Желтая, черная, полосатая - цвета рассерженной осы - лента тянулась от одной живой изгороди к другой, перегораживая подъездную дорожку; за ней лишь мельком угадывались очертания дома. МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ - ВХОД ВОСПРЕЩЕН.
Перед лентой дежурил полицейский, прищурившись, он разглядывал приближающиеся машины. Шеф и Джек Финни притормозили первыми; опустив стекло, они переговорили с постовым. Тот кивнул, отцепил один край ленты и позволил ей упасть; лента змеей скользнула по дороге, прежде чем он свернул её в рулон.
Джек высунул руку из открытого окна и жестом велел им ехать за ним.
Люк послушался, снял машину с ручника и медленно двинулся вперед. Он молчал. Молчал всю дорогу. Джет поехала с ним из больницы, потому что не могла вынести рыданий матери и того, как смотрел на неё отец, неся на плечах вину, которая вовсе не была его собственной. Люк никогда не был "лучшим вариантом", но сегодня стал именно таким. Джет отвечала на его молчание своим собственным. Хотя ему не мешало бы научиться дышать потише.
Родители ехали следом, слишком близко, и припарковались рядом с ними. Несмотря на огромную площадь подъездной дорожки, свободного места почти не осталось: белые и темные фургоны, полицейские патрульные машины - все они обступили голубой грузовик Джет, зажав его в тиски.
Красно-белая входная дверь была распахнута настежь - прямоугольный рот, застывший в беззвучном крике. Дом "изрыгал" человеческие фигуры в белых пластиковых защитных костюмах, синих перчатках, масках и бахилах; лишь узкая полоска кожи вокруг глаз доказывала, что это вообще люди. Они сновали туда-сюда. Бумажные и пластиковые пакеты, исписанные жирным маркером, который Джет не могла разобрать отсюда, передавались в бесплотные руки в перчатках, ждущие внутри фургонов.
Джек Финни вышел из патрульной машины, и Джет сделала то же самое, избегая взглядов родителей, которые как раз выходили из своего авто. Двойной хлопок закрывающихся дверей отозвался глухим ударом в её груди. Она посмотрела вперед. Дом, который отец строил с любовью, упорным трудом и на который потратил чертову уйму денег. И вот теперь здесь умерла еще одна дочь. Сможет ли он когда-нибудь снова стать настоящим домом, побывав местом убийства?
Джек протиснулся по узким проходам между машинами и подошел к Джет. Она туже затянула шнурок на серых спортивных штанах; штанины были подвернуты, но всё равно волочились по земле. Вещи Люка. Запасная спортивная форма, которую он возил в багажнике: треники и худи, в которых Джет просто утонула. К тому же одежда пахла немного затхло.
- Техники скоро закончат, - произнес Джек, оглядывая Мейсонов, выстроившихся в ряд, от Люка и до самой Джет. - Примерно через час. Тогда мы сможем запустить уборщиков. Им уже позвонили, они ждут в конце улицы. Скоро вы получите свой дом обратно.
Мама шмыгнула носом; её глаза были красными от слез.
Джек посмотрел на неё, открыл рот, но не произнес ни слова - лишь блеснули нижние зубы. Он снова повернулся к Джет.
- Ты говорила, что хочешь войти и всё увидеть? Ты уверена?
Джет кивнула, сжав челюсти так сильно, что в ушах заскрипело.
- Там... - Джек замялся. - Там много крови. Даже некоторым офицерам не по себе...
- Я хочу это видеть, - отрезала Джет, закатывая рукава, чтобы освободить ладони. - Пожалуйста.
Она зажмурилась, помедлила секунду, а затем шагнула вперед и открыла глаза.
Это была уже не её гостиная. Не то место, где она валялась в обнимку с Реджи и засматривалась сериалами на "Нетфликсе" допоздна. Не то место, где она когда-то уронила спагетти, поставив пятно на ковер, и умоляла отца не выдавать её матери. Не тот сверхдлинный диван, один угол которого принадлежал Люку в его подростковые годы, а другой - самой Джет. Раньше он принадлежал Эмили, пока той он больше не понадобился. Джет не меняла его несколько лет - так, на всякий случай. Телевизор теперь превратился в пустое черное зеркало, в котором она видела собственное отражение.
Теперь комната стала другой, лишенной жизни. И первое, что бросилось в глаза, был даже не красный цвет, а желтый. Повсюду были расставлены маленькие таблички - маркеры места преступления с напечатанными на них черными цифрами. Счет шел всё выше и выше.
Затем она увидела красное. Еще больше отпечатков лап, описывающих панические круги.
Взгляд Джет проследил за призрачными следами Реджи до лужи крови - подсыхающей, но всё ещё влажной, поблескивавшей в лучах дневного света. Густая и растекшаяся, она наполовину запеклась на дереве, наполовину впиталась в угол ковра. Что ж, про соус от спагетти можно забыть - это пятно не вывести уже никогда.
Крови было больше, чем, по мнению Джет, вообще мог потерять человек.
Её кровь.
Инстинктивно она потянулась к повязке на затылке, но вовремя одернула руку, не коснувшись бинтов. Крови было так много, что для неё потребовалось сразу четыре маркера: 6, 8, 9 и 11.
- Ты в порядке? - спросил Джек. - Мы можем остановиться в любой момент.
Джет вдохнула, задрав голову к потолку в поисках воздуха, не отравленного запахом крови. Это тоже было ошибкой. Еще два желтых маркера, прилепленных к белому потолку. Номера 31 и 32. Красные капли разлетелись там странным узором, перечеркнув одну из светодиодных ламп и запекшись на стекле.
- А это что такое? - шмыгнула она носом.
Джек подошел ближе и тоже посмотрел вверх.
- Это следы разбрызгивания, - тихо ответил он. - Кровь, слетевшая с орудия... между ударами.
- И они до сих пор не знают, что это было за орудие?
- Его так и не нашли.
На полицейском языке это означало "нет".
В коридоре послышались голоса; в дверном проеме мелькнули её мать и шеф Лу. Они прошли мимо, задев друг друга плечами; рука Лу замерла в воздухе за спиной Дайан Мейсон, когда они направились к лестнице. На их обуви были синие бахилы.
- Мы уже всё осмотрели вместе со Скоттом вчера, - говорил ей Лу своим привычным вкрадчивым голосом, - но было бы очень кстати, если бы и вы взглянули. У вас глаз более намётанный. Посмотрите, вдруг чего-то не хватает или что-то лежит не на своём месте. Вообще любая мелочь.
Звук их шагов стих наверху.
Джет подошла ближе к кровавому пятну, ища разрешения в глазах Джека. Она прошла за диваном; подушки на нём были взбиты, их верхние углы аккуратно торчали вверх - такие чистые, они казались совершенно чужеродными в этой комнате ужасов.
Джет остановилась. Прямо там, где, должно быть, покоились её ноги, пока её голова истекала всей этой кровью.
- Врач сказала, что меня ударили трижды, - произнесла она, превращая утверждение в вопрос.
- Да, - подтвердил он. - Улики говорят именно об этом.
- А что еще они говорят?
Джек прикусил язык и оглянулся через плечо.
- Пожалуйста, мистер Финни. Мне нужно знать.
Джек вздохнул, понизив голос.
- Видишь те следы разбрызгивания крови? - он указал на камин перед лужей крови, где стояли маркеры 13, 14 и 15. - Они указывают на то, что тебе нанесли два удара в затылок, когда ты еще стояла на ногах.
Джет и сама могла бы им это сказать. В её ушах снова раздался хруст собственного черепа - эхо, вибрирующее внутри головы. Скоро ей нужно будет принять еще обезболивающего.
- А третий удар? Вот этот? - она указала на повязку сбоку головы, над ухом. Тот самый удар, который украл её слова.
Джек указал на другую группу маркеров - 7 и 10, - которые почти поглотила жадная лужа крови. Джет прищурилась и смогла разглядеть маленькие красные штрихи прямо за границей пятна.
- Характер брызг говорит о том, что ты уже была на полу, когда получила последний удар - тот, что пришелся в левую часть головы. Нападавший склонился над тобой.
Джет сглотнула, пытаясь это представить; к тому моменту она уже была "в отключке" и не помнила третьего удара.
- Значит, точно хотел моей смерти.
Джек потер бровь и кивнул криминалисту, который как раз зашел в комнату с камерой в руках. Джет подождала, пока тот выйдет в сторону кухни.
- Эти брызги говорят о чем-нибудь еще? - спросила она. - Знаете, я смотрела "Декстера". Концовка - дерьмо.
Джек отвел взгляд.
- Нас никто не слышит, - настаивала она. - Пожалуйста.
Он заговорил тихо и быстро:
- Траектория капель и следов разбрызгивания указывает на то, что удары наносились сверху вниз. А это значит, что преступник выше тебя ростом.
Джет вздохнула.
- Мой рост - сто шестьдесят сантиметров (5 футов 3 дюйма), это не так уж сложно. Что-то еще?
- Правша, - ответил он. - Удар пришелся только в левую часть головы, потому что именно так ты лежала, когда упала. Нападавший - правша.
- Итак, правша и выше меня? - подытожила Джет. - Не особо-то сужает круг подозреваемых. Вообще ни капельки.
- Прости, - сказал он.
- Есть еще что-то, о чем мне стоит знать?
Джек оглядел комнату.
- У нас еще нет всех результатов обыска. Мы собрали волосы. Волокна. Отпечатки пальцев. Но поскольку в этой комнате перебывало много народу, а после случившегося было много движения - спасатели, парамедики, Билли, обнаруживший место преступления, - трудно сказать, окажется ли что-то из этого значимым.
- Вы знаете, во сколько это произошло?
Джек вытащил из нагрудного кармана формы блокнот и пролистал страницы.
- Точного времени нападения мы не знаем. Но у нас есть временной промежуток, составленный после опроса соседей и свидетелей.
- Свидетели? - переспросила Джет. - Они что-то видели?
- Нет. Они слышали. Собаку. Пронзительный крик.
Сердце Джет подскочило еще выше, подступая к самому горлу. Она тоже слышала этот крик - прямо перед тем, как перестала слышать что-либо вообще. Она и не знала, что собаки умеют так кричать.
- А вы слышали? - спросила она Джека. Он был их ближайшим соседом.
- Меня не было дома, - ответил он. - Я всё еще был в разъездах после того, как проводил Эндрю Смита до его квартиры. Я был в машине, когда по рации прошел вызов. Не могу передать, что я почувствовал, когда услышал этот адрес. - Он прервался, чтобы откашляться и потереть нос. - Как бы то ни было, камера дверного звонка зафиксировала, как Билли подошел к двери в 23:05, привлеченный воем собаки, так что мы знаем: всё случилось до этого. Томасы из шестого дома думают, что слышали собаку примерно с 22:40. Но миссис Эллиот из двенадцатого дома уверена, что это было позже, ближе к 22:55. Таким образом, нападение произошло в промежутке примерно между 22:40 и 23:00.
Джет кивнула, еще раз прокручивая в голове его слова и запоминая это время; позже она запишет его в свой блокнот.
- Значит, убийца, скорее всего, не стал задерживаться долго после этого, понимая, что шум привлечет в-в-в... - Черт. Как же это слово? То самое, которое используют, когда люди что-то замечают. Черт с ним, она обойдет его. - Что люди обратят внимание на этот звук. "Значит, убийца запаниковал, верно? - подумала она. - Он не тронул Реджи, но, должно быть, забрал мой телефон и оружие, а затем скрылся?". Взгляд Джет покинул гостиную и метнулся в коридор за дверью, но она тут же поправила саму себя: - Но не через парадную дверь, иначе он попал бы в объектив камеры дверного звонка, а этого не произошло. Значит, он должен был знать о камере. Так как же он выбрался? И вошел?.
- Сюда, - сказал Джек, отворачиваясь от залитого кровью места преступления. Джет последовала за ним, продолжая их мрачную экскурсию через открытую арку в кухню. Хэллоуинское печенье Софии всё еще лежало на стойке - нетронутое и неподвижное. "Наверное, еще нормальное - прошло ведь всего пара дней, так?" - мелькнуло в голове у Джет, но она тут же одернула себя: нельзя есть "место преступления". Впрочем, ей действительно стоило бы что-нибудь съесть в ближайшее время; ноги казались слабыми, а голова слегка кружилась - возможно, оттого, что кто-то выплеснул из неё всю кровь.
- Сюда, - повторил Джек, заходя в прачечную за кухней.
Задняя дверь была распахнута, снаружи стоял криминалист и фотографировал грязную траву прямо у порога. Рядом виднелось еще больше желтых маркеров: 49, 50, 51 и 52.
- Видели, какого размера у них бассейн? - бросил техник, не поднимая глаз и принимая их за кого-то другого. Раздался всхлип и шипение камеры, ослепительная вспышка - и еще одна. Они отпечатались на внутренней стороне век Джет, и она прикрыла глаза рукой.
- Извините. - Техник поднял взгляд и медленно моргнул, когда понял свою ошибку. - Простите. Я закончил. - Он неловко кивнул своей пластиковой головой и скрылся за углом дома.
- Эта дверь была закрыта, но не заперта. Мы думаем, именно так они и вошли, - сказал Джек. - Здесь много отпечатков обуви, мы сняли слепки. Но, похоже, этой дверью часто пользуются.
Джет кивнула. Она сама заходила здесь, когда возила Реджи на прогулку. Мама заставляла уборщиков пользоваться этим входом, а папа входил здесь, когда занимался садом.
- Твои родители допускают, что в пятницу вечером дверь могла остаться незапертой?.
Это было более чем вероятно. Джет никогда не помнила, заперла ли она её, но и мама с папой тоже не отличались бдительностью. Камера дверного звонка на парадном входе была единственной мерой безопасности, которую они считали достаточной - своего рода показухой или "сдерживающим фактором", как однажды выразился отец. Но убийцу это не сдержало: он знал, как её обойти, и вместо этого зашел через боковую дверь.
- Это возможно, да, - подтвердила Джет. - Скорее всего. Семьдесят пять процентов вероятности, что её оставили незапертой. - Теперь она изъяснялась процентами.
- Понял, - отозвался Джек, делая пометку в своем маленьком блокноте.
Зажужжал телефон. Джет инстинктивно похлопала себя по карманам, на миг забыв, что её телефон забрал убийца. Без него она чувствовала себя голой и неполноценной. Джек виновато взглянул на неё и достал свой телефон из кармана.
- Это снова Билли. Наверняка спрашивает о тебе.
- Он знает? - спросила Джет, но Джек не успел ответить. Голос детектива Эккера разнесся по открытому пространству дома:
- Всё, закончили. Сцена освобождена. Вызывайте уборщиков как можно скорее. Пусть эта бедная семья возвращается в свой дом. О, прости, Джет. Не видел, что ты еще здесь.
"Не видел её", - подумала Джет. Потому что она маленького роста?. Или потому, что через неделю она умрет и больше не имеет такого значения, как окружающие, над которыми не висит этот смертельный таймер?. Словно она уже находится на полпути между миром живых и неживых, и её очертания стали менее четкими. "Нет... скорее всего, дело просто в росте", - решила она.