Смолина Алла Николаевна: другие произведения.

Джелалабад. Bам, вся родная медслужба. Глава 4-я

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Мои воспоминания о джелалабадской холере...

  
  
  
Алла Н. Смолина
  
  

Афган. Вам, вся родная медслужба...

  
  
  1. П р о л о г
  2. И то нельзя, и это - в запрете
  3. Разве в юности верят в свою несчастливую звезду?
  4. А потом инфекционные медсёстры и санитарки исчезли...
  5. Первые смерти
  6. Риск своей жизнью во имя спасения чужой
  7. Помощь из Союза
  8. Э п и л о г
  9. Дополнения, найденные в сети...
  
  
  
1. П р о л о г
  
   Одно и то же событие возможно интерпретировать различными вариациями: восславить венком благодарственных сонетов; облагородить чувственным, декоративным литературным стилем "барокко" или же принизить, упростить при помощи, так называемого, "вульгарного социологизма". Жизнь есть жизнь и поступки любого автора мотивированы свойствами его характера и сюжетными ситуациями.
   А кто, как не авторы, помогают творить историю? В какую оболочку обернут событие, таковым оно и предстанет на суд потомков. Ведь без наличия "судей" само существование науки "история" является бессмысленным?
  
   С чего завелась?
  Да прочла ворчливое воспоминание одного афганского ветерана о прохождении курса лечения летом 1985 в медроте 66-й бригады. Автор возмущается солдатскими металлическими кроватями, местами покрытыми ржавчиной, серым постельным бельём, местами продранным от чрезмерного хлорирования и излишней эксплуатации, фанерными стенами, не дающими прохладу в субтропическом климате Джелалабадa, отсутствием врачей, но, наоборот присутствием туда-сюда шарахающихся группок из числа выздоравливающих. Да и вообще на тот момент автору было дюже плохо.
  
   Повращавшись среди ветеранов, позднее я выведу закономерную особенность: историю афганской (как наверняка любой другой) войны искажают те, кто не нюхал пороха и ни в одном бою не участвовал. Упомянутый выше автор все положенных полтора-два года просидел на аэродроме в пункте управления полётами, заливая водкой межслужебные перерывы. Вот такие "герои", за всю войну покидавшие пункт дислокации частей исключительно для посещения афганских дуканов, сейчас изгаляются в адрес других военнослужащих и служащих.
  
   Но постыдную закономерность я замечу позднее, а сначала, ничего не зная о критике-авторе и принимая его за настоящего воина, попыталась сопоставить его воспоминания с моими. В памяти всплыло то же самое лето 1985, та же медрота и то же отделение, где я лежала с тяжёлой формой гепатита. Ну да, мы с автором лечились в одной медроте в одно и то же время.
  
   Только мне было плевать на ржавые кроватные спинки, на отсутствие кондиционеров, на серый цвет постельного белья - не на черноморском курорте, а на войне находилась. Даже врачей не запомнила, подходили ли? Наверняка подходили, наверняка осматривали, ведь кто-то же назначал лечение.
   Но прохладные ладошки молоденьких медсестричек, нежно гладивших по горевшему жаром лицу, запомнила на всю жизнь.
  
   Сжираемому гепатитным жаром телу хотелось прохлады и я чувствовала её через шелковистые девичьи ладошки. Так нежно в давно прошедшем детстве меня гладила только мама и , цепляясь за остатки ускользающего сознания, я действительно видела у изголовья постели свою маму, вытаскивающую из липкого тяжкого забытья чужим девичьим голоском:
  - Миленькая, не уходи... нельзя закрывать глазки (именно "глазки", а не "глаза")... Смотреть!... Смотреть!
  И, уже почти хныча, по-детски:
  - Я очень прошу, миленькая, не закрывай глазки.
  
  И - опять спасительная прохлада нежных ладошек на лбу, щеках, шее...
  
   Разве такое забывается?
  
   Как невозможно забыть молоденьких, почти школьниц, девочек-санитарочек, суетливо бегающих из палаты в палату с тазиками, вёдрами, горшками, не успевая опорожнять зловонные ёмкости, менять постельное бельё, которого иногда действительно на всех не хватало, подмывать, переодевать больных на первой самой тяжёлой неходячей стадии.
   Из женщин в инфекционном отделении я одна лежала, oстальные были военнослужащие мужского полa. Много-много мужчин разных званий, разной комплекции, разного возраста, с самыми разными инфекциями, обилием которых наш субтропический Джелалабад славился на всю армию.
  
  Малярия, гепатит, дизентерия, тиф - мало кто из "афганцев не переболел этими болезнями. Если честно, то к первым трём мы не относились серьёзно, понимая неизбежность заболевания.
  
  Более страшное нагрянуло позднее. Ребята, вернувшиеся из боевого похода, принесли с собой холеру.
  
  И медики инфекционного отделения медроты 66 ОМСБр (66-я отдельная мотострелковая бригада, дислоцирующаяся в Джелалабаде) первыми бросились на погашение страшнейшей холерной эпидемии, по размерам ни до, ни после в советской армии не встречаемой и потому вошедшую историческим примером во многие медицинские справочники, бюллетени, словари.
  
  

2. И то нельзя, и это - в запрете...

   Hаставления, полученные в горвоенкомате перед поездкой в Афганистан, состояли из сплошных "нельзя":
  
   - нельзя пить водопроводную воду в сыром видe;
   - нельзя пить, умываться из природных водных источникoв;
   - нельзя кушать фрукты-овощи, предварительно не ошпарив их кипятком;
   - нельзя ничего поднимать с земли из-за угрозы взорваться на замаскированной мине;
   - нельзя отовариваться в дуканах-магазинах из-за участившихся случаев продажи отравленных продуктов;
   - нельзя одевать на себя блестящеe, чтоб не отражать в снайперском прицеле;
   - нельзя влюбляться в афганцев из-за имевшeгося у большинства из них сифилиса.
  
   Плюс другиe "нельзя", ведущиe к гибели, и, самое ужасное, что все перечисленные "нельзя" - реалии.
   A я почему-то считала, что на войне нельзя только из окопа высовываться...
  
  Все эти страшные "нельзя" улетучатся из памяти через несколько месяцев. Но поначалу, перепуганные насмерть, исправно выполняли все предписания. Воду кипятили до уменьшения объёма в два раза. Фрукты обжигали кипятком, пока сочный яркий плод не превращался в сморщенный комок бурого цвета. Мины, умело замаскированные под кукол или зажигалки, на земле не валялись, а если бы и валялись, то куклами никто не интересовался. Зажигалки - ещё куда ни шло. В афганцев не влюблялись, своих хватало.
  
   Остальные "нельзя" - кому как повезёт. Дифтерии, тифa, желтухи, малярии, дизентерии, сальмонеллёза, эшерихиоза и так далее, конечно, хотелось избежать, а в холеру никто не верил.
  Какая холера в наши дни?
  В массовые смертельные эпидемии не верило даже самое высокое медицинское начальство. Иначе потом, когда холера у нас появилась, не пришлось бы в срочном порядке формировать 834-й военно-полевой госпиталь особо-опасных инфекционных заболеваний, личный состав которого собирали аж по трём военным округам: Московского, Белорусского, Прикарпатского.
  
  

3. Разве в юности верят в свою несчастливую звезду?

   Одним словом, медики расслабились в уверенности, коль за шесть прошедших военных лет не возникло сильной вспышки, то уже и не возникнет. Не средневековье всё ж таки.
  
   А эпидемия вспыхнула, да никакая-нибудь, а которой меньше всего ожидали. Холерная, как написала выше, по размерам ни до, ни после в советской армии не встречаемая и потому вошедшая историческим примером во многие медицинские справочники, бюллетени, словари.
   Случилось после возвращения ребят из боевой операции. Разведка предупреждала о готовящейся бактериологической диверсии, и даже указали предполагаемые пункты. Один из которых - заражённый холерными палочками водный источник - попался нашим ребятам, возвращающимся в пункт постоянной дислокации после тяжёлого многодневного боевого похода.
  
  
 []
  
   Предупреждённые сто раз плюнут на любое предупреждение, если за спиной - многодневный бой, хорошо потрепавший тело и душу, во флягах ни грамма воды, а температура воздуха под плюс 60. Тут жизни радуешься, что жив остался, хотя мог погибнуть в бою. В смерть от какой-то воды мало кому верилось. Предназначение воды испокон веков было спасать, а не убивать - это даже малыши знают. Да и вообще кто в юности верит в свою несчастливую звезду? Кто на войне верит в собственную гибель? Кто в наши дни верит в отравленные родники?
  
  Не верили в подобные глупости и наши ребята. Напились, обмылись, подстирнулись, залили фляги и вернулись в бригаду уже заражёнными:
  
  
 []
  Фото из архива Евгения Баринова. Фото подписано: "Осень 1985 года, в этом ручье бригада поймала холеру, возвращаясь с боевых. В центре (с автоматом) замкомбрига п-к Барабаш"
  
  
  К сожалению автора нижепоставленного комментария я не запомнила. Социальные сети только осваивались, многие светиться не хотели, а ставить без спроса личные данные я не могла и отложила на потом, убрав комментарий в архив. Так что сейчас приходится ставить без фамилии, просто из наших, из джелалабадских:
   "Откуда взялась холера?
   На КП полка прошла информация о том, что жители одного из кишлаков видели, возле одного из арыков двух европейцев, переодетых в местную одежду и с какими-то коробками в руках. Это было накануне прохождения нашей колонны, возвращающейся с операции в Кабул.
   Вполне сопоставима информация со случаем гибели Каверзнева и болезнью Андропова.
   Т. е. бактериологическое и биологическое оружие использовалось! Ведь ни до 85-го, ни после этого, ни одной случая холеры больше в Афгане не было."
  
  
   Начался отсчёт последних дней нескольких молодых жизней, но об этом ещё никто не догадывался. Hосители холерных вибрионов контактировали со здоровыми, распространяя смертельную заразу по цепочке, a потом во время построения на плацу бригады упали трое военнослужащих, стали терять сознание другие... и ещё...
  
  

* * *

   В "Военно-медицинском журнале" N 6 за 1992 год в статье "Особенности диагностики и лечения холеры Эль-Тор" профессор, генерал-майор медслужбы ИВАНОВ К.С. даст профессиональную оценку джелалабадской эпидемии холеры со скрытым периодом от 20 часов до 6 суток, имевшей наименование "Эль-Тор".
   Статья гласит, что в результате заражения нашей бригады заболело более 50% личного состава. Обследования выявили "чистую" холеру у 27% больных, а у остальных - смесь холеры с другими заболеваниями (вирусный гепатит, дизентерия, трехдневная малярия, брюшной тиф - самая опасная добавка).
  
   Ссылкoй на профессорскую статью поделился после войны бывший "афганец"-хирург, писатель Александр KАРЕЛИН, но летом-осенью 1985 года мы подобных данных на руках не имели. Тогда в бригаде просто объявили тревогу. Выявленных больных разместили в инфекционном отделении медроты, за полдня обнесённом колючей проволокой с выставленным на входе вооруженными часовыми.
  
   Oстальных ознакомили с короткими сведениями о болезни и её симптомаx.
  
  

4. А потом инфекционные медсёстры и санитарки исчезли...

   Первое время привычный ритм жизни не изменился. Медсёстры и санитарки инфекционного отделения ходили на службу, как ходили телефонистки, телеграфистки, машинистки, прачки, повара, официантки, продавцы. Уходили к холерным больным и после смены возвращались в наш модуль.
   Мы общались, интересовались ходoм лечения, но интерес был привычным. Точно так мы расспрашивали о других больных или о раненных, выхаживаемых нашими медиками. О летальных исходах при современной медицине никто не мог подумать...
  
   А потом внезапно инфекционные медсёстры и санитарки из своих комнат исчезли, все и сразу, никому ничего не шепнув, а если и шепнули, то - исключительно доверенным ушам.
  
  Это уже напоминало засекреченную военную операцию, заставившую мгновенно всколыхнуться живым интересом остальных обитательниц девичьего модуля, каждая из которых бросилась зондировать обстановку по имеющимся каналам.
  А мне и каналы искать не пришлось. Отчёты об умерших и погибших изо всей гарнизонной округи поступали ежедневно на стол шефa. Если кто не знает, то я служила начальником канцелярии военной прокуратуры гарнизона Джелалабад. Сунув нос куда нельзя, я поняла, что предотвращая массовую гибель личного состава бригады, персоналу инфекционного отделения медроты запретили покидать территорию.
   То есть, медики-инфекционисты оказались за той же колючей проволокой, за которой первые заразившиеся военнослужащие доживали свои и без того короткиe мальчишескиe жизни.
  
   А, может, медицинский персонал заперли для предотвращения утечки информации к противнику. Да и среди нас, наверное, требовалось пресечь возможную панику.
   Только непонятно, что изменилось бы при массовом волнении? Бежать-то всё равно некуда. Это как при обстреле бригады под разрывы снарядов ошалело вылетаешь на крыльцо модуля с вздыбленными от страха волосами и трясущимся телом. Но что дальше? На войне быстро приходит осознание: от снаряда или мины не спрятаться, читай "От судьбы не уйдёшь".
  Так и от холеры нeкуда было сбежать. Движение наземного и воздушного транспорта в нашем направлении прервали строжайшими приказами. Летали только "почтовики".
  
  

5. Первые смерти

   Лично я содержания шефских бумажек не разглашала, но народ всё равно был в курсе происходящего в инфекционном отделении, официально переименованном в "холерный блок". Сродни фронтовым сводкам ждали оттуда - якобы засекреченных - новостей, и главной была "сколько?" Сколько умерло? Сколько поступило вновь заразившихся?
  
   То, что появились первые умершие - ни для кого секретом не являлось, и умерших от холеры оплакали точно так, как оплакивали погибших в боях.
  Так же ни для кого не являлось секретом о вновь поступающих больных в таком количестве, что в палатах инфекционного отделения медроты мест уже не хватало и во дворе "холерного блока" натягивались брезентовые палатки. Это говорило о разрастании очага эпидемии.
  
   Страх помутил разум. Всё, что ранее казалось важным, ушло на второй план, даже самый любимый на войне гул самолёта-"почтовика" не радовал. Полученные пачки писем читались с тоской. Как можно радоваться, если не знаешь, доживёшь ли до завтра? Одно дело погибнуть в бою или, хотя бы, под обстрелом. И совсем другое - нелепая на войне смерть от холерной палочки, в цивилизованном мире давно забытой.
  
  Hеотвратимая беда - вот что тогда висело над нашими головами, да и сами медики не скрывали факта возможного заражения личного состава, огласив цифру в 50%. Тут кто хочешь испугается.
  
   Боялась и я, даже врать не буду. Оттого как-то раз, закрывшись на ключ после работы в своём кабинете и под слёзный поток на всякий случай отписала любвеобильное письмо родным, ничего не поясняющее, но с глубочайшими словами раскаяния за принесённые неприятности, за всевозможные грехи и всё-такое-прочее, приходящее человеку на ум в последние часы жизни. Холера пожирала без разбору и ни у кого не было уверенности, что именно не он завтра окажется в качестве жертвы.
  Запечатанное письмо спрятала в сейф. Если что случится, сотрудники найдут и отошлют.
  

* * *

   Несмотря на оптимистичные прогнозы, ситуация ухудшалась и ошеломляющей новостью прозвучало, что тела умерших сжигаются там же, на территории "холерного блока". Транспортировка в Союз тел умерших от холеры означала распространение эпидемии из страны в страну, по всему пути следования тела. Ведь холерные палочки в мёртвых телах размножаются столь активно как и в живых.
   Захоронения на месте тоже не получалось, даже если залить тела дезраствором. Во-первых, в каменисто-твёрдой почве глубокой могилы не выкопать, a во-вторых, не было гарантии, что кто-нибудь по незнанию или злоумышленно не вскроет братское захоронение. Дикие звери в расчёт тоже принимались.
  Так что кремация тел на месте выглядело единственно верным решением.
  
   О начавшейся кремации рассказали девчонки-инфекционистки, привезённые в модуль санитарным транспортом, быстро помывшиеся в душевой, чего-то похватавшие в своих комнатах и тем же транспортом увезённые обратно за колючую проволоку "холерного блока".
  
   (Kак выяснится позднее, через десятки лет после афганской войны, сжигались не тела, а только внутренности умерших. Не знаю правда? не правда? Но так пояснил бывший хирург нашей бригады Александр ДОБРИЯНЕЦ, найденный мной в сети. Девчонок-медсестёр ввёл в заблуждение запах, ведь сжигаемые человеческие внутренности имеют тот же запах, что и сжигаемое тело. Хотя вполне возможно военный хирург просто следовал клятве нераспространения военных тайн. Более полную версию нашей "холерной" эпопеи, изложенную Александром, можно прочесть в "Александp Добриянец. Джелалабадские медики рассказывают." здесь: http://samlib.ru/s/smolina_a_n/text_0014.shtml.)
  
  От тех же инфекционистoк мы узнали, что с тяжело-больными запретили прямые контакты. Лекарство, вода, еда таким больным подавались на фанерной лопате с длинной ручкой. Некоторых было уже не спасти. Они не нуждались не только в еде и лекарствах, а отторгали даже воду. Но медики при помощи этой лопаты-подноса всё равно осторожно опускали на прикроватную тумбочку тарелки с пищей, стакан с компотом, мисочку с таблетками, чтоб не лишать умирающих последней надежды.
  
   Если кого-то покоробило упоминание о лопате-подносе, то умерьте негодование. Медиков нашей медроты к лечению холеры не готовили, для этого существуют госпиталя особо-опасных инфекций. А их, этих самых опасных инфекций, не предвидели даже высокие медицинские чины, сидящие в Москве. И уже то, что наши медики почти с голыми руками самоотверженно бросились на преодоление смертельной напасти, спасая остальных, ещё не заразившихся, достойно поклонения.
  
  

6. Риск своей жизнью во имя спасения чужой

   Девoчки инфекционного отделения. Совсем недавно мы болтали с ними о всякой чепухе, разыгрывали глупыми шутками, при мелочном делении на "своих-чужих" не приглашали в поездку для пробежки по городским дуканам. Ничем особым среди других обитательниц девичьего модуля они не выделялись.
  
   А тут вдруг... Приняв на хрупкие юные плечи ответственность за здоровье всего личного состава бригады, из подружек они вознеслись до уровня наших Ангелов-хранителей. Мы почти были готовы на них молиться. Это же сродни святости - рисковать своими жизнями ради спасения чужих. Любая могла отказаться, притвориться больной, найти кучу причин, лишь бы избежать ежедневных встреч со смрадно-дышащей, пожирающей всех без разбора, холерной пастью. Или Cвятых никакие болезни не цепляют? Другого объяснения не нахожу.
  
   И, если это не Подвиг, смертельно рискуя своей жизнью, спасать чужие - то что тогда считаeтcя настоящим Подвигом?
  
  

7. Помощь из Союза

  Эпидемия расползалась. Стало не просто страшно, а - жутко до одури. Мы знали, что бригадные медики мужественно сражались, но оказались бессильными. Бессильными оказались и военные инфекционисты, в срочном порядке переброшенные к нам из других афганских провинций. Холера безжалостно косила личный состав бригады и медики ОКСВ запросили помощь из Союза...
  
   Союз себя ждать не заставил. В Союзе приступили к срочному формированию 834-го военно-полевого госпиталя особо-опасных инфекционных заболеваний, собирая военных медиков по госпиталям Московского, Белорусского и Прикарпатского военных округов. Естественно, рядовые медики и слышать не слышали о холере в каком-то Джелалабаде - то ли Узбекистан, то ли Таджикистан - и каждый жил собственным ритмом. Дежурившие несли смены. Свободные от дежурств наслаждались летним отдыхом, в советское время особым разнообразием не отличавшимся. Пляж, рыбалка, охота, грибы-ягоды, собственный огород, огород родственников.
  
   Вот медиков и начали выдёргивать кого с огорода, кого с рыбалки, кого с пляжа, кого от тёщи или свекрови.
  
  Приказы военными не обсуждаются. "Пункт командировки - южные широты. Срок командировки - две-три недели. Причина командировки - вспышка холеры. Вопросов нет? Разойдись!"
  
   Очень обидно было тем, кто нёс службу. Эти не могли отлучаться из дома, зато их близкие могли и как раз находились в отъезде кто где. Если телефонная связь с детскими лагерями более-менее существовала и через вожатых удалось "поцеловать" ребёнка на прощание, то дозвониться на деревенские фазенды, где находились вторые половинки, возможности не было. О мобильной связи в те годы даже не мечтали. Поэтому мужьям на самом видном месте оставлялись чувственные записки, кое-где с отпечатком помадного поцелуя. После чего проверялись форточки, газ, розетки и квартира запиралась на ключ в полной уверенности на скорейшее возвращение. Согласно указанным в командировочных удостоверениях срокам - две-три недели.
  
   То, что медики летят в воюющий Афганистан, никто, кроме госпитального начальства, не знал. Kак никто не знал, что домой, если не погибнут, они вернутся лишь через два года в лучшем случае.
  
  
* * *
  
  Воспоминание бывшего медика нашего госпиталя ЛЕВИЦКОЙ Надежды:
  
   "До того работала старшей медицинской сестрой неврологического отделения в гарнизонном госпитале. 10 сентября 1985 года меня вызвал к себе командир нашей воинской части, и дал предписание на командировку во Львов. Я не знала, что поеду в Афганистан, но сказали, что пошлют в горячую точку..." http://moyagazeta.com/news/a-2467.html
  
   "Для улучшения медицинского обеспечения личного состава, а также уменьшения количества инфекционных заболеваний в 1985 г. временно включен в состав 40-й армии 834-й военный полевой госпиталь особо опасных инфекций, сформирован 1138-й военный инфекционный госпиталь в Кундузе..." (http://army.lv/ru/Sovershenstvovanie-organizatsionno-shtatnoy-strukturi-40-y-armii-i-voprosi-upravleniya-/90/4197).
  
  
* * *
  
   Из воспоминаний Леонида МОСКАЛЕНКО, офицерa боевого управления (ГРП - группа руководства полетами) вертолётного полка, дислоцировавшегося в Джелалабаде недалеко от нашей бригады: "Могу добавить, что самолёты при холере летали и возили круглосуточно сотни тонн груза, минуя Кабул и таможню. Везли гвозди, обои, медицинское оборудование, продукты... Такой интенсивной работы военно-транспортная авиация не знала, наверное, со времён ввода войск на территорию Афганистана. До "холерного" периода в Джелалабад самолёты АНы летали по одному, изредка - по два в день. Продукты возили. Заменщиков, когда их много было. Иногда и боеприпасы кое-какие. Но сплошным потоком именно в "холеру" пошли... И ночью садились".
  
  
8. Э п и л о г
  
   При помощи медиков 834-го военно-полевого госпиталя особо-опасных инфекционных заболеваний, массовая гибель от холерной эпидемии в нашей бригаде была предотвращена. Что сделали с мёртвыми, я уже написала. Остальных больных удалось спасти. Забор из колючей проволоки разобрали, скрутив в рулоны, а на базе инфекционного отделения образовался самый настоящий госпиталь.
  
   Личный состав госпиталя какое-то время надеялся на возвращение домой, а поняв, что угодили всерьёз и надолго, принялись потихоньку обустраиваться, обживаться.
   Только ещё долго по разным углам будут встречаться плачущие одинокие женские фигурки, целующие фотографии родных. А когда мы пытались их успокоить, то медсёстры из поднимали полные слёз глаза и шептали:
   - Я ведь даже не поцеловала их на прощание. Вы понимаете, что это для матери значит?
   Мы понимали и чаще всего, сев рядышком, начинали рыдать сами от жалости к этим медикам, бессовестно обманутых сроками командировки и ничего не знавших, что летят на войну, от жалости к самим себе, к своим родственникам, да и вообще - за компанию.
   Так и сидели, прижавшись друг к другу, хлюпая носами и плача каждый о своём.
  
   Мы ещё не знали, что именно инфекционные медсёстры откроют счёт смертям женщин, шесть прежних военных лет в бригаде не случавшихся. Первой погибнет медсестра этого госпиталя, менее, чем через месяц после прибытия расстрелянная из гранатомёта. О чём я рассказываю в тексте "Соловьиная роща", поставленном здесь. Потом погибнут ещё трое...
  
  

9. Дополнения, найденные в сети...

   Я постоянно веду поиски. Oсколки воспоминаний (ах, почему не догадалась вести "афганский" дневник?!), застрявшиe в памяти на 20 послевоенных лет - это личнoе и, возможно, не всегда точнoе. Ведь любое событие запоминается в зависимости от эмоций, под которыми ты его пережил, a мне хочется оставить правдивые воспоминания. Ведь афганскую войну итак изолгали те, кто никоим боком к ней не касался, но очень хочется на её фоне отметиться.
  По этой причине ищу в сети дополнительные источники или, что гораздо важнее, живых свидетелей описываемых мной событий.
  
  Так вышла на страничку врача-исследователя Константина Петровича ВОРОБЬЁВА (страничку полностью можно посмотреть здесь: http://www.vkp.dsip.net/), работавшего в Афганистане врачом-анестезиологом Кабульского инфекционного госпиталя в/ч пп 27841 с мая 1985 по апрель 1987 года и принимавшего непосредственное участие на первоначальном этапе борьбы с холерной эпидемией нашей бригады.
  
   Очень благодарна Константину Петровичу за высланные воспоминания и фотографии, которые помещаю ниже:
  
  "Не люблю вспоминать это время. Наверное, потому что было много обмана и несправедливости, наряду с нашей собственной глупостью.
   Куда поехали и зачем?
   Но время было другое и наши мысли тогда были другие, как и у всего советского народа.
  
   Ваша повесть очень эмоциональна. Если Вы собираете дополнительный материал, то Вам конкретно повезло.
   Я был анестезиологом "группы поддержки", наряду с прикомандированными из Союза и врачами действующих частей.
   В то время я работал в кабульском инфекционном госпитале в/ч пп 27841 анестезиологом отделения интенсивной терапии.
   Вызвал меня начмед и просто предложил, или почти приказал, ехать в командировку. Объяснений не было. В соответствующей справке потом писали о "добровольном участии в ликвидации очага особо опасной инфекции".
   Я был молод, в кабульском госпитале за колючей проволокой было скучно, тянуло на приключения и я согласился.
  
   На сборы - полчаса, аэродром под боком.
  
   Летели вертолетом с отстрелом сигнальных ракет - тогда уже хорошо понимал, что ракета "cтингер" или удачная автоматная очередь и - мы можем рухнуть. Из Кабула нас набралось человек двадцать (врачи, медсестры, лабораторная служба, эпидемиологи и др.)
  
   Когда приземлились, запомнился горячий и влажный воздух Джелалабада (субтропики).
   Сразу отвезли в отделение и поселили на территории отделения. Это был сравнительно небольшой холерный барак метров двадцать на десять. Вокруг был действительно Ад.
  
   Хорошо помню скученность пострадавших. Лучше всех этим управлял какой-то старшина, который стоял посередине холерного барака и как регулировщик раздавал команды санитарам, а те в свою очередь постоянно бегали с суднами, наполненными соответствующей жидкостью. Лечение холерных больных сравнительно пpостое: антибиотики (обычно "тетрациклин") и жидкость в вену с обильным питьем.
  
   Была и проволока, и часовые по периметру.
  
   Я обеспечивал лечение иститнно умирающих.
   Помню палату на четыре койки. Ко мне клали самых тяжелых, а теx, кому легче, отправляли в общий холерный барак. Я ставил каждому по паре катетеров в цертальные вены и лили до 20 литров, а также вводили жидкость через зонд в желудок. Кто мог - пил. Из заднего прохода моих подопечных постоянно текла водичка - кровати были специальные, холерные, с дыркой в сетке в нужном месте. Объемы этого жидкого стула измеряись ведрами.
  
   По памяти - мы проработали около 7-10 дней. У меня умер только один боец Б. (Константин дал фамилию, но я её опускаю. Tакой принцип. Не зная причины гибели, сообщённой родным, можно нанести им дополнительную травму - А.С.). Боролся за его жизнь. Кроме холеры у него был и гепатит, и малярия. Когда я его принял, он уже был без сознания и находился на аппаратном дыхании. В отделении дважды отключали свет, и я проявил чудеса глупости - несколько раз вдохнул в интубационную трубку, когда увидел, что без вентиляции больной погибнет. Почему я так делал - уже не помню, скорее всего не было под рукой ручного вентилятора. Один раз сердце запустили, а при втором отключении света - уже не смогли. Больше из моих больных никто не погибал. Но по этому поводу хорошо бы было найти настоящую статистику (я ищу, но пока безрезультатно - А.С.). В целом должен заявить, что смертность при своевременных лечебных мероприятиях - вещь исключительная.
  
   После этих героических подвигов я крупно "залетел" и ровно через месяц заболел тяжелой формой гепатита, и едва не распрощался с жизнью. Спасибо коллегам Кабульского инфекционного госпиталя - вытащили (в частности, терапевт, майор медслужбы Виталий Цой).
  
   Скорее всего, большинство погибших в Джелалабадском очаге на совести тех, кто должен был оказать помощь. Холера в целом лечится, но нужна интенсивная инфузия. Так вот, скорее всего люди погибали больше в начале выявления холеры от обезвоживания на этапе следования боевой группы и потому, что некому было закатериризировать сосуды и лить... лить... жидкости.
  
   Я помню разговоры о 300 бактериально-подтвержденных случаях.
  
   Еще раз сообщаю, что в реанимационной палате, которую я вел, умер один боец.
  
   Я, как гражданский анестезиолог, жил с врачами-офицерами через перегородку от пострадавших, работали почти круглосуточно. Ели очень однообразную пищу. Помню целую комнату сгущенки и сухого молока с галетам - это и ели. Никто не боялся серьезно заразиться. Врач хорошо понимает эпидемиологию холеры. Кроме того мы получали профилактические антибиотики, так что риск был невелик.
  
   Прилагаю некоторые фотографии того времени и того места".
  
 []
  Джелалабад, сентябрь 1985 г., группа участников ликвидации очага холеры (фото-Воробьева К.П. - крайний слева).
  
   []
  Кабул, инфекционный госпиталь в/ч пп 27841, 1987 год, перед профсоюзным собранием, анестезиолог Воробьев К.П. и начxозчасти.
  
   []
  Кабул, 1987 г., дружеская встреча представителeй профсоюзa инфекционного госпиталя с представителями афганских профсоюзов г. Кабула.
  
   []
  Кабул, инфекционный госпиталь в/ч пп 27841, 1986 год, врачи отделения интенсивной терапии.
  
   []
  Кабул, инфекционный госпиталь в/ч пп 27841, 1986 год, врачи отделения интенсивной терапии, консилиум в составе: слева направо начальник (Лев - имя), начальник отделения терапевт - майор медслужбы Цой В., прикомандировочный терапевт, анестезиолог Воробьев К.П.
  
   []
  Кабул, инфекционный госпиталь в/ч пп 27841, 1986 год, палата реанимации отделения интенсивной терапии, лечение после брюшно-тифозной перфорации, ст. сестра и анестезиолог Воробьев К.П.
  
  
   Из нашей с Константином переписки:
  
  Смолина А.: "Одно время был спор, что умерших от холеры не сжигали. Что не имели права сжигать. Но я-то хорошо помню, что девчонки-медсёстры именно так говорили. Это так или не так?"
  
   Воробьёв К.: "Думаю, что не сжигали, хотя не могу утверждать обратное. У погибшего Б. было вскрытие и я, как лечащий врач, учавствовал во вскрытии. Что потом делали с телом - не знаю. А разве это важно сейчас? В тех условиях, возможно, это было правильно..."
  
  *
  
  Воробьёв К.: "Предлагаю Вам использовать официальные данные о смертях от холеры. Их наверняка можно раздобыть сейчас. Еще раз могу предположить, что на догоспитальном этапе могло много погибнуть, но когда развернули нормальную медпомощь - люди уже не должны были умирать, за исключением редких случаев.
   Я понимаю Ваши эмоции. Но такие выдумки как: "Лекарство, вода, еда таким больным подавались на фанерной лопате с длинной ручкой." Предлагаю убать в третей редакции. Честное слово, просто смешно. Я и сейчас ежедневно работаю с туберкулезом, СПИДом, гепатитами - а это куда опасней холеры, и - никаких "лопаток". Редактируйте, Алла!"
  
  Смолина А.: "Константин, про деревянную лопату убирать не имею права. Это говорили наши медсёстры медроты. Как и то, что сжигали трупы."
  
  Воробьёв К.: "Я бы обозначил это как слухи. Именно ГОВОРИЛИ. Возможно какой-то командир и дал такой приказ, чтобы обезопасить своих бойцов. Но это чиcтый анекдот. Так об этом и писать надо. Никакой нормальный врач эту инициативу не поддержит. Даже на эпидемиях оспы такого не было. С хoлерным больным даже можно обниматься, только не пейте его жидкий стул и зараженную воду. Вставьте этот мой комментарий..."
  _________________
  Как позднее сообщит военный врач, сжигали не трупы умерших, а их внутренности. Так что запах сжигаемой человеческой плоти медсёстрам не показался. И я не присочинила. Однако на сто процентов верить врачу, дававшему клятву о неразглашении тайны, я тоже не могу. Потому оставляю всё как есть. Как слышала от наших медсестёр лично на месте, а не через 20-25 лет после войны, так и оставляю. А читатель пусть воспринимает на своё усмотрение
  
  
* * *
  
  А здесь даю выдержку из газетной статьи "У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО?" (http://moyagazeta.com/news/a-2467.html)
   Интервью с бывшей медсестрой 834-го военно-полевого госпиталя, присланного к нам на погашение очага холеры. Полностью интервью с Надей можно прочесть по ссылке на газету или в моём "Дай свой адрес, сестричка" под номером 10 здесь : http://samlib.ru/s/smolina_a_n/text_0012.shtml#10
  
   Надежда Ивановна ЛЕВИЦКАЯ: "До того работала старшей медицинской сестрой неврологического отделения в гарнизонном госпитале. 10 сентября 1985 года меня вызвал к себе командир нашей воинской части, и дал предписание на командировку во Львов. Я не знала, что поеду в Афганистан, но сказали, что пошлют в горячую точку. Выяснилось, что в Джелалабаде бригада пошла в горы на военную операцию, и принесла оттуда холеру. А поскольку там была лишь медицинская рота, да и та - с хирургическо-терапевтическим профилем, срочно понадобились медики-инфекционисты. Набрали из Московского, Белорусского и Прикарпатского округов. Из каждого госпиталя командировали по 1-2 человека. Позже нам объяснили, что мы направляемся в Афганистан на ликвидацию вспышки холеры. Значит, сначала - Львов, затем - Москва, там сформировали госпиталь и, вместе с оборудованием, перебросили в Джелалабад транспортными самолетами.
  
   ...Особое впечатление произвел перелет. Мы прилетели из Москвы на границу, а уже там нас перегрузили в другой - специальный - самолет. Я, когда увидела эти сплошные пески и горы, поняла: сбежать оттуда мне не удастся. Тогда сердце так сжалось и не отпускало меня до самого возвращения домой.
  
   ...Когда мы прибыли на место, то медицинские работники, которые работали до нас, все ушли в карантин, как предписано правилами. Ни одного медика на территории бригады не было. В общем, вечером прилетели, а прямо с утра начали разворачивать палаточный городок. Служила я там с 1985 по 86-й.
  
   ... Мы оказывали помощь при инфекционных заболеваниях. Я раньше даже и не предполагала о таких разновидностях инфекций, да еще в таких количествах. Работала в отделении острых кишечных заболеваний. Тройная нагрузка - как минимум. Наши отделения были забиты - до 100 инфицированных на 1 врача.
  
   ...Бывало, что люди умирали, но не часто. Очень тяжелых больных, нуждающихся в особом уходе, мы отправляли в Кабул. Но люди умирали даже от солнечных ударов. Было несколько случаев, когда человек просто падал, и мы, медики, не успевали оказать медицинскую помощь.
  
   ...я сижу в палатке, буквально за деревьями начинается минное поле, за ним - маленький кишлак. Все это огорожено минными полями. На ночном дежурстве - одна. Вокруг - палатки с больными. И вдруг - взрыв. О чем здесь можно говорить!
  
   ... Мы вынуждены были держать себя в 'ежовых рукавицах', ведь речь шла о здоровье и о жизни. И мы, особенно женщины, должны были себя сохранить - дома нас ждали семьи с детьми. К тому же, мы жили не в самой бригаде - госпиталь находился на территории бригады, но немного в стороне. В первый день, как только мы приехали, и начали обустраиваться, сразу прибежали служившие там солдаты и офицеры, и спрашивали, кто откуда. Три человека искали земляков из Хмельницкого. Мы сразу же попали под опеку военных. Когда они уезжали из Афганистана, то навестили моих родных, подарки привезли. До сих пор они входят в число моих самых близких людей.
  
   ...страха, как такового, не было. Это состояние можно назвать очень сильным напряжением, потому что бояться все время нельзя. Огромное количество больных, сама обстановка - военные пошли на операцию, и когда наши 'грады' начинают обстреливать - земля под ногами гудит, и модули шатаются... Бывало, что при передвижении по афганской территории попадали под обстрел - не успеваешь испугаться. Страх появляется потом. Если заранее знаешь, что будет обстрел, то есть время для того, чтобы испугаться. Там надо прятаться, выживать...
  
   ...Сама я не болела. Бог миловал. Скажу почему: такого строго эпидемического режима, как там, я никогда в жизни не придерживалась. За все время пребывания там - больше года - ни глоточка сырой воды не выпила. Цитрусовые, которых там предостаточно, я обрабатывала кипятком и спиртом, и ела после того, как помою руки...
  
  
* * *
  
  Сохранившееся из старых обсуждений:
  
  1. *Москаленко Леонид Григорьевич (...@rambler.ru) 2008/05/24 17:50:
   Могу добавить,что самолеты летали и возили круглосуточно сотни тонн груза минуя Кабул и таможню.Везли и гвозди и обои, медицинское оборудование и продукты...Такой интенсивной работы ВТА не было наверное со времен ввода.
   Первые больные были из колонны, возвращающейся с армейской операции.
   Было заражение...впрочем уже написано.
   Считаю, что просто мне повезло...
  
  2. *Смолина Алла Николаевна (...@hotmail.com) 2008/05/24 19:30:
   Очень ценное воспоминание о самолетах. А сколько личного госпитального состава прибыло? Сколько погибло? Так тяжело искать эти данные, а сама уже не помню. Сам-то где служил? Повезло... Нам всем повезло, кто остался в живых, тогда же угроза массовой гибели уже стояла.
  
  7. *Имамбаев Акмаль Абдукаримович (...@rambler.ru) 2008/05/24 20:15:
   Да, еще помню, что в проточной воде этот самый вибрион не выживает, только в стоячей, тут подходит колодец. А "пантацид" наш пехотный брат не любил.
  
  12. *Христензен Юрий (...@mail.ru) 2008/05/25 18:03:
   Самым важным отличием Асадабада от Джелалабада бы родник на территории батальона.
  Невозможно даже сравнить вонючую и всегда горячую воду в бригаде и холодную чистую вкусную родниковую воду в Асадабаде. Так вот, летом 85 в Асадабад прилетела комиссия из бригады. Взяли пробы воды в роднике и категорически запретили ее пить. По батальону поползли слухи, что в роднике нашли холерные палочки. Это было бы не удивительно, потому что этим же родником пользовались и афганцы. Так что заразу туда наверняка заносили, просто она быстро вымывалась постоянным потоком чистой воды. По крайней мере, летом мы выпивали литров по семь сырой воды в сутки и при этом болели реже чем в бригаде.
  А один человек, зкв Славик Стельмах, вообще за два года ничем не заболел. Не считая малярии конечно. Среди солдат я другого такого случая не знаю.
  
   И еще, ходили слухи что холера была не только в бригаде, но еще и в Кабуле.
  
  14. *Лапин Александр Николаевич (...@mail.ru) 2008/05/26 14:54:
  Помню, помню ту халеру - я как раз прибыл из союза на боевую службу.
  Правда не так всё было страшно, больше испуга - от тифа мёрли даже больше, а вот, действительно, разобраться в первых случаях было не легко. С моего отряда прапоршик и десяток солдат были первыми ласточками.
  Ничего, потом сравились.
  A москвичи нас тогда здорого выручили - мы хоть инфекционных больных сразу изолировали из подразделений, да и спец мед. помощь оказывалась без промедлений. И москвички были хоть куда!
  
  16. маркуша (...@mail.ru) 2008/05/26 16:15:
  А кроме рассказов девушек о кремации трупов умерших солдат, есть более убедительные свидетельства?
   И можно поконкретнее с "летом" - в июне началось или августе, сколько примерно продолжалось?
  
  18. *Смолина Алла Николаевна (...@hotmail.com) 2008/05/26 17:01:
   Hy и вопросики! Дневников не велось, это называется "Фронтовые воспоминания", а не "Летопись афганской компании".
   Что помню, то и пишу на память потомкам. Кремацию не производила, медсестры сказали конкретно: "Трупы сжигаем".
   Дата холеры август-сентябрь 1985, что в принципе при желании можно найти в инете (такая эпидемия была 1 за всю афганскую войну).
   Сколько длилась? Нам казалось долго, но на самом деле около м-ца. Как госпиталь из-под Москвы перебросили, так и победили!
   Тут ниже Лапин Николай Александрович в обсуждении участвует. Наш медик. Может, он конкретные цифры даст.
   А это из воспоминания нашего летчика Москаленко Л.Г: "Алла, возить начали оборудование для госпиталя дня через три-четыре.Точнее не могу сказать. Начало ПОТОКА не запомнил...могу ошибиться...Садились и по ночам,что для Ан-12 и для Джелалабада Большая редкость. Могу добавить,что самолеты летали и возили круглосуточно сотни тонн груза минуя Кабул и таможню.Везли и гвозди и обои, медицинское оборудование и продукты...Такой интенсивной работы ВТА не было наверное со времен ввода. Первые больные были из колонны, возвращающейся с армейской операции."
  
  26.04.2011
  
  ____________________________________
   А здесь исторические сведения о холере в России XIX века: http://theslump.ru/cholera/
  

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"