Смолина Алла Николаевна: другие произведения.

Блокада Ленинграда: кому она была нужна?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
  • Аннотация:
    Обвинение в блокаде Ленинграда было снято с Германии в Нюрнберге.
    Постоянно дополняется

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  "Первой жертвой войны становится правда.
  В случае войн за историческую память первая жертва -
  осознание сложности произошедших событий" (c)
  
  
  
  
  
  
  
 []
  
  
  
  
  

  1. Вместо предисловия
  
  2. Сергей Мурашов: Сергей Мурашов: Блокада Ленинграда: кому она была нужна?
  
  3. Ленинградская блокада: спецснабжение для Смольного, запрет на слово "дистрофия"
  
  4. Что ели в Смольном в блокаду?
  
  5. Даниил Гранин. Ромовые бабы. Глава из книги "Человек не отсюда"
  
  6. Война войной, а взносы оплати в срок...
  
  7. Академик Лихачев — о подвигах и ужасах блокадного Ленинграда
  
  8. Православный священник, публицист, автор исторических работ Николай Савченко: "Задача кормить население не стояла"
  
  9. Вместо эпилога

  
  
  
  
  

1. Вместо предисловия

  
  
  
 []
  
  
  
  А. Смолина: В ленинградской блокаде умерло две двоюродных сестры моей бабушки по маминой линии. Там все родственники, уехавшие в голодные годы из Ленинграда и рассредоточившиеся по области, часть которой затем территориально перешла в Новгородскую область, те выжили. А не покинувшие Ленинграда... Я не знаю разветвлённости наших корней в этом городе, но после смерти в блокаду двух бабушкиных кузин считалось, что по маминой линии в Северной столице никого из близких не осталось. Существовали какие-то дальние, но с ними связь давно потеряна.
  
  Зато я хорошо помню разговоры. Взрослые рассказывали, что голод был не для всех, городское начальство как жировало до войны, так оно себя не обижало даже в военные годы. Ещё взрослые говорили, что немцы разрешили ленинградцам покинуть город. Вполне вероятно, они планировали стереть Ленинград с лица земли и потому хотели минимизировать количество человеческих жертв. Фашизм фашизмом, а судов по типу Нюрнбергского никто не отменял.
  
  Повторюсь: "фашисты" обеспечили гражданскому населению коридор для выхода. И это подтверждается многочисленными документами. Именно потому на Нюрнбергском процессе с гитлеровской Германии сняли пункт обвинения за многочисленную гибель граждан Ленинграда в период блокады. Кровь невинно погибших блокадников лежит на руках советского руководства и эту кровь они под шумок хотели переложить на немецкие плечи.
  
  Конечно, про многочисленные документы, про рассекреченные архивы, про тайны, до сих пор скрывающиеся в российских архивах, я узнаю гораздо позже в достаточно зрелом возрасте. Приблизительно в тот же период узнаю, что с родителей Ленинграда брали плату за эвакуацию детей из блокадного города на "большую землю" (материалы поставлены ниже). С них же брали плату и на содержание детей в эвакуации (материалы поставлены ниже). Так же из интернетных источников узнаю, что жители блокадного Ленинграда оплачивали коммунальные услуги и вносили различные взносы - партийные, комсомольские, профсоюзные. Впрочем, информация про взносы меня не удивила, ведь и мы, находясь на афганской войне, оплачивали те же самые взносы - партийные, комсомольские, профсоюзные. (Если кто не знает, то у меня за плечами три года афганской войны, о чём много рассказываю здесь: http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/).
  
  А в годы моего детства, когда мы, дети, крутясь меж взрослых, ловили обрывки взрослых разговоров, нам абсолютно не интересных, никто и подумать не мог о глубине лжи, тщательно охраняемой советским правительством.
  
  Bзрослые, пережившие войну, вспоминали и о фактах людоедства в Ленинграде.(*) Весьма откровенные разговоры велись в семейном кругу без присутствия посторонних, но мы, дети, особо не прислушивались, и сейчас приходится добирать сведения из информационных источников, благо, появилась возможность заглянуть в рассекреченные Прибалтикой и Украиной архивы. Но, как ни странно, архивные данные облегчения не приносят. Наоборот с каждым новым фактом приходит очередное подтверждение античеловечности коммунистического режима.
  
  Небольшая, но важная деталь. Mатериалы Нюрнбергского процесса, опубликованные на Западе, занимают СОРОК ДВА тома, а опубликованные в Советском Союзе - всего СЕМЬ.
  
  ______________________
  (*) - каннибализм в российской истории присутствовал всегда, хотя бы взять голодомор 1920-х годов.
  Здесь у меня поставлены копии рассекреченных докладных записок НКВД о фактах людоедства в Казахстане и Северном крае, в Нижне-Волжском и Северо-Кавказском краях. И никто из нас не сможет исключить того факта, что продолжение чьего-то отдельного рода не оборвалось именно благодаря когда-то съеденной нашими предками порции человечины. Сколько среди нас потомков каннибалов? Жуткая, но реальность.
  
  
  
  
* * *
  
  
    []
  
  
    []
  
  
    []
  
  
    []
  
  
    []
  
  
    []
  
  
    []
  
   Фото отсюда: https://twitter.com/Skrepo_history/status/959037909448962049
  
  
    []
  Блокада Ленинграда помешала эвакуировать детей, женщин, стариков, но не помешала в 1941-1942 депортировать 11.000 ленинградских немцев и 44.737 финнов-ингерманландцев.
  Oтсюда: https://ibigdan.livejournal.com/23202889.html
  
  По поводу этого газетного снимка в сети разгорелись горячие споры, мол, это фейк, потому что ясно видны шестиконечные звёзды - отличительный знак в годы войны людей еврейской национальности.
  Моё мнение следующее: О депортации немцев и финнов-ингерманландцев из блокадного Ленинграда достаточно много архивных свидетельств и любой желающий может проверить. То есть факт депортации имел место.
  Что же касается звёзд на снимке, то тут два варианта. 1). Вполне допускаю вмешательство очередного тролля как ради забавы, так и по команде свыше. Уж что-что, а искажать историю мы научились. При помощи фотошопа прилепили шестиконечную звезду и пошло гулять интернете, мол, смотрите на ложь этих "либерастов". 2). Сама газета поставила неверный снимок. Ошибка, допустимая для печатных изданий, чьи ответственные исполнители не вникают в детали. В сети полно примеров, когда на поздравительных буклетах и открытках к дню 9 мая изображены немецкий военный или немецкая военная техника. Так и в данном случае нашли фото с нужной тематикой - вагоны, депортируемые - и поставили.
  
  
  
    []
   Преподаватель А.И. Боконовец ведет урок естествознания в 7-м классе школы N 239 Октябрьского района в блокадном Ленинграде. 1942 год.
  Oтсюда: https://twitter.com/HistoryFoto/status/1313097697583419392/photo/1
  
  
  
  
  
   Джеймс Гилмор, посол США при Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) призвал Россию прекратить фальсификацию истории Второй мировой войны, перестать заниматься самовосхвалением, основанным на целенаправленном искажении истории.
  
  
  
  
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  
  

2. Сергей Мурашов: Блокада Ленинграда: кому она была нужна?

  За время блокады города войсками Вермахта и союзников Германии, с 8 сентября 1941 до 27 января 1944 года, в Ленинграде погибло до двух миллионов человек (по оценкам Википедии: от 600.000 до 1.500.000), причём эти данные не учитывают ленинградцев, скончавшихся уже после эвакуации из города, а таких тоже было немало: методов лечения пациентов в состоянии крайнего истощения ещё не было и смертность оказалась очень высока. (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BB%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D0%B4%D0%B0_%D0%9B%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B0)
  
  
 []
  1. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  От обстрелов и бомбёжек погибло лишь около 3% ленинградцев, остальные 97% умерли от голода, и в этом нет ничего странного, так как были недели, когда ежедневный паёк некоторых категорий горожан составлял всего 125 граммов хлеба - это столько, сколько многие из нас съедают за завтраком, намазывая хлеб маслом или джемом, заедая им омлет или сырники...
  
  
 []
  2. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  Но блокадный хлеб отличался от привычного нам: при его производстве использовали пищевую целлюлозу, хлопковый жмых, еловую хвою... Но и такой хлеб выдавали по карточкам, которые можно было потерять, которые могли украсть - и люди просто оставались наедине с голодом: большинство наших современников не понимают, что это такое - голод, они никогда не испытывали его, они путают с голодом привычку к регулярному приёму пищи.
  
  
 []
  3. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  А голод - это когда ты ешь крыс, голубей, тараканов.
  
  
 []
  4. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  Голод - это когда ты убиваешь собственного кота, чтобы его съесть.
  
  
 []
  5. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  
 []
  6. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  
 []
  7. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  Голод - это когда ты заманиваешь к себе женщину, чтобы убить её и сожрать.
  
  В декабре 1941 года в Ленинграде выявили 26 людоедов.
  
  В январе 1942 года уже 336 человек.
  
  А за первые две недели февраля арестовали уже 494 людоеда.
  
  Я не искал полных данных о людоедстве в Ленинграде, но нет сомнений в том, что даже и эти цифры не отражают реального положения вещей.
  
  
  
 []
  8. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  А. Смолина: Для тех, кто читает по диагонали, напомню, что текст написан Сергеем Мурашовым, ссылка на первоисточник дана в конце. Вышепоставленной фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете. Докладная о случаях людоедства в блокадном Ленинграде. Правда, по фотографии читать сложно, потому сделала распечатку. Всем, у кого сохранилась способность воспринимать факты не посредством подачи с телеэкранов, а через призму собственного мышления, это необходимо знать. Количество людоедов исчислялось сотнями. ХХ век...
  
  О случаях людоедства
  ИЗ ДОКЛАДНОЙ
  записки военного прокурора А.И. Панфиленко А.А. Кузнецову
  21 февраля 1942 года
  
  В условиях особой обстановки Ленинграда, созданной войной с фашистской Германией, возник новый вид преступлений [1].
  
  Все [убийства][2] с целью поедания мяса убитых, в силу их особой опасности, квалифицировались как бандитизм (ст. 59-3 УК РСФСР).
  
  Вместе с тем учитывая, что подавляющее большинство указанного выше вида преступлений касалось поедания трупного мяса, прокуратура г. Ленинграда, руководствуясь тем, что по своему характеру эти преступления являются особо опасными против порядка управления, квалифицировала из по аналогии с бандитизмом (по ст. 16-59-3 УК).
  
  С момента возникновения в г. Ленинграде подобного рода преступлений, т.е. с начала декабря 1941 года по 15 февраля 1942 года, органами расследования за совершение преступлений было привлечено к уголовной ответственности: в декабре 1941 года - 26 человек, в январе 1942 года - 366 человек и за первые 15 дней февраля 1942 года - 494 человек.
  
  В ряде убийств с целью поедания человеческого мяса, а также в преступлениях о поедании [3] трупного мяса участвовали целые группы лиц.
  
  В отдельных случаях лица, совершившие подобные преступления, не только сами поедали трупное мясо, но и продавали его другим гражданам.
  
  Социальный состав лиц, преданных суду за совершение указанных выше преступлений, характеризуется следующими данными:
  
  1. По полу:
  мужчин - 332 человек (36,5%)
  женщин - 564 человек (63,5%).
  
  2. По возрасту:
  от 16 до 20 лет - 192 человек (21,6%)
  от 20 до 30 лет - 204 человек (23,0%)
  от 30 до 40 лет - 235 человек (26,4%)
  старше 49 лет - 255 человек (29,0%)
  
  3. По партийности:
  членов и кандидатов ВКП(б) - 11 человек (1,24%)
  членов ВЛКСМ - 4 человек (0.4%)
  беспартийных - 871 человек (98,51 %)
  
  4. По роду занятий привлеченные к уголовной ответственности распределяются следующим образом:
  рабочих - 363 человек (41,0%)
  служащих - 40 человек(4,5%)
  крестьян - 6 человек (0,7%)
  безработных - 202 человек (22,4%)
  лиц без определенных занятий - 275 человек (31,4%)
  
  Среди привлеченных к уголовной ответственности за совершение оказанных выше преступлений имеются специалисты с высшим образованием.
  
  Из общего количества привлеченных к уголовной ответственности по указанной категории дел коренных жителей города Ленинграда (уроженцев) - 131 человек (14,7%). Остальные 755 человек (85,3%) прибыли в Ленинград в различное время. Причем среди них: уроженцев Ленинградской области - 169 человек, Калининской - 163 человек, Ярославской - 38 человек, и других областей - 516 человек.
  
  Из 886 человек, привлеченных к уголовной ответственности, только 18 человек (2%) имели в прошлом судимости.
  
  По состоянию на 20 февраля 1942 года за указанные мной выше преступления Военным трибуналом осуждено 311 человек.
  
  Военный прокурор г. Ленинграда бригвоенюрист А. ПАНФИЛЕНКО
  
  ЦГАИПД Спб. Ф.24 Оп.26. Д.1319. Л.38-46. Подлинник.
  
  [1] Здесь и далее опущен текст, где упоминаются адреса и фамилии жертв и преступников.
  [2] В тексте: "преступления от убийствах"
  [3] Так в документе.
  
  
  
  Продолжение текста Сергея Мурашова:
  Итак, история блокады Ленинграда - это один из величайших кризисов человечества, история беспримерного личного героизма миллионов ленинградцев и миллионов личных трагедий.
  
  Но вот вопрос - а была ли возможность сберечь жизни ленинградцев?
  
  Нет, я даже не говорю об отказе от обороны и сдаче города немцам, хотя ужасные последствия для горожан в таком случае, выдвигавшиеся советской пропагандой в качестве причины выбора обороны даже в условиях полной блокады, - вряд ли достаточно обоснованы.
  
  Я говорю о другом. О том, что Ленинград все годы блокады не просто выживал. Ленинград производил промышленную и военную продукцию, поставляя её не только в войска, защищавшие город, но и "на материк" - за пределы кольца блокады:
  
  За второе полугодие 1941 года Ленинград дал фронту 713 танков, свыше 3.000 полковых и противотанковых орудий, более 10.300 минометов, 480 бронемашин, 58 бронепоездов.
  (http://www.ainros.ru/materPP/520PobPrib.htm)
  
  
 []
  9. Советские женщины ремонтируют танки БТ-5 на одном из ленинградских заводов.
  А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  
 []
  10. На базе гидротурбинного цеха метал. завода им. Сталина по чертежам Кировского завода было налажено производство танков "КВ", 1942 год.
  А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  Кроме того, за июль-декабрь 1941 года фронт получил более 3.000.000 снарядов и мин, 40.000 реактивных снарядов, большое количество другой боевой техники.
  (http://www.ainros.ru/materPP/520PobPrib.htm)
  
  
 []
  11. А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  Выпускаемые в городе артиллерийские орудия, миномёты и боеприпасы направлялись не только на Ленинградский фронт, но и под Москву.
  (http://www.ainros.ru/materPP/520PobPrib.htm)
  
  В самый разгар битвы за столицу из осаждённого Ленинграда было отправлено свыше 400 полковых пушек, около 1.000 миномётов различных калибров и почти 40.000 бронебойных снарядов. 28 ноября 1941 года командующий Западным фронтом Г.К. Жуков прислал в Ленинград телеграмму: 'Спасибо ленинградцам за помощь москвичам в борьбе с кровожадными гитлеровцами'.
  (http://www.ainros.ru/materPP/520PobPrib.htm)
  
  
 []
  12. Контролер-стахановка Балтийского завода комсомолка Валя Карасева за работой, 14 марта 1942 года.
  А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  Ленинградская промышленность неуклонно увеличивала выпуск боевой техники, вооружения и боеприпасов. Если принять производство военной продукции в первом квартале 1942 года за 100%, то в третьем она составила 488,1%, а в четвёртом - 572,8%.
  (http://www.ainros.ru/materPP/520PobPrib.htm)
  
  
 []
  13. Изготовление артиллерийских снарядов на одном из ленинградских заводов. Июль 1943 года.
  А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  В 1942 году промышленность Ленинграда дала фронту 60 танков, 692 орудия, более 1.500 миномётов, 2.692 станковых пулемёта, 34.936 автоматов ППД, 620 автоматов ППС, 139 ручных пулемётов.
   (http://www.ainros.ru/materPP/520PobPrib.htm)
  
  
 []
  14. Сборка автоматов ППД на одном из ленинградских заводов. 1941 год.
  А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  Ленинградские заводы достроили (построили) 38 боевых кораблей (в том числе 2 миноносца, 1 подводную лодку, 6 торпедных катеров, 2 морских охотника и т.д.).
  (http://www.ainros.ru/materPP/520PobPrib.htm)
  
  
 []
  15. Изготовление медалей "За оборону Ленинграда" на ленинградском монетном дворе. Январь 1943 года.
  А. Смолина: Фотографии в тексте не было, я нашла её в интернете
  
  
  Что же получается?
  
  С одной стороны, ленинградцам не хватало продовольствия и они погибали от голода.
  
  С другой стороны, для организации эвакуации не имелось достаточного количества транспорта и из города не успевали вывозить всех, кто не был нужен для производства военной и другой промышленной продукции - а паёк этих людей даже официально был в три раза ниже, чем для занятых в цехах, то есть, голодная смерть им была практически обеспечена - голодная смерть без смысла и пользы для обороны, для страны, для себя и своих близких.
  
  Но с третьей стороны, в то же самое время, когда в Ленинград не завозили в достаточном количестве продовольствия, туда ухитрялись завозить сырьё и материалы для обеспечения нужд городских промышленных и военных предприятий, и тогда же, когда не хватало транспорта для эвакуации умирающих ленинградцев, - этот транспорт находился для вывоза сотен танков, тысяч орудий, десятков тысяч пулемётов и миномётов, сотен тысяч автоматов, огромного количества снарядов...
  
  Что это значит?
  
  Это значит, что на самом деле существовала возможность поставлять в Ленинград достаточное количество продовольствия и эвакуировать гораздо больше ленинградцев и гораздо быстрее - не доводя ситуацию с продовольствием в городе до критической.
  
  Это значит, что трагедия в блокадном Ленинграде произошла по воле коммунистического режима страны, в соответствии с решениями партии и правительства СССР.
  
  Это значит, что мы ошибались, возлагая всю ответственность за гибель ленинградцев - блокадников на Гитлера и немецкое командование.
  
  Это значит, что ответственность за гибель миллиона, возможно, полутора или даже двух миллионов ленинградцев, с Гитлером разделили Сталин и другие руководители СССР.
  
  ОТСЮДА: https://snob.ru/profile/25185/blog/109837
  
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  

3. Ленинградская блокада: спецснабжение для Смольного, запрет на слово "дистрофия"

.
  
  "На Нюрнбергском процессе была озвучена цифра - 632 тысячи погибших ленинградцев. Лишь 3% из них погибли от бомбёжек и артобстрелов, остальные 97% погибли от голода."
  
  B энциклопедии, составленной петербургским историком Игорем Богдановым "Ленинградская блокада от А до Я" в главе "Спецснабжение" читаем:
  "В архивных документах нет ни одного факта голодной смерти среди представителей райкомов, горкома, обкома ВКПб. 17 декабря 1941 года Исполком Ленгорсовета разрешил Ленглавресторану отпускать ужин без продовольственных карточек секретарям райкомов коммунистической партии, председателям исполкомов райсоветов, их заместителям и секретарям исполкомов райсоветов".
  
  Интересно, Ленинградский Главный Ресторан для кого продолжал функционировать?
  
  А кто-нибудь слышал о скончавшихся в блокаду от голода ленинградских священнослужителях? Ни одного подобного факта за послевоенные годы не проскакивало. Умирали дети, женщины, старики, больные, но ни одного партийного бонзы, ни одного попа. Ведь такого быть не может, если у всех одинаковые условия?
  
  Ещё интересный факт: блокаду пережили 105 питомцев Ленинградского зоосада, включая крупных хищников, и подопытные животные института Павлова. И теперь прикиньте, сколько мяса в день требовалось каждому хищнику.
  
  
* * *
  
  Историк Никита Ломагин, написавший книгу "Неизвестная блокада" по рассекреченным архивным документам Управления федеральной службы безопасности (НКВД), считает, что лишь сейчас можно объективно говорить о событиях 70-летней давности. Благодаря документам, много лет хранившимся в архивах спецслужб и рассекреченным лишь недавно, современники по-новому взглянули на подвиги ленинградцев в 1941-1944 годах.
  
  Запись от 9 декабря 1941 года из дневника инструктора отдела кадров горкома ВКПб Николая Рибковского:
  "С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак - макароны или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед - первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, на второе свинина с тушеной капустой".
  
  А вот запись в его дневнике от 5 марта 1942 года:
  "Уже три дня как я в стационаре горкома партии. По-моему, это просто-напросто семидневный дом отдыха и помещается он в одном из павильонов ныне закрытого дома отдыха партийного актива Ленинградской организации в Мельничном ручье... От вечернего мороза горят щеки... И вот с мороза, несколько усталый, с хмельком в голове от лесного аромата вваливаешься в дом с теплыми уютными комнатами, погружаешься в мягкое кресло, блаженно вытягиваешь ноги... Питание здесь словно в мирное время в хорошем доме отдыха. Каждый день мясное - баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса, рыбное - лещ, салака, корюшка и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, триста грамм белого и столько же черного хлеба на день, тридцать грамм сливочного масла и ко всему этому по пятьдесят грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину... Да. Такой отдых в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти... Что же еще лучше? Едим, пьем, гуляем, спим или просто бездельничаем и слушаем патефон, обмениваясь шутками, забавляясь "козелком" в домино или в карты. И всего уплатив за путевки только 50 рублей!".
  
  ОТСЮДА: https://regnum.ru/news/polit/1617782.html
  
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  

4. Что ели в Смольном в блокаду?

  Bоспоминания Геннадия Алексеевича Петрова:
  
  "О том, что высшее руководство блокадного Ленинграда не страдало от голода и холода, вслух предпочитали не говорить. Немногочисленные жители сытого блокадного Ленинграда молчали. Но не все. Для Геннадия Алексеевича Петрова Смольный - дом родной. Там он родился в 1925 году и жил c небольшими перерывами вплоть до 1943 года. В войну он выполнял ответственную работу - был в кухонной команде Смольного.
  
  - Моя мама, Дарья Петровна, работала в пищеблоке Смольного с 1918 года. И подавальщицей была, и посудомойкой, и в правительственном буфете работала, и в свинарнике - где придется, - рассказывает он. - После убийства Кирова среди обслуживающего персонала начались "чистки", многих уволили, а ее оставили. Мы занимали квартиру N 215 в хозяйственной части Смольного. В августе 1941 года "частный сектор" - так нас называли - выселили, а помещения занял военный гарнизон. Нам дали комнату, но мама оставалась в Смольном на казарменном положении. В декабре 1941 года ее ранило во время обстрела. За месяц в госпитале она страшно исхудала. К счастью, нам помогла семья Василия Ильича Тараканщикова - шофера коменданта Смольного, который оставался жить в хозяйственной части. Они поселили нас у себя, и тем самым спасли. Через некоторое время мама опять стала работать в правительственной столовой, а меня зачислили в кухонную команду.
  
  В Смольном было несколько столовых и буфетов. В южном крыле находилась столовая для аппарата горкома, горисполкома и штаба Ленинградского фронта. До революции там питались девочки-смолянки. А в северном, "секретарском" крыле, располагалась правительственная столовая для партийной элиты - секретарей горкома и горисполкома, заведующих отделами. В прошлом это была столовая для начальниц института благородных девиц. У первого секретаря обкома Жданова и председателя Ленгорисполкома Попкова были еще буфеты на этажах. Кроме того, у Жданова был персональный повар, который работал в так называемой "заразке" - бывшем изоляторе для заболевших смолянок. Там у Жданова и Попкова были кабинеты. Еще была так называемая "делегатская" столовая для рядовых работников и гостей, там все было попроще. Каждую столовую обслуживали свои люди, имевшие определенный допуск. Я, например, обслуживал столовую для аппарата - ту, что в южном крыле. Я должен был растапливать плиту, поддерживать огонь, поставлять пищу на раздачу, мыть котлы.
  
  До середины ноября 1941 года хлеб на столах там лежал свободно, ненормированно. Потом его начали растаскивать. Ввели карточки - на завтрак, обед и ужин - дополнительно к тем, что были у всех ленинградцев. Обычный завтрак, например, - каша пшенная или гречневая, сахар, чай, булочка или пирожок. Обед всегда был из трех блюд. Если человек не отдавал свою обычную продовольственную карточку родственникам, то к гарниру получал мясное блюдо. А так обычная пища - сухая картошка, вермишель, лапша, горох.
  
  А в правительственной столовой, где работала мама, было абсолютно все, без ограничений, как в Кремле. Фрукты, овощи, икра, пирожные. Молоко, яйца и сметану доставляли из подсобного хозяйства во Всеволожском районе около Мельничного Ручья. Пекарня выпекала разные торты и булочки. Сдоба была такая мягкая - согнешь батон, а он сам разгибался. Все хранилось в кладовой. Ведал этим хозяйством кладовщик Соловьев. На Калинина был похож - бородка клинышком.
  
  Конечно, нам от щедрот тоже перепадало. До войны у нас дома было вообще все - и икра, и шоколад, и конфеты. В войну, конечно, стало хуже, но все же мама приносила из столовой мясо, рыбу, масло, картошку. Мы, обслуживающий персонал, жили как бы одной семьей. Старались друг друга поддерживать, и помогали, кому могли. Например, котлы, которые я мыл, были целые дни под паром, на них налипала корка. Ее надо было соскрести и выбросить. Естественно, я этого не делал. Здесь, в Смольном, жили люди, я им отдавал. Военные, охранявшие Смольный, были голодные. Обычно на кухне дежурили два красноармейца и офицер. Я отдавал им остаток супа, поскребыши. И кухонные мужики из правительственной столовой тоже подкармливали кого могли. Еще мы старались устроить людей в Смольный на работу. Так, мы устроили нашу бывшую соседку Олю сначала уборщицей, а потом маникюршей. Некоторые руководители города делали маникюр. Жданов, кстати, делал. Потом там даже парикмахерская открылась. Вообще, в Смольном было все - и электричество, и вода, и отопление, и канализация.
  
  Мама проработала в Смольном до 1943 года, потом ее перевели в столовую Ленгорисполкома. Это было понижение. Дело в том, что ее родственники оказались на оккупированной территории. А мне в 1943-м исполнилось 18, и я ушел на фронт."
  
  ОТСЮДА: http://www.spb.aif.ru/archive/1796961
  
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  

5. Даниил Гранин. Ромовые бабы. Глава из книги "Человек не отсюда"

  
  Воспоминания Даниила Гранина ("Человек не отсюда"):
  
  "...мне принесли фотографии кондитерского цеха 1941 года (г. Ленинград). Уверяли, что это самый конец, декабрь, голод уже хозяйничал вовсю в Ленинграде. Фотографии были четкие, профессиональные, они потрясли меня. Я им не поверил, казалось, уже столько навидался, наслушался, столько узнал про блокадную жизнь, узнал больше, чем тогда, в войну, бывая в Питере. Душа уже задубела. А тут никаких ужасов, просто-напросто кондитеры в белых колпаках хлопочут над большим противнем, не знаю, как он там у них называется. Весь противень уставлен ромовыми бабами. Снимок неопровержимо подлинный. Но я не верил. Может, это не 1941 год и не блокадное время? Ромовые бабы стояли ряд за рядом, целое подразделение ромовых баб. Взвод. Два взвода. Меня уверяли, что снимок того времени. Доказательство: фотография того же цеха, тех же пекарей, опубликованная в газете 1942 года, только там была подпись, что на противнях хлеб. Поэтому фотографии попали в печать. А эти ромовые не попали и не могли попасть, поскольку фотографы снимать такое производство не имели права, это все равно что выдавать военную тайну, за такую фотку прямым ходом в СМЕРШ, это каждый фотограф понимал. Было еще одно доказательство. Фотографии были опубликованы в Германии в 1992 году.
  
  Подпись в нашем архиве такая: "Лучший сменный мастер "энской" кондитерской фабрики В.А. Абакумов, руководитель бригады, регулярно перевыполняющей норму. На снимке: В.А. Абакумов проверяет выпечку "венских пирожных". 12.12.1941 года. Ленинград. Фото А.А. Михайлов. ТАСС".
  
  Юрий Лебедев, занимаясь историей ленинградской блокады, впервые обнаружил эти фото не в нашей литературе, а в немецкой книге "Blokade Leningrad 1941–1944" (издательство "Ровольт", 1992). Сперва он воспринял это как фальсификацию буржуазных историков, затем установил, что в петербургском архиве ЦГАКФФД имеются оригиналы этих снимков. А еще позже мы установили, что этот фотограф, А.А. Михайлов, погиб в 1943 году.
  
  И тут в моей памяти всплыл один из рассказов, который мы выслушали с Адамовичем: какой-то работник ТАСС был послан на кондитерскую фабрику, где делают конфеты, пирожные для начальства. Он попал туда по заданию. Сфотографировать продукцию. Дело в том, что изредка вместо сахара по карточкам блокадникам давали конфеты. В цеху он увидел пирожные, торты и прочую прелесть. Ее следовало сфотографировать. Зачем? Кому? Юрий Лебедев установить не смог. Он предположил, что начальство хотело показать читателям газет, что "положение в Ленинграде не такое страшное".
  
  Заказ достаточно циничный. Но наша пропаганда нравственных запретов не имела. Был декабрь 1941 года, самый страшный месяц блокады. Подпись под фотографией гласит: !12.12.1941 год. Изготовление "ромовых баб" на 2-й кондитерской фабрике. А. Михайлов. ТАСС".
  
  По моему совету Ю. Лебедев подробно исследовал эту историю. Она оказалась еще чудовищней, чем мы предполагали. Фабрика изготавливала венские пирожные, шоколад в течение всей блокады. Поставляла в Смольный. Смертности от голода среди работников фабрики не было. Кушали в цехах. Выносить запрещалось под страхом расстрела. 700 человек работников благоденствовали. Сколько наслаждалось в Смольном, в Военном совете — не знаю.
  
  Сравнительно недавно стал известен дневник одного из партийных деятелей того времени. Он с удовольствием изо дня в день записывал, что давали на завтрак, обед, ужин. Не хуже, чем и поныне в том же Смольном.
  
  [...] Итак, в разгар голода в Ленинграде пекли ромовые бабы, венские пирожные. Кому? Было бы еще простительно, если бы ограничились хорошим хлебом для командования, где поменьше целлюлозы и прочей примеси. Но нет — ромовые бабы! Это, согласно рецепту: "На 1 кг муки 2 стакана молока, 7 яиц, полтора стакана сахара, 300 г масла, 200 г изюма, затем по вкусу ликер и ромовая эссенция.
  Надо осторожно поворачивать на блюде, чтобы сироп впитывался со всех сторон".
  
  
 []
  16. Фотография в архиве подписана так: "Лучший сменный мастер "энской" кондитерской фабрики В.А. Абакумов, руководитель бригады, регулярно перевыполняющей норму. На снимке: В.А. Абакумов проверяет выпечку "венских пирожных". 12.12.1941 года. Ленинград. Фото А.А. Михайлов. ТАСС"
  
  ОТСЮДА: https://www.novayagazeta.ru/articles/2014/01/24/58065-daniil-granin-romovye-baby
  
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  

6. Война войной, а взносы оплати в срок...

  Детвору блокадного Ленинграда эвакуировали за деньги родителей.
  
  Кроме того, в соответствии с решением, принятым в июле 1941 года, городское руководство вводило плату за пребывание вывезенных из города детей в детских садах, яслях и интернатах.
  
  Сумма платы варьировалась в зависимости от заработка семьи, например, при среднем заработке одного члена семьи до 50 рублей - требовалось заплатить 25 рублей за месяц эвакуации, при заработной плате в 281 рубль и выше — 210 рублей.
  
  Родители обязывались оплачивать содержание своих детей в эвакуации на месяц вперед. В случае отсутствия платы сумма взыскивалась в судебном порядке.
  
  Так, за четвертый квартал 1941 года с родителей за эвакуацию детей и их содержание было взыскано почти 2 млн. рублей.
  
  
  
 []
  17.
  
  
  
 []
  18.
  
  
  
 []
  19.
  
  ОТСЮДА: https://skrepohistory.livejournal.com/4255.html
  
  
  
  
 []
  20.
  
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  

7. Беспримерные герои — и мерзавцы, убийцы, людоеды. Середины не было

  
Академик Лихачев — о подвигах и ужасах блокадного Ленинграда
  
  
«Эвакуация продовольствия из Ленинграда прекратилась только в конце августа»
  
  Когда мы вернулись на свою дачу, нам рассказали: началась война. К вечеру в саду дома отдыха мы слушали радио. Громкоговоритель висел где-то высоко на столбе, и на площадке перед ним стояло много народу. Люди были очень мрачны и молчаливы. Наутро я уехал в город. В городе меня поразила тоже мрачность и молчание. После молниеносных успехов Гитлера в Европе никто не ожидал ничего хорошего. Всех удивляло то, что буквально за несколько дней до войны в Финляндию было отправлено очень много хлеба, о чем сообщалось в газетах.
  
  ***
  
  Магазины постепенно пустели. Продуктов, продававшихся по карточкам, становилось все меньше: исчезали консервы, дорогая еда. Но хлеба первое время по карточкам выдавали много. Мы его не съедали весь, так как дети ели хлеба совсем мало. Зина (супруга Дмитрия Лихачева — прим. ред.) хотела даже не выкупать весь хлеб, но я настаивал: становилось ясно, что будет голод. Неразбериха все усиливалась. Поэтому мы сушили хлеб на подоконниках на солнце. К осени у нас оказалась большая наволочка черных сухарей. Мы ее подвесили на стенку от мышей. Впоследствии, зимой, мыши вымерли с голоду. В мороз, утром в тишине, когда мы уже по большей части лежали в своих постелях, мы слышали, как умиравшая мышь конвульсивно скакала где-то у окна и потом подыхала: ни одной крошки не могла она найти в нашей комнате. Пока же, в июле и августе, я твердил: будет голод, будет голод! И мы делали все, чтобы собрать небольшие запасы на зиму.
  
  Как я вспоминал потом эти недели, когда мы делали свои запасы! Зимой, лежа в постели и мучимый страшным внутренним раздражением, я до головной боли думал все одно и то же: ведь вот, на полках магазинов еще были рыбные консервы — почему я не купил их! Почему я купил в апреле только 11 бутылок рыбьего жира и постеснялся зайти в аптеку в пятый раз, чтобы взять еще три! Почему я не купил еще несколько плиток глюкозы с витамином С! Эти «почему» были страшно мучительны. Я думал о каждой недоеденной тарелке супа, о каждой выброшенной корке хлеба или о картофельной шелухе — с таким раскаянием, с таким отчаянием, точно я был убийцей своих детей. Но все-таки мы сделали максимум того, что могли сделать, не веря ни в какие успокаивающие заявления по радио.
  
  ***
  
  8 сентября мы шли из нашей поликлиники на Каменноостровском. Был вечер, и над городом поднялось замечательной красоты облако. Оно было белое-белое, поднималось густыми, какими-то особенно «крепкими» клубами, как хорошо взбитые сливки. Оно росло, постепенно розовело в лучах заката и, наконец, приобрело гигантские, зловещие размеры. Впоследствии мы узнали: в один из первых же налетов немцы разбомбили Бадаевские продовольственные склады. Облако это было дымом горевшего масла. Немцы усиленно бомбили все продовольственные склады. Уже тогда они готовились к блокаде. А между тем из Ленинграда ускоренно вывозилось продовольствие и не делалось никаких попыток его рассредоточить, как это сделали англичане в Лондоне. Немцы готовились к блокаде города, а мы — к его сдаче немцам. Эвакуация продовольствия из Ленинграда прекратилась только тогда, когда немцы перерезали все железные дороги; это было в конце августа.
  
  Ленинград готовили к сдаче и по-другому: жгли архивы. По улицам летал пепел. Бумажный пепел как-то особенно легок. Однажды, когда в ясный осенний день я шел из Пушкинского Дома, на Большом [проспекте] меня застал целый дождь бумажного пепла. На этот раз горели книги: немцы разбомбили книжный склад Печатного Двора. Пепел заслонял солнце, стало пасмурно. И этот пепел, как и белый дым, поднявшийся зловещим облаком над городом, казались знамениями грядущих бедствий.
  
  ***
  
  Были отданы приказы об эвакуации детей. Набирали женщин, которые должны были сопровождать их. Так как выезд из города по личной инициативе был запрещен, то к детским эшелонам пристраивались все, кто хотел бежать… Мы решили детей не отправлять и не разлучаться с ними. Было ясно, что отправка детей совершается в полнейшем беспорядке. И, действительно, позднее мы узнали, что множество детей было отправлено под Новгород — навстречу немцам. Рассказывали, как в Любани сопровождавшие «дамы», похватав своих собственных детей, бежали, покинув детей чужих. Дети бродили голодные, плакали. Маленькие дети не могли назвать своих фамилий, когда их кое-как собрали, и навеки потеряли родителей. Впоследствии, в 1945 году, многие несчастные родители открыто требовали судить эвакуаторов — в их числе и «отцов города».
  
  ***
  
  Город между тем наполнялся людьми: в него бежали жители пригородов, бежали крестьяне. Ленинград был окружен кольцом из крестьянских телег. Их не пускали в Ленинград. Крестьяне стояли таборами со скотом, плачущими детьми, начинавшими мерзнуть в холодные ночи. Первое время к ним ездили из Ленинграда за молоком и мясом: скот резали. К концу 1941 года все эти крестьянские обозы вымерзли. Бежавшие из пригородов и других городов, те, кто не мог получать карточек, голодали. Беженцы жили вповалку на полу вокзалов и школ, они-то и вымерзали, умирали первыми. Помню одно такое переполненное людьми здание на Лиговке. Наверное, сейчас никто из работающих в нем не знает, сколько людей погибло здесь. Наконец, в первую очередь вымирали и те, которые подвергались «внутренней эвакуации» из южных районов города: они тоже были без вещей, без запасов. Глядя на них, становились ясными все ужасы эвакуации.
  
  «Павловские собаки в Физиологическом институте были все съедены»
  
  Уже в июле началась запись в добровольцы. Записались все мужчины. Их поочередно приглашали в директорский кабинет, и здесь Плоткин с секретарем парторганизации Перепеч «наседали». Впоследствии в Казани мы слышали об этих записях в добровольцы. Многие научные сотрудники бессмысленно погибли в Кировской добровольной дивизии, необученной и безоружной. А Плоткин, записывавший всех, добился своего освобождения по состоянию здоровья и зимой бежал из Ленинграда на самолете, зачислив за несколько часов до своего выезда в штат Института свою «хорошую знакомую» — преподавательницу английского языка и устроив ее также в свой самолет по броне Института.
  
  Самое страшное было постепенное увольнение сотрудников. По приказу Президиума по подсказке нашего директора — Лебедева-Полянского, жившего в Москве и совсем не представлявшего, что делается в Ленинграде, происходило «сокращение штатов»… Увольнение было равносильно смертному приговору: увольняемый лишался карточек, поступить на работу было нельзя… Вымерли все этнографы. Сильно пострадали библиотекари, умерло много математиков — молодых и талантливых. Но зоологи сохранились: многие умели охотиться.
  
  ***
  
  Директор Пушкинского Дома не спускался вниз. Его семья эвакуировалась, он переехал жить в Институт и то и дело требовал к себе в кабинет то тарелку супа, то порцию каши. В конце концов он захворал желудком, расспрашивал у меня о признаках язвы и попросил вызвать доктора. Доктор пришел из университетской поликлиники, вошел в комнату, где он лежал с раздутым животом, потянул носом отвратительный воздух в комнате и поморщился; уходя, доктор возмущался и бранился: голодающий врач был вызван к пережравшемуся директору!
  
  ***
  
  В академической столовой около Музея антропологии и этнографии АН кормили по специальным карточкам. Многие сотрудники карточек не получали и приходили… лизать тарелки. Лизал тарелки и милый старик, переводчик с французского и на французский Яков Максимович Каплан. Он официально нигде не работал, брал переводы в Издательстве, и карточки ему не давали. Первое время добился карточки в академическую столовую [литературовед] Комарович, но потом, в октябре, ему отказали. Он уже опух от голода к тому времени. Помню, как он, получив отказ, подошел ко мне (я ел за столиком, где горела коптилка) и почти закричал на меня со страшным раздражением: «Дмитрий Сергеевич, дайте мне хлеба — я не дойду до дому!» Я дал свою порцию.
  
  ***
  
  Дуранда спасала ленинградцев от голода. Что такое дуранда — зайдите как-нибудь в фуражный магазин, где продают корм для скота. Впрочем, мы ели не только дуранду. Ели столярный клей. Варили его, добавляли пахучих специй, клали сухие коренья и делали студень, ели с уксусом и горчицей. Дедушке (моему отцу) этот студень очень нравился. Пока варили клей, запах был ужасающий…
  
  …В Институте в это время я ел дрожжевой суп. Этого дрожжевого супа мы ждали более месяца. Слухи о нем подбадривали ленинградцев всю осень. Это было изобретение и в самом деле поддержавшее многих и многих. Делался он так: заставляли бродить массу воды с опилками. Получалась вонючая жидкость, но в ней были белки, спасительные для людей. Можно было съесть даже две тарелки этой вонючей жидкости. Две тарелки! Этой еды совсем не жалели.
  
  (Продолжает Зинаида Лихачева)
  
  Осенью приходил [историк античности] Каллистов. Шутя спрашивал, не продадим ли мы «собачки», нет ли у нас знакомых, которые хотели бы передать собачек «в надежные руки». Каллистовы уже ели собак, солили их мясо впрок. Резал Дмитрий Павлович не сам — это ему делали в Физиологическом институте. Впрочем, к тому времени, когда он приходил к нам, в городе не оставалось ни собак, ни кошек, ни голубей, ни воробьев. На Лахтинской улице было раньше много голубей. Мы видели, как их ловили. Павловские собаки в Физиологическом институте были тоже все съедены. Доставал их мясо и Дмитрий Павлович. Помню, как я его встретил, он нес собачку из Физиологического института. Шел быстро: собачье мясо, говорили, очень богато белками.
  
  «Были мерзавцы, которые убивали людей, чтобы добыть их мясо для продажи»
  
  Сцены бывали ужасные. Некоторые голодающие буквально приползали к столовой, других втаскивали по лестнице на второй этаж, где помещалась столовая, так как они сами подняться уже не могли. Третьи не могли закрыть рта, и из открытого рта у них сбегала слюна на одежду. Лица были у одних опухшие, налитые какой-то синеватой водой, бледные, у других — страшно худые и темные.
  
  А одежды! Голодающих не столько мучил голод, как холод — холод, шедший откуда-то изнутри, непреодолимый, невероятно мучительный… Он пронизывал всего насквозь. Тело вырабатывало слишком мало тепла. Холод был ужаснее голода. Он вызывал внутреннее раздражение. Как будто бы тебя щекотали изнутри. Щекотка охватывала все тело… Поэтому кутались как только могли. Женщины ходили в брюках своих умерших мужей, сыновей, братьев (мужчины умирали первыми), обвязывались платками поверх пальто.
  
  ***
  
  Развилось своеобразное блокадное воровство. Мальчишки, особенно страдавшие от голода (подросткам нужно больше пищи), бросались на хлеб и сразу начинали его есть. Они не пытались убежать: только бы съесть побольше, пока не отняли. Они заранее поднимали воротники, ожидая побоев, ложились на хлеб и ели, ели, ели. А на лестницах домов ожидали другие воры и у ослабевших отнимали продукты, карточки, паспорта. Особенно трудно было пожилым. Те, у которых были отняты карточки, не могли их восстановить. Достаточно было таким ослабевшим не поесть день или два, как они не могли ходить, а когда переставали действовать ноги — наступал конец.
  
  Обычно семьи умирали не сразу. Пока в семье был хоть один, кто мог ходить и выкупать хлеб, остальные, лежавшие, были еще живы. Но достаточно было этому последнему перестать ходить или свалиться где-нибудь на улице, на лестнице (особенно тяжело было тем, кто жил на высоких этажах), как наступал конец всей семье.
  
   ***
  
  По улицам лежали трупы. Их никто не подбирал. Кто были умершие? Может быть, у той женщины еще жив ребенок, который ее ждет в пустой холодной и темной квартире? Было очень много женщин, которые кормили своих детей, отнимая у себя необходимый им кусок. Матери эти умирали первыми, а ребенок оставался один. Так умерла наша сослуживица по издательству — Давидович. Она все отдавала ребенку. Ее нашли мертвой в своей комнате. Она лежала на постели. Ребенок был с ней под одеялом, теребил мать за нос, пытаясь ее «разбудить». А через несколько дней в комнату Давидович пришли ее «богатые» родственники, чтобы взять…, но не ребенка, а несколько оставшихся от нее колец и брошек. Ребенок умер позже в детском саду.
  
  ***
  
  У валявшихся на улицах трупов обрезали мягкие части. Началось людоедство! Сперва трупы раздевали, потом обрезали до костей, мяса на них почти не было, обрезанные и голые трупы были страшны.
  
  Людоедство это нельзя осуждать огульно. По большей части оно не было сознательным. Тот, кто обрезал труп, редко ел это мясо сам. Он либо продавал это мясо, обманывая покупателя, либо кормил им своих близких, чтобы сохранить им жизнь. Ведь самое важное в еде — белки. Добыть эти белки было неоткуда. Когда умирает ребенок и знаешь, что его может спасти только мясо, — отрежешь у трупа…
  
  Но были и такие мерзавцы, которые убивали людей, чтобы добыть их мясо для продажи. В огромном красном доме бывшего Человеколюбивого общества обнаружили следующее. Кто-то якобы торговал картошкой. Покупателю предлагали заглянуть под диван, где лежала картошка, и, когда он наклонялся, следовал удар топором в затылок. Преступление было обнаружено каким-то покупателем, который заметил на полу несмытую кровь. Были найдены кости многих людей. Так съели одну из служащих Издательства АН СССР — Вавилову. Она пошла за мясом (ей сказали адрес, где можно было выменять вещи на мясо) и не вернулась. Погибла где-то около Сытного рынка. Она сравнительно хорошо выглядела. Мы боялись выводить детей на улицу даже днем.
  
  ***
  
  Женщина (Зина ее знала) забирала к себе в комнату детей умерших путиловских рабочих (я писал уже, что дети часто умирали позднее родителей, так как родители отдавали им свой хлеб), получала на них карточки, но… не кормила. Детей она запирала. Обессиленные дети не могли встать с постелей; они лежали тихо и тихо умирали. Трупы их оставались тут же до начала следующего месяца, пока можно было на них получать еще карточки. Весной эта женщина уехала в Архангельск. Это была тоже форма людоедства, но людоедства самого страшного.
  
  «Многие не могли дойти до дому, их вышвыривали умирать на тридцатиградусный мороз»
  
  Помню смерть [переводчика] Ясинского. Это был высокий, худой и очень красивый старик, похожий на Дон Кихота. Он жил в библиотеке Пушкинского Дома… Рот у него не закрывался, изо рта текла слюна, лицо было черное, волосы совсем поседели, отросли и создавали жуткий контраст черному цвету лица. Кожа обтянула кости. Особенно страшна была эта кожа у рта. Она становилась тонкой-тонкой и не прикрывала зубов, которые торчали и придавали голове сходство с черепом. Через день или два наш заместитель директора по хозяйственной части Канайлов выгнал его из Пушкинского Дома. Канайлов (фамилия-то какая!) выгонял всех, кто пытался пристроиться и умереть в Пушкинском Доме: чтобы не надо было выносить труп. У нас умирали некоторые рабочие, дворники и уборщицы, которых перевели на казарменное положение, оторвали от семьи, а теперь, когда многие не могли дойти до дому, их вышвыривали умирать на тридцатиградусный мороз. Канайлов бдительно следил за всеми, кто ослабевал. Ни один человек не умер в Пушкинском Доме.
  
  Раз я присутствовал при такой сцене. Одна из уборщиц была еще довольно сильна и отнимала карточки у умирающих для себя и Канайлова. Я был в кабинете у Канайлова. Входит умирающий рабочий (Канайлов и уборщица думали, что он не сможет уже подняться с постели), вид у него был страшный (изо рта бежала слюна, глаза вылезли, вылезли и зубы). Он появился в дверях кабинета Канайлова как привидение, как полуразложившийся труп и глухо говорил только одно слово: «Карточки, карточки!» Канайлов не сразу разобрал, что тот говорит, но когда понял, что он просит отдать ему карточки, страшно рассвирепел, ругал его и толкнул. Тот упал. Что произошло дальше, не помню. Должно быть, и его вытолкали на улицу.
  
   ***
  
  В декабре (если не ошибаюсь) появились какие-то возможности эвакуации на машинах через Ладожское озеро. Эту ледовую дорогу называли дорогой смерти (а вовсе не «дорогой жизни», как сусально назвали ее наши писатели впоследствии). Немцы ее обстреливали, дорогу заносило снегом, машины часто проваливались в полыньи (ведь ехали ночью). Рассказывали, что одна мать сошла с ума: она ехала во второй машине, а в первой ехали ее дети, и эта первая машина на ее глазах провалилась под лед. Ее машина быстро объехала полынью, где дети корчились под водой, и помчалась дальше, не останавливаясь. Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает! У фольклористки Лозановой погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было. Людей грабили, отнимали чемоданы у истощенных, а самих их спускали под лед. Грабежей было очень много. На каждом шагу подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм, воровство и честность.
  
  По этой дороге уехал и наш мерзавец Канайлов. Он принял в штат Института несколько еще здоровых мужчин и предложил им эвакуироваться вместе с ним, но поставил условие, чтобы они никаких своих вещей не брали, а везли его чемоданы. Чемоданы были, впрочем, не его, а онегинские — из онегинского имущества, которое поступило к нам по завещанию Онегина (незаконного сына Александра III — ценителя Пушкина и коллекционера). Онегинские чемоданы были кожаные, желтые. В эти чемоданы были погружены антикварные вещи Пушкинского Дома, в тюки увязаны замечательные ковры (например, был у нас французский ковер конца XVIII века — голубой). Поехал Канайлов вместе со своим помощником — Ехаловым. Это тоже первостепенный мерзавец. Был он сперва профсоюзным работником (профсоюзным вождем), выступал на собраниях, призывал, произносил «зажигательные» речи. Потом был у нас завхозом и крал. Вся компания благополучно перевалила через Ладожское озеро. А там на каком-то железнодорожном перекрестке Ехалов, подговорив рабочих, сел вместе с ними и всеми коврами на другой поезд (не на тот, на котором собирался ехать Канайлов) и, помахав ручкой Канайлову, уехал. Тот ничего не мог сделать.
  
  Теперь Канайлов работает в Саратове, кажется, член горсовета, вообще — «занимает должность». А в Ленинград не решается вернуться. Но Ехалов решился. Он даже решился сразу после войны предложить свои услуги в Пушкинском Доме, но его вызвали в ЛАХУ и сказали, что его разыскивает уголовный розыск. Он исчез из Академии, но все-таки устроился раздавать квартиры, где-то на Васильевском острове. В качестве начальника по квартирам он получил себе несколько квартир, брал взятки и, в конце концов, был арестован. Явился он перед тем и в Казань; ходил в военной форме (в армии он никогда не служил), с палкой и изображал из себя инвалида войны.
  
  «Люди писали дневники, философские сочинения, научные работы, мыслили»
  
  Человеческий мозг умирал последним. Когда переставали действовать руки и ноги, пальцы не застегивали пуговицы, не было сил закрыть рот, кожа темнела и обтягивала зубы и на лице ясно проступал череп с обнажающимися, смеющимися зубами, мозг продолжал работать. Люди писали дневники, философские сочинения, научные работы, искренне, «от души» мыслили, проявляли необыкновенную твердость, не уступая давлению, не поддаваясь суете и тщеславию.
  
  Художник Чупятов и его жена умерли от голода. Умирая, он рисовал, писал картины. Когда не хватило холста, он писал на фанере и на картоне. Нам передали два его наброска, написанные перед смертью: красноликий апокалипсический ангел, полный спокойного гнева на мерзость злых, и Спаситель — в его облике что-то от ленинградских большелобых дистрофиков. Лучшая его картина осталась у Аничковых: темный ленинградский двор колодцем, вниз уходят темные окна, ни единого огня в них нет; смерть там победила жизнь; хотя жизнь, возможно, и жива еще, но у нее нет силы зажечь коптилку. Над двором на фоне темного ночного неба — покров Богоматери. Богоматерь наклонила голову, с ужасом смотрит вниз, как бы видя все, что происходит в темных ленинградских квартирах, и распростерла ризы; на ризах — изображение древнерусского храма (может быть, это храм Покрова-на-Нерли — первый Покровский храм).
  
  Надо, чтобы эта картина не пропала. Душа блокады в ней отражена больше, чем где бы то ни было.
  
   ***
  
  В Доме писателя готовили помещение для умиравших писателей. Диетической сестрой там должна была быть [литературовед] Томашевская. Открытие стационара откладывалось, а эшелон должен был уже отправляться дорогой смерти. И вот Жура (дочь) и Евгения Константиновна (жена) вынесли Василия Леонидовича Комаровича из квартиры, привязали к сидению финских санок и повезли через Неву на улицу Воинова. В стационаре они встретили Томашевскую и умоляли ее взять Василия Леонидовича. Она решительно отказалась: стационар должен был открыться через несколько дней, а чем кормить его эти несколько дней? И вот тогда жена и дочь подбросили Василия Леонидовича. Они оставили его внизу — в полуподвале, где сейчас гардероб, а сами ушли. Потом вернулись, украдкой смотрели на него, подглядывали за ним — брошенным на смерть. Что пережили они и что пережил он! Когда в открывшемся стационаре Василия Леонидовича навестила Таня Крюкова, он говорил ей: «Понимаешь, Таня, эти мерзавки подглядывали за мной, они прятались от меня!» Василия Леонидовича нашла Ирина Николаевна Томашевская. Она отрывала хлеб от своего мужа и сына, чтобы подкормить Василия Леонидовича, а когда в стационаре организовалось питание, делала все, чтобы спасти его жизнь, но у него была необратимая стадия дистрофии. Необратимая стадия — эта та стадия голодания, когда человеку уже не хочется есть, он и не может есть: его организм ест самого себя, съедает себя. Человек умирает от истощения, сколько бы его ни кормили. Василий Леонидович умер, когда ему уже было что есть.
  
  Таня к нему заходила: он походил на глубокого старика, голос его был глух, он был совершенно сед. Но мозг умирает последним: он работал. Он работал над своей докторской диссертацией! С собой у него был портфель с черновиками. Одну из его глав (главу о Николе Заразском) я напечатал потом в Трудах Отдела древнерусской литературы (в V томе в 1947 года). Эта глава вполне «нормальная», никто не поверил бы, что она написана умирающим, у которого едва хватило сил держать в пальцах карандаш, умирающим от голода! Но он чувствовал смерть: каждая его заметка имеет дату! Он считал дни. И он видел Бога: его заметки отмечены не только числами, но и христианскими праздниками. Сейчас его бумаги в архиве Пушкинского Дома. Я передал их туда после того, как их передала мне Таня Крюкова, и я извлек из них главу о Николе Заразском. Крюкова приносила ему два раза мясо — мясо, которого так не хватало и ей самой, и ее мужу. Муж ее тоже умер впоследствии.
  
  Что стало затем с Журой и с Евгенией Константиновной? Могли ли они жить после всего этого?.. Сперва они приехали не то в Самару, не то в Саратов. Говорили, они были на Северном Кавказе (не то в Пятигорске, не то в Кисловодске), их захватили немцы, и с немцами они уехали. Я был уверен, что их нет в живых. Но нет, они оказались живы. Живут в Нью-Йорке. Жура замужем за богачом, ездит по Европе, поет песни собственного сочинения под фамилией Комаро (русская фамилия Комарович ее стесняла). Угрызения совести, должно быть, незначительны.
  
  Таких случаев, как с Василием Леонидовичем, было много. Модзалевские уехали из Ленинграда, бросив умиравшую дочурку в больнице. Этим они спасли жизнь других своих детей. Эйхенбаумы кормили одну из дочек, так как иначе умерли бы обе. Салтыковы весной, уезжая из Ленинграда, оставили на перроне Финляндского вокзала свою мать привязанной к саночкам, так как ее не пропустил саннадзор. Оставляли умирающих: матерей, отцов, жен, детей; переставали кормить тех, кого «бесполезно» было кормить; выбирали, кого из детей спасти; покидали в стационарах, в больницах, на перроне, в промерзших квартирах, чтобы спастись самим; обирали умерших — искали у них золотые вещи; выдирали золотые зубы; отрезали пальцы, чтобы снять обручальные кольца у умерших — мужа или жены; раздевали трупы на улице, чтобы забрать у них теплые вещи для живых; отрезали остатки иссохшей кожи на трупах, чтобы сварить из нее суп для детей; готовы были отрезать мясо у себя для детей; покидаемые — оставались безмолвно, писали дневники и записки, чтобы после хоть кто-нибудь узнал о том, как умирали миллионы…
  
  … Я думаю, что подлинная жизнь — это голод, все остальное мираж. В голод люди показали себя, обнажились, освободились от всяческой мишуры: одни оказались замечательные, беспримерные герои, другие — злодеи, мерзавцы, убийцы, людоеды. Середины не было. Все было настоящее.
  
  «В Смольном густо пахло столовой, люди имели сытый вид»
  
  Зимой одолевали пожары. Дома горели неделями. Их нечем было тушить. Обессиленные люди не могли уследить за своими «буржуйками». В каждом доме были истощенные, которые не могли двигаться, и они сгорали живыми. Ужасный случай был в большом новом доме на Суворовском (дом этот и сейчас стоит — против окон Ахматовой). Дом этот был превращен в госпиталь, и в него попала бомба. Бомба была комбинированная — фугасно-зажигательная. Она пробила все этажи, уничтожив лестницу. Пожар начался снизу, и выйти из здания было нельзя. Раненые выбрасывались из окон: лучше разбиться насмерть, чем сгореть.
  
  ***
  
  Как хоронить? Надо было отдать несколько буханок хлеба за могилу. Гробы не делали вообще, а могилами торговали. В промерзшей земле трудно было копать могилы для новых и новых трупов тысяч умиравших. И могильщики торговали могилами уже «использованными», хоронили в могиле, потом вырывали из нее покойника и хоронили второго, потом третьего, четвертого и т. д., а первых выбрасывали в общую могилу. Так похоронили дядю Васю (брата моего отца), а весною не нашли и той ямы, в которой он на день или на два нашел себе «вечное успокоение».
  
  ***
  
  Я несколько раз видел, как проезжали по улицам машины с умершими. Эти машины, но уже с хлебом и пайковыми продуктами, были единственными машинами, которые ходили по нашему притихшему городу. Трупы грузили на машины «с верхом». Чтобы больше могло уместиться трупов, часть из них у бортов ставили стоймя: так грузили когда-то непиленные дрова. Машина, которую я запомнил, была нагружена трупами, оледеневшими в самых фантастических положениях. Они, казалось, застыли, когда ораторствовали, кричали, гримасничали, скакали. Поднятые руки, открытые стеклянные глаза. Некоторые из трупов голые. Мне запомнился труп женщины, она была голая, коричневая, худая, стояла стояком в машине, поддерживая другие трупы, не давая им скатиться с машины. Машина неслась полным ходом, и волосы женщины развевались на ветру, а трупы за ее спиной скакали, подпрыгивали на ухабах. Женщина ораторствовала, призывала, размахивала руками: ужасный, оскверненный труп с остекленевшими открытыми глазами!
  
  ***
  
  [Археолога] Марию Александру Тиханову вызывали в Смольный и предложили ей организовать бригаду для скорейшего написания книги об обороне русских городов. Тиханова предложила меня в компаньоны. С ней вместе мы отправились в Смольный (это путешествие было для меня нелегким)… В Смольном густо пахло столовой. Люди имели сытый вид. Нас приняла женщина (я забыл ее фамилию). Она была полной, здоровой. А у меня дрожали ноги от подъема по лестнице. Книгу она заказала нам с каким-то феноменально быстрым сроком. Сказала, что писатели пишут на ту же тему, но у них работа идет медленно, а ей (!) хочется, чтобы она была сделана быстро. Мы согласились. И в мае наша книжка «Оборона древнерусских городов» была готова. Она вышла осенью 1942 года.
  
  ***
  
  В мае мы уже ели лебеду и удивлялись, какая это вкусная трава. Лебеду испокон веку ела русская голодающая деревня, а наше положение было значительно хуже. Потому, видно, и лебеда нам нравилась. Люди выкапывали в скверах корни одуванчиков, сдирали дубовую кору, чтобы остановить кровь из десен (сколько погибло дубов в Ленинграде!), ели почки листьев, варили месиво из травы. Чего только не делали! Но удивительно — эпидемий весной не было. Были только дистрофические поносы, потрепавшие почти всех (мы убереглись).
  
   ***
  
  Виктор Карамзин в статье «Кто сочтет… (Ленинград. Блокада. Дети)» утверждает: «Умерло в блокаду 632 253 ленинградца». Какая чушь! Сосчитать до одного человека! На основании каких документов и кто считал? Вот уж воистину «Кто сочтет…» — кто сочтет провалившихся под лед, подобранных на улицах и сразу отвезенных в морги и траншеи кладбищ? Кто сочтет сбежавшихся в Ленинград жителей пригородов, деревень Ленинградской области? А сколько было искавших спасения из Псковской, Новгородской областей? А всех прочих — бежавших часто без документов и погибавших без карточек в неотапливаемых помещениях, которые им были выделены, — в школах, высших учебных заведениях, техникумах, кинотеатрах?
  
  Зачем преуменьшать, и явно — в таких гигантских размерах — в три, четыре раза. Жуков в первом издании своих «Воспоминаний» указывал около миллиона умерших от голода, а в последующих изданиях эту цифру исключили под влиянием бешеных требований бывшего начальника снабжения Ленинграда.
  
  А в августе 1942 года во время совещания в горисполкоме, по словам профессора Петрова, присутствовавшего на нем, было сказано, что только по документам (принятым при регистрации) к августу 1942 погибло около 1 миллиона 200 тысяч…
  
  Источник — сайт Сахаровского центра (г. Москва).
  
  Отсюда: https://www.znak.com/2019-01-25/akademik_lihachev_o_podvigah_i_uzhasah_blokadnogo_leningrada_k_75_letiyu_snyatiya_blokady
  
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  

8. Православный священник, публицист, автор исторических работ Николай Савченко:
  "Задача кормить население не стояла"

  Православный священник, публицист, автор исторических работ Николай Савченко опубликовал серию статей о том, как снабжался продуктами блокадный Ленинград. Николай Савченко окончил Петербургский политехнический университет, факультет технической кибернетики. Пользуясь исключительно открытыми источниками в печати, он доказывает математическими методами, что если бы снабжение осажденного города было организовано иначе, смертей от голода во время блокады могло бы быть гораздо меньше.
  
  Николай Савченко анализирует документы, как снабжался город, сколько продуктов оставалось летом 1941 года в нём и в той части Ленинградской области, которая не попала в оккупацию, как именно распределялись продукты между разными категориями населения. Савченко интересует, можно ли было сохранить сотни тысяч человеческих жизней в “смертное” блокадное время или нельзя. Ответ на этот вопрос дают только цифры.
  
  
  – Мои отец и мать блокадники, и все дедушки и бабушки тоже, за исключением одного деда, который воевал, умер от ран и был похоронен в день начала блокады. И почти все мои дяди и тети тоже блокадники. Мое детство прошло среди воспоминаний о блокаде, все родные говорили о ней, поэтому эта тема меня всегда беспокоила и интересовала. А вопросы снабжения блокадного Ленинграда я считаю самыми важными и серьёзными. Много данных еще не опубликовано, но год за годом публиковались официальные сведения, в научный оборот вводились различные цифры. Были известны нормы выдачи продуктов населению, постепенно публиковались документы о количестве карточек рабочих, служащих, иждивенцев, детей за отдельные месяцы, документы о смертях, зарегистрированных в городе. Потом стали появляться данные о ежедневном расходе продуктов питания – и наступил этап, когда все эти данные стало можно связать обычными математическими закономерностями, чтобы представить более полную картину. И эта картина в моих статьях, как я считаю, представлена. Там нет цифр, взятых ниоткуда, все основано на официальных данных, введенных в научный оборот. Кроме того, есть несколько исторических работ, опубликованных еще в советское время, и в постсоветское время публиковались разные документы – например, о наличии различных наименований продовольствия в городе на разные даты, это очень ценные сведения.
  
  – Что же вам кажется самым важным?
  
  – Думаю, в первую очередь стоит говорить о символе блокады – 125 блокадных граммах. На самом деле даже эта цифра сильно приукрашена, она не является подлинным отображением трагедии. Для блокадников 125 граммов – это мера всех вещей, мера голода, но на самом деле это не так. В хлебе есть припек – связанная с мукой вода, в стандартном хлебе он составляет 32%, в блокадном хлебе декабря 1941 года он был доведен до 68% – то есть воды там было в 2 с лишним раза больше, чем по правилам. Кроме того, там было много целлюлозы, у нее калорийность 0%, эта добавка была чистой видимостью. Есть официальная рецептура хлеба за разные периоды, всё это у меня рассчитано. И вот, если мы из этих 125 граммов вычтем воду, 25% целлюлозы, 3 грамма соли и около 18% жмыха, то получается, что на декабрь 1941 года в 125 граммах хлеба содержалось всего лишь 50 граммов муки: 2 столовые ложки с горочкой, и все.
  
  – Вы подробно останавливаетесь на целлюлозе и пишете, что в ней, несмотря на промывку, оставались серная и сернистая кислоты, мел и сульфиты, отравлявшие блокадников и убивавшие микрофлору их кишечников…
  
  – Ещё очень важно знать, что у города было много возможностей накормить население – об этом не говорят никакие учебники. При дивизиях Ленинградского фронта в начале блокады состояло более 60 000 лошадей, благополучно переживших блокаду. Город вымирал, только официальная цифра умерших – 632 тысячи, на самом деле, учитывая умерших на этапе эвакуации, неучтенных – это более 800 тысяч. Думаю, иные цифры исторически не обоснованы. Так вот, люди умирали сотнями тысяч, а лошади питались теми жмыхами и отрубями, которых не давали ленинградцам, из которых можно варить кашу, только на треть менее калорийную, чем овсяная или пшеничная. В то время по штатному расписанию в среднем на пять бойцов приходилась одна лошадь, даже к Балтийскому флоту были приписаны тысячи лошадей. Я проанализировал наградные списки ветеринаров – все они были награждены за то, что не допустили падежа конского поголовья. Кроме жмыха и отрубей, которые спасли бы жизни десяткам, если не сотням тысяч ленинградцев, лошадей кормили костной мукой, из которой можно было бы варить бульоны. А ещё в городе было много рогатого скота. По официальным данным, на 1941 год в Ленинградской области поголовье только обобществлённого скота вместе с лошадьми составляло более 1,2 млн голов. Понятно, что значительная часть была эвакуирована, с другой стороны, треть тогдашней Ленинградской области за Ладожским озером не была в оккупации, и весь оставшийся там скот был в распоряжении Ленгорисполкома. И возможности привезти этот скот в город были, но его вывезли на восток, в город мясо не поступало.
  
  Данные по запасам хлеба, зерна, круп известны, а вот вопрос о возможностях Ленгорисполкома по снабжению изучен недостаточно. Как традиционно описывается ситуация: город окружен, через Ладожское озеро почти ничего привезти невозможно, поэтому люди стали умирать от голода. На самом деле в городе было достаточно хлеба, достаточно жмыха и отрубей, о которых обычно говорят мало, были овощи. Есть исследования, в которых приводятся цифры: в сентябре 1941 года в городе было около 80 тысяч тонн овощей, это капуста, свекла, морковь, кормовая свекла, картофель. Если разделить это на всех оказавшихся в окружении – и жителей города, и солдат, то получается по 200 граммов на каждого с сентября до нового 1942 года, немало в сравнении со 125 блокадными граммами. В реальности эти овощи были разделены иначе – около 40 тысяч тонн пошло на довольствие военнослужащим и около 40 тысяч мирному населению. Но по карточкам овощи тоже не выдавались, они шли в столовые предприятий и некоторых заведений – для избранных.
  
  Вообще моё исследование позволяет показать в деталях количество продуктов блокадного Ленинграда, которое шло на так называемое спецснабжение. Опубликованы официальные данные ежедневных расходов продуктов на город, и несложно рассчитать, сколько требовалось для отоваривания всех карточек на каждый день по каждому виду продуктов. Мы увидим, что везде реальный расход продуктов на 20–45% выше, чем требовалось для отоваривания всех выданных карточек. Перерасход был слишком значительным, и это позволяет увидеть то, что знали все жители блокадного Ленинграда: в городе существовала большая категория населения, которая снабжалась привилегированно. Мы знаем расход продуктов, знаем нормы выдачи по карточкам, и расчёты позволяют увидеть даже то, как по месяцам изменялся процентный состав этого спецснабжения. Можно сделать вывод, что из примерно 2,8 млн человек мирного населения блокадного города было от 300 тысяч до 500 тысяч привилегированных жителей, даже в самые голодные месяцы, декабрь 1941-го – январь 1942 года. Кроме скудной нормы по карточкам они получали ещё серьезную норму продуктов, и ни один из таких людей не должен был умереть с голоду. Это каждый 5–7-й житель города, и представители партактива, и работники основных предприятий и учреждений.
  
  Причины такой селекции понять можно, но скажу определенно: в городе было достаточно продуктов, чтобы спасти от голодной смерти всех. Но руководство города так распределило продукты, что та часть населения, которая была на спецснабжении, получала в пять с лишним раз больше продуктов, чем иждивенцы, дети и служащие.
  
  По статистике, только треть всех карточек были рабочими, то есть теми, по которым выдавалось 250 граммов хлеба, а по остальным выдавалось 125 граммов. Фронт вообще ни разу не допускал перебоев с мясом, жирами, сахаром и хлебом. По нормам довольствия, численный состав Ленинградского фронта и Балтийского флота составлял около 660 тысяч человек, все они получали мясные котлеты, мясные бульоны.
  
  Я проанализировал награды интендантских управлений Ленинградского фронта – везде ордена и медали за то, что снабжение поддерживалось в должном количестве. В дальнейшем, в январе 1942 года, по распоряжению Сталина не только довольствие армии было увеличено, но были организованы склады с запасами. Это очень важно знать – в самые тяжкие дни блокады, когда люди умирали тысячами каждый день, рядом с ними склады ломились от круп, жиров, мяса – 20-дневные запасы для фронта, этот запас не уменьшался никогда, а с середины января его увеличили до 30-дневного. Всплеск снабжения по Дороге жизни удивлял многих историков – казалось бы, в январе стали возить продукты тысячами тонн…
  
  – Значит ли это, что можно было накормить всех?
  
  – Я скажу так: чтобы накормить всех солдат и всех мирных жителей так, чтобы никто не умер от голода, требовалось полторы тысячи тонн продуктов в день. За весь 1941 год – до 1 января 1942 года привоз продуктов в среднем составил 330 тонн, то есть в пять раз меньше, чем требовалось. В это время Ленинград жил на 4/5 за счет своих старых запасов и на 1/5 за счет привоза, а по некоторым продуктам старые запасы составляли 9/10. То есть Дороги жизни практически не было – может, резко звучит, но это факт. В Ленинграде было несколько десятков тысяч автомобилей, бригада, ездившая по Дороге жизни, включала около 2 тысяч автомобилей, то есть 1/10 или 1/20 того, что могло быть задействовано, да и то не полностью.
  
  – Может, бензина не хватало?
  
  – Хватало. Чтобы привезти 1,5 тысячи тонн через Ладожское озеро, требовалась одна железнодорожная цистерна в день. Транспортное плечо от Осиновца до Кабоны или Жихарева одного автомобиля медленным ходом туда и обратно – 3 часа и 19 литров бензина. Обеспечить эти 1,5 тысячи тонн на полуторках можно было достаточно легко. Это так – но, к сожалению, такова наша история. Ладно, холод, бензин – но можно же было срочно перегнать через Ладогу табуны лошадей, а их не перегоняли. Когда Ленинград умирал от голода, лошади на соседнем Волховском фронте съедали в день столько овса, сколько съедал пшеницы весь город. Понятно, что лейтенанты не могли отправить лошадей самоходом, тут вопрос к высшему командованию: зачем Волховскому фронту 70 тысяч лошадей, которых можно перегнать в город и не дать никому в нём умереть? И овёс, который они съедали, можно и нужно было привезти в город. Но этот овёс машины возили на ленинградские склады для этих лошадей – всё известно, и сколько они привезли, и какие были запасы, всё время увеличивавшиеся.
  
  Ещё очень важно знать, что тогда Ленинградская область выращивала много зерновых. В 1940 году зима была снежной, урожай большим, и убрать его в основном успели. Он активно вывозился, так же как и госрезерв. В воспоминаниях сына Микояна есть известный фрагмент о том, что Жданов говорил: ленинградские склады переполнены, не везите больше. Люди удивляются, они не понимают, что это не Москва привозила хлеб в блокадный Ленинград, а шёл массовый привоз из областных хозяйств, в конце лета склады действительно были переполнены. Это нормально – как и то, что хлеб вывозили из города, другое дело, почему потом не привезли обратно. А потому что было распоряжение – ни грамма хлеба врагу. Треть области не была под оккупацией – не по площади, а по численности населения сельских районов, государству было сдано около 170 тысяч тонн хлеба, это огромная цифра.
  
  Когда современный человек читает про блокаду, он представляет Ленинград как беззащитный город, где хлеб не растёт, и Москву, которая должна прислать нам хлеб и не присылает. Но это не так. Ленинградская область в мирное время обеспечивала себя хлебом наполовину, а в 1941 году туда свезли хлеб из оккупированных районов, так что она могла обеспечить хлебом не только себя и блокадный Ленинград, но и всю страну, что и происходило. Под руководством горисполкома хлеб из Ленобласти отправлялся в тыл страны. А в Ленинград до конца декабря привезли всего 23 тысячи тонн сначала по воде, потом еще 12 тысяч тонн по Дороге жизни. Самолетами возили не хлеб, а высококалорийные продукты – пять тысяч тонн копченостей, пищевых концентратов для привилегированных слоев населения. Но учитывая количество сданного хлеба, город, конечно, можно было обеспечить. И транспортные возможности были: 1,5 тысячи тонн груза в день – это одна большая баржа или две средних, но, к сожалению, возили одну баржу в два дня. А баржи и буксиры были, и огромное количество катеров, и корабли Ладожской военной флотилии. Но вопросы транспортировки никогда не стояли остро для властей города – повторяю, власти знали, что в городе есть 80 тысяч тонн овощей, десятки тысяч лошадей, поголовье скота, да ещё госрезерв. Мы знаем его общую стоимость и наименования того, что хранилось на складах, из этого можно заключить, что на сентябрь 1941 года там было около 5 миллионов бутылей подсолнечного масла, 10 миллионов полукилограммовых банок мясных и рыбных консервов и 5 тысяч тонн сахара.
  
  – Так почему же был такой страшный голод?
  
  – Задача кормить население перед тогдашними властями не стояла. Стояла задача кормить армию – это без вопросов. Кстати, вот еще неприятная, горькая правда: количество окруживших город нацистских и финских солдат было вдвое меньше, чем солдат и матросов на довольствии внутри окруженного города. Это неприятно слышать, но это так. Более того, в октябре 1941 года норма довольствия советского военнослужащего была выше нормы довольствия немецкого и финского военнослужащего. То есть в то время, как население скатывалось к порогу голодной смерти, армия внутри блокадного города съедала в два раза больше, чем съедали в тот же самый день окружившие город немецкие и финские части.
  
  Существует книга ответственного за блокадное снабжение Дмитрия Павлова, который в январе 1942 года был назначен начальником Управления продовольственного снабжения Красной армии, и он в своей книге четко и честно написал, что в Красной армии нормы довольствия были выше, чем в нацистской и в любой другой армии мира. Правда, в ноябре 1941 года эти нормы были урезаны, и советский солдат на Ленинградском фронте стал получать всё-таки поменьше, чем фашист, в декабре ещё меньше, но уже в феврале нормы довольствия полностью восстановились.
  
  Остались воспоминания блокадников о том, как военные приходили в город и кормили людей. И военные вспоминали, что у них в вещмешках были консервы, картошка, а в это время вокруг умирали люди. Конечно, тыловым частям тоже было голодно, я даже рассматриваю самое минимальное голодное меню в тыловой части Ленинградского фронта: на завтрак небольшая тарелка жидкой каши с ложкой подсолнечного масла и двумя кусками хлеба и стаканом чая с одной ложкой сахара, на обед – полмиски мясного бульона средней жирности, маленькая порция макарон с небольшой мясной котлетой и двумя кусками хлеба, и на ужин – то же, что на завтрак. Это в самое голодное время, когда дети, иждивенцы и служащие получали 125 блокадных грамм, в которых, как я уже сказал, на самом деле было не 125, а всего 50 граммов муки, – в это самое время тыловые солдаты ели мясные котлеты и мясной бульон.
  
  – То есть если бы власти хоть немного честнее распределили продукты, никакого мора не было бы?
  
  – Конечно! Никаких сомнений. Поймите, военных было 660 тысяч, и тех, кто получал спецпитание, – 300–500 тысяч, так что людей, питавшихся нормально, был миллион, остальных – 2,5 млн. И, конечно, можно было организовать дело так, чтобы никто не умер. Но власти не были в этом заинтересованы. Поведение властей было совершенно таким же и в других городах: когда из Одессы происходила эвакуация, население переставали кормить, а фронт кормили в достаточном количестве. То есть Ленинград осенью – зимой 1941–1942 годов оказался в таком же положении, в каком оказывались практически все прифронтовые города Советского Союза, из которых происходила эвакуация.
  
  Правила были общие: вывезти все продовольствие, оставшееся скормить в первую очередь фронту и наиболее привилегированной части населения, до остальных, которым грозила оккупация, дела не было. Известно, что в октябре 1941 года Сталин абсолютно реально планировал сдачу Ленинграда. Конечно, он этого не хотел, но сегодня всем известно, что об этом шли переговоры – он боялся, что Ленинградский фронт сдастся, что будет точно так же, как в киевском котле, как в ржевско-вяземском котле, и его подход был понятным, прагматическим, безжалостным и привычным. Удивляться тут не следует. У нас любят повторять, что к 1 декабря хлеб закончился, и военный совет фронта даже обсуждал, не прекратить ли вовсе выдачу хлеба в Ленинграде – да, такое действительно было. Так вот, в тот самый момент, когда они это обсуждали, в городе было на 20 дней запасов для фронта, было более 10 тысяч тонн жмыхов и отрубей, которыми можно было кормить людей, было достаточно мясо-костной муки для варки бульонов, еще были овощи и картофель, но они шли для фронта и для спецснабжения, снабженцы получали ордена и повышения по званию. У нас в городе был батальон служебных собак, и они всю блокаду получали достаточно пропитания, и командир этого батальона получил свою медаль за качественное содержание собак, всех сохранили, даже не пришлось привозить с большой земли. А еще была собачья школа-питомник НКВД – тоже на довольствии.
  
  – И ни у кого из начальников не шевельнулась мысль пожертвовать животными и спасти людей, детей?
  
  – Высшие начальники действовали прагматично, низшие просто выполняли приказ. Они сами получали достаточное довольствие и наблюдали картину массовой гибели людей от голода. Отвечавший за снабжение Ленинграда товарищ Павлов был повышен и назначен начальником снабжения всей Красной армии. Он потом написал книгу, где приведены первые официальные цифры, которые правдиво показывают картину снабжения блокадного Ленинграда. Этих цифр было недостаточно для составления математической закономерности, но постепенно количество цифр увеличивалось и наконец стало возможно решить эту большую систему уравнений. Конечно, нам предстоит ещё получать новые данные, новые документы, будет всё больше ясности, но и сейчас общая картина уже видна. И главный вывод такой: у города были возможности перевезти через небольшой участок Ладожского озера продовольствие, перегнать скот по льду, но этого не было сделано, потому что не было соответствующего приказа и не было стремления власти этим заниматься. Ну а жертвы потом были героизированы – опять же во благо власти. Ни одна строчка этого исследования не умаляет подвига рядовых жителей нашего города, а, наоборот, показывает их – преданных, оставленных на произвол судьбы, умирающих, беззащитных – в ещё более героическом свете.
  
  В статьях Николая Савченко его главный вывод звучит еще более жестко: “Власти просто решили сохранять для лиц на “спецснабжении” высокую калорийность норм питания и делали это за счет большинства населения. Нисколько не снимая ответственность за жертвы мирного населения Ленинграда с противника, мы имеем все основания сказать, что власти города во главе с А.А. Ждановым так перераспределили запасы продовольствия, что тем самым спровоцировали массовую смертность населения осажденного города”.
  
  Отсюда: https://www.severreal.org/a/30389979.html
  
  
  "В блокаду Елисеевский ломился от продуктов":
  здесь: http://novayagazeta.spb.ru/articles/8396/?fbclid=IwAR31Sxs2xChsp-p6ibagrn_e_BDhLCuzf_mBQQpl6TrlzseWp9cg-lci_7Y
  "ЖКХ и другие подробности блокадной жизни":
  здесь: http://diletant.media/articles/39546246/
  
  «Ему привозили свежие овощи, живых барашков и птицу»:
  здесь: https://lenta.ru/articles/2018/12/02/leningrad/?utm_medium=social&utm_source=twitter
  
  Неплохая статья Митрича (идёт под номером 3) с серьёзными доводами "Ну не могли в блокадном Ленинграде выбрасывать еду, когда люди умирали от голода! Это же наши советские люди!":
  здесь: https://mi3ch.livejournal.com/4736704.html
  
  "Они пытали за Родину... в блокадном Ленинграде":
  Статья о массовых арестах в блокадном Ленинграде сотрудников ленинградских высших учебных заведений - членов-корреспондентов Академии наук СССР, профессоров, доцентов, инженеров - с октября 1941 года по март 1942 года:
  здесь: https://bessmertnybarak.ru/article/oni_pytali_za_rodinu/
  
  
  
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  _____________________________________________
  

9. Вместо эпилога

  А. Смолина: Нужно ли нам знать эти факты? Моё мнение - "нужно". В таких случаях я всегда провожу аналогию с нарывом на теле: ведь пока не вскроешь нарыва и не удалишь гной, после продезинфицировав и обеззаразив лунку, заживления на теле не произойдёт. К тому же, по моему мнению, лгут преступники и слабоволные трусы, а коль государство хочет быть цивилизованным, то необходимо придерживаться определённых правил. Да, были неприятные моменты в прошлом, но каемся и исправляемся. Иначе так и будем топтаться в трясине с полным исходом на Запад умных и порядочных людей.
  
  "Танки трясины не боятся" - популярный лозунг при Путине. Возможно не боятся. Но то танки. A люди должны жить и умирать по-человечески. А не так: блокадники Ленинграда на себе вывозили умерших и наши современники занимаются тем же:
  
  
 []
  30.
  
  
  
 []
  31. В Кемеровской области местная жительница сквозь снег и слякоть везла на тележке по проезжей части не труп, но гроб, завёрнутый в ковёр. На оплату транспорта нет денег. Oтсюда: https://lenta.ru/news/2020/03/06/funeral/
  
  
  
 []
  32. Машина скорой помощи не смогла доехать до больной, пришлось транспортировать её на санках
  
  
  А так выглядeл Санкт-Петербург зимoй 2019 года. Это отстаивали, платя своими жизнями, наши предки?
  
  
 []
  33. Санкт-Петербург, зима 2019 года
  
  
  
 []
  34. Санкт-Петербург, зима 2019 года
  
  
  
 []
  35. Санкт-Петербург, зима 2019 года
  
  
  
 []
  36. Санкт-Петербург, зима 2019 года
  
  
  
 []
  37. Санкт-Петербург, зима 2019 года
  
   _____________________________________________________________________________________________________
  
  Некоторые фото взяты здесь:
  - http://aloban75.livejournal.com/550868.html
  - http://aloban75.livejournal.com/551306.html
  
  Сказание о «линии Маннергейма». Как Сталин с Ворошиловым сотворили миф о неприступной крепости
  здесь: https://novayagazeta.ru/articles/2020/03/02/84142-skazanie-o-linii-mannergeyma?utm_source=tw&utm_medium=novaya&utm_campaign=spetsialno-dlya-novoy-vladimir-voronov
  
  "Человек, сделавший невозможное"
  Cтатья о Маннергейме, шведе по происхождению, бывшем русском генерале, будущем президенте Финляндии находится
  здесь: https://www.bbc.com/russian/russia/2009/12/091202_mannerheim_profile
  
  
  Как Британия эвакуировала своих детей:
  https://www.bbc.com/russian/uk/2009/09/090901_uk_evacuees
  
  Как Финляндия эвакуировала своих детей:
  https://sverigesradio.se/sida/artikel.aspx?programid=2103&artikel=6160272
  https://moluch.ru/conf/hist/archive/53/1585/
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Популярное на LitNet.com В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) О.Северная, "Ворожея королевского отбора"(Любовное фэнтези) А.Субботина "Чужая игра для Сиротки"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Тополян "Механист"(Боевик) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) Е.Вострова "Дракон проклятой королевы"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "99 мир — 2. Север"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"