Темноволосая женщина на снимке была в летящем летнем платье, которое волнами обволакивало её ноги. Лицо сердечком, взгляд лани - мягкий и выразительный. Она сидела на большом камне и сияла, глядя на того, кто её снимал; в её облике сквозили одновременно любовь и лукавство.
- Думаешь, это она?
Бет прильнула к самому экрану.
- Если это она, то она была...
- Ослепительна.
Кит кивнула своим мыслям.
- Мама была миловидной, но Максин - настоящая красавица.
- Ты уверена, что это Максин? - переспросила Бет.
- Не знаю, кто бы это ещё мог быть. Она ведь похожа на маму. Видишь? У них одинаковые носы.
Бет прищурилась, вглядываясь в изображение, и кивнула.
- Нос один в один.
- Я уточню у Бэнкса для верности, но готова поставить дом на то, что это она.
- Покажи ещё раз.
Кит снова поднесла фотографию к телефону и замерла.
- Она и на Эбби немного похожа, не находишь? - заметила Бет. - Тёмные волосы, тёмные глаза, и эта улыбка.
- Есть такое.
Кит уже собиралась положить снимок обратно на комод, но передумала. Она решила взять его с собой и заскочить в контору к Бэнксу.
- Посмотрим, что тут ещё есть.
Она откинула крышку деревянной шкатулки, стоявшей на комоде, и заглянула внутрь.
- Пустовато. Видимо, Максин не особо жаловала украшения. А это, похоже, её школьное кольцо.
Она подняла кольцо с синим камнем в центре: на одной стороне было выгравировано "19", на другой - "61".
- Ещё несколько пар серёжек, и всё.
- Негусто для женщины, которой было за восемьдесят. Думаешь, кто-то прибрал к рукам парочку вещиц?
- Я сегодня познакомилась с женщиной, которая называет себя лучшей подругой Максин. Она сказала, что забрала ценности к себе на хранение. Я попросила её пока оставить всё у себя. Не знаю, насколько этот дом в безопасности. Прошлую ночь я провела в гостинице в городе и, скорее всего, останусь там и сегодня. Лагерь стоит совсем на отшибе.
Кит снова взяла кольцо и принялась его изучать.
- Интересно, её это кольцо или чьё-то ещё? На ободке стоит "1961". Но если она была на три года младше мамы, то должна была выпуститься в шестьдесят третьем. Ведь мы знаем, что мама была в выпуске 1960 года.
- Откуда мы это знаем? - удивилась Бет.
- Ты не помнишь, как мы в детстве таскали мамино выпускное кольцо из шкатулки и играли с ним?
- Не особо, но ты права. Быстрый подсчёт говорит, что если Максин родилась в 1945 году, то в шестьдесят третьем ей было восемнадцать. А в шестьдесят первом - всего шестнадцать.
Кит сунула кольцо в карман.
- Спрошу у Бэнкса, знает ли он что-нибудь об этом.
Она закрыла шкатулку и переключила внимание на ящики комода.
- Одежда. Свитера. Несколько пар джинсов, двое вельветовых брюк. Нижнее бельё. Носки. Куча носков.
Кит посмотрела в камеру и улыбнулась сестре.
- Эта женщина просто обожала носки.
Она бегло осмотрела содержимое остальных ящиков.
- Ничего примечательного. Давай глянем прикроватную тумбочку.
На тумбочке, рядом с аккуратной стопкой книг, стояла одна-единственная фотография в рамке. Кит взяла её в руки и широко улыбнулась.
- О, привет! Бетти, взгляни-ка на это.
Она показала сестре снимок мужчины лет тридцати, стоявшего на ступенях простого бревенчатого домика. На нём была рубашка на пуговицах и брюки, совершенно не подходящие для лесных прогулок. Белокурая прядь спадала ему на лоб, а в уголках глаз собрались лучики морщинок - таких же задорных, как и его улыбка.
Бет присвистнула.
- Ого! Ну и красавчик. А уж как он смотрит в камеру...
Она принялась картинно обмахиваться ладонью.
- Ты уверена, что Максин не была замужем?
- Я вообще ни в чём не уверена, когда речь заходит о ней. - Кит пожала плечами. - Но готова поспорить, что на фоне - один из наших домиков, так что, может, он был просто отдыхающим.
- Он одет совсем не как турист. По крайней мере, из тех, что я видела. На походные ботинки это мало похоже.
Кит внимательно изучила кожаные лоферы на ногах незнакомца. (Примечание переводчика: в оригинале "leather boaters" - палубные туфли, топсайдеры).
- Справедливое замечание.
- Ну, если это был её парень, то Максин повезло. Из них вышла бы потрясающая пара. Ты только посмотри на эти фото - от них же прямо жар исходит! Обалдеть.
Кит рассмеялась.
- Да, они определённо оба очень красивые люди.
Она на мгновение замешкалась, а затем положила снимок на кровать. Кит взяла фотографию женщины, в которой они подозревали Максин, и положила её рядом с портретом загадочного мужчины. Она была почти уверена, что Бэнкс знает, кто они такие.
- Продолжай, посмотри, что там ещё есть.
На своём конце провода Бет придвинулась ближе к телефону, полностью погрузившись в поиски улик о жизни тёти.
Кит присела на край кровати и принялась перебирать содержимое ящика.
- Так, посмотрим. Старая программа передач. Гигиеническая помада. Пара пластырей. Старый читательский билет. О, и глянь-ка сюда.
Она выудила пару носков в сине-белую полоску.
Бет расхохоталась.
- Логично: если у тебя посреди ночи замёрзнут ноги, вряд ли тебе захочется вылезать из постели и топать пару метров до комода за носками.
- Наша девочка любила предусмотреть все случайности.
Кит снова переключила внимание на ящик.
- Тут какая-то открытка.
Она открыла её и прочла вслух:
- Ох. Это от мамы. "Спасибо, что была моей подружкой невесты. Ты самая лучшая сестра на свете. Люблю тебя всегда, Барби".
Бет нахмурилась.
- Я не помню Максин ни на одной из свадебных фотографий.
- Я тоже. Как думаешь, мама вырезала сестру со снимков? Или просто оставила только те кадры, где Максин не было?
Кит в замешательстве покачала головой.
- Как можно пройти путь от "самой лучшей сестры на свете" до... пустоты? До состояния "ты больше не существуешь в моём мире"?
- Не знаю. Я не помню, чтобы мама когда-нибудь была злой или мстительной.
Бет выглядела такой же озадаченной, как и Кит.
- И я не помню. Что бы там ни случилось, это должно было быть нечто монументальное. Что-то, что меняет всю жизнь.
- Что ж, тебе запрещено возвращаться домой, пока ты во всём не разберёшься, иначе я просто сойду с ума от любопытства.
- Я тоже.
Кит положила открытку поверх стопки книг и выдвинула ящик до самого конца.
- Что тут у нас ещё? Несколько скрепок, куча ручек...
Она взглянула в камеру и усмехнулась.
- Хочешь пари, что в половине из них закончились чернила?
- Не буду спорить. Там осталось что-нибудь ещё?
- Нет, только... погоди-ка.
Кит достала коробок спичек и положила его рядом с открыткой, а затем вовсе сняла ящик с направляющих.
- Там что-то есть... похоже на клочок бумаги. Минутку.
Кончиком указательного пальца Кит попыталась подцепить полоску белой бумаги, застрявшую между задней стенкой и дном ящика.
- Есть! - выдохнула она, высвободив находку.
- Что это?
- Просто обрывок чего-то... письма, может быть? Я его порвала, пока вытаскивала.
Кит поднесла бумажку ближе к глазам.
- Тут написано: "...так что у тебя не выйдет изменить эт..." Остальное оторвано. Но это определённо мамин почерк.
Она прижала листок к самому экрану, чтобы Бет могла рассмотреть текст.
- "У тебя не выйдет изменить эт..." Это? Это... что?
Бет медленно покачала головой.
- Не знаю, но готова спорить, что дело именно в этом. Ну, в том, из-за чего они враждовали.
- Возможно, ты права. - Кит задумчиво прикусила губу. - Значит, это наша первая улика. Что такого, по мнению мамы, Максин пыталась изменить? И на что, как считала мама, она не имела права?
Бет оперлась предплечьями о стол перед собой.
- Что люди обычно пытаются изменить? - Она начала перечислять варианты. - Дату, время или место встречи? Или она хотела, чтобы мама передумала? Может, это касалось лагеря? Или родительского завещания?
- Мама с папой жили в лагере до самой смерти бабушки и дедушки, верно? - спросила Бет.
- Да, они жили здесь. - Кит кивнула. - Но я не знаю, как скоро они уехали из Мэна после их смерти. Так что, что бы там ни случилось, это могло произойти уже после гибели наших стариков. Не помню точно, в каком году был тот несчастный случай, но я выясню.
- Дай знать, как узнаешь.
Бет зевнула. Она попыталась скрыть усталость, отвернувшись, но Кит всё заметила.
- Остальные спальни я исследую завтра. А сейчас поеду обратно в город. - Кит посмотрела в окно. - Кажется, собирается снег, а я не хочу здесь застрять. Подозреваю, когда местные говорят "небольшой снежок", они имеют в виду совсем не то, к чему мы привыкли.
- Хорошая мысль. - Бет снова зевнула. - Спасибо за экскурсию. Мне очень понравилось, с нетерпением жду завтрашнего дня. Кто знает, что ещё ты там найдёшь.
- Жаль, что тебя нет рядом, Бетти.
Кит искренне этого хотелось. Ей казалось несправедливым, что сестра не может лично участвовать в открытиях.
- Мне тоже жаль. Но это - лучшая альтернатива. По крайней мере, я вижу всё, что находишь ты, прямо в момент находки. Так что мне не хватает только твоей компании.
Бет прикрыла рот рукой, подавляя очередной зевок. Кит собрала фотографии с кровати.
- Тебе пора домой, нужно отдохнуть.
- Сейчас просто сварю себе чашечку кофе, и всё будет в порядке.
Кит вздохнула. Она знала упрямство сестры: та будет сидеть до последнего, пока не свалится с ног.
- Прежде чем отключишься, позови Неда на минутку.
- Конечно. Подожди.
Послышался звук открываемой и закрываемой двери кабинета, затем шаги Бет - она вышла в зал кафе.
- Нед? Твоя мама хочет сказать пару слов... Еще раз спасибо, сестрёнка. Люблю тебя.
- И я тебя, малявка.
На экране появилось лицо Неда.
- Мам, что случилось? У нас тут народ повалил.
- Присмотри за тётей Бет. Ей нужно идти домой и отдыхать. Во сколько придёт Эбби?
- Сказала, что днём. - Нед пожал плечами. - Слушай, я справлюсь с утренним наплывом - тут ещё два бариста, так что всё прикрыто. Я выпровожу тётю Бет, когда буду уходить сам, и звякну Эбби - узнаю, может, она сможет прийти пораньше. Я стараюсь не спускать глаз с кассы, так что надо будет предупредить и Эбби. (Примечание переводчика: фраза Неда про кассу - отсылка к его роли "ревизора", так как Кит подозревает, что в кафе Бет воруют из выручки).
- Хорошо. Будь на связи.
Кит уже собиралась завершить вызов, но помедлила.
- Нед?
- Да, мам?
- Ты мой самый любимый сын.
Нед снисходительно улыбнулся.
- Мам, я твой единственный сын.
- Верно. - Кит усмехнулась. - Но всё равно. Самый любимый.
***
Кит сунула обрывок бумаги в карман джинсов и положила обе фотографии рядом на прикроватную тумбочку. Оценка Бет оказалась верной: если это действительно были Максин и её избранник, то пара они была просто потрясающая.
Девушка взяла телефон и набрала номер конторы Бэнкса. Она ожидала, что трубку возьмёт Кэролайн, но ответил кто-то незнакомый. Кит сообщили, что и Бэнкса, и его дочери сейчас нет, но их ждут к часу. У адвоката сразу после возвращения назначена встреча, но он сможет принять Кит в половине третьего. Подходит ли ей это время?
Ещё как.
Она подхватила обе фотографии и выключила верхний свет. На лестничной площадке Кит закрыла дверь в комнату Максин и огляделась. Остальные двери тоже были заперты. Одна из этих комнат должна была принадлежать её матери. Был лишь один способ это выяснить.
Кит подозревала, что комната матери находилась по соседству с комнатой Максин. Она подошла к двери и толкнула её. Сомнений не было: это комната юной девушки - розовые стены, две односпальные кровати и постеры рок-звёзд на стенах. Она шагнула внутрь, чтобы рассмотреть всё поближе. Большая часть того, что она приняла за постеры, на поверку оказалась страницами, вырванными из журналов. Элвис в кожаной куртке "плохого парня". Братья Эверли с их невероятно высокими начёсами - "помпадурами". (Примечание переводчика: "помпадур" - популярная в 1950-х мужская причёска с высоко зачёсанным чёлкой). Бадди Холли в своих неизменных очках. Несколько групп, названий которых она не знала.
- Мама, да ты у меня, оказывается, была той ещё рокершей.
Кит усмехнулась.
- Кто бы мог подумать?
Она окинула взглядом остальную часть комнаты. Разумеется, здесь стоял книжный шкаф, забитый книгами и всякой всячиной. Кит пробежалась глазами по названиям и ничуть не удивилась. "Черри Эймс", "Аня из Зелёных Мезонинов", "Дерево растёт в Бруклине". Целая полка детективных историй о Нэнси Дрю. (Примечание переводчика: Черри Эймс - героиня популярной в США серии книг о медсестре-детективе). Зачитанный до дыр том поэзии Эмили Дикинсон и сборник Роберта Фроста. Все те же названия когда-то стояли на полках в собственной детской Кит. Ей стало интересно, почему мать купила для неё и Бет совершенно новые экземпляры тех же книг, когда могла просто дать им прочесть свои старые.
На нижней полке лежала стопка книг побольше - всего четыре штуки. Кит даже не глядя на обложки знала, что это такое. Она опустилась на колени, подняла их и присела на покрывало в розово-зелёную клетку, которым была застелена одна из кроватей. Разложив их по датам, она открыла ту, на обложке которой красовались рельефные белые цифры "1957".
В графе "Этот альбом принадлежит..." мать аккуратным почерком вывела своё имя: "Барби Медоуз, первый курс старшей школы". (Примечание переводчика: Freshman year в американской системе образования - это 9-й класс, первый год обучения в старшей школе).
Кит перелистывала страницы ежегодника школы Толеранса, отмечая имена учителей и администрации. Её взгляд зацепился за учительницу истории по имени Альма Бэнкс. Кит подумала, не мать ли это её адвоката? Она внимательно всмотрелась в лицо на фото, пытаясь найти хоть какое-то сходство с юристом, но безуспешно.
Следом шли групповые снимки классов, а затем - внеклассные занятия. Поискав, Кит нашла свою мать на фото помощников библиотекарей и в команде новичков по хоккею на траве. Похоже, этим участие Барби в школьной жизни в тот год и ограничилось.
Ежегодник за следующий год был практически таким же, за одним исключением: в нём появилась Максин, тоже как "первокурсница"-девятиклассница. Как такое возможно? Она должна была быть в седьмом классе, а не в девятом. Но ошибки быть не могло: это лицо буквально выпрыгивало со страницы. Максин была в самом центре снимка - ослепительная улыбка на прекрасном лице. Камера словно сама нашла её и сфокусировалась на ней. Как бы ни была хороша её мать в подростковом возрасте, Кит пришлось потрудиться, чтобы отыскать её на общем фото класса. С младшей сестрой Барби всё было иначе.
Листая страницы, Кит обнаружила, что Максин была куда более активной "общественницей", чем её старшая сестра. Уже в девятом классе она играла в хоккей на траве достаточно хорошо, чтобы попасть в молодёжную сборную - ту самую команду, в которой состояла Барби. (Примечание переводчика: Freshman year в американской системе образования - это 9-й класс, первый год обучения в старшей школе. JV team - сокращение от Junior Varsity, вторая или молодёжная сборная школы).
Кроме того, Максин играла в баскетбольной и футбольной командах для первокурсников. Она получила небольшую роль в школьном спектакле и представляла свой класс в ученическом совете. А под конец года её выбрали в свиту королевы школьного бала.
Кит тихо закрыла ежегодник. Ей невольно подумалось: не здесь ли крылся корень вражды между матерью и тёткой? Каждой девочке-подростку хочется сиять самой по себе, но как Барби могла выделиться на фоне ослепительного "мега-сияния" младшей сестры? Той самой сестры, которой по возрасту ещё полагалось учиться в средних классах.
Кит вернула просмотренные тома на нижнюю полку, а фотографии, которые собиралась забрать с собой, положила поверх двух оставшихся ежегодников. У неё не было душевных сил смотреть, как её мать увядает и уходит на второй план в лучах славы своей сестры. Возможно, в последние два года учёбы что-то изменилось - Барби проявила себя ярче, а Максин поубавила пыл, - но Кит в этом сомневалась. Некоторые люди просто обладают врождённой аурой красоты и успеха, которая притягивает всех в их орбиту. В центре такого круга никогда не бывает места для двоих, но Кит надеялась, что Барби всё же смогла найти свой собственный путь.
Она вышла из комнаты матери в подавленном настроении - вопросов стало больше, чем было до прихода сюда. На сегодня с неё хватит этой "охоты за сокровищами".
Кит спустилась вниз и надела пальто. Она помедлила у термостата. Трубы за ночь не лопнут, если убавить температуру на пять-шесть градусов. (Примечание переводчика: в оригинале - на десять градусов Фаренгейта, что соответствует примерно 5,5 градусам Цельсия).
Она так и сделала. Выключила свет, заперла дверь и забрала свои находки. Арендованному авто потребовалось несколько минут, чтобы прогреться; всё это время Кит размышляла о том, каково это - расти в тени младшей сестры.
Если бы они поменялись ролями, что бы она чувствовала, будь Бет главной "звездой" семьи, а Кит - вечно второй, из разряда "и прочие"? Не то чтобы она считала себя ровней Максин - боже упаси, - но всё же: какую обиду она могла бы затаить, будь Бет её ровесницей и затмевай она её на каждом важном этапе в старшей школе? К счастью, Кит выпустилась за несколько лет до того, как Бет пошла в школу. Семилетняя разница в возрасте превратила Бет в "младшенькую", но никак не в соперницу.
Кит вела машину обратно в город, мечтая лишь об одном: найти способ заставить Бэнкса рассказать всё, что ему известно.
До встречи с адвокатом оставался ещё час, так что можно было успеть перекусить. Она припарковалась у "Очага Рут" и вошла внутрь. Обеденная сутолока уже начала спадать, так что свободный столик нашёлся быстро.
Кит едва успела сесть, как почувствовала, что кто-то приближается. Подняв глаза, она увидела Бэнкса.
- Мне показалось, это вы.
Адвокат подошёл ближе.
- Как дела в лагере?
- Примерно так, как я и ожидала. Всё ещё осваиваюсь в доме.
- Хорошо, хорошо.
- Вообще-то, у меня назначена встреча с вами на половину второго.
Бэнкс нахмурился.
- Что-то не припомню вашего имени в сегодняшнем расписании, но я всегда рад вас видеть. У вас возникли какие-то проблемы?
- Нет, не проблемы, но... в общем, мы можем обсудить это, когда я приду.
- А почему бы не обсудить сейчас?
- Потому что у вас встреча в половину второго.
Кит мельком взглянула на часы.
- И, судя по всему, вы уже опаздываете.
- А кто вам сказал, что у меня встреча в половину второго?
- Когда я звонила, человек, ответивший на звонок, сказал...
Улыбка Бэнкса превратила его в некое подобие престарелого эльфа.
- Это была Элси. - Он снял клетчатый шарф, который только начал наматывать на шею, и указал на пустой стул за её столиком. - Если меня нет в конторе, когда кто-то звонит, чтобы назначить встречу, она всегда записывает их на час позже, чем нужно. Просто на случай, если я захочу всё отменить, когда вернусь. - Бэнкс вопросительно приподнял брови. - Позволите? Если только вы не предпочли бы подождать, пока мы не сможем поговорить без лишних ушей.
- Думаю, мы можем приберечь деликатные темы - если они возникнут - для кабинета.
Адвокат присел. В ту же секунду к столику подлетела запыхавшаяся официантка с меню для Кит в руках.
- Бэнкс, я разве только что тебя не обслужила? - Мэри Гейл шутливо погрозила ему пальцем. - Неужели тебе правда нужен второй обед? Не то чтобы я из тех, кто станет указывать на то, что за зиму ты прибавил пару-тройку килограммов. (Примечание переводчика: в оригинале "put on a few pounds" - адаптация в метрическую систему РФ).
- О, ты как раз из таких! - Бэнкс добродушно хмыкнул. - И, если позволишь заметить, все мои лишние килограммы можно отследить прямиком до тех блюд, что я съел в этом заведении.
- Туше!
Мэри Гейл рассмеялась и переключила внимание на гостью.
- Что тебе принести, дорогая?
- Бургер средней прожарки, с листьями салата и жареным луком. Без помидоров. - Кит вернула меню. - И, пожалуйста, бутылочку "Мокси". (Примечание переводчика: "Мокси" - культовая в штате Мэн газировка со специфическим горьковато-травянистым вкусом, напоминающим лакрицу или лекарственные травы).
- А мне кофе, - добавил Бэнкс.
- Сейчас всё будет.
Официантка умчалась. Бэнкс оперся предплечьями о стол и слегка подался в сторону Кит.
- Итак, что у вас на уме?
Кит на мгновение замешкалась. Она полуобернулась в кресле, потянувшись к сумке, висевшей на спинке сиденья. Открыв её, она достала фотографию женщины, в которой подозревала Максин.
- Это моя тётя Максин? - спросила она.
Бэнкс взял снимок и улыбнулся.
- О, да, несомненно. Настоящая красавица, не правда ли?
- Ослепительная. - Кит кивнула. - Какой она была?
- Максин освещала комнату одним своим присутствием. - Он ответил без тени сомнения. - Знаю, звучит как клише, сейчас так говорят о ком попало, но в случае с Максин это была чистая правда. И дело не только в яркой внешности. От неё исходила особая аура. - Бэнкс задумчиво посмотрел на фото. - Когда она говорила с тобой, то всегда смотрела прямо в глаза и уделяла всё своё внимание. Ты кожей чувствовал, что она сосредоточена только на тебе - от этого казалось, будто ты самый важный человек в этой комнате. У неё было потрясающее чувство юмора. Она была из тех редких людей, кто совершенно не обижался, если шутили над ними самими. Хотя, как вы понимаете, такое случалось нечасто - разве что какая-нибудь завистливая девчонка решит съязвить.
- Такое часто бывало?
- Думаю, в первое время после её перехода в старшую школу этого хватало. Но я не помню случая, чтобы Максин хоть раз расстроилась из-за чьих-то слов. - Бэнкс пожал плечами. - Она знала себе цену.
- Моя мать была среди тех, кто подшучивал над ней?
Бэнкс покачал головой. Его глаза слегка сузились.
- На моей памяти - нет. А почему вы спрашиваете?
- Я нашла школьные ежегодники моей матери в её старой комнате. И заметила, что Максин училась всего на класс младше. - Кит озадаченно посмотрела на адвоката. - Это не имеет смысла: я думала, что мама старше её на три года, а не на один.
- Что ж, в этом вы правы. - Бэнкс кивнул. - Барби действительно была на три года старше. Но Максин перескочила сначала через первый класс, а потом и через четвёртый.
- Должно быть, она была невероятно способной.
- Самая умная девчонка из всех, кого я знал. - Собеседник подтвердил её догадку. - Круглые пятёрки в каждой четверти. Первая в списке класса.
- И, судя по фото, она была ещё и отличной спортсменкой.
- Преуспевала в любом виде спорта, за какой бы ни бралась, и на любом уроке.
Бэнкс снова кивнул.
- Моей матери, должно быть, приходилось нелегко.
- Я не припомню, чтобы Барби хоть раз сказала дурное слово о Максин. Если мне не изменяет память, они были очень близки.
- Похоже, вы знали их обеих очень хорошо.
- Так и есть.
- Бэнкс, вы были влюблены в мою тётю?
Адвокат тихо рассмеялся.
- Кит, в Толерансе не было ни одного мальчишки, который не был бы в неё влюблён.
Мэри Гейл подошла к столу с бутылкой "Мокси" в одной руке и тарелкой с бургером в другой.
Она поставила тарелку на стол и наклонилась к фотографии.
- Красавица была эта Максин, ничего не скажешь.
- Да, я уже поняла, - ответила Кит.
- Она учила меня плавать в лагере, когда мне было шесть. Кажется, это было только вчера.
- Могу тебя заверить, это было далеко не вчера, - вставил Бэнкс.
- Ах ты!
Официантка небрежно шлёпнула его по плечу. Затем она снова обратилась к Кит.
- В любом случае, фото чудесное. А улыбка у неё была просто ослепительная.
- Мэри Гейл, тебя к телефону! - крикнули со стороны кухни.
- Дайте знать, если понадобится что-то ещё, - бросила официантка на ходу и умчалась.
Кит откусила несколько кусочков бургера. Прожевав, она достала из сумки фотографию незнакомца и протянула её Бэнксу.
- Вы знаете, кто это?
Он долго и пристально смотрел на снимок, а затем перевёл взгляд на неё.
- А вы разве нет? Его имя в последнее время постоянно мелькает в новостях.
Кит отложила бургер, взяла фотографию и ещё раз внимательно её изучила, после чего покачала головой.
- Нет. Понятия не имею, кто это.
Адвокат дождался, пока Мэри Гейл поставит перед ним кофе.
- Это Майлз Дэвид Истон.
- Майлз Дэвид Истон... Тот самый писатель?
Бэнкс кивнул.
- Да.
Кит снова уставилась на снимок.
- Не думаю, что когда-либо видела его портрет.
- Насколько я знаю, на его ранних книгах фотографию автора на задней обложке не печатали. Издатель считал, что слишком эффектная внешность будет отвлекать читателей от серьёзности его произведений. О нём сейчас много говорят - недавно объявили, что фильмы по его старым книгам будут переснимать с участием "звёзд первой величины". (Примечание переводчика: "A-list actors" - актёры категории "А", самые высокооплачиваемые и востребованные звёзды Голливуда).
- Они с моей тётей...
- Да. Несомненно.
Кит нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то читанное ранее.