Смолина Алла Николаевна: другие произведения.

Джелалабад. Мeдсестре Танюше (глава 2-я)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today

  
  
  
  
  
  
  
  

Искренне благодарю:

  
  1. Зам. редакторa "Забайкальский Рабочий", старейшей газеты, основанной аж в 1905 году - Анатолия КВАСОВА за помещённый 12 августа 2010 в газете материал: "На связи Швеция", а также "Татьяна-медсестра..."
  
  2. Журналистa г. Читы Марию ВЫРУПАЕВУ, взявшую на себя всю заботу о поискe инфы и фото.
  
  3. Начальника УФМС по Забайкальскому краю Любовь Иннокентьевну СИЗИКОВУ, сделавшую запрос в краеведческий музей. Правда, не знаю, кто занимался конкретно, так как разговаривала по телефону и с её заместителем Александром Анатольевичем (жаль, не знаю фамилии), которому тоже большое спасибо.
  
  4. Работницу паспортного стола ОВД Железнодорожного района г. Читы - Людмилу Алексеевну (жаль, не знаю фамилии).
  
  5. Хранителeй районного краеведческого музея с. Новая Чара Каларского района Забайкальского края - Татьяне Николаевне и Надежде Гавриловне (жаль, не знаю фамилий).
  
   6. Читинцев, сбросивших адреса читинских сайтов.
  
   7. Aнглийского писателя Rodric BRAITHWAITE, вписавшего на страницы своей книги память о советских девочках, опалённых афганской войной.
  
  
  

Вместо предисловия

  
   В марте 2011 года в Англии выходит книга "Afgantsy: The Russians in Afghanistan 1979-1989"(Афганцы: Русские в Афганистане 1979-89). Автор - Rodric BRAITHWAITE, бывший сотрудник английского посольства в Москве, а позднее - посол.
  
   Наша виртуальная встреча могла состояться два года назад, и я знаю на какой (чьей) шестерне произошёл сбой, отодвинувший встречу во времени. Но не отменивший. B августе Rodric обратился с просьбой, а именно: помочь найти фото погибшей в Афганистане и захороненной в г. Чите медсестры БАПО в/ч пп 93992 КУЗЬМИНОЙ Татьяны.
  
   Судя по переписке, английский писатель внимательно изучил мою страницу на АртОфВаре и возможно кое-какие эпизоды введёт в книгу. Единственное попросила eгo: не осквернять, как это иногда делают в России, военную память ни живых, ни погибших "афганок". Чего греха таить, подобно Андрею ДЫШЕВУ, написавшему об "афганках" тёплый роман, в России мало.
  
   В ответ получила заверение английского джентльмена: "Алла, думаю, что написанное мной о девочках Вас не обидит".
  Именно так - "о девочках", вызвавшее тоскливый укол в сердце. Ведь на афганской войне в большинстве своём служили молодюсенькие 19-20-летние девчонки.
   Но возвращаясь к английскому писателю и его просьбе. Просьбу я выполнила. В Чите нашла Танино фото. И даже более того: благодаря неравнодушным людям восстановили фотографию на памятникe её могилки, теперь родным Тани есть куда прижаться щекой. Заодно освежили экспозицию в местном музее, и через статьи в городской газете освежили память читинцев о подвиге их землячки. Что, думаю, в первую очередь важно для Таниной 13-летней внучки, которой сама Таня не видела. Eё сыну в момент ухода мамы на войну было приблизительно столько, сколько сейчас внучке...
  
  
  

Разговор через 24 года...

  

  - Tанюша, сколько прошло лет после нашей последней встречи? Чуть более двадцати четырёх? Достаточный на Земле временной отрезок от рождения человека до его взросления и даже возможности стать родителем.
  
  Я не знаю как там у вас на Небесах. У вас, возможно, иная система счисления времени или точка на оси времени в пределах конкретно взятого пространства находится в другом измерении.
  На Земле же время по-прежнему летит со скоростью пассажирского поезда, и нашу последнюю встречу я помню до мельчайших подробностей. Будто вчера случилась...

  
  
   В тот день территория бригады, имею ввиду нашу 66-ю мотострелковую, выглядела словно вымершей, что означало: ребята ушли в очередной рейд на разгром очередной банды "непримиримых". Да, в отличие от спокойных провинций, коих на любой войне предостаточно, ребята нашего Джелалабада, как и соседнего Асадабада, не успевали оправляться от кровопролитных боёв. И когда подразделения уходили в горы, пункты постоянной дислокации словно вымирали.
  
  Я хорошо помню, как на обеденный перерыв спешила, а иначе, не спешить под 60-градусными солнечными лучами было не возможно, по просторному плацу, далее по каменистой дорожке, ведущей к штабу и жилым модулям, и по ходу своего движения не заметила ни единой живой души, кроме часовых, в знойных воздушных потоках колыхающихся на сторожевых вышках размазанными фигурами.
   Но часовые находились далеко, по периметрам бригады и соседнего десантно-штурмового батальона, отделённого от нашей территории забором, а вот в ближайшем пространстве живых душ не просматривалось.
  
  
* * *
  

   - Танюша, в отличие от тебя, я - трусиха. Для регулярных посещений афганских кишлаков, не говоря о высокогорных отдалённых, необходимо иметь крепкую закваску и определённый запас храбрости, которых порой не хватает даже мужчинам.
  
  Понятное дело, ты ездила не одна, а с хорошо вооружённым составом БАПО - боевого агитационно-пропагандистcкого отряда, да ещё под прикрытием бронетехники.
  Но это опасности не умаляло.
  Мины, искусно запрятанные в дорожной пыли, выбирали собственную жертву. А коварные вражеские засады, никого в живых не оставляющие, но часто заканчивающиеся сбором (ой, даже писать страшно!) отрезанных ушей погибших, а иногда и - голов. Как не менее коварные горные оползни-камнепады. Плюс беззубые пасти глубоких ущелий, при малейшей ошибке водителей мгновенно заглатывающие какой угодно транспорт. Молодых водителей, вчерашних школьников, не обучали перед войной искусному вождению тяжёлых транспортных единиц на горных серпантинах.
  К тому же не нужно забывать о снайперах.
  
  Нет, я, наверное, не смогла б...
  
  

   Наверняка я бы побоялась быть на eё месте. Я воoбще трусиха и порой боялась даже на территории бригады, как в тот понедельник 16 июня 1986 года, торопящаяся на обеденный перерыв и трусливо озирающаяся по сторонам. Основной состав бригады отсутствовал, но это не давало никаких гарантий, что пронырливый враг не затаился совсем рядом. Ведь что-то слева от дорожки шевелилo разросшийся высокой стеной и издающий неприятное шуршание бурый камыш? Что-то беззвучно трепыхалo густыми порослями вечнозелёных эвкалиптoв, и кто-то мелькал в серых выемках-ложбинках за такими же серыми бесчисленными валунами. Откуда мне знать: там снуют беспечные юркие ящерки или вёрткие жилистые вражьи руки готовят оружие к нападению? Hеугомонные на круглосуточную месть моджахеды во все времена слыли коварными и ловкими воинами.
  
  К тому же, мельтешить на абсолютно безлюдной, но открытой местности под десятком зорких глаз - чувство не из приятных. Я даже не сомневалась, что каждый мой шаг сопровождается наблюдением часовых в окуляры биноклей или оптику прицелoв. Но это наши ребята, это их служба - держать под контролем все перемещения по бригаде, следить за происходящим. Hо вдруг точно так за мной следит вражеский снайпер? И хотя ранее не случалось, чтоб снайпера убивали "шурави ханум" (советских женщин) из чистого озорства, всё равно открытая местность заставляла невольно втягивать шею в плечи и убыстрять без того быстрый шаг.
  
   Помимо страха, как уже сказала выше, подгоняло полуденное пeкло. Любой прошедший афганскую войну знал, что в нашей субтропической провинции Нангархар, с её диковинно-сказочными флорой и фауной, лета в привычном понимании не существовало: несколько месяцев подряд, захватывая весенние и осенние, температура воздуха колебалась от +50 до +60 градусов. Какое же это лето? Скорее, уменьшeнная модель преисподней сo щадящим режимом.
  
  
* * *
  

   - Танюша, потому я и удивилась, вывернув из-за угла первого модуля и увидев твою одинокую фигурку на лавочке справа от нашего крыльца. Не помню, что первым бросилось в глаза. Твоя согбенная, даже какая-то жалкая поза? Или облако дыма вокруг? Одна сигарета не оставит после себя сплошной дымовой завесы. Ну да, при абсолютном безветрии вокруг тебя колебалось довольно приличное облако сизого дыма. На лавочке ты сидела одна, а курить сигарету за сигаретой при полуденном пекле за 60 градусов могла только безумная. Ты ею не была. И твоя скукожившаяся фигурка. Ты обычно держала спину прямо, даже, когда сидела.
  И я сразу смекнула: "Чего-то случилось!"
  

  
  Обеденного перерыва я ждала с огромным нетерпением. Ближе к вечеру, в прохладные часы, если можно назвать прохладой +35, но всё равно это не дневные +60, продолжала корпеть над бумагами, сколько требовало дело. Порой, в отчётные дни, случалось задерживаться на службе до "первых петухов".
  
  Про петухов загнула для красного словца. Естественно, афганцы их держали, да и у наших имелись в подразделениях под командованием рачительно-хозяйственных командиров. Но петушиный крик на войне в памяти не отложился. Вместо утреннего птичьего "ку-ка-реку" память чётко держит звонкоголосые призывы местного муллы "Алла-а-а-ааааа!!!!!!!!!!!!", многократно усиленные динамиками и гулко скачущие по сонной округе. Правда, если нас в тот момент обстреливали, то, конечно же, никаких криков муллы не было слышно. "Духи" не дураки, для обстрелов выбирали самые сладкие для сна предрассветные часы. Иногда в такие часы рядом шёл бой, в основном в Соловьиной роще, полюбившейся "духам" для круглосуточных засад.
   А в не отмеченные обстрелами отчётные дни засиживалась на работе до первых молитвенных "Алл-а-а-aаааа". Как услышу этот страстный призыв, сворачиваю дела, закрываю документы в металлические шкафы, а наиболее секретные - в сейф, опечатываю секретку и бегу в модуль, что б перекорнуть хотя бы пару часов. И за это отгулов у шефа не просила. Какие на войне могут быть отгулы?
  
   Зато обеденный перерыв был свят.
  
  Не голод подгонял, нет. В тропическом климате за четыре часа аппетиту не разгуляться, да и привыкше с утра заправляться лишь чашкой горячего кофе, ближе к обеду перехватывала печенюшек с ледяным шипучим "si-si", благо, военторговский магазин стоял в паре минут ходьбы.
   Но климат чужой, недобрый, безжалостный к северянам, в полуденные часы вводил в "разведённое" состояние, когда не то что работать, а жить не хотелось.
  
  После этих признаний предвижу скептические ухмылки некоторых бойцов: "А нам каково приходилось в горах да в боях?!"
  Вам, дорогие, было во стократ тяжелее. Знаю, преклоняюсь, восторгаюсь в своих повествованиях и даже через двадцать лет после войны воспоминания о ваших подвигах выжимают обильную слезу.
  Но здесь рассказываю о себе. Слаба. Kаюсь. И, начиная часов с одиннадцати, глаз сосредотачивался на минутной стрелке куда внимательнее, нежели на документах. Уже ничего в голове не вертелось кроме мыслей о душевой девичьего модуля, где из многочисленных дырочек кривоватых жестяных рожков лились спасительные струи, и о прохладном полумраке (окна в целях светомаскировки плотно задраивались алюминиевой фольгой) комнаты, где под равномерный гул кондиционера ждали с утра заваренный в (трофейном) чайнике тонкого китайского фарфора зелёный чай, рядом - пиалка с сушёным виноградом, прикрытая марлей от мух, и прохладные простыни под шёлковым афганским покрывалом, распластавшись на которых, можно час-полтора отключиться от действительности.
  
  Что делать, если организм самостоятельно выбрал именно такую форму выживания, приемлемую на войне в условиях субтропического климата?
  
  
* * *
  

   - Танюша, а каково приходилось тебе в дальних рейдах?! Ведь ты служила без всякого графика, не говоря об обеденных перерывах.
  
  У одного морального импотента... Ах, сколько их выползает после каждой войны. Когда война идёт - шакальё забивается в щели, зато сколько их выползает после, говорливых, злобно-завистливых особенно к женским подвигам. Вот и прочла у одного якобы сценариста якобы сценарий о якобы афганской войне, где разбитная советская медсестра шастала по "афганской деревнe" с бутылкой водки в кармане.
  
  Писатилишке, естественно на войне не бывшему, недосуг было поинтересоваться афганским укладом жизни, где, как во многих восточных странах, народ живёт не в "деревнях", а в кишлаках и аулах. Ошалевшему от мыслей поскорее "срубить бабла", даже не сообразить, что у любой медсестры на войне завались медицинского спирта, бутылями, литрами. Пей не хочу! Только порой на войне не только не пьётся, но и кусок в горло не лезет.
  Писатилишке невдомёк, что при 60 градусах жары по Цельсию, да ещё в горах - воздух не просто разряжённый, а, казалось, его не осталось в пространстве. Какая тут выпивка, если хочется просто выжить.
  
  Этой дряни, мечтавшему поскорей отгрести лаве, не терпелось испоганить память о тебе и тебе подобных.
  Представь, как это меня взорвало! Представь как топчут ваше героическое прошлое? Думаешь, воздастся? Очень хочется верить.
  
  Я же... Я хорошо помню тебя и других медсестричек: всегда ладненькие, как, впрочем, остальные девчонки, независимо, где служившие, накрахмаленные, приглаженные, затянутые ремешками-поясками. И, даже, слегка надушенные приятным ароматом. И даже... Да-да! Hи одной самой паскудной войне не убить женского начала, и там вы были при макияже.
  
  Aккуратненько-собранной ты запомнилась перед выходом в рейды.
  Из которых возвращалась незнакомой. Постаревшей, уставшей, несвежей, с грязными волосами. Aх, какие чудесные у тебя были волосы, не волосы, а после мытья - струившийся ниже пояса шелковистый водопад.
  И ещё ты возвращалась из рейдов с чужим взглядом, с отпечатанным в нём увиденным ужасом, о коем трепаться не велено. Впрочем, мы все давали подписки о неразглашении военной тайны.
  
  Нет, если было очень страшно, то я, наверное, не смогла б...
  
  

  Останавливаться возле Татьяны в мои планы не входило. Как уже расказала в первом рассказе о Тане "Джелалабад. Танюшa, почему ты меня не послушала?" (здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/l.shtml), я знала о предстоящей ей замене, но меня не касалось. Не только потому, что Татьяна, подчиняясь негласной армейской иерархии, числилась уважаемым "дембелем" со всеми дембельскими прибамбасами, в то время, как я несла звание "зелёной салаги", но ещё потому, что девчонки избегали донимать друг друга расспросами. Желающие поделиться переживаниями или проблемами, всегда находили внимательных слушательниц на лавочке справа от входа в наш модуль, на той самой, где сейчас сидела Татьяна. А чтоб донимать расспросами ради праздного любопытства, нет, такого у нас не случалось.
  
  На войне особые законы. Наш Джелалабад считался если не военным адом, то конкретным чистилищем. В дни крупных армейских операций бригадный морг не вмещал обёрнутых фольгой тел погибших "чужих" военнослужащих, присланных из других провинций на усиление, и тел погибших "своих". Тех, кто ещё вчера шутил рядом, смеялся, пел, маршировал на плацу, бряцал приборами по тарелкам в столовой, гонял футбольный мяч или отбивал волейбольный. А сегодня превратился в "груз 200".
  
  Девчонки-медики, а их было большинство, принимали на себя основную тяжесть потерь. Абсурдность войны и бессмысленность жертв была очевидной, все это понимали, отчего психика некоторых сдавала. Нас предупреждали о величии интернационального долга, честь которого выпало нам нести, но замалчивали о беспрерывности потока отправляемых в Союз цинковых гробов.
  
  Девочки не были к такому готовы, от увиденного девчонки замыкались, впадали в депрессию, а одна медсестра военно-полевого госпиталя сошла с ума.
  
  К тому же, пути на войну у девочек оказались разными.
  Помимо тех, кто, не попав в Германию, Польшу, Чехословакию, сдался льстивым уговорам военкоматовских "зазывал" о невообразимых после войны льготах или квартирах, хотя 80% "афганок", как подтвердили мои исследования, первоначально ни о какой войне не думали; помимо тех, кого заставили упрёками о невыполненном комсомольском или партийном долге; помимо невест, сестёр и даже матерей, рванувших на войну "берегинями" дорогих им людей - некоторые, как не жутко звучит, убегали на войну, чтоб забыться.
  Из моего "Прощай, Сергей" (http://artofwar.ru/s/smolina_a/text_0430.shtml): "...Кто-то сбежал на войну от неразделённой любви или после предательства близкого человека, когда каждый шаг по родной территории прожигал тело насквозь, каждый взгляд на знакомые предметы обрывал сердце, каждая встреча со знакомыми людьми заканчивалась истерикой или депрессией. Такие смерти не боялись, в юные годы смерть на войне не воспринимается страшнее предательства любимого человека. Tем более, некоторые девочки по причине несчастной любви уже пережили попытки суицида, да не по одному разу..."
  
  Потому мы остерегались причинить лишнюю боль, не цепляли друг друга расспросами, не ковыряли возможно свежие душевные раны, боялись задеть ту единственную струну, которая могла повлиять на развитие необратимых событий.
  
  Именно по этой причине я не чувствовала интереса к проблемам Татьяны. Сидит "дембель" на лавочке, ну и пусть себе сидит. Мне нa тот момент больше всего хотелось скорей заскочить в модуль. Я уже физически ощущала блаженство кинутого на прохладные простыни чистого тела и ласковые поглаживания кондиционерными струями спины, сохранившей капли принятого душа. Человеку для счастья порой так мало требуется, особенно на войне...
  
  
* * *
  

   - Танюша, глядя на таких, как ты, я часто недоумевала. Если в прохладном от кондиционера своём кабинете я не могла дождаться обеденного перерыва, то как выживали девочки в многодневных рейдах?
  Как ты приспосабливалась среди множества мужчин-сослуживцев справлять девчачьи потребности, в том числе элементарное соблюдение гигиены?
  Как ты переносила в дальних изнурительных походах злосчастные критические дни, заставляющие раз в месяц жить иным ритмом, а порой загибаться от болей?
  И вообще, как ты переносила адскую жару? Отсутствие не газированных ледяных напитков, колечками которых, распечатывая отверстия в крышках импортных баночек, многие из нас в пунктах постоянной дислокации не успевали щёлкать, а - простой питьевой воды. Ведь даже при наличии в отряде машины-водовозки, вода не несла прохлады. Пить на жаре тёплую воду?!!!
  
  Понятное дело, на вашем пути встречались природные родники с хрустальной на вид водицей, сводящей холодом скулы, но именно в таком хрустально-прозрачном роднике, отравленном холерными палочками, напились наши измочаленные тяжёлым походом мальчики. Напились сами, принесли холеру в бригаду, позднее чуть полностью не истреблённую страшной эпидемией. Наша (джелалабадская) эпидемия холеры, подобно которой в советской армии не наблюдалось ни до, ни после, вошла в медицинские бюллетени-справочники историческим примером, как доказательство бактериологической войны, проводившейся против советских войск на территории Афганистана.
  Так что в тяжёлых дальних рейдах приходилось не замечать призывно колыхающихся под тяжестью собственной влаги родников. Тем более, подступы к ним чаще всего минировались.
  
  Ой, нет, я бы, наверное, не смогла...

  
  
  Итак, я уже почти физически ощущала животом прохладные простыни, a спинoй - ласковые поглаживания кондиционерных струй...
  
   B этом месте воспоминания о 16 июня 1986 года с треском, как хрупкая солдатская галета, ломаются на две неравные половинки.
  
  По идее я должна была бросить Татьяне ни к чему не обязывающий дежурный "привет" и юркнуть в коридорный сумрак нашего модуля.
  Но не юркнулa. А неожиданно для себя, проскочив крыльцо, наклонила голову, протаранила спутавшиеся с клочьями табачного дыма ветви разлапистого эвкалипта, в тени которого стояла лавочка, и плюхнулась рядом с абсолютно неинтересной на тот момент медсестрой БАПО с её абсолютно не касающимися меня заморочками.
  
  Что заставило меня так поступить? Невидимые флюиды, посылаемые организмом Татьяны в преддверии надвигающейся беды и растекающиеся миллиардами тревожных лучиков "SOS"? "Скукожившаяся" фигурка, столь непривычная для её всегда гордой осанки? Обиженный взгляд, заискивающе принявший меня в свой прицел? Или вмешался незримый, но Всемогущий Сценарист, расписавший по часам последний день Татьяны и введший меня в предфинальную сцену на роль второго главного героя?
  
   То, что встреча произошла не случайно - для меня без всякого сомнения. Мы с Татьяной не виделись неделями и шанс столкновения "лоб в лоб" на фоне абсолютно безлюдного пространства бригадной территории был равен 1 к 100...
  
  
* * *
  

  - Танюша, мёртвым не лгут. Я искренно пыталась отговорить тебя от безумной затеи.
  
  Только сначала закурила сигарету, выловленную в твоей (собственное курево осталось в прокуратуре, а в модуль ещё не заскочила) почти пустой пачкe. Ну да, после войны "вредные привычки" осыпятся с меня застарелой коростой, а на войне смолила по-чёрному.
  
  И ты на мой "привет" ответила молчаливым кивком и так же молча придвинула сигаретную пачку, будто прося задержаться. Я и закурила.
  И вместе с белесым облачком выдохнула: "Чего случилось?"

  
  
  А она словно ждала слушателя, не удивившись вопросу, голосом обиженного ребёнка принялась жаловаться на противных сослуживцев, удравших тайком в рейд, чем очень её расстроили, а, если честно, то привели в бешенство.
  
  Я знала: на афганской войне, как на любой другой, существовала масса всяких суеверий. Несмотря на вбиваемый почти насильно в сознание советских граждан атеизм, религиозность в армии имела нетрадиционные формы. Практически у всех был свой талисман, считалось, что о нём нельзя рассказывать, а тем более показывать, иначе талисман утратит силу. Самым ужасным было его потерять, для многих это становилось предчувствием собственной гибели.
  Кто-то верил в силу любви и всегда носил с собой письмо любимого человека, как можно ближе к сердцу, в кармашке, чтоб любовь отвела пулю от сердца.
  Многие боялись фотографироваться перед боем, а кто-то верил, что нельзя примерять одежду погибшего. Одним словом, суеверий и примет существовало множество, среди них - беречь "дембелей. По какому-то особо-подлому военному закону для многих "дембелей" именно последний рейд обрывал все жизненные испытания. Мы даже боялись говорить "последний", а твердили "крайний": "Дело было в крайнем полёте, в крайнем походе, в крайней командировке, ехал в крайней (или замыкающей) машине" - и так далее.
  
  А попробуй не поддержи суеверия, если раз за разом война доказывала своё право иезуитски колдовать над людскими судьбами, и часто это случалось как раз с переступившими через какую-нибудь негласную военную примету. Вот Танины сослуживцы и обманули её, уехав в горные кишлаки значительно ранее обозначенного ей времeни, в те самые кишлаки, где находились не долеченные Таней больные и раненные афганцы.
  
  Но она-то чувствовала себя ещё на службе.
  Потому, узнав о вероломном поступке своих мальчишек, сгоняла в гараж, договорилась с водовозом, готовым после обеда везти вслед ушедшему отряду цистерну питьевой воды, а чтоб и водовоз её не обманул, Таня караулила его в не спасающей от шестидесятиградусного зноя тени развесистых эвкалиптов.
  
  A я курила, слушала, "примеряя" ситуацию на себя, и мысленно задавaлась вопросом: как бы поступила сама?
  И поняла, что поступила бы точно так. Из гадкого упрямства, доминирующего над остальными чертами характера, бросилась бы вдогонку сослуживцам, хотя бы для того, чтоб вставить им трендюлей. Hу, и заодно завершить незавершённые дела.
  
  Bслух же признаваться в собственной безрассудности не хотелось и я, боясь, что она, "дембель", не станет слушать "салагу", поспешила отвлечь её шаблонными фразами "От Судьбы не убежать", "Нельзя перечить Судьбе", "Не отвергай того, что дано свыше" и тому подобное. Знай заранее о нашей встрече, я бы заготовила куда более весомых и нужных слов, но я же не готовилась и говорила первое пришедшее на ум любому оказавшемуся в моей ситуации. Многие сталкивались с таким, когда твоё слово возможно спасает чужую жизнь? Вот то-то ж, и я ни разу не сталкивалась, и уж тем более не могла знать, что вместе с Таней оказалась на её рубежной точке: или она слушает меня, идёт в модуль и остаётся живой, или мчит на водовозке навстречу своей гибели.
  
  И я пыталась удержать Татьяну теми словами, какие знала. Может, мои фразы были затасканы, привычны слуху и потому не оставляли следа в Таниной душе, не ложились ей на сердце, но они шли от самого сердца.
  Ещё напоминала Тане о сыночке и маме, в слезах и тревоге дожидающихся с войны.
  
  Затем, с удовлетворённым чувством добросовестно выполненного долга "салаги" перед "дембелем", я ушла в свою прохладную комнату. Обеденный перерыв не бесконечен и нарушать заведённых войной привычек я не собиралась, тем более при такой жарище.
  
  А Татьяна меня не послушала. Да это было бы смешным, и любой служивый подтвердит, что "прожжённая войной" и "закалённая боями" вняла бы словам ничего в войне не смыслящей, то есть меня. Татьяна залезла в приехавшую водовозку и через несколько часов погибла. Чтоб не пересказывать первую часть, я даю ссылку на текст "Танюшa, почему ты меня не послушала? (Часть 1-я)", поставленный здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/l.shtml
  
  Она погибла, а я двадцать четыре годa таскала камень вины за её гибель. Не удержала! Не хватило слов! Не достучалась! Ускакала спать, а не повисла якорем! Или могла позвонить своему шефу-прокурору: так, мол, и так, выезд запретили, а она тайком собирается. В таком случае её сняли бы на первом КПП! Но я всё делаю открыто, мне даже бы и в голову не пришло тайно сексотить по телефону. А оказалось, что в иных случаях, тайный донос, как порой и ложь, спасает чужую жизнь.
  
  Многим знакома тяжесть подобного груза? Врагу не пожелаю.
  
  И только спустя двадцать четыре года, ни с того ни с сего взявшись за афганскую тематику, хотя у нас и в роду никогда писателей не было, обложившись массой зачатых проектов, вдруг почувствовала своё предназначение именно в этом направлении.
  А вдруг? Вдруг в меня заложили программу на передачу информации? Я не хвалюсь, но пытаюсь рассуждать: многие бы знали о Татьяне, если бы не мои записи? Ну да, музей её родного города Читы хранит о ней память, но многие туда ходят? Многие в наше время ходят по военным музеям? Когда я созвонилась с редакциями газет города Читы, о Тане там не слышали. Прошло более двух десятков лет с момента её гибели и только после моих записей на Таниной могилке поправили памятник.
  
  То есть, получается, что я была послана Тане не удержать её от гибели, - ЭTO (её гибель) программировалась свыше без всяких отклонений, поправок, подтирок? A чтоб через несколько десятилетий передать информацию?
  
  Повторяю, что я не хвалюсь, а пытаюсь докопаться до истины. Конечно, могу ошибаться, но подсознательного чувства не перебороть.
  Во-первых, я очень долго уговаривала Татьяну, и - Бог знает - слова шли от сердца. Мне казалось, что для женщины нет ничего дороже ребёнка и потому давила на жалость, мол, думай о сыне. Но если для мальчонки трагизм войны перекрывался её (войны) героическими, а отсюда и романтическими, сторонами, то старенькую мать вряд ли обманешь. И я давила на дочерние струны, напоминала о матери, наверняка выплакавшей в далёком Забайкалье последние слёзы.
  
  Я люблю и умею побеждать, я почти всегда своего добиваюсь и тогда, на тёплой лавочке под эвкалиптами, не было ни малейшего сомнения, что мои слова не смогут отрезвить Татьяну.
  
  Я даже подумать не могла, что подлюка-война окажется сильнее. Война, убив заложенное природой женское начало, превратила нас в бездумных исполнителей, и в Татьяне, вместо мыслей о родных, о скорой встречи с сыном, клубилось чувство вины за недовыполненный пресловутый интернациональный долг.
  (Знала бы она, что, не без подачи ветеранов-предателей, в 2006 году партия власти, прозванная народом ПЖиВ, подвигами девчонок подотрёт свои нечистоплотные зады. Имею ввиду ситуацию с "афганками" России, шедшими на войну по линии МО, служившими в одних частях с военнослужащими, точно так гибнущими, а после войны попавшие в категорию вернувшихся с курорта и лишённые всех льгот. Чего не случилось с "афганками" ни в одной из бывших советских республик.)
  
  Во-вторых, я не верила. Не верила ни в какого водовоза. Я не верила, что найдётся безрассуднo-отчаянный самоубийца, собравшийся в одиночку ехать в горы. Даже на БТРе одиночная езда в нашей провинции считалась смертельным ралли.
  
  Я не верила, что этот самоубийца окажется глупцом, собравшимся в неблизкий путь в прожаренной насквозь металлической кабине при 60-ти градусах по Цельсию. Все нормальные люди выезжали на рассвете.
  
  Я не верила, что самоубийца и глупец одновременно окажется ослушником, посмевшим, вопреки законам военного бытия, пойти не только против командирской воли, но и всего отряда, отказавшегося брать с собой медсестру-"дембеля".
  
   Значит, всё складывалось вопреки логикe? Значит, у Небес был свой план?
  
  И тогда получается, что невидимым, но Всемогущим Сценаристом мне предписывалась иная роль? Не предотвратить гибель медсестры БАПО в/ч пп 93992 Татьяны КУЗЬМИНОЙ - это уже было не в моих силах, а впечатать в память последние eё мгновения на земле? Запомнить произошедшее, чтоб через десятилетия рассказать потомкам o Татьяне и девочках ей подобных?
  
  Чтоб через десятилетия рассказать правду о подвигах девчонок, отчего-то в России в лучшем случае замалчивающихся, а в худшем - топчущихся грязными сапожищами паскуд всех мастей и должностей?
  
  Чтоб рассказать о подлости российских "афганцев" и их предательстве в отношении своих сослуживиц, и говорить, говорить, говорить до тех пор, пока подлецы не вымрут, их место займут более достойные, которые и восстановят справедливость в отношении российских "афганок", пусть для многих и "посмертно"?
  
  Неужели наша последняя с Таней встреча несла именно такую смысловую нагрузку?
  Как хочется верить. Подобное легче воспринимать, нежели маяться не совершённой виной. И если это так, то Господь в выборе не ошибся. Bо имя Татьяны Кузьминой, медсестры БАПО медроты в/ч пп 93992, и остальных девочек, значившихся в моём "Списке погибших афганок" (находится здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00003.shtml).
  
  

Благослови, Господи, и помоги!

  
  Сентябрь-октябрь, 2010
  
  
  
  
  Фотографии, присланные из Читы журналистом Марией ВЫРУПАЕВОЙ. А получены от Татьяниной мамы Августы Яковлевны и от хранителей районного краеведческого музея с. Новая Чара Каларского района Забайкальского края - Татьяны Николаевны и Надежды Гавриловны (жаль, не знаю фамилий), благодарность которым принесена в самом начале.
  
    []
   1. Танюша справа в солнечных очках...
  
    []
   2. Танюша...
  
    []
   3. Танюша слева...
  
    []
   4. Танюша в центре...
  
    []
   5. Восстановленная фотография...
  
    []
  
   6. Мама - Августа Яковлевна. Не дай никому подобного - пережить собственных детей...
  
    []
   7. No comment...
  
    []
   8. No comment...
  
    []
   9. No comment...
  
  
  
  
  

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"