Смолина Алла Николаевна: другие произведения.

Джелалабад. Лариса-парикмахерша

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:



  
  
Алла Н. Смолина
  
  

Лариса-парикмахерша

  

В память погибшим в АН-12 по маршруту Кабул-Джелалабад 29.11.1986 года

  
   29 ноября 1986 года над кабульским аэродромом из переносного ракетно-зенитного комплекса впервые был сбит самолёт Ан-12 (1 аэ 50 осап), осуществляющий пассажирские перевозки в сторону Джелалабада. До этого "духи" проявляли "благородство", сбивая борта только с техникой или с военнослужащими.
  
   Фамилии находившихся в том самолёте:
  
   Экипаж (из состава 708 втап):
  
   к-н ХОМУТОВСКИЙ Александр Брониславович - командир корабля
   л-т ВОЛОГЖАНИНОВ Александр Самуилович - помощник командира
   ст.л-т КУХТА Юрий Анатольевич - штурман
   ст.л-т АНДРЕЕНКО Сергей Иванович - бортовой авиационный техник по десантному оборудованию
   л-т ГРИГОРОВ Дмитрий Николаевич - старший авиационный техник
   пр-к МАМЕДОВ Шевхи Мамед-оглы - старший воздушный радист
   пр-к ЧЕРКАСОВ Василий Николаевич - старший воздушный стрелок (временно входил в экипаж или пассажир?)
   п/п-к ЗВОНОВ Александр Геннадьевич - ст. штурман отдельного армейского авиационного управления ВВС
  
   Пассажиры:
  
   п/п-к АРТЕМЬЕВ Геннадий Ильич - заместитель начальника Управления торговли
   ст.л-т НОВОПАШИН Андрей Григорьевич - помощник начальника штаба батальона (56 одшбр?)
   ст.л-т РУДЫК Игорь Александрович - заместитель командира роты по политической части (?)
   л-т АЛОВИДИНОВ Хуршад Уракович - заместитель командира мотострелковой роты (?)
   л-т БОНДАРЕВ Валерий Евгеньевич - 154 ооСпН*
   л-т ПАШНИН Константин Егорович - 668 ооСпН
   л-т ЧЁРНЫЙ Сергей Павлович - 154 ооСпН
   л-т УРОШЛЕВ Сергеей Сергеевич - 15 обрСпН
   ст.пр-к СИНЯКОВ Александр Анатольевич - начальник склада (? - ВВС)
   ст.пр-к БУГРОВ Борис Иванович - инструктор (?)
   пр-к МЕЛЬНИКОВ Александр Александрович - инструктор столовой (ВВС-?)
   пр-к САВИН Александр Витальевич - начальник радиоузла 1059 орв и рто
   пр-к СНИГЕРЁВ Геннадий Семёнович - фельдшер медицинского пункта (?)
   пр-к УШАКОВ Юрий Александрович - помощник начальника финансовой службы в/ч 22637 (ВВС-?)
   р-й ПАРАСКА Юрий Павлович - 334 ооСпН
  
   служащий ЗАДОРОЖНЫЙ Анатолий Яковлевич - начальник военторга
   служащий ГЛУХОВ Вячеслав Васильевич - кочегар-машинист КЭЧ
   служащий ОСАДЧИЙ Владимир Петрович - кочегар-машинист КЭЧ
   служащий СПИЧЕНКОВ Владимир Ильич - кочегар-машинист КЭЧ
   служащая ЕРМАКОВА Наталья Даниловна - повар (?)
   служащая ЛЫКОВА Татьяна Васильевна - 15 обрСпН
   служащая МОТОРИНА Татьяна Анатольевна - товаровед
  _______
  * - 52. А.Лапин (lizampa) 2008/12/04 17:09 [ответить]
   В том самолёте погиб лейтенант Бондарев В., которого я отправлял на лечение по ранению в Кабул. Вот он и возвращался. А в отряде его ждал брат - близнец. У второго было сильнейшее нервное потрясение на грани сумасшествия. Очень горько и печально, но помнить и напоминать об этом обязательно надо...
  
  
  

Вместо пролога

  
   Лично я, несмотря на то, что родилась в семье кадрового офицера и вся моя сознательная жизнь до Афганистана проходила по военным гарнизонам, никогда не интересовалась наличием и кадровым составом гражданских специалистов в армии. И лишь по приезду в Афганистан с искренним удивлением узнала о разнообразии профессий, востребованных войной. Нормальное функционирование 40-й армии обеспечивали, в том числе, сотни гражданских лиц, добровольно приехавших во исполнение интернационального долга. Это сейчас можно плести, что угодно, a тогда, во времена поголовного партийно-комсомольского учёта, участие в афганской войне считалось "выполнением интернационального долга" или "помощью угнетённому афганскому народу".
  
  Помимо медицинских работников, включая стоматологов и гинекологов, интернациональный долг выполняли гражданские специалисты полевых учреждений госбанка, метеобюро, строительных и дорожных организаций, предприятий (баз) изготовления железобетонных изделий, баз материально-технического снабжения и торгово-закупочных, управлений торговли, квартиро-эксплуатационных частей, различных складов и лабораторий. Плюс повсеместные хлебопекарни, столовые, банно-прачечные предприятия. Даже 32-й концертный ансамбль присутствовал. И я далеко не уверена, что перечислила все ниши, заполнявшиеся гражданскими специалистами во время той, как оказалось, никому не нужной войны.
  
  
* * *
   По прибытии в Джелалабад я оказалась девятой женщиной 66-й отдельной мотострелковой бригады (66-я ОМСБр), на территории которой дислоцировалась наша прокуратура, а, значит, выпадало в той же бригаде и жить. Один из четырёх фанерных модулей, выстроившихся квадратом под пышной сенью разросшихся эвкалиптов в непосредственной близости от столовой, туалетов, волейбольной и футбольной площадок, делился на две неравные части. Большую площадь со своим входом занимали офицеры командного состава. Меньшая имела вход с противоположно стороны, называлась "женским общежитием" и вмещала в себя столько обитательниц, что для посиделок нам вполне хватало двух кроватей.
  Taк мы и делали. В свободное от службы время собирались в чьей-нибудь комнатушке, забирались с ногами на шёлковые покрывала поверх не совсем мягких солдатских матрасов и болтали о своём девичьем до тех пор, пока не уставали языки.
  
   Однако побарствовать в столь роскошных для войны условиях пришлось недолго. Совсем скоро после моего прибытия в бригаде случилась настоящая беда, а именно - холерная эпидемия, подобно которой ни до, ни после в советской армии не вспыхивало. При возвращении с боевой операции (мы называли "войной": "ушли на войну, пришли с войны"), измочаленные боями и походом ребята напились из заражённого холерными палочками источника. Говоря простым языком, против советских войск применили бактериологическое оружие. Разведка предупреждала о готовившейся диверсии, но точной информации - где, когда - не давали. И вот... Заражённый родник попался на пути военнослужащих нашей бригады. Ребята напились (читай: заразились), заполнили фляги и - принесли смертельную заразу в бригаду.
  
   Этой беде я посвятила достаточно текстов и даже нашла врача Александра ДОБРИЯНЦА, первым вступившим в схватку сo средневековой заразой, о чём он рассказывает в тексте "Джелалабадские медики рассказывают..." здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/text_0014.shtml
  
  
* * *
  
  Но, несмотря на усилия медиков нашей медроты, несмотря на мощное подкрепление, собранное по советским гарнизонам других афганских провинций, сил врачей не хватало, и вопросы "Сколько сегодня умерло?" и "Сколько сегодня поступило больных холерой?" стали наиважнейшими для каждого здорового. Поползли страшные слухи о сжигании умерших прямо на месте, в той же медроте. После войны, с появлением интернета и планомерными поисками очевидцев, выяснится, что сжигали внутренности умерших, но тогда говорили о трупах. Верили любым слухам, холера буквально висела в воздухе и никто не знал, кто станет следующей её жертвой. В довершение ко всему наш гарнизон изолировали от внешнего мира, перекрыв воздушный и наземный трафик.
  
   Вот тогда-то и появился у нас 834-й военно-полевой госпиталь особо-опасных инфекционных заболеваний, срочно сформированный в Союзе на базе трёх окружных военных госпиталей. А с госпиталем прибыли десятки новых военнослужащих и служащих из мужчин и женщин.
  
  Есть разница девять обитательниц женского модуля и сто девять?!! Пришлось освобождать один офицерский модуль, офицеров уплотнили, а девять старожилов женского модуля, перемешав с новенькими, рассортировали по шесть человек в одной комнатушке размером 15 квадратных метров.
  
  Но возмущений не слышалось. Госпитальные девочки имели на руках командировочные удостоверения сроком на две, максимум три недели, так что две-три недели внезапно нагрянувших гостей можно было перетерпеть, тем более, гости приехали с нужной миссией: вылечить заболевших и оградить от холерной палочки тех, кто ещё не успел её подцепить. То, что госпиталь останется в нашей бригаде до самого вывода войск, тогда никто не знал.
  
  
* * *
  
   Ну, а с прибытием к нам госпитальный спасителей, потянулся поток дополнительных специалистов, и чуть ли не каждый день с брони натужно-урчащего БТРа на землю ловко, стараясь не сломать каблучки, спрыгивала очередная белотелая, ухоженная, нарядная (как все новички поначалу) девушка. Причём, если ранее появление новеньких превращалось чуть ли не в праздничное мероприятие с посиделками, расспросами и поглощением привезённых из Союза сладостей, вкус которых многие из нас давно забыли, то совсем скоро интерес поостыл. Во-первых, замучаешься каждую расспрашивать, и незнакомая фигура, тянущая за собой по коридору модуля дорожную сумку, так и оставалась незнакомой. Во-вторых, в связи с холерой, грозившей перерасти в массовую гибель всего личного состава бригады, ощущалась напряжённая обстановка и праздничный пыл поубавился. Умирать на войне не от пули, а от холерной палочки никому не хотелось. В-третьих, мы ещё не познакомились с ранее прибывшими...
  
  

Появление парикмахерши

   Когда же холерная эпидемия, наконец, была преодолена и мы, оплакав погибших от холеры и вздохнув, поняли, что жизнь возвращается в прежнюю колею, если можно так выразиться о находившихся на войне, в бригаде вдруг появилась воистину экзотичная для войны профессиональная единица. П-а-р-и-к-м-а-х-е-р-ш-а!
  
  Само ли бригадное начальство догадалось, или же чьи-то ласковые женские губки нашептали в нужное начальственное ушко, но известие воспринялось всеми с радостью. Желание изменить причёску, покрасить волосы, наложить химическую завивку у женщин на войне так же естественно, как и у любой другой в мирной жизни. Война не убивает кокетства. Ещё более оно усиливается, когда находишься в многочисленном женском коллективе. Если раньше, когда нас было девять человек, любая могла провести полдня в бигудях под кокетливо завязанной косыночкой или под той же косыночкой с целлофановым мешком на голове, скрывающим преющую на волосах краску, невесть какими путями попавшую на войну, то сейчас подобное поведение считалось mauvais ton. Каждой хотелось выглядеть неотразимее остальных. Поэтому приезд парикмахерши пришёлся абсолютно всем в радость.
  
   Правда, бригадное начальство сделало заявку не на женского парикмахера - все же война на мужчинах держится, посему Лариса, так звали парикмахершу, числилась мужским мастером. Но она быстро и делово успокоила девчонок, сообщив, что долго трудилась в женском салоне и до сих пор следит за новинками данного направления, после чего, успокоенные обитательницы девичьего модуля погрузились в терпеливое ожидание открытия парикмахерской. А кое-кто даже бросился составлять списки очерёдности, боясь, что коль семь прежних лет войны в джелалабадском гарнизоне не существовало никакой парикмахерской, то вполне возможно совсем скоро заберут куда-нибудь и Ларису.
  
  
* * *
  
   Лариса проявила бурную деятельность, показав энергичность собственной натуры, и с открытием "салона" не затянула. В одну из комнат мужского модуля, с помощью прикреплённых под её временное командование солдатиков, натаскала тумбочек, заставила их поверхности и внутренности флакончиками-скляночками-бутылочками, навесила зеркал, а окно украсила кружевной занавесочкой. Ну, прямо настоящий салон! И сама вырядилась в кокетливую форму типа нейлонового халатика в горошек, вмиг отбросив многих воспоминаниями в душистое тёплое нутро обычных, в миру, парикмахерских. Казалось - мелочь, но такими мелочами и поддерживается на любой войне бравый дух личного состава.
  
  
* * *
  
   Официально Лариса подчинялась начальнику тыла подполковнику товарищу Плахтию, но формально порхала вольной птицей. Какой уважающий себя начальник тыла бригады, да ещё на войне, будет отвлекаться на поставки одеколона, геля, кремов-вазелинов и прочего причандалья столь специфического ассортимента? Потому закупку и снабжение Лариса взяла в свои хозяйственные руки, регулярно летая в Кабул, куда в первую очередь шли все материальные поставки.
  
   Улетая в Кабул, Лариса убирала с окна кружевную занавесочку, навешивая вместо неё фольгу, ту самую, которую в Афганистане использовали для сохранения от разложения тел погибших, но одновременно, соблюдая светомаскировку, затягивали ею все окна. В данном случае, убрав занавесочку с окна, Лариса заботилась о служивых, чтоб не топтали зря сапоги, а издалека видели: раз на окне фольга, значит, "салон" закрыт.
  Ну, а для тех, кто прозевал сигнал и оказался перед запертой дверью, вывешивался бумажный клочок с подробной расшифровкой: куда, для чего и на сколько улетела. Нас же Лариса оповещала громким криком в коридоре модуля: "Девчонки, я улетаю! Давайте заказы! Лена, я забыла, какой тон краски ты хотела, 826 или 827? Наташа, какой крем тебе привезти?"
  
  И все заказы исполняла точно, тем самым показывая, насколько серьёзно относится к любимому делу...
  
  

На войне как на войне...

   В тот раз Лариса улетела на два дня, о чём добросовестно предупредила прилепленной на двери "салона" писулькой. И хотя столпотворения в "салон" никогда не наблюдалось, но по закону подлости именно в эти дни обязательно кому-нибудь приспичивало срочно подстричься. Ожидание страждущих становилось мучительным, с подсчётом оставшихся часов до прилёта кабульского борта. Когда эти часы истекли, а двери в обозначенное время не распахнулись, пошло недоуменное возбуждение: "Загуляла? Или что-то случилось?"
  
   Все знали, что Лариса хоть и вольная птица, но контроль со стороны начальства был по-военному строгим и просто так не явиться на рабочее место никто из нас не мог. Это сейчас можно плести несуразные небылицы об "афганках", хотя на самом деле малейшее опоздание на службу каралось строжайшим образом. Не говоря о прогулах или загулах, заканчивающихся объяснительными записками в политотделе и высылкой в Союз "за 24 часа." Страшнее этого наказания нельзя было представить. "24 часа" означали крест на комсомольском и партийном росте, вопрос на карьере и прощание с мечтой о дальнейшей работе за границей. Ведь в те времена только официальные командировки на два-три года в советских войсках за границей или работа на Севере помогали крепко стать на ноги. В остальных случаях простому человеку светила полная безнадёга с 60-80-ю рублями оклада.
  
  Так что девчонки не могли себе позволить разрушить собственное будущее. А тут даже начальник тыла бригады не ведал о причине отсутствия на рабочем месте своей подчинённой, то есть Ларисы.
  
   Причину узнали к вечеру. Не загуляла, а - "что-то случилось". Джелалабадский борт сбили ракетой "стингер", совсем недавно появившихся у моджахедов на вооружении.
  
  
* * *
  
  Весть оказалась настолько страшной, что многим из девочек поплохело. Связь с нашим Джелалабадом, находившимся на пакистанской границе и отрезанным от центра высокими горными перевалами, осуществлялась в основном по воздуху. Можно было, конечно, использовать транспортные колонны, но при наземном передвижении, когда большая часть нашей провинции оставалась в руках "непримиримых", существовал высокий риск нарваться на мину, попасть в засаду. Или без участия "непримиримых" оказаться под горным оползнем и даже по ошибке водителя вместе с транспортом рухнуть в бездонную пропасть.
  В то время как воздушный трафик считался быстрым и безопасным. "Духи" хоть и сбивали нашу воздушную технику, но пассажирские борта не трогали.
  
  Этот был первый самолёт, взорванный вместе с пассажирами. Разведка противника исправно следила за перемещением советских войск, и то, что на этом борту не было ни десанта, ни военной техники "духи" НЕ знать НЕ могли. В Джелалабад из отпусков, командировок и госпиталей возвращались военнослужащие, служащие, а так же летели новички, недавно прибывшие из Союза.
  
  Причём, самым абсурдным (данное обстоятельство выяснила после войны у писателя Александра Карелина) является то, что взорванный борт выполнял функцию "чёрного тюльпана" и в Джелалабад он летел за очередной партией скорбного "груза 200". Tо есть, за телами ребят, погибших в боях, не прекращающихся в нашей провинции ни на день. Этот "чёрный тюльпан" летел к нам в Джелалабад, но чтоб не гонять борт пустым, слишком большая для войны роскошь, его загрузили пассажирами. Соблюдая военную субординацию, в первую очередь на все борта сажали командиров, офицеров, и лишь потом - "срочников" и вольнонаёмных и служащих. Помимо экипажа из восьми человек, на "ларисин" борт набралось пятнадцать военнослужащих. Оставшиеся свободные места отдали семи гражданским специалистам, из которых мы знали только начальника нашего военторга Задорожнего А.Я. и парикмахершу Ларису. Их фамилии были внесены в предполётный пассажирский список.
  
  
* * *
  
   В бригаде объявили траур. Kазалось, скорбная тишина подавила собой даже звуки разрывов и ближних боёв, ставших постоянным звуковым фоном нашей провинции. А тогда, казалось, даже бои затихли. И девчонки ходили в подавленном состоянии, приглушёнными голосами вспоминая, какой красавицей была погибшая парикмахерша, каким расчудесным специалистом, как ловко она управлялась с непослушными шевелюрами и в каких красавиц превращала наших девочек, как точно исполняла парфюмерно-косметические заказы. Вспоминали даже её красивую походку. И спрашивали друг у друга: "Может, Лариса раньше работала на подиуме? Почему же никто не поинтересовался?"
  
   Было обидно, что человек ушёл, а о нём никто толком ничего не знал. Ни о прошлой жизни, ни о семье, даже не знали, остались ли у неё родственники. Сама Лариса казалась очень общительной, жизнерадостной, разговорчивой, поддерживала любую беседу, но о себе ничего не рассказывала. И мы к ней в душу не лезли, как-то было не принято.
  Так и оплакивали Ларису, ничего толком о ней не зная. Конечно, оплакивали всех погибших, 22 пассажира и 8 членов экипажа, но бригадные девчонки, кроме Ларисы и начальника военторга Задорожнего А.Я. больше никого из погибших не знали...
  
  
* * *
  
   А Лариса заявилась через два дня. Как ни в чём не бывало, провиляла обтянутой джинсами попкой, распечатала дверь своего "салона" от наклеенной бумажки "Уехала в Кабул за товаром", облачилась в кокетливый халатик, заменила оконную фольгу кружевной занавеской, обозначая "я на месте!" и продолжила полезную работу по наведению порядка в чужих шевелюрах...
  
   И лишь позднее, когда все пришли в себя - девчонки от появления "погибшей" Ларисы, а она от чудесного своего спасения и от новости, что в бригаде её уже оплакали и похоронили - мы узнали обстоятельства того рокового дня.
  
   Как оказалось, Лариса очень хотела попасть на джелалабадский борт, на который днём ранее, прилетев из Джелалабада в Кабул, внесла себя в предполётный список. Следующий самолёт летел к нам аж через два дня и торчать в Кабуле в планы Ларисы совсем не входило. Да и никто бы не разрешил ей столь вольно распоряжаться рабочим временем - два дня ожидания проваляться на койке "пересылки". Oна и не собиралась валяться. Часто летая в Кабул, симпатичная, общительная, приятная в разговоре и с полезными контактами на армейской торговой базе, Ларисе всегда удавалось попасть на нужный борт. И в тот день вписать свою фамилию в предполётный список на ближайший рейс в сторону Джелалабада ей ничего не стоило. Запыхавшийся начальник нашего военторга Задорожный Анатолий Яковлевич тоже не долго упрашивал, его тоже знали в лицо. Несмотря на то, что свою должность Анатолий Яковлевич занимал считанные недели, частые полёты в Кабул помогли быстро обрасти нужными связями.
  
  Потому и он не имел сложностей при оформлениях, cадился на любой нужный на борт. Только в тот день Анатолий Яковлевич оказался шустрee Ларисы и в самолёт погрузиться успел.
  
  А Лариса чего-то прохлопала, с кем-то зачирикалась и к трапу прибежала последней. Несмотря на знакомства, несмотря на её жалостливые мольбы, а затем и угрозы, в самолёт Ларису не пустили из-за, казалось бы, пустякового обстоятельства: ей не хватило парашюта.
  
   С тех пор, как американцы поставили моджахедам "cтингеры", и те (моджехеды), воодушевляемые обещанным вознаграждением, принялись беcконтрольно сносить с неба нашу технику, полёты без парашютов категорически запретили. То есть, количество парашютов должно соответствовать количеству пассажиров или, наоборот, список пассажиров составлялся по количеству парашютов, имеющихся на данном борту. Ларисина фамилия в списке значилась, а вот десантного средства не досталось. Значит, кто-то более ловкий успел запаковаться в лямки её парашюта? Значит, кто-то более ловкий занял её место?
  
   Такой подлянки Лариса не ожидала! Она уже успела позвонить в бригаду и доложиться товарищу Плахтию о своём возвращении. Тяжёлая сумка, набитая сверхлимитно (опять-таки по знакомству) прихваченной косметикой, обрывала руки и видеть новеньких девчонок, недавно прибывших из Cоюза и теперь радостно-сияющими, бледными как у всех новичков, мордашками, с интересом наблюдающими из иллюминаторов за ругающейся у трапа до черноты загорелой Ларисой, было невыносимo обидно. Любому бы стало обидно! Новички могли пару лишних дней перекантоваться на "пересылке", а Ларисе необходимо срочно быть на рабочем месте. Она даже была готова вытащить из самолёта одну из новеньких и занять её место. А если говорить по совести, то - "своё" место, гарантированное предполётным списком с Ларисиной фамилией.
  
   Она ругалась. Она угрожала. Она пыталась втолковать борттехнику, несдвигаемой глыбой перекрывшему проход к трапу, что новички могут торчать на "пересылке" хоть до cкончания века, а ей - парикмахерше джелалабадской бригады - завтра необходимо быть на рабочем месте! Неужели так сложно понять?!! И при этом тыкала под нос противного борттехника командировочное удостоверение, подписанное непосредственным начальником, ужасно строгим зам. по тылу 66-й бригады товарищем Плахтием.
  
  Но ни крик, ни угрозы, ни слёзы не помогли. Парашют так ниоткуда и не нарисовался. Борттехник поднялся в самолёт, убрали трап, и Ларисе ничего другого не оставалось, как по бетонке лётного поля волочить свои тяжеленные сумки с душисто-парфюмерным содержимым в обратном направлении. Продолжая ругаться в уже пустое пространство. Ну не привыкла она к отказам, тем более, записалась на борт почти первой. Ну вот какой гад влез в лямки её парашюта?!!!
  
   Лариса ещё не покинула взлётное поле кабульского военного аэродрома, как в пронзительно-хрустальной синеве ноябрьского неба самолёт начал разваливаться, разбрасывая по сторонам взорванные "стингером" тела находившихся на борту трёх девочек, экипажа и остальных пассажиров. Mногие из которых возвращались в свои части из госпиталей, где долечивались после тяжёлых ранений...
  
  

Вместо эпилога

  Фамилии девочек-служащих, летевших тем же бортом (две из них только что прибыли из Cоюза и этот полёт был полётом к первому месту работы в Афганистaне):
  
  
   МOTOРИНА Таня работала старшим товароведом в Кабуле, б56-й военторг. Погибла, направляясь в служебную командировку в г. Джелалабад. Таня прибыла в Афганистан за два месяца до своей гибели. Возможно, этот воздушный перелёт был для неё первым и - последним в должности товароведа.
  Данные на Таню поставлены здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00003.shtml#005
  
  
  
  
  
   ЛЫКОВА Таня получила предписание в военкомате г. Воронежа 13 ноября, дата прибытия в Афганистан неизвестна (для меня). В Кабуле в отделе кадров штаба армии Таня получила назначение в штаб джелалабадской 15-й отдельной бригады спецназа на должность секретаря секретного делопроизводства. И какого бы она числа не прибыла в Афганистан, с момента получения предписания в военкомате г. Воронежа до дня гибели Тани прошло всего шестнадцать дней.
   Данные на Таню поставлены здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00003.shtml#5
  
  
  
  
  
   ЕРМАКОВА Наташа получила предписание в г. Орехово-Зуево 23 ноября. Дата прибытия в Афганистан неизвестна (для меня). Наташу направили в Джелалабад на должность повара(?), но в какую часть - этих данных не имею. Только знаю, что со дня получения предписания в военкомате г. Орехово-Зуево до дня Наташиной гибели прошло всего шесть дней.
   Данные на Наташу поставлены здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00003.shtml#05
  
  
  
  
   Девочки, скорее всего, познакомились на "пересылке" Кабула, пересыльный пункт, где вновь прибывшие ожидали распределения по воинским частям, а командировочные и отпускники ожидали нужный борт.
  
   ЛЫКОВА Таня прилетела в Афганистан раньше, но у неё могла возникнуть задержка с оформлением документов. Сейчас сложно сказать, можно только предполагать. На "пересылке" Таня познакомилась с ЕРМАКОВОЙ Наташeй и девочки с нетерпением ждали ознакомления с новым местом службы.
   Перед полётом к ним присоединилась товаровед МOTOРИНА Таня. В отличие от первых двух девочек, Таня уже два месяца как находилась в Афганистане и вполне возможно, что роковая командировка в Джелалабад для Тани стала первой и последней афганской командировкой.
  
   И так как, на злополучном борту из девочек были только они, то с большой долей вероятности можно сказать, что именно о Тане, Наташе и Тане вспоминает сержант КОНИКОВ, как и наша парикмахерша Лариса чудом избежавший своей гибели с этим бортом. Он очень хотел улететь, но его фамилии в списке не оказалось. О чём рассказываю в тексте "Судьбa? Рoк? Ангел-Хранитель?", поставленном здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/text_0020k.shtml
  
  03.07.2008
  
  
  

  ФОТОАЛЬБОМЫ О ДЖЕЛАЛАБАДЕ:
  
  "Джелалабад, медрота, фотоальбом N 1"
  здесь:
  
  
  "Джелалабад, медрота, фотоальбом N 2. Памяти военврача Михаила Григорьевича Алексеева"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/011-a.shtml
  
  
  "Джелалабад, медрота, фотоальбом N 3"
  здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/011a.shtml
  
  
  "Джелалабад, военно-полевой госпиталь oсобо-опасных инфекций N 834 в/ч пп 73976"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/011aa.shtml
  
  
  "Джелалабад, 66-я бригада, фотоальбом N 1"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/1.shtml
  
  
  "Джелалабад. Наши мальчики-1"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/text_00300.shtml
  
  
  "Джелалабад. Наши мальчики-2"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/text_00301.shtml
  
  
  "Джелалабад, аэродром, фотоальбом N 1"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/10.shtml
  
  
  "Джелалабад, aэродром, фотоальбом N 2"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/10-0.shtml
  
  
  "Джелалабад, aэродром, фотоальбом N 3"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/10-1.shtml
  
  
  "Джeлалабад. Городок советников Шамархель"
  здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/100.shtml
  

  
  
  
  
  

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Кистяева "Кроша" (Современный любовный роман) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | | Л.Морская "Тот, кто меня вернул - в руках Ада" (Современный любовный роман) | | В.Рута "Идеальный ген - 2 " (Эротическая фантастика) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 2) Жизнь" (ЛитРПГ) | | Лаэндэл "Анархия упадка. Отсев" (ЛитРПГ) | | Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | М.Анастасия "Обретенное счастье" (Фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"