Кит Портерфилд знала: ее сестра не умрет. По крайней мере, не в ближайшее время.
Даже когда она везла Бет домой из больницы после очередной серии обследований, даже когда ее сердце обливалось кровью при виде того, как сестра дрожит от страха, ожидая узнать, где на этот раз затаился рак, - Кит была абсолютно уверена: Бет не умрет. Последние пять ночей Кит видела один и тот же сон. Она видела их покойную мать, стоящую в дверном проеме с протянутой рукой. И тем самым деловым, нетерпеливым тоном, какой бывал у нее при жизни, когда кто-то копошился слишком медленно, мать говорила:
- Пойдем со мной, Бети. Пора двигаться дальше.
И каждый раз Бет отказывалась.
- Нет, мам. Еще не время.
Пять ночей. Один и тот же сон, одно и то же требование, один и тот же отказ.
В этих снах они выглядели именно так, как и должны были. Кит - миниатюрная, с короткой стрижкой светлых волос, румяными щеками, в обычном свитере поверх джинсов. Бет - высокая и бледная, с длинными темными кудрями, какими они были до того, как их забрала химиотерапия; старая безразмерная толстовка и спортивные штаны мешком висели на ее некогда спортивной фигуре. И их мама, Барбара, ростом как раз между двумя дочерями. В ее каштановых волосах виднелась седина, которую она перестала закрашивать. Она выглядела опрятной и собранной в своих брюках от "Тэлботс" и накрахмаленной белой рубашке - заправленной, разумеется, и аккуратно подпоясанной.
Кит верила в этот сон.
Когда она рассказала о нем мужу, Расс оторвал взгляд от телевизора, где крутили повтор прошлогодней "Тур де Франс".
- Это просто твой страх играет с тобой злую шутку. - Расс посмотрел на нее серьезно. - Ты все еще не оправилась после потери матери, а теперь боишься потерять и сестру. Это несложно понять, Кит.
На мгновение Кит показалось, что он сейчас похлопает ее по головке, как ребенка.
- По-моему, ты в стадии отрицания, - добавил он и снова принялся щелкать пультами, переключая каналы.
- Врач сказал, что она хорошо реагирует на новое лечение, - напомнила ему Кит.
- Он сказал, что похоже, будто она реагирует. - Расс равнодушно пожал плечами.
Он сосредоточил всё внимание на документальном фильме о группе пенсионеров, путешествующих по Европе пешком и на велосипедах. Кит оставила тему болезни сестры. Она знала то, что знала.
- Ты разве не смотрел эту же передачу два вечера назад? - Кит замерла в дверях гостиной, глядя на большой экран.
- Та была про велотур по Италии. А эта - по Франции. - Он оглянулся через плечо и широко усмехнулся. - Разве это не выглядит здорово? Катишь себе по этим прекрасным пейзажам, вверх-вниз по холмам, ветер в волосах, чувствуешь себя абсолютно свободным.
Затем Расс наполовину развернулся в кресле, снял очки и одарил ее своей самой обворожительной улыбкой.
Было время, когда ее сердце таяло от одного вида этой улыбки. В последнее время - всё реже. После тридцати лет брака роза любви слегка подвяла. Она не могла сказать точно, в чем причина, но иногда они просто переставали чувствовать себя единым целым.
- Нет, это выглядит как нечто, что лучше оставить двадцатилетним с их двадцатилетними коленями. - Кит поморщилась при одной мысли о езде на велосипеде по холмам.
Его глаза сузились. Так случалось всякий раз, когда он улавливал - пусть даже завуалированное или непреднамеренное - напоминание о том, что до замужества Кит жила привилегированной жизнью, а он - нет.
- Ах, точно. Ты же шаталась по Европе, когда тебе было двадцать. Я и забыл.
Как же, держи карман шире. Он никогда не забывал.
- Тогда это было весело, - признала она. - В двадцать лет. Но я бы никогда не повторила это снова.
- Второй раз тоже может быть весело. - Расс пристально наблюдал за ее лицом, явно ожидая реакции. - Если бы мы поехали вместе.
- С моими-то коленями? - Кит указала на свои ноги и шрамы, оставшиеся после операций по замене обоих суставов. - Ни за что в жизни.
- Но колени-то теперь новые. С ними всё будет в порядке.
- Левое, может, и в норме, оно у меня дольше. Но правое всё еще иногда "барахлит". Нестабильное оно.
- Даже спустя два года? - спросил он со скепсисом, который никогда его не покидал.
- Ага. Видимо, есть разница, когда тебе меняют сустав в тридцать пять и в пятьдесят пять. Реабилитация в первый раз была терпимой, но второй раз - это то, через что я бы не хотела проходить снова.
- Значит, уже две вещи, которые ты не хочешь повторять.
- Ты что, список ведешь? - Кит вздернула бровь.
- Просто констатирую факт.
- Что ж, я настаиваю на своем. Сомневаюсь, что на земле найдется сила, способная заставить меня передумать.
Он пробормотал что-то невнятное, отворачиваясь, но она не стала переспрашивать. Расс уже полностью погрузился в свое новое любимое шоу.
Почувствовав, что ее бесцеремонно выставили из разговора, Кит ушла на кухню и налила себе бокал вина. Она уселась на мягкий диванчик, открыла ноутбук и загрузила сегодняшний кроссворд из "Нью-Йорк Таймс", стараясь не слушать, как Расс внезапно начал фальшиво подпевать песне "On the Road Again" .
***
Около четырех часов следующего дня Эбби, старшая из их двоих детей, ворвалась в дом. В одной руке она тащила чемодан, а другой прижимала к себе двухлетнего сына Бенни. Девушка пулей взлетела по ступеням на второй этаж. Темный конский хвост метался за спиной. Пуховик сполз с левого плеча. Хотя кричала она довольно бессвязно, Кит показалось, что она уловила суть: Эбби застала своего мужа, подающего надежды драматурга Эвана Аллена Кента, за страстными поцелуями за кулисами с помощником режиссера. Эбби заглянула в театр на то, что должно было быть репетицией его новой пьесы.
- Эбби, - Кит крикнула в лестничный пролет вслед дочери, скрывшейся на площадке, - что происходит?.
- Прости. Прости. - Эбби показалась на вершине лестницы. Лицо ее пошло красными пятнами. На руках она держала извивающегося, брыкающегося и вопящего малыша. - У Бенни в машине случилась "авария" , ему срочно нужно сменить подгузник. - Она посмотрела на мать заплаканным лицом. Нижняя губа ее дрожала. - Мам, можно нам с Бенни пожить здесь какое-то время? Пока мы с Эваном во всем не разберемся? Ай, Бенни, больно же! Что я говорила тебе насчет того, чтобы кусаться? - Девушка снова разрыдалась. - Вы с папой не будете против? Я не знаю, что делать. Вся моя жизнь превратилась в кошмар, и я....
- Конечно, можно. - Кит оперлась на опорный столб перил и посмотрела вверх.
На мгновение ей почудилось, будто на площадке стоит та самая маленькая Эбби, которой она когда-то была: в руке болтается любимая кукла, а сама она плачет из-за какой-то давным-давно забытой обиды. Кит моргнула, и перед глазами снова возникла взрослая дочь.
Мать встретила ее на верхней ступеньке и заключила ее и перепуганного Бенни в объятия. Она держала их так несколько минут, чувствуя, как у дочери разрывается сердце. Кит не выпускала ее, пока буря не утихла, всё это время шепотом уверяя внука, что с его мамочкой всё в порядке. Когда рыдания Эбби сменились всхлипами, Кит осторожно отстранилась, похлопав Бенни по спине.
- Хороший мальчик, Бенни. - Она успокаивающе погладила широко раскрывшего глаза внука. - Эбби, иди займись им. А я буду на кухне.
- Хорошо, мам. Спасибо.
- Не за что. - Кит кончиками пальцев вытерла слезы на щеках дочери. - Но я была бы признательна, если бы ты убедила Бенни отпустить мои волосы.
Спустя мгновение из комнаты, где стоял телевизор, донесся голос Расса:
- Мне послышалось, или это Эбби и Бенни? Кто-то пострадал?.
- У Эбби и Эвана проблемы, она хочет пожить здесь, пока они всё не уладят. - Кит зашла на кухню. - Уверена, позже она расскажет подробнее, но, судя по всему, она поймала Эвана на измене.
- Что? Ты серьезно? - Расс вошел на кухню, оглядываясь на лестницу. - Она так и сказала?.
- Думаю, скоро мы узнаем всю историю целиком. Сейчас она пытается уложить Бенни. Он уже перерос время своего дневного сна.
- Детская кроватка всё еще в гостевой комнате, верно? - Расс начал закипать. Обычно он остывал долго, но если уж заводился, гнев его был страшен.
Кит кивнула.
- Всё еще там.
- Вот же мерзавец. - Расс снова посмотрел в сторону лестницы на второй этаж. - Ты ведь сказала ей, что она может остаться?.
- Разумеется. Столько, сколько ей потребуется.
- Пойду, наверное, поднимусь, посмотрю, не нужно ли ей чего.
- Она даст знать, если что-то понадобится, - ответила Кит, но он уже вышел из комнаты.
Зазвонил мобильный телефон Кит. Она похлопала по карману брюк, где обычно его носила, но потом заметила его на "острове" - кухонной столешнице. Бросив взгляд на номер, она увидела надпись: НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР.
Она редко отвечала на такие звонки. Обычно это были мошенники. Кит оставила телефон на месте. Спустя несколько секунд раздался короткий сигнал, оповещающий о том, что кто-то оставил голосовое сообщение.
Задаваясь вопросом, не может ли звонок быть настоящим, Кит взяла телефон, чтобы прослушать сообщение.
- Добрый день. Меня зовут Джереми Бэнкс. Я адвокат из города Толеранс, штат Мэн. Я пытаюсь разыскать Кэтрин Кларк Портерфилд и надеюсь, что дозвонился именно ей.
Кит уперлась свободной рукой в бок, гадая, в чем же будет заключаться подвох. "Внук в тюрьме, срочно нужен залог"? Она слышала, что это популярная схема. Или "неуплаченные налоги, которые нужно погасить на месте, иначе арестуют"? Эту байку крутили уже много лет.
Голос в трубке тем временем продолжал:
- Я представляю интересы покойной Максин Медоуз, вашей тети - сестры вашей покойной матери. Мне очень жаль сообщать вам, что она скончалась в прошлый понедельник утром. Насчет похорон не беспокойтесь, все расходы покрыты. Собственно, Максин пожелала, чтобы ее тело кремировали, и сейчас этим занимаются. Ее прах ... - адвокат на секунду замялся. - Прах будет находиться здесь, в моем офисе, и вы сможете забрать его в любое время.
- Она оставила четкие инструкции относительно места погребения, - вещал Бэнкс. - Это семейный участок на местном кладбище. Мы можем провести процедуру сами, когда прах доставят мне, или, если вы пожелаете присутствовать на погребении, мы придержим его до вашего приезда. Теперь о завещании. Как единственная живая родственница, вы являетесь единоличной наследницей, и я хочу заверить вас, что...
Кит громко рассмеялась. Она удалила сообщение и заблокировала номер, прежде чем убрать телефон в карман.
Тут явно где-то крылось мошенничество. Может, он собирался попросить ее возместить расходы на кремацию "тети"? Что ж, номер не прошел. Ее мать была единственным ребенком в семье.
Ужин выдался хаотичным: Бенни вывалил половину еды на пол, а свой поильник запустил в Уолли - бассет-хаунда с грустными глазами, который притащился на кухню в надежде на "уборку" съестных остатков. И лишь когда суета улеглась, две фразы звонившего всплыли в памяти Кит. Девичья фамилия ее матери была Медоуз, и родилась она как раз в штате Мэн.
Кит размышляла минуту или две, а затем вспомнила специальный выпуск новостей, который видела несколько недель назад. Целых полчаса там рассказывали о том, какими изощренными стали мошенники в своих попытках выманить деньги или данные банковских карт у ничего не подозревающих и доверчивых граждан. Разве там не было сюжета о том, как преступники рыщут по некрологам в поисках информации об умерших и их родственниках, чтобы провернуть какую-нибудь аферу?
"Ваша тетя оставила вам наследство".
Ну еще бы.
Что ж, это было поумнее неоплаченных штрафов за парковку или "внуков в беде", хотя и ненамного. Кит гадала, сколько людей клюет на эту удочку с наследством.
Скорее всего, никакой Максин Медоуз вовсе не существовало. Кит окончательно отмахнулась от этого звонка и выкинула из головы мистера Бэнкса вместе с тем, что он пытался ей "впарить".