.
  Томмазо: - Не очень-то я и добрый, Иероним.
  Иероним: - М. Годы.
  Томмазо: - Нет. Просто...ты мне нужен.
  Иероним: - Я всем нужен. Я умею делать золото.
  Томмазо: - Да, Иероним. Ты умеешь делать золото. Ты всё-таки достиг цели.
  Иероним: - А ты?
  Томмазо: - Что - я?
  Иероним: - Вычислил Город Солнца?
  Томмазо: - Да.
  Иероним: - Уже построил?
  Томмазо: - Да. Но не я. Мой далёкий сын.
  Иероним: - Далёкий?
  Томмазо: - Да. Я виделся с ним в 1943-м году.
  Иероним: - (С трудом харкает) Ха! Представляешь, если бы нас кто-то слышал со стороны?
  Томмазо: - Да, мы с тобой несчастные люди, Иероним, нас никто никогда не поймёт. Ни нас, ни слов наших.
  Иероним: - Так что там, в 1943-м году? Все счастливы?
  Томмазо: - Нет. Но я могу выкупить их счастье.
  Иероним: - За этим ты и пришёл?
  Томмазо: - Да, Иероним.
  Иероним: - Зря пришёл.
  Томмазо: - Ты будешь жить, Иероним.
  Иероним: - Дьявол предлагал мне жизнь. Теперь предлагает святой. Какая между вами разница?
  Томмазо: - Никакой. За исключением того, что я знаю будущее.
  Иероним: - Кха-кха-кха...а будущее обеспечивается золотом.
  Томмазо: - Не всегда, Иероним. Иногда.
  Иероним: - Я не буду делать тебе золото.
  Томмазо: - Не надо, Иероним. Мне - не надо.
  Иероним: - А кому - надо?
  Томмазо: - Твоему сыну, Иероним.
  Иероним: - Моему...что?
  Томмазо: - Твоему сыну.
  Иероним: - (Переваривает). Ты меня дурачишь?
  Томмазо: - Зачем мне это?
  Иероним: - Тогда...я не понимаю.
  Томмазо: - Элда умерла у меня на руках, Иероним. Она продиктовала мне письмо для тебя.
  Иероним: - Элда - твоя. Зачем я ей?
  Томмазо: - Да, Элда - моя, но её ребёнок - твой ребёнок. Она больше не заботилась обо мне, она заботилась только о нём.
  Иероним: - Значит...у меня есть мальчик?
  Томмазо: - Да.
  Иероним: - Где он?
  Томмазо: - Не знаю.
  Иероним: - Что в том письме?
  Томмазо: - Ты сам его прочтёшь, Иероним.
  Иероним: - Я хочу знать сейчас.
  Томмазо: - Там описана книга, в которой ты должен оставить ему завещание. Если он до него не доберётся, то доберутся его дети...или дети их детей.
  Иероним: - Кха-кха-кха!.. Но первым доберёшься ты. А, Томмазо?!
  Томмазо: - Ты так ничего и не понял, Иероним. Я остаюсь здесь.
  Иероним: - Ты...- здесь?
  Томмазо: - Да. Вместо тебя. Точнее - вместо себя.
  Иероним: - Томмазо... У меня отвратительный характер.
  Томмазо: - Я знаю.
  Иероним: - Я не буду ставить за тебя свечки.
  Томмазо: - Я знаю.
  Иероним: - Я не буду заботиться о твоих детях.
  Томмазо: - Я знаю.
  Иероним: -...Хорошо. Тогда ты всё знаешь. Где я найду письмо, о котором ты говорил?
  Томмазо: - Я оставил его у священника, отца Данте. Он ничего не знает.
  Иероним: - Хорошо. А что теперь?
  Томмазо: - Теперь? Теперь я позову секретаря и скажу ему, что ты - Иероним, а я - Томмазо.
  Иероним: - И это всё?
  Томмазо: - Да.
  Иероним: - Подожди. Ты сказал, что выкупаешь их счастье, счастье своих детей. Чем ты его выкупаешь?
  Томмазо: - Своей судьбой. Твоей жизнью.
  Иероним: -...Зря ты бросил алхимию, Томмазо.
  Томмазо: - Всё, Иероним. Поговорили.
  Иероним: - Подожди!..
  Томмазо: - Что?
  Иероним: - Где похоронена Элда?
  Томмазо: - Тебе этого знать не надо. Хотя...ты всё равно узнаешь, ведь меня похоронят рядом с ней...однажды. Так что узнаешь. Прощай, Иероним.
  Иероним: - Прощай, Томмазо.
  Томмазо: - (Подходит к двери, отпирает её, кричит:) Косимо!
  
  Входит секретарь-прыщ
  
  Томмазо: - Позови Герцога.
  Секретарь: - Как это?
  Томмазо: - Я - Томмазо. А это (Показывает на Иеронима) Иероним, простой незамысловатый Иероним. Ну, беги! Тебе будет награда.
  Секретарь: - (Отступает за дверь, слышны его шаги). Стража! Стража!
  
  Сцена 14
  
  Дом Герцога. Герцог ходит взад-вперёд. Быстро входит, почти вбегает Папа
  
  Папа: - Мой милый, сын мой, что за спешка?
  Герцог: - Кто это? - Анжело!
  Анджело: - (Входит, держа за шиворот Иеронима).
  Папа: - Томмазо...
  Герцог: - А это? - Анжело!
  Анжело: - (Делает знак, за шиворот вводят Томмазо).
  Папа: - (Растерянно молчит с открытым ртом).
  Герцог: - Так - кто это?
  Томмазо: - (Папе) Что, Луиджи, не признал?
  Папа: - (Герцогу) Ваше Величество...
  Герцог: - (Раздельно) Я спрашиваю: кто это?
  Папа: - Томмазо... Бес попутал, Ваше Величество, не иначе, бес...ах, бесстыдник! ах, бесстыдник!
  Герцог: - Этого (Показывает на Томмазо) и этого (На Папу) - в каземат! Приковать! Пусть мастера будут готовы... А этого... (Подходит к Иерониму) дорогой ты мой, любезный, ну, что же ты молчал...ах, как нехорошо... Анжело...напоить, накормить...но сначала - в ванну... (Иерониму) Всё сглажу, всё искуплю, милый ты мой... только не серчай... Анжело!
  Анжело: - (Делает знаки, его люди хватают Томмазо и Папу, волокут, сам Анжело осторожно под руку выводит Иеронима, Через минуту возвращается).
  Герцог: - Антонеллу сюда! Стерва!
  Анжело: - (Быстро выходит, слышны голоса, шум, снова заходит).
  Герцог: - Ну, всё! Теперь - всё. Всем сёстрам по серьгам. Откуда он взялся?
  Анжело: - Кто?
  Герцог: - Томмазо!
  Анжело: - Осмелюсь сказать, Ваше Величество...по вашему приказу. Это тот самый палач, от синьоры Антонеллы.
  Герцог: - Я знаю! Я спрашиваю, что это всё значит?! Почему он пришёл сам? Где он был? С кем встречался? Ну!
  Анжело: - Не знаю...
  Герцог: - Узнать! И что это за чертовщина такая! Зачем он пришёл? Зачем? Почему?
  Анжело: - Ваше Величество...мы всё узнаем. Нужно только немного времени.
  Герцог: - (Внезапно спокойно) Я тебе отрежу уши, Анжело.
  Анжело: - Осмелюсь сказать...
  Герцог: - Ну, что ты можешь сказать, ну, что?
  Анжело: - (В растерянности жмёт плечами) Томмазо - у нас, Иероним - у нас, Папа - у нас... Ваше Величество, у нас - все!
  Герцог: - А, а, а, идиот! (Пауза, Герцог ходит). Ладно. Ладно. Будем разгребать. А Иероним-то - прямо герой! Ни слова! Знаешь, Анжело, я ему даже завидую. Дьявол, а не человек. Посмотрим, кем окажется Томмазо. Скажи палачам, чтобы не осторожничали, этого можно не жалеть.
  Анжело: - Хорошо, Ваше Величество.
  Герцог: - Ах, Иероним, ах, сволочь!
  Анжело: - Прошу прощения, Ваше Величество! (Отходит к дверям, переговаривает с кем-то, возвращается). Ваше Величество, синьору Антонеллу не нашли.
  Герцог: - Что? Не нашли? Где не нашли? Дома не нашли? Так ищите! Ищите! По всему городу ищите! По всей земле ищите! Ну, что стоишь, сволочь?!
  Анжело: - (Со всех ног бросается вон, выбегает).
  Герцог: - Сволочи! Сволочи! Сволочи! Анжело!
  Анжело: - (Вбегает).
  Герцог: - Томмазо - пытать! Бить на смерть! Резать! Где был? У кого скрывался? С кем имел связь? Бить! Резать! Жилы тянуть! Иди!
  Анжело: - (Выбегает).
  Герцог: - Вы все у меня попляшете!
  
  Осторожно заглядывает испуганная служанка
  
  Служанка: - Ваше Величество...синьора герцогиня велела узнать...
  Герцог: - Что?! Синьора герцогиня?! А ну, иди сюда!
  Служанка: - (Подходит боязливо).
  Герцог: - (Хватает её за волосы, толкает грубо к дивану). А ну, раздевайся!
  
  Затемнение. Тишина. Снова свет. Судя по всему, прошло несколько дней. Герцог, Анжело. Герцог сидит в кресле. Он спокоен, разнежен
  
  Герцог: - Что Томмазо?
  Анжело: - Умер.
  Герцог: - Что сказал?
  Анжело: - Ничего.
  Герцог: - Повесить его на площади, написать: ваш Томмазо.
  Анжело: - Есть!
  Герцог: - Что - Папа?
  Анжело: - Умер.
  Герцог: - Отдать кардиналам.
  Анжело: - Они спросят: от чего он умер?
  Герцог: - От глупости он умер. Скажи: от старости, - они ребята опытные, сами что-нибудь придумают. Антонеллу нашли?
  Анжело: - Синьоры нигде нет.
  Герцог: - Ищите. Что Иероним?
  Анжело: - Попросился домой. Восстановиться.
  Герцог: - Отпустить. Следить. Не беспокоить.
  Анжело: - Есть.
  Герцог: - Что ещё свеженького?
  Анжело: - Ваш сын, Лоренцо...
  Герцог: - Что - Лоренцо?
  Анжело: - Ночью на его карету напали...
  Герцог: - Ну, ну!
  Анжело: - Он мёртв.
  Герцог: - Ффу-у... Туда ему и дорога, дураку. Девок ему было мало. Что ещё?
  Анжело: - Посол Ватикана...
  Герцог: - Басилио?
  Анжело: - Да. Он просил узнать, кого вы видите новым Папой.
  Герцог: - Кого? А чёрт его знает! Все - дураки. Надоели. А может, упразднить это папство, а? Как думаешь?
  Анжело: - Боюсь, Ваше Величество, народ не поймёт.
  Герцог: - Да, народ - дурак. Ладно, будет им Папа. Вот что, Анжело, собери-ка ты кардиналов, и устроим оргию, чтоб только одни девушки были, без шлюх, там и посмотрим, кто будет Папой, а? ха-ха-ха-ха!
  Анжело: - Ха-ха-ха!..
  Герцог: - А вообще-то, Анжело...скучно. Скучно живём. Как считаешь?
  Анжело: - Если Ваше величество хочет повеселиться...я что-нибудь придумаю.
  Герцог: - Придумай, придумай. Что ещё?
  Анжело: - Больше ничего.
  Герцог: - Ну, ладно. Иди, думай, мыслитель.
  Анжело: - (Выходит).
  Герцог: - Везёт людям. Думают о чём-то. Дураки! А тут не знаешь, что делать. А может, яду выпить? Вот буча-то начнётся! Хер! Не дождётесь! (Дёргает шнур-звонок. Входит служанка). Девушек привезли?
  Служанка: - Да, Ваше Величество.
  Герцог: - Ну, веди, пощупаем. (Служанка выходит). А что ещё делать? Делать нечего. Будем пировать. Чтоб народ зря не жил. Анжело!
  Анжело: - (Входит).
  Герцог: - Анжело, будем пировать.
  Анжело: - (Подходит). Слушаю, Ваше Величество. (Заходит за кресло).
  Герцог: - А то народ совсем обленится.
  Анжело: - Так точно, Ваше Величество. (Набрасывает удавку, Герцог корчится, агония, смерть). Синьора!
  
  Входит герцогиня
  
  Анжело: - Его Величество, как вы и говорили, умер.
  Герцогиня: - Хорошо, Анжело. Объяви траур. И зайди ко мне в спальню...через час.
  Анжело: - Слушаю, Ваше Величество.
  Герцогиня: - Иди.
  Анжело: - (Кланяется, выходит).
  Герцогиня: - (Задумчиво) Вот так всё и идёт. (Смотрит на кресло. В зал:) Место свободно. Кто хочет? Никто? А зачем вы пришли? Вы пришли увидеть Город Солнца? Что ж (Показывает рукой по сцене), смотрите. У вас был Город Солнца. Он был у вас в руках. Но вы его променяли. На золото, которого вы так и не увидели. Глупцы. Впрочем, ещё не поздно. Томмазо мёртв, но живы его дети. Ищите их. Ищите и обрящете. Прощайте, публика. (Выходит).
  
  
  Конец
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Корр "Невеста Инквизитора, или Ведьма на отборе - к беде! "(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) М.Боталова "Темный отбор 2. Невеста дракона"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Титов "Эксперимент"(Научная фантастика) С.Панченко "Warm. Генезис"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"