Соколов Лев Александрович: другие произведения.

Римские легионы: - часть 2 - ромейские таксисы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.23*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вторая часть статьи про римскую военную организацию. Еще немного ликбеза, для тех, кто начинает интересоваться армией исчезнувшей империи.

  Лев Соколов.
  
  Римские Легионы: часть 2 - ромейские таксисы.
  
  
  
  Кви дэсидэрат пасэм, праэпарэт беллум.
  (Кто желает мира, готовится к войне).
  Древняя мысль в формулировке Вегеция.
  
  
  
  Итак, начнем благословясь, вторую часть нашей обзорной статьи о римском войске. В первой части мы рассмотрели римскую армию с момента основания "вечного города", и добежали зорким взором, примерно до времен тетрархии; - то есть до конца 3го начала 4го века нашей эры. (Если кто не читал первую часть, рекомендую сперва прочесть её, для системности восприятия материала).
  
  А мы двинемся далее.
  
  В силу самой огромности рассматриваемого периода времени, данная статья конечно будет отличаться известным верхоглядством. Это скорее собрание неких зарисовок по разным аспектам римского военного дела. Однако, надеюсь, она поможет получить первые вводные данные, и более-менее общее представление, тому, кому интересна тема эволюции римской армии.
  
  
  Как и в первой части статьи, будем придерживаться тех же принципов. Все специфические термины, с греческого и латыни, будем стараться как можно более дословно переводить на русский. Ведь стоит нам перевести иностранное слово на русский, - как с него разом сползает ложная таинственность, и мы начинаем понимать, что и какой термин в свое время значил для самих римлян.
  
  
  Говоря о языках римской империи, нужно помнить, что мы охватим в нашем обзоре многие века, - целую прорву лет. Язык за это время неизбежно менялся, все дальше уходя от своего условного "золотого" стандарта. "Золотая" латынь постепенно превратится в ту, которую потом назовут "эклезиастовой" - то есть церковной. Римляне начнут "цыкать". Буква "С" у них начнет звучать как "Цэ". "V" превратится в "Вэ". И многие находящиеся на слуху слова наконец приобретают привычное нам звучание. То есть то, в котором они вошли в русский, как заимствования из Европы. "Кентурио" превращается в "центурио", "киркус" в "циркус", и так далее. К средним векам докатится до того, что даже слово Империум (Imperivm) больше нельзя будет записать как нормальным квиратам; придется писать его с помощью придуманной новой буквы "u" как "Imperium", - тьфу, срамота!.. Изменится и древнегреческий язык, постепенно превратившись в "среднегреческий", - то есть греческий средних веков. Откуда мы и имеем теперь две традиции произношения, названные по именам ученых, опиравшихся на предполагаемое звучание греческого в разные периоды. Эразмова - ориентированная на классический греческий, и Рейхлинова ориентированная на звучание средневековое. В среднегреческом "B" настолько смягчится, что начнет звучать как "Вэ". А чтобы оглашать звук "Бэ" начнут использовать связку букв "Μπ". Буква "Е" начнет звучать как "И", и далее по списку. Именно поэтому "Стратэгос" превращается в "Стратигос". "Базилеус" превращается в "Василиус", место где жили арабы - "Арабия" превращается в "Аравия", и соответственно, унаследованный нами в русский язык - "аравийский полуостров". Как и в первой части статьи, я буду стараться писать слова по правилам своего времени. Но если (из-за раздолбайства, я где-то забудусь, то, уважаемый читатель, - сделай поправку на время и звучание языка сам.
  
  В статье мы будем измерять ромейские меры длинны, по замечательной работе В.А. Белоброва "Византийская система мер длины", которую я всем весьма рекомендую к прочтению.
  
  
  И второе необходимое предисловие. Исторически подкованный читатель может его смело пролистать, до следующего знака "----" (подобные "интерлюдии" будт встречаться и ниже, и их так же можно пропускать по интересу) - но для тех, кто только открывает для себя историю Римской Империи, я твердо рекомендую с ним ознакомиться. Это снимет многие вопросы. Большая часть этой статьи будет посвящена армии "Византии".
  
  Но, собственно, что же такое Византия?..
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  Интерлюдия: - что такое Византия.
  
  В третьем веке нашэй эры огромная Римская Империя, охватывала все Средиземноморье. Несмотря на отлично развитую курьерскую службу для доставки новостей, и сеть дорог для переброски войск, территория империи стала слишком протяженной, чтобы оперативно реагировать на участившиеся угрозы. Империя уподобилась огромному динозавру, который с некоторым опозданием понимал, что какой-то хищник вцепился ему в хвост и жрет задницу. Пока 'болевой сигнал' добегал по многометровому телу до мозга динозавра, пока от мозга начинали поступать обратные командные импульсы - зад уже могли и отожрать. Прямо как в старом анекдоте: - 'Иду, слышу, - сзади кого-то бьют. Кого?... Оборачиваюсь - меня!'(С). Пока курьеры с новостями о вторжении варваров добегали до императорской столицы, пока император собирал армию... - уже и пепелища остыли. А варваров было много, нападали они часто. Империю лихорадило, она погрязла во внешний войнах и внутренних смутах. Решение пришло само-собой - вместо одного 'мозга' империи нужно два. Два императора, два центра вооруженных сил, один на Западе, второй на Востоке, - вдвое сократят время реакции на угрозу. Идея такого разделения принадлежала императору Диоклетиану (245-313г. н.э.), о котором мы еще поговорим ниже.
  
  
  Итак, империя была разделена на две фактически части - западную и восточную. Обе части управлялись самостоятельно, но сохраняли единое "культурное поле" и экономические связи. Наряду с моментами соперничества между императорами двух частей, нам так же известны многочисленные примеры, когда одна часть империи помогала другой (если имела такую возможность), в том числе и военными силами. Однако, к 5му веку обе части империи оказались в глубоком кризисе. В 476го году Западный Рим пал. Командир варваров Одоакр принудил последнего западного римского императора к отречению, и устроил на бывшей территории империи свое собственное варварское королевство с блекджеком и гетерами. Таким образом, западная часть империи (на территории которой, собственно, и находился древний город Рим, с которого империя пошла), - исчезает.
  
  Однако восточная часть Римской Империи, сумела преодолеть жесточайший кризис, устояла, сохранилась, окрепла. И расцвела еще на почти тысячу лет.
  
  Пока Восточная Римская Империя цвела и пахла, сохраняя свое античное наследие, - на западе шло бурление варварских королевств, которые сменяли друг друга, по историческим меркам, с калейдоскопической частотой. Нельзя ровнять все возникшие на территории бывшего западного Рима королевства одно с другим. Там тоже были разные правители и времена. Но в целом, - это был период упадка культуры, упадка цивилизации, деградации медицины, падение уровня жизни, упадка технических знаний и промышленности, и так далее. Даже в тогдашних компьютерах, говорят, микросхемы снова сменились на лампы. А Айфоны превратились в Нокии 3310. Телевизор же вообще приходилось смотреть при свечах, да... В историографии этот период получил заслуженное общее название "темные века". И все эти печали на западе происходили на фоне ветшавших колоссальных памятников римского времени. Циклопические амфитеатры, здания магистратов, императорские дворцы, акведуки, дороги... Западные варвары, убогие мазанки которых, вкупе с деревянными дворчишками их корольков, ютились вокруг остатков этого великолепия, - с каждым взглядом на артефакты римских времен впитывали мысль: Рим - это золотой век. Рим - это мечта. Рим - величайшее из того, что когда-либо было и будет на земле.
  
  
  
   []
  
  Рис 1. Мозаика с римской виллы "Дел Касале" у Пьяцца Армерино, - первая четверть 4 века нашей эры. Девушки в бикини, в спортклубе с бассейном занимаются фитнесом с гантельками. И пусть, если говорить строже, бикини это - "сублигакулум", а "гантельки", возможно, - музыкальные инструменты, - но повторить такую прекрасную картину человеческая цивилизация сможет только в середине 20го века.
  
  
  Поэтому, когда через несколько веков, нашелся варварский вождь, который смог более-менее снова объединить западные земли в одну кучу, он тут же... - Я специально не называю этого вождя "королем", хотя он этого и заслуживает. Вождь франков по имени Карл, стал объединителем и в некоторой степени, "отцом" все современной Европы. В историю он вошел под прозвищем Карл Великий. По латыни, которая оставалась в Европе международным языком общения, это звучало как "Каролус Магнус", (потомки племени франков, - квакающие французы, проглотившие половину звуков, сегодня произносят это как "Шарлемань"). Так вот, от латинской формы имени Каролус и происходит современное слово "король" во множестве европейских и славянских языков. Поэтому, когда вы читаете где-то фразы вроде "король Карл великий", - это тарабарщина и анахронизм.
  
  Так вот, в 800м году вождь франков Карл Великий, по предварительному согласованию, был наречен западным церковным глав-попом - "императором и августом". Обставлено это было довольно комедийно. Карл в это время был в Риме, вошел в церковь, и тут к нему "неожиданно" подскочил римский первосвященник и водрузил на голову корону, и заорал - да здравствует император! Все вокруг закричали ура-ура, зиг-хайль!.. Карл округлял глаза и разводил руками, - ах бог ты мой, как это все неожиданно... Что вы что вы... Да не надо... Я недостоин... Ну только если вы очень просите...
  
  Все это было прекрасно. Но никак не помогало постройке хоть чего-то сравнимого с римскими древностями. Вместе с тем, относительно рядом, - сохранялась самая настоящая Римская Империя. Та самая - на Востоке. И в ней сохранялись и римский порядок, и римский закон, и строились и новые дороги, и новые акведуки, и императорские дворцы, и... Западный варвар, попавший в столицу Восточного Рима - Константинополь, начинал рыдать и биться головой о мостовую - он сравнивал ЭТО с деревенским сортиром своей родины. Часто его приходилось утаскивать обратно, вопящего, как современное дитё из гипермаркета игрушек. При любом удобном случае варвар старался хоть как-нибудь пристроится в этом раю на земле. Даже бесстрастные западные послы, попавшие на прием к восточному императору во время раздачи щедрот, видя, как тот отсыпает придворным килограммы золота, смахивали скупые, но горючие слезы. Это было как примерно сейчас попасть на экскурсию из Сомали в США. Очень тяжко для психики.
  
  Восточная римская империя - единственная теперь оставшаяся настоящая Римская Империя - была самым развитым и могучим государством поздней античности и большей части периода средних веков.
  
  Диалектика - самое главное достоинство Восточной Римской Империи оказалось и главной её слабостью. Расположение на узловой торговой точке между востоком и западом позволяло Восточному Риму немыслимо богатеть. Но это же расположение выносило на него и множество переселений народов. Огромное богатство привлекало огромное количество грабителей. Поэтому, постепенно, очень медленно, с падениями и взлетами, Восточный Рим будет угасать под натиском многочисленных врагов. Условный же, обобщенный "запад", будет медленно уходить от темных веков, развиваться. И во многих случаях, именно Восточный Рим будет служить западным королевствам "щитом", о который разобьются нашествия, которые в ином случае, не оставили от новой западной цивилизации камня на камне.
  
  С течением веков ситуация изменится. Восточный Рим ослабнет, западные королевства возрастут. Но это не сильно улучшит отношения. Ведь запад будет строить свое самосознание на "римской идентичности". Постоянно обращаться к римскому прошлому. Искать в нем образцы для подражания. Искать Рим в самих себе. Запад будет стремиться подражать Риму - иногда имперскому иногда республиканскому. Объявлять себя наследниками римских ценностей будут и Испания, и Германия, и Британия, и Франция, в своих имперских инкарнациях. А много позднее подражать республиканскому Риму возьмется и США... Проблема была в том, что Рим на западе умер в 476м году. И все попытки взять что-то из умершего Рима - это подражания. В то время как Восточная Римская Империя - была непрерывным развитием римской империи, которая просуществовала аж до 1453го года.
  
  Это была огромная заноза. Как выходцам из западной послеримской цивилизации провозглашать себя истинными римлянами, или хотя бы духовными наследниками римских ценностей, - если рядом, на востоке, существует настоящий Рим? И даже когда Рим на востоке погиб, под натиском тюркских орд... Как западным выходцам чувствовать себя истинными наследниками римлян, если Рим еще почти тысячу лет существовал без них? Существовал не на их территории? Да мало что существовал - Восточный Рим времен своей силы, еще и держал западников за варваров, презирал их, смеялся над нами. Как это вообще можно переварить?
  
  Выход был только один. Восточная Римская Империя - должна была исчезнуть из истории.
  
  Мы не сможем вычленить здесь некой единой группы заговорщиков-западников, которая уселась в темной комнате с зашторенными занавесками, и с демоническим смехом постановила - у-ха-ха, да не будет Восточного Рима!.. Хотя несомненно были и конкретные западные лидеры ставившие такую задачу, и ученые мужи, выполнявшие в своих трудах этот неприглядный заказ. В какой-то момент Восточный Рим начинал мешать и римским папам, претендовавшим на "Римское наследство", и европейским королям, строившим свои новые "Римские империи". С какого-то момента неприятие восточного Рима стало общим западным чувством. Сперва больше инстинктивное, затем - уже вошедшее в научные труды, и тем получившие некие высосанные из пальца логические обоснования - тем более убедительные, чем больше в них хочется верить.
  
  
  Стереть из истории тысячелетнее государство, - нетривиальная задача. Поэтому методика была выбрана следующая: Восточной Римской империи - вернее - "Римской Империи" (потому что уточнять, что она восточная, после исчезновения западной, потеряло всякий смысл, и её жители перестали это уточнять) - посмертно, произвольно сменили название. Столицей Восточной Римской империи был город с "неожиданным" названием - "Нова Рома", ("Новый Рим", точнее, изначально, - "Новая Рома", так как город (урбс) в латыни это строго говоря слово женского рода). Сами жители так же часто называли его по имени создавшего его императора - "Константинополетана" (по латыни), или "Константинополис" (по-гречески; в этом языке города были мужского рода); или если говорить по-русски - "Константинград". Создан этот город некогда был на месте более старого города Византия, основанного некогда колонистами из греческих Мегар...
  
  Ну и отлично! - воскликнули сноровистые западные парни эпохи возрождения. Раз когда-то на месте столицы Восточного Рима существовал древний город Византий - будем называть всю восточную империю - "Византией"! Вот так! Это примерно, как называть Британию "Лондинией", или США - "Вашингтонией". Нелогично, - зато как нам надо.
  
  
  Так, на месте Восточной Римской Империи возник некий морок, симулякр. Некая условная страна с названием "Византия". Со столицей "Константинополь" (это можно, главное, чтоб только не "Новый Рим"). Населена эта страна-симулякр была некими "греками", о чем мы скажем чуть ниже.
  
  
  Проблема была в том, что сами римляне из Восточного Рима всю свою историю называли себя римлянами, а свою страну - Римом. Ну называли и называли - провозгласили западные ученые мужи. Называли - а права такого не имели! А не имели они права, потому что, мы возьмем древний Рим его золотого времени, и сравним его с поздней Византией, - так посмотрите, насколько они разные! Древние римляне все в простынях-тогах, а византийцы-то в штанах! А? Законы у них разные. Экономические принципы государства разные. Кто там вякнул из-под лавки, что со временем все государства меняются, и древний бритт тоже не похож на современного британца? Молчать под лавкой. Византицы - не римляне. Потому что - потому!
  
  
  Веками "Византии" и "византийцам" западные авторы приписывали все возможные недостатки, какие могли изыскать. Все что можно - толковалось самым злокозненным образом. Если недостатков не удавалось изыскать - придумывали. В истории восточного Рима мы не находим какой-либо особости по части интриг и дворцовых переворотов. Все что у них было, - можно отыскать и в других странах. Но с подачи западных ученых мужей до сих пор гуляют такие выражения как "Византийская интрига" - нечто особо подлое и запутанное. А само слово "византиец", в зависимости от контекста, и по сию пору зачастую обозначает либо коварного интригана, либо изнеженного и развращенного человека.
  
  
  Иссякли попытки римских пап на главенство во всем мире, а европейские короли постепенно исчезли, или выродились в декорации для туристов. Помогло ли это восточному Риму в более объективной оценке учеными мужами? Нет. Ведь восточный Рим был христианской империй, - и его начали бомбить ученые протестанты. Политически и религиозно, наследником падшего Восточного Рима провозглашала себя Россия. (Если в религиозным отношении, к этому были основания, то в политическом, честно говоря, это было высосано из пальца). Значит, - пнув восточный Рим, можно было рикошетом пнуть и Россию, которая унаследовала от этих развращенных византийцев...
  
  "Позор человеческого разума", "бесконечная история заговоров", "лишенная всех признаков величия", и так далее. Это росло как снежный ком. Усредненный ученый западной цивилизации читая книги своих предшественников, с молоком матери впитывал образ "империи интриганов", и затем вносил свой посильный вклад в развитие этого образа. То есть среднестатистический западный исследователь четко понимал разницу: - если в Византии какого-либо претенденту на трон выкололи глаза - это признак особого византийского коварства. Если же какого-то английского средневекового бедолагу казнили посредством кастрации, потрошения заживо и т.д, ну... это нормальный процесс развития светлого западного общества, идущего к демократии.
  
  
  Каким образом Византия - эта деспотия азиатского типа, с администрацией погрязшей в бесполезных ритуалах и церемониях, с забитым пассивным населением, - простояла почти тысячу лет, под напором врагов, от которого иные цивилизации бы сразу пали? Э-эээ... это неважно. Продолжаем ругать. Пытаясь собрать квинтэссенцию этого отношения можно сформулировать, что Византия - это страна евнухов, которые постоянно друг-друга сношали. Каким образом евнухи друг-друга сношали? - Ответ простой: - С византийским коварством.
  
  
  В науке такое отношение как общая тенденция, продержалось до двадцатого века, а как остаточные явления (которое уйдет, видимо, только со сменой ученых поколений, видно кое-где и до сих пор).
  
  Защитить "Византию" долгое время было некому. Ведь её территории были поглощены современной Турцией. Смысл в том, что и для Турции, получившей в свое владение основные бывшие земли восточного Рима, многие памятники его культурного, материального, археологического наследия - сам Рим абсолютно не был интересен. Мы добили "Византию", потому что та была плохой. А плохой она была, потому что мы её добили... Ну и они в Аллаха не верили, подлые кафиры... А если мы найдем меч римской эпохи, так наверняка это меч турецкой работы, времен Сулеймана Великолепного... Почему времен Сулеймана? Потому что он Великолепный! При ком же ином мог быть создан такой меч, а? Все это продолжалось до появления науки в её современном виде изрядно долго.
  
  
  Поразительно, но и в России, которая долгое время претендовала на преемственность от Византии, со временем воцарился на неё "западный" взгляд. По крайней мере - в светском измерении, которое не было завязано на религиозную общность веры". Произошло это, наверно, потому, что наука истории, как таковая зародилась на западе, и пришла к нам оттуда... И хотя российская наука нашего времени дает примеры и блестящих специальных работ по истории Византии, с масс-культурой это никак не пересекается.
  
  
  Справедливости ради - понадобилось всего-то около 550ти лет, (да-да, теперь вы знаете примерный срок после гибели России, когда коллективный Запад перестанет выливать на неё реки помоев и лжи, и оценит адекватно) - чтобы западная цивилизация, которая закопала Византию в грязь, при помощи развывшейся научной школы, сама же и начала процесс её реабилитации. Уже в 20м веке появились работы, которые рассматривали Византию если не комплементарно, то хотя бы непредвзято. Перелом в отношении произошел, пожалуй, на конгресс византиологов 2006го года, когда ученые-симпатизанты Византии обнаружили, что их много, и что их отношение опирается на вполне объективные исторические данные.
  
  В настоящий момент в ученых кругах, термин "Византия" используется лишь как удобный условный термин, доставшийся по наследству от "пред-науки", определитель конкретного исторического периода существования Римской Империи. Все знают, когда этот период закончился - в 1453м году. Нет согласия, когда он начался. Всяк по-своему определяет, когда Восточный Рим уже можно называть Византией. То ли с момента основания Константинополя. То ли с момента окончательного отпадения от пост-Юстиниановой империи большей части западных провинций. То ли с момента преобладания в государственном аппарате Восточной части Римской Империи греческого языка... То ли... Разброс дат в несколько веков.
  
  
  Насколько "византийцы" имели право называть себя римлянами - тоже для представителей разных школ - вопрос дискуссионный. До сих пор можно увидеть в работах тезисы вроде "византийцы называли себя римлянами, чтобы подчеркнуть свою преемственность с древним Римом"... Звучит странновато. Я вот, например, называю себя русским не для того, чтобы что-то подчеркнуть. Так называли себя мои родители. И родители родителей. И родители родителей родителей. Отцы отцов. Деды дедов. Я повторяю вслед за ними. Так же делают и другие народы - казахи, башкиры, чеченцы, британцы. Так делали и живущие в восточной части империи римляне.
  
  Если для ученых Византия ныне лишь удобная условность, то для обычных людей это культурный маркер, поддерживаемый в его нынешнем виде и массмедиа. Общество инерционно. Многие простые люди удивляются, когда узнают, что Византия - это собственно Римская Империя. Ну а для усредненного человека с высшим образованием, который впитал распространенные маркеры, но особо историей не интересовался, - Византия это какая-то ужасающая восточная деспотия.
  
  По описанным причинам "византийский" период римской истории, почти что выключен из массового сознания, и массовой культуры. Сколько вы видели художественных фильмов о древнем Риме? Ах, легионеры печатают шаг, ах вздымаются салюты, ах реют на древках орлы... А сколько вы видели художественных фильмов о Византии? Вот то-то.
  
  
  
  Итак, мы кратко разобрали появление и эволюцию термина "Византия". Теперь, уважаемый читатель, пришло время дать тебе возможность самому для себя определить - насколько "византийцы" заслуживали право именовать свою страну "Римской Империей", а себя - "римлянами". Разберем аргументы за и против того, что позднюю Византию можно ассоциировать с Римом.
  
  Дадим обобщённое слово "противникам" того, чтобы ассоциировать Византию с Римской империей. Приведем их аргументы, и попробуем ответить на них.
  
  
  Византия не есть Рим, потому что собственно сам город Рим с которого пошла империя, остался за её пределами(С). - Что тут сказать... Российская государственность пошла со Старой Ладоги и из Новгорода. Если вдруг сейчас Новгород захватят и разграбят злые пришельцы-телепузики, означает ли это, что россияне в Мурманске, Петербурге, Рязани, и других местах - тут же перестанут быть россиянами? К 476ом году Рим был разграблен уже несколько раз, начиная с выноса императором Константином некоторых реликвий в Константинополь, и кончая рейдом Атиллы в 410м году. У римлян на востоке факт разграбления дальнего города вызвал печаль, но не вызвал никаких проблем с самоопределением - они оставались римлянами. Жили по римским законам, имели римскую администрацию, римскую армию, римскую культуру.
  
  
  Византия не есть Рим, потому что Рим говорил на латыни. Восточная же Римская Империя со временем полностью переходит на греческий язык(С). - Это более серьезный аргумент. Действительно, что это за римляне, - которые говорят не на латыни? Однако не все так просто.
  
  Если вы читали первую часть статьи, то вам там постоянно встречали фразы "римляне позаимствовали у греков", "римляне переняли у греков", "римляне скопировали у греков", "римляне взяли у греков"... Причем все это касается важнейших общественных институтов, устройства государства, власти, армии, и т.д. Да, потом римляне развили собственные государственные и военные структуры - но греческий элемент в римском обществе всегда был очень силен. Ведь большая часть самой Италии в древности была заселена греческими колонистами, застроена греческими городами и именовалась "Великой Грецией". До сих пор, тысячелетия спустя, в Италии есть угасающие очаги существования старого греческого языка (такие как "греко-калабрийский").
  
  Это стереотип, думать, будто древняя Италия вся говорила на латыни. Конечно латынь получает мощнейшее развитие, когда римляне подчиняют себе Италию. Латынь государственный и армейский язык. Его нужно знать, если хочешь сделать карьеру. Но греческий вполне себе существует и цветет. Более того - он становится вторым языком, который должен знать каждый образованный римлянин. Огромное количество исторических и культурных произведений коренные римляне пишут по-гречески. (В том числе и потому, что латынь того времени, значительно беднее греческого). Во время убийства Цезаря - экстремальная ситуация, когда человек инстинктивно обращается к наиболее близкому ему языку, - заговорщики и сама жертва вовсю вопят на греческом; - это ли не показатель?
  
  Латынь распространяется на захваченные римлянами "западные" земли, на территории Галлии, Германии, Британии... Но на захваченных империей восточных землях, (то есть на большинстве территорий будущей "Византии") еще со времен Александра Македонского, который захватывал те земли раньше римлян - универсальным языком общения стал греческий. И эту ситуацию Римская Империя не смогла переломить, хотя владела теми землями сотни лет. Едущим на восток римским чиновникам приходилось учить греческий. До нас дошли греко-римские словарики, которые тащили чиновники в восточные провинции. Все указы на востоке империи выпускаются на двух языках - на латыни и на греческом. (А с падением роли латыни в восточной части империи, наоборот: - на греческом и латыни). Таким образом, по признанному самой Римской империей факту - она сотни лет была империей двух государственных языков - латыни и греческого. Лишь только армия была организацией одного языка - латыни, но это и понятно. В армии нет времени на переспросы, переводы и уточнения - приказ должен выполняться мгновенно и неукоснительно; от этого зависит жизнь.
  
  
  Но вот, в 5ом веке, западная часть империи - пала. Восточная империя сохраняет под своей рукой в большинстве грекоязычные территории. Даже те земли в Италии, которыми Восточная Империя будет владеть в качестве провинции, а потом экзархата, - говорят, в основном, на греческом. И латынь начинает уходить. Она еще некоторое время держится при восточном дворе, а затем медленно отпадает. Копии императорских указов на латыни становятся все менее точными, - их делают спустя рукава. Пока не возникает вопрос - для кого их вообще делать? То же происходит и в армии, которая является неотделимой частью общества; постепенно встает вопрос, - зачем учить людей командам на латыни, если можно учить их командам на понятном им греческом? Мы можем только примерно отметить вехи этих языковых изменений. В конце третьего века исчезают военные дипломы на латыни. В конце шестого века исчезают последние переводы указов с греческого на латынь. Хотя и при дворе, и при армии будут сохранятся некоторые латинские звания и устоявшиеся термины, как дань традиции. Армия будет держать латинскую терминологию и команды с истинно армейским упорством многие века, что вы и увидите далее в статье.
  
  Нам - россиянам - несколько труднее адекватно воспринять ситуацию языкового изменения восточной римской империи, потому что мы страна одного государственного языка. Жителем таких стран как например, Канада (официальные языки одновременно английский и французский), или Швейцария (языки немецкий и французский) - понять феномен восточной Римской Империи Значительно проще. Империя римлян отбросила ставший ненужным ей язык, вместе с отпадением говоривших на нем областей, - но римляне при этом остались римлянами.
  
  
  Зато, что нам россиянам понять проще многих иностранцев - это сам феномен звания "Римлянин". В первой части мы уже рассказывали, что сам народ римлян начался из смешения нескольких абсолютно разных племен (как и народ русских, кстати - привет борцам за чистоту народной генетики). Латины, сабины, этруски, и еще ряд меньших народностей - все слились в "римлян". После "союзнических войн" римлянам пришлось расширить понятие римского гражданства на ближайшие италийский провинции. Ну а с момента, когда император Каракалла в 212ом году дает всем жителем империи право римского гражданства - "римлянин" постепенно перестает быть обозначением народа, и становится обозначением гражданства. Примерно, как у нас "русский" - это национальность. А россиянин - гражданство. Русским гражданином и патриотом может быть житель России, этнический, например, якут, татарин, башкир, или чеченец. Так же и римлянином мог быть какой-нибудь галл, бритт, копт, или армянин. Главное, чтобы он разделял общекультурные римские ценности, и сознавал важность служения всему римскому обществу. С принятием во всей империи христианства, как единственной государственной религии при императоре Феодосии Великом, в 380м году, - "римлянин" становится религиозно-гражданским определением. Ко всему вышеописанному добавляется, что римлянин обязательно должен быть христианином. И так будет до самого конца империи.
  
  
  Но если тех, кто рассматривает вопрос строго с генетической точки зрения, - волнует, как в восточном Риме было с генетикой "настоящих" италийских римлян... Не будем забывать, что когда император Константин Великий в 330м году организовал новую столицу единой тогда империи в Новом Риме (Константинополе) на востоке, - туда массово, с пожитками багажом, слугами, и мастерами, переехали и из италийского Древнего Рима и других городов имперского значения, - представители лучших и знатнейших родов. Переехали на ПМЖ. Конечно кто-то из древней аристократии - те, кто был в опале у Константина, и те, у кого личные дела были слишком завязаны на конкретный город - остался в Италии. Но есть подозрение, при рассмотрении преобладающей тенденции - новая столица победила с большим отрывом. Все вятшие римские мужи оказались там, - на востоке. Смысла сидеть в обнищавшем древнем Риме не было никакого. Сенат, императорский двор, ништяки, плюшки, карьера, перспективы - все было в Константинополе.
  
  По этой причине, заявления очень многих итальянских знатных родов времен средневековья, и эпохи возрождения, о их происхождении от знатнейших родов Древнего Рима следует рассматривать... весьма критически.
  
  
  Итак, "византийцы", а на самом деле римляне востока, - имели все права считать себя римлянами - имели права исторические, политические, культурные, языковые... Некоторая часть знатнейших родов и лучших мастеровых привезенных в столицу, - имела права и генетические - если это для кого-то вдруг важно. И когда восточно-римские поэты понта ради именовали восточных римлян "авсонами", (по названию одного из древнейших известного римлянам италийского племени, от которого выводили происхождение римлян) - то возможно, кто-то из старейших родов действительно таскал в себе в том числе и гены тех древних авсонов, и прочих италиков.
  
  
  Теперь, - уточним некоторые обозначения, касающиеся Восточной Римской Империи:
  
  На латыни, самоназвание города и государства Рим звучало как "Рома", его гражданина - "романус". На греческом соответственно, - "Рома", и "ромайос" (звучит при произношении как "Ромэ" и "ромэос"). Это абсолютно те же слова, только проведенные по правилам греческого языка. (Иногда ромеи, и набравшиеся от них иностранцы, так же называли свою страну на греческий лад в женском роде - "Романия" (сравни с "Россия" - то есть "Русь", но произнесенная на греческий манер). Мы, на русском, произносим "Рома" и "романус", как "Рим" и "римлянин"; - поскольку позаимствовали слово не напрямую у самого Рима, а через народы-посредники на торговых путях. Арабы, тюрки, и некоторые другие народы слышали в слове Рома не "о", а "у", - Рума\Рум. Наши предки, услышав это слово уже восприняли "у" как "и" - Рим. Однако греческое самоназвание римского гражданина "ромэос" мы восприняли уже от самих грекоговорящих римлян, и восприняли правильно: - в русский язык, после отброса ненужного нам греческого признака именительного падежа единственного числа "ос" - оно вошло как "ромей". Жители же Запада, с территории Европы, и некоторых других территорий иногда называли "ромеев" по используемому ими языку - "греками". В древности так делали и наши предки, вспомните путь из "варяг в греки".
  
  Сами ромеи "византийцами" себя именовали довольно редко. Мы встречаем упоминание об этом, когда Константин создает Константинополь и привозит в город адово количество народа. Коренные жители бывшего Византия в тот момент именуют себя "византийцами", чтобы подчеркнуть, что они-то коренные "маасквичи", а не то, что понаехали тут... Со временем это проходит. Иногда "византийцами" называют жителей столичного Константинополя эстествующие писатели. Это чисто античная фишка - хлестнуться знанием истории, показать, что ты знаешь, что когда-то это место и этот город назывался Византием. Нас, современных Россиян, античный греко-римский поэт обязательно поименовал бы "скифами" ну или там "белоглазой чудью", - потому что такие племена некогда жили на территории современной России, и поэт таким образом блеснул бы знанием об этом. Эти поэтические игры ромейских поэтов и прозаиков создают изрядные сложности историкам, потому что те в летописях постоянно именуют какой-нибудь народ именем другого народа, который жил в тех местах лет этак полтыщи назад. Иногда литературные игры доходили до того, что, описывая какое-нибудь событие, хронисты описывают это событие цитатой из древнего историка, ловко намекая этой аллюзией таким же сведущим эстетам о своей образованности и крутизне. То есть, мы сидим, и вылавливаем из описаний по крупицам облик, повадки, национальность исторического деятеля. - а это может быть лишь цитата на другого исторического персонажа примерно подходящая по смыслу. Таким образом голубоглазого блондина могут легко описать негром, - и наоборот. Хорошо если до наших времен сохранилось то произведение, из которого эстет почерпнул цитату, - тогда её можно отследить. Если же цитируемое произведение не сохранилось... Мы можем так и не понять, что негр не был негром. Вообще же такие "литературные игры" были свойственны не только греко-римской античности, но и, например, древней китайской литературе, где пол произведения может состоять из цитат. То есть методы выпендрежа у начитанных ребят были плюс-минус одинаковы.
  
  Вот, в самом кратком изложении, - проблематика вопроса "Византии" и восточной "Римской Империи". Уф-ф...
  
  И вот теперь, мы можем перейти к рассмотрению эволюции римской армии, и её движению к византийскому периоду.
  
  
  
  ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  Конец золотого века.
  
  
  
  
  Итак, откатимся немного назад, чтобы ловчее взять разбег вперед: - На дворе у нас II век нашей эры. Золотой римский век. Время правления "пяти хороших императоров" из династии Антонинов. Зенит спокойного процветания римской империи.
  
  При императоре Траяне... (Договоримся в дальнейшем обозначать императоров тремя цифрами, первая из которых будет годом их рождения, вторая годом пришествия к власти, а третья годом смерти, и добавлять иные цифры по надобности, с описанием). Итак, при императоре Траяне (53-98-117г), - 2ом из благородных Антонинов, в 11Х годы - империя охватывает максимальное количество, когда-либо принадлежащих ей земель.
  
  
   []
  
  Рис 2. Протяженность римской империи при императоре Траяне, 117 год нашей эры. Кстати, для сравнения, территория России гораздо больше, при том, что наши предки соединяли земли, не имея такого удобного Средиземного моря, и теплого климата.
  
  
  
  
  
  Знаменитая колонна Траяна в Риме (113г) запечатлела для нас облик легионеров "золотого века", - который знаком каждому, и ныне является стереотипом - своеобразной визитной карточкой образа легионера вообще. Квадратный скутум, лорика сегментата, и далее по списку.
  
  
  
   []
  
  Рис 3. Облик легионеров с колонны Траяна в Риме. За неимением кино, колонна в центре города со множеством военных сцен, с окрашенными краской фигурами, - служила настоящим древним "фильмом-блокбастером" для столичных граждан. Здесь встречный бой. Здесь осада. Здесь капитуляция варваров, и колонны пленных. Враги ужасны. Легионеры красавцы, и побеждают. Император - полубог. Рим - сокрушит любого. Конкретный барельеф показывает работу "инжинерных войск" - наведенную через реку понтонную переправу, на заякоренных судах. Суда поддерживает своей гигантской рукой сам Нептун - боги за римлян. Легионеры идут по понтону. Обычные палки для переноски снаряжения, груз на конце которых обычно помещался прямо за плечами, - здесь подняты вверх, - будто каждый легионер тащит не пожитки, а персональный штандарт. Щиты уменьшены в размере, чтоб не закрывать от зрителей обликов героев. Все в железобетонно-единообразной экипировке, все одето одинаково, никаких неуставных вещей, - так выглядит киношная армия в Голливуде, но никогда реальная армия в долгом походе. Редкий момент, - мы видим одного из легионеров несущего свой щит закинутым за спину. На чем он там висит - неясно. На известных нам остатках пехотных римских щитов нет петель и карабинов для укрепления ремня. Видимо, чаще всего ремни для переноски крепились на кожаных "чехлах", которыми щиты укрывались, во всякое время кроме готовности к бою. Хотя ничего не мешало пользователю произвольно привязывать петлю для переноски к рукояти щита, как мы видим на позднейших изображениях римских воинов.
  
  
  
  Однако, если мы поглядим другой на монумент ровно того же времени, - а именно на "трофей Траяна" (109г), воздвигнутый в Адамклиси, то есть в тех местах, где легионы Траяна реально воевали, и одержали победу, - мы увидим нечто совершенно отличное от привычного нам образа. Оба памятника посвящены одному и тому же событию - войне и победе Траяна над даками. Оба монумента воздвигнуты римлянами. Но сколь разные мы видим на них легионы! Легионеры "с трофея" поголовно одеты в длинные, почти до колена кольчуги, или в чешуйчатые панцири. Бедра и пах у них защищают птериги, у некоторых птериги имеются и на плечах. Нет и следа столь милых нам стальных висюлек-суспензоров в районе паха, спускающихся с поясов-балтеусов, которые служили более парадным украшением, чем реальной защитой. Почти у всех правые руки защищены стеганными рукавами поддоспешников, либо пластинчатыми маниками (ручницами). (Боевая стойка легионера не подразумевала сильного вынесения руки из-под защиты щита для укола, но если это - в силу богатства боевых ситуаций - все-таки происходило, понятно что враг так и норовил ударить по руке; и эти маники показывают нам замечательный живой штрих реалистичности изображений). Головы защищены классическими римскими шлемами, на пике его развития. Вооружение: гладиусы разной длинны (привет неоднократно воспетой римской стандартизации!), уже классические пилумы, но на одной из сцен легионер (ауксиларий?) встречает кавалерийскую атаку с обычным копьем - картина-предвестник будущих изменений.
  
  
  
   []
  
  Рис 4. Легионер из Адамклиси, в классической боевой стойке, сражается с даком вооруженным ромфеей. Второй дак утомился воевать, и присел рядом посозерцать. Обратите внимание на защитную "юбку" легионера с формой пластин отличной от основной ламеллярной брони. На руке виден либо рукав толстого стеганного поддоспещника, либо набивная\металлическая "маника". Этот снаряжения мы видим почти у всех легионеров на тех рельефах. Вариант рукава поддоспешника выглядит логичнее, ибо маника крепилась на руке десятком ремешков, и пристегивать её по тревоге довольно уныло. Впрочем, её могли одевать как дополнительную часть снаряжения перед серьезным боем. Как бы ни было - перед нами легионер в реальном боевом снаряжении. Памятник оставлен не для того, чтобы радовать своих столичных граждан пропагандой, а чтобы кое-кто в завоеванных краях помнил, как выглядят римские псы войны.
  
  
  
   []
  
  Рис 5. Гладиаторы с мозаики, в цвете. На руках видны упомянутые выше "маники" с тучей ремешков. В отличие от легионеров, у этих парней всегда было время приготовится перед боем.
  
  
  Облик легиона на двух фактически одновременно созданных памятниках столь различен, что... требует осмысления. Очевидно, что на памятнике в Адамклиси мы видим реальный облик боевых легионов Траяна, воспроизведенный с натуры. Этот облик не соответствует нашему стереотипу. На легионерах - о ужас! - нет пластинчатых лорик сегментат. То есть боевые легионы золотого века не имеют того, что мы привыкли считать непременным атрибутом золотого века. Но вместе с тем, мы видим хорошо экипированное войско, глядя на снаряжение которого, не возникает вопросов, в отличие от войска на "парадной" колонне Траяна.
  
  Но кого же тогда мы видим на колонне Траяна? Судя по всему, для ваяния барельефов в Риме были использованы некие "элитные" части. Вряд ли за основу взяли преторианцев, - так как их экипировка всегда, условно, шла на шаг позади - была данью старой и славной традиции. Очень долгое время преторианцы более напоминали полисных гоплитов эллинского разлива. И даже когда эта традиция отошла, слишком много в преторианских знаках и украшениях было отличного, чтобы их можно было использовать для изображения обычных легионеров. Для пропагандистской колонны же, наоборот, взяли части какого-то легиона дислоцированного в центре страны, оснащенного ультра-новейшим, - инновационным - как сказал бы современный российский чинуша, снаряжением, в том числе и пластинчатым доспехом. И таких же элитных, лучших, единообразно оснащенных ауксилариев. Но мало того, что для пропагандисткой колонны были взяты лучшие части, их образ так же подвергся и некоторым изъятиям. Мы уже писали выше, что на колонне Траяна детали экипировки воспроизведены вплоть до мелких подробностей, - и это правда. Но "художественный стиль" все же сказал свое веское слово. Щиты и шлемы уменьшены, чтобы не закрывать благородные облики и фигуры римских героев. Нет ни намека на птериги и маники - то ли легионеры в мирных центральных частях страны манкировали их носить ибо реальный враг в сотнях километров? То ли художники отвергли их, дабы не затмевать мускулистых рук и бедер?..
  
  Ну и какие мы из этого можем сделать выводы? Во-первых - как уже говорилось в первой части статьи - поголовное оснащение легионов лорикой сегменатой - миф. Империя начала процесс оснащения этим пластинчатым доспехом, он будет распространятся, - он будет довольно широко распространен, но так и не сможет, не успеет, стать единым стандартом. Слишком огромной была армия у империи, и слишком быстро закончился золотой век. При этом и легионеры "золотого" века использовали непривычные нам в стереотипе, но очень практичные птериги и маники, для защиты бедер и рук.
  
  
  А тем временем, принцип причинно-следственной связи не дремлет - уже во время небывалого благоденствия, мы начинаем видеть первые признаки грядущих изменений, - в обществе, в экономике, и как следствие - в армии. При императоре Адриане (76-117-138гг), - третьем из хороших Антонинов - происходит отказ от завоевательной политики, отказ от уже некоторых завоеванных территорий удержание которых потребует слишком большого напряжения, - и укрепление намеченных границ. Завоевательный запал иссяк. Империя остановилась.
  
  
  В добавление к знаменитым "траяновым валам" своего предшественника Траяна, Адриан строит новые системы оборонительных укреплений - почти что великие китайские стены местного разлива - "адриановы валы" на Рейне, Дунае, и в Британии. Империя пытается отгородится от варваров стеной. Это циклопические сооружения. Стены с опорными башнями, пристроенные казармы для гарнизонов, и рокадная дорога, по которой римские войска могут быстро бегать вдоль стены со своей стороны, дабы в нужной точке дать отпор потенциальному агрессору.
  
  
  Звучит неплохо, но как всегда есть нюанс. Империя заняла огромные территории. Даже построенная изгородь не решает проблемы растянутых коммуникаций. Для охраны столь протяжённых границ нужно огромное войско, которое поглощает прорву денег. С окончанием крупных захватнических походов исчез приток доходов с грабежа других стран. Без захватнических войн, у солдата нет шанса поживится с грабежа. Солдат теперь сидит на стене, грустно глядя в туманные равнины, и ожидая нападения очередной группы размалеванных папуасов. Единственным прибытком солдата становится его небогатое солдатское жалование. Теперь неудачливые на гражданке, но энергичные граждане, уже не идут в армию, чтобы обогатиться. Идет снижение качества призывников. Стараясь компенсировать это, Адриан массово начинает комплектовать легионы не-гражданами из провинциалов.
  
  
  Уже в наше время, археологи будут находить с "британской" стороны вала Адриана клады с римскими монетами одной серии и чеканки. Новые монеты одной серии, это не результат грабежа, - это скорее всего "подарки" от римской администрации авторитетным вождям за стеной. Мы вам платим - и с вашей варварской стороны никто к нам не лезет. Это дешевле, чем бегать по стене с войском, отражать набег, хоронить своих убитых, и отстраивать то, что сожгут и потопчут дикие британские варвары. Это предвестие тех постоянных компромиссов, которые будет считать обычным делом более поздняя империя, в том числе и в её византийском периоде. Рим еще может стукнуть кулаком, собрать легион, вывести его за стену и превратить там все в лунный ландшафт. Но через малое время варвары опять прибегут с набегом, и не факт, что ты унавозил тех, кто делал набег... Поэтому проще заплатить. Это разумно. Но это не то, что мы привыкли ожидать от "железного Рима".
  
  
  Существуют стереотипы, которые становятся "брендами". Один из таких - это конечно бренд непобедимых римских легионов времен манипулярной\когортной тактики. О. эта вершина военного искусства! Воины, стоящие в довольно свободном строю, который позволяет им удобно работать мечом в рукопашном бою. Три линии пехоты, страхующие друг-друга. Сколько заслуженных славословий сказано и написано умению римлян маневрировать отдельными отрядами на поле боя. Сколько стенаний о том, как была утрачена эта великая система, и как ошибочен был отказ от неё. Причины обычно сводят к падению дисциплины и выучки в войсках. Однако... начало отказа от этой тактики происходит как раз при императоре Адриане. Еще империя в зените славы, еще экономическая ситуация позволяет хорошую экипировку, еще человеческий материал не так плох, как это станет в дальнейшем. Может, в войско уже идет меньше авантюристов, которые желают быстро обогатится. Но это люди на стабильном жаловании, которое, в отличие от будущих времен бедствий платят регулярно, да и вообще - платят. А Адриан как раз остался известен регулярными тренировками римского войска.
  
  Но этот же Адриан, фактически отказывается от "римской" тактики, и начинает строить войско в более плотную фалангу по греческому образцу. С чем это связано? Адриан известен как завзятый филеллин - любитель всего греческого. Он даже носил бороду, как какой-то малохольный гречишка, а не брил подбородок, как подобает римскому мужу. (Злые языки говорили, что под бородой он скрывает шрамы и бородавки). Так неужто этот греколюб решил погубить величайшее достижение римской военной науки в угоду своим пристрастиям? Неужто Адриан оказался таким "Гадрианом", как его называют на западе? Или, что-то изменилось в военном деле, и Адриану пришлось искать на это ответ, реформируя и армию?
  
  
  
  Построение Арриана.
  
  Часть ответа на этот вопрос мы находим в военных трактатах времен Адриана. Первым, из дошедших до нас, становится трактат Элиана, "О построениях греков". Элиан (родом грек) написал его на добровольных началах, посоветовавшись (увы, коротко, не в плотном редакторском режиме) с опытным римским военным - Секстом Юлием Фронтином, который по молодости служил кавалерийским командиром, а потом будучи легатом в Британии дал хорошенько прочухаться тамошним папуасам. В своей работе Элиан постарался систематизировать все известные данные о греческом военном деле, в том числе, опираясь на не дошедший до нас труд такой военной глыбы как знаменитый Полибий. Окончив свой труд, за время которого императора Нерву успел сменить сын Траян, а потом и дальний родственник Траяна - Адриан, автор преподнес результат уже императору Адриану.
  
  Проблемой трактата Элиана было то, что глубоко копнув источники по военному делу соотечественников-греков, он имел мало представления о военном деле римлян, (о чем он честно и предупредил в письме к императору).
  
  Адриан, будучи знаком с армией не понаслышке, с одной стороны, видимо увидел в трактате рациональные зерна, которые давали надежды на решения вызовов современной ему военной обстановки. С другой же, император логично рассудил, что заниматься реформами на основе труда теоретика, который мало знаком с армией, которую надо реформировать, как-то... неразумно. Поэтому он позвал мужика по имени Флавий Арриан (86-160), и приказал тому настрочить для ознакомления новый военный трактат на тему греческого военного искусства.
  
  Флавий Арриан, кроме прочего, за свою жизнь успел побывать в должности императорского легата, управлял провинцией Каппадокия, ездил с императорской инспекцией и управленческими вопросами по портам и крепостям побережья Черного Моря, и пр. Но что важнее, Арриан был билингвом, мужем энциклопедической образованности, и при этом римским военным-практиком, отразившим нападение вредоносных парфян и аланов. Арриан, настрочил требуемый трактат, (который по понятным причинам, во многом пересекается информацией с трактатом Элиана), и представил его императору. Оба трактата - Элиана и Арриана - дожили до наших дней. Мы не будем здесь на них подробно останавливаться, так как они выходят за пределы рассматриваемого нами вопроса. Любопытствующие могут сделать это сами. Единственное, что отметим - многие моменты которые описываются в трактатах Элиана и Арриана как греческая теория, мы потом видим, например, в более позднем римском трактате о современной автору римской армии "Дэ рэ стратегика", (его мы рассмотрим ниже) - как реально применяющаяся практика.
  
  
  Кроме этого, Арриан настрочил и еще один небольшой, но очень важный трактат о военном деле, - "Построение против алланов" (ок 135г.). В этом трактате, автор кокетливо выводит самого-себя под псевдонимом "Ксенофонт", то есть под именем одного из триады величайших древнегреческих писателей и историков, который был по совместительству и "кадровым" военным. Но нам важно, что Арриан описывает свой реальный боевой опыт, и дает бесценные свидетельства.
  
  Надо сказать, что конница алан, по сообщению самого Ариана, не имела нательной и конской брони, (надо полагать, исключая редких богатых мужей), и таким образом тогда еще не принадлежала к "тяжелой" кавалерии. Но своей многочисленностью, отвагой, организованными атаками, и дерзостью атаковать тяжелую пехоту в копья, - она доставляла римлянам немало неприятностей.
  
  Итак, вот как автор советует отражать атаку конницы: Войско походным строем прибывает на позицию. Конница выстраивается вокруг пехоты в квадратный охранный периметр, пока пешее войско снаряжается для боя и строится. Фланги пехотного построения нужно загнать на возвышенности, (если таковые имеются), откуда те смогут закидывать наступающих злодеев метательными снарядами. Римская пехота строится максимально плотным(!) строем Никакой привычной римлянам расчехленности с расстоянием в три фута между воинами. Промежутков между когортами тоже нет. Воины стоят по 8мь человек в глубину. (Никакого разделения на линии). Первый ряд выставляет перед собой пилумы (Арриан, настрочивший трактат по-гречески, называет их общим греческим копейным словом "контос", но из подробного описания про длинные гнущиеся наконечники, становится понятно о каком именно копье идет речь. Тут надо сказать, что классическое, самое общее греческое название копья - "дору". Слово же "контос" ранее означало у греков некое тяжелое древко, шест или багор, которым отталкивали на реках плот. Поэтому, это слово и стало для Арриана аналогом пилуму, с его очень массивным древком, в отличие от других копий того времени, с более легкими древками. Со временем слово "контос" станут применять ко все более тяжелым и длинным копьям, кавалерийским и пехотным рогатинам, иногда даже двуручным. Поэтому не удивляйтесь, когда спустя века встретите его и в таком значении).
  
  Итак, пилумы первого ряда выставлены так, чтобы их наконечники оказались примерно на уровни груди наступающих коней врага. Вторая, третья, и четвертая шеренга метают пилумы поверх, как придется, с тем чтобы ранить и пугать всадников и лошадей. А так же с тем, чтобы попавший в коня или всадника пилум, согнувшийся в мягком железке под тяжестью древка, упирался в землю и делал ездока бесполезным.
  
  За четвертым рядом стоят другие четыре ряда копьеносцев. Но для их копий автор использует другое греческое "копейное" слово - "лонхос". (Пишется "логхос", через букву "Y" - "гамма", но длинный протяг "гэ", затянув его в самые глубины носа, превращает его звучание перед некоторыми буквами в "эн"). Слово "лонхос", и "лонхофорои" (копьеносцы), обычно использовались как аналог латинским словам "ланцея" и "ланциарии". Ланцея\ланкея была названием легкого копья, заимствованного вместе с названием, по свидетельству древнего энциклопедиста Варрона римлянами у испанских кельтов. Происхождение его не прояснено. Но этим словом в то время обычно обозначали копья ауксилариев. Может показаться странным, что Арриан выставил вперед бойцов с пилумами, а копейщиков загнал назад. Но копье ауксилария того времени, это коротышка длинной 1,5-1,7 метра, не дающее перед пилумом в качестве обычного копья никакого серьезного преимущества. При этом пилум имеет меньшего размера острие, что позволяет ему легче пронзать любую защиту. А метаемый пилум, как уже сказано выше, сгибался и как рычаг упершийся мог свалить коня и конника, чего ланцея не делала. Вот почему солдаты с пилумами выставлены впереди.
  
  Свидетельство Арриана показывает нам, что, - по крайней мере, в этом частном случае, - половина легиона (4 ряда из 8) вооружена копьями, а не пилумами. Легионных частей (кроме прочих союзников) - у Арриана две: "легио XV Апполинарис", и "легио XII Фулмината". Видимо, судя по одинаковому описанию строя, в обоих с оружием примерно одинаковая ситуация. Это вызывает много вопросов. Если вы помните первую часть статьи, то некогда римское войско делилось на разные классы, последними из которых были ветераны-триарии. Во время боя они прохлаждались в тылу, имея на вооружении именно копья, и вступали в бой только в экстренных случаях. Смысл их вооружения копьями был в том, что они вступали в бой только при проломе и бегстве первых двух римских линий. Поэтому дротики для триариев были малополезны - враг наступал на них "на плечах" бегущих товарищей, и фронтальный массовый метательный бросок угробил немалую часть своих же комилитов\со-воинов. Поэтому триарии долго встречали противника с обычными копьями в руках. Гай Марий, вроде как, привел вооружение всех легионеров к единому стандарту, сделав таковым пилум, который, как мы видим, в принципе тоже можно использовать как ручное копье, с оговорками на слабость гнущегося железка. Но глядя на два легиона Арриана, у которых ровно половина легионеров вооружена копьями... И эта четкость разделения вооружения по месту в строю, а значит по манипулам, показывает нам, что здесь речь идет о централизованном вооружении, а не о постепенном вымывании и замене пилумов обычными копьями от солдата к солдату, как это произойдет позже, почти устранив пилумы ко временам Вегеция... Все это заставляет сильно задуматься, - действительно ли реформы Мария оказались так всеобъемлющи для всех легионов в разных регионах? Дошли ли до всех? Долго ли продержались, и в каких частях? Вопросы эти интересны. Нам же, повторюсь, не стоит переоценивать единообразность римской армии, к которой мы привыкли с подачи академических теоретиков 18-19го века, а потом и голливудских киношников.
  
  За описанными восемью рядами, - четырьмя с пилумами и четырьмя с обычными копьями, - стоит девятый ряд, из лучников-ауксилариев. Они будут гвоздить подступающих вражеских конников навесным огнем. За лучниками в некотором отдалении стоят метательные машины легиона, которые отоварят наступающих конников еще на дальних подходах. Римская конница ныкается за обоими флангами пехоты, выжидая момент для удара. Части конных лучников могут, по обстановке, быть сосредоточенны вместе с другими типами конницы на флангах. Либо же выстроены в линию за девяти-глубинным строем пехоты, чтобы пользуясь преимуществом посадки на коне в высоте, стрелять поверх голов пехотинцев в подступающего врага, в том числе и прямой наводкой.
  
  Интересно, что перечисляя типы вооружения всадников, "копьеносцы", "меченосцы", автор отмечает так же "секироносцев". (На греческом "пелекифорои", от "пелика" - секира). Но фактически речь в некоторых случаях идет о всадниках, вооруженных булавами-"шестоперами". Такие шестоперы автор описывает как "секиры с остриями по кругу". То есть для римлян происхождение этого оружия представлялось от топора, а не от дубины, и это оружие еще было в новинку, так как для него не появилось своего названия
  
  Командующий войском, стоит за его строем, в окружении отряда преторианцев, частью из конных, частью из пеших воинов. Автор называет их "соматофилактес", (буквально с греческого "телохранители"), и грециизмом "эпликтои", (от латинского "экспликатэ", от "экс" - из и "пликатэ" складывать; - то есть буквально, "выделенные из сложения" (всех солдат армии), а по смыслу - отборные бойцы). Этот отряд преторианцев командующий использует как тактический резерв, дабы подкрепить ослабленный участок строя, заткнуть в нем пролом, и так далее.
  
  Основным средством сломать конную атаку аланов Арриан видит массированный шквал метательных снарядов, - баллист, стрел, дротиков, камней. Если же конный противник все-таки прорвался к римскому строю, то три первых ряда(!), - (видимо больше и не надо) - уперевшись в землю щитами и подпирая их плечами, сомкнувшись наиплотнейшим образом, и подпирая друг-друга сзади должны выдержать конный удар. Данный отрывок, кстати, начисто разрушает иллюзии некоторых, что пехотный строй не отгороженный частоколом длинных копий, не был способен выдержать таранного удара коня со всадником; - по крайней мере коней размера и веса тех времен. Древний полководец пишет нам, что - способен. Косвенно древнее свидетельство Арриана подтверждается и экспериментом из начала 90х, на харьковском ипподроме, когда движение реконструкции было в зародыше, а реконструкторы были совсем безбашенные. Кобыла со всадником, разогнанная до быстрой рыси, врезалась в строй подперших друг друга щитоносцев в пять рядов глубиной, - и не сдвинув щитоносцев, едва сама не упала. Дальше любопытных естествознателей с воплями разогнали метлами работники ипподрома, пока те не покалечили себя, или лошадей...
  
  
   []
  
  Рис 6. Статуэтка императора Марка Аврелия, жившего несколько позже, н ов близкое к трактату время. Этот человек - правитель всей империи, и под ним лучший конь, из тех, что можно найти. Посмотрите, как ноги императора болтаются под пузом коня. Потом сравните, где ноги по отношению к туловищу коня находятся у современного всадника. Это наглядно вам покажет, какими мелкими в то время были кони. Хотя у степняков они могли быть, в среднем, несколько лучше.
  
  
   []
  
  Рис 7. Римский спортивный колесничий с ездовым конем (опять же, лучшим из тех, что можно найти в империи). Оцените рост коня.
  
  При принятии вражеской кавалерии на щиты, - так у автора - четвертая шеренга должна была продолжать метать пилумы в подступившего врага. В то время как третья, по обстановке, разить пилумами с рук, или метать их. Любопытно, что в этот момент ничего не сказано о поражении врага первыми двумя рядами, хотя им-то вроде сам бог велел. Возможно, отягощенные задачей максимально крепко держать щиты на рубеже, они могли применять оружие только спорадически.
  
  Когда враг тем или иным образом был отражен, и обращен в бегство, в дело вступала кавалерия. Пехотинцы расступались, делая для своей конницы проходы, или же кавалерия обтекала пехотный строй с флангов, и начинала преследование врага. Атаковала римская кавалерия двумя частями. Первая часть - (назовем её здесь условно, для своего удобства, "волна"; - это наш а не авторский термин), - устремлялась за врагом вскачь, оравой, стараясь догнать и избить как можно больше. Вторая же (условно, "волнолом"), наступала за первой с такой скоростью, чтобы не развалить свой организованный строй. Это была страховка, на случай, если отступление врага, по фирменному приему кочевников, было ложным заманиванием. Если ложно бегущий враг вдруг оборачивался в контратаку, то римская "волна" отступала к своему "волнолому", который укрывал её и встречал расстроенного быстрой скачкой противника в полном строевом порядке. Для того, что бы "волна", увлекшись преследованием", не оторвалась слишком далеко от волнолома, существовали строгие приказы, запрещавшие преследование врага дальше определенного расстояния. У Ариана, описавшего здесь действия кавалерии в самом общем смысле, конкретных числе не указано, но мы встретим их ниже по тексту, разбирая более поздние римские трактаты.
  
  Одновременно с кавалерией, врага пытаются догнать бегом и легковооруженные ауксиларии. Тяжелая же пехота двигается за врагом и своей кавалерией, так же, не разваливая строя.
  
  
  Таковы, тезисно, данные трактата Арриана. Пытливый читатель на основе этих данных уже может понять, почему римская армия сменила свое боевое построение. А мы пока охватим картину чуть дальше, и потом суммируем результат: При Антонии Пии, - четвертом Антонине - (96-138-161г) мы видим зримые изменения римской армии. Зримые - буквально, спасибо постаменту его триумфальной колонны, где мы видим легионеров. Они все еще одеты в сегментную броню, и имеют сложные изогнутые клееные щиты. Щит, правда, претерпел некоторые изменения - у него скруглились углы. Изменился и способ удержания щита, - вместо одной рукояти в центре за умбоном, щит теперь держится на предплечном хвате. И у легионеров на барельефе полностью отсутствуют знаменитые метательные пилумы, - их заменило обычное копье.
  
  
   []
  
  Рис 8. Постамент колонны Пия Антонина. Кавалеристы на конях-коротышках. У пехотинцев щиты перешли с кулачного на предплечный хват (этого не видно с фронта, но видно, у крайнего правого солдата, если стоять справа от постамента, и зазырить ему за щит). Углы щитов скруглились. Вместо пилумов обычные копья. Обратите внимания на форму наконечников копий - она почти треугольная. Это не художественная стилизация, такая форма действительно бывала у "строевого" копья. Часто форма наконечника копья, (особенно охотничьего) бывала "листовидной". Такой наконечник хорошо входил в плоть, и так же хорошо выходил обратно. Однако такое копье было малополезно против солдат противника, укрывшихся за большими щитами в плотном строю. Одним из вариантов вскрыть солдата противника было - подцепить рубленым наконечником своего копья край его щита, силой, резко потянуть на себя, оттянув тем щит врага от тела, и на обратном движении вонзить копье в оголившийся участок тела. Недостатком копья с треугольным наконечником было, что если он застревал в теле или защите противника, то освободить его было значительно сложнее, чем листовидный. Вариантом сочетавшим достоинства обоих вариантов наконечника было, т.н крылатое копье, - то есть копье с листовидным наконечником, за которым была небольшая поперечина, которая служила и ограничителем ходы, и "крюком", которым можно было потянуть вражеский щит. Но такой наконечник был сложнее по форме, и дороже в массовом производстве. Хотя позже и такие варианты, на отдельных римских изображениях.
  
  
  
  Подтверждение и развитие этих тенденций мы видим на колонне приемника Пия - Марка Аврелия, последнего из пяти добрых Антонинов (121-180гг). На его триумфальной колонне, посвященной победе над маркоманами (доблестная замена пытается исправить название этого племени на "наркоманы", поэтому, если где-то здесь в тексте император одержит победу над торчками, - это не я виноват). Так вот на колонне Марка Аврелия армия опять запечатлена во всей красе. Мы видим признаки конца "золотого века". Легионеры уже не так монолитно-однообразны, как на колонне Траяна. Хотя большинство еще носят лорику сегментату, (наплечники её более развиты чем на колонне Траяна). Щиты имеют предплечный хват. Экипировка разнится и тем, что часть из них использует юбку-птерон, а часть нет - видимо, этот эффективный дополнительный элемент снаряжения был личным делом каждого. А вот у отрядов ауксилариев (а ведь мы наблюдаем лучшие, элитные отряды, достойные, чтобы их запечатлели для вечности) - показан сильнейший разнобой в экипировке. Часть одета в кольчуги, часть в ромбические панцири, часть в кольчатые панцири. У части щиты овальные, у части круглые... И все то же отсутствие пилумов при полной массовой победе обычных копий.
  
  
   []
  
  Рис 9. Легионеры Марка Аврелия. Все легионеры вооружены обычными копьями.
  
  
  
  
  Судя по всему, в облике и вооружении солдат времени Антонина Пия и Марка Аврелия, мы видим ту стадию развития, которая началась еще при Адриане. Происходит постепенный отказ от метального пилума, который принес римлянам столько побед. Но почему? Давайте попробуем суммировать. В первой части статьи мы писали, что пилум - в свое время, - стал гениальным решением, которое позволило низкорослым полисным римлянам эффективно бороться с более крупными варварами. Однако, в конце второго века римская армия уже не была сборищем полисных полуросликов. В ней служили провинциалы со всех покоренных территорий, в том числе и высокие галлы, и медведеподобные германцы, и далее по списку. Людей ниже 170см вообще не будут брать в армию, до конца "золотого века". Сам пилум хорош при массовом использовании, когда большой строй метает эти копья в массу вражеского войска. Каждое метательное копье найдет свою цель - промахнуться невозможно. Однако, когда легион встает гарнизонами в покоренной провинции, и варвары переходят к тактике партизанских набегов, - пилум, в новых тактических ситуациях, утрачивает большую часть своей эффективности. На небольшой отряд римлян, охраняющих обоз, внезапно выскакивает из леса жидким рассеяным облаком банда варваров. Метание пилума в быструю одиночную цель грозит промахом, после чего придется сойтись с врагом в меч, что не так-то весело. Использовать пилум как обычное копье тоже не всегда сподручно. Стоит противнику принять твой удар на умбон, и вместо опасного оружия у тебя в руках остается гнутая железка. Так не лучше ли взять нормальное копье? Тем более, что большинство призывников из варварских провинций прекрасно умеют с ним обращаться.
  
  Это касается "портивопартизанских" действий. А что на полноценных фронтах? Что если противник изменился настолько, что его основную массу уже не выводит из строя залп пилумов? Враги тоже учились у Рима. "Варвар" - не синоним слова дурак. Вражеская пехота могла усвоить урок, - приняв пилумы на свой щит, не стоит тут же в досаде бросать отягощенный щит, и бежать голышом с адским воплем на римский строй, чтобы схлопотать удар гладиуса в неприкрытое брюхо. Схлопотавший в щит пилум варвар, если позволяла обстановка, мог отступить, (особенное если его соплеменники идут в бой толпой, и не применяют строевого построения) и вытянуть пилум из щита. Да, римляне любили после броска пилумов сами тут же пойти в атаку, не давая перестраиваться смущенной залпом вражеской пехоте. Но если враг использует столь популярные в то время ростовые щиты? Даже с торчащим пилумом этот щит ставится на землю, что снимает с руки большую часть нагрузки. И вот, - перед римлянами стена щитов. Всего лишь немного дисциплины, (недоступной многим свободолюбивым варварам, но вполне доступной, скажем, исполнительным персидским ополченцам-крестьянам) - и пилум уже не панацея.
  
  А главное, - на поле боя уже появилась во всей красе развитая кавалерия. Передовые бойцы которой, - люди и лошади - могут быть от и до закованные в кольчужные доспехи, а иногда и пластинчатые латы. Часто лошади в передней части закрыта специальной "броне-попоной", скрывающий не только грудь лошади, но и ноги. У катафрактов еще не было стремян, но они постепенно получили глубокие седла с высокими луками, что способствовало лучшему удержанию на коне. Некоторые привязывали длинные копья петлей коням, и могли нанести таранный удар. А могли подъехать шагом, и работать сокрушительными ударами клевцов и булав. Пилумы обладали большой пробивной силой, но что если первый залп не остановит накатывающую конницу? Брось в подступающую кавалерию пилумы, и ты остаешься перед бандой броневсадников только с коротким мечом. Небольшая длинна пилума ограничивает его использование в качестве копья для упора в землю. Железко легко сгибается вражеским ударом, и оружие делается бесполезным. Что-то вот из этого, или все вместе, заставило легион постепенно отказаться от пилума. Некоторой компенсацией этого становятся мартиобарбуллы - этакие мини-пилумы - небольшие дротики утяжеленные свинчаткой, которые некоторые (не все) легионы носят на полке на щите, или в специальном футляре, в количестве нескольких штук. Но контактную атаку легионер теперь встречает копьем. Причем, видимо, более длинным, чем раннее копье ауксилария. Мы не можем точно сказать длину этого копья по изображениям, так как скульптурные памятники не отражают реальных пропорций оружия и доспехов. Но по вычетам из косвенных и более поздних источников, это копье длинной до 2,5-2,6м.
  
  Легионеры времен манипулярной и когортной тактики, времен пилума, стояли в довольно свободном строю (3 фута в ширину, три фута в глубину по Полибию, и по Вегецию 6 в глубину; - это не противоречит друг-другу, так как для броска пилума с подшага лучше несколько рассредоточить построение в глубину, а для встречи атаки лучше его уплотнить). Это было связано с тем, что бросив пилум легионер переходил на меч - а там желательно иметь простор для "работы". При отражении кавалерии, и использовании обычного копья - это меняется. Копейный строй тем лучше, тем он плотнее. Строй, - смотри "тактику против аланов", - уплотняется еще при Адриане. И по этой причине, очевидно, у щитов легионеров времен Антонина Пия и Марка Аврелия и исчезают острые углы - неприятно если в толчее, особенно, когда навалится враг, чтобы угол щита твоего товарища рассадил тебе незащищенную броней ногу или руку.
  
  Получив плотный копейный строй, нам лучше держать его перед врагом, сколь это возможно, без промежутков. Этому есть несколько причин. Первое - за своим строем мы можем разместить лучников и пращников, которые будут долбать по врагу навесом, пока мы бодаемся на копьях. Не стоит давать промежутков, через которые до наших легких метателей доберется противник. Второе - любые перестроение и разрывы в строю стали более опасны с тех пор, как на поле боя появилась катафракта - то есть конница, специально приспособленная к самостоятельному - и часто успешному - удару по пехоте. Пока у римлян были пилумы, - они могли только приветствовать болванов из вражеской пехоты или кавалерии, которые полезут атаковать в промежуток между двумя когортами: - легионеры закидывали их пилумами с двух сторон. А это очень неприятно, когда ты ловко принял на щит один пилум, а второй в это время прилетел тебе в задницу. Но теперь, когда легион держит обычные копья, - мобильный отряд врага может вклиниться в широкий промежуток, спокойно пройти в него, и натворить дел. Вот почему легион сомкнул и уплотнил строй.
  
  И здесь важно различать, не ведясь на поводу у стереотипа. То, что легион начал строиться фалангой... Мы уже писали, что означает само греческое слово "фаланга" в первой части статьи. И оно вовсе не является синонимом некоего подразделение способного воевать только одним застывшим построением, не способного ни к каким перестроением на поле боя, как думают некоторое. То есть, то что легион стал строится "фалангой", вовсе не означает, что римские солдаты вовсе разучились маневрировать на поле боя, размыкать и смыкать строй пропуская стрелков-ауксилариев, разделятся на отдельные отряды, и прочее. Нет. Это означает только, что легион стал воевать в более выгодном в конкретных исторических условиях плотном строю, - и большим соединением. Не нужно думать, что в фалангу римляне построились из-за упадка строевой подготовки. Это стереотип имеющий мало общего с действительностью. Наоборот - чем крупнее единое построение, - тем больше дисциплины и тренировок нужно, чтобы ходить, не рассыпая строя. Ходить когортой сложнее чем манипулой. А ходить большой фалангой труднее чем когортой. А упадок строевой подготовки еще только ждет нас впереди...
  
  
  Видимо, примерно те же причины, что заставили отказаться от пилума, постепенно приводят к тому, что короткий гладиус начинает вытесняться в легионах более длинной спатой. Если легионерам приходится в покоренной провинции бегать по лесу за партизанами, - это заставляет часто размыкать строй. В индивидуальном поединке, длинный меч лучше короткого. А на поле боя растет роль конницы. Если верховой гвоздит по тебе сверху, лучше тоже иметь оружие подлинней, чтобы ссадить его с коня. И мечи легионов постепенно удлиняются. Как только меч становится слишком длинным, чтобы вытаскивать его из ножен правой рукой вперед, - меч переезжает на левый бок для более длинного выхвата наискось.
  
  
  
  Пришедший после династии Антонинов император Каракалла, в 212ом году дает ВСЕМУ населению империи звание римских граждан. Это помогает упорядочить законодательство, обязанности граждан и сбор налогов. Это снимает многие общественные противоречия. Но это же отнимает мотивацию у не-граждан пойти в армию, и там сражаясь за Рим, заработать себе римское гражданство. Отсечена еще одна группа притока в армию предприимчивых граждан. Человек теперь идет служить ни за быструю наживу, ни за будущее гражданство и связанные с ним ништяки. - Только неудачники, за обычное скудное жалование. Имперская армия того времени утрачивает важнейший фактор - приток качественного 'человеческого материала'.
  Возникает и вопрос с тем, куда идти призывнику - в легион или в ауксиларию? Ведь служба ауксилария банально легче, в том числе и буквально, - по весу доспеха. Так есть ли смысл трубить службу в легионе?
  
  Естественно, ухудшение человеческого материала в армии идет не мгновенно. Если мой отец отслужил в легионе, и гордится этим - велика вероятность, что и я могу пойти туда служить. Если же я родился в семье служащего легионера, и впитал атмосферу лагеря с пеленок, я скорее всего тоже пойду служить. Семейные традиции еще какое-то время держат армию на плаву. Но...
  
  
  В 3м веке нашей эры, золотой век сдувается. Судьба начинает испытывать Рим на прочность. На востоке Сасанидское Царство (очередное воплощение Персии - этого вечного римского врага) - начинает наступление на восточные рубежи империи. Германские оравы переселенцев пытаются форсировать Рейн и Дунай на севере. Переселенцев гонит голод - колебание земной оси вызвало глобальное похолодание, что губит урожаи и варваров, и северных провинций самой империи.
  Гигантская римская армия, пожиравшая ресурсы даже в относительно мирные времена, во время долгих войн на нескольких фронтах, начинает выдувать их из казны с мощью пылесоса. Войска и власть концентрируются в руках провинциальных начальников, все более независимы от центра. Легионы, набранные из варваров-провинциалов часто воспринимают местных начальников в силу своего менталитета - как своих личных вождей. Если жалование платится в срок, и местный начальник смог выбить из центра дополнительные "донаты" солдатам - он хороший вождь. Если центр не платит подарки и задерживает жалование - это плохой центр и там сидит плохой император. Почему бы нам не провозгласить императором своего проверенного местного вождя? Появление "солдатских императоров" провоцирует восстания и гражданские воины. От империи откалываются целые регионы, (вроде Галльской Империи и Пальмирского Царства), которые довольно долгое время являются самостоятельными.
  
  
  К концу третьего века организация бьет хаос. Победа в нескольких пограничных воинах несколько стабилизирует ситуацию. Варварам дали по рогам, мятежные земли возвращены под власть центра. Но экономика подорвана, империя истощена.
  
  
  
  Решение пришло само-собой - вместо одного 'мозга' империи нужно два. Два императора, два центра вооруженных сил, один на Западе, второй на Востоке, - вдвое сократят время реакции на угрозу. Идея такого разделения принадлежала императору Диоклетиану (245-313г. н.э.), о котором мы еще поговорим ниже.
  
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  Интерлюдия: - император.
  
  Вообще решение Диоклетиана на первый взгляд, для многих, выглядит странно. Где это видано, чтобы человек взобравшийся на вершину власти - добровольно отдал часть территории страны и полноту власти на ней - другому человеку? Ладно еще, когда король-отец делит территорию своей страны на наследственные уделы, чтобы его дети - 'любящие братья' - не поубивали друг-друга в борьбе за власть. Но Диоклетиан разделил власть с чужими ему людьми. Более того, если мы возьмем любую усредненную книгу по истории, - именно о Диоклетиане там будет написано, что это при нем исчезают последние 'косметические' признаки римской республики.
  
  Из прошлой части нашего обзора мы помним, что последыш Юлия Цезаря - Император Август установил систему, которую позже назвали 'принкипат\принципат'. Когда император реально имел всю полноту власти, но формально считалось, что он всего лишь 'принкепс сенатус' (перводержец сената) - то есть первый среди равных сенаторов, которому из уважения к его заслугам даровано право первому держать речь, при обсуждении любого вопроса. (На деле, как мы понимаем, стоило императору первым высказать свое мнение, как сенаторы-приспособленцы тут же чувствовали его 'неоспоримую правоту', и начинали усердно подгавкивать).
  
  
  При Диоклетиане этот прежний 'принципат' сменяет система, которую мы привыкли условно именовать 'доминат'. Название происходит от латинского слова "доминус", (то есть буквально "домовник", главный в доме, хозяин дома; наше русское слово 'дом' и латинское "домус" - синонимы и близкие родственники в индоевропейском древе языков). В большинстве книг о древнем Риме вы увидите, что слово "доминус" переводят на русский как "господин". Это уже коннотационный перевод, но в принципе - верный. Хозяин дома - господин в доме. Доминус.
  Так начинают именовать императора.
  
  
  Но о чем именно это нам говорит? Всяк судит в меру своей испорченности. Для многих авторов, особенно западной школы, ситуация проста как доска. Была Римская Республика, один из первых светочей демократии, (погрязла в коррупции, но это мелочи). Затем приходят тираны-императоры, которые начинают собирать власть в своих руках, и постепенно узурпируют ее. Вот императоры уже именуют себя доминусами, фу-фу!.. Республика - хорошо. Тирания - плохо. ЮЭсЭй - республика. Год блэсс ЮЭсЭй!..
  
  
  На деле, ситуация совсем не так проста. В первой части мы уже рассмотрели, как собственно менялось со временем значение слова "император". Император дословно - "приказчик", "повелитель", а с уходом в этимологию - "отдающий приказы для поддержания дел в порядке"; от "ин парарэ", (сравни с современным английским препэ(р)э - приготовлять). Так вот император для римлян - это человек наделенный чрезвычайными правами в военное время. Жадные до власти карьеристы, вроде Цезаря и Августа сделали так, что эти чрезвычайные права им оставили даже и в мирное время, - "по всеобщему желанию народа" - естественно. И в принципе, со времени правления Августа, и весь т.н. "золотой римский век" (то есть IIв нашей эры, или как его точнее локализуют 96-192гг, временем правления династии императоров Антонинов). - этот титул стал памятником карьеризму и лицемерию давно умершего Августа. (Лицемерию, может быть, в какой-то мере театральному, вспоминая его предсмертные слова: - "Кажется, я хорошо сыграл комедию своей жизни"(С).
  
  
  Действительно, весь второй век римская империя наслаждается неслыханным благоденствием. Накоплены колоссальные богатства, внутри державы царит мир и порядок. Города разрастаются настолько, что - немыслимое дело в древности! - многие не строят крепостных стен. А зачем стены? Ведь необоримые легионы прочно защищают границы империи. Несколько поколений свободных людей (о рабах промолчим) проживает жизнь, далеко не всегда богатую - жировала в Римской Империи лишь верхушка, а простонародье жило весьма скромно - но тем не менее, проживает, не зная ужасов войны. Пожизненное наделение правителей титулом императора - фактически чрезвычайного управляющего в военное время - выглядит в такой благостной ситуации явно неоправданно. Это прямое противоречие. У нас имеется "Пакс Романа" (Римский Мир), в котором правит военный командир с чрезвычайными полномочиями.
  
  Почему же никто из 'гордых и свободолюбивых' римлян не протестует против этой явной несообразности? Да потому что римляне в массе, состоят из таких же обывателей, как и все прочие народы. Прямо как мы сейчас. Большинство людей ленивы, нелюбопытны, их мало интересуют дела, которые напрямую не касаются лично их семьи и кошелька. Люди не хотят видеть никаких предзнаменований, пусть жизнь будет буквально тыкать их носом. Только когда наступает полная задница, - люди вытаскивают нос из опустевшей миски, начинают бегать и вопить: - "Как же так вышло?! Ведь ничего не предвещало!.. Куда смотрели правители?!." Ну а пока этого не случилось... - После мясорубки гражданский войн первого века, после всех этих триумвиратов, проскрипций, вводов войск в Рим, - (и хорошо если ввода римских войск, хуже - если веселых критских лучников) - вдруг наступает спокойное время "золотого века". Можно жить, а если ты предприимчивый - жить хорошо. Ну и кому какое дело, как там себя называет наш римский правитель?.. Ну и кому какое дело, что он у нас пожизненный?.. Ну и кому какое дело, что он передал власть сыну?.. Хлеб же раздают. Зрелища устраивают. Все отлично. Власть стабильна, уверена в себе, и именно поэтому у неё хорошие отношения с народом.
  
  
  Но вот, - пришел кризис. Золотой век растаял как дым. Кругом угрозы. Отчизна в опасности! Но удивительное дело, - благодаря бедам звание императора опять наполняется тем первоначальным смыслом, который вкладывали в него предки тогдашних римлян. Вот он, кризис! И у нас в Риме, по заповедям предков, правит император - военный командир с чрезвычайными полномочиями. Почему титул дан императору пожизненно? Так ведь у нас теперь и кризис практически пожизненный. Год от года постоянные атаки врагов на всех концах державы. И этот постоянный натиск врагов будет продолжатся натурально вплоть ДО САМОГО КОНЦА Римской Империи. Поэтому титул императора, как чрезвычайного командира - будет существовать все это время.
  
  Вот чего не могут понять многие западные исследователи Римской Империи, а часто, - и наши ученые. Конечно, реально римский политический уклад совершил превращение от республики обратно к почти(!) царской власти. Но при этом, римляне сохранили у себя и некоторые реальные демократическое институты, и некоторые иллюзии о них. Да, были пожизненные правители, да была передача трона по крови, которая могла длится десятилетиями. Но при этом если император капитально облажался, его могли свергнуть, а на троне оказывался какой-нибудь бывший солдат или крестьянин, или вообще сын вольноотпущенника. Потому что даже римский крестьянин - это тоже римлянин, и значит он имеет такое же право на трон, как и все прочие римляне, если народ, клир, и (особенно) армия признают его 'первым среди равных'. Ситуация для западных королей немыслимая.
  
  Вот этот вот оставленный римлянами 'простор для заблуждения о природе своей власти', приводил к тому, что иллюзия иногда оборачивалась правдой. Крестьянин становился императором. Или же родовитый император рассматривал себя не как царь - спесивый самовластец - но действительно как 'первый среди равных'. Держите это в уме эту двойственность термина 'император', изучая римскую историю. Там будут и императоры и на манер чисто восточных владык, и на манер 'порученец от народа'. Держите в уме - и тогда вы лучше сможете понять поступки некоторых императоров.
  
  Так вот Диоклетиан, о котором привычно бубнят, что он де-факто упразднил многие декорации демократии и обозвался доминусом\домовником... Говоря об этом как-то немного упускают из вида, что Диоклетиан носился из конца в конец империи как в попу ужаленный, воюя с наседающими варварами там, вот там, и еще вон там... До демократических церемоний ли ему было? Часто ли вы видите пожарников на пожаре с реверансами и вычурной речью? На пожаре видишь резкие экономные движения и четкие приказы. Диоклетиан постоянно был на войне, и у него не было времени играть в демократию. (Вспомним государство США, которое во время Второй Мировой войны, как только почувствовало угрозу своему существованию тут же отбросила всякие игры в демократию, и массово отправило всех своих граждан с японской кровью, промариноваться до конца войны в концлагерь. А ведь ни один японский солдат еще не ступил на американскую землю, - не то что у римлян, у которых буквально шло вторжение за вторжением). Вот и Диоклетиан не имел времени и возможности играть в демократию. Надо спасать римское 'хозяйство'. Доминус\хозяин отдал приказ, - подчиненные отдали честь и побежали исполнять.
  
  
  И все же, Диоклетиан, неоднократно обвиненный античными историками в жажде почестей и властолюбии - (о, всяк судит по себе) - видимо считал себя как раз императором в том, - старом смысле. Первый среди равных. Временно получивший власть на кризисный момент. Временный 'домовник'. Потому что именно он разделил империю на две части, добровольно сделал равным себе правителя второй части империи, ввел новую систему передачи власти, а сам... ушел на покой. И когда к балдевшему на заслуженном отдыхе Диоклетиану, во время очередной смуты прибежала делегация с предложением вновь сесть на трон, Диоклетиан ответил: - 'если бы вы видели выращенные мной овощи, вы не просили бы меня вернуться'.
  Даже если не правда - красиво придумано!
  Даже если заготовлено заранее - красиво сказано.
  
  Впрочем, возможно Диоклетиан действительно был властолюбцем - но тогда властолюбцем исключительно трезвым, - который понял, что один правитель такую огромную территорию не удержит. Нарисуйте себе сами симпатичный вам психологический портрет Диоклетиана.
  
  
  А мы пока рассмотрим некоторые его административные и военные реформы.
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  
  Реформы Диоклетиана
  
  
  Итак, фундаментальное изменение, которое мы приписываем Диоклетиану (244-284-305-311г дополнительная цифра появилась у нас здесь потому, что Диаклетиан добровольно сложил полномочия императора раньше, чем умер) - с долей условности, поскольку нам неизвестна их точная хронология: - Примерно во второй половине третьего века, легионы подразделяются на "лимитанеэи" и "комитатэнсис". (Чтоб не ломать себе язык, мы часто говорим лимитаты и комитаты). Названия эти фиксируются еще до Диоклетиана, но мы не можем четко проследить, насколько они получили массовое распространение, и не являлись ли просто нарицательной констатацией факта, где дислоцирован легион. Что мы можем сказать - Диоклетиан эти реформы продолжил. Согласно хронисту Малале, Диоклетиан размещает в пограничных крепостях солдат-лимитанов.
  
  Лимитанэи (с латыни дословно "предельщики", или говоря по-нашему пограничники, от лимэс - предел; - по смыслу предел границ державы) - располагались вблизи границ. Их задачей было первичное сдерживание вторгнувшегося врага. Если такие части располагались на побережье, их так же могли именовать "рипэнсэс" (буквально, "береговики". От рипа - берег). Аммиан Марцеллин - (солдат и эллин) - называл лимитатов "милитэс статионари" ("воины постоянные") - то есть теми, кто при нормальном развитии событий служит на одном месте, не покидая своей провинции.
  
  "Комитатэнсэс" - (лат. Дословно "сходниковцы"), - выступали в качестве пожарных команд, основной ударной силы, которая метались по всей империи встречая врага. Это почетное прозвище - "сходниковцы", означало, что они относятся и подчиняются "комесу". Комес отглагольное существительное от "комэо" (сходиться), так называли членов "комитии" - сходки друзей. Когда римские военачальники республиканских времен ехали на войну, они часто брали с собой друзей\комесов, в качестве членов своего штаба. Когда военачальники стали становится пожизненными императорами, их комесы начали превращаться в членов императорского двора, постепенно становясь официальными званиями. Поэтому название "комитатэнсиэс" означало, что этот легион ведет в бой предводитель высокой придворной должности, часто - сам император.
  Позже часть этих легионов, постоянно приписанных ко двору, как охрана и лучшее войско императора, получает еще более почетное прозвище - "палатини" (дворцовые).
  
  
  Изначально, разница между комитатами и лимитатами была только в расположении и функциях. Но поскольку служить в лимитатах хотели больше чем в комитатах (в лимитатах ты служил на родной стороне, не удаляясь из родной провинции, а может даже и города, в то время как в комитатах тебе приходилось ехать черти куда), - то для повышения престижа службы в комитатах их жалование стало выше. С постепенным же углублением кризиса, деньги на лимитатах стали экономить и хуже обеспечивать. Со временем они стали получать денег даже меньше ауксиларий приданных комитатам. Дошло до того, что солдаты лимитчики стали сами заниматься земледелием и скотоводством, чтобы прокормить себя, чему власти не препятствовали, а потом и законодательно закрепили в документах. Больше пахоты - меньше подготовки к войне. "Комитаты" же, куда старались отправлять и лучших призывников, и лучшее снаряжение, больше и дольше сохраняли римскую выучку и экипировку. Боевая ценность таких легионов была ощутимо разной. В легионах-комитатах деградация шла медленнее... Но все же - от экономики никуда не уйдешь - происходила.
  
  
  Если в силу военной необходимости, пограничный легион сдергивался с места, и придавался полевой армии на длительную военную компанию, то он мог временно получить название "псеудо-комитатэнсэс" (от греческого "псеудос" - ложь; - то есть "ложно-сходниковский" легион). На время экспедиции и временного повышения статуса, такой легион, как правило, если была возможность, получал и повышение своего скудного жалования.
  
  
  Из-за постоянных неурядиц, нападений врагов, в том числе рейдовых нападений, войска постоянно приходится передислоцировать. Стараясь обеспечить лучшее реагирование на угрозы, легионы растаскивают на отдельные подразделения-вексиляции. (Вексиляция - это несколько подразделений легиона, отправляемые на длительное самостоятельное задание, и для того сведенные под один "вексиллум" - стяг, от п.и.е вейк - связь, - то что связывает собой группу солдат). Эти вексиляции действуют в отрыве друг от друга так долго, что фактически становятся отдельными войсковыми единицами. Первым этот процесс происходит конечно у комитатов, части которых не дислоцируются в одном месте. Мы видим легитимизацию этого процесса, например, на вексиляции старого и славного легиона "I Италика". Из этой вексиляции италийского легиона, ориентировочно в 298году создается новый легион - "Мезиаки", (названный по месту дислокации в провинции Мезия). После 352 года уже сам легион мезиаков в свою очередь подразделяется на два легиона "Мезиаки Сеньорэс" (Мезиаки Старшие), и "Мезиаки Юниорэс" (Мезиаки Младшие). Численность этих новых реформированных легионов существенно меньше "классической" в 6000, и составляет примерно 1000-1500 человек. Вслед за комитатами, постепенно мельчают и лимитаты. Такими измельчавшими легионами, как правило, уже командует "трибун".
  
  
  
  Теперь - про территориальное разделение.
  
  Напомним, как была разделена империя со времен первых императоров. Территория делилась на округа называемые провинкиа\провинциа (буквально означает "дляпобедность" - то есть территория для победителей, которую завоевал Рим). Провинциями управляли "праэфекти", или как мы говорим - префекты (праэфектус от "пре" - перед и "факере" делать буквально "перводел", предводитель дела) - то есть чиновник, совмещавший в себе всю полноту военной и гражданской власти. Поскольку некоторые провинции считались напрямую императорскими владениями, в них со временем, (примерно со времен императора Августа), ведущую роль в управлении стали занимать императорские личные порученцы, называемые "прокураторэс", или как мы говорим - прокрураторы. (Прокуратор - буквально "длязаботник", человек, которому поручена забота о чем-то). Эти "прокураторэс каэсарис" - цезарьские длязаботники - тоже совмещали в себе полноту гражданской и военной власти на вверенной территории.
  
  
  У каждого императора, как военачальника был свой "праэфектус праэторио". Дословный перевод этого звания на русский звучит ужасно - "перводел предыдовска". Этимология второго слова, тем не менее проста. Как уже говорилось в первой части, римляне в старину называли главу своего войска "претор", что буквально значит "предводитель", с дополнительным акцентом - "предводитель на трудном пути" (праэ - "перед", и торэ "идти с усилием"; сравни с русским тереть\торить\проторять и пр.). У претора-предводителя естественно был свой "праэториум" (предыдовск), - так называлось место в центре лагеря, где располагался сам претор и его люди. (От слова претор происходит и знаменитое название гвардии командиров - "праэториани", то есть по-русски "предыдущевцы", - воины идущего впереди). Префект претория - перводел предыдовска - изначально был начальником охраны командующего. Позднее, нечто вроде - начальника штаба. Когда император становится постоянной высшей властью префекты претория при них превращаются в нечто вроде первых министров, или восточных вазирей - второе лицо во властной структуре империи.
  
  Соответственно, до реформ Диоклетиана властная структура объединенной высшей военно-гражданской власти выглядела так:
  
   Император.
   Префект претория.
   Префекты провинций.
  
  Диоклетиан же создал более крупные округа, в каждый из которых входило по нескольку провинций, и назвал такие округа - "диокезис", (со временем начало звучать как "диоцезис", или как мы говорим - диоцез; происходит это слово от греческого "диокейн" (диа и ойкос) - "управлять жилищем"). Во главе такого округа-диоцеза был поставлен "викариус" (или как мы говорим, викакрий, производное от "викис" что означает "замена", "подмена", - само слово уходит к протоиндоевропейскому "вейк" - (вспомните, мы уже видели это слово выше, оно означает "связь", а коннотационно - клан\ община\хозяйство общины), то есть викариус - член общины, которому можно доверить управление вместо себя, позже просто доверенное лицо, заместитель - в данном случае - императора. Заметьте разницу этого слова со множеством других, которым можно обозначить заместителя. Например позднейший "локум тененс" - "местодержитель", из которого вырастет привычное нам звание лейтенант, - это безэмоциональное слово. Такой заместитель может быть приставлен тебе в рамках системы. Викарий - это заместитель с коннотациями практически члена семьи, близкого тебе человека.
  
  То есть теперь структура выглядит так:
  
   Император.
   Префект претория.
   Викарии диоцезов.
   Префекты провинций.
  
  
  Созданные Диоклетианом диоцезы просуществуют в римской империи долго, аж до 7го века (630х годов). Занятно, что христианская церковь, ставшая государственной религией, точно скопирует у гражданской власти разделение территорий на диоцезы, и сохранит это деление даже тогда, когда гражданская администрация от него уже откажется.
  
  
  Идем далее, - всю Римскую империю Диоклетиан разделяет на две части - Западную и Восточную. И так же делит римские легионы. В каждой части правит свой император с титулом 'аугустус' (увеличитель); (в честь того самого императора, которого мы привыкли называть Август, и чье имя стало наследственным титулом, и до кучи заодно и один месяц в году его именем назвали).
  
  Но как же обеспечить преемственность власти? Чтобы и наследник 'августа' оказался способным и деятельным человеком? Для этого Диоклетиан учреждает институт приемников. Оба августа загодя находят и выделяют способного человека, которого наделяют титулом 'каэсар' (резанник); (или как мы привыкли говорить теперь 'цезарь' в честь соответственно того самого Юлия Цезаря, прозвище-когномен которого, данное ему за то, что при рождении его достали из разрезанного живота матери, - тоже стало титулом). Префект претория изначально полагался только старшему из соправителей - августу, и подчинялся ему.
  
  ...Любопытно, что в римской иерархии титул 'август' был выше титула 'цезарь' - но это понятно, ведь Юлий Цезарь, хоть и был великий римлянин свою политическую борьбу проиграл и был убит, в то время как Октавиан Август свой 'курсус хонорум' ('бег честных' - так называли римляне политическое поприще) - закончил с полным успехом, и умер правителем...
  
  
  Итак, каждый 'август' правит по 20 лет, и за это время готовит себе цезаря-приемника. Два августа. Два цезаря. Всего четыре правителя на Римскую Империю. Римская империя разделена на две части - Западную и Восточную. Но поскольку августы, чтобы цезари набили руку в правлении, отдавали последним в управление почти половину из своих частей - фактически империя имела четыре региона, в которых действовали свои начальники. Эта система получила греческое название 'тетрархия' (дословно - 'четвероначалие').
  
  Таким образом, система высшего командования (в каждой из двух частей разделенной империи) начинает выглядеть так:
  
   Император август. (Повелитель увеличитель).
   Цезарь. (Резанник).
   Префект претория (Перводел предыдовска).
   Викарии диоцезов. (Вместник управжилий).
   Префекты провинций. (Перводелы дляпобедностей).
  
  По-русски звучит непривычно? Но смысл для самих римлян в этих словах слышался именно такой.
  
  
  Для того чтобы приемники-цезари не точили зуб поскорее скинуть августов с престолов, ну и вообще - Диоклетиан придумал хитрый ход: - он связал августов и цезарей родственными браками. Цезари вышли замуж за дочек\падчериц августов. Самые первые два цезаря правда не были в курсе, что у Августа возникнет такой хитрый план, поэтому оба уже были женаты, - но пришлось развестись. Ничего не попишешь - родина требует жертв.
  
  Короче. Все до мельчайших подробностей хитро продумал Диоклетиан. Казалось бы, - что может пойти не так?(С)
  
  
  Диоклетиан не учел человеческую природу. Система смены власти, как она была задумана Диоклетианом, гладко сработала только один раз, - когда от власти отрекся сам август-Диоклетиан, и его соправитель 'август' - Максимиан Геркулий, (которого Диоклетиан на этот пост и назначил). Уже Максимиан слезал со своего кресла как-то не очень охотно, но авторитет Диоклетиана для него был слишком велик.
  
  
  Дальше, после смерти Диоклетиана система начала буксовать. Диоклетиан не учел, что у августов есть свои кровные деточки, которые хотят, как папка - побыть царем. Более того, римская империя была крайне неоднородной в культурном плане страной. (Сравни с СССР, где часть населения была привита городской европейской культурой, а часть республик только что выпрыгнула из восточного феодализма, на чем и возникли проблемы). Так вот во многих провинциях империи существовали устойчивые верования в 'добрую кровь', - мол, если отец был хорошим правителем, то и сын окажется таким же. Но ведь система Диоклетиана предполагала, что правителя заменит человек совершенно другой крови - явная же глупость, прости хоспади!.. Кроме того, было и влияние ближнего круга детей августов, которые хотели быть ближним кругом следующего правителя, - а не сына бывшего правителя.
  
  
  Все это привело к тому, что дети августов начали заявлять права на власть, и были поддержаны войском. Не вдаваясь в перипетии это привело к восемнадцати годам гражданских войн, когда августы, цезари и дети месили друг друга. Перемирия служили для накопления сил и нового обострения противоречий. Временные союзы заключались против общего врага, а как только враг был повержен, бывшие союзники вцеплялись уже друг в друга. Римляне убивали римлян. Римляне гибли от руки римлян. Это была самая настоящая гражданская война.
  
  
  Победителем из этой свалки вышел Константин I (Великий) (272-306(один из тетрархов)-324(единственный император)-337г). Передавив всех конкурентов, он 'неожиданно' обнаружил себя единоличным правителем обоих частей Римской Империи - и западной и восточной. Таким образом система разделения и передачи власти, - именно в том виде - как её планировал Диоклетиан - накрылась на корню. В долгой истории Римской империи еще будут встречаться императоры, которые оставят после себя приемников не по крови, но непременным условием это уже никогда не будет. Что же до разделения империи территориально, в дальнейшем это так же произойдет несколько раз. Но здесь будет иметь место уже не попытка оптимальной организации ресурсов, а чисто раздача правителями 'уделов' нескольким своим сыновьям. Константин, например, разделит империю аж на три части по числу сыновей. После кровавых перипетий, у этих частей вновь окажется один правитель. Потом империю опять разделят по сыновьям, и вновь её соберёт под свою власть один человек... Так прокатится несколько циклов. В последний раз обе части империи будут под одной властью в 395ом году при императоре Феодосии. Раздел между его сыновьями станет окончательным, до тех пор, пока Западная часть империи окончательно не падет под натиском варваров. Но... 'совсем в последний раз' - обе части империи почти, без малого, и на краткий срок соединит император Юстиниан.
  
  
  Однако, - говоря обо всех этих разделах, нужно сказать вот что: К чести римлян, административное и даже политическое разделение на Восточную и Западную часть не мешало населению сохранять ощущение себя - римлянами. Это было общее устойчивое культурное поле империи. (Сравните с позднейшей державой франков, населённой разными племенами, которые после раздела уделов между детьми почти мгновенно начинают считать друг-друга чужаками). Кроме борьбы за власть и политических разногласий время сосуществования империи разделённой на две части оставило нам и примеры помощи и сотрудничества. Когда одна часть помогала другой войсками в отражении угроз на 'общий римский мир'.
  
  Вернемся, однако к императору Константину. Победив своих конкурентов, он совершил несколько деяний, которые определят историю римской империи на века.
  
  
  ***
  
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  Интерлюдия - империя и христианство.
  
  
  Прежде чем говорить о чисто военных реформах Константина, придется сказать о его реформе религиозно-политической, - связанной с христианством. Поскольку христианство, во время правления Константина (конец 3го, первая треть 4го века) уже было значительным явлением в жизни Римской империи, а через несколько поколений станет и её единственным вероисповеданием, которое окажет глобальное влияние на всю историю, - без ознакомления с ним, осознать военно-политическую обстановку империи просто невозможно. Но поскольку вопрос этот сложный и нудный, - нетерпеливый читатель может пролистать обзор христианства до следующего "---".
  
  
  Итак, эпохальным деянием Константина стало то, что он наконец прекратил преследования христиан, которых до этого гоняли по всей империи - как вшивых по бане. За это, собственно, Константин позже и получил историческое прозвище "Великий".
  
  
  Поскольку, христианская церковь врет в 8ми случаях из 10ти, (в 9ом говорит полуправду и умалчивает что ей не выгодно, а в 10м говорит правду, только потому, что ей это выгодно), для начала рассмотрим несколько антинаучных мифов, которые церковь неряшливо слепила вокруг императора Константина.
  
  
  Начнем с вопроса о хризме и лабаруме, - ибо он связан с римским военным делом.
  
  Античный историк-христианин Евсевий Кесарийский, современник Константина, настрочил вот какую байку: - В то время, когда Константин готовился к решающей битве у Мульвийского моста со своим единственным оставшимся конкурентом - Максенцием, и двигался маршем с войском, - в небе внезапно засияло, и на солнце появился светящийся знак. Знак этот был в виде перекрещенных букв Хи и Ро. А для туповатых, под знаком сияла пояснительная надпись "ин хок сигно винкес" (буквально с латыни: - в таком знаке победишь). В греческом звучании она стала известна как "эн тоута ника" ("в этом победишь"). Константин мгновенно уверовал в христианского бога, который послал ему знамение. Вихрем Константин метнулся, схватил древко, приколотил к нему полотнище, на котором намалевал ниспосланный ему знак ХиРо - и сделал его своим личным штандартом-лабарумом. Потом побежал к своим воинам, и велел им намалевать то же самое ХиРо у себя на щитах. Вооружившись подобными магическими знаками, Константин и его воины подошли к Риму, пошли в атаку на супостата, и размолотили его в пух и прах, - потому что сам боженька помогал им сверху рукой крепкой. Та-даамм!
  
  
   []
  
  Рис 10. Реконструкция лабарума Константина.
  
  
  Даже у человека, не слишком глубоко вникающего в историю, при прочтении этой душераздирающей истории появляются некоторые вопросы. Просто представим себе деятеля, который прибегает к ветеранам-легионерам, и вопит - ну ка быстро нафиг символы вашего легиона нарисованные у вас на щитах, (под которыми вы годами служили, побеждали, теряли товарищей, проливали кровь); - срочно замалевать его - и нарисовать вот этот знак!..
  
  Для тех, кто хочет попробовать сие действо на своей шкуре, предлагаю в день ВДВ подбежать к десантникам и попытаться намалевать какой-нибудь символ у них на беретах, нарукавном знаке, и так далее. Лучше сразу выберите для этого ветерана с опытом службы в горячих точках. Потом расскажете, как все прошло. Боженька вам в помощь.
  
  Константин конечно был не абы кто, - а император, бить у фонтана его бы сразу не стали. Но даже при разрушении СССР, когда к власти пришли либералы, которых воротило от одного вида красного знамени и красной звезды... Тут же водрузив над кремлем триколор, дорвавшиеся до власти либералы не посмели тронуть красные армейские святыни. Потому что эти святыни были у вооруженных профессионалов, которые были выращены на этих святынях, и проливали за них кровь. Поэтому - либералы красное знамя и красную звезду армии оставили. И только через четверть века(!), когда советские ветераны оказались вымыты из армии естественным ходом времени, когда сменилось целое поколение, очень постепенно, красную звезду обмакнули триколором, а красные знамена сменили на не-красные.
  
  
  Мы рассмотрели правдоподобие байки Евсевия чисто с точки зрения логики и обществознания. Но точку на ней поставил сам Константин, который приказал поставить в Риме памятную арку, в честь победы у Мульвиего моста и собственного становления единоличным правителем. На этой арки мы видим жертвоприношения языческим богам и богиням, вроде Дианы, видим легионеров, легионных орлов, видим на щитах легионеров древние символы легионов, и... не видим никаких признаков ХиРо на щитах. Тонкость конечно в том, что для строительства арки в обнищавшей империи, Константин использовал и свои новые барельефы, и барельефы прошлых времен, которые приспособили от других памятников. Но само то, Константину для украшения показалось уместным использовать и барельефы с древними легионными символами, и что нигде на его новых барельефах не нашлось места для ХиРо на щитах - закрывает вопрос полностью. Евсевий, бодро, этак по-гебельсовски, - соврал. Или же... Евсевий сам был введен в заблуждение.
  Но об этом чуть ниже.
  
  С триумфальной аркой Константина у церкви конечно было некоторое неудобство, растянувшееся на века. То есть в центре Рима векам торчала арка, которая опровергала церковное вранье. Но снести её было неловко, - как-никак построил её сам Константин, которого церковь объявила равноапостольным. Но... поскольку этих ваших интернетов в древнее время не было, и мало кто из всего христианского мира мог приехать в Рим поглазеть на арку лично, в целом - попы врали на голубом глазу, не стесняясь. Брехня отдельно. Арка отдельно. Это работает.
  
  Надо сказать, что другой античный автор того же времени - Лактанций, сильно урезал осетра. У него Константин не видел "светящихся знаков на солнце", а увидел этот знаки и пояснительные комментарии (эн тоута ника) - во сне, в ночь перед боем. Впрочем, и сам Евсевий измыслил свой сюжет лишь "со второго захода". В его более ранней "церковной истории" он пишет, что Константин использовал знамя с ХиРо еще со времен своей службы в Галлии; насчет же битвы Евсевий просто пишет, что Бог воспомоществовал Константину. А вот в более позднем жизнеописании Константина, - тут уж чудо развернулось на все деньги, и в небе воссияли знаки.
  
  
  Мы бы не останавливались так подробно на фантазиях христианских баснописцев, применительно к рассказу о римской армии, если бы не факт: - Знак с буквами ХиРо действительно использовался императором Константином, как его личный штандарт. Это подтверждается изображениями на выпущенных при нем монетах.
  
  
   []
  
  Рис 11. Монета Константина. Лабарум воткнут древком прям во змеюку, отчего той конечно поплохело.
  
  
  После Константина, - этот знак используется членами его династии, а затем становится штандартом многих последующих римских императоров-христиан. Буквы ХиРо действительно со временем осмысляются населением всей (теперь уже христианской) империи, как обозначение Иисуса Христа. Хи и Ро - первые буквы слова "Христос". Этот знак получает широчайшее распространение.
  
  
   []
  
  Рис 12. Изображение позднейшего императора Гонория (384-395-423г). На полотнище лабарума надпись - "ин номинэ ХРИ винкас сэмпэр" (в имени Христа победишь всегда).
  
  
  Более того, - знак ХиРо в последующей римской истории, мы действительно видим на позднейших сохранившихся изображениях римских воинов, на их щитах. Не на всех, - судя по всему, он использовался лишь некоторыми гвардейскими отрядами, приближенными к императору. Так на знаменитых мозаиках церкви в Равенне, построенных позднейшим императором Юстинианом (482-527-565г), мы видим двух замечательно детализованных воинов из двух разных гвардейских отрядов. Один из них держит щит с зеленым полем, и нанесенными на него золотыми буквами ХиРо; у второго щит красный, с иным рисунком.
  
  
   []
  
  Рис 13. Фрагмент разрушенной колонны императора Феодосия I (347-379-395г). Солдаты просят милость у кого-то, скорее всего, перед трибуной императора. На щитах у солдат символ ХиРо.
  
  
   []
  
  Рис 14. Мозайка в Равенне. Император Юстиниан (482-527-565г) с придворными и гвардейцами. У первого из гвардейцев щит с богато декорированным ХиРо.
  
  
  Чтобы попытаться понять, как это произошло, нам нужно рассмотреть, как развивалось христианство в интересующий нас промежуток времени.
  
  Но перед этим зафиксируем некоторые термины, которыми обогатила нас история с ХиРо. Итак:
  
  Лабарум - название римских знамен. Происхождение слова не вполне ясно, но возможно, что оно происходит от "лабарэ", (колыхаться\шататься). Это вполне логично, если учесть, что традиционный главный стяг римского легиона - скульптура орла, - колыхаться не может никак при всем желании. А вот мягкое знамя, которыми иногда обозначались меньшие подразделения, вроде вексиляций, - сколько угодно. Лабарумы, появившиеся как один из видов знамен, постепенно вытеснят орлов из легионов. И потому - что орел, это символ языческого бога Юпитера, в которого перестанут верить. И потому, что когда наступит кризис, - тряпка дешевле скульптуры. Иногда, говоря Лабарум с большой буквы подразумевают именно тот - штандарт Константина.
  
  Хризма - с греческого дословно "золотница". Те самые совмещенные в монограмму буквы ХиРо. Поскольку согласно церковной традиции они сияли с неба Константину так, что их было видно даже на фоне солнца, их начнут на богатых знаменах вышивать золотом, - откуда и название. В своем самом простом виде - двух букв, - так же известна под названием "Крест Константина". Со временем христиане начнут оснащать этот символ дополнительными знаками, вроде расположенных по сторонам от монограммы меньших букв Альфа и Омега (Первая и последняя буквы греческого алфавита, - отсылка к фразе Бога из откровения Иоанна Богослова, - "...я есть начало и конец..."). Сама хризма может помещаться к круг, или венок, на котором тоже может быть написано нечто глубокомысленное.
  
  
  Это - христианское осмысление. Но дело в том, что сам символ из двух перекрещенных букв Хи и Ро, существовал задолго до христианства. Мы видим этот символ, например, на монетах эллинистического правителя Египта - Птолемея III Эвергета (246-222г до н.э.- то есть задолго до рождества Христова). Символ этот Птолемей III выбрал не случайно. Само его прозвище - "эвергетис" означает "благодетель\добродел". Поэтому он и выбрал знак ХиРо, который у древних греков назывался "Христон", и имел широкое распространение. Христон означал "благо", "хороший поворот событий", "удачное стечение обстоятельств". Символ перемен к лучшему.
  
  
   []
  
  Рис 15. Монета Потлемея III (246-22г до н.э) со знаком ХиРо. Знак примостился между ног хищной птицы.
  
  
  Таким образом, неудивительно, что и император Константин когда-то выбрал себе в качестве своего знака "христон" - символ блага и удачи. Этот символ мог иметь и какие-то особые религиозные коннотации в той вере, которую исповедовал сам Константин, поскольку известно, что он прожил большую часть жизни, а возможно и умер - солцепоклонником. Как императору Константину тоже был выгоден этот "говорящий" символ, показывающий подчиненным, что их командир "эвергетис"\"бенефикторус", - благодетель, от которого стоит ждать донатов\ништяков.
  
  Христианская же символика и терминология, в описываемое время еще только находится в своем становлении.
  
  Мы привычно говорим - Иисус Христос. Но "христос" это не фамилия, а очень отдаленный смысловой перевод на греческий еврейского слова "Машиах". Еврейское "Машиах" в переводе на русский означает "Помазанник". По смыслу - Помазанник Божий. То есть некая личность, которую Бог помазал (уполномочил) для выполнения определенных угодных Богу функций, и наделил для этого соответствующими сверхъестественными силами. Евреи верили, что "Машиах" придет специально для того, чтобы изменить судьбу еврейского народа к лучшему. Переводчики евангелий с арамейского на греческий, стремясь подчеркнуть, что именно Иисус и пришел это сделать, - то есть изменить все к лучшему - заменили еврейское слово "Машиах" на греческое "Христос"; которое является производным от широко известным всем грекоязычным людям того времени, описанного выше "христона". Таким образом, если попытаться перевести слово Христос на русский дословно - то перевод будет "Блажник", "Хорошист", "Добрень".
  
  Изначально, для ранних христиан - столь привычный нам крест вовсе не является символом Иисуса. Крест - это символ ужасной и позорной казни. Первым символом Иисуса для его последователей становится "ихтюс" - рыба. В этом коротком слове умещается целая аббревиатура: ИХТЮС - Иэсус Христос Теу (Г)юйос Сотер - "Иисус Добряк Божий Сын Спаситель". Часто использовали сочетание "ихтюс зонтон" - рыба-жизнедатель. Этот символ был вдвойне удобен, потому что был наполнен глубоким смыслом. И потому, что первых христиан в империи гоняли как болельщика зенита по трибуне спартака. Но если злыдни-гонители были не очень прошарены в "иудейских бреднях", то можно было попытаться отбрехаться, что мы тут, вишь, поклоняемся рыбине. (Это только в христианских хрониках все христиане как один смело признавались в своей вере, и бежали на костер, чтобы попасть в список мартиролога; в жизни все было малость сложнее). И поскольку, поклонятся рыбине - дело в империи было не запрещенное - оно прокатывало.
  
  Даже с официальным разрешением отправлять христианский культ открыто, при Константине, привычный нам крест еще не становится общей эмблемой христианства. Он начнет входить "в моду" постепенно в 5-7веках. Разные символы используются, изменяются, сливаются, исчезают... Христон используется христианами как символ Христа, но еще не имеет повсеместного распространения. Но постепенно, основной эмблемой признанного Римской Империей христианства станет та самая переосмысленная античная "хризма", которая будет держать свои позиции в восточной Империи века, этак, до 9го.
  
  
  Был ли (стал ли) император Константин Великий - христианином? Это дискуссионный вопрос. Христианская точка зрения на это малость шизофренична. Она такова: Константин уверовал в христианство в 312ом году, увидев голографическое божественное шоу у Мульвиего моста. А покрестился Константин... якобы в 337м году, на смертном одре. Разрыв в 25 лет.
  
  Справедливости ради, мы знаем некоторых языческих правителей, (особенно этих замечательных северных парней из краев викингов), - которые крестились перед смертью. Это предельно циничный расчет язычника, который рассматривает отношение с богами - как торговую сделку. Ах, у нас христианский Бог, "по оферте" при крещении отпускает все прошлые грехи? Отлично. Я тут тогда повоюю, пограблю, понасилую девок, поубиваю, - а перед смертью крещусь, и с меня взятки гладки.
  
  Но такое мышление - это именно продукт "варварского" менталитета. Вряд ли он мог быть присущ Константину - сыну уже развитой греко-римской античности, где древние римские боги с их "ду ут дэс" (даю и дай - формальный обмен), уже теряли всякую популярность. Именно поэтому в империи набирали популярность культы единого бога (не только христианского), благого отца, спасителя - с которым нельзя было так пошло торговаться, и подлавливать его на формальном обходе по букве правил. Кроме того, у человека, который якобы так зримо узрел божье чудо во всей его силе - вообще не возникает мыслей торговать с Богом. Теряя портки побежишь обращаться в новую веру. Но нет, не побежал...
  
  Итак, что мы знаем о реальном Константине, не из церковных источников, которые малость... предвзяты. (В конце концов христианская церковь со временем допишется уже и до того, что Константин не только перед смертью принял христианство, но еще и перед этим написал "Донатто Константини" - Дар Константина - то есть документ, по которому власть в Римской Империи якобы передается Константином матери нашей церкви, ага).
  
  Из светских, не-христианских документов, мы знаем, что Константин поклонялся божеству по имени Сол Инвиктус (Непобедимое Солнце). Сохранились указы Константина, в которых он разрешает провинциальным богатым парням, в ответ на их прошения - устраивать гладиаторские бои, то есть убийства на арене, - поступок отнюдь не христианский. На Константинопольских монетах столичного двора, во времена Константина чеканили образ "Тюхе" - языческой древнегреческой богини случайности и судьбы.
  
  Вместе с тем, историк Vго века Зосим всячески ругал Константина за отказ от веры предков. Зосим объяснял этот отказ тем, что Константин сперва больше поверил жене, а потом - сыну. Для обоих его родственников это ничем хорошим не кончилось. Сперва император заподозрил своего сына Криспа в связи со своей мачехой, и казнил его. Потом ему вдруг показалось, что мачеха все-таки оклеветала пасынка, и он уморил жену насмерть в бане. Зосим живописует, как мучаясь совестью, Константин вопрошал у жрецов - сможет ли он когда-нибудь получить прощение у богов? Языческие жрецы сказали ему - фиг тебе, не сможешь никогда. И тут, какой-то сущеподлый египтянин-христианин, сказал императору, что христианский бог прощает всех подряд. Вот поэтому, Константин де и стал склоняться к христианству, а потом и вовсе покрестился.
  
  Факт убийства Константином сына и жены известен. Константин даже наложил на убитую жену Фаустину "проклятие памяти" - форма наказания применявшееся к государственным преступникам, когда о них старались уничтожить любые воспоминания, памятники и пр. Однако, повлияло ли это на склонение Константина к христианству?.. Зосим был ярым противником христианства, - и это вроде бы, придает его свидетельству убедительности. Ведь Зосим как раз и обвинял во всех бедах империи христианство и покровительствовавших ему императоров. Однако вот в чем проблема. Странно, что Зосим пишет, будто все языческие жрецы отказали императору в возможности прощения. Ведь из греческой мифологической истории мы как раз знаем уйму примеров, когда родиче-убийце удавалось умилостивить богов. Да, это было трудно. Для этого приходилось попотеть, выполнить некий квест, - например сбегать в дальний храм, за покровительством особо авторитетного бога, - но это было возможно. Очень странно, что в этом вдруг отказали императору. (Ужели мы не знаем, как действуют хваткие жрецы - занеси нам сотню фунтов золота, император - все тебе отмолим). Непонятно и то, почему Зосим пеняет Константину на отказ от веры предков в пользу христианства, - в то время как Константин был поклонником довольно новомодной веры в Митру, - религии популярной, но по историческим меркам (в её римском варианте - со 2го века) очень молодой, и уж никак не относящуюся к предкам Константина. Короче, Зосим уже писал свою "оценку" Константина исходя из устоявшейся мифологии. Просто он ставил Константину знак минус там, где христиане ставили плюс.
  
  
  Если попытаться привести изложенное Зосимом к некоему правдоподобию, то возможно, Константин действительно спрашивал жрецов о прощении за сыноубийство. И нарвался на отказ - но не у жрецов "веры предков", а как раз у жрецов-митраистов, чьи нравственные требования были весьма строги, и не терпели компромиссов. И тут к Константину подвалили всепрощающие ребята от христианства...
  
  Достоверно известно одно. Константин еще в свою активную пору, оставаясь солнцепоклонником, миланским эдиктом разрешил христианам свободу вероисповедания, и где смог - приказал вернуть отобранное у христиан при гонениях имущество, или компенсировать его. Константин ограничил старые языческие жертвоприношения животных. Константин был похоронен по обряду трупоположения (до этого императоров, по старому римскому обычаю, пеленали и сжигали). Такой обряд мог быть, впрочем, выбран не самим императором, а его сыновьями - христианами. (Вернее сыном - ибо сын Констанций, емнип, единственный из всех прибыл на похороны). Но само то, что его сыновья стали христианами, косвенно говорит и о том, что сам император вполне лояльно относился к христианству, спокойно смотрел, как его сыновья выбрали веру, а возможно и сам сменил её под конец жизни, в силу каких-то сильных эмоциональных переживаний.
  
  При этом, в Италии уже при сыновьях Константина закончили строительство нового храма, посвященного языческому культу императорской семьи. То есть христианство стало одной из равных религий, в череде многочисленных культов империи.
  
  Хорошо, реальный Константин прожил всю свою активную жизнь язычником-солнцепоклонником. И возможно - это под большим вопросом - крестился на смертном одре...
  
  Константин - реальный Константин, а не клоун с голографическим шоу на небе из христианских побасенок, как реальный политик не мог не считаться с ростом христианского населения империи. Глупо гонять христиан, если эта религия уже проникла во все слои общества, в том числе в твою собственную семью, и даже в легионах (особенно восточных) у тебя служит немало христиан. Отсюда благожелательность Константина к христианству. Более того, если христиане усматривали в личном знамени Константина - знак Иисуса - кто станет отказываться? Если эти ребята верят, что их бог покровительствует тебе, и готовы за тебя умереть - так и ради бога. Возможно, что Константин и сам в нужные моменты распускал подобные слухи о посланных ему знаках христианского Бога. В древности войско очень зависело от ощущения того, что у их предводителя все схвачено на высшем уровне - с богами. Это нередко решало исход сражения. Но если Константин и оглашал такое - то именно посредством слухов. Он не мог выскочить к легиону и завопить - "а ну резко перекрашиваем щиты!", ведь кроме христиан у него служили и, например, последователи Непобедимого Солнца\Митры, - "бога легионов", который был в то время был гораздо более популярен, чем христианский бог. И воодушевив одну часть войска, он потерял бы другую. Константин мог именно что пустить слух, чтобы кто хотел - поверил. Константин мог сделать и еще тоньше - он рассказывает о "божьем видении". Заметим "надпись эн тоута ника" не имеет подписи "С любовью, Иисус". Она анонимна. И пусть каждый из солдат сам, в меру своей веры, домыслит, какой бог оказывает покровительство их императору. Не так ли случилось "чудо" у Мульвийского моста?
  
  
  Нам уже пришлось посвятить много времени религиозному вопросу. Но это необходимость, ибо этот коренной перелом римского общества, с естественной неизбежностью оказал влияние и на военное дело. Скажем о религии еще несколько последних слов. Главный вопрос - как и почему христианство вдруг одолевает, скажем, намного более популярный во времена Константина культ Митры - этого "Непобедимого Солнца", "Бойца с Неправедным", "Блюстителя Договоров", "Друга Всем"? Этого бога, чей образ, в целом, намного более нравственный, и менее лицемерный, чем тот, которого мы получили с развитием христианства? Как раздробленные христианские общины, чуть ли не у каждой из которых был свой взгляд на Христа, и многие из которых не могли ни в чем договориться друг с другом - одолело официально разрешенный культ Митры, у которого были стойкие, спаянные общины с уже намного более единой разработанной обрядовой системой и едиными взглядами на своего бога? У обычных "гражданских" историков, (то есть не вникающих в военную сторону вопроса) возникают некоторые проблемы с объяснением этого факта. Обычно, гражданские историки упирают на то, что Митра проиграл потому, что его культ был герметичным. То есть, для вступления в общины Митраистов требовалось проходить ступени посвящения, а кроме того, - культ был закрыт для женщин. В отличие от христиан, которые изначально принимали к себе всех.
  
  Это объяснение, может служить лишь сопутствующим, неглавным фактором. Ведь само христианство было очень сильно преобразовано римской властью, буквально препарировано. И, как Франкенштейн, собранно из разных кусков, для того, чтобы оно смогло стать государственной религией. Точно таким же образом можно было реформировать и культ Митры - разрешили бы все что нужно разрешить, - и все. Нет, - причина была не в этом...
  
  Скорее всего, главная причина почему Римская Империя на государственном уровне постепенно сворачивает поддержку митраизма, и делает ставку на поддержку христианства - лежит чисто в военно-политический сфере. Если мы посмотрим на время широкого распространения Митраизма в Империи - то мы видим, что вера в Митру приходит из Персии (в её тогдашнем виде Парфянской Державы). Приходит примерно во времена императора Траяна (53-98-117г). Именно этот император ведет победные войны с Парфией на востоке, отторгнув у старого врага Армению, Месопотамию, дойдя до парфянской столицы Ктесифона. Именно там, на востоке, многие легионеры приобщаются к культу Митры - Рожденного в пещере Божьего Сына, который провозглашал всеобщее равенство людей, и обещал блаженную жизнь праведникам после смерти. Траян был вынужден остановить военную копанию, и вскоре умер. А его приемник - Адриан (76-117-138г), понимая, что не сможет удержать присоединенные Траяном восточные территории - отказывается от них. Он отказался от захваченных предшественником территорию Ассирии, а Армению не стал включать в империю, оставив протекторатом. Это на довольно долгое время сделало отношения между Империей и Парфией... сносными. Парфяне получили люлей от Траяна, Адриан их - пусть и из собственных побуждений - облагодетельствовал. Империя напрягалась на других границах, а культ Митры спокойно распространялся по империи, - сперва в низах, а потом и в элите, получив национально-колоритную переработку от греко-римских интеллектуалов.
  
  Но в III веке - ситуация меняется. Персия - (теперь уже в виде Сасанидской Державы) вновь пытается взять реванш. И римская элита вдруг обнаруживает, что в ослабевшей, погрязшей в кризисе империи, и в верхах и особо в низах, и в армии, - процветает культ Бога, родиной которого является вновь воскресший к бурной деятельности злейший враг. Это культурная зависимость - фактор, который трудно недооценивать. Грубо проводя аналогии с современным временем - стране Х очень трудно конкурировать с США, если страна Х растит своих детей на Дональде Даке, и Мики Маусе. У выросших на Мики Маусе детишках, вставших в строй легиона, в какой-то момент может возникнуть мысль - а в том ли я стою строю?
  
  
  Поэтому, в какой-то момент наиболее прагматичное, сознательное, и патриотическое течение в римской элите, - делает ставку на Христа. То есть на, - рожденного в пещере Божьего Сына, который провозглашал всеобщее равенство людей, и обещал блаженную жизнь праведникам после смерти. (Звучит знакомо, да? Кажется, что-то такое мы уже читали несколько выше, правда у Митры тут явная пальма первенства перед Христом). Ставка делается на веру, никак культурно не связанную с вечным врагом, а пришедшую от давно загнанных под лавку иудеев. При этом, эта вера так в некоторых ключевых моментах напоминает митраизм - (отчего у более поздних христиан изрядно пригорало) - что появляется возможность ассимилировать в неё и митраистов. Мы можем по-разному называть Бога и Божьего сына, - главное, чему он нас учит, не так ли? И именно этим объясняется, почему так быстро - по историческим меркам - исчезают общины митраистов. Они благополучно ассимилируются в новом культе, - но уже никак не связанным с грозным вечным врагом.
  
  
  Когда мы говорим о некоем течении, которое сделало ставку на христианство - опять же, не нужно представлять комнату с задернутыми шторами, где некие серые владетели мира решают, какой станет новая религия. Конечно это был сложный процесс, где смешивались пылкая религиозная вера одних, трезвый расчет других, а также воля его величества случая. Но что люди, относившиеся к религии крайне прагматично, если не сказать насмешливо, были и в древнее время - факт известный. Как яркий пример можно вспомнить императора Веспасиана, (9-69-79г), который в свое время насадил в империи культ обожествления императоров. Официально император считался живущим божеством, а после смерти как лучший представитель богоизбранного народа попадал в сонм бессмертных богов. Вся империя отправляла обряды по этому культу. Сам же Веспасиан, почувствовав дыхание смерти успел горько стебануться: - "Ваэ, путо дэус фио" (Увы, кажется становлюсь богом). В этом "увы" отчетливо видно, насколько сам Веспасиан верил в свою божественность.
  
  
  Огромным преимуществом христианства, - в том смысле, чтобы слепить из него единый государственный культ - оказалась его рыхлость, многовариантность до полной противоположности, разнообразие, еще не устоявшегося канона. ... ведь мобильных телефонов и Интернета тогда не было. Немногочисленные последователи Христа унесли свою веру в другие регионы, и часто оказывались без связи между группами на десятки, а то и на сотни лет. В новых областях люди осмысливали и трансформировали рассказы о Христе под свой менталитет и быт. Конечно христиане пытались поддерживать контакты. Знаменитые послания апостолов, это как раз и есть вот такие дошедшие до нас письма от общины к общине. Но маленьких общин были десятки, потом сотни. И у этих сотен общин были сотни евангелий. Не удивляйтесь, именно сотни. Мы привыкли считать евангелиями книги. Но ведь изначально евангелия были устными рассказами о Христе. Эвангелио, в переводе значит - "благая весть". По земле ходили апостолы, и "благовествовали" людям. Апостолов были тоже сотни. У нас при слове апостол сразу же рядом возникает число двенадцать. Но апостол в переводе с греческого это просто "посланец". Вот христианские старейшины и рассылали своих посланцев в другие общины. Итак, сотни апостолов разносят сотни евангелий. Добавьте к ним еще и просто бродячих проповедников. Причем некоторые из 'проповедников', честно говоря, вообще могли не знать христианскую традицию, а могли только представиться христианской общине таковыми, чтобы остановится в ней и на халяву пожрать сколько получится. Эти лже-проповедники были такой проблемой, что в раннехристианской переписке даже сохранились поучения, - как отличить настоящего странствующего христианина, от ложного. Если остался жрать больше нескольких дней, - значит ложный! Но давайте представим вот такого говорливого лже-проповедника, уже умудренного горьким опытом, и не задерживающегося в общинах больше нескольких дней, но при этом с большой экзальтацией умеющего рассказывать придуманные им же байки о Христе. Сколько их вошло в христианскую традицию... Позже, рассказы о Христе стали записывать, и объединять в рукописные списки. Счет Евангелий, в таком формате, с сотен уменьшился до десятков. Для многих общин эти книги стали святыми. Проблема в том, что различия в этих евангелиях шли по самым коренным вопросам. Кем был Иисус. Какова была его природа. Какую весть он нес людям.
  Именно эта рыхлость христианства и позволила довольно легко впитывать ему элементы веры и обрядов других культов, растворяя их в себе, делая своими.
  
  Но - диалектика. Все что является преимуществом, - может обернутся и недостатком. Именно эта рыхлость христианства сыграла с ним злую шутку, когда императоры попытались привести его к "единому знаменателю". Чтобы была понятна глубина проблем, с которой столкнулись создатели единого государственного христианского культа, в лице христиан, - представьте себе такую ситуацию. Встречаются два пламенных, истинно верующих древних христианина. (Может быть, они оба даже служат в легионе):
  
  - Здорово, друг!
  - Здорово!
  - А ты какой веры?
  - А я-то христианин. А ты?
  - И я христианин!
  - До чего же хорошо встретить единоверца!
  - Да, чудно, чудно!..
  - Слушай, ну раз тут у нас есть свободная минута, - пойдем-ка займемся группен-сексом. Попердолим друг-друга всласть в попец. Подуем друг-другу в гудочки. Сделаем друг-другу приятно, брат во Христе.
  - Да ты чего, совсем сдурел?!
  - А чего такого? Мы ведь оба с тобой братские бессмертные души, лишь временно заключенные в бренных телах. Так имеет ли значение, мужчина ты, или женщина? Мы в общине завсегда свальным образом, сексом занимаемся, когда хотим, а дети все общие. Так нам Иисус заповедовал.
  - Ты идиот вообще! - Брызжет слюной второй. - Сексом заниматься нельзя. Ведь от секса рождаются дети, - то есть их невинные души оказываются притянуты в этот несовершенный телесный мир, и заперты в нем. А ведь наша задача как раз как можно скорее освободится от оков этого худшего из миров, и воспарить в мир духовный, на небеса, в объятия Господа! У нас в общине, с тех пор как у нас открылись глаза, сексом не занимается никто, все ждем - как бы скорее помереть. Вот как Иисус заповедовал!
  - Ты не христианин!
  - Да ты сам не христианин!
  (Начинается драка).
  
  Приведенная здесь сценка - вымысел. Но мысли, которые в ней излагают два христианина - вполне подтверждены документально. И здесь затронут чисто житейский вопрос. А ведь были еще и тонкости понимания сути бога, правильности обрядов... И вот, наш император Константин, решив, что пора привести христианство в некий единообразный вид, собирает первый "вселенский собор" 325го года, на котором повелевает создать единый для христиан "символ веры". Этим шагом он открывает врата многосотлетнего мега-срача христиан. Заботливо сохраненные описания сохранили для нас душераздирающие картины, когда попы - почтенные седобородые старцы, - спорят до брызг слюней, и ходят друг на друга в рукопашные атаки с применением подручных тяжелых предметов. Когда императоры вынуждены запирать святых отцов, со стражей у дверей, объявляя - что никто не выйдет из здания, прежде чем не будет принято хоть какое-то единое решение по тому или иному религиозному вопросу. Когда попы регулярно доносят друг на друга императорам, отправляя оппонентов в ссылки. Когда попы возбуждают на улицах своих последователей-христиан, дабы те пошли убили, и разорвали на части неугодного попа-конкурента, или языческого философа. И так далее, далее, далее... История, сколь поучительная, столь и безобразная. Из всего этого в муках родилось то, что современные христиане считают "божественной истинной", ага.
  
  
   В 325ом году, на первом вселенском соборе был создан "символ веры", в котором та часть христиан, которая пошла на сотрудничество с Римской империей, описала каким, по их мнению, был Иисус Христос. (Символ этот, впрочем, будет неоднократно переписываться на последующих соборах, в зависимости от того, какое христианское течение набирало силу и больше дружило с действующим императором). Согласно положениям "символа веры" постарались подобрать и священные книги. В 419ом году, на поместном Карфагенском соборе был утвержден точный список книг - канон "нового завета", куда вошли лишь четыре евангелия из многих, деяний апостолов и пр. Остальные евангелия признали ересью, - и постарались уничтожить.
  
  Еще много сотен лет христианство будет лихорадить и трясти, у него будут главенствовать то те, то иные уклоны. Но со временем, из всего этого выросла устойчивая, и управляемая структура. Вернее - несколько структур, которые со временем разорвутся на отдельные церкви.
  
  
  Стал ли прием христианства как единой, (и единственно разрешенной со времен императора Феодосия) религии - благом для Римской Империи? Это очень сложный, дискуссионный вопрос. С одной стороны, такая структура - айн райх, айн фюрер, айн фольк, - унд айн Готт - действительно цементировала общество, повышала его чувство обособленности от иных, его управляемость. Но с другой - империя так и не смогла преодолеть многообразия версий христианства. И попытки привести его к единому знаменателю, часто отвращали от империи целые регионы. Страшнейший кризис 7го века, когда мусульмане без напряга отторгнут громадные территории империи, Африку, Египет, Сирию, Палестину... - Все это станет возможным, в том числе и потому, что местное население имело свои устоявшиеся христианские верования, и им претил диктат и попытка переформировать их под изменчивый "канон", который постоянно переиначивали в результате споров и интриг попы Константинопольского разлива. А мусульмане, - в первые десятилетия своего правления - никого в вере особо не неволили. Да что там, мусульмане даже налоги изначально не шибко регулярно собирали. Это уже потом мусульмане всех прижмут к ногтю.
  
  И только лишившись этих огромных территорий, став из мировой державы - региональной, Римская Империя остается со своим более-менее "единым христианством". Это единое "ортодоксальное\православное" христианство, действительно веками будет спаивать население и армию региональной империи в единый организм, который будет стойко противостоять всем бурям. Но этот стойкий региональный организм постепенно будет подточен постоянным напором врагов - и наконец исчезнет. Быть может, там, где не смогла устоять региональная держава - устояла бы мировая, - будь она изначально гибче в вопросах веры? Было ли принятие христианства как единой религии благом для империи? Вопросы, вопросы...
  
  
  На этом о религии довольно. Как бы то ни было. Христианство установилось в империи, и будет его неотъемлемой частью, до самого её конца. А пока возвращаемся к чисто армейским делам и реформам Константина.
  
  
  ***
  
  
  
  
  Реформы Константина.
  
  
  Во-первых, победив своего последнего соперника - Максенция, Константин занял город Рим, и... разогнал там нафиг знаменитую гвардию под названием 'праэториани'. (Или как мы привыкли говорить - преторианцев). История этих элитный войск шла от времен Сципиона Африканского, который во время осады Нуманции (154-133г до н.э.) набрал себе когорту личной охраны в 500 человек. Вслед за ним, так начали поступать и другие римские военачальники, а затем и постоянные императоры. - И вот, долгая история закончилась.
  
  Конечно основной причиной упразднения преторианцев было то, что расквартированные в Риме гвардейцы выступали за его побежденного конкурента - Максенция. И выступили хорошо - они держались на поле боя тогда, когда все остальные силы Максенция уже разбежались. Но был и другой резон - за столетия существования преторианцы стали самостоятельной политической силой. Мощная военная группировка, постоянно расквартированная в столице - преторианцы привыкли к своим привилегиям по праву 'патамушта!' (То есть по праву силы). Неоднократно в римской истории они своими мечами приводили на трон человека, который, как они считали, сможет лучше угождать их интересам А интересов у них было ровно два: - воевать как можно меньше, а желательно никогда, и получать ништяков как можно больше, а желательно - все. Результатом существования этого славного (когда-то - действительно славного) корпуса, стало полное игнорирование своих функций. Военная часть, которую с трудом можно выпихнуть на войну. Телохранители, которых императорам приходилось опасаться больше, чем убийц. В конце 2го века они вообще выставили трон на торги; - открываем аукцион, продается место императора, кто больше?.. Тогдашний кандидат преторианцев проиграл, и император Септимий Север разогнал преторианцев, набрав их новый состав из числа своих проверенных дунайских легионеров.
  
  Константин же вообще прикрыл лавочку. Не вычистил неугодных офицеров, не сменил солдат, как бывало до него, а упразднил преторианцев вообще. У него были свои, проверенные 'гвардейцы'. Одним из таких отрядов гвардии Константина были т.н. 'экуитес сингулярис' (дословно - 'конники особые'), - кавалерийский отряд лучших бойцов из его собственного победоносного войска. Название это для конных гвардейцев было известно давно. Многие военачальники, например Траян, имели такие отряды. Особые всадники станут одним из костяков, на котором Константин сформирует свою новую палатинскую гвардию. Эта новая гвардия, со временем реформируется, и получит название "Схола Палатинаэ" (буквально "Школа Дворцовая"). Название для нашего уха, конечно странное. Изначально греческое слово "схола" означало "досуг". (Детям, которых заставляют учиться в школах это лучше не рассказывать, а то они взвоют). Позже этим словом стали обозначать занятия на досуге, - треп философов на скамейках, и все в таком духе. В римской армии словом "Схола" позже называли дежурные помещения в штабных зданиях. Затем этим словом стали именовать куковавших в тех же комнатах собрания воинов. Когда император ввел группу таких воинов в свою охрану, размещенную во дворце, та и получила название "Дворцовая школа". Поскольку конные части в римском войске веками были вспомогательной силой, (хотя их роль начала становится главной), то придворные конные отряды традиционно тоже получили название вспомогателей, - ауксилиа палатинаэ" - вспомогателка дворцовая.
  
  
  Происходят и военно-административные реформы. Со времен Диоклетиана провинции входят в более крупные административные единицы - диоцезы. А уж эти диоцезы входили в четыре крупные территории: - то есть те две части, которыми управляли восточный и западный августы, и те две, что управляли подчиненные им цезари. У августов имелся свой "первый министр" - префект претория. Но в связи с быстрой деградацией системы тетрархии, когда августы и цезари нередко теряют дружеские отношения, когда цезари или их потомки становятся фактически независимыми правителями и сами объявляют себя императорами, - у них тоже появляются свои префекты претория. Таким образом, эти четыре огромные области, делящие всю территорию империи на четыре части стали также называть "префектурами". После того, как Константин передавил всех конкурентов, он сохранил деление империи на эти четыре префектуры. Просто префекты претория в каждой области теперь все подчинялись ему.
  
  
  Недостатком такой централизации власти в одних руках было то, что префекты могли начать лелеять мыслишки сами стать императорами - и имели для этого все ресурсы. Поэтому Константин ловко разделяет гражданскую и военную администрации. Префект претория теперь становится гражданским управителем префектуры. Военным делами теперь заведует человек со званием "магистэр", - или как мы говорим магистр (дословно "большак\великан"). Разделение властей повышает эффективность управления каждой области, и одновременно затрудняет кооперацию разных ветвей власти для мятежа против центра.
  
  Надо сказать, что во времена Константина конница перестает придаваться легиону. Появление бронеконницы делает её самостоятельной ударной силой. Конница выделяется в отдельный род войск. Соответственно и армейские высшие чины - магистры Константина сперва делятся на "магистэр эквитиум" (большак конников) и "магистэр пэдитиум" (большак ножников, - т.е. ходящих ногами, пехотинцев).
  
  Однако, поскольку на поле боя разным родам войск все равно необходимо единое командование, какой-то из двух магистров все равно оказывался поставлен над другим. Поэтому появляется звание "магистэр уртисквэ милитаэ" (большак каждого (здесь - всего) воинства). Позже, император Феодосий 1 (347-379-395г) введет звание "магистэр милитиум" (большак войска), которое станет главнее, а постепенно и заменит предыдущее. Значение магистра милитиум будет зависеть от последующей приставки - магистр милитиум пер (по)... По Фракии, по Иллирику, по Востоку, то есть по регионам. Магистры же, расположенные в центральной области, в столице, при дворе, будут называться "Магистэр Милитиум Праэсэнталэс" (Большак Войска Предздешний. - От "праэ" (перед) и "эссэ" (быть, быть здесь), - то есть по смыслу, это кто-то под рукой, здесь, в пределах быстрой досягаемости, в доступности императору). Звание без всякой прибавки, в некоторые моменты империи, будет означать что Магистр Милитиум командует всеми войсками империи (или её отпавшего куска), и является высшим чином. Обычно же, обычно, в спокойные времена в и империи будет иметься пара Магистров Праэсэнталес (при новом разделе на Запад и Восток по два в каждой части), и несколько "Магистров Пер..." в провинциях.
  
  Еще одной введенной Константином должностью становится "Магистэр Официорум" (Большак Служб\Услуг, по смыслу - "начальник нужных императору мероприятий; на греческом "Магистрос тон Оффикион"). Эта должность в какой-то степени становится заменой прежнего "Префекта Претория", времен, когда тот был один, и был вторым лицом в государстве. Магистэр Официорум отвечает и за прием послов, и за почту, и за гражданскую разведку, и за "спецслужбы", и за охрану дворца и священной особы императора - недаром ему дано военное звание и подчинены все палатинские гвардейские отряды.
  
  
  Следующими в военной иерархии офицеров за магистрами теперь шли люди, чья должность именовалась "комес рэи милитарис" (сходник дела военного), - управляющие соединениями округов. Под ними же шли командиры отдельных легионов, носившие звание "трибунус" (племенник), и реже "претор" (предыдущий\предыдок). Со временем, аналогом трибуну становится и звание "дукс" ("вождь"). Сперва используемое как неформальное название, оно начинает применятся, чтобы охарактеризовать варварских командиров варварских подразделений, в противовес римлянину-трибуну. Но поскольку многие покоренные варварские племена оседают и ассимилируются в империи, становясь римскими войсками, разница между трибуном и дуксом становится нечеткой. Преобладающая тенденция в том, что претор чаще командует комитатами\частями в центре страны, а дуксы лимитанами\частями на окраинах. По мере приваливания в империю все больших племен и союзов племен, объединенных под одним вождем, значение звания дукс будет расти. Со временем они станут командующими лимитатов целых провинций, где могло быть и несколько подразделений. В то время как трибуны так и останутся командирами одного легиона.
  
  
  То есть высший командный состав теперь, от большего к меньшему:
  
   Магистэр. (Большак\великан).
   Комес. (Сходник).
   Трибунус. (Племенник).
  
  Трибун мог быть не один в легионе, и тогда они различались как "трибунус майор" (племенник старший" и "трибунус минор" (племенник меньший). Иногда к командирам уровня трибуна писатели-современники употребляют термин "паэрпоситус" (предпоставленник, то есть стоящий впереди), возможно, что это просто общее неспецифическое обозначение командира крупного отдельного отряда.
  
  Средний командный состав, все еще состоит из традиционных центурионов (сотников). Вегеций (рубеж IV-Vв.) упоминает, что такого командира стали называть "центенариус", видоизменив старое слово "центурио". Что могло послужить причиной такой замены?.. Возможно, новообразованное слово могло появится в частях, укомплектованных варварами, - знавшие латынь в самом начальном виде они могли заметить, что часть окончание "ус" служит признаком существительного в именительном падеже единственного числа, - и оснастили центуриона "усом". Возможно, в "старых" армейских частях, укомплектованных коренными римлянами, сохранялось традиционное звучание, а в варварских произошло изменение. Такое же изменение Вегеций описывает со словом обозначающим младших командиров "декурио" (десятник), заменяя его на "деканус".
  
  
  
  
   []
  
  Рис 16. Бейте меня тапками - я не могу не привести этот рисунок! Трактат Вегеция о римской армии известен нам по более поздним спискам эпохи возрождения. И там этот трактат уснастили рисунками. Трудно сказать, - перерисовывали ли художники поздних весов некие античные картинки - (в античности тоже любили ненаучную фантастику) - или же придумывали чудо-пепелацы сами с нуля. Ведь любой человек средних веков и раннего нового времени знал - Рим страна потерянных чудес, и там могло быть все, что угодно. Результат, однако, на все деньги. Перед нами чудо-оружие, - боевая телега ощетинившаяся лезвиями, влекомая четверкой закованных лошадей, с оравой солдат на борту. Видимо, так художнику представллась античная колесница с серпами.
  
  
  Кроме центурионов, Вегеций довольно сумбурно перечисляет еще охапку "званий", большинство из которых скорее соответствуют обозначению должности, вроде дрконариус (драконщик - носитель знамени в виде дракона), или "викариус" (заместитель (командира подразделения)), которым по определению должен оказаться уже упомянутый "трибунус минор". Должность "кампигенус"\"кампидоктор" (полеучитель, полевой учитель, то тот обучал солдат тактике и владению оружием), скорее всего должен был занимать старший центурион. Тем более, что Вегеций живописует, что кампидоктор возглавляет колонну в походе, изучает поле сражения, и командует небольшим отрядом (то есть ровно функции старшего центуриона, известные нам еще с древности). Как кампидоктор и старший центурион могли бы делить обязанности, будучи двумя разными людьми в одном подразделении - абсолютно непонятно.
  
  Дуценариус, о котором Вегеций пишет, (справедливо ли?) что оно заменило звание прежнее "примус хастатус" (первый копейщик, - по Вегецию командир гастатов - второй линии в классическом построении легиона), образовано от центеария\сотника, с прибавкой приставки "дуо" (два) - и значит "двусотник", командир отряда в 200 человек. Возможно, с учетом того, как измельчали легионы, отряд в 200 человек теперь заменил старую "кохорс милиариа" - когорту тысячи, то есть первую двойную когорту легиона, численность которой составляла 1000 человек, против 500 в обычной. С учетом, что поздний легион имел в своем составе всего 1000-1500ч, возвращение к плюс-минус сотне человек под командой центуриона\сотника выглядит оправданным. И в таком случае. "дуценариус" могло стать аналогом старого примипила\перводротика - командира первой когорты и старшего из центурионов.
  
  
  
   []
  
  Рис 17. Еще одно чудо-оружие от иллюстратора. "Система залпового огня". При отпуске напряженного каната плечо разогнувшейся доски должно было лупануть разом по хвосту нескольких стрел, и отправить их в полет на горе врагу. Художник верил, что в Риме было и не такое.
  
  
  
  
  Таким образом, средняя и младшая командная структура легионов\нумеров периода от Вегеция и примерно до Юстиниана нам точно неизвестна. Свидетельства Вегеция омрачены тем, что он не был специалистом по военному делу, его полных источников мы не знаем, не знаем и того, насколько умозрительно он выводил новые звания из старых, пытаясь свести их в систему в своем коротком обзорном докладе. Все современные реконструкции системы званий того периоду - есть лишь теоретические построение, и фактически недоказуемы. Дело усугубляется и тем, что время кризиса 3 и особенно 4го века привело к изменению римской военной машины, нарушению многих старых традиций, в том числе и штатной организации.
  
  
  Любопытной должностью является циркутор\циркумитор (круговик). Вегеций упоминает эту должность, но описывает её не слишком внятно. Однако, согласно более позднему писателю времен Юстиниана, Иоанну Лидийцу на эту должность назначали салаг, которые еще не могли принести большой пользы на поле боя, с тем, чтобы они, объезжая бойцов, обеспечивали их оружием. Надо понимать, что больше всего такие подносчики кругами бегающие от обоза до бойцов, были востребованы в подразделениях метателей, лучников, пращников, и т.д.
  
  Рядовые же носили гордые звания "эквэс" (конник) и "пэдэс" (ножник). Не распределяя по родам войск рядового могли называть просто "милио", - (воин), и его более поздними производными.
  
  
  
   []
  
  Рис 18. Так, по мнению художника выглядел описанный Вегецием легионер. (Такое ощущение, что позировал художнику советский актер Алексей Смирнов, сыгравший хулигана Федю в "Приключениях Шурика"). Дабы показать, что римский воин был вооружен супер-технологично, художник присобачил тому на тунику два "ронделя", - диска, которые в позднем средневековье защищали подмышки на латном доспехе... Если кто-то думает, что я смеюсь над почившим художником - это не так. Ведь у него было только описание, и никаких научных книг и тырнетов. Между тем, имея все перечисленное, современные художники по костюмам в фильмах и компьютерных играх работают как бы не хуже давнего мастера кисти.
  
  
  В наименовании подразделений того времени царит разнобой, в зависимости от того, каково их происхождение. Существуют "легионы" численностью примерно в 1000 человек, и отдельные "когорты" такой же численности как легион, и такие же "нумера". Конные "алы" имеют примерно по 300-500 человек, и существуют некогда временно созданные "вексиляции", которые уже давно стали постоянными конными подразделениями то же численности, и такой же численности; есть кавалерийские "турмы" и "ауксилии". Как видим, старые названия уже не передают прежнего смысла, не отражают прежних структур, а больше являются частью истории происхождения какого-либо подразделения. Поэтому, в бытовых разговорах (даже людей военных) все чаще подразделения, вне зависимости от его "исторического" названия именуют первым словом, которое подвернется на язык: легио, нумерус, или его греческим эквивалентом "арифмос".
  
  Значения большинства этих названий подразделений мы уже рассматривали в первой части статьи, - скажем о тех, которые появляются в тексте впервые.
  
  "Нумерус" (мн. число нумери), или как мы говорим - нумер, - означает ровно то что слышится - номер, число. Нумерами в римской армии сперва называли подразделения тех варварских союзников, которые не вошли в четкие структуры ауксилий. Это было некое "число" людей, как правило из одного племени, под командованием своего вождя. В некотором смысле нумера станут, предтечами федератов, о которых поговорим ниже. Постепенно нумера встроятся в регулярную структуру имперской армии, и название станет лишь данью традиций подразделений. Пеший нумер и легион в позднее время вообще могли отличаться только названием.
  
  В обиход также снова начинает входить старое греческое слово "тагма" (мн. ч. "тагмата") - производное от глагола "тассейн" (порядочить, упорядочивать), то есть тагма, это "порядница", связанная видимо с и.е. "атайи" распространить, развернуть, расстелить, которое можно найти в норвежское диалектном "тосса" с тем же значением - тагма, это люди приведенные в порядок, собранные в подразделение, - как к пехоте, так и к кавалерии.
  
  
  Похоже, к 4ом веку, даже профессиональный военный не мог, да и не хотел держать в голове исторические корни многочисленных подразделений, при том что на практике эти подразделения не отличались уже ничем. Процесс этот видимо шел уже давно, так Аммиан Марцеллин (примерно 330-400г) - профессиональный военный, штабной офицер из элитного корпуса "доместиков", бывавший на войне, в своем труде "рэс гестаэ" весьма небрежно оперирует названиями подразделений. Видимо ситуация в некоторой степени была близка к той, в какой подошли к первой мировой войне старые европейские империи, где существовали разные виды пехоты и кавалерии, на практике уже не отличавшиеся ничем, кроме названий, цветов галунов, басонов и выпушек, которые ни один вменяемый человек все держать в голове не хотел - максимум он запоминал названия и характерные признаки тех подразделений, с которыми воевал рядом. Видимо, нормальный военный отличал подразделение по его практическим признакам, (пехота, кавалерия, пращники и пр), назвать же некое подразделение в обиходном разговоре мог хоть легион, хоть нумер, хоть тагма, и т.д, - все посвященные понимали, о чем примерно речь.
  
  
  Упомянем, что вящего утверждения порядка, Константин прикрепляет крестьян-колонов к земле. До этого колон был контрактником, (собственно, слово и происходит от латинского "колэрэ", - возделывать, выращивать) - который подрядился обрабатывать не принадлежащую ему землю. Теперь колон становится "рабом земли", прикрепленным к ней. Долгий процесс разорения и обезземеливания мелких крестьян выливается в появление в Римской Империи "крепостных", что накладывает свой отпечаток и на общество и на комплектование армии. Уже после крушения западной части Империи, это постепенно сформирует институт "Развитого феодализма".
  
  
  
  
  Уже упомянутая акра Константина (примерно 312 год), показывает нам, как выглядят римские воины того времени. Кроме чисто военного аспекта, арка хороша как наглядный показатель той экономической задницы, в которой оказалась империя в начале 4го века. Для украшения арки использованы барельефы времен золотого века и "хороших императоров", и на их фоне барельефы непосредственно времени Константина, размещенные ниже, выглядят откровенно убого. Пропорции, проработка фигур - сравнение всего этого идет не в пользу империи Константина, даром что это императорский проект - то есть использованы лучшие из доступных мастеров. С художественной точки зрения - армия, изображенная на барельефах Константина - какие-то гомункулы. В восторг от них придут разве что современные поклонники аниме, ибо узнают знакомый японский подвид анимации под названием "чиби". Большая голова, маленькое туловище ручки и ножки... Легионеры-чибики, угу. Фигура императора, на египетский манер, больше всех остальных людей на барельефе.
  
  
  
  
  Однако, отвлечемся от художественных изысков, и взглянем на явленную нам экипировку константиновой армии.
  
  
   []
  
  Рис 19. Арка Константина. Передовые солдаты армии Константина идут перед полководцем.
  
  
  Из "стереотипной" легионной экипировки, мы узнаем... почти ничего. Разве что только гребневые шлемы некоторых подразделений своими обводами отдаленно напоминают прежние, но видно, что форма их значительно упростилась. На других же бойцах шлемы разнообразных форм. Обращает на себя внимание малое количество доспехов у пехотинцев. Даже когда запечатленное войско Константина, входит, видимо в Рим. После победы - то есть должно появится во всем блеске мощи и славы, - мы видим бойцов с торсами прикрытыми лишь туниками. В целом... эти ребята похожи на небогатых воинов греческого стиля. От чего империя в свое время ушла, - к тому и вернулась. Круглые выпуклые щиты "клипеусы\(х)оплоны", разве что бронзы на полное покрытие щита в большой армии не хватает, и используется вариант с умбоном в центре. Из-за укорачивания защиты ног при круглом щите - используются поножи, - металлически или в виде плотных гетр. Защищены броней лишь некоторые командиры (которые всю золотую римскую эпоху так и проходили в эллинистических кирасах, продолжив эту славную традицию и здесь).
  
  
   []
  
  Рис 20. Солдаты Константина топят в реке тяжелую панцирную конницу Максенция, в водах Тибра Римские конники полностью укрыты ламеллярной чешуей. Снующие вокруг солдаты Константина, в основном из легкой пехоты. Но даже пехотинцы-щитовики опять не имеют защиты торса.
  
  Ту же картину, - бездоспешных пехотинцев, мы видим и на арке Галерия, который был одним из соправителей тетрархии. Арка создана примерно в 298-299ом году, и демонстрирует нам почти тот же временной промежуток, что и арка Константина.
  
  
  
   []
  
  Рис 21. Арка Галлерия в Фессалониках. Римский солдат спрятался в арке, и набирается духу, чтобы выступить против гигантского монстра-голубя, который взялся словно бы из ниоткуда. Как и у большинства его товарищей, нательной брони у солдата нет, и ему придется положиться на верный щит.
  
  
  
  Писатель Вегеций, - этот замечательный "шпак", который взялся писать о чуждом ему военном деле, и потому наворотил в своем труде изрядное количество косяков... Но которому мы все же должны быть безмерно благодарны, ибо он постарался описать военное дело, до описания которого у его современников, - профессиональных военных - руки так и не дошли. Так вот, писатель Вегеций в конце 4го-начале5го века (трактат примерно 390-410г) будет ныть, что римские легионеры начали пренебрегать носить панцири и шлемы, ввиду падения дисциплины, ленясь обременять себя тяжестью доспеха. Вегеций даже назовет время, в которое, - как ему думалось - произошло это несчастье: - время правления западного императора Грациана. (359-375-383г). Однако, как мы видим, на арке Константина, легионеры - лучшие их части(!) - начинают пренебрегать доспехом лет этак на 50 раньше срока, указанного Вегецием. Поскольку для триумфальной арки в одном из столичных городов, даже при полной заднице в экономике, всегда можно подогнать художникам пару десятков парней из элитных отрядов в элитной экипировке, в том числе и доспехе, - а мы все равно видим бездоспешных ребят... Мы понимаем, что причина отказа от доспеха лежит не только в области экономики.
  
  И здесь мы - возможно - вступаем на очень шаткую стезю солдатских понятий, где опыт причудливо мешается с ошибочными представлениями и модными поветриями. Как пример, можно привести поветрие времен гражданской войны после развала Российской Империи, когда солдаты в массовом порядке пилили стволы у винтовок, превращая их в "карабины", а то и в обрезы. То, что при укороченном стволе и неизменном шаге нарезов, пуля не получала достаточной стабилизации и летела куда угодно мимо цели, - полевых рационализаторов не волновало; - они-то знали как лучше. Еще более близкий нам пример - бурление в 80-90х, когда многие солдаты с полевым опытом ругали АК под "недокалибр" 5,45, и превозносили АК калибра 7,62; - уж его-то и ветки не отклоняют, ужо он-то и провертит в супостате огромную дырку. Хотя дырки 5,45 делал, из-за более ранней потери стабилизации в раневом канале, как правило, куда более здоровые, а хороший плотный куст дестабилизирует и куда более тяжелые пули, чем 7,62. Из тех же поветрий можно вспомнить и отказ некоторых солдат носить СИБ, ибо при попадании пули запреградная травма, в некоторых случаях, действительно могла быть больше чем при прохождении пули сквозь незащищенное тело.
  
  
  Так вот, в кризисной империи, где при постоянных войнах, общеармейской дисциплины уже не хватало на простой приказ "а ну, все заткнулись, и надели броню!" - отказ от нательной брони мог быть действительно связан и с некими представлениями солдат, где смешивались объективные и субъективные факторы. Объективный фактор: - постоянная война, набеги варваров, необходимость быстро ответить на варварский (часто конный) рейд пока тот к чертям не разорил провинцию - диктует необходимость к нашим ускоренным маршам, и провоцирует на отказ от торсового доспеха. Без доспеха мы вступаем в бой менее уставшими. Объективный фактор - при тесном "фаланговом" строе, большом круглом щите и поножах, даже боец без доспеха вполне сносно защищен, пока не развален строй. Щит там - основная защита, панцирь же - лишь дополнительная. Субъективный фактор - по результатам сражений солдаты смотрели, соотношение победа-потери. Солдаты без торсового доспеха по определению несут больше потерь от дротиков стрел, пращей и прочего, чем ребята в таковом. Ведь если их основная защита - щит - например занят для горизонтальной защиты от строя подступающего врага, они не могут поднять тот же щит вверх, для защиты от навесного огня врага. Но пока соотношение "победа-потери" кажется солдатам приемлемым, торсовый доспех носится не будет.
  
  
  Ситуация с доспехами могла - самыми общими мазками - развиваться так. Экономика и ухудшение логистики приводят к тому, что часть легионеров выступает в поход в неполном доспехе. Предбоевой марш, без возможности использования обоза. И ребята в доспехе видят, что ребята налегке меньше устали, а потому лучше работали в бою. Эту идею горячо поддерживают некоторые варвары, из племен не привыкших стеснять себя доспехом, а варваров все больше в римской армии. Несколько таких циклов, и вот уже ветераны с реальным боевым опытом рассказывают о вреде тяжелого доспеха, поучают салаг. Через некоторое время польза отсутствия доспеха становится чем-то в стиле, "сынок, ну это же общеизвестно". Возникает поветрие, что доспех носят только те, кто не ходит в дальние походы, придворные мальчики для парадов. То ли дело мы, - настоящие боевые перцы! Если это в какой-то момент закрепилось как солдатская традиция - переломить её может только совокупность нескольких факторов. Например - столкновение с противником, который так насыплет всяких "металок" в строй, что потери явно покажут - несмотря на тяжесть, доспех носить все-таки стоит. Нужен показательный разгром, иногда - серия наших разгромов, чтобы солдат поменял укоренившееся мнение. Да еще нужно, чтобы власть - центрально армейское командование имело политическую волю рыкнуть - "всем одоспешиться, едрить твою". Да еще, экономика должна быть настолько хороша, чтоб эти доспехи были на складах...
  
  При этом тяжелая кавалерия, как элитные части, как сказано выше, естественно, доспехи носит. Ведь без доспехов этот род войск теряет смысл. Конница не пренебрегает доспехом, благо тяжесть его приходится нести больше коню чем всаднику. И мы видим этих римских панцирников неудачливого конкурента Максенция на той же самой арке Константина, - закованных в броню, - и тонущих в водах Тибра, после того как отступление смяло их с моста.
  
  Но давайте теперь скажем вот о чем. Хорошо, многие воины, показанные на арке Константина и арке Галлерия - манкируют доспехами. Но ведь мы видим их всего в нескольких разных ситуациях. Причем ситуации эти - поход, преследование, сутолока боя, - "нестроевые". И только в одном месте, на арке Константина, (под стеной осажденного города) мы видим часть солдат Константина в такой скучной с художественной точки зрения ситуации, - как боевой строй, пусть и дурацки изображенный, чтобы развернуть воинов лицом к зрителю. Большие щиты практически перекрывают торсы наступающих солдат, и нам трудно точно сказать, что за щитами. Хотя похоже, по тому что видно, нательной брони на большинстве воинов все же нет. Но у двух, видимо младших командиров, (потому что оба вооружены обычным пехотным оружием, а один стоит в строю с воинами), - которые по воле скульпторов отвели от себя щиты, и позволили на себя взглянуть - мы видим доспех. И это все та же античная жесткая кираса\корселет. Это интересно. И это тут же порождает вопросы. Нам известно, (и это уже подробно расписано в первой части), что боевой строй фалангитов строится по железобетонному правилу: - лучше всего защищенных воинов ставят впереди, (и, - если их хватает - позади, и с боков, на случай, если фаланге придется принять нежданный удар с тыла или фланга, и развернуться). То есть лучше всего защищенные парни стоят по краям, и скрывают внутри себя мягкое, незащищённое доспехом нутро. Лучше всего защищенные воины в фаланге всегда принимают первый удар.
  
  
  
   []
  
  Рис 22. Армия Константина, в ходе гражданской войны, осаждает город, (возможно Верону). Противники тоже римляне. Подступающих строем к городским стенам легионеров, как в театре, развернули лицами к зрителю, отчего их строй стал выглядеть несколько странно. Однако мы вполне узнаем классический плотный строй "до-македонских" фалангитов. Копья держатся верхним хватом, показатель плотности строя, где щит кромкой заходит за щит. Двое раскрывшихся воинов, видимо командиров, снаряжены панцирями. Солдаты задних рядов - (или ауксиларии?), - не имеют понож, и из-за этого защищены более длинными овальными щитами. На заднем плане, за строем, стрелки одеты в интереснейшие шапки, которые одновременно являются переносками для маленьких стрелок.
  
  
  
  В те времена, когда римляне были полисным ополчением, вопрос, кто и почему оказывается впереди в строю, решался просто: - раз ты достаточно богат, чтоб купить себе полный доспех, - тебе и есть больше чего терять с точки зрения имущества, если враг победит. Поэтому - тебе первому и отражать врага в общем строю. Логично и справедливо.
  
  Во времена контрактной армии золотого века, когда экипировка легиона более-менее едина - описанный вопрос вообще не стоит. Каждый боец с точки зрения экипировки - универсален. Ставят вперед-назад бойцов разве что по их опыту. Тиронибус парцэндэм эст, - новичков щадят.
  
  
  Но во времена армии времен экономического кризиса, - вот тут у нас возникает проблема. Вот два легионера Вася и Петя. Вася не носит доспех, а Петя - носит. И что? В отрыве от вьючных животных из обоза, Петя на марше устало гнется под тяжестью своей лорики, а Вася бодро шествует налегке. Наступает время боя, и (это прямо рекомендуется в римских военных трактатах), - лучше защищённого Петю суют в первый ряд, - подставлять свое тело под копья врагов. Вася тем временем, весь бой побалдеет где-то там, в глубине фаланги, где ему угрожает разве что случайная вражеская стрела. Прошел бой, Петя умылся потом, - хорошо если не кровью, - и приходит время получать жалование. Петя и Вася получают одинаковое стандартное жалование легионера. Как вы думаете, - к чему это приведет? Правильно - на очередном привале Пети подойдут к командиру, и спросят, - вождь, чё за дела? Где справедливость?.. А если командир не войдет в ситуацию, то на марше, когда будет потемнее, Петя отстанет от походного строя, оглянется, и свалит нафиг свою лорику в ближайшую канаву. Идите вы со своей лорикой в... афедрон.
  
  Надо понимать, что толковые командиры того времени прекрасно понимали проблему "Пети и Васи". И эти же командиры понимали, что полностью обездоспешенное войско - не есть хорошо. Даже если по объективным экономическим и психологическим причинам не удавалось обеспечить все войско доспехами, нужно было хотя бы стараться сохранять и мотивировать тех, кто все-таки доспех носит. Но как это было сделать? - Только заинтересовав несущего большую нагрузку и больший риск "доспешника" - материально. Как раз в тот момент, когда солдаты в одном подразделении оказываются по-разному экипированы, волей-неволей начинает возрождаться институт "промахов", (не в смысле "промахнуться", а в смысле "промахос", что значит "передовоин", сражающийся впереди, тот, кого как правило поставят впереди в бою, так же использовалось слово "простатос" (предстоящий)). Эти люди становятся лучше оплачиваемыми, и со временем - младшими командирами.
  
  
  С этой точки зрения, выход из употребления лорики сегментаты, может быть связан не только с экономикой, но и с тактикой. Для создания железных полос сегментаты действительно требуются мощные "прокатные станы". Предположим, что некоторые из государственных фабрик по производству оружия были разрушены\разграблены во время постоянных варварских нашествий и гражданских войн. Правда, после крушения западной Римской Империи, все ранее Средневековье мы наблюдаем загадочную картину, - когда полосы, применяемые для изготовления шлемов часто идентичны по ширине полосам, которые шли на изготовления сегментат. То есть этих полос в римское время успели заготовить столько, что варварам, нашедшим забытые склады, хватило на пару сотен лет вперед. Конечно мы можем логично предположить, что какими-то складами готовых полос не воспользовались в римское время в результате элементарного кризисного бардака и нарушения управления, недостатка фабричных мастеров... Но все же, при таких запасах прекращение изготовления доспехов выглядит странно. Возможно немалую роль сыграл и отказ от этой брони самих бойцов. Все бойцы видели, что тесный "греческий" строй защищает лучше, и позволяет переложить основную защиту на щит, - пока строй не развален, к бойцу просто невозможно подобраться. Там, где дисциплина совсем разболталась от брони отказались совсем. Где-то в броню были одеты только возрождающиеся "промахи" из первых рядов. А в элитных отрядах, где броню все же носили, - воины выбрали иные типы броней, (может быть, где-то более легкие варианты кольчуг и ламелярных панцирей, которые к тому же, удобнее одевать по тревоге, а где-то более тяжелые вроде жестких кирас).
  
  
  Напомним, изначально перестроение римского войска в фалангу происходит сперва не от падения дисциплины, а от изменения условий войны. Сперва для борьбы со ставшей самостоятельной силой кавалерией. При этом, фаланга в силу своего устройства даже позволяет до некоторой степени компенсировать наступивший с какого-то момента недостаток экипировки. (Просто поставим бездоспешных неофитов в центр), - чем римляне и будут пользоваться во времена недостатка опытных солдат и снаряжения. И все же, как мы понимаем, то что бойцы теряют универсальность, разделившись на передовых доспешников и бездоспешных центряков, - это никак не достоинство. Римский легион времен универсального бойца мог позволить себе потерять N процентов личного состава, при этом сохраняя пропорциональную боеготовность. Римский легион времен дифференцированной фаланги, потерявший те же N процентов личного состава из передовых рядов, - может катастрофически потерять в боеспособности, словно расколотый орех, лишившийся твёрдой скорлупы.
  
  Мы увидели срез римской армии периода гражданской войны, запечатленной в Риме, времени Константина I Великого (274-324-337г). Но нас есть возможность взглянуть на неё в очень близкий период, запечатлённой в Константинополе, на колонне Феодосия I Великого (347-379-395г). Фото сохранившегося остатка колонны Феодосия мы уже привели несколько выше, в главе про становления христианства (рис13), и на нем отчетливо видно, что солдаты одеты в кирасы. Сама эта колонна, возведенная между 381-387м годом, до нашего времени полностью не уцелела, но в XVв. венецианский художник Джентиле Беллини подробно зарисовал барельефы с колонны, - несмотря на повреждения барельефов, он смог уловить суть - и на всех этих рисунках мы среди массы людей видим всего, емнип, три фигуры в пластинчатых лориках сегментатах - уходящая натура. Остальные воины, в подавляющем большинстве, одеты в кирасы. Такого количества "голых" воинов без доспеха, как на аре Константина, на уцелевших до нас рисунках с колонны Феодосия нет, - возможно это наглядный показатель лучшего экономического положения востока. И пусть мы видим "парадную", пропагандистскую, лучшую часть армии, - мы можем делать кое-какие выводы.
  
  
   []
  
  Рис 23. Джентиле Беллини "Фрагмент из альбома "Колумна Теодосиана". Два деятеля в знаменитых "лориках сегментатах" уныло бредут среди одетых по греческой моде "кирасиров". Обратите внимание, насколько выше с художественной точки зрения фигуры с колонны Феодосия по сравнению с аркой Константина. Они вполне соответствуют стандартам "золотого века" лучших римских памятников. Восточный Рим был более богат, и меньше пострадал в ходе кризиса.
  
  
  Рисунки Беллини, - (не будем приводить их здесь все, при желании читатель найдет их сам) - при внимательном рассмотрении, имеют одну странность: При том, что подавляющее число бойцов одето чисто на манер греческих (х)оплитов, с традиционными "птеригами", и "тораксами", часть бойцов стоит на рисунках (стояло на барельефах) настолько свободно изогнувшись в корпусе, что становится понятно - тораксы конкретно этих бойцов, это не жесткая кираса, а нечто гибкое. (Насчет остальных, стоящих без выпендрежа корпусом, мы можем только предполагать). При этом на гибких доспехах присутствуют декоративные "антомические" подробности, вроде мышц пресса, что... Выглядит это странно, - если это мягкая броня, все равно под ней слишком много одето, и она не может дать проявить через себя рельефные кубики пресса бойцов. Если это жесткая кираса "лорика мускулата" с выбитыми на металлическом прессе лже-мышцами, - так ловко изогнуться она не даст. Вариант с тем, что это кожаная броня с лже мышцами сделанными тиснением по коже, скорее отсылает к современному кинематографу. Впрочем, к моменту зарисовок Беллини, колонна была уже стара, и многократно повреждена, возможно некоторые детали, вроде тех же "мышц", он не совсем удачно реконструировал... Однако возможное разрешение загадки гибкости, мы кажется, находим на изображениях, сделанных на две с лишним сотен лет позже, - в 613-630 годах. Тогда при Императоре Ираклии были изготовлены несколько серебряных миссориев, изображавших - почти комикс в несколько картинок - библейскую историю Давида и Голиафа. Библейские воины естественно, были изображены как современные автору ромейские воины. Вот на некоторых этих воинах по стилю очень похожих на зарисованных Беллини, мы и видим гибкие тораксы, сделанные из коротких кольчуг мелкого плетения, при этом со всеми причиндалами античного стиля, вроде юбки птерона. (Приведем их несколько ниже).
  
  
  
  Возвращаясь к арке Константина, - из других примечательных образов воинов, мы видим еще пару парней, (какие-то сволочи отбили им руки), которые судя по расположению остатка руки, возможно держали ложи ручных баллист, из тех, что мы теперь называем "арбалет". Арбалет был оружием известным еще древним грекам, римляне его тоже прекрасно знали, - (мы имеем изображения римских охотничьих арбалетов рубежа 2-3века, с надгробий в Полиньяк-на-Луаре и Сен-Марселе). Повального распространения арбалеты у римлян не получили, так как они плохо встраивались в тогдашние тактические приемы, уступая лучникам в мобильности и скорострельности. Однако, видимо подобные подразделения все же существовали. В "нотиции дигнитатум" мы видим семь подразделений т.н. "баллистариев", которые, возможно и были вооружены "аркбаллистами".
  
  
  На некоторых изображений римских военных искомого времени, мы видим шапки, вид которых заставил бы умилиться наших казаков, - это ж почти родные кубанки! - такие низкие цилиндрические "папахи" с плоским верхом назывались "паннонские шапки", по названию имперской провинции Паннония на Балканах, где они и были позаимствованы у местного населения. Не вполне понятно, из чего они делались, - из короткого меха, или из войлока, возможно и того и другого. Шапки эти быстро входят в моду в 3м веке. На какой-то период "паннонская шапка" стала в определенной степени знаковым атрибутом римского военного. Носить постоянно тяжелый шлем на голове - шея отвалится. А панонские шапки сами по себе могли неплохо смягчать удар, и при не слишком жестком исполнении, возможно, использовались как подшлемники. Вегеций, как теоретик, похоже все слегка переврал, и написал в своем трактате, что раньше мол, шапки носили постоянно, чтобы голова не отвыкала от тяжести шлема... И как раз, видимо потому, что шапка эта стала в определенной степени символом военного, и у высших чинов, тоже входит в моду носить циллиндрическую шапочку с плоским верхом, пусть даже сделанную не из меха, а из дорогого сукна. "Военная" паннонская шапка была, в определенном смысле противопоставлением "фригийскому колпаку" - "гражданской" шапочке, которую в Греции и Риме носили свободные люди, в противовес рабам, которым такой колпак носить было нельзя. Фригийский колпак был этаким символом личной гражданской свободы. Паннонская шапка - службы. (Сами паннонцы наверно плевали на весь этот символизм, и у себя в провинции носили шапку, как её носили отцы и деды, к сожалению, мы недостаточно знаем о тонкостях таких неписанных обычаев). На барельефах арки Константина мы видим паннонские шапки, как раз в основном на высших офицерах, ближе к командованию. Так как солдаты, показанные на парадном входе или в бою, хоть и не имеют нательной брони, все еще дисциплинированно носят шлемы. Через несколько десятилетий Вегеций опишет нам ситуацию, когда рядовые солдаты будут пренебрегать уже и шлемами, и тогда возможно именно паннонская шапка будет единственной защитой головы нерадивого солдата.
  
  
   []
  
  Рис 24. Мозаика с римской виллы "Дел Касале" у Пьяцца Армерино, - первая четверть 4 века нашей эры. Войсковой командир в паннонской шапке, с двумя солдатами.
  
  
  
  
  Двинемся далее. Итак, император Константин Великий централизовал власть, стабилизировал обстановку. Но при его детях и приемниках, ситуация будет оставаться сложной. Гражданские воины между его сыновьями и наследниками будут все так же часты. А внешние силы... Весь четвертый век империя продолжала оставаться в чрезвычайно сложном положении. Климатические изменения, некогда столкнувшие народы со своих мест, создали эффект бильярда, когда одни шары в разбиваемой пирамиде, толкают собой другие. Римляне могли с великими трудами победить навалившихся германцев. А через некоторое время оказывалось, что вслед за германцами прутся какие-нибудь там готы, которые в свое время и сняли германцев пинками с насиженных мест. С неимоверными усилиями, удавалось убедить\победить\переварить ужасных готов. Самое время утереть пот со лба. Но вслед за готами к границам уже прут гунны, которые и сняли пинками готов с насиженных мест. Это действительно был буквально потоп, когда племена шли одно за одним. Причем сперва слабейшие, которых согнали - а за ними сильнейшие - от которых убегают. Это примерно как в российском экзамене на краповый берет, где кандидат без отдыха, по очереди дерется со свежими и все более сильными парнями. Рим оказался в роли такого кандидата, - и ни продыху, ни конца испытанию видно не было. Империя теряла ресурсы и людей, истаивала в борьбе.
  
  
  
  
  ***
  
  
  Федераты.
  
  
  Положение ухудшалось тем, что выбрасываемые к римским границам варвары шли не просто пограбить. Их самих согнали с насиженных мест. Им некуда было отступать и возвращаться. Они наступали с яростью отчаяния, где варианта только два - победить, или умереть. Все в этом мире диалектично, и империя, - до некоторой степени - сумела обратить эту ситуацию себе на пользу. В 4ом веке в империи очень широко распространяется институт под названием "фоэдерати", или как мы говорим "федераты". Напомним, что ранее Рим бил народы, и набирал на покоренных областях войска под названием "ауксилариа" (вспоможение). Это были отряды стрелков или легкой пехоты, которые действовали на поле боя в интересах тяжело вооруженных легионов. Помогали Риму в войнах так же и "соции" (буквально "общники" (по интересам)) - то есть союзники из дружественных государств, государств-клиентов (Рим их потом как правило пожирал, когда набирался сил). Федераты (от "фоэдус", - договор, восходящий к общему индоевропейскому слову "доверять", которое собственно отражено и в латинском "фидэ") это было нечто среднее между независимым союзником и покоренным народом. Как правило, федератами становились те племена, кого римлянам не удавалось начисто расколотить в бою, и кто прорывался на территорию империи. Если вождь этого прорвавшегося племени были достаточно умным, он понимал, что с Римом лучше заключить союз. Ведь, с одной стороны, его племя на себе ощутило мощь римского оружия (со временем все более бледную), а с другой - по пятам шли те, от кого племя на территорию Рима собственно и бежало. Поэтому многие, например, германские племена, получили разрешение поселится сперва перед, а потом и на территории Империи, взамен за защиту её границ.
  
  
  Со временем, весь четвертый-пятый век, значение федератов постепенно изменялось. Слово федераты "договорники" очень общее. Все дело в подробностях этого договора. И чем слабее становился Рим, чем меньше ему удавалось настучать варварскому племени в бою, прежде чем сесть за стол переговоров - тем этот договор становился Риму невыгоднее. Ранние федераты, как правило становились простыми отрядами ауксилариев. Со временем, с ослаблением легионов, называть федератов "вспомогателями" становится уже нелепо - так как они несут в бою равные, если не большие нагрузки. Хотя два войска варварские "фоэдерати" и римские воины "милитэс(лат)\стратиотои(греч)" еще не смешиваются - это произойдет позже, под конец западной и в продолжавшей жить восточной империи. Все чаще федераты поселившиеся на территории империи выторговывают себе свободу от налогов, а поскольку селятся они компактно, то и сохраняют свои устои, привычки, традиции, законы. При этом федераты, не платящие налогов, сами все чаще получают с Рима... это могло иметь разные формы, и разные названия. "Мунэра" (дары), "стипэндиа" (буквально "взвешенная милость", по смыслу - жалование), "виктуалиа" (питание, - то есть жалование, выданное пищей), "аноннаэ" (эерно). - Все это чем дальше, тем больше будет становится похоже на дань.
  
  
  И, в конце концов, именно институт федератов доконает западную римскую империю, как вирус ослабевший организм. Денег у империи не было, и она платила федератам единственным что у неё было - землей для расселения. Земля, ставшая местом "компактного проживания" варваров, выпадала из налогового обложения. От этого Рим беднел еще больше, и снова платил землей. Это был постоянно сужающийся замкнутый круг. В конце концов император станет чисто номинальной фигурой, не имеющий денег, не имеющей власти, не имеющей войска. Территория государства - вся территория! - будет состоять из варварских королевств. Войском, в основном варварским, будет командовать варвар, и именно он распорядится судьбой империи. Увы.
  
  
  
  Но пока - система еще худо-бедно работает. Легионы вместе с федератами отбивают набеги варварских волн. А нам пришло время взглянуть на кодекс "Нотициа Дигнитатум".
  
  
  
  ***
  
  
  Нотиция Дигнитатум.
  
  
  Что есть "Нотитита - (или нотиция, в более позднем произношении) - Дигнитатум"? В дословном переводе название это означает "Отмечание Достоинств". Но как правило переводят как "Список Должностей", что в целом, соответствует содержанию. Это иллюстрированный документ конца 4го начала 5го века, в котором перечислены административные должности. До кучи для каждой должности указаны, скажем, города в его подчинении, - если чиновник гражданский. И подчиненные армейские части - если чиновник военный. Все это сопровождается угарными рисунками, на которых можно видеть изумительные "военные" вещи. Например, варварский гибрид боевой колесницы и катафракты, - конь от и до закованный в чешую, и запряженый в двухколёсную ось с серпами. Или раскладной мост для пересечения нешироких рек. Любители восточных таинств при виде Нотитициа Дигнитатум" тоже рыдают кровавыми слезами, так как там знаки вроде "инь и янь" нарисованы раньше, чем встречаются где-либо на востоке. До кучи во все это впихнут текст спора императора Адриана с каким-то мутным хреном.
  
  
   []
  
  Рис 25. Иллюстрация из разных копий"нотиции". Хардкор! Дрепанская повозка. Непобедимое супероружие... на страницах книги. Возможно, какой-то народ некогда и использовал подобную колесницу с раскладными серпами, но её использование сильно ограничено рельефом местности, и в книгу она явно попала как "экзотика". Обратите внимание, что верхний всадник, при куда худшей детализации это все ще четко узнаваемый античный катафракт, скопированный с римских образцов. На нем полный кольчужный комплект, подобные мы видим на колонне Траяна. В руках - двусторонне кавалерийское копье, которое римляне скопировали у греков. То есть несмотря на экзотичность повозки, всадник выглядит вполне нормально для античности, и значит художник этой копии смог сохранить узнаваемость рисунка при копировании. Напротив, в нижнем варианте, уснащенном большим количеством деталей, мы видим нормального рыцаря развитого средневековья, но никак не античного всадника. Художник сниз "обогатил" рисунок приметами своего времени.
  
  
  В общем, документ интереснейший, в том числе и в военном плане, так как там даны списки армейских подразделений и их эмблемы. И этих эмблем там многие и многие десятки. Надо понимать, что огромный документ дошел до нас только в нескольких списках времен эпохи возрождения. И это - при первых изучениях сразу поставило вопрос - насколько мы можем доверять изображениям, которые перенесли несколько копирований перерисовкой художников разных эпох? Да и существовали ли вообще эти эмблемы? Не развлекался ли давний художник, просто выдумывая их от скуки? Но наука развеяла эти сомнения. Эмблемы, нарисованные в "Нотитициа Дигнитатум" начали встречаться - соответствующие в точности - на других артефактах римской эпохи. Например, на миссории (подарочном драгоценном блюде), найденном в окрестностях Женевы, изображен император и за ним солдаты частей сопутствовавших ему, - и рисунки их щитов совпадают с Нотицией. И подобных находок достаточно.
  
  
   []
  
  Рис 26. Серебряный Миссорий с изображением Валентиниана II, (371-375-392г), найденный в окрестностях Женевы. За фигурой императора стоят представители своих частей с эмблемами на щитах. Отсутствие цвета эмблем на блюде не всегда позволяет точно идентифицировать отряды, но оставляет не так много вариантов. Благодаря нотиции мы знаем, что крайние справа это "дэфэнсорэс". Вторые справа - "ланциарии". Вторые слева "константини дафнэнсэс", и т.д.
  
  
  Таким образом, отдельные рисунки могут быть не точны в каких-то мелких деталях, которые были не поняты или упрощены художниками. Но подавляющее большинство иллюстративного массива - выполнено верно и с великим прилежанием. И за это давним художникам глубокая благодарность. Были конечно некоторые перепутанные и перекинутые для заполнения потерянных мест щиты, но в целом... "Нотитициа Дигнитатум" вырвал из неизвестности многие римские военные части, - легионы, ауксиларии, нумера, - ученые получили возможность соотнести их эмблемы и названия, и получили возможность увидеть сохранившиеся на других памятниках эмблемы - в цвете.
  
  
  Что еще о "нотиции"? Несмотря на похвалу художникам, в области щитовых знаков, - мы должны быть более осторожны в отношении рисунков, изображающих одежду, экипировку, оружие, и доспехи. Дизайн рисунков разных копий Нотиции - различен. И это интересно не только с исторической, но и с психологической точки зрения. Фраза из старого анекдота "я художник, я так вижу"(С) - здесь работает на полную мощность. Если в одной копии (к сожалению, как раз не самой богатой на детали рисунков) мы видим явную стилистику античной одежды, поздних римских гребневых шлемов, некоторые характерные особенности оружия, и прочего, то в других копиях наблюдаем заботливо уснащенных подробностями рыцарей развитого средневековья. Остается только радоваться, что во времена копирования Нотиции еще не было художников, ныне рисующих дизайн для эльфов-орков из компьютерных игр, - они бы нам нарисовали еще "краше". При этом, возможны нюансы, что некие интересные детали изначальных рисунков, которые выпали из внимания череды художников наиболее "римского" варианта, были сохранены и воспроизведены чередой-художников в копиях "средневековой" стилистики; - где они теперь, увы, и затеряны среди анахронизмов. Дизайн одежды, например, тех же легионеров-баллистариев в разных списках очень различен, (хотя в одном видны римские военные традиции). Всадники на чудо "ката-биге" вообще дизайном доспеха напоминают рыцарей развитого средневековья, и мы можем лишь гадать, действительно ли какие-то клибанарии носили хоть отдаленно подобные доспехи?
  
  
   []
  
  Рис 27. Дизайн каробаллисты в разных копиях "нотиции". Справа внизу мы видим нечто похожее на римских солдат. А сверху - на орков Саурона.
  
  
  
  Очень интересным является рисунок (рисунки разных списков) под названием "инсигниа вири иллюстрис магистри официорум" - ("знаки мужа светлейшего - большака служб"). Мы уже упоминали, что магистр официорум был одним из высших гражданских чиновников. Он был главным администратором дворца, отвечал за почту, начальствовал над секретной службой и дворцовой охраной - той самой "дворцовой школой". Так же он отвечал за стратегические предприятия - оружейные фабрики. И вот как раз продукция этих фабрик изображена на его листе, под знаками должности. Это инженерные кирки, мотыги, топоры, доспехи и оружие. При всей условности рисунка мы узнаем характерные римские шлемы. Но что мы можем сказать об оружии? Ни следа пилумов, - мы видим обычные копья. Доспехи, - длинные кольчуги и... на разных копиях они выглядят по-разному. На одних лежат полные кирасы, но на в другом списке мы еще видим нечто вроде сегментной лорики, или вернее панциря "полурака" с подвижным пластинчатым подбрюшьем - явный анахронизм поздних средних веков. Так же видим пластинчатые "маники" для защиты рук. И видимо такие же пластинчатые защиты для ног, (логично бы, по аналогии с маниками назвать их "педики", но для русского уха это звучит как-то неловко...). На другом рисунке мы видим названный греческим словом "торакомахос" (или в латинском варианте - субармалис) - набивной поддоспешник, и видимо специальные гетры, которые либо одеваются под поножи, либо сами служат защитой ног.
  
  
   []
  
  Рис 28. "Торакомахус", (поддоспешник), вкупе с гетрами, шлемом, и прочим... На воине на всех рисунках одета странная перевязь. Одна видимо потрупея для меча, и вторая... для чего-то она была, что-то значила...
  
  
  
  Еще один интересный рисунок - тот на котором изображена в виде женщины "урбс Рома" - ГорОда Рима, или как мы привыкли говорить в мужском роде - Город Рим. Надпись над рисунком, гласит, что этот город был разорен, но ныне с понтом восстановлен... Какое разорение имеется в виду, - не готское ли? Тогда эта часть документа в данном списке сделана не раньше 410го года. Нам интересно само изображение госпожи Ромы. Эта - наверно красивая на взгляд художника - дама, выглядит странно, из-за, хм... торчащих из головы... редких белых жгутов. Но это скорее всего намек на корни луковичной головки, которыми легендарный Царь Нума Помпилий откупился от гневного божества, вместо настоящих человеческих голов. Из вооружения дамы на себя обращает внимание копье с поперечиной ("крылатое копье") и примечательный круглый щит с острым коническим умбоном, специально приспособленным для удара. Мы бы не останавливались на этом рисунке так подробно, если бы... не встречали описание именно таких щитов в несколько более позднее время - (в трактате 6го века "дэ рэ стратэгика") - как "стандарт" экипировки римского воина.
  
  
   []
  
  Рис 29. Мама Рома. Серьезно вооруженная дама. На вменяемых копиях, её снаряжение легко узнается. Подобный щит довольно долго будет "стандартным" для римского войска.
  
  
  Изображения подобных щитов с острыми умбонами встречаются и в других местах. Например, в иллюстрациях манускрипта Виргилиус Романус, - книге пятого века.
  
  
   []
  
  Рис 30. Виргилиус Романус. Воины в римской стилистике, щиты с острыми умбонами.
  
  
  
   []
  
  Рис 31. Еще один нарядненький и веселый воин римского стиля, из того же источника.
  
  
  На диптихе, где изображен с семьей Флавий Стилихон (358-408). "магистр милитиум" - главнокомандующий Западной Римской империи. Кроме сходного умбона, его щит интересен тем, что снаружи весь покрыт пластинчатой панцирной чешуей. Плюс такого щита в том, что он имеет полностью железную защиту, при этом без использования одного большого листа, что по тем временам было трудоемко и дорого. Подобные щиты были в ходу у некоторых племен. И археологи, находя их остатки в захоронениях, где дерево сгнило, а пластинки утеряли связь, далеко не сразу дошли до мысли, что это не остатки ламеллярных панцирей - а щитов.
  
  
  
   []
  
  Рис 32. Магистр Флавий Стилихон с женой Сереной, и ребенком. Щит с чешуйчатым стальным покрытием. Обрати внимание, слева, сверху, на щите укреплены две физиономии. Есть подозрение, что они там не просто так. В Нотиции Дигнитатум каждому высокому чиновнику нарисованы "инсигнии", - знаки его положения. Как раз изображением таких инсигний в нотиции являются подобные рожи, изображенные на... Таблице? Дипломе? Из рисунков этого не понятно. Сами изображения физиономий, который у разных чиновников на инсигнии могло быть то одно, то два... Нам не понять из условных прорисовок, были ли эти физиономии лицами конкретных людей. Может быть, на этих инсигниях изображалось имаго императора, пожаловавшего чиновнику должность? Если император жаловал один, - то и лицо было одно. А если с соправителем - то два? Или это были лица императора\торов впервые учредившего эту должность? Или же были какие-то иные условия. Как бы то ни было, у Стилихона на щите две рожи, и две рожи мы можем видеть у некоторых магистров, например, как "инсигниа вири иллюстрис магистри милитум праэсэнталэс" - "знаки мужа светлейшего, большака войска предздешнего". Если такая связь верна, это показывает, что римляне могли не только малевать эмблему подразделения (или свою инсигнию) на весь щит, а в случае, если щит этого не позволял по материалу, прикреплять к нему маленькую "эмблемку". Знак на личном щите магистра, в таком случае показывал, что он действует от имени императора. Небольшая опознавательная эмблема, выполненная отдельным элементом, тянет за собой иные вопросы по римской "униформе". Известно, что даже в пору расцвета римская армия не подошла к униформе в нашем понимании. Не было даже единого цвета туник, - вся армия в красном это стереотип из фильмов-пеплумов 60х годов 20го века. Хотя, как писал, подшучивая, Марциал (ок. 40-102г), - давайте попробуем перевести слова поэта стихом: - "Римляне чаще темной одеждой объяты, злато и красный же любят мальцы, да солдаты"(С). Но "любят", - это не униформа, это предпочтение. Красный цвет - это общий индоевропейский цвет войны. А шире, наверно, и всего раннего человечества. Красный цвет - цвет крови. Спартанцы носили красные плащи, легионеры любили туники красного цвета, лабарумы легионов были красными. Красный был традиционным цветом бога Марса. Славянское боевое знамя "станница", которое по описаниям выносили из храма для войны, - было красным, и также красны древнейшие флаги русских дружин, что мы видим в картинках летописей. Индийский Рудра (красный) яростный бог охоты, бури, войны. И даже у арабов (в более позднем мусульманстве это обернется простонародной боязнью удушения, с довольно дурацкими объяснениями), воины видимо считали бескровную смерть не почетной, так как воину не пролить кровь перед лицом богов западло. Все эти связи и смысловые перетекания можно перечислять бесконечно. Поэтому римские солдаты красный цвет любили, благо в то время были уже известны дешевые красители этого цвета, но централизации этого процесса не было. Люди в туниках разного цвета (красной, белой, неокрашенной, и пр. - могли быть в одном десятке. Вегеций упоминает, что цветом туник моряков и "морпехов", - был голубой, причем это звучит без всяких оговорок, так, что возможно флот, пытаясь придать своей службе престижа, и правда обогнал армию, введя в своей одежде некую цветовую стандартизацию. С флота, этот цвет перетек к некоторым набранным из моряков легионам, и к солдатам подразделений служившим некоторое время на кораблях, а потом действовавших на суше. Эти подразделения так же неформально держались своих традиций, так что легионеры могли быть и голубыми\синими. Плиний писал, что "багровый - это краситель для офицерских плащей", но это видимо, опять же, традиция, а не стандарт. Несмотря на отсутствие единой униформы, зачатки её, и развитая эмблематика, как мы видим, были, в том числе и в виде небольших эмблем. И тут мы подходим к интересному вопросу, - на римских изобразительных памятниках мы регулярно видим людей с декоративными украшениями на одежде. Это красивые узорчатые "заплаты" на плащах, у подола, и часто на рукавах туник - в районе предплечий, (смотри на военных с рис 24.). От аберрации современностью, есть большой соблазн, увидеть в этом некие "знаки" отдельных подразделений или имперских служб. Увы, ни один источник не дает нам такого подтверждения. Пока что не найдено, например, точного совпадения какой-либо известной эмблемы, и подобной декоративной накладки. (Хотя как мы видим из источников, даже один легион мог иметь несколько разных символов). Мы не видим на изобразительных памятниках даже групп людей с одинаковыми накладками на одежде. И тем не менее, - в средневековье мы получаем развитую геральдику, когда слуги носят цвета своего дома, а с развитием, зачастую, и его эмблему, герб, на груди. Нет ни одной причины, по которой римляне развитого времени не могли бы поступать так же. Касалось ли это частных богатых "домов", были ли периоды, когда влиятельные службы, и элитные воинские отряды вводили для себя, пусть и неформально, подобные знаки отличия? Все это для нас, до появления новых данных, загадка.
  
  
  ***
  
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  Интерлюдия: - Краткая хроника падения западной Римской Империи.
  
  
  Причины распада и краха западного Рима, мы уже кратко обозначили. Но поскольку часто задают вопрос, как закат империи выглядел политически, - осветим это здесь. Не останавливаясь подробно на событиях, которые можно изыскать в любом хорошем учебнике, обозначим их лишь тезисно. Желающие идти дальше строго по армейскому вопросу, могут перелистать до очередного "----".
  
  
  Предвестником падения Запада стала готская война (377-382г). Племена готов были известны римлянам с начала 3го века. Войны и периоды мирного сожительства с ними случались с переменным успехом. В 332ом году император Константин вроде как нанес готам сокрушительно поражение, погубив аж сто тыщ варваров - (пиши больше, чего их бусурман жалеть(С) - но... после этого отчего-то принял их в число союзников-федератов, (что как мы помним, обычно происходило с теми, кого римлянам вчистую победить не удалось). Сорок тысяч готов-федератов встают под копье на стороне римской империи и служат на дунайской границе, не пропуская иных варваров в империю. Но в 365ом году, в римской империи две противоборствующие стороны выбрали двух разных императоров, что спровоцировало короткую гражданскую войну.
  
  Итак, император Юлиан II (331-361-363г), бывший философом-солнцепоклонником, на некоторое время восстанавливает язычество в правах, и наоборот, пытается ущемить христианство. Во время неудачной персидской компании, в хаосе боя Юлиан оказывается оторван от своего личного отряда элитного телохранителей "кандидатов" (буквально "беляков", так этот отряд называли за белоснежные парадные одежды - тога кандида), - и получает копейный удар, который станет смертельным. Войско провозглашает новым императором Иовиана (330-363-364г), который был начальником облажавшейся охраны прежнего императора. Иовиан заключает мир с персами, будучи христианином, восстанавливает в правах христианство, отправляется в Константинополь, и на одной из ночевок... просто не просыпается при странных обстоятельствах. В древности ходил устойчивый слух, что Юлиана в хаосе боя погубил не вражеский удар, - а предательский удар одного из своих; намекали на христиан. Друзья прежнего императора искали мести. Возможно столь недолгое правление бывшего незадачливого начальника охраны стало возмездием. Но правды мы никогда не узнаем, да и врагов у политика всегда сотни.
  
  В Никее войско провозглашают новым императором Валентиниана (321-364-375г), который берет в соправители брата Валента II (328-364-378г). Однако, у братьев появляется соперник: - В восточном столичном Константинополе провозглашают императором Прокопия (325-365-366г), который был заметным военачальником при императоре Юлиане. Прокопий останется в истории "узурпатором". Но он имел все правовые основания называться императором. По римской традиции его избрал "народ и войско". Причем, народ в столице, а не в какой-то там Никее. За Прокопием пошла немалая часть войск - контингенты в нескольких крупных провинциях. Поддержала его и языческая партия, которая видела в нем последнюю надежду от ущемлений христиан. Это был последний раз, когда язычество попыталось дать открытый бой христианству. Так же Прокопия поддержали и племена готов, выслав ему в поддержку корпус в 3000 человек. Фактически, случилась короткая гражданская война. Прокопию присягнули не самые богатые провинции, и финансовый вопрос решил дело - Прокопий проиграл.
  
  Корпус готов, идущих к Прокопию, вообще не успели принять участия в боевых действиях. Они еще не дошли к Прокопию, когда тот был разгромлен. Брат Валент задержал готов и разоружил. Поскольку Прокопий проиграл, готы решили, что дело исчерпано, и попросили вернуть пленных. Валент решил - дело нифига не исчерпано! - и решил нанести по всему племени изменников упредительный удар. В ходе почти трехлетней войны Валент наказал готов, и привел их к покорности на своих условиях.
  
  В 370х годах начинается нашествие гуннов, которые паровым катком катятся по Европе, и выдавливают многочисленные племена готов к римским границам. Готы клянчат у Валента разрешения поселится в пределах Римской Империи, во Фракии, и Валент такое разрешение дает; - он планирует использовать их в своем войске для борьбы с "паровым катком". Однако, из-за скотства римских чиновников, которые принялись "нецелевым образом" расходовать выделенные на готов средства, да еще при этом и обдирали самих готов как заяц липу (вплоть до продажи готских детей в рабство, в обмен на пищу), - готы не выдерживают, и поднимают восстание. Местные римские войска разбиты в пух и прах. Варвары бегают по Фракии, грабят её и трясут как грушу. Через неохраняемую границу на Дунае - таможня дает добро - прут еще полчища варваров. Валент отправляет войско на готов, помощь ему высылает и новый соправитель второй части империи- племянник его почившего брата - Грациан (359-375-383г). Идут тяжелые сражения, не дающие явного успеха ни одной из сторон. Конфликт затягивается. Валент вновь собирает силы. Но на этот раз Грациан опаздывает с помощью, так как его войска завязли в конфликте на другом конце империи. Валент со своей армией встречается с основными силами готов под Адрианополем. Вожди готов вроде предлагают решить дело миром, но возможно просто тянут время до подхода союзников. Валент вроде как ведет переговоры. Но в этот момент несколько передовых частей союзников римской армии самостоятельно атакуют противника, - то ли увидев угрожающие приготовления готов, то ли что-то неправильно поняв. Завязывается сражение. Войска Валента атакуют, и оказываются в мясорубке. Разгром римлян тотальный, Валент убит. Готы бегают по провинциям, грабят, и осаждают города. Оставшийся в живых император Грациан, находит себе нового соправителя - магистра милитиум по Иллирику - Феодосия. Феодосий 1 (347-379-395г) провозглашается императором востока.
  
  К этому времени варварская коалиция уже территориально распалась в ходе естественной беготни с грабежами. Феодосий и Грациан постепенно приводят готов в чувство в череде боев местного значения. Но провинции разорены, местности фактически обезлюдели. Грациан занимается своими делами на западе, будучи христианином, потихоньку давит язычество и христианские ереси. Но вдруг у него под боком вспыхивает мятеж - в 383м году британские солдаты избирают императором Магна Максия, на его сторону переходит часть войск в Галлии и Германии, и тот атакует Грациана. Судя по тому, что войска от Грациана бегут к Максиму, Грациан изрядно достал собственных людей. В вину ему ставят чрезмерное увлечение варварскими обычаями. Грациан терпит поражение под городом "Лютеция Паризиорум" - (Увидить Париж и умереть) - и уходит со сцены истории.
  
  У погибшего Грациана был сводный брат - Валентиниан II (371-375-392г). Мы знаем римскую традицию назначать императором лучшего из римлян, - то есть деятельного мужа, опытного военачальника, который сможет загнать всех врагов под лавку. Видимо четырехлетний Валентиниан сполна обладал всеми нужными качествами, раз элитные группировки назначили его в таком возрасте императором и соправителем отбежавшего по делам (и там погибшего) Грациана. На самом деле подобный косяк привел к тому, что после смерти Грациана императором оказался младенец. Магн Максий полностью подмял бы остатки Западной части империи, но в дело вмешался прибежавший с Востока Феодосий. В 388ом году Феодосий разбил и казнил Магна Максима.
  
  Через несколько лет Феодосий вернулся в Константинополь на восток, и реальным правителем при все еще незрелом Валентиниане, (с одобрения Феодосия) становится магистэр млитиум - варвар-франк Аргобаст. С взрослением Валентиниана росли и его амбиции на самостоятельные решения. Это привело к конфликту с Аргобастом. Дело доходило чуть ли не до драк. Валентиниан строчил Феодосию кляузы на Аргобаста. Аргобаст малость поразмышлял, и в конце-концов самоубил Валентиниана. По одной из версий, в момент, когда воины мятежного магистра пришли подвесить Валентиниана в петлю, тот был занят важным государственным делом - вместе с шутами пускал в реке пузыри. Так что, возможно Аргобаст был объективно не так уж и не прав. Императором на место подвешенного Валентиниана варвар назначил своего дружбана - секретаря Евгения.
  
  Феодосий не принял несчастного случая с Валентинианом, не принял новой марионетки на Западном троне, и в 394ом году двинул войско на Аргобаста. Войска восточного императора Феодосия и западного узурпатора Арбогаста сошлись у реки Фригиды. (Прозвание бабенок лежащих в постели бревном, происходит ровно от того же слова; "фригида" с латыни "холодная"). В войске Феодосия после описанных выше событий было огромное количество федератов-готов, - которых он по понятным причинам не так чтоб сильно любил. Поэтому Феодосий приказал варварскому корпусу атаковать впереди. А его "милитэс романи" - римские воины - остались позади, воодушевляя и подбадривая готов напутственными криками, сердечно за них болея. Готы врубились в ряды войска узурпатора, проредили его, но сами умылись кровью и в большинстве своем были пребиты. Тогда Феодосий ввел в бой свои свежие войска - и победил. "Секретаря-императора" Евгения - казнили. Арбогаст убежал, и гонимый преследователями, самоубился.
  
  
  Феодосий отпраздновал победу, назначил старшего сына Аркадия (377-395-408г) правителем Востока, младшего сына Гонория (384-395-423г) - правителем на Западе, и в 395ом году умер в дороге. Поскольку Феодосий за время своего правления окончательно завинтил гайки язычеству и развинтил христианству, сделав его фактически единственной религией, - в церковной истории он, наряду с Константином, остался как "Феодосий Великий".
  
  Проблема была в том, что умывшиеся кровью у Фригиды за Феодосия готы, не получили вроде как обещанных им императором земель. А смерть Феодосия развязала им руки, так как они служили ему по варварской клятве, - то есть именно ему как личному вождю, а не государству. Поэтому готы под руководством вождя Аллариха уходят на имперские Балканы и грабят их там в пух и прах. Мирные попытки договорится с готами провалились, в том числе и из-за внутренних интриг при константинопольском дворе. Военные операции тоже не принесли успеха; готы были сильны, да и римляне не могли собрать против них нужные силы, из-за внутренней вражды - правители Западной империи в наглую подумывали отхапать у Восточной империи весь Иллирик, что заставляло держать войска на местах.
  
  Шесть безумных лет готы ураганили в пределах Восточной, а иногда и Западной империи, в то время как имперцы обоих частей то пытались их победить, а то замирялись, улыбались, и думали, как бы готов ловчее придушить, или использовать против другой части империи. По этой причине, Алларих даже успел быть назначенным Востоком Магистром Милитиум по Иллирику. Но в 401ом году, готы Аллариха наконец покинули разграбленные земли Восточной Империи и окончательно ушли в западную часть.
  
  В то время на Западе всем заправлял полководец полуварварского происхождения, - Стилихон, которого еще покойный Феодосий приставил к своему сынку Гонорию. Стилихон был знаком с Алларихом еще по временам Феодосия, сам когда-то учил его военному делу, потом сражался с ним в Греции... Теперь Стилихону пришлось драться с Алларихом уже в Италии. После нескольких кровопролитных битв, готам пришлось заключить с Западом федеративный договор. Готы начали служить, но требовали за службу много золота. Стилихон просил сенат оплатить, но... Тем временем подросшему императору Гонорию нашептали, что Стилихон-то, полуварварская морда, - не иначе, задумал сам залезть на трон! Сколько правды в этих утверждениях, мы не знаем. Наговорил на Стилихона его закадычный конкурент при дворе, по имени Олимпий. Гонорий естественно в это тут же поверил, даром что Стилихон нянчился с ним с малолетства, и защищал всю жизнь рискуя на полях сражений... Поэтому Гонорий издал указ о поимке Стилихона. Стилихон, надеясь урегулировать это недоразумение скрываться не стал. Тут же на сцену опять выбегает живчик Олимпий, и трясет новым указом императора - о том, что Стилихона надо казнить. Стилихона с позором казнят. Радуется император Гонорий: - теперь он стал самостоятельным парнем!.. Радуется Олимий - теперь он может без конкуренции вертеть императором. Радуется народ - проклятый полуварвар, потакавший своим варварам, мертв, теперь в стране настанет порядок. Воодушевлённый народ тут же начал под шумок резать варваров. Долой иноземцев! Мочи вандалов и готов! Рим для Римлян! Да...
  
  В италийских городах военные подразделения из коренных римлян, при активной поддержке ликующего народа, устраивают массовые погромы с убийствами среди готов. В некоторых городах готов вырезают вместе с женщинами и детьми. Выжившие разоренные готы, толпами (в том числе и целыми отрядами военных) стекаются в единственное место, где они могут найти защиту - под знамена к Аллариху.
  
  Алларих, теперь уже начал кошмарить земли Запада. Он требовал (и получал) с римлян деньги и еду, но хотел еще сытных земель для поселения готам, а себе - чин главкома западных войск. Гонорий, испуганно сидя в укрепленном городе Равенне, (который Аллариху было не взять) был согласен на все кроме последнего, - потому что понимал, что тогда окажется окончательно в руках Аллариха. Один раз Гонорий устроил на Аллариха засаду на пути к месту переговоров, - но ушлый гот отбился. Алларих, не находя в Гонории душевности и понимания, два раза осадил город Рим, заставил перепуганный римский сенат назначить параллельного Гоонорию "нового императора" по имени Атлаль, но когда от этого ставленника не оказалось толку, совсем осерчал, осадил Рим в третий раз, взял его в 410м году, - и разграбил до исподнего.
  
  Впервые за 800 лет гордая старая римская столица была взята врагами. Весь римский мир, - обе империи - застыли в ошеломлении. Как же так?! Рим - город-символ, столица мира, сердце цивилизации, - разграблен. За что на империю обрушилось такое несчастье?! Как же дела дошли до такого?! Кто виноват?!
  
  Гонорий отреагировал на подобный удар в самое сердце империи сразу же. Он покрепче запер ворота Равенны, и... ну собственно и все. У него не было талантливого полководца - Стилихона он казнил. У него не было достаточно своих войск - тех громили без полководца. И у него не было возможности нанять наемников, - потому что все видели, как он "выполнил" обещании готам. А да, - Гонорий сделал еще кое-что. Когда к нему приплелись ограбленные, страдающие от голода жители Рима, и попросили помощи, Гонорий приказал убрать их с глаз.
  
  Алларих же посидев в Риме, почуял себя аки Наполеон в Москве. Столица взята, добыча есть, а еды нет, и радости нет. Поэтому Алларих затеял новый поход за счастьем, в ходе которого скоропостижно помер в дороге.
  
  Ну а готы выбрали нового вождя - Атаульфа. Вскоре готы "помирятся с Гонорием" и образуют свое собственное королевство в Римской Галлии - пока еще под прикрытием все того же звания "римских федератов". Гонорий же не оставит детей, и после его смерти начнется чехарда с приемниками, - "калифами на час", императорами на год. Солдатские выдвиженцы, которых солдаты почти тут же и убивали... Варварские выдвиженцы, которых варвары почти тут же и снимали... Западная часть империи уже фактически развалилась, и свои элитные группировки выдвигали каждая своего императора, разменивая их как фигуры в шахматной игре. Все это продолжалось до тех пор, пока не вмешался Восток. Там, не шибко одаренный сын Феодосия Великого - Аркадий, проболтался на своем троне, и оставил его сыну Феодосию II (401-408-450). Феодосий нумер 2 возможно был не шибко одаренный государственный муж, но к его чести, при его дворе подобралась даровитая команда, с которой он не конфликтовал, предпочитая заниматься просвещением и науками - потому и приправил очень большой срок.
  
  Феодосий II (его команда) провозгласил императором Запада сына соправителя почившего Гонория - Валентиниана III. (419-425-455г). При малолетнем Валентиниане сперва правила его мамка, а при половозрелом Валентиниане правил талантливый магистр милитиум - Флавий Аэций, который два десятка лет отбивал варваров и сдерживал расходившуюся на лоскуты империю. Именно Аэций - "последний римлянин", - отразил гуннские полчища Атиллы в "битве народов" на Каталунских Полях в Кампании (451г), сведя дело к боевой ничье. Валентиниану же надо было доказать самому себе, что он не просто мальчик, скрывавшийся сперва за мамкиной юбкой, а потом за щитом Аэция. Что он тоже мужик! Поэтому, в 454ом году Валентиниан зарубил пришедшего к нему с докладом Аэеция, и начал бегать, выспрашивая окружающих, - не правда ли я ловко поступил? Кто-то смелый ответил имбецилу, - что, убив Аэция, тот отрубил себе левой рукой правую...
  
  Уже в 455ом году "осиротевший" Валентиниан был убит гражданским чиновником высокого ранга Петронием Максимом, который сам залез на престол, объявил себя императором. И для вящей легитимности женился на вдове Валентиниана, (которая была дочерью восточного императора Феодосия II, на тот момент уже покойного). На Востоке власть Петрония не признали, но и никаких шагов не приняли, - Восток тоже переживал постоянный кризис, - чума, землетрясение, готы, гунны - там императоров тоже назначали варвары пусть и без такой чехарды правителей. Зато из Африки на Запад прибежали огромные орды почуявших добычу варваров-вандалов. (По легенде, их призвала бывшая жена Валентиниана, понявшая, что виновник его смерти - Петроний). Петроний, узнав о подступающей орде вандалов, не помышляя о обороне Рима начал смазывать лыжи, - за что и был забит до смерти разъярённой толпой.
  
   И опять всплеск императоров-однодневок. Но теперь рядом с ними всегда идет имя Рицимера (405-472г). Этот магистр милитиум из варваров совместно с силами Восточной империи кое-как сражается с вандалами, и становится фактическим правителем Западной империи. Присланный с Востока императором Львом I, император Антемий - Рецимеру не понравился, и после ряда конфликтов и сражений был убит Рецимером в Риме. После этого Рецимер уже не церемонился, - этого Рицимер казнил, того заставил отречься, вон того отравил, вон того поставил поправить... После смерти Рицимер оставляет власть своему племяннику магистру милитиум - Гундобаду. Гундобад, почесав затылок, назначает себе нового ширму-императора - Глицерия.
  
  Однако, на Востоке правил уже упомянутый Лев I Макелла. Он был командиром легиона в звании трибуна, и был возведен на престол магистром милитиум - готом Аспарой. (Во время производства Льва в императоры, для подкрепления его не-наследного авторитета, его "повенчал на царство" Константинопольский патриарх. С тех пор к классической римской формуле выбора императора - народ и войско - добавляется третий компонент - народ, войско, церковь - хотя войско так и останется самым значительным). Со временем, под закат жизни, Лев сумел "перерезать ниточки", возвести своих людей на нужные посты, уничтожить бывшего кукловода Аспара, и стать настоящим правителем. Для уничтожения влияния готских варваров Лев воспользовался простым средством: - призвал в столицу отряд еще более диких варваров - горцев-исавров, которые составили костяк его нового гвардейского отряда под названием экскубиторэс (эскувиторои по-гречески, в переводе с латыни - "внеспальники", - то есть те, кто сторожат ближайшие покои императора). Эти свирепые горцы и обеспечили безопасность Льва на время "внутрипартийной дискуссии", дошедшей в конце концов до страшной резни во дворце. И вот, поудобней усевшись на троне, Лев осмотрелся, прикинул, что нахального Рецимера больше нет, и "вдруг увидел", что на западе кто-то назначил императора без его согласия. А собственно, по какому праву?!. Лев назначил на Запад нового императора, - магистра милитиум Далмации и родственника жены - Юлия Непота (430-474-475-480г). Непот с войском выдвинулся на запад, хотя к этому времени Лев I уже отдал богу душу, оставив трон на внука Льва II, который назначил на роль своего соправителя своего отца - Зенона, который не был сыном Льва I, потому что был мужем дочери Льва I. (Мексиканский сериал, да).
  
  Непот выдвинулся с войском, и без трудностей сверг Глицерия, за которого никто на Западе не впрягся. Поскольку Глицерий особо не фиговничал, его просто сплавили в церковь в Далмацию, в город Салон, где он впоследствии сделал довольно неплохую карьеру до епископа. Не успел еще Глицерий толком осмотрится на новом месте, как к нему же - в Салон свалился гонимый новым узурпатором Непот! Злорадный ржач Глицерия доносится до нас до сих пор сквозь бездну веков.
  
  Непота подсидел его собственный Магистр Милитиум - германский варвар Орест. Воспользовавшись тем, что в Восточной империи императора Зенона сверг брат жены покойного Льва I - Василиск, и там все заняты своими делами, - Орест объявил сбежавшего Непота низложенным, а новым императором назначил своего сына Ромула Августула. Само его имя было насмешкой над императорским институтом - Августул, уменьшительная форма от Августа, - "Августёнок"... Сам отец залезть на престол не мог, так как несмотря на все потрясения, римский народ варвара-императора не принял бы. Но его сын был по матери полуримлянин - поэтому посадил сына. На Востоке, где в это время Васлилиск гонялся за сбежавшим Зеноном, (а потом наоборот уже Зенон за Василиском), - Ромула не признали. Через 10 месяцев Ромула и его папашу сверг варварский командир лоскутного сборища банд, которые теперь именовались "римской армией" - вождь хрен пойми каких племен, - Одоакр. Варвары-армейцы хотели получить себе на проживание земли в Италии. Орест сперва наобещал им таких земель целую треть(!), но затем отказал. Орест опасался вызвать гнев коренных италиков. Поэтому варвары-солдаты Ореста убили, и сняли сына с трона пинком под зад. Одоакр же тут же роздал своим людям обещанные им земли, а италики давно профукавшие свои непобедимые легионы, спорить с варварским войском не посмели.
  
  Загнав Ромула Августула в ссылку, - Одоакр задумался. На востоке Зенон таки сверг с трона Василиска, (который сверг его с трона до этого), и кое-как укрепился. Ссорится с Востоком Одоакру было не с руки. В то же время и Зенону, после всех потрясений, с трудом утвердившись на трясущемся троне, было не до экспедиционных походов. Одоакр с почтением выслал на Восток императорские знаки отличия Августула, тем самым показав, что владеть ими может лишь один настоящий и законный - восточный император. В 476ом стороны пришли к джентельменскому соглашению: Одоакр вновь признает императором запада, признанного на востоке Юлия Непота. А Зенон признает за Одоакром титул "рэкс гентиум" (правитель родов) - то есть правителя всех варварских военных племен Западной Римской империи, признает за ним титул магистр милитиум праэсэнталес в Италии, дает ему титул патриция, и по факту - признает правителем Италии. Формальный император Непот продолжает сидеть и править только в своей Далмации, не суя носа в италийские дела.
  
  В 480м году Юлий Непот был убит в Салонах. Поговаривали, что к этому приложил руку памятливый епископ Глицерий... Недовольные Одоакром западные элитарии тут же наладили посольство к Зенону на Восток, дабы он подобрал им нового императора. Но и сам Одоакр наладил туда же посольство. Зенон склонился на сторону более сильного Одоакра. Официально все было обставлено так, что Одоакр обратился на Восток со смиренной (уже повторной) просьбой: - пусть восточный император не разделяет власть, и правит Западом сам! Восточный император Зенон же принял милостивое решение, - нового императора Запада не назначать. И править Западом самому... посредством своего "полномочного представителя" - скромного Одоакра. Наверно Одоакр и в очередной раз выслал Зенону императорские инсигнии - теперь уже почившего Непота.
  
  Уф-ф-ф... Ну, теперь давайте посмотрим, что у нас получилось.
  
  
  Формально, с правовой точки зрения Римская Империя, даже на западе, никуда не исчезает. Формально, она вновь, как уже бывало не раз, объединяется в одну, на этот раз под командованием императора в Константинополе. Формально, из-за смут и чрезвычайного положения, император назначает своим полномочным представителем военного командира Одоакра.
  
  В чем был интерес этого спектакля для обеих сторон? Одоакр понимал, что восточная империя, не смотря на сложный период, остается одной из самых грозных военных сил в мире. Поэтому дразнить её не стоило, наоборот, стоило постараться наладить отношения и соблюсти приличия. Кроме того, - это помогало держать в узде коренных римлян запада. Одоакр - не захватчик. Одоакр - представитель настоящего законного римского императора. Измученные бесконечными звиздецами, погромами, вторжениями, гражданскими конфликтами граждане были рады хоть какой-то стабильности и спокойствию. А назначение наместника легитимного императора давало и какой-никакой душевный комфорт. (Вспомните как разрушали СССР, там ведь тоже никто не говорил о разрушении, а о том, как сейчас мы все пересоберемся в новый Союзный Договор на новых началах, хотя наверху уже все растащили на уделы). По факту Одоакр получил самую настоящую верховную власть в Италии. А в чем же был интерес Константинополя? - Сохранить лицо там, где не было возможностей для силы. Все в Константинополе и на востоке понимали, что ныне Гесперия для империи потеряна. Надо было сохранить хотя бы достоинство.
  
  
  Одоакру казалось, что он совершил ловкий дипломатический ход. Возможно, так было с точки зрения ближнего прицела. Проблема была в том, что Восточный Рим - теперь единственный Рим - обладал колоссальным терпением и долгой памятью отлично организованного государственного аппарата, для которого жизнь человека - не более чем миг. Со сменой поколений и дальнейшими смутами кое-кто на Западе подзабудет ЧЬИ это земли. Но Рим всегда будет помнить - чьи. И как только он оправится и накопит сил - он вернется за ними. Оснащенный полным чувством справедливости, вооруженный памятью и правом.
  Рим. Придет. За своим.
  
  
  Ну а пока, поулыбавшись дорогому ответственному работнику Одоакру, император Зенон в 488м году, по-тихому сплавил к нему транзитом из Мезии буйное племя остготов во главе с Теодорихом, - которые в результате пятилетних войн свергли Одоакра. В 493м Одоакра убивают. И Теодорих становится рексом остготов и "наместником от римского императора" - на тех же условиях.
  
  Ну а император Зенон, к тому времени несколько утомил население Римской Империи, своими неумеренными пьянками и постоянным обдиром налогами. Поэтому, - ходит легенда, - что когда император в очередной раз упился до бесчувствия, его быстро-быстро загрузили в саркофаг, для надежности зашпаклевав герметично. Так что анекдот про тещу, гроб которой несут на боку, чтоб не начала храпеть - еще более бородат, чем кажется. Но смерть императора - дело обыденное. А Римская империя отправляется далее, в свое величественное путешествие в "византийский" период.
  
  ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
   []
  
  Рис 33. Мозаика из развалин синагоги из древни Хукок в нижней Галлилее, сейчас датируемая 5м веком. Наглый окунь пытается заглотить солдата. Сцена изображает библейский сюжет из "исхода" - утопление армии египетского фараона, гнавшейся за богоизбранным народом по морскому дну. Но солдат при этом в чисто римской экипировке. С одной стороны, изображать ветхозаветных людей в современных художнику образах тогда было нормальным делом, - не было никаких баз данных по древности. С другой, подобное изображение выглядит как еврейская художественная фига в кармане - чтоб вас всех нафиг смыло с наших земель, дорогие римляне... Обращает на себя внимание шлем, похожий на образцы "золотого века", которые в центральных районах страны уже давно сменились другими образцами.
  
  
  
  
  
  
  
  
  Возвышение Востока. Юстиниан.
  
  
  Минуло всего лишь чуть меньше сорока лет... Но как окрепла держава! Император Анастасий, женившийся на вдове Зенона, привел в чувство исаврийских варваров, которые пытались вертеть императорами. Провел денежную реформу. Разумной налоговой политикой он пополнил казну. Возвел укрепления на границах империи, укрепил и достроил стены столицы. Ему наследовал Юстин, выходец из простых солдат, начальник дворцовой стражи. Юстин назначил своим соправителем племянника Юстиниана (482-527-565г), который был полон грандиозных планов. Юстиниан реформировал юридические законы и свел их в новый корпус. Он построил громадный новый собор Святой Софии, - величайшее задние, ставшее символом величия Константинополя, империи, и самого христианства. Он старался оставить свой след везде, куда доходили руки, - и по этой причине отзывы современников о Юстиниане противоречивы. Несомненно одно - большие замыслы императора оборачивались большими тяготами для народа, поэтому внутренняя обстановка при Юстиниане была очень неспокойной. Нам, как рассматривающим армию империи, интересны именно военные планы Юстинана. Император решил, что империя достаточно окрепла, - чтобы вернуть свое. Вернуть все, что ей когда-то принадлежало.
  
  Несмотря на то, что Юстиниан сознавал свое священное, от Бога данное право наложить лапы на все бывшие земли империи, (и далее) - он, однако старался найти для этого и дополнительные доводы, делающие его притязания справедливыми и в глазах не-имперцев. Так, например, экспедицию против королевства вандалов в Африку, Юстиниан отправил после того, как там был нарушен принцип престолонаследия, установленный некогда местным королем Гейзерихом. Как только варвар по имени Гелимер сверг старейшего в королевском роде, (и дружественного Империи) короля Хильдерика, - Юстиниан подпрыгнул от восторга и сплясал матросский танец "яблочко". Наплясавшись, Юстиниан сел на трон, сделал очень строгое лицо, и закричал в сторону королевства вандалов: - Ай-ай-ай!.. Ну как же это вы?.. Нарушили священный принцип!.. Нехорошо-то как!.. А ведь я самим Богом поставлен на земле для соблюдения законов!.. - Сказав такие слова, с трудом давя лыбу, Юстиниан постучал кулаком по будке, которая стояла рядом с его троном. Из будки, страшно рыча, вылез заспанный полководец Велизарий. Юстиниан, не переставая укоризненно причитать, стянул намордник, и сказал - Велизарий, - фас!
  
  Или в Италии, - в созданном там правителем Теодорихом Остготском королевстве, - где со временем у части элиты возобладали сильные проримские настроения. После смерти Теодорих оставил после себя правителем внука, а регентшей при нем - свою дочь Амаласунту (Амалосвинту). Амаласунта была явной сторонницей римского мира, что изрядно раздражало часть остготской элиты; (раздражало вдвойне еще и тем, что ими правила какая-то баба, а не мужык с яйцАми). После ранней смерти сына-короля, Амаласунту тут же упекли в ссылку, а там уже упекли насмерть - в раскаленной бане. Узнав об этом, Юстиниан от восторга начал плясать казачка, оглашая своды дворца заливистым хохотом. Переместившись на трон, Юстиниан с трудом насупил брови, надел самое скорбное выражение лица, и заголосил: - Ай-ай-ай-ай! Убили любимую подопечную!.. Почти дочь!.. В душу плюнули!.. Осиротел!.. Как есть осиротел!.. - постучал по будке, и отцепил поводок - Велизарий, - ату!
  
  
  Итак, Юстиниан во время своего проявления провел несколько крупных войн. Против славян на севере он придерживался оборонительное политики. Против персов тоже, вплоть до выплаты дани, - ради спокойствия и возможности собрать силы на нужных направлениях. Все силы были направлены на запад. Сперва разгромлены вандалы, возвращена африканская житница, создан плацдарм для операций в Италии. Затем, итальянская компания против остготов, навесив до кучи вестготам и франкам. Италия тоже возвращена под руку. Он почти смог. Средиземное море снова почти что стало внутренним морем Империи, со всех сторон окружённое римскими землями.
  
  Но блестящие успехи Юстиниана будут недолгими. Десятилетия войн истощат казну и карманы замученных налогами граждан, империя потеряет много войск. Концентрация лучших войск на Западе оставит слабыми границы востока и севера, давая гуннам, славянам, и в который раз персам, разорять приграничные провинции. В скором времени империя вновь потеряет многие недавно отвоеванные земли, - большая часть Италии будет отторгнута захватчиками-лангобардами. И все же, некоторые земли, которые вернул Юстиниан, будут в составе Империи еще столетия. Сейчас планы Юстиниана называют слишком амбициозными и нереалистичными. Но нам трудно сказать, чем бы обернулись эти планы, если бы не ужасная чума, которая началась в 541году, и продолжалась десятилетия. Миллионы погибших проредили население империи, ослабили армию, сократили налоговые сборы. Мы не можем разыграть правление Юстиниана без чумы, и поглядеть на альтернативные итоги его правления. Но несомненно, что присоединив провинции разоренные войной, к провинциям разоренным чумой - трудно ожидать хорошего состояние государства.
  
  Еще одной проблемой Юстиниановых военных компаний, стал неоднократно повторенный экзерсис, когда он отзывал с фронта уже почти добившего противника военачальника, очевидно стараясь уменьшить его связь с победоносным войском, дабы тот не задумал вредные мысли сам стать императором. Сейчас нам трудно сказать, насколько обоснованными были подозрения Юстиниана, но сама эта политика, когда военачальник отзывался, но не наказывался за некие конкретные факты, а перебрасывался на другой ТВД, (или наказывался, но потом "прощался"), показывает, что это были лишь предосторожности. Предосторожности императора дорого обошлись империи, так как оставленный на менее талантливых полководцев враг вновь собирал силы, что оборачивалось затягиванием войны и полным разорением наконец-то полученных территорий. Тезисный результат правления Юстиниана - огромные территориальные приобретения. Но пришедший на смену Юстиниану его племянник Юстин II (520-574-578г), огласил, что нашел казну разоренной, а армию неспособной противостоять вторжениям варваров.
  
  
  Но давайте взглянем, на армию времен "юстиниановой реконкисты". У нас имеются и данные по её тактике и по довольно близкому к ней периоду по экипировке. Прокопий Кессарийский, военный секретарь одного из лучших римских полководцев всех времен - Велизария, и Агафий, осветивший в том числе деятельность не уступавшего Велизарию опытнейшего полководца Нарцесса, оставили нам достаточно свидетельств. Вопрос в том, как их трактовать.
  
  Давайте сперва посмотрим, какую армию имел Юстиниан. В начале его правления армия по-прежнему состояла из комитатов и лимитатов. Более того, Юстиниан пытался создать новых лимитанов "которые могли бы и приграничные города защищать, и обрабатывать земли" на отвоеванных территориях. Но с увеличением огромных военных расходов, Юстинан стал концентрировать ресурсы на том что считал более важным: - на строительстве приграничных укреплённых пунктов, и стен вокруг приграничных городов, и на "полевых", армиях. То есть от системы приграничных армий со слабой боеспособностью, Юстиниан попытался перейти к системе укрепленных опорных точек, с гарнизонами профессиональных солдат, которые могли бы выдержать до прихода профессиональных полевых армий. (Идея эта была тем привлекательней, что строительство стен вокруг городов, Юстиниан переложил на плечи самих горожан - захотите жить, построите). Лимитанам же Юстиниан все более нерегулярно выплачивал жалование. Более того, - во времена мира ловкий император удерживал их жалование в пользу казны, - потому как за что вам бездельникам платить, в мирное-то время? Наконец, согласно Прокопию, Юстиниан вообще лишил лимитанов звания войск. Возможно, какие-то их подразделения влились в число полевых армий, но большинство солдат-лимитанов мгновенно превратились в нищих, а границы во многих местах остались без ближней охраны.
  Федераты по-прежнему составляли немалую часть войска. Но старые федераты за прошедшее время ассимилировались и стали регулярными частями римской армии, отличающимися лишь в названиях и традициях. Важным отличием от прежних времен было то, что жалование федератам теперь выдавалась не вождю, который потом сам распределял его между племенем, а императорскими чиновниками - чтоб не забывали, из чьей руки кормятся. Особой привилегией федератов было то, что ни могли открыто исповедовать свою веру, даже если она отличалась от принятого в этот момент имперского канона.
  
  Памятуя опыт малой боевой устойчивости насильно призванных в армию гражданских, и выкидки варваров-иноземцев, когда в армии их становилось больше чем римлян, правительство времени Юстиниана старалось комплектовать армию добровольцами - жителями империи. В этом вопросе, империи Юстиниана было проще, чем сгинувшей западной части, так как на востоке меньше получил распространение институт привязанных к земле колонов, и было больше лично свободных. Но деятельный Юстиниан так мощно упорядочивал, формализовывал и бюрократизировал все сферы жизни, что многие лично свободные бедняки предпочитали убежать в армию, пока не оказались еще чего-нибудь должны на гражданке. Относительно небольшой размер армии, видимо позволял набирать костяк служивых таким образом. Значительный процент добровольцев по-прежнему поставляли дети ветеранов. Однако, при таком способе комплектования все равно возникал дефицит кадров, и часто в то время новые отряды создаются из пленных, которых отправляли на другой конец империи, где они никого не знали, и не имели других вариантов, кроме как сражаться за Рим.
  
  Важным является момент удорожания армии как таковой, по сравнению с прежними временами. (Которое будет продолжаться и при последующих императорах). Это связано со все более увеличивающейся ролью кавалерии. Просто потому, что лошадь в день употребляет такое количество продуктов, что какое не под силу сожрать и самому опытному человеку-обжоре. Доспехи для армии нужно закупить и потом пополнять по мере аммортизации. Но вот есть все хотят каждый день. Тысячи армейских лошадей лежаться тяжелым бременем на казну.
  
  Вообще же, несоразмерность амбиций и ресурсов Юстиниана привели к тому, что римские армии его времени были относительно небольшими, и не могли, подобно легионам старого времени стоять во всех провинциях крупными военными контингентами. Армии постоянно перебрасывались в угрожаемые регионы, часто оставляя другие места империи без должного прикрытия.
  
  ***
  
  
  Дэ рэ стратегика.
  
  Теперь давайте взглянем на командную структуру и экипировку войска Юстиниана, (примерный облик которых в художественном осмыслении, мы уже видели на рис. 30 и 31). В этом нам поможет трактат "де рэ стратегика", который датируется последним периодом царствования этого славного императора. Трактат приписывается магистру Сирину, но даже если мы не знаем имени человека писавшего его стопроцентно, - несомненно, что написан он практиком войны. Написан трактат на греческом языке, и облик показанной там римской армии абсолютно отличается от "канонического времени золотого века", (к чему, надеюсь, я хоть как-то смог подготовить любителей "настоящего латинского Рима").
  
  
  Командует войском "стратигос" (или как мы говорим, стартиг, от греч. "стратос" (войско) и "аго" (веду), то есть дословно, - "воевода"). Термин этот древний и многозначный. Но автор использует его для обозначения главного командира всей армии. То есть это греческий аналог латинского "магистэр милитиум". В меру своего разумения стратигос может назначать себе одного или нескольких топотеритов-заместителей со званием "(г)ипостратигос" (подвоевода).
  
  
  Ну а на другом конце от командующего "стратиотис" (войсковик) - то есть - рядовой. Слово это производное от "стратос" (войско). Само же слово "стратос" происходит от группы и.е. слов, которые означают "распространять, расстилать, растягивать" - то есть изначально войско в греческом языке, это то, что распространяет наши земли (завоевывая чужие, естественно). Со временем изначальное значение слова "стратос" было забыто, и армия воспринималась уже в значении защитников.
  
  Стратигос и стратиотис - два крайних полюса командной цепочки.
  Теперь давайте посмотрим, что организационно находилось между двумя этими полюсами.
  
  
  "Лохос", или как мы говорим, "лох"; (не путать с простодушным человеком, которого обманывают плохие люди) - греческое древнее многозначное слово, которое является родственником словам вроде "лехос" (ложе\постель), и с тем же значением прослеживается во многих и.е. языках (вроде латинского "лектус", ирландское "лиге", русское "ложе", и пр), в некоторых языках уходя к значению "место" (др. исландское "лаг", шведское "лаге"). Таким образом "лохос" в наиболее адекватном переводе на русский это "лежак\лежень", а по смыслу - "отряд, который лежит вместе" (в постоянном месте расположения, или на биваке). Из-за своей этимологии, это слово так же получит коннотацию "засада", (ведь в засаде, подстерегая врага, воины, в основном, лежат - так что не удивляйтесь, если встретите его в источниках и в таком контексте).
  
  Изначально, в античной Греции, слово "лохос" было очень общим, и могло означать в разное время и место, отряды очень разной численности. Например, Фиванский священный лох "колесничих и их слуг" состоял из 300 воинов. У македонян же лох означал значительно меньшую тактическую единицу это были 16 человек, которые обычно оставляли один ряд воинов, поставленных паровозиком в "стандартно" построенной фаланге, от её фронта до её тыла; - и именно в таком значении понимает лохос и Восточная Римская Империя. Точное количество солдат в восточно-римском лохе трактат не называет, но по ориентировке от названий более крупных войсковых единиц, именно столько в их лохе и получается - 16; (кроме того это число подтвердят более поздние трактаты). Заметьте, что при таком небольшой количестве воинов, "лохос\лежак" является весьма близким аналогом уже знакомого нам латинского понятия "контуберниа" (то есть "сопалатка", воины спящие в одном шатре). При этом лох мог располагаться как в одной большой, так и в двух меньших палатках по 8 человек - то есть в таком случае, делился на две контубернии. Греки называли контубернию на свой лад - "контувернион".
  
  
  Итак, лохос это отряд, образующий ряд фаланги в глубину, - от фронта в тыл. Безотносительно составляющего его отряда, ряд в глубину назывался словом "стихос" (ряд), которое нам известно по вошедшему в русский язык слову "стихи". Шеренга же воинов от фланга к флангу называлась "дзигон\дзигос". Это слово родственное понятием "составлять, связывать", и кроме прочих значений, вроде горного хребта, означающая - "ярмо". Показатель, что воины должны идти рядом так же ровно, как быки в совместной упряжке. В ромейский греческий язык для обозначения шеренги так же вошло производное от латинского "ординос".
  
  
  Командиром лоха был соответственно "лохагос" (или как мы говорим, лохаг; так и хочется назвать его "лоховодом", но это звучит так себе, поэтому переведем буквально "лежневод", то есть водящий лежень - как бы странно это ни звучало). Каждый командир-лохагос таким образом одновременно есть и "протостатос", - предстоятель, стоявший впереди при стандартном построении фаланги, и все стоящие за ним для него эпистраты - заднестоящие.
  
  Вместе лохаги составляют первое "ярмо" - линию добротно одоспешенных воинов. Замыкает же каждый лох (и вместе с коллегами составляет тыловое ярмо) - "урагос" (или как мы говорим ураг, - "последователь", то есть идущий последним в лохе). Ураг\последователь является вторым заместителем лохага\лежневода, его задача - возгласами, а если понадобится то и подсрачниками, ударами тыльным концом копья, подгонять идущих впереди членов лоха, да бы те по трусости или неумению не отставали от идущего впереди командира, и таким образом вся фаланга не теряла боевой плотности. Ураги фактически выполняли роль заградотряда всей фаланги, по этой причине на эту должность старались назначать людей храбрых и сознающих свой долг. В случае неожиданного нападения с тыла, и вынужденного поворота фланги не всем корпусом, а поворотом на 180 "все вдруг", - ураг мог временно оказаться в роли "лежневода", поэтому считалось неплохо, если и этот младший командир будет добротно одоспешен, как и первые ряды фаланги фронта в её стандартном построении.
  
  Все солдаты лоха также делятся на "первый-второй". Это используется для маневров фаланги, например, по расширению поперечного строя, когда вторые номера выводятся из строя первых номеров вбок, и пристраиваясь в ним, образуют рядом свой строй. При таком разделении эпистат лохага (носивший звание "эмилохагос" т.е. - "поллежнявод", командир половины лоха) становился временно протостатом и командовал выведенным полулохом - в том и был смысл его звания. Эмилохаг был первым заместителем лохага. И в случае, если лох не был разделен для боя, при гибели лохага принимал на себя командование.
  
  
  Синонимом лоха в описываемое время так же является слово "ила", (в античности нередко применялось и к обозначением отрядов кавалерии). Не путайте греческое слово "ила" и латинское "ала". Это античные человеки пытаются нас запутать. Ала - это на латыни "крыло". А ила... его, как правило, принято выводить от "эйлейн" - сходиться вместе. Но можно предположить и более элегантный вариант, "ила" - это на греческом в самом общем смысле "дерево", и с углублением в этимологию "бревно", "прямая жердь". С учетом, что как сказано выше, отряды в фаланге строились паровозиком, видимо это слово могло обозначать что солдаты стоят друг за другом прямо, как ровная жердина. Таким образом, название видимо сперва появилось в пехотных порядках, и только потом перекочевало в кавалерию. Вообще, последняя этимология дает нам очень изящное разрешение того, как древние греки осознавали свой боевой строй: Ведь из ил (жердей\бревен) составлялась фалангиа ("брус", и коннотационно - "деревянное строение"). То есть построение строя фаланги приравнивалось к строительству крепкого нерушимого дома из бревен. Командовал илой соответственно "илиархос" ("бревноначальник"; многие современные офицер вполне согласятся, что их солдаты достойны звания бревен, ну и Урфин Джус со своими "дуболомами", конечно тоже был бы в полном восторге). Лохагос и илиархос (Лоховод и бревноначальник), - автором трактата понимаются как полные синонимы.
  
  
  Двойной лох назывался соответственно "ди(а)лохос (двулежень), командир его назывался соответственно дилохагос (двулежневод). Четыре лоха оставляли тетрархию (четвероначалие), и командир её именовался тетрархос (четвероначальник). Две тетрархии составляют таксиархию (строеначалие) командовал которой таксиархос (строеначальник). Две таксиархии составляют "синтагму\синтагмату" (сопорядницу, то есть меньшие подразделения составленные в порядок; ...вообще слова "таксис" и "тагма" оба происходят от одного глагола "тассейн", упорядочивать, строить, но чтоб не путать их в переводе договоримся здесь, что таксис - это "строй" а тагма - это "порядница")... - командир синтагмы - синтагматархос (сопорядниценачальник, - да, греки не хуже немцев любили делать нужные им слова просто составляя нужные слова вместе). Две синтагмы составляют пентакосиархию (пятсотначальнию), командует которой пентакосиархос (пятистаначальник). Две пентакосиархии составляют хилиархию (тысяченачальнию), командует которой "хилиархос" (тысячиначальник). Две хилиархии составляют "мерархию" (слова мера значит ровно то же, что в нем сегодня слышим и мы, - "мерять", то есть мерархиа - мераначальния) - командует "мерархис". Две мерархии составляют фалангархию, (балконачальнию). Командовал фаланграхией "фалангархос".
  
  Это практически цитата тех данных, которые свалил на нас почтенный автор "де ре стратегика".
  Теперь давайте попробуем привести все это в удобоваримый вид.
  
  
  Для начала, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить адский накал, скажем вот что. Мы чаще встречаем в античных, а позже византийских источниках названия вроде - (чтоб я мог произнести это трезвым) - "пентакосиархиа" или "хилиархиа". Но иногда авторы писали проще "пентакосиа" (пятисотня) "хилиои\хилиа" (тысяча). И всем понятно, что речь идет о подразделениях из примерно пятиста или тысяче солдат. Сам автор трактата использует здесь для обозначения подразделение слова с прибавкой "архиа" (от архе - начало), - чтобы четче увязать какое из подразделений возглавляет какой "архон" - начальник. Но это не есть правило. Это доказывается тем, что в других местах он спокойно обходится словами вроде фаланга (не фалангархиа), а слово синтагма даже здесь в списке, единственное из всех, не перевел в форму "синтагматархия", видимо просто потому, что забыл. Мы встречаем такие пассажи, например, и у античного писателя Асклепиадота, который с разрывом в несколько строк мог писать об одном и том же подразделении "таксиархия" и "таксис". И у других. Так что давайте мы несколько упростим себе жизнь, и - держа в уме - отложим в сторону "архе".
  
  Таким образом, список (от меньшего к большему) начинает выглядеть несколько проще:
  
   Лохос. (лежень).
   Ди(а)лохос. (двулежень).
   Тетра. (Четверка).
   Таксис. (Строй).
   Синтагма. (Сопорядница).
   Пентакосиа. (Пятисотня)
   Хилиа. (Тысяча).
   Мерос. (Мера).
   Фалангиа. (Брус).
  
  
  Перечислив эти девять пунктов, автор на голубом глазу пишет нам: - "таковы малые и большие части фаланги, общим числом десять", - что конечно вызывает у нас легкую оторопь. Но воспоминая проблемы описания военной организации, например, Полибием (см. первую часть статьи) мы уже понимаем, что-либо за века переписывания трактата в него вкралась ошибка, и что-то было утеряно. Либо автор не перечислил нечто, что казалось его современникам самим-собой разумеющимся. Скорее всего, этим подразумевающимся недостающим десятым делением был, встречающийся и у самого автора, и у других византийских писателей (и уже упомянутые нами выше) - "эмилохос" (полулежень, - то есть половина от лоха), командовал которой эмилохагос.
  
  Тогда у нас получается:
  
   Эмилохос. (Полулежень).
   Лохос. (Лежень).
   Ди(а)лохос. (Двулежень).
   Тетра. (Четверка).
   Таксис. (Строй).
   Синтагма. (Сопорядница).
   Пентакосиа. (Пятисотня).
   Хилиа. (Тысяча).
   Мерос. (Мера).
   Фалангиа. (Брус)
  
  
  Обратим внимание на 5й и 6й пункты. У автора "таксисы" составляет собой "синтагму", что какбы нарушает логику соединения однородных компонентов (поллоха-лох-два лоха-четыре лоха - потом таксис-синтагма и уже переход к числовым определениям полтысячи и тысяча). Как мы уже писали, слова "таксис" и "тагма" производные от одного глагола "тассейн", и даже смысл их очень схож. В принципе оба их можно перевести как "строй" или "порядок", и мы специально переводим их немного по-разному, так как у нас все же имеется два слова. Тогдашним военным нужно было обозначить соединение из двух таксисов, и в греческом языке такое слово давно имелось - "синтаксис". Но они использовали вместо него "синтагма". Можно было использовать однородную связку таксис-синтаксис или тагма-синтагма, - но произведено смешение двух слов таксис-синтагма. Так вот похоже, что в то время и для того военного, который написал трактат "таксис" и тагма" были полными синонимами, в том числе и по примерному штатному количеству людей. Поэтому составив два таксиса и получилась синтагма.
  
  
  Держа все это в уме, предположим численность указанных автором подразделений. Оттолкнемся от того, что численность больше 16 человек в лохе (как в ряде фаланги) многими авторитетными античными военными авторами признается ненужной.
  Итак, название\численность\командир:
  
   Эмилохос. - 8чел. - эмилохагос.
   Лохос. - 16чел - лохагос.
   Ди(а)лохос. - 32чел. - дилохагос.
   Тетра. - 64чел. - тетрархос.
   Таксис. - 128чел. - таксиархос.
   Синтагма. - 256чел - синтагматархос.
   Пентакосиа. - 512чел - пентакосиархос.
   Хилиа. - 1024чел - хилиархос.
   Мерос. - 2048 чел - мерархис.
   Фалангиа. - 4096чел - фалангархос.
  
  
  Подобный расчет от лоха в 16 человек дает нам две важные опорные точки. Численность пентакосии (пятисотни) тогда действительно близка (512 чел) и также численность хилии (тысячи) близка к названию (1024 чел).
  
  
  Проблема в том, что в таком раскладе "таксис" (который в более раннее античное время неоднократно используется в греческом языке как слово-аналог для обозначения латинского легиона, выглядит неуместно. Ведь даже в поздних легионах времен кризиса было 1500-1000 человек, а в данном таксисе их всего 128). Понятно, что при любом кризисе легионы с долгой историей и своим знаменем не стали бы низводить до встроенного в другое подразделения отряда в 128 человек, и значит здесь слово таксис используется в его прежнем, самом общем смысле, как "строй" построенный отряд (численность которого может толковаться в самом широком смысле, здесь в 128); - и который не имеет ничего общего со старыми легионами\таксисами\нумерами.
  
  
  На роль легиона (в его поздней кризисной инкарнации), по количеству людей, в этой новой системе, может претендовать "хилиа" (1024чел) или "мерос" (2048чел.). И возможно, какие-то подразделения даже в этом новом облике сохраняют свои корневые традиции, именуя себя легионами и входящие в них меньшие подразделения - (какого числа? Соответствующие какой позиции в этом списке?) - когортами, манипулами, контуберниями... Хилиарх еще может именоваться трибуном, а тагматарх возможно носит звание кентурио, или на греческий манер - "кентархос". Мы, например, точно знаем, что легион "Квинта Македоника" в 6ом веке еще воюет в составе Восточно-Римской армии, и мы не знаем, когда он был точно расформирован. Дотянул ли он до страшного кризиса 7го века? Может быть, прожил и далее? Старая римская система еще отражается в традициях, сохраняется приспосабливаясь, не сдаваясь неизбежным изменениям. Увы, мы не знаем, как именно, где, и в каких подразделениях?.. Автор тратата "Дэ рэ стратегика", несмотря на латинское название трактата просто обошел вниманием все это "латинское наследство", так как оно - (увы для нас) - не входило в сферу рассматриваемого им практического круга вопросов. Автор просто описал на греческом языке, греческими военными терминами, вопросы организации, стратегии, тактики, и латинское наследство в его трактате прогладывает лишь там, где он использует греческие слова, позаимствованные из латыни в греческий за века совместного существования двух языков в империи. Однако в трактате "Стратегикон Маврикия", написанном примерно на полвека позже, и являющимся одним из самых больших и подробных военных трактатов за всю историю, латинское наследство представлено куда более ярко. В "Стратегиконе" мы увидим связь латинской традиции с современным для написания трактата временем, - в званиях, терминах, названиях частей, - куда более ярко. И ясно, - что раз эта связь будет так хорошо видна на полвека позже, то конечно она была и во времена написания "Дэ рэ стратегика".
  
  
  Теперь, - по вооружению:
  
  Автор сообщает, что организовав отряд нужно снарядить протостаторов, и первым делом оснастить их защитой тех частей тела, которые наиболее уязвимы в сражении. Из этой оговорки, мы делаем вывод, что недостаток снаряжения и в позднеюстиниановское время имел место (или снова появился, когда империя начала буксовать, истратив накопленные ресурсы в завоевательных воинах).
  
  Список снаряжения и оружия автор прилагает. Это щит, который автор именует древним словом "аспис" (буквально - нерастягун\нерастягиваемый). Диаметр щита согласно автору, должен быть не менее 7 пядей. Если, за века переписок, пядь не перепутана с иной измерительной единицей, если не вкралась ошибка в число пядей, и даже если использована малая пядь, - то это щит в 135см(!). И тогда скорее всего речь все же о овальном щите и его вертикальном размере. Ибо подобная ширина щиту просто не нужна и будет только мешать; (даже большие греческие (г)оплоны, как правило, не бывали диаметром больше одного метра). - такой щит, при надобности, позволяет создать классический греческий "синасписмос" (буквально "сощитие") - т.е. сомкнуть щиты перехлестом, создавая жесткую стену. В таком случае, здесь речь идет о овальном щите, которым, еще с древности, как правило, пользовались воины с худшей защитой ног, (без поножей) которых ставили позади; в то время как воины с поножами в первом ряду, часто использовали круглые щиты, подобные которым мы видим у передовых воинов на арке Константина. Возможно автор просто не стал входить в такие подробности.
  
  На щите автор рекомендует пластину - "петалон" (то что мы на латинский манер привыкли называть "умбо") в виде острого шипа, длинной не менее 7,71см - для того, чтобы при случае гвоздить им врага. Здесь возникает вопрос, - подразумевал ли автор оснащение щитов всех бойцов такими остриями, или только передовых бойцов? Крайне неуютно, если твои товарищи в уплотненной фаланге начнут массировать тебя сзади таким вот острием... Один из вариантов ответа дает нам иллюстрация из манускрипта 5го века "Вергилиус Романус". Там мы видим, что воины и второго ряда имеют на щитах острия. И как мы помним, военная неожиданность могла заставить фалангу сделать поворот все вдруг, или иным образом поменять бойцов местами... В любом случае, оснащение щитов таким шипом накладывала на бойцов некоторые ограничения в плотных построениях,
  
  
  На бойце должен быть металлический прочный доспех, который автор именует очень общим словом "торакс" (или "форакс", опять буква фита), что означает буквально "грудь". Этим словом, которым, после того как из употребления вышли защитные пластины вроде кардиофилакса, - обычно обозначали цельный панцирь для защиты торса. Ноги должны быть защищены поножами-наголенниками которые автор именует "перикнимис". Такое добавление к слову "книмис" возможно является попыткой автора подчеркнуть, что поножам желательно закрывать не только переднюю сторону ноги, как бывало у понож, но окружать её со всех сторон. (Вполне разумно, при столкновениями с некоторыми типами древкового оружия, которые позволяют сунуть его за ногу, и на обратном движении подсечь солдата). В другом месте трактата автор вполне обыденно упоминает и набедренники. Шлем автор, риторического понта ради, называет древним словом "перикефалайа" (дословно, - вокругголовяка), и мы не можем понять, какой конкретно тип он имеет в виду. Однако автор оговаривает, что очень недурно для передовых рядов приделать на шлем шип не менее 5,78см, - видимо, чтобы бодать врагов головой. Доспехи автор рекомендует одевать не на хитон, а на "имматион" (или как мы говорим - гимматий - в древние времена это нечто вроде пончо, но к описываемому моменту - специфическая верхняя одежда), толщиной не менее 1,95см, чтобы избежать запреградной травмы во время вражеского удара. Важным замечанием является рекомендация автора, - доспехи должны быть гладкими, чтобы вражеское оружие с них соскальзывало, видимо античные анатомические "пупки" выходят из моды у тех, кто принимает удары в первом строю. В центре фаланги могут тусить парни, облаченные похуже, в кожаные или иные суррогатные доспехи.
  
  
  Сомкнутая фаланга, согласно автору, должна строится так, чтобы копья четырех передних шеренг выходили за фронт её строя (автор говорит, что такое построение использовали македонцы, поэтому оно и называется македонским). Расстояние между наконечниками копий разных шеренг перед строем, такое же, как между самими шеренгами солдат, - около одного локтя. (Занятно, слово "локоть" в греческом языке - дальнем родственнике русского - звучит как "пихус", и нас - русских, это не должно сильно удивлять, с учетом, что в толпе мы нередко начинаем друг друга "пихать"). Указка автора дает нам возможность высчитать примерную длинну тогдашнего римского пехотного копья. Давайте об этом и поразмыслим.
  
  Но прежде чем взяться за указания автора, начнем с общих правил. Надо помнить, что вообще вес и длинна оружия - понятия условные в зависимости от силы и данных его владельца. Древние авторы это понимали, поэтому в тех же римских трактатах, постоянно встречается оговорка - оружие - "по силе каждому. От данных владельца, в некоторой степени зависела и сама классификация оружия. Условно, что для Фродо Беггинса будет полуторным мечом, то для Милона Кротонского, Портоса, или былинного Ильи Муромца - будет едва ли не полумеч. По тем же причинам длинна оружия в руководствах редко указывается в мерах длинны и применяется к человеку, например, "двуручный меч должен быть владельцу в подмышку". Известна и многовековая длинна условного универсального копья-дротика, которым можно и колоть, и метать, которым может орудовать одной рукой человек самых невыдающихся физических кондиций - примерно его собственный рост с поднятой вверх рукой. То есть у человека ростом 160см это будет около 196см, с ростом 171 - 214см, и так далее. Сами соотношения "рост\рост+поднятая рука", могут несколько меняться от особенностей анатомии конкретного человека (руки-ноги длиннее-короче), но не принципиально. Делать копье короче смысла нет, - теряется его свойство "длинной руки". Делать длиннее смысл есть, - можно достать противника на такой дистанции, на которой он тебя не достанет. Хорошо подготовленный человек может действовать копьем длиннее указанного минимума. Но у удлинения есть естественный предел. При вменяемо прочном древке, максимальная длинна всего копья, которым сподручно орудовать одной рукой без выноса задней части древка за локоть для противовеса, (вынести за локоть древко в плотном строю просто некуда); даже очень хорошо развитым парням, - это примерно 245-250см. Копье большей длинны становится настолько не вертким и инертным, что им невозможно точно уколоть. Копьями большей длинны, возможно точно орудовать только подключив вторую руку, но для этого придется отказаться от большого ростового щита. Ромеи, как мы видим, ростовые щиты используют.
  
  
  
  
  Итак, начнем расчет. "Летикийский" локоть - равен примерно в 46,3см. 4 воина + еще локоть от первой шеренги до выставленного за неё острия копий четвертой шеренги, дают нам длинну римского пехотного копья - в 2,3 метра. Это укладывается в анатомический минимум-максимум, как вполне среднее значение.
  
  Иногда, высчитывая длинну римского копья по указанной оговорке, к его длинне еще пытаются прибавить заднюю часть, на противовес. Но технически это не нужно. При удержании хорошо сбалансированного копья нижним хватом, для его противовеса, как правило, достаточно вынести хват от конца комеля примерно на локоть (в смысле не меры длинны, а ваш личный анатомический локоть). При согнутой в локте руке, тыльный конец древка копья как раз на противовесе длинного рычага вынесенного вперед, и будет давить вам в локоть снизу, уравновешивая копье в руке. Поскольку ваш хват вынесен вперед, а согнутый локоть не сильно отходит назад, (пока вы не отводите его для удара) - то противовесная задняя часть древка, в руке, в принципе, геометрически не выходит за габарит бойца, - а значит входит в те самые входит в те самые высчитанные нами 2,3м.
  
  Напомним, что автор говорит нам именно о сомкнутой фаланге, в её максимальном уплотнении. "Строевые нормативы" греческих фалангитов нам прекрасно известны от древних авторов. Обычное построение для передвижения и манверов, расстояние между воинами - 4 локтя (185см). "Пукносис" (буквально "плотность", "сжим"), стандартное боевое построение, - 2 локтя они же 3 фута (92см). И "синасписмос" (буквально - "сощитие", сведение щитов), - то есть предельно уплотненный строй, когда большие щиты-(х)оплоны фалангитов ложились друг на друга вперехлест, как рыбья чешуя; такой строй использовался, когда нужно максимально сконцентрировать массу на наименьшей площади, чтобы протаранить вражеский строй, или предотвратить таковую попытку противника - 1 локоть (46,3см).
  
  Обратите внимание, что при плотном строю\пукносе (боец в промежутке 92см) (х)оплон древнего греческого фалангита диаметром 80-100см, уже закрывал строй стеной щитов. При сощитии-синасписме, (х)оплоны перекрывали друг-друга чешуей практически двукратно. Однако, этот перехлест щитов лишал фалангитов возможности держать копья прямым нижним хватом, (их просто некуда было просунуть) а потому и выводил из непосредственного участия в бою третий и четвертый ряд. Бой вел первый ряд, держащий копье верхним обратным хватом, примерно за середину древка, (что укорачивало боевую длинну копья и заставляло врагов сходиться очень близко). Второй ряд, тоже перехватив копья верхним хватом, мог пробовать тоже как-то там тыкнуть врага, но здесь нужно было иметь удивительное "чувство локтя" - чтобы не помешать товарищам в первом ряду. Ведь при синасписмосе щиты бойцов оказывались плотно прижаты и зафиксированы в защите корпуса и не обеспечивали маневренной защиты ног и головы. Защита ног ложилась целиком на поножи. А защита головы - на шлем, и парирование вражеских ударов своим собственным древком поднятого копья. Так что стоило парню из второго ряда неловко тыкнуть копьем поверху, и случайно столкнуться с копьем парня в первом ряду, который пытался отвести вражеское копье от своего лица - и... после боя можно будет долго сокрушаться, как ты погубил своего боевого товарища. Так что второй ряд, в такой формации тоже принимал участие в бою эпизодически. Более-менее активно участвовать в бою задние ряды сомкнутой фаланги, начинают только, когда фаланга уменьшила щиты настолько, что у задних рядов появилась возможность просовывать древка копий мимо щитов в плотном строю, а длинна двуручных копий позволила поражать большинство противников не допуская их до своих бойцов (привет македонцам).
  
  На арке императора Константина IV века, римляне идут в бой "классическом" стиле, с круглыми (х)оплонами\клипеусами внахлест и с копьями верхним хватом. В описываемом трактате VI века, с учетом упоминаний в нем "македонской" фаланги (хотя копья используются одноручные) возможно речь идет о ином варианте копейного хвата, снизу. Римский туреос\скутум, который мы наиболее часто видим на изобразительных памятниках того времени, это овальный щит, при большой длинне он имеет ширину около 70-60см. Это, в принципе, позволяет бойцам даже в плотном строю, поставив щиты косо, вывести мимо них них копья и нижним хватом, но маневр копья в таком плотном строю будет довольно ограничен по фронту. Как именно "штатно" действовали легионеры времен трактата в плотном строю, применяли ли разные варианты хвата копья в зависимости от ситуации - предмет дискуссии. Размер копья, косвенно указанный автором, позволял им использовать оба варианта.
  
  
  Автор также упоминает, что "некоторые" делали копья различной длинны. (Это встречается и в описаниях греческих фаланг более ранних авторов). Не вполне понятно, относится ли его "делали" к историческому экскурсу о древних, или же автор говорит о том, что наблюдал сам. Но любопытно, что у автора отмечено, что лишь копья второго ряда делались длиннее чем у первого. То есть это нужно трактовать так, что лишь два первых ряда могут эффективно вести бой, в сомкнутом строю. Тогда речь идет о фаланге с довольно короткими копьями, (явно не о макидоснких сариссофорах), и тогда возможно речь идет и о современниках автора трактата.
  
  
  Что касается "обеспечивающих" рядов фаланги, (за четырьмя первыми) автор упоминает о том, что более правильно вооружать их не копьями, а метательными снарядами, дабы не стоять бесполезно, а поражать подступившего врага навесным огнем. При этом уточняется, что вооружение метательным оружием вместо копий, не должно распространятся на 4 задних и боковые ряды фаланги, - то есть тех, кому в случае поворота все вдруг, придется стать её фронтом; а такое случалось, (например, в битве при Казилине франки, частично прорвавшиеся головой "свиньи" сквозь ромейские порядки, потом убегали мимо тыла ромейского строя, что естественно заставило задних римских солдат повернуться, чтобы охранить себя).
  
  
  Интересный момент текста - рекомендация оснащать первые ряды нашлемными острыми шипами, как оружием, чтобы использовать их в давке. Рекомендация, подобной которой, я не могу сходу вспомнить у других античных авторов.
  
  При описании мечей римского войска того времени, трактат использует слово "ромфея", что может вызвать у некоторых удивление. (Происхождение слова не прояснено, но забавно сравнить его с греческим "рамфос", - клюв). Вообще, ромфея изначально, это варварское оружие, в том числе даков, - не меч и не копье, нечто между ними (даков с таким оружием можно видеть на ранее упоминаемых нами барельефах из Адамклиси). Короткое древко с длинным клинком, часто изогнутым, в том числе и вперед, серпообразным изгибом. Однако, с течением времени значение слова изменилось, в греческом языке так стали называть и мечи, причем, в основном, мечи длинные и тяжелые. Нечто, наносящее такой же сокрушительный удар, как та - ранняя ромфея с древком.
  
  
  А вот что действительно примечательно, это описание в трактате лучников. Мы, зачастую, привыкли воспринимать пешего лучника, как вспомогательного легкого пехотинца. Для автора (при том, что подразделения легких лучников, естественно тоже были) - это не так. Для автора само-собой разумеется, что лучник - это любой стратиот. В том числе и те "тяжелые" пехотинцы, что образуют основную фалангу. Пехотинец в кирасе, с большим щитом, копьем и мечом, так же несет при поясе колчан и лук. Это всплывает несколько раз, в разных местах. В главе о расположении в лагере перечислено, в какой момент последовательности тяжелый пехотинец, одеваясь по тревоге, должен одеть лук и колчан. В главе, где описывается тактика боя, мы видим, что пехотинцы, наступая, останавливаются, кладут на землю копья, и ведут стрельбу, - первые ряды прямой наводкой, а задние навесом, если перед ними противник достаточной глубины и плотности.
  
  Такое распространение и владение луком, это несомненно признак именно Восточной империи. То есть провинций, где стрельба из лука традиционно распространена, места контактов с кочевыми народами, и регион многосотлетней войны с персами, для которых стрельба из лука являлась практически образом жизни. Упомянутый Прокопий Кесарийский оценивает ромейских лучников своего времени чрезвычайно высоко, воздавая хвалу их меткости, и способности стрелять из разных положений, (в том числе и с коня). Описывается, что от стрелы ромейского лучника нет спасения, так как та, - (естественно не дальше какого-то расстояния) - пробивает и щит, и кольчугу, и воина укрытого ими. (Это не выглядит похвальбой, и попыткой приукрасить действительность, так как у нас имеются и описания таких же результатов с вражеской стороны: так брат короля Тейи - Алигерн, мастерский лучник, сразил сквозь щит и панцирь ромейского командира, а веками ранее несчастные легионеры Красса в ответ на попытку командира поднять их в атаку на персов показали ему руки прибитые персидскими стрелами к их собственным щитам). Рассматриваемый нами трактат, (часть которого специально посвящена стрельбе из лука), как само-собой разумеющееся говорит, о способности ромейских стрелков стрелять на ходу. Описаны упражнения для увеличения силы и скорости стрельбы. Описано создание простейших инструментов для определения силы удара. Описаны специальные "тренажеры" (тягаемые на веревках) для получения навыка стрельбы по движущимся мишеням. Лук был настолько развит в Восточной империи, что само выражение "носить токсофаретру" (то есть "луко-колчанницу" - комплект для переноски лука и стрел), являлся синонимом "быть военным", "быть на военной службе". Не копье, не меч, - лук.
  
  
  С учетом, что трактат говорит о способности воинов быстро менять лук на копье и обратно, мы можем сделать некоторые выводы о лучных чехлах ромейского войска того времени. Они явно позволяли переносить луки в натянутом состоянии, (в бою приседать на колено, и натягивать тетиву времени не будет). Это подтверждают и более поздние римские трактаты.
  
  Еще одно наблюдение. Как написано в трактате - "мы (ромеи) стремимся к троякому результату: стрелять точно, стрелять сильно, стрелять быстро". Очевидно, это стремление к быстрой стрельбе на поле боя и ограничивало применение в Римской Империи того времени ручных арбалетов. Арбалеты эллины, а потом и римляне, знали издавна. Но имея в своем распоряжении массы отличных стрелков с составными луками, трудно придумать арбалету с его муторной перезарядкой место на поле боя. И лишь веками позже, когда в силу многих причин, массовое искусство стрельбы из лука в поздней империи придет в упадок, некоторые подразделения её армии начнут пользоваться арбалетами. Эта редкость арбалетов на "римском" поле боя, отразится и в нашем масскультурном сознании, где арбалет станет восприниматься, как некое изобретение развитого средневековья (в котором арбалеты сделают скачок в мощности, за счет металлических дуг). Этим не замедлят воспользоваться китайцы, которые древнегреческие достижения сознательно оставляют за кадром, дабы пропагандировать, что Китай - родина сло... арбалетов.
  
  
  Итак, несмотря на увеличение способностей кавалерии, (которое уменьшило активность пехоты на поле боя), мы видим, что римский пехотинец времен Юстиниана все еще является "универсальном" бойцом. Причем, даже более универсальным чем разрекламированный "образцовый" легионер времен поздней республики и принципата. Легионер времен Августа нес всего один-два метательных пилума. Стратиот Юстиниана нес полный колчан в 30-40 стрел. Легионер Августа мог метнуть пилум на пару десятков метров. Стратиот Юстиниана метал стрелы на пару сотен. Легионер Августа метнув пилум или пару, вынужден был полагаться на короткий меч, сходясь с врагом в рукопашную, что требует лишних жертв. Стратиот Юстиниана отстрелявшись из лука, поднимал свое копье и все еще держал противника на дистанции. Меч у него был оружием не второй, а третьей линии. Как говорится, - оцените сами.
  
  
  Гораздо меньше автор уделил описанию легкой пехоты, которую он называет словом "псилои". Слово "псилос" (ед.ч.) вообще означает "голыш". Псилои - голыши, то есть те, кто не защищены доспехом. Слово это было известно еще с глубокой древности, но не изменяя своему озвученному смыслу за века несколько сменило специализацию, о чем стоит упомянуть.
  
  
  В "классической" древней Греции пешее войско условно делилось на три класса: - Оплити, Пельтасти, и Псилои. (х)Оплитис, (или как мы говорим гоплит; буквально, - "снаряженец\вооруженец", то есть полностью снаряженный в защитный комплект для боя, - шлем, поножи, большой круглый щит, часто панцирь). В силу максимальной защищенности гоплиты использовались как передовые бойцы фаланги. Пельтастис (мы говорим "пельтаст"; буквально "метатель"), был легким пехотинцем, который сражался в рассыпном строю и использовал пращу, лук, дротики. Пельтаст не носил понож, и носил небольшой щит, не мешавший бегу, который по названию пельтаста (метателя) и получил название - "пельта". Щит пельтаста мог быть круглым, небольшого диаметра, а иногда бывал более специфической странной формы, - в виде полумесяца. Возможно (возможно!) смысл такой формы был в том, что при поднятом полувырезе щита до лица, "рога" полумесяца прикрывали сверху оба надплечья, в то время как голова, защищенная шлемом, обозревала все поле боя. Пельтаст не мог себе позволить полностью укрыться за щитом, этого не позволяли ни размеры щита не функция пельтатаста, который выходил вперед фаланги для перестрелки с такими же бойцами противника. А поскольку дротики, стрелы, и камни противника до определённой дистанции (по оптимальной траектории наиболее дальнего броска) - летели в пельтаста навесом из верхней полусферы, то поднятый на правильный угол короткий щит, в определеннйо проекции защищал "рогами" надплечья, а остальным своим полем и грудь и даже живот. Но это мы отвлеклись...
  
  Псилос-голыш же был тем, кто не может себе позволить хорошей экипировки, и кого ставили за гоплитами, в середину фаланги, для придания ей массы.
  
  За века эволюции греческого военного дела, значение названий этих трех классов воинов смешалось, а потом и изменилось. Когда копья фалангистов начали длиннеть, они уже не могли держать их в одной руке. А для того, чтобы держать копье двумя руками нужно было уменьшить щит. Поэтому постепенно у фалангистов, щит-оплон заменяется на небольшой; - а небольшие щиты уже традиционно зовут "пельта". Таким образом, этих новых копейщиков-фалангистов по названию щита начинают тоже называть "пельтастами". И постепенно пельтаст переосмысляется как "средний" пехотинец, - промежуточный между тяжелым оплитом и легким пехотинцем.
  
  Псилы-голышы же, переосмысляются на замену прежнему пельтасту как легкие метатели, воюющими в рассыпном строю. Благо название "голыши" очень хорошо подходит и для этого легкого рода войск, который обычно стремительно набегает без доспехов. (Сравните псилов с ранним латинским названием легкой пехоты "велитэс" (полотняники, - то есть те, кто не имеют никакой защиты кроме рубашки). И именно в этом смысле, - как легкую пехоту метателей, и будут использовать слово "псилои" в Восточно-Римской империи. К описываемому времени слово "голыш" уже не надо понимать буквально, легкий пехотинец мог быть защищен и какой-никакой защитной одеждой, не мешавшей тяжестью его главной функции. Вооружался псилос пращей, дротиками, или луком.
  
  
  
  Описывая же конницу, автор "Дэ рэ стстратегика" дает все те же рекомендации, что и для пехоты: - хорошее одоспешивание, и всадника, и его коня: - по крайней мере в части протостатов. На лошади должен быть металлический налобник, нашейные щитки, нагрудник. Действительно, для передовых лошадей фаланги хорошая защита тем более критична, что атакуя плотным строем на высокой скорости, сбитая врагом передовая лошадь может стать помехой для коней эпистратов. Противники ромеев тоже в достатке обладали хорошо бронированной катафрактой, так как автор трактата как нечто само-собой разумеющееся, рекомендует при отражении конной атаки, пехотинцам первых рядов, - ведущим огонь прямой наводкой, - стрелять по ногам лошадей. Странный на первый взгляд совет (попадание в такую тонкую часть тела как нога, куда сложнее, чем попадание в центр масс коня, и может происходить скорее статистически, нежели прицельно, только за счет массовости залпа), показывает, что стрелы, попадавшие в грудь, шею и голову коня, и скрытого за конской шеей всадника, были мало эффективны против конской кентуклии и доспех катафракта. Осознавая вышесказанное, конные бронистецы тех времен использовали плотные завесы для ног своих коней, часто более длинные спереди, чем у задних ног, что мы можем наблюдать на различных изображениях. Тем не менее, и по верхнему уровню атакующей доспешной конницы тоже летело, - навесом от пехоты задних рядов, и здесь был как малый шанс уязвить катафракта и его коня в незащищенную щель, или существенно больший шанс поразить атакующих вслед за ним не-одоспешенных конников.
  
  
   []
  
  Рис 34. Редчайшая возможность увидеть изображение "катафракта" с натуры. Это изображение сделано в Африке 19го века, где как в резервации у местного населения доживали свой век многие устаревшие военные способы войны. Мы видим конскую "кентуклу", видимо, набивную, в самом бюджетном варианте, без металлических усилений. Конь действительно весь прикрыт, и когда ромеи в передовых местах строя защищали лоб, шею и грудь коня металлом, - эффективно поразить коня на расстоянии можно было только в немного открытые ноги. Обратите внимание на защиту всадника, сделанную их того же набивного материала. Концептуально подобную могли носить и небогатые римские всадники, (о чем мы встретим упоминание в более поздних трактатах), за тем исключением, что ромеи делали прорезные карманы, для вящего удобства рукомахания в бою, а рукава застегивали на спине. Замечательно похожие набивные кафтаны мы увидим и в книге Герберштейна, где будут изображены московские конники 16 века, (у наших для удобства рукомахания рукава будут изначально укорочены).
  
  
  
   []
  
  Рис 35. Московские всадники 16 века из книги Герберштейна. Россия всегда была небогатой страной, и основная часть её конницы была "набивной".
  
  
  
   []
  
  Рис 36. А вот эта иллюстрация, на что становился похож конь катафракта, при очень хорошем финансировании - конская металлическая броня середины 15го века.
  
  
  
  Психологическое преимущество всадников автор трактата видит в стремительной атаке, которая может внести ужас в неопытного противника. Стремена автор еще не упоминает, эта новомодная диковина еще не вошла в массовый обиход. Копыта коней автор рекомендует подбивать петалонами-пластинами, для защиты ног коня от "триволов". Триволос, (от латинского "триболус", буквально - "страдатель\мучатель", по аналогии с колючкой или занозой засевшей в ногу, она же в других местах и временах известна, "чеснок", "колючка", "кальтроп", и пр.). - маленькое металлическое приспособление из нескольких идущих из центра острых шипов, один из которых при любом положении симметричного тривола оказывается направлен вверх. Для удобства быстрого сбора после использования, могли быть связаны группами тонкими бечевками. Во множестве рассыпанные в нужном месте поля боя, триволы (для тех у кого были средства рассыпать по полю боя дорогой металл) издревле служили античным минных полей. Они могли серьезно повредить ногу коня или неосторожного пехотинца, ограничивали маневр, и позволяли выиграть время, пока противник расчищал землю.
  
  
   []
  
  Рис 37. Блюдо из Изолла-Рицца, Италия, 6в. Всадник на незащищённом броней коне, подло поражает занимающегося гимнастикой пехотинца. Стремян еще нет. Щит всадник не использует, поэтому может позволить себе двуручный хват копья.
  
  
  Автор использует самое общее слово для обозначения защиты ног коня "петалон", (такое же он использует для обозначения металлической пластины на щитах) - потому что специфического термина для подков, видимо, еще не появилось. То есть подковывание коня, это тоже определенная новинка. Но здесь интереснее другое. Классическая, привычного нам вида подкова защищает копыта коня от истирания, помогает своими выпуклостями лучшему сцеплению с грунтом, - но совершенно не защищает от коварного тривола. Поэтому, мы можем предположить, что когда подковы прочно входят в обиход, то имеются два их вида: - "гражданские", в виде привычных нам изогнутых дугой пластин, и "военные", в виде пластины полностью закрывающей копыто коня снизу.
  
  
   []
  
  Рис 38. Персидский всадник эпохи сасанидов, поражает, видимо, римского всадника. Замечательно прорисован комплект защиты ромея, которая, конечно не помогает ему от богатырского удара перса. Стремян все еще нет. И опять копейный удар двумя руками. Обратите внимание на здоровенные кисточки, которые болтаются позади седла, на спине персидского коня. У ромея таких еще нет, но ниже мы о них еще прочтем.
  
  
  
  Довольно подробное описание конных лучников того времени мы находим у Прокопия Кесарийского. "Нынешние лучники, идут в сражение одетые в панцирь, с поножами до колен. С правой стороны у них свешиваются стрелы, с левой, - меч. Есть среди них и такие, у которых имеется копье, а за плечами - короткий, без рукояти щит, которым они могут закрывать лицо и шею. Они прекрасные наездники, и могут без труда на полном скаку натягивать лук и пускать стрелы в обе стороны, как в бегущего от них, так и в преследующего их неприятеля. Лук они поднимают до лба, а тетиву натягивают до правого уха, отчего стрела пускается с такой мощью, что всегда поражает того, в кого попадает, и ни щит, ни панцирь, не могут отвратить её стремительного удара".
  
  
   Общим местом в рассмотрении армии Юстиниана, и близких к нему периодов - является утверждение о уменьшении активной роли пехоты, в том числе и из-за ухудшения строевой подготовки и падения дисциплины. Воюя против персидской катафракты и тяжелой конницы готов, римские полководцы сами делают ставку на преобладающую активность конницы. Пехота становится передвижным бастионом, опорой, которая стойко принимает на себя вражеский удар, за которой могут укрыться от врагов легкие метатели, или наша кавалерия после неудачной атаки. Вроде бы это все логично, однако... разве в эпоху республиканского Рима кавалерия и легкая пехота не убегали перестроится за пехотное "ядро"? Разве не считалось предпочтительным встретить противника на укреплённой позиции, и дать ему разбиться о строй нашей пехоты в атаке?
  
  "Стандартным" оборонительным построением римской армии времен Юстиниана (без поправки на особенности местности и других условий), является плотный пехотный строй из одной или нескольких фаланг в центре. Желательно с вырытыми перед ней траншеями, которые мешают атаковать противнику, и узкими проходами для наших контратак. По флангам от неё стоит тяжелая катафракта. А по флангам от катафракты - легкая конница.
  
  ...(Почему не стоит ставить конницу в центр строя или перед пехотой, отлично иллюстрирует битва при Тадине в 552ом году. Там готы построили кавалерию перед пехотой. Кавалерия атаковала ромеев, но те выдержали и контратакой опрокинули готов в бегство. Отступающая кавалерия готов в панике снесла свою же собственную пехоту, полностью разваливая боевые порядки и обратила всю армию в беспорядочно бегущую ораву)...
  
  Перед конницей стоят метатели, легкая пехота. Хорошо если местность позволяет скрыть какой-либо крупный отряд, для неожиданного выхода врагу во фланг или тыл. Задача метателей - обстрелять наступающего врага, нанеся возможные потери, расстроить ряды, и отступить под защиту линии своей пехоты, поражая врага оттуда уже навесом. Задача легкой конницы - не допустить охвата войска с флангов, и заместить защиту фланга фаланги в случае, если тяжелая пехота выдвинется оттуда в атаку. Конные лучники стараются окучит врага стрельбой, крутясь вокруг него. Тяжелая кавалерия пресекает безобразия вражеской тяжелой кавалерии, бывает брошена в атаку, если враг подступая расстроил ряды, или явил иную слабость. Основная её задача, дождавшись, когда враг расстроит свои ряды в бою с нашей фалангой, ударить ему во фланг или с тыла. Пехота здесь наковальня, тяжелая кавалерия - молот, главное сделать так, чтобы враг попал между ними. При возможности, за пехотной фалангой ставится вторая линия пехоты, или резерв, готовый заткнуть дыру там, где строй фаланги будет нарушен.
  
  
  Что до дисциплины... Прокопий Кесарийский оставил нам несколько, как кажется, противоречивых свидетельств. С одной стороны, он замечает слабость римских римских солдат, которых одно имя персов приводит в ужас. С другой стороны, позже тот же Прокопий, пишет о столь дисциплинированной римской армии, равной которой враг досель не видел. Ларчик этих свидетельств открывается просто. Получив войско, такие талантливые и опытные полководцы, как Веизарий и Нарсесс, начинали усиленно тренировать новобранцев и те части, которые не демонстрировали должного умения. Точно так же, как это делали до них более древние римские начальники республиканского периода. Поэтому, со временем, войско приобретало совсем другой вид. Это нужно держать в уме, когда идут "общие" разговоры о меньшей дисциплине римского войска времен Юстиниана. Это был период реконкисты, растянувшийся, в общей сложности примерно на 30 лет. Военные компании в Италии растянулись почти на 20 лет. Юлий Цезарь, согласно, его воспоминаниям, умудрялся подготовить малоопытный легион к боевым действиям за сезон (при этом в его записках мы встречаем свидетельства о легионах без приказа сорвавшихся с места в атаку, что во время галльской компании, что во время гражданской войны в Африке - вот она стальная дисциплина, ага). Велизарий же и Нарсес, полководцы возможно даже более талантливые - (по крайней мере им приходилось иметь дело с "варварами" намного более развитыми и организованными, чем Цезарю или Марию), - надо понимать, не могли подтянуть строевую и боевую подготовку своих войск аж за десятилетия. А что им мешало? Да на самом деле ничего, - кроме стереотипов в наших головах. (А стереотипы эти все так же тянутся к тому, что Юлий Цезарь, или Гай Марий, настоящие супер-пупер римляне, а вот Нарсес и Велизарий всего лишь какие-то голимые византийцы). При этом сравнение обычно ведется примерно так "берем самые худшие примеры римлян времен Юстиниана и сравниваем их с самыми лучшими примерами времен "настоящего" западного Рима, ага.
  
  
  Если же отринуть стереотипы, то теории о худшей дисциплине войска времен Юстиниана не выдерживает критики. Армия под командованием блистательных деятельных полководцев, во время многолетней компании, когда солдаты на своей шкуре понимают, что от дисциплины и строевой подготовки зависит их жизнь - будет обучена настоящим образом. Мы видим этому конкретные примеры в битвах при Тадине и Казилине во время отвоевания Италии. Видим и в теоретическом руководстве "де рэ стратегика", где как стандартные для ромейской армии описаны весьма сложные маневры: массовые повороты и перестроения фаланги, скоординированное наступление пехоты под прикрытием кавалерии, регламентированное расположение вещей в палатках, и способ их одевания для быстрого подъема по тревоге, и т.д. Описанные в трактате переход с копья на лук требует разрядить строй фаланги, (иначе бойцу будет просто негде натянуть лук). При обратном переходе, наоборот, строй требуется уплотнить. Такие маневры просто нельзя выполнить без хорошей строевой подготовки.
  
  
  Уменьшение активности пехоты, - (мы имеем и описание римских пехотных атак, этого времени, если требовала ситуация), - связано не столько с уменьшением дисциплины, (хотя частные примеры известны), а с распоряжениями командующего. Появление тяжелой кавалерии делают маневры пехоты на поле боя более опасными. Катафракта может прибыть к месту маневра и перестроения врага гораздо быстрее. Два века оборонительных войн, когда на место разбитого противника может вскорости вывалится другой, сильный и свежий, - учат зря не разбрасываться бойцами. Идеальный вариант, это как раз оборона. Максимальный урон противнику метательным оружием еще до контакта. Увязание противника в нашей пехоте. Удар в тыл или по флангам. Обращение противника в бегство и добивание его конницей. Полное уничтожение, или же создание врагу удобного коридора бегства, дабы он после поражения не сражался в окружении с отвагой отчаяния, а бодро драпал, сохраняя ромейских солдат от дальнейших бесполезных смертей.
  
  
  Вот то, что мы можем вкратце сказать о военном деле блистательного, но самонадеянного и короткого римского периода времен Юстиниана. И все же, в течении этого времени - не такого уж и короткого: сознательная активная жизнь целого поколения - казалось, что еще чуть-чуть, последнее усилие - и империя вернет себе прежний блеск золотого века. Опять станет той самой Империй, - мировой державой. И опять римляне будут называть Средиземное Море - "Марэ Нострум" - Наше Море. Не получилось. Но кое-что все-таки вышло. И нужно помнить, что успехом возвращения империи на свои исконные земли. - кроме дисциплинированного и вышколенного войска, Рим был обязан так же оказавшимся в отделенных от метрополии варварских королевствах, но сохранивших её верность - гражданам. Войска ромейских полководцев часто встречали поддержку в казалось бы, давно подмятой варварами Италии. Рим жил не на территориях. Рим жил в людях.
  
  
  
  ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  Интерлюдия про персов.
  
  
  В заключение этого периода, скажем несколько слов о вечном враге Рима - Персии. Не цель этой статьи описывать подробно римских противников, но определённые закономерности все же, стоит отметить. Мы видим, как идет активное заимствование военных приемов между соперниками. Именно с востока, от персов, Рим заимствует идею катафракты (в Иране их называли асваран, асвар в ед. числе, что значит собственно "конник" от "асп уд мард\аспа уд мартана" - конь и мужчина). Заимствует и идею массовых конных лучников. Но и Персия училась у Рима. Дело в том, что Персия Сасанидского периода давно и прочно проживала в "развитом феодализме". Шахан Шах - царь-царей имел свою личную царскую гвардию, но основную массу армии в случае ахтунга составляли территориальные полки наследственной аристократии, управлявшей своими вотчинами. Все эти шахры, вузурги, васпухры при нужде должны были привести под флаг шаха свои полки. Проблема в том, что собирались эти разномастные феодальные войска долго, и враги (римляне в том числе, а еще хуже если какие-нибудь летучие аланы, эфталиты или арабы) успевали за это время глубоко зайти в персидские земли, хорошенько их при этом разорив. С точки зрения кратковременной стратегии, это бывало не так и плохо - вторгнувшийся "Наполеон" растягивал свои коммуникации, терял часть людей в стычках с местными партизанами, брал города, подходил к "Москве" (Ктесифону), и тут, - месяца этак через полтора с начала вторжения, поспевал шах со своей силой, - и часто жестоко бил вторженцев. Но с точки зрения длительной стратегии часто и далеко заходивший противник разорял земли, и в конце концов те приходили в упадок. Людям надоедало раз за разом строить разрушаемое, натруживать отнимаемое, и рожать новых вместо угнанных в плен. Города и деревни приходили в запустение. (Рим, что характерно, имел от персов те же проблемы, так как персы долго собирали ополчение, но уж сами собравшись в поход, грабили все необычайно быстро и задорно). Конечно персидский шах мог сделать из попавшего в плен римского полководца скамеечку для удобного залезания на коня, но... утешало это слабо.
  
  
  И вот, чтобы ускорить время реакции на угрозу, персидский шах кое-что потырил у римлян. Мы помним, что для оперативного реагирования, Рим в свое время разделил территорию на четыре больших префектуры под командованием сперва императоров, а затем магистров\стратигов. Со временем структура областей и подчиненности в Риме менялась, - но крупные территории под контролем ответственных начальников, сохранялись. Иран в лице шаха Хосрова Ауширвана (501-531-579г), подумал, - и сделал то же самое.
  
  
  Раньше у персидских шахов был один "главком" с титулом "эран-спахбед" (спахбед от прото-персидского "свада" ("войско", производное от "увеличивать" (наши территории и благосостояние с помощью, понятно, нагибания соседей, сравните с греческим словом для названия войска "стратос")) и "пати" (хозяин), восходящее к тому же древнему слову, от которого произошло наше "подь" в слове "господь"; кстати и само русское слово господин похоже является составным от гой\гож и подь\поть\потис - то есть хозяин жизни (слуги))... О чем это мы? А, да - Эран-спахбед. То есть "хозяин войска Ирана". (На латынь практически дословным переводом этого звания будет Магистэр Милитиум). Но вот Хосров решил, что один командующий в центре недостаточен, и разделил командование на четыре огромных области, которые получили название "куст". В каждый куст шах засадил по своему отдельному спахбеду, напрямую подчиненному ему.
  Таким образом получилось четыре спахбеда.
  
   Куст-и хварасан спахбед. (Хозяин войска восточной области).
   Куст-и хвараваран спахбед. (Хозяин войска западной области).
   Куст-и немроз спахбед. (Хозяин войска южной области).
   Куст-и адурбадаган спахбед. (Хозяин войска в Азербайджане, который был небольшой северной областью державы).
  
  
  Поскольку персы были не дураки, и перед глазами у них был пример, к какому чудовищному раздору пришла система четырех римских тетрархов, которые сперва объединяли в своих руках гражданскую и военную власть, - шах сделал спахбедов только военными правителями. Гражданскими делами в кустах ведали падгоспаны, (то есть практически калька с римских магистров милитиум и префектов претория соответственно). Данные реформы дали примерно те же эффекты, что и описанные нами выше для Римской Империи. Это помогло древней персидской державе довольно долгий период выдерживать всё возраставшие угрозы. Однако, время неумолимо, и мы приближаемся ко времени коренного перелома, который изменит судьбу и Рима и Персии, и всего известного тогда мира.
  
  
  ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  ***
  
  
  Стратегикон Маврикия.
  
  
  Мы постепенно подходим к очередному тяжелому кризису Восточно-Римской истории. Предпосылки ему обозначились еще в конце 6го века. При приемниках императора Юстиниана, - Юстине II и Тиберии II, народ лангобардов в череде походов отгрызает от империи большую часть Италии. При приемнике Тиберия - императоре Маврикии (539-582-602г), обескровленная империя оказывается втянутой в длительную изнурительную войну на несколько фронтов. Очередной натиск персов с востока и одновременная экспансия многочисленных племен славян на Балканах ставят державу в крайне тяжелое положение. В 580х годах славяне взламывают дунайскую границу и бодро саморасселяются на Балканах и в Греции. В 584ом году они осаждают сам Константинополь, прорываются даже за длинные стены, и ураганно грабят столичные предместья. В 599ом Константинополь штурмуют авары, но их останавливает упорное сопротивление ромеев, и - куда более - начавшаяся эпидемия. Авары заключают с империей мир. Единственное, что остается империи это делать хорошую мину при плохой игре, и попытаться подверстать историю: - издаются указы, в которых император милостиво разрешает племенам расселиться там, где они уже расселились. Тем не менее, Маврикий пытается делать все, что возможно. Большая часть его правления проходит в боях и походах. Он останавливает продвижение лангобардов в Италии и Африке, фиксирует там границу (создавая там два т.н. "экзархата" (внешненачалия) - то есть территории, управляемой экзархом, внешненачальником, так назывался личный представитель императора, соединявший в своих руках и гражданскую и военную власть)), он бодается на Балканах с аварами и славянами, и вновь восстанавливает границу на Дунае. Пользуясь смутой и расколом в Персии, который фактически вылился в гражданскую войну, он заключает с Персией выгодный мир, становясь патроном нового шаха, и приобретая часть территории Армении.
  
  
  И как раз в описываемое время в империи создается трактат, который сегодня условно называют "Стратегикон Маврикия", - или же "Стратегикон псевдо-Маврикия", - так как стопроцентно личность создателя не установлена. Ясно, что трактат этот написал крупный военначальник-практик, возможно - сам император. Некоторые обороты речи указывают на то, что автор воспринимал всю империю, как вверенную ему территорию. "Стратегикон" - является, пожалуй, одним из самых крупных имперских трактатов, где автор на наше счастье, постарался сделать некую выдержку для начинающих стратегов, войти во все тонкости, без вставления в самые интересные места фраз вроде "ну а это всем общеизвестно, и я об этом писать не буду".
  
  Давайте же посмотрим, какой облик римской армии доносит до нас сей трактат.
  
  
  Первое, что обращает внимание - это роль отведенная кавалерии. В более ранних трактатах, пехота как основной род войск в описании идет впереди. Стратегикон обозначает перелом, - первой идет кавалерия. Кроме прочего, описываются самостоятельные сражения кавалеристов, вообще безо всякой поддержки пехоты. Современный трактату "тяжелый" кавалерист понимается как "универсальный" боец, который может на коне работать луком, копьем, мечом, при необходимости спешиваться, и выступать в роли пехотинца. Правда, пехота не остается совсем уж в загоне, так как в некоторых видах местности, (например, лесистой и гористой, которой изобилуют Балканы), как раз ей приходится брать на себя основную тяжесть боев.
  
  
  Давайте взглянем на экипировку кавалериста. Он защищен броней, для обозначения которой использовано слово "дзаба\дзава" (может произносится как цаба\цава) (дзавас в мн. ч.).
  
  Происхождение этого термина не прояснено. Греки его заимствовали, но не ясно у кого. Возможно, оно происходит от фракийского (т.е. распространенного на имперских Балканах) "залмос" (шерсть\мех\шкура; от которого в румынском собственно и произойдет слово "за\зала" (кольчуга\кольчуги). По тому же принципу, как в латыни от "лорум" (полоска кожи), со временем произошло слово "лорика", как броня в самом общем смысле. То есть сперва мы носим для военной защиты шкуру, потом броню из шкуры, потому уже металлическую броню, - но традиционно называем её все так же "шкурой". И уходит корнями это все к и.е. "гел\кел", (защита\прикрытие). Грузины позаимствовали у ромеев(?) слов "дзава" в виде "джавшани", с тем же смыслом. У персов и турок - (кто у кого позаимствовал?) - существовало слово дзэбэ\джэбэ (чешуйчатая броня), которое некоторые исследователи и считают донором для греческого "дзаба\дзава". Но если теория фракийского происхождения слова верна, тогда римляне могли включить его в греческий язык раньше турок, и тогда уже пришедшие турки заимствовали его либо у ромеев, либо у балканского населения.
  
  
  Если попытаться расширить охват, созвучные слова связанные с коннотацией "кожа", выводят нас на довольно неожиданные значения, во множестве языков. Польская сзабатурка (кожаная сумка, кошель), украинская шабатура (кожаная или полотняная сумка, шкатулка). Все это идет и к иранскому сабас\шабаш которое означало кошель\деньги, которыми одаривали музыкантов на празднике. (Отсюда же произрастает знаменитый русский "шабаш", в смысле "конец работы", "праздник", "доходная халтура"). Из иранского это слово с разными значениями утекло во множество языков, втч, турецкий "шабаш" в смысле "ура!", - выражение радости, арабский "зайбен" (карман) и знаменитый иудейский шаббат. Боснийское "дзаба" (халява, бесплатно), и т.д. Занятно сравнить слово "(д)заба, с персидским "задэ" и авестийским "задах", что означает "наследник", "идущий за тем, кто его родил". (Отсюда, возможно и коннотация жалования музыкантам на празднике, так как рождение наследника в доме величайший праздник). Сами же слова задэ\задах - это родственники чешскому "зад" (хвост) старым русским "заже" (наследники) "задница" (наследство), "задо" (зад, попа). Все эти слова, собственно имеют приставку "за" в прекрасно понятном русскому человеку смысле, но эта же приставка с тем же смыслом есть и в словах вроде "защита", и возможно дзава является производным от некоего слова со смыслом "то-за-чем-я-прячу-свое-тело", - то есть опять же коннотация кожи, меха, одежды а потом и доспеха. То есть на самом деле слово "дзава" тянет за собой смысловой пласт из стольких языков и.е. группы, - славянских, иранских и др, что понять откуда именно ромеи его выцепили в греческий язык, пока что невозможно.
  
  Таким образом, хоть и не можем проследить точную этимологию слова "дзава\дзаба", мы примерно представляем его изначальное значение. Это защитный доспех из шкуры, кожи. Видимо, изначально он вошел в римский военный словарь как обозначение матерчатой\кожанной защиты, в противоположность лорике-лориону, которая уже давно осмыслилась как защита из металла. Но затем оба этим понятия смешались, дзавой назывались уже и металлические брони. Любопытно, что производным от дзабы\дзавы в греческом стало слово "дзавос\цавос", (скрученный), что возможно, как раз и означало скручивание кожаных полос, тканевых валиков, сваливание шерсти, для придания большей толщины доспеху из органических материалов. Но довольно о "дзаве", пойдем дальше.
  
  
  Размотав немного этимологию дзавы, (которая могла быть и металлической и органической по материалу), по этой причине будем понимать под этим словом броню в самом общем смысле. Итак, эта броня, по описанию в полный рост, до лодыжек, (надо понимать при отсутствии единого стандарта он мог быть как в виде разрезного "пальто" с полами, так и в виде комбинезона или куртки со штанами\чулками, что мы чаще видим на памятниках); с капюшоном, и как вариант - завесой лица, которая поднимается и крепится с помощью специальных ремешков и колец. Для того, чтобы панцирь не утомлял воина постоянной тяжестью, на крупе коня должны быть специальные переметные сумы, в которых броня до срока перевозится на походе. Шлем называется латинским словом "кассис", или его греческим производным "кассидион", (этимологию которого мы уже рассматривали в первой части статьи). Это конический шлем, украшенный небольшим султаном, который называется "туфион", слово, возможно, германского происхождения. Автор так же, на примере одного из элитных отрядов, рекомендует всадникам наручи (в тексте они обозначены словом "хироманикион", - буквально, несколько масло-масляное составное греко-латинское слово "рукоручница", от греческого "хиро" (рука) и латинского "маника" (ручница)).
  
  
  Под броней боец должен носить (г)имматион он же зостарион, (или как мы говорим гимматий и зостарий, - слово застарий производное от слова "пояс", - поясник; так называли грубую верхнюю одежду, на которую, собственно и надевался пояс, для её запахивания, пока не появились пуговицы). Для воина зостарий служил так же поддоспешником, он должен был быть изготовлен из льна, козьей или иной грубой шерсти. В начала трактата автор рекомендует всадникам зостарий аварского образца, но ближе к концу - рекомендует уже готский, возможно, как более короткий, подходящий для пехоты?.. Длинна кавалерийского зостария должна была быть такой, что бы при снятом доспехе он закрывал колени сидящего на коне, потому что это - согласно автору - придает всаднику хороший вид. Так же боец должен был иметь войлочный гуннион - плащ-накидка с широкими рукавами, которая позволяет одеть её поверх доспехов и лучного снаряжения, защищая то и другое от дождя и сырости. При этом гуннион не должен был ограничивать движений бойца. Дополнительно он помогал в разведке, скрывая блеск панцире, и давая некоторую дополнительную защиту от стрел.
  
  Еще одним средством защиты людей от непогоды автор называет "сагион" (от латинского сагиум широкий плащ из грубой шерсти). Некие "двойные сагионы", - возможно речь о связывании двух плащей, - служили натуральными плащ-палатками, и могли использоваться как двускатная палатка для бойцов, вынужденных ночевать на временной стоянке. (Все, кто застал советскую-плащ палатку, может пустить скупую мужскую слезу, - они почти что побывали в римской армии).
  
  
  Всадник должен иметь "токсон" - (греческое название лука, в более раннее время "токс" производное от "токсис" (отрава), - это название в давние времена образовалось как обозначение лука коварным оружием, которое разит на расстоянии без непосредственной опасности для пользователя, так же как яд; тем более, что стрелы в древности действительно часто бывали отравлены, либо специальным ядом, либо банальным надрезанием острием стрелы трупа или хотя бы земли, чтобы заботливо уснастить её трупным ядом или болезнетворными бактериями). Лук индивидуален, и должен быть приспособлен под силу каждого конкретного стрелка. К луку должен быть колчан с крышкой (для защиты стрел от непогоды), емкостью на 30-40 стрел. Фикион - налучье для лука должно быть широким, чтобы лук влезал в него натянутым (для возможности быстрой смены оружия, - то есть помещения лука в налучье без снимания тетивы), в карманах налучий - большой запас тетив. Если налучие узко, и предназначено специально только для хранения без тетивы, у бойца должно быть специальное дополнительное "полуналучье" (имификион), - все для той же цели, быстрой уборки лука с переходом на копье, или наоборот.
  
  
  Новобранцы же иноплеменники не умеющие в лук, должны иметь копье со щитом. Кавалерийское копье "аварского типа", с ремнем посреди древка, который позволяет закинуть копье за спину. Копье оснащается фламулионом (фламулион, от латинского "фламула" буквально "огонек") - небольшим флажком. Назначение флажка - развеваясь на поднятых копьях всадников, пужать врагов многочисленностью и красотой римского строя. Но при приближении противника на расстоянии мили, фламулы снимаются, убираются в специальные футляры, и атакует ромейская кавалерия с пустыми копьями. (Половина современных художников, любящих рисовать римскую кавалерию в атаке с красиво развевающимися флажками, падает мимо стула). Основание автора - фламула мешает меткому метанию копья, и своим мельтешением не дает нормально стрелять задним рядам.
  
  Несмотря на бахвальство автора, о том, что он старается описывать даже вещи общеизвестные, нигде в его опусе мы не встречаем указание на длину кавалерийского копья. Мы знаем из изобразительных памятников, что в то время существовали и длинные двуручные кавалерийские копья, (часто видим их на изображении персов) которыми атаковали, повернув корпус боком, держа их двумя руками над головой, и конечно были одноручные варианты, которые использовались вместе со щитом.
  
  Держа в уме, что некоторые ромейские отряды вообще могли использовать некие свои "стандарты", происходящие от их национального происхождения и традиций... Попробуем систематизировать то, что автор дает нам в разных местах текста по длинне и использованию кавалерийского копья. Автор указывает, что в кавалерийской тагме две первых шеренги должны быть контатами - копьеносцами. Такой же шеренгой контатов должны быть замыкающие ураги. Остальные кавалеристы в центре должны быть лучниками, и не иметь щитов (с учетом копий на ремнях лучники могли везти копья с собой и при необходимости сменить оружие). При атаке два первых ряда прикрывают свои головы и шеи лошадей щитами, (что косвенно указывает на довольно большой размер щита и одноручное копье). При необходимости, копье можно использовать как метательное. Таким образом, описанные кавалеристы однозначно используют одноручное копье, с учетом возможности оперировать им одной рукой, и закидывать его за спину. В другом месте автор пишет о том, что бойцу неплохо иметь два копья, дабы если одно не попадет в цель при метании, использовать другое. (С учетом вышеописанного метода ношения копья, мы получаем всадника атакующего с копьем руке, в то время как второе находится у него за спиной на ремне надетом наискось, на манер ремня привычной нам винтовки - зрелище которого мы никогда не видим ни в современном кино, ни на картинках). Возможно, мы не встречаем упоминания о длинне копья, потому что она не была регламентирована (как и лук "по силе каждому"). Тем не менее, далее автор указывает, что в боевом кавалерийском строю лошадь занимает 8 футов в длинну, и что боевое построение глубже чем в четыре ряда для всадников-копьеносцев бесполезно, так как четвертый еще может достать копьем до первого в строю, а вот пятые-шестые и прочие - уже нет.
  
  Давайте немного посчитаем. Византийский фут, кажется, был равен 30,87см. 8 футов - 247см. Имел ли автор трактата под 8 футами габарит самой лошади, или место нужное ей для свободного размещения в строю, не упираясь носом под хвост впереди идущей соседки? Ответить на это нетрудно. В дореволюционном справочнике, габарит помещения для перевозки лошади тоже указан в 8 футов (забавное совпадение). Там использован уже немного другой фут, современный нам 30,48см. Восемь футов в дореволюционном справочнике указаны как помещение где лошадь стоит, не упираясь лбом и задницей в стены. А вот если упираясь - 7,5 футов (то есть 228см). С учетом, что дореволюционная кавалерийская лошадь однозначно крупнее своей более древней византийской коллеги, но при этом своим габаритом занимает лишь 228см, - то указанные в трактате для более мелких лошадей 247см - это габарит не самой лошади, а её размещения в строю. Посему имейте в виду, что когда автор пишет о том, что всадник четвертого ряда мог достать до первого в строю, то речь может идти уже не о габарите в 247см а о стоянии лошадей впритык уже буквально грудью к заднице. Однако, пока, для проверки, посчитаем по четко указанному автором "габариту".
  
  Лошади в кавалерийской византийской тагме, при уплотнении строя стояли до половины длинны коня заходя ряд в ряд. То есть второй ряд стоял до половины своих лошадей вклинившись в шеренги между первыми. В то время как третий ряд лошадей стоял непосредственно "голова-к-хвосту" за первым. А четвертый ряд - непосредственно "голова-к-хвосту" за вторым. Таким образом, для того чтобы четвертому всаднику достать концом копья до первого, его выступающая вперед из руки часть копья должна быть примерно в две длинны коня. Если мы начнем считать по габариту размещения в строю, (247х2=494) то получим почти пять метров только части копья выступающей из руки вперед. С учетом, что пустотелых клеенных копий тогда еще не освоили - для одноручного копья абсолютно нереальная длина. Значит, автор вел речь не о габаритах коня в строю, а о габаритах самих коней, оказавшихся поставленных друг к другу сутолокой боя максимально плотно. У современного среднестатистического коня ахалтекинской породы - длинна туловища 160см. У современного Орловца, примерно 163см. (Насколько современный конь крупнее тогдашних, вы можете понять, просто поглядев, где на древних рисунках и статуях находятся ноги всадника относительно живота коня, и где они на посадке на современного коня). В сарматских погребениях пятого века, обнаруживали коней размером в холке до 152см, с длинной туловища 148-150, и это самые крупные взрослые кони. Удавалось ли обеспечивать все, хотя бы все элитные тагмы такими большими по тем временам лошадями?.. Возьмем это как условные опорные данные: - 150х2=300см. Это уже выглядит намного более вменяемо. Теперь нам надо прибавить к этому условную часть копья выходящую из кулака сзади. Она не могла быть меньше анатомического локтя бойца, а если прибегнуть к теории, - минимальная часть задней части копья не может быть меньше одной шестой его общей длинны. Прибавляем эту шестую часть и мы получаем копье в 3,6м... Если мы проведем данные выше расчеты не на коней наибольших размеров, а на среднестатистического тогда коня в 140-142см... (140х2=280 +1\6 = 3,3м). Итак, - 3,3\3,6м...
  
  3,5м это среднестатистический размер пики, который применялся веками и пехотой и конниками. Мы встречаем 3,5 даже в новое время как стандартный размер пехотной пики преображенского пехотного полка. Русская казачья пика образца 1839 года имеет длинну 3,3м, при диаметре древка 36 мм, и весе 2,3кг. Кирасирская пика имела длинну 3,2 но весила 3,25 за счет более толстого древка, предназначенного для удара по защищенной доспехом пехоте. При всей разнице технологий 7го и 19го века, вы можете смело ориентироваться на это, как на усредненные данные, обоснованные анатомией. Но сделайте заметку, что колоть 3,2-3,5 метровым дрыном максимально выдвинув его древко вперед перед кулаком, оставив на тыловой противовес лишь один локоть, - очень трудно. Скорее всего бойцы 4й шеренги атаковали, если возникала необходимость, используя двуручный хват, и даже при этом их удар был вспомогательным средством для передовых линий. И поэтому автор раньше пишет, что как правило лишь первые два ряда конников используются как копейщики. А для того, чтобы наносить копьем с одной руки точные удары его обычно, как известно из других эпох, брали почти за середину, оставляя перед кулаком чуть больше половины 1,8-2метра.
  
  
  Пойдем по трактату далее.
  
  Кони, в первую очередь командиров и передовых солдат, должны иметь железные налобники, и нашейники, и нагрудники из железа или матерчатой стеганки или войлока - свалянной шерсти. (В тексте использован термин "кентуклион" от латинского кентуклиус - лоскут; со временем слово "кентуклиа" станет в Восточном Риме специализированным обозначением конской брони). Седла должны быть оснащены двумя железными стременами. Автор использует для обозначения стремени термин "скала" производный от латинского "скалаэ" (дословно лестница\ступень, производное от скандэрэ - подниматься, вспомните вошедшее в русский язык из романских слово "шкала" для разметки приборов, где стрелка двигается по отметкам как по лестнице). Обозначение стремени неспециализированным термином, показывает, что на момент написания трактата сами стремена массово появились в римской армии относительно недавно. И первоначально римляне воспринимали стремя просто как "ступеньку", которая позволяет более удобно залезть на коня. Мы даже можем представить, как некоторые римские молодцы сначала гордо отказывались от малохольного варварского изобретения, ведь настоящий римлянин может вскочить на коня и безо всяких там ступенек... Что стремя позволяет лучше сидеть в седле, меньше наминать задницу в долгом переходе, и давать более крепкий копейный удар, приживается в уме обывателя далеко не сразу. Но на момент написания трактата, это хоть и недавний, но уже стандарт.
  
  
  Еще одним элементом снаряжения коня являются султаны. (То, что мы видели на персидском изображении ранее). В одном месте трактата сказано, что их должно быть два - у морды и у хвоста. В другом месте, что их должно быть аж шесть - четыре сзади, еще два спереди, - один на лбу и один под подбородком. Возможно, в одном из описаний автор просто не стал входить в подробности. Согласно трактату, колыхание султанов делало коня и всадника более внушительными в глазах врага. В трактате написано, что нелишне, чтоб и сам всадник имел для той же цели на плечах брони две фламулы (надо понимать речь идет не о двух флажках на древках, укрепленных на надплечьях, а о двух лоскутах ткани без древок, что развиваются во время движения). Если речь идет о элитной тагме, то единообразно подобранные по цвету султаны и наплечные фламулы, возможно - в дополнение к знаменам - могли служить хорошим идентификатором на поле боя, чтобы полководец точно мог знать, что происходит с этим отрядом конницы. Дополнительным функционалом для султанов на коне могло быть сметание с лошади всяких летучих кровососов, - действительно, стоит коню повести головой как два султана сметут гнуса и со лба и с груди. Правда, когда лошадь укутана в кентуклию, - то султан будет просто бесполезно болтаться по конскому доспеху. Может быть султан работал как мухосброс когда кони шли налегке, а броня ехала в обозе. Возможно, султаны выполняли и еще одну функцию - своим колыханием и пестрым мельтешением на скаку "рассеивали" внимание противника, отвлекали, мешали врагу точно выбрать конкретное место для удара под броню лошади или всадника.
  
  Теперь скажем по экипировке пехоты. Но перед этим нужно отметить вот что. Делая скидку на то, что автор писал свой трактат несколько лет, возможно, урывками между походов, - нужно все-таки отметить, что несмотря на подробность, трактат толком не отредактирован. Информация подается не всегда системно, разбросано по главам, с повторами и смысловыми несогласованностями. Как пример автор может вот здесь писать о экипировки легкой пехоты, а вот здесь о экипировки пехоты вообще, - и думай, о ком именно он пишет... Нам приходится преодолевать эти несогласованности аналитически, что не страхует нас от ложных выводов и ошибок.
  
  Итак, пехотинец носит короткий зоастрий, до колен. На ногах его готские шнурованные башмаки с толстой подошвой, и без носов. Пехота делиться на тяжелую - суть скутаты\щитовики, и легкую - суть псилы\голяки. (Обратите внимание, что в греческом с древности имелся термин для обозначения "тяжелого" пехотинца - "(х)оплитис", то есть человек в т.н. "оплии", комплекте доспеха и оружия, для боя. Но, что с некоторого момента для обозначения тяжелого пехотинца начинает использоваться слово "скутатос" (щитовик, мн число "скутатои"). Сам термин подразумевает, что панцирь скутат имел уже далеко не всегда. И хотя "(х)оплитис" и "скутатос", будут долго существовать совместно, оба использоваться как синонимы тяжелого пехотинца, само вхождение этого слова в военный лексикон свидетельствует о доспешном кризисе, который в свое время испытала империя). Итак, скутат соответственно оснащен большим овальным щитом, которые должны быть одного цвета в тагме. (Означает ли это, что римская традиция каждому подразделению иметь свою щитовую эмблему начинает отмирать, или под словом "цвет" автор так неудачно подразумевал все ту же эмблему?). Отборным воинам - лучше всем, но по крайней мере в первых двух и задней шеренге, - желательно иметь железные панцири, и поножи-наголенники, из железа или дерева. Говоря же о пехоте в общем, автор пишет, что поножи им не нужны, так как они утомляют бойцов своей тяжестью на походе, и достаточно наколенников, названных словом гиноклапидон (от латинского "гину" колено). Голова скутата должна быть защищена шлемом с небольшим султаном или фламулой. Он должен быть вооружен копьем-контосом. Так же пехотинец должен быть вооружен герульским мечом, а также луком, дротиками или марсобарбулами, (которые в отличие от описаний прошлых лет, здесь носятся в футляре.
  
  Псил же должен иметь небольшой щит, токсофаретру на 30-40 стрел закрепленную на спине (надо понимать, чтоб она не била его по бедрам во время быстрого бега). Он может быть вооружен аконтионами... - (не вполне понятно как это точно перевести, буквально а-контион это "не-контос", то есть не-копье, но приставка "а" в греческом так же имеет смысл не просто отрицания, но и противоборства так что это можно перевести и как "противо-копье", по смыслу же это - метательный дротик) - ...или вируттами (вирутта) от латинского "веритум" которое так же называется греческим словом "лайкидион"; - что означало метательное копье, меньшее чем копье ручное, но большее чем дротик. Точную этимологию этих названий установить затруднительно. Название "Веритум" возможно происходит от древнего п.и.е корня "вер", что означает покрывать\закрывать, (что может означать "покрывать некую площадь при массовом броске"), и возможно может быть даже не изначально латинским, а позаимствованным у иных народов словом. Возможна и связь с использовавшимися в латыни названиями для метательного копья "венитум" (встречаем у Вегеция) и "венабулум" - названия изначально копья охотничьего, производного от слова "венор" - "охота". Само слово венор происходит от п.и.е "вен" - ("стремиться" к чему либо, от которого происходят такие латинские слова как "вени" (пришел), "вена" (кровеносный сосуд, канал с водой, горная жила металла - то есть нечто где идет кровь, вода или железо, и потому заполненное; само венитум в латыни в невоенном значении, это - "давалка для\давать чтобы", производная форма от "венео", ("заполнять", "подавать", таким образом слова венор-охота, изначально означало "заполнение дома добычей"). Греческий же "лайкидион" может восходить к греческому "лайлапс" (буря, смерч, облако, вообще нечто стремительное), что опять коннотационно выводит нас как раз к значению метательного оружия, со стремительным броском, бросая которое массово можно заполнить\покрыть некую площадь, как покрывает территорию буря или тяжелый дождь из облака.
  
  
  Эти вирутты\бериты автор также называет "славянскими копьями", рассказывая о том, что славяне носят их по две штуки, используя их как универсальное оружие, - и для ручного боя, и для метания.
  
  Псил должен был быть умел в метании дротиков и пращи, а также умел в скоростной стрельбе с луком; - в том числе и "стрельбе со щитом". (Означает ли это, что псил имел щит такого размера, который позволял ему метать стрелы, оставляя щит на предплечье, продвигая его дальше по предплечью для освобождения запястья?). Так же для псилов описывается (к сожалению, безо всяких подробностей) интереснейшее устройство, называемое "соленарион" (видимо от слова "солин" - труба, желоб). Это некая деревянная приспособа к луку, которая позволяет пускать из него специальные маленькие, короткие стрелы. Эти малые стрелы использовались для ведения по противнику дальнего беспокоящего огня. Что это за устройство? Как оно крепилось к луку? Мы можем сделать только некие предположения. С учетом, что стрела нормальной длинны на полном вытяге лука, как правило оттягивается на дуге почти до самого наконечника, - стрела меньшей длинны просто не могла быть нормально наложена на лук, так как при натяге она уйдет с дуги. Соленарий должен был как-то компенсировать это, то есть скорее всего, он должен был представлять прикрепляемое к луку ложе, с направляющей для стрелы. Каким образом при этом удерживался лук, как обеспечивались одновременно удержание лука, натяг тетивы, сопровождение на оттяге тетивы нескольких стрел?.. Был ли соленарий чем-то вроде приставного ложа, который позволял зафиксировать отведенную тетиву, пока стрела\стрелы не будут вложены на направляющую? "Спасибо" автору, который грозился входить в самые мелкие подробности военного дела - мы не имеем от него ни малейшей информации. Не прояснен и вопрос веса малых стрел для соленариона. С учетом, что стрелы эти предназначались для дальнего абстрела... аксиомы внешней баллистики говорят, что дальше летит, и медленнее теряет скорость более тяжелый снаряд. Значит ли это, что в соленарионе малые стрелы были тяжелее стрел для обычного лука, - подобные тяжелым арбалетным болтам? Или они при меньшей длинне и весили меньше обычных, летели менее точно и сильно, но это считалось достаточным для беспокоящего огня?.. Все что мы можем сказать, - военные приспособления тех лет, бывали значительно сложней, чем мы привыкли себе представлять.
  
  
  Говоря о псилах, так же нужно отметить, что автор описывает их как общее понятие, перечисляя их оружием пращу, дротики, лук. Однако, когда доходит до боевых описаний, он несколько раз выделает лучников-токсотов\саггитариев, как "отдельный подвид" легкой пехоты.
  
  
  
  Теперь посмотрим на организацию войсковых подразделений и соединений.
  Первое, что надо сказать, кавалерийские и пехотные составные построены по единой системе.
  
  Итак, автор начинает рассказ о подразделениях с тагмы, но в других местах, как о само-собой разумеющимся говорит и о более мелких подразделениях кентиархии (сотне) и лохе (лежаке). Давайте сразу тоже включим их в рассмотрение.
  
  Лох\лежень, так же, как и в предыдущее время состоит из 16ти человек, и делится на два эмилоха\полулежня. Командует лохом - лохаг. Полулохом - эмилохаг, которого автор также называет "декархис" (десятконачальник). Таким образом, мы видим, что полулох из восьми человек так же является (несколько, не совпадая реальным количеством людей и названием) - декасом\декархией - то есть "десятком". Полулох делится на пенту-пентархию (пятерку), в которой по факту четыре человека. Командует пятеркой - пентархис.
  
  Далее упоминается кентинариа\кентиархия (сотня), которой командует человек с латинским званием в грециизированной форме - кентархос; (или, если полностью по-гречески (х)экатонархис - сотненачальник). Судя по тому, что автор пишет дальше, сотня в его время не имеет четкого количественного состава. Это плюс\минус сто человек. Нам, привыкшим к четкости римской военной организации "золотого века", это может показаться странным. Но, скажем, любой боевой командир времен Великой Отечественной, отнесся бы к этому вполне нормально. Разная реальная численность - это признак постоянных боевых действий, а империя в это время постоянно воюет на несколько фронтов.
  
  Несколько сотен составляют "тагму" (порядницу), состав которой может колебаться от 200 до 400 человек. (То есть от двух до четырех кентиархий). У древних греков пехотная тагма составляла "идеальное" число 256 человек (то есть 16 рядов в глубину на 16 шеренг в ширину). Ныне этой четкости нет. Но в этом автор и видит пользу: - пусть враг не может точно определить численность нашего войска, считая флаги подразделений. Как считать, если под флагом может стоят вдвое меньше, или вдвое больше людей? А уж чтоб враг совсем офонарел, автор рекомендует каждому подразделению иметь по два комплекта флагов. Поднимаем их перед боем, и пусть у врага кончатся костяшки на счетах. (Перед боем дубликаты конечно нужно убрать, чтобы не путать своих собственных бойцов). Больше 400 человек тагму не рекомендуется делать, ибо она будет терять управляемость. Лучше сделать две маленьких тагмы, чем одну большую чем 400 человек. Приводя пример конкретного образцового тактического построения кавалерийской тагмы, автор использует число в 310 человек - то есть три сотни бойцов, и несколько дополнительных специалистов, вроде вестовых и т.д.
  
  
  Тагма, в зависимости от рода войск и традиции, может также именоваться "арифмос" или "бандон" (мы говорим банд\банда). Чаще аримом называли пехотные подразделения, а бандоном - кавалерийские. Но это не железное правило. Слово арифмос, как мы уже говорили, значит "число", простой перевод на греческий латинского нумерус, ставший названием отдельных подразделений, после того как выделенное когда-то некоторое число солдат долго действовало самостоятельно. Бандон - слово позаимствованное римлянами у варваров, это буквально "полоска" (ткани, кожи и пр), и производными от этого "изгибаться" (вспомните робота Бендера-гнульщика из "Футурамы") и "связывать". Происходит от проти-индо-европейского "бхенд" (связывать). Бандон - это люди, связанные общей целью. И бандон же - флаг\стяг который собирает под собой группу солдат в бою. Бандон - это "связень". Командует тагмой, арифмом, бандоном, - человек со званием комис (сходник) или трибун (племенник). Его заместителем является командир первой сотни в звании илархос (бревноначальник) или (х)экатонархис (сотненачальник) - судя по описанию, мы наблюдаем здесь старинного римского кенуриоона-примипила.
  
  Далее идет "мира", (если не глотать буквы быстрым произношением и особенностями говора, то "мойра", слово знакомое любителем древнегреческих мифов, как имя богини неумолимого рока, которое означает "часть", "участь", "мерка", "отмеренное"). Мы будем в статье использовать произношение "мойра", а почему - объясним чуть позже. Мойра составляется из потребного количества тагм, так, чтобы количество людей в ней достигло 2000-3000 человек. (Принцип количества людей определяется так же как и на уровне тагмы, - лучше две меньших мойры, или одна мойра + несколько отдельных тагм, чем одна мойра больше 3000 человек).
  
  
  Полным аналогом "миры\мойры" является "хилиа\хилиархиа" (тысяча), а также "дука". (Дука - производное от латинского "дукэрэ" - вести, то есть люди которых ведет вождь - "водима"). Соответственно командует мирой\хилией\дукой - мойрархос (мероначальник), хилиархос (тысяченачальник), дук(а)с (вождь).
  
  
  Далее автор несколько путается в показаниях. Потому что он представляет нам еще одну военную единицу, которую называет "друнгос", или как мы говорим - друнг. Проблема в том, что в одних местах он называет друнгос аналогом тагмы, в других аналогом миры и аналогом более крупного соединения. Это показывает, что видимо, на тот момент друнг еще не устоялся в неких четких границах и мог сильно разниться по размеру, либо же слово могло прикладываться к отрядам разной численности как попало.
  
   Само слово "друнгос" является очень дальним родственником нашему словам "друг", "другой", "дружина", старославянскому "дроуг", и целому пласту слов индоевропейских языков со значением "товарищ", "спутник", "толпа", "войско", - все они выросли из одного древнего корня на индоевропейском древе. Здесь и литовское "драугас" (товарищ), и древнескандинавское дротт (дружина), готоское "дриуган", и т.д. Слово "друнгус" римляне позаимствовали у какого-то народа индо-европейского языка - (возможно готов) - в латынь еще во время кризиса 4го века. Сперва оно вошло в язык просто для обозначения толпы варваров. (Здесь мы должны помнить, что правило которому следуют многие варвары того времени, что войско и народ это есть полные синонимы; смотри, например, как смешивает эти понятия историк 6го века Иордан в своем "Происхождении гетов"). Затем римляне начинают употреблять слово друнгус для обозначения неупорядоченного боевого построения. Эллино-роимская традиция четко разделяла два противоположных боевых состояний: "спора" - рассеянье, атака разрозненных воинов, и "фалангиа" - четкий боевой строй, коробочкой, линией клином, кругом, - любой формы, но в котором каждый занимает свое четкое место. Друнгус - тяготеет больше к споре, там нет четкого строя, но возможно он более плотен. Писатель Вегеций, пытаясь дать определение друнгу поясняет его словом "глобус" (шар, клубок). В нашем тексте мы стараемся возможно более дословно переводить все римские военные термины на латыни и греческом, чтобы понимать, как их воспринимали сами римляне. Но слово друнгус\друнгос есть заимствование уже в латынь и греческий, звучало для их уха так же непонятно, просто подставляясь в нужное место речи, и в принципе, может быть оставлено без перевода. Тем не менее, если мы попытаемся найти друнгу русский аналог для лучшего понятия... Слово "толпа", будет правомерно как вполне дословный перевод. Но для римлян не было языковой связи этого слова с их языком, поэтому, возможно здесь лучше попробовать найти наиболее близкий функциональный аналог, тому, что римляне понимали под атакой друнгом. И функционально это понятие, наверно, лучше всего переведет слово "рой", - тот самый плотный клубень мошкары или ос, где каждый летит по своей траектории, но рой не разваливается, и все связаны общей задачей - кровососить корову, или защищать гнездо. А с учетом, что слово рой родственно слова реять, река, и пр - то есть стремительному движению... И все же - остановимся на слове "скоп". Ведь можно навалится скопом. Бежать скопом. Удирать скопом. И все это без четкой формации. Скоп - будет нашим условным аналогом друнгу, на время этой статьи.
  
  Итак, "друнгос" - скоп, это и боевой строй, и название войсковой единицы, чья численность еще может очень сильно разниться.
  
  Из трех "мойр\хилий\дук" - составляется "мерос" (мн. число мерои). - так, чтобы количество людей в нем было 6000-7000 тысяч. Надо понимать, что тут греки-ромеи маленько накосячили: "мерос" имеет ту же самую этимологию названия, что и его меньшая составная "мира\мойра" - то есть он точно так же означает "часть, долю, мерку". А поскольку в русском есть традиция убирать у греческих слов неприятные нашему уху "осы" на конце то "мерос" в наших текстах проходит как "мера" а вот рядом еще и "мира" - только не запутайтесь, дорогие граждане. Для того, чтобы читатель мог легче различать об названия мы здесь будем писать "миру" как "мойру" а у "мероса" не станем откидывать его "ос". Мойра - 2000-3000чел. Мерос - 6000-7000.
  
  Командует меросом - "мериархис", так же называемый "стратилатис". Стратилатис, по смыслу - полный смысловой аналог уже встречавшегося нам выше слова "стратегос", или как он стал звучать на среднегреческом "стратигос". То же самое стратос - (войско) и элайно (от прото и.е. лейт от которого происходит и современное английское лид - веду, с акцентом иду впереди, возглавляю). Так назывались многие греческие вожди "героического" периода. Стратиг и стратилат - оба дословно "воеводы" сперва были синонимами, но в описываемое время стратилат опустился в командной лестнице на ступень ниже стратига).
  
  Три мероса - составляют все войско, армию, стратос. И вот как раз всем этим войском и командует "стратигос". У стратига есть его первый заместитель, - "(х)иппостратигос" (буквально подвоевода). Им был стратилатос, командовавший центральной мерой из трех. В случае гибели стратига этот стратилат-ипостратиг принимал на себя общее командование.
  
  
  Итак, суммируем.
  Подразделение - количество - командир:
  
  
   Эмилохос. - 8чел. - Эмилохагос.
   Лохос. - 16чел. - Лохагос.
   Кентинариа\Кентархиа\(х)эката\(х)экатонархиа - (нечто близкое к "сотне" и кратное лохам, т.е. примерно 6-7лохов, 96-112ч). - Кентархос\экатонархис (сотненачальник).
   Тагма\арифмос\бандон -200-400ч. - Комис\Трибун.
   Мойра\хилиа\дука 2000-3000ч - Мойрархос\Хилиархос\Дук(а)с.
   Мерос - 6000-7000ч - Стратилатис.
   Друнгос - название, применявшееся к отрядам разной численности, начиная с тагмы и выше.
  
  
  
  Теперь несколько слов о описанной в трактате тактике. Автор сокрушается, что римляне ныне подобно персам стали использовать построение в одну линию, ставя весь ход сражения на одну эту ставку. В то время как некоторые их враги, вроде аваров и турок, используют несколько линий. Автор тоже за несколько (две-три) линии. Это дает резерв на случай разгрома или прорыва первой линии. Это задерживает второй линией отдельный струсивший отряд, покинувший первую линию. Это оставляет резерв тыловых линий для ведения его в бой, при фланговом охвате противником первой линии. Это помогает быстро организовать преследование бегущего врага, ведь опрокинувшая врага первая линия за время столкновения будет расстроена и дезорганизована, в то время как тыловые линии будет в полной готовности.
  
  Чистая кавалерия, если готовится дать бой без своей пехоты, - строится первой линией в три мероса, которые в стандартной ситуации двигаются без больших промежутков между ними. Треть каждой мойры из составляющих мерос, - с обоих сторон составляют курсоры (курсор - лат. Буквально "бегун"). Эти курсоры-бегуны в основном состоят из токсотов - саггитариев (то есть лучников, или если опираться на латинское название саггитариус - "стрелок", то буквально "стрельцов"). Две мойры в центре составляют дефенсоры (от лат "дефенсор" - защитник). Дефенсоры это контаты (от греческого контос, или перешедшего из греческого в латынь контус - копье) - то есть копьеносцы.
  
  Не забываем, что при описанном автором вооружении, - когда каждый всадник мог иметь и копье и лук, разница между курсором-токсотом и дефенсором-контатом - размыта. Понятно, что человека, по каким-то причинам имеющего только лук, но не имеющего длинного копья - отрядят в курсоры-бегуны. А человека в тяжелом доспехе и с копьем, с конской защитой, даже если у него будет лук - поставят в дефенсоры-контаты. Но при неких пограничных обстоятельствах и особенностях экипировки, один и тот же человек, мог оказаться и в курсорах и в дефенсорах. Курсор или дефенсор - это роль на поле боя.
  
  
  Но какова же эта роль? Курсоры могут выступать в роли застрельщиков - выходя из общего построения, они могут начинать битву, засыпая врага стрелами. Если эта первая атака смутит врагов, и заставит их бежать - курсоры будут преследовать. Но что если коварный враг лишь изображает бегство, дабы дождавшись, пока увлеченные римские всадники расстроят ряды, ударить их с неожиданного разворота? На такой случай курсоров и подпирают дефенсоры. Если враг бежит, то курсоры преследуют его лавой со всей возможной скоростью. Но дефенсоры наступают за ними ровно с той скоростью, чтоб не разрушить строя. (Нам из-за незнания, что именно автор подразумевает под шагом, трудно понять, с какой именно скоростью двигались в атаку курсоры, но скорее всего это было то, что мы называем "короткая, собранная рысь"). Преследователи не должны удаляться от основной массы войска больше чем на милю (1296м). И курсоры не должны далеко отдаляться от дефенсоров. Образно говоря, как мы говорили выше, курсоры - это волна. А дефенсоры - дамба-волнолом. Волна курсоров убегает к врагу, может там разбиться и вернуться обратно, - даже может вернуться, неся у себя на плечах "волну" врага. "Дамба" из дефенсоров должна принять обе волны, - курсоров, чтобы те могли войти в их ряды, прийти в себя и реорганизоваться. А волну врагов - чтобы разбить, или хотя бы отбить их.
  
  В сражении, пока враг еще не бежит, тяжелые копьеносцы-дефенсоры могут при нужде атаковать строй врага в лоб, - но автор не рекомендует этого делать, ибо долбиться в прочную защиту врага глупо и зря губит римских воинов. Измотать и повыбить врага стрелами, охватить врага с флангов или из засады, поразив в незащищенные места строя, а потом добивать бегущего - вот лучшая тактика.
  
  Как раз для обеспечения римских флангов, на одном уровне с тремя меросами передовой линии, находятся несколько фланговых тагм.
  
  На левом фланге находятся две-три тагмы называемые плагиофилактои. (буквально - "бокохранители", от плагиос - "косой\боковой" и филактос "хранитель") по смыслу - хранители фланга.
  
  На правом фланге находится одна-две тагмы, состав которых - "токсотаи (х)иперкератаи", или как мы говорим, токсоты-гиперкерасты. Гиперкерасты (ипер - "над" и керасто\краспедо "изгибаться\охватывать"), это буквально - "надохватичики". Но само слово "керас\керастос" (гнутень, витень) в греческом коннотационно означает и рог, и... фланг войска. (Сравнение войска, где центр, это голова зверя, а фланги - рога, неоднократно встречаются в разных культурах, вплоть до Африки). Поэтому гиперкерасты, это по смыслу - "надфланговики", - те кто должны обойти вражеский фланг.
  
  Плагиофилаки и гиперкерасты должны держаться у флангов первой линии до тех пор, пока противник не подойдет к ней. После этого они отодвигаются в стороны, - но не дольше одного полета стрелы. Таким образом они охраняют основную линию. Подразделение врага, или все его крыло, которое попытается совершить фланговый охват, будет вынуждено либо отвлечься на эти боковые тагмы и прервать свой маневр, либо получить во время маневра удар в тыл от этих тагм.
  
  Мы видим в названии этих фланговых тагм странность: левые - плагиофилаки, по смыслу своего названия только охраняют фланг. Правые - гиперкерасты, должны сами атаковать, охватив фланг врага. Автор вроде бы подтверждает это, описывая в нескольких примерах плагиофилаков как защитников, а гиперкерастов как атакующих. С этой подачи читатель может встретить в книгах и тырнетах немало книг и статей, где описано, что в римской армии якобы было специальное подразделение, для атаки только с правого фланга, ага... Но не странно ли это звучит? Понятно, что сами названия этих фланговых тагм относятся еще к эллинскому военному делу. Дань традиции. Действительно, в древности существовали определенные предпочтения, с какой стороны лучше атаковать строй врага. Но ведь само военное дело, - как пишет в трактате наш же автор-практик - это постоянные неожиданности, изменения, приспособления к изменчивой обстановке. Что если враг обопрет свое левое крыло на непроходимую для наших воинов местность: - реку, болото, скалу? Неужели после этого римская армия должна захныкать, и отказаться от любых попыток охвата, потому что у гиперкерастов справа теперь нет места для маневра, а плагиофилаки слева умеют только защищать, но не умеют загибаться во фланг? Автор явно не имеет в виду ничего подобного. Потому что в других местах трактата он пишет, что плагиофилаки и гиперкерасты могут оба - и сдерживать и охватывать. (они охватывают и не дают вражеским флангам охватывать, а в это время засадные тагмы, стоявшие позади первой линии, в виде друнгов-скопов выскакивают, и атакуют врага в тыл). Такое положение дел подтверждает нам даже наш кабинетный теоретик Вегеций: "Особенно нужно остерегаться, чтобы с левого фланга твоего войска, что бывает очень часто, или с правого, что, пожалуй, случается редко (sik!), твои воины не были окружены многочисленной толпою воинов или теми нестройными отрядами, которые называются "друнги"(C).
  
  Таким образом, разговор о том, что плагиофилаки слева только хранят, и именно гиперкерасты справа атакуют с загибом - неудачно выраженная мысль. Описание типичной операции в идеальных условиях, где каждый пук солдата проходит согласно учебнику. Это античная традиция, идущая еще от маленьких греческих фаланг, где лучников-гиперкерастов засылали справа, потому что на левом фланге врага стояли как правило худшие солдаты, и его легче было разгромить. Времена изменились, враг мог усиливать как правый, так и левый свой фланг. Соответственно приходилось, по обстановке, удерживать или атаковать либо плагиофилакам либо гиперкерастам. Но названия им менять не стали. Кроме дани традиции столь разные названия были удобны и чисто функционально: - даже в шуме битвы вестовому было трудно спутать к кому именно его посылают с приказом. Плагиофилаки и гиперкерасты звучат максимально отлично друг от друга.
  
  Как и в случае с курсорами и дефенсорами, - плагиофилаки и гиперкерасты - это не некая особая специализация, а роль на поле боя. Любой боец мог быть назначен во фланговое обеспечение в случае нужды, хотя понятно, что предпочтение здесь отдавалось легковооруженцам.
  
  Вторая, она же вспомогательная линия составляет до трети всего войска. Она должна следовать за первой на отдалении мили и более, - (миля - или как это звучало "милион", он же "симейон" (столбовая веха) - это 1296м), - по возможности, не обнаруживая себя неприятелю.
  
  При сближении с противником настолько, что скрывать вторую линию уже не будет возможности, вторая линия должна приблизится к первой, и встать за ней на четырех полетах стрелы (1152м; то есть немного меньше мили). В сражении вторая линия ставится по разумению стратига, - не слишком далеко, чтобы иметь возможность оказать помощь, но и не слишком близко, чтобы не смешаться с первой линией, и чтобы враг, если он одолеет первую линию и погонит её, хорошо втянулся в преследование и сломал свой строй, прежде чем наткнется на солдат второй линии. (Чтобы дать какие-то ориентиры: с учетом, что драпают паникующие кавалеристы, как правило самым быстрым образом - карьером, и так же - карьером, за ними приходится поспешать врагу... А карьер лошадь может держать хорошо, если метров 500... (Современное соревнования лошадей на максимальную скорость проводятся на дистанции в четверть мили - т.е ок 409м). Думаю метров 400 это максимально возможное удаление второй линии. А с учетом, что тогда лошадь была отягощена военным скарбом всадника, и может быть уже утомлена боем, расстояние смело можно сократить и еще).
  
  Строится вторая линия из четырех... Автор использует здесь слово "мерос", но надо понимать, что если у него первая линия состоит из трех меросов которые совокупно составляют примерно две трети войска, то вторая линия составляющая лишь треть войска и разделенная на четыре "якобы мероса", никак не может иметь в каждой из четырех коробок такое же штатное для меры количество бойцов, и людей в них существенно меньше. То есть здесь автор использует слово мерос не как войсковое соединение фиксированной численности, а в его прямом значении как "часть". Еще одно свидетельство того, как небрежно древние обходились с терминологией. Поэтому, чтоб не путать читателя, мы будем дальше писать что вторая линия состоит из мойр составленных в четыре "коробки".
  
  Итак, вторая линия строится из мойр собранных в четыре "коробки", между каждой из которых расстояние в один полет стрелы, или же (как сказано в другом месте) в расстояние 150 конников, поставленных рядом. Полет стрелы - "сагиттоболон" - равнялся 288м. Однако, 150 всадников, (с учетом, что согласно "нормативу" автора, указанному в другой части трактата, всадник в строю занимает в ширину три фута) - это 139м. Разница "одинаковых значений" - слишком велика. Это несоответствие занимает многих исследователей римского военного дела. Приведем здесь некоторые варианты разрешения этой загадки, которые использовали разные исследователи.
  
  1) В разных местах текста, автор описал разные интервалы построения, не удосужившись войти в подробности, почему именно он использовал разные расстояния.
  
  2. Некоторые исследователи пытаются разрешить противоречие таким образом, что 288м - это среднестатистический предельный полет стрелы, запущенной по оптимальной траектории, некогда принятый за стандарт, а 139м - это якобы эффективная дальность полета стрелы для причинения серьезных повреждений, и эта дальность тоже иногда использовалась как мера. Это очень маловероятный вариант. Нигде мы не встречаем упоминания, что использовался некий усеченный вариант меры "сагиттобалона". И уж явно автор - военный профессионал, который пытался донести до читателя особенности боевого строя, и использующий полет стрелы как четкий метрический термин, удосужился бы в конкретном месте указать - какой именно из вариантов "полета стрелы" он использует. Против этого варианта говорит и то, зачем собственно разные подразделения строились на расстоянии полета стрелы - для того, чтобы вести перекрестный огонь по вклинившемуся между "коробок" противнику. И при некоем половинном расстоянии полета стрелы у ромеев был немалый шанс попасть под взаимный "дружеский огонь" двух "коробок". Расстояние же промежутков в полный полет стрелы исключает этот вариант.
  
  Каким образом я вижу возможность непротиворечиво разрешить данную несогласованность с расстоянием, я опишу чуть ниже. Пока же, пойдем дальше.
  
   Строй описанных мойр второй линии должен быть многофронтовым, - то есть рассчитанным на удар противника с любой её стороны. В трех промежутках между четырьмя мойрами второй линии, - (для того чтобы она при движении случайно не сомкнула эти промежутки) - размещается по кавалерийской тагме выставленной в шеренгу с глубиной в два кавалериста. (Вспоминая, что автор описывает "стандартную" тагму в 310 человек, и деля её на два - для двойной глубины строя, - получаем тех самых 150 кавалеристов, расстояние между которыми является "стандартным промежутком между мойрами второй линии. Впрочем, при большем количестве людей в тагме, она может быть поставлена в занимаемый ей промежуток и большим количеством шеренг). Тагмы в промежутках, двигаются наравне с передовыми шеренгами мойр второй линии, что создает для врага иллюзию не четырех фаланг, соединенных тонкими линиями промежуточных тагм, но якобы монолитный строй всей второй линии.
  
  Центральная из "промежуточных" тагм второй линии, - является тагмой стратига. Стратиг зачинает бой в первой линии, перестраивает войска под маневры врага, но при контакте убывает в расположение собственной тагмы, ибо там безопаснее.
  
  За второй линией, на её флангах, и на расстоянии полета стрелы, (то есть позади и с боков) находятся две тагмы так называемых нотофилаков. (Нотофилакс от нотос - (спина\хребет) буквально - спинохранитель). Нотофилакты-спинохранители призваны сберечь тыл войска от внезапной атаки, или хотя бы несколько задержать её.
  
  
  В случае, если первая линия с её курсорами и дефенсорами, окажется опрокинута врагом, и побежит - римские солдаты по древней римской традиции имеют многократно вдолбленный приказ: драпать не абы как, а к своей второй линии. Видя набегающих на них паникующих коллег из первой линии, "промежуточные " тагмы откатываются между "коробками" мойр второй линии назад (от передних рядов мойр второй линии, до линии нотофилаков), и там, вместе с нотофилаками образуют заград-отряд. Таким образом вторая линия становится похожа на грабли. Промежуточные тагмы и нотофилаки образуют её "колодку", а мойры второй линии её четыре "зуба", (которые действительно сгребают паникующих солдат, и направляют в нужное место). Вот в промежутки между этими "зубами" и попадают паникующие солдаты первой линии.
  
  Преследующий паникующих солдат враг натыкается на четыре "зуба" мойр второй линии. Те свежие, и правильно построенные - встречают врага как утесы, а если враг пробует лезть между зубами дальше вглубь, к паникующим солдатам, мойры второй линии забрасывают их перекрестным огнем метательного оружия. То есть противник, раздухаренный преследованием бегущей первой линии и сам потерявший строй, - вдруг встречает новое, мощное, организованное, сопротивление. Даже если враг сам после этого в смятении не убежит, а продолжит бодаться со второй линией. То в это время в "загонах" между зубьями (или в промежутке между второй и третьей линией, если солдат много, и им не хватит места только в проходах) командиры первой линии как могут прекращают панику, восстанавливают управление и порядок, - и через некоторое время из промежутков между зубьями "грабель" могут вылететь в атаку на врага. Как видим, такая система очень паникоустойчива, позволяет компенсировать многие превратности боя, и может неожиданно дать мощный контрудар там, где враг уже почти празднует кажущуюся победу.
  
  
  (Возможно кстати, что отголосок описанного выше построения, которое мы от себя назвали "грабли", встречается еще на несколько веков раньше, у Вегеция, он короткой фразой упоминает строй "пила", который - по его словам - выстраивается ровной линией перед врагом, чтобы приведенный в беспорядок строй мог вновь составить ряды. При этом теоретик никак не объясняет, каким образом линия воинов образуется перед раздавленным строем, который теснят враги. Да и само название "пила", никак не соответствует ровному строю, а подразумевает нечто с "зубьями").
  
  
  При меньшем количестве воинов в войске, вторая линия строится из меньшего числа коробок. От 5 до 12 тысяч - вторая линия ставится в две коробки с одним проходом. При менее чем пяти тысячах - в одну коробку, которую бегущая первая линия будет огибать по бокам.
  
  
  А теперь давайте на минуту вернемся к проблеме: - какое же все-таки расстояние было между четырьмя коробками второй линии? Автор указывает расстояние в "полет стрелы " - 288 метров. И в то же время говорит о аналоге того же расстояния, как о 150 всадниках, что (с приложением его же информации из другого места трактата, что каждый всадник в ширину занимает 3 фута), что вроде бы указывает на значительно меньшее расстояние. Указывает ли? Вспомните, что сама функция этих "промежуточных" всадников, в нужный момент - (разрушение первой линии войска) резко отбыть в тыл, чтобы стать заградотрядом. - Ясно, что для этого промежуточные тагмы не пятили своих коней в шеренге задним ходом. Они разворачивали коней, неслись в тыл, и там разворачивали их снова. Но как бы воины смогли развернуть коней, если бы те шли бок о бок, хотя бы в те же три фута? А никак. И здесь нужно вспомнить, что боевой кавалерийский строй в две шеренги описанный автором строится несколько по-иному: - Лошади второго ряда до половины (иногда меньше) вклинены между лошадьми первого ряда. То есть 150 всадников в две шеренги, - это фактически в ширину все те же 300 всадников полной тагмы (300 строевых + 10 специалистов). И таким образом расчет ширины нужно вести не 150х3. А 300х3.
  
  Умножаем "пус" - фут (30,8см) на 3, и затем умножаем на 300. Получаем - 277 метров. А один "сагиттоболон" который автор указывает как то же самое расстояние между коробками второго ряда - равен 288 метрам. Практически полное совпадение. Автор трактата не запутался в данном вопросе. Он изложил его предельно четко. Похоже, запутали сами себя некоторые современные исследователи трактата, доизобретавшись уже чуть ли не до новой меры длинны. Очередное свидетельство, как трудно нам понимать мысли человека ушедшей эпохи, потому что мы не знаем контекст, который для него был кристально очевидным.
  
  Ну а указанный выше секрет строя, открывает нам, как легко тагмы быстро разворачивали лошадей. Стоит заднему ряду попятить коней буквально на шаг-два, как они выходили из бокового соприкосновения с первым рядом, и на каждого коня оказывалось вширь уже не 3 а 6 футов - то есть 1,8метра. Более чем достаточное расстояние, чтобы развернуть среднего современного коня, и уж тем более тогдашних коней с длинной туловища в 1,4-1,5м. Всадники слаженно делали разворот "все вдруг", и уносились в тыл. Высочайшая строевая выучка коней и всадников, которой позавидовала бы любая кавалерия нового времени.
  
  
  Если кавалерийская тагма сама наступала строем для копейной атаки, то автор говорит о том, что она должна наступать... эхм... он использует "триподо моно" с прибавкой "каи ми виайос" - "трехножно лишь, и не торопливее", - с тем, чтобы не разрушить строй. О какой "триподе-трехножии" идет речь? Отчетливый последовательный стук трех копыт обычно слышен при галопе. Но полный галоп, это один из самых быстрых лошадиных скоков, и это мало вяжется с предупреждением не развалить строй. Возможно, речь идет о самом коротком, т.н. "собранном галопе". С другой стороны при лошадином "шаге" есть моменты, когда она стоит на земле тремя ногами, - не это ли "треножие"? Ответить на этот вопрос могли бы только профессиональные кавалеристы, привыкшие ездить строем в большом подразделении. Увы, где их сегодня взять?..
  
  
  
  Заслуживает упоминания, описание автором, что некоторые кавалерийские отряды империи имеют каждый свое место в общем строю войска.
  
  В центре первой линии ставятся тагмы "федератов" (потомков тех самых описанных выше некогда варваров-договорников, которые к этому времени уже превратились в постоянных воинов империи с традиционным названием). Вместе с их слугами "арматами". Араматы (ед ч арматос) - помощник и оруженосец оптиматов в бою. Слово явно произведено от латинского "арма" (оружие, снаряжение для войны) и арматус (вооруженный, снаряженный). И с учетом, что эти люди обозначены как помошники и оруженосцы, мы можем сравнить их с т.н. (Ср с армигерус (ед.) армигери (мн.)- так ранее, в во времена тетрархии и Константина называются оруженосцы - ближняя дружина варварских военных вождей. (видимо название от латинского арма и позднелатинского из франкского гуэрра\вэрра (смута, война). Человек снаряженный для войны, - снаряженный воин
  
  
  Слева в первой линии стоят арифмы "вексилариев" (то есть тех, кто носит т.н. вексиллум - некий общий символ, происходящий от п.и.е. "вейк" (связывать) - так в римской империи называли в тои числе и матерчатое знамя на перекладине, которое выдавалось части легиона, отряжаемого в отдельную долгую командировку. Здесь же действуют дальние потомки неких вексиляций, постепенно превратившийся в именное подразделение.
  
  Справа в первом ряду стоят тагмы иллирийцев, - т.е подразделения ведущие происхождение из области Иллирик (северо-запад Балкан).
  
  В центре второй линии ставится тагма "оптиматов" (греч "оптиматои", - то есть "наилучшие", от латинского "оптимум", где "опс" (мощь, возможность) соединено с "тумос" означающим превосходную степень чего-либо). Автор между делом сообщает нам, что командир оптиматов мирархос традиционно носит титул "таксиархос" (стреоначальник).
  
  
  Так же из элитных тагм упоминаются Букелларии, (на греческом "букелариои"). Эта элитная часть с названием от латинского "букеллатум" (сушеный хлеб, сухарь, конотационно - печенька; а в применении к римским армейским делам - соленый сухарь двойной закалки). Букелларии - это "сухарники". Странное название для элитной части... Патриарх Фотий (жил в конце 9го века) в своем "мириобиблионе" - аннотации и заметках на множество прочитанных им книг, оставил сообщение о книге историка Олимпиодора (конец 3го начало 4го века), который писал, что ВСЕХ римских солдат, посмеиваясь, называют букеллариями, так как они питаются сухим хлебом. Более того, Олимпиадор пишет, что во времена императора Гонория, букеллариями назывались не только римские солдаты, но и готы (видимо отмечая их бедность, раз они едят в основном, сухари). Подтверждение сообщению Олимпиадора посредством Фотия, дает и "Кодекс Феодосия" - свод римских законов 438го года, где кроме прочего, общем в рационе римских солдат указаны и букелларии-сухари. Как видим, - ни о какой элитарности названия речь не идет. Но со временем, с нарастанием кризиса, "букеллариями", гражданские богачи и военачальники высокого ранга начинают называть свои личные отряды телохранителей, которые иногда исчислялись буквально тысячами. Смысл здесь мог быть двойной, - шутя называть своих людей "мои сухарники", - и все знающие люди понимали, что богач имеет в виду "моя личная армия". То есть все знают, что у тебя есть персональная армия, но ты не называешь её прямо, - и при этом все всё понимают. Или же, речь шла о том, что хозяин частной армии называл её людей "мои сухарники", подразумевая, что он вместе с ними разделял их трапезу, не брезгуя ел их немудреные сухари. Разделение хлеба, совместная трапеза, было важнейшим "варварским" ритуалом вождя и его дружины. А поскольку умный богатей старался набрать свою охрану как раз из иноземцев, (на рубеж 3-4го века, как правило готов и гуннов), - потому что те всегда охотно бьют чужих им здешних людей, а сами сильнее зависят в чужом краю от хозяина, - то исполнение варварского ритуала было вовсе не лишним. Постепенно "сухарники" превращаются в элитные дружины богатых людей, как правило конные. На латыни их также называли "сатэлитэс" (спутники). Упоминаемый выше полководец императора Юстиниана - Велисарий имел 7000 личных "охранников", - по численности фактически полноразмерный легион "золотого века". С таким количеством охраны риск мятежа войска против тебя любимого сильно уменьшался. Зато у императора прибавлялось седых волос, при мысли что страна наполнена состоятельными парнями с немалыми частными армиями в карманах. Упаси бог, зайдет олигарх в гости не один, а со своими сухарниками... И вот, император Маврикий, (которому приписывают разбираемый нами трактат) - видимо попытался изменить положение с частными армиями. В его кризисное время, видимо, держать по 7000 человек даже у богатеев была кишка тонка. Но в императорской армии появляются откуда-то набранные (или у кого-то изъятые) 600 человек букеллариев. - Элитная, наиболее тяжело защищенная кавалерийская часть.
  
  
  Описав эти элитные части, автор походя дает и оценку их боевым качествам. При том, что глубина больше четырех человек бесполезна для ведения контактного боя, автор сообщает в какую глубину нужно ставить разные тагмы для боевой устойчивости. Федератов - в семь воинов + одного слугу, если таковые есть с ними. Вексиларии - семь человек. Иллирийцы - восемь. Оптиматы, - оправдывая свое название - всего пять стратиотов + два армата за ними. Общая рекомендация по глубине строя: - отборные тагмы ставится в пять человек. Худшие - в десять.
  
  Нужно сказать, что поскольку речь идет о кавалерийских тагмах, где в отличие от пехотных, - невозможна поддержка передних рядов напором задних, то количество шеренг в глубину избирается еще и с точки зрения количества в тагме умелых и хорошо снаряженных протостатов-лохагов. Имея больше протостатов можно сократить глубину строя, увеличив его ширину. При малом количестве протостатов наоборот, сокращается фронт при наращивании глубины,
  
  
  Скажем теперь несколько слов о тактике пехоты.
  
  Соглашаясь с "древними" автор считает максимальной глубиной рядов тагмы - лох в 16 человек, так как это практически непробиваемое построение, которое в случае нужды можно уменьшать в глубину, увеличивая шеренги по фронту. Самых толковых 8мь человек нужно поставить по четыре спереди и позади лоха. Все бойцы в лохе делятся на первый-второй. Двое первых в ряду Лохаг\примус и Декархис\секундус а дальше просто примус\секундус - первый-второй. Лох делится на две контувернии, (они же десятки) каждый из которых живет в своей палатке. Восемь с лохагом-примом другие восемь с декархом-секундом.
  
  В случае уменьшения глубины и увеличения тагмы по фронту, вторые номера под предводительством декарха поворачиваются в приказанную сторону, выходят из строя, и пристраиваются к первым сбоку. Первые оставшиеся на месте, после этого уплотняют строй подтягивая задних на освобожденные вторыми номерами места. При необходимости процедуру можно повторять, еще более увеличивая фронт и уменьшая глубину. Но строй меньше 4х человек в глубину уже слаб и ненадежен.
  
  Пехота на поле боя делится на 4 равных мероса. (Действуя вместе с кавалерией, пехоту, как правило ставят во вторую линию, как тот самый резервный оплот "зубья граблей"). Впрочем, трактат дает несколько строев, перечисляя, какой более пригоден к какой ситуации. Так, в смешанном строю три мероса кавалерии изначально стоят в промежутках четырех меросов пехоты, - этот строй описывается, как хороший против вражеской кавалерии, когда число нашей кавалерии больше или равно количеству нашей пехоты. Описан и "классический" боевой порядок с пехотой в центре и кавалерией на флангах, который хорош против вражеской пехоты, и когда нашей пехоты больше чем нашей кавалерии. Псилы имеют своего отдельного командира, который зовется Архитоксотис\архисагитатор (буквально: началолучник\началострелец). Но как правило псилы распределяются и придаются подразделениям тяжелой пехоты скутатов. Псилы должны составить хотя бы треть бойцов в арифме, а лучше - половину. Приданные псилы могут действовать самостоятельно, выступая застрельщиками. Но если на них возлагают непосредственную поддержку тяжелых пехотинцев, то они придаются скутатам из расчета 16 скутатам (лоху) - 4 псила-токсота. Так сделано для того, чтобы даже в случае расширения фронта тагмы и уменьшения глубины её рядов до 4х человек, за каждым рядом оказалось хотя бы по одному лучнику, стреляющему по врагу навесом через головы скутатов.
  
  Нужно учесть, что на тыловую поддержку навесным огнем ставят только псилов-лучников. Псилов-пращников размещают на флангах (видимо, при всем мастерстве пращников, солдат-скутатов не вдохновляло, когда сорвавшийся из петли каменюга случайно прилетал им в затылок; - лук в этом отношении все же более безопасное и четкое оружие).
  
  
  При приближении противника на расстояние полета стрелы, скутаты клали свои копья, и начинали вместе с псилами работать своим метательным оружием, луками, дротиками, и мартиобарбулами. Если вражины не иссякли под этим железным дождем, и все же добирались до нашего строя, автор рекомендует (почти римская тактика золотого века) - первому ряду метнуть копья, и ударить в мечи. В то время как второй ряд, держа свои щиты над головами, помогать первому ряду тыкая копьями. (Нам надо понимать, что это опять же "общая рекомендация", и конкретный вариант вступления в контактный бой зависел от конкретного противника и ситуации; вряд ли первый ряд бы стал выбрасывать копья, если на них двигалась не пехота, а кавалерия). Доказательством этому служит другое место в трактате, где автор рекомендует пехоте встречать сильную атаку т.н. "фулконом".
  
  Византийский фулкон часто называют аналогом римского "тестудо" ("черепахи" - то есть защитного построения римской пехоты, при котором она создавала спереди и над собой "крышу" из щитов, накладывая их друг на друга как черепицу, для защиты от метательных снарядов). Фулкон - это частично пересекающееся по смыслу понятие, но все же не полный аналог черепахи. И мы можем только гадать, разделяли ли современники трактата фулкон и тестудо, или использовали одно слово подразумевая, что есть разные виды фулкона... Автор трактата описывает фулкон как - стену щитов. При отражении мощной атаки это оборонительное построение, в котором первые три ряда выставляют щиты. При этом первый ряд сидит на земле, поставив щит на землю и уперев в землю копье. Второй ряд со своим щитом, согнувшись, стоит чуть выше, надставив шит сверху. А третий стоит, прикрывая первых и себя щитом в полный рост. Первые просто упирают копья, вторые наносит удары копьем, третий и четвертый же ряды, по обстоятельствам, могут и колоть и метать копье, после переходя на меч - (судя по всему с теми противниками, которые пробовали взобраться между копий на щиты). Псилы же долбают из луков.
  
  Само слово фулкон... - "ибо в обычае германцев было смыкать для обороны щиты друг над другом"(с) - Возможно происходит от протогреманского "фолкам" (народ\войско), которое позднее превратилось в современный нам фольк. Или же от вариантов слов германской ветви языков "вал\вол\волл" - то есть насыпь, вал, стена, - в том числе и стена щитов. Впрочем, и Фолкам и Вал, восходят к одному и тому же п.и.е. слову, которое означает "заполнять".
  
  
  Что еще мы можем сказать, подводя итог рассмотрения этого трактата рубежа 6-7го веков?.. Нужно отметить языковой вопрос. Император Маврикий считается тем, при ком двор и администрация Римской Империи переходит на греческий. (Понятно, что это не просто воля самого императора, а признание факта жизни). В военном трактете мы такой определенности не видим. Армия бережно хранит свои традиции. Трактат буквально переполнен латинизмами (озвученными на греческий манер), как названием элементов снаряжения, должностей, строевых команд, и прочего. Автор трактата сообщает, что в каждой тагме (200-400 человек), у командира должно быть два подчиненных с не слишком благозвучным для русского уха названием должности "мандатор". (От лат мандатум: "манус" - рука, и п.и.е "дар", которое русским людям в переводе не нуждается, - давать. Мандатум Буквально "руко-дача", то есть распоряжение, переданное из рук в руки. Мандатор - рукодатник, - переносящий приказы, вестовой). Так вот, каждому мандатору было желательно владеть несколькими языками: - ромейским (т.е. латинским, его уже к тому времени чаще называют не "лингуа латина", а "лингуа романа") греческим, и персидским. Не топчась по теме, что в наше скорбное время знать три языка, это даже уже показатель некой элитарности, а в древней римской империи три языка штатно знало минимум два мужика на батальон... Просто отметим, что в начале 7го века в армии еще полно солдат, и видимо целых подразделений, говорящих на латыни.
  
  
  Христианство во время написании трактата занимает прочное влияние в умах. Автор трактата очень религиозный христианин, что он несколько раз подчеркивает. Христианство находит отражение даже в боевом кличе. Нам не вполне известна эволюция боевого клича римской армии. "Спасибо" даровитым авторам, с перлами вроде, "римляне наступали, громко крича по своему обыкновению". Какое это было обыкновение? - Ну это ж всем известно!.. Арриан, строчивший по-гречески, около 135г написал, что римляне начинали кричать незадолго перед схваткой с противником. При наступающих на римлян кавалеристов, - с расстояния полета стрелы. То есть буквально за несколько секунд перед самым столкновением, что могло испугать робких сердцем людей и непривычных к шуму лошадей. Этот клич Арриан назвал "эниалий". Эниалий, это собственно не сам клич как он звучал, а лишь обозначение в честь кого он звучал. Эниалий это имя-эпиклеса греческого бога войны Ареса, который, как считали греки, означает примерно "воинственный\желающий войны". (Что интересно, греческий античный историк Геродот, свидетельствуют, что скифы почитали Ареса в виде кумиров, представлявших собой старинные железные мечи. А если мы, забавы ради, вспомним древнейшее архаичное римское название меча - "энсис", то возможно происхождение и значение слова "эниалий" из индоевропейской общности, станет нам более понятным).
  
  У древних греков боевой клич-эниалий в честь Ареса звучал несколько смешно для нашего уха, будто припев поп-группы - "Алала\алалэ!" (Занятно сравнить с русским "Улюлю", которое дожило вплоть до 19го века, как клич на загонной охоте. Видимо "алала" звучало примерно в той же тональности. Это не удивительно, с учетом, что сама война изначально, это по сути, частный случай большой охоты на самую тяжелую и сложную дичь). Некоторые считали, что "алала", это греческое осмысление и подражание крику совы. Сова же была дочерним животным богини Афины, которая тоже была богиней войны, но в некоторых своих проявлениях считалась противоположностью Аресу. Наглядный показатель бардака в конгломерате племен, которые осмыслили себя как единая эллинская культурная общность, и потом еще долго тасовали и упорядочивали многочисленных племенных божков, богинь их функции и символы в едином пантеоне... Мы знаем, что сами римляне прямо соотносили греческого Ареса со своим богом Марсом\Квирином, но что они кричали в его честь, - для нас загадка.
  
  Аммиан Марцеллин (330-400г) и Вегеций (рубеж 3-4в), называют клич римской армии своего времени "барритус" - то есть возможно подражание реву слона, хотя похоже это слово затем, на какой-то период, стало нарицательным для любого боевого клича вообще. Римские воины начинали скандировать этот клич подойдя близко к врагу. Начинался он с тихого шепота, - барра-барра-барра... Даже шепот тысяч людей, - прущих на тебя воинов - говорящих вместе, звучит жутко. А с каждым разом клич становился все громче, вскоре достигая шума прибоя, бьющего в берег. Задние ряды начинали колотить оружием о щиты. БАРРА-БАРРА-БАРРА-АА!.. Этот переход от шепота, почти тишины к дикому реву отлично настраивал самих римских солдат, и заставлял менять цвет штанов нестойких духом противников. Некоторые враги приходили в себя только на изрядном расстоянии очень быстро перебирая ногами.
  
  Происхождение и время появления клича мы не знаем. Может быть, он происходит и со времен самого Цезаря, когда во время гражданской войны и африканской компании против Сципиона, "легио квинта алаудаэ" - ("пятый легион жаворонки"), особо отличился в избиении страшно-ужасных слонов африканского царя Юбы, после чего изображение слона было помещено на вексилум легиона. Возможно, постепенно клич могли позаимствовать и прочие легионы Цезаря, а потом и вся римская армия. С воцарением христианства, вопить непонятные словеса постепенно становится неприлично. С какого-то момента римская армия начинает идти в атаку с кличем "Дэус нобискум!" ("Бог с нами!" Жалкие позднейшие плагиаторы с "Гот мит унс" на пряжках, рыдают в уголку). Это происходит уже после Вегеция, хотя он фиксирует это словосочетание, как один из возможных паролей на каждый день, вместе с другими духоподъемными лозунгами, вроде "мужество", "триумф императора", и пр. Автор же "Стратегикона", говорит нам, что да, - войском, мол, принято орать "Бог с нами", но так делать не надо. Поорать "с нами Бог" можно в лагере, а выйдя на поле брани нужно идти тихо, чтоб не прослушать приказы командиров. И только когда сражение начнется, солдатам можно устраивать между собой перекличку. Когда одни кричат "Помоги!" а другие хором отвечают ему - "Бог!".
  - Помоги!
  - БОГ!
  - Помоги!
  - БОГ!
  - Помоги!
  - БОГ!..
  
  Это, кстати, тоже очень неплохой способ психологической накачки и поддержки. Когда солдат, ослабший духом в кровавой бане, на свой крик, тут же получает мощную поддержку голосом от стоящих рядом товарищей. Получает знак, - что он не один. Что строй не разбит, и свои рядом. Помоги Бог! На греческом, емнип, "Воифисэ Фэос", или "Воифисэ Фээ" в звательной форме, (Звучит как Войфисэ Фиэ"). - и соответствующие варианты на латыни - Вот новый клич римской армии на долгие века.
  
  
  
   []
  
  Рис 39. Мозаика в Равенне, Христос-воин, 6й век. Иисус облачен в классический комплект высокопоставленного эллинистического офицера. Плащ и туника пурпурного цвета - безумно дорого в то время, который могли себе в армии позволить лишь полководцы - указание на верховное командование. В левой руке книга с надписью "эго сум виа вэритас эт вита" (я есть путь, истина, и жизнь"). Ежели кто не поверит с первого раза в это утверждение, - в правой руке Иисуса лежит тяжеленный крест, которым он нахлобучит любому маловеру. Левой ногой Иисус попирает змия, что я одобряю. А правой - льва, что конечно возмутительно. Но вообще увидев такого серьезного парня, уверить что бог есть любовь, и немедленно покрестится - мог даже свирепый викинг.
  
  
  
  Еще один момент, который нужно отметить - использование римским войском обслуги. Подход к этому делу в разное время существования римской армии был разный. В республиканское время, во время осады Нуманции, полкводец Сципион Эмилиан маленько прикривел, увидев, что римский лагерь переполнен прислугой, рабами, и девками, - он всех разогнал и навел порядок. Но это был частный случай. Пока существовал старый цензовый строй (о чем подробней смотрите в первой части статьи), в качестве прислуги-обозников использовались жители Рима, не дотягивающие по цензу до покупки оружия. Гай Марий, превративший армию в профессиональную организацию, возложил большую часть всех работ на самих солдат. Солдаты Мария действительно несли на своем горбе все сами. Однако это "всё" включало в себя оружие, доспех, кратковременный паек, и шанцевый инструмент для устройства временного лагеря. Все что сверх того (а у любой армии есть еще много чего сверх того), переправлялась на мулах с помощью обслуги. Ничто не может истребить извечное желание людей переложить работу на кого-то другого, лагерная обслуга полностью не исчезает, и через некоторое время восстает в полном блеске. При Адриане лагерная обслуга описывается, как нечто само-собой разумеющееся, хотя император бегает по военным лагерям, и пытается привести их хоть в сколько-то венный вид. Кризис 3-4 веков придает вопросу обслуги новый блеск. Варвары-федераты, постепенно вливавшиеся в римскую армию, считали абсолютно нормальным иметь на войне прислугу, потому что... да это же замечательно, когда всякую нудную и грязную работу за тебя выполняет кто-то другой! Оформлено это было, как правило, через институт т.н. "армигеров" или "арматов" - оруженосцев. Служили оруженосцами как члены семьи, так и просто младшие отроки. Совсем грязные работы спихивали на не кровных слуг. Естественно, римские солдаты, глядя, как вокруг богатых федератов бегают помощники, которые чистят коней и вообще "драят сортиры", тоже воспроизводит этот обычай. Во время упадка государства и распада дисциплины, когда отношения во много договорные, трудно отказать армии в формально логичном тезисе: - Пусть обеспечивающую работу выполняет кто-то другой, в то время как мы - бойцы - будем сосредоточены лишь на боевых тренировках и сражениях. В "Стратегиконе" войсковая обслуга прописана как нечто абсолютно нормальное и само-собой разумеющееся, наравне с ослом или мулом для каждого контуверниона. Это вспомогательный персонал, который имеет мало собственной боевой ценности, так как для охраны лагеря при сражении всегда оставляется именно дополнительный армейский контингент.
  
  
  Используются ли для прислуживания армии рабы? Это сложный вопрос - со множеством переменных. Обслуга в "стратегиконе" обозначается старым латинским термином фамилиариа (мн число от фамилиарис домашний, т.е. домашние, - буквально "семейное", "относящееся к семье"). Это слово имеет широкий смысл, им могли обозначать как имущество семьи (в том числе и рабов), так и свободных слуг, пока они имеют честь служить дому. Аналогом латинскому слову "фамилиарус\фамилиарис" (семейник\семейный), служило греческое "ойкетис\ойкейос" (домашник\домашний). Этим словом обозначают рабов, слуг, а позднее с развитием в поздней Византии феодальных отношений, "ойкейос антропос" (домашний человек) начнет обозначать вассала - то есть уж точно ни разу не раба, а человека, имеющего свой дом, своих слуг и пр. Странное на наш первый взгляд широкое толкование термина объясняется просто - в старину имело первичное значение не кто ты, - а чей ты? (Вспомните, что до сих пор в русской древне иногда могу спросить первым вопросом "ты чьих"?). Так вот сначала имеет значение, что я "фамилиарис" великого рода Пупкина, а уж потом у меня могут уточнить - раб ли я великого рода, или его слуга? А могут и не уточнить. Потому что это уже не важно. Никто не захочет бить человека принадлежащего роду Пупкина, потому что Пупкин воспримет это как личное оскорбление и наезд, со всеми вытекающими... Поэтому, под словом "фамилиариа", в армейской обслуге, могли подразумеваться, в том числе и рабы. Но чисто с точки зрения целесообразности, строить пусть даже обеспечивающую функцию армии на массовом рабском труде, - неразумно. А ну как эти ребята сбегут или поднимут мятеж, в самый неподходящий момент, - во время сражения или в прямой близости врага? И действительно, в одном из более поздних римских произведений, описывающем действие экспедиционного корпуса на чужой территории, мы встречаем прямую рекомендацию - рабов с собой в поход на чужую территорию не брать. С учетом описанного в трактате, логично предположить, что на момент его написания существует, минимум, два вида "обслуги": 1. Боевые оруженосцы, из которых, возможно, со временем вырастали и новые полноценные члены тагм. 2. Обычная обслуга-обозники, частью из рабов.
  
  Ну а чтоб завершить тему, отметим, что многие ромеи-христиане, обращаясь к своему христианскому Богу, часто называли себя "ойкетои" (домашние). Бог - это доминус\кириос - господин. А я его ойкетис - домашний. Продукт государственного строительства христианской религии, когда верующий вместо понимания себя как "божьего сына" или "божьей дочери", - то есть члена божьей семьи, начинает осознавать себя более как слугу господина. Если вспомнить, что в древней семье Отец\хозяин дома имел полную власть над членами семьи, и его дети были у него на положении беспрекословных слуг, - кажется, что разница между членом семьи, и слугой семьи не так велика. Но есть нюанс: - сыну, входящему в семью может приказать только Отец, и никто иной. Слуге же семьи, могут приказывать старшие слуги - в смысле божьей дворни - священники. Это закрепление иерархии в сознании. И все же, слово "ойкетис" дает человеку место для нравственного маневра. Ойкетис, это все-таки не точно "дулос" (раб). Хотя и слово "дулос" начинает широко применятся для указания места человека пред христианским богом. И к нам, на Русь, переводное христианство приходит с уже законченной, унизительной, не дающих места для маневра формулировкой - "раб божий"...
  
  
  Как мы можем оценить развитие римского военного искусства и состояния войск на момент написания трактата? Вопрос сложный. Сложный потому, что у нас нет нужных материалов для сравнения. Сам трактат "Стратегикон" мы должны оценить чрезвычайно высоко. Автор предметно и подробно описывает нам множество практических военных хитростей, различные тактики и приемы для борьбы с разным противником. Он описывает сложные строи и эволюции войск на поле боя, требующие высокой выучки, слаженности, и дисциплины, причем не стиле Вегеция ("хорошо, если бы мы снова так могли"), а вполне обыденно в духе - "мы так делаем". Наконец, автор даже оставил нам не просто описания, а даже некоторые графические схемы(!) Но надо понимать, что автор поставил себе задачу, фактически написать "книгу молодого полководца". Он специально входил в подробности, в которые авторы других трактатов обычно просто не вдавались в духе "ну это же общеизвестно!". Именно это не всегда дает нам возможность адекватно сравнить "Стратегикон" с памятниками других времен. Оценивая осторожно... Уровень стратегии и тактики, описанный в трактате является одним из "пиков" - вершин развития за всю историю империи. Дисциплина и выучка войск здесь соединилась с изощренностью командиров (или, по крайней мере, конкретного командира-автора). У империи со всех сторон обложенных врагами, (которые за века тоже многому научились), больше не было "золотого ключика от всех побед" в виде тотального превосходства в защите и вооружении, когда одетый в железо легион гонял варвара в тряпках, даже при абсолютно бездарном командире. Это заставляло командиров думать, и изобрести множество хитростей. Несколько хуже (по сравнению с золотым веком) видимо обстоит дело с материальным обеспечением, но все же мы видим одну из самых обеспеченных армий своего времени.
  
  
  Что еще стоит отметить, - гибкость и восприимчивость империи. Если вы интересуетесь "Византией", вам встретится немало ученых мужей и мужиц, которые будут пространно разглагольствовать о закостенелой, погрязшей в бесконечных традициях и церемониях империи. Это может быть отчасти верно для двора, где бюрократическая машина плодила инструкции, должности и табели - да и там это во многом было вызвано желанием иметь четкий порядок в делах, (а заодно поразить иностранных послов сложностью и блеском ритуалов). Но взглянем на армию. "Аварское Кавалерийское копье", "Славянское метательное копье", "Готские башмаки", "Герульские мечи", ... - это можно перечислять бесконечно. Все что удачно и хорошо - тут же заимствуется. Никто этого не стесняется, не скрывает, не пытается выдать за свое не имеющее аналогов. Старый добрый римский постулат: "у врага есть что-то хорошее? - копируем и берем себе".
  
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  Интерлюдия: - о мечах за спиной.
  
  Еще одна информация из трактата, о которой стоит упомянуть... Нечто не о римской пехоте, но косвенно её касающееся. Есть такой давний диспут, - носили ли когда-нибудь воины мечи за спиной? В рассмотрении этого вопроса обычно есть три стадии: На первой стадии юный современный человек играет в компьютерные игрульки, где всякие там герои за спиной меч таскают, иногда аж пачками по нескольку штук. На второй стадии авторитетные практики-реконструкторы нередко сообщают человеку, что меч за спиной носили вряд ли, потому как естественные анатомические особенности просто не позволяют быстро вытащить из-за спины более-менее длинный клинок. (Действительно, рука вместе с рукоятью меча уже поднята на максимально возможную высоту, а клинок еще не до конца вышел из ножен, и чтоб двинуть его дальше вверх, надо как-то перехватывать меч за полотно клинка, что долго, и неудобно. Так что когда черепашка-ниндзя по имени Донателло мгновенно выхватывает из-за спины два довольно длинных меча, ему в этом помогает только мультяшная магия, а в реальной жизни он бы каждый раз выхватывал от супостатов по щщам гораздо раньше, чем обнажит праведную сталь)... Однако, "третья стадия просветления" состоит в том, что император Маврикий в своем трактате, описывая "белокурые народы", сообщает: 'вооружаются они щитами, копьями и короткими мечами, висящими у них на плечах'. Свидетельство это написано четко, и не допускает никаких иных толкований. И напомним, что Маврикий был не кабинетным сидельцем, не реконструктором, а профессиональным военным своего времени. Через несколько сотен лет, то же самое свидетельство воспроизведет в своем трактате (во многом основанном на трактате Маврикия), император Лев VI, приложив его уже несколько конкретнее - ко франкам и лангобардам, которые "носят меч за спиной, а некоторые из них, и у пояса". Несмотря на то, что Лев был сугубым теоретиком, но у него был полный доступ к отчетам и свидетельствам своих подчиненных, которые вели против названных народов компании, - что заставляет нас отнестись и к его свидетельству со вниманием.
  
  Надо понимать, что либо за спиной носили только довольно короткие клинки, либо же клинки в специальных "распашных" ножнах, с глубоким вырезом, который фиксировал клинок только на определенном участке у острия, и на петле у рукояти, (что, впрочем, не выглядит надежно). Как бы не было, причина, по которой меч носился за спиной понятна. Она ровно та же, по которой ромейские псилы таскали за спиной токсфофаретру. Это признак легкого пехотинца, которому нужно в случае нужды очень быстро бежать. Иногда бежать за своей жизнью, удирая под прикрытие своего строя от вражеской кавалерии. При этом у человека еще могут быть заняты руки основным оружием, и придерживать ножны не получится. Ножны меча, или лучный набор, расположенные обычным способом "при бедре своей" в такой ситуации отобьют все-что можно, запутаются в ногах, а если сползут на бегу к корнеклубням, и начнут хлопать по ним, - так могут и вообще оставить без потомства. Напомним еще, что в древней Греции легкую пехоту иногда называли "эвзонаи" - "благоопоясанные". Но что вообще такое "хорошо опоясаться" для легкого пехотинца? Почему это так подчеркивалось? Не подразумевало ли сделать так, что бы перевязь с оружием висела образом не мешающим бегу? Ну и последнее для раздумья, - вспомним о более позднем свидетельстве Анны Комнины о служащих в римской империи варягах, - "...варяги из Фулы (так я называю вооруженных секирами варваров)"... "Что же до варягов, носящих мечи на плечах...". Что именно имела здесь в виду Анна, под мечами на плечах, она не уточнила ("это же общеизвестно"(С). Из поздней средневековой истории мы знаем, что, например, воины часто носили "на плече" большие двуручные мечи, - держа его в руках, и положив одну часть крестовины меча на плечо (вернее на наплечье) для облегчения носки. Но о чем говорит Анна в случае с конкретно варягами? Их "фирменным" оружием была "пелика" - большая секира, по которой они получили одно из своих нарицательных прозвищ - пеликифорои (секироносцы). Так не носили ли варяги - пусть они и были "тяжелыми" воинами - в какой-то период дополнительный малый меч, за спиной, в силу традиций предков? Вопросы, вопросы...
  
  Причина, по которой у нас очень мало древних свидетельств ношения меча на спине, и много на поясе, - очевидна. Легкие пехотинцы это был самый бедный, самый "подлый" народ, поэтому они редко удостаивались изображений и описаний. Тяжелый же пехотинец, который не скакал сайгаком, а ходил по полю боя в строю, - как правило носил длинный меч на поясе. Этих более богато экипированных парней и изображали чаще. Наконец, знатный воин, который столетие за столетием все больше будет становиться "рыцарем", - он удостаивался большинства изображений, ездил верхом, и его меч также висел на поясе. На этом, о мечах за спиной, довольно.
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  Из недостатков трактата Маврикия, как уже сказано, можно отметить его неотредактированность. Не всегда четкую систематизацию, повторения, некоторые необъясненные автором противоречия. Такое ощущение, что читаешь некий черновик, промежуточный вариант, который хорошо бы еще отлакировать. Это все простительно, если подумать, что полководец возможно писал его урывками, во время военных компаний, и разрыв между написанием разных разделов мог составлять месяцы, а то и годы. Если этот трактат действительно принадлежит перу императора Маврикия, - то ему все эти недоработки простительны вдвойне. Потому что... Скажем здесь несколько слов о судьбе императора Маврикия.
  
  
  Итак, вся жизнь этого императора проходит в боях и походах на несколько фронтов. Он талантливый полководец. Он, где может, отбрасывает, останавливает, или хотя бы сдерживает продвижение варваров. Он укрепляет границы. Он как может строит дамбы перед людским потопами, заливающими империю. Он побеждает многих врагов, но... Длительные военные компании пожирают оскудевшие ресурсы. Налоги на гражданских растут, жалование военных падает. Все это выливается в стойкое недовольство населения, и в несколько мятежей. Финальным стал мятеж 602 года. Маврикий приказал крупному армейскому соединению устроить зимние квартиры за Дунаем, в землях славян, (с тем чтобы обирать местное население, и тем сэкономить имперский харч). Для армии, которая на своей шкуре знала, что такое война со славянами (которые, как отмечалось, особенно сильны были в фигомахии - то есть войне без генерального сражения, мелких стычках, набегах, ложных отступлениях, и прочих военных хитростях) - этот приказ обернулся бы постоянным партизанским кошмаром, где каждый выход фуражиров из лагеря мог стать для них последним. Войско поднимает восстание и идет на Константинополь. Но и Константинополь уже стойко ненавидел императора, ведь во время осады столицы трехлетней давности Маврикий отказался выкупить захваченных аварами в предместьях пленных ромеев, и авары перебили 12000 человек, - многие в столице потеряли родственников... Были ли у императора деньги для выкупа? Понимали ли солдаты, что в империи случилась засуха и неурожай, и император отправил их зимовать за границу по нужде? Современники, описывая Маврикия, рисуют нам человека многих достоинств, умного, честного, умеренного в страстях, равнодушного к стяжательству, но... "беседовать с народом простым он не любил". Скорее всего это и стало для Маврикия роковой ошибкой. Народ может терпеть многое, но должен понимать почему он терпит и ради какой цели. Как видно, Маврикий не удосужился поставить правильную работу по доведению информации для народа, искренне полагая, что раз он действует на благо державы на своем месте, то другие должны действовать на своем, и этого довольно. Оказалось - нет.
  
  
  Взбунтовавшееся войско выбрало своим предводителем свирепого урода - сотника Фоку, и добежало до Константинополя. Маврикий раздал жителям оружие, для защиты города. Жители взяли оружие - и приняли сторону мятежников. Маврикия схватили. Новый император Фока первым делом приказал казнить пятерых детей Маврикия у того на глазах. Флавий Маврикий Тиберий Август, в лучших традициях античных стоиков, сплавленных с глубокой христианской верой, взирал на казнь своих детей спокойно, лишь повторяя "праведен ты, Господь, и праведен суд твой". Кормилица одного из младших сыновей Маврикия подменила мальчика, положив на казнь своего грудного ребенка. Маврикий сам раскрыл обман кормилицы, тем спас её сына, а его последний сын был казнен. Затем и самому Маврикию сняли голову. После этого новый император распорядился снять бошки практически всему высшему военному командованию прежнего императора.
  
  
  Новый император Фока, оказался прям воплощением всех чаяний народа: - Он был туп, жесток, необразован, и умел делать только три вещи: - бухать, сношать баб, и убивать по первому подозрению. Уже к концу года народ начал ныть, что Маврикий-то, оказывается, был отличным парнем, как-то нехорошо с ним получилось... А Фока за восемь лет своего правления заслужил почётнее звание, пожалуй, худшего императора за всю историю Восточной Империи, и мог бы уверенно побороться за вхождение в десятку таковых на Западе Он терроризировал столичное население. В регионах он пытался навести порядок в религии силой обращая иудеев в христианство, что спровоцировало бунт и избиение христиан вплоть до Антиохийского патриарха. Ставленники Фоки не отставали от императора в жестокости. (Все это позже аукнется империи очень легким отпадением многих регионов перед новыми завоевателями). "Тонкий дипломат" - Фока отправил послом к персидскому шаху Хосрову II непосредственного убийцу предыдущего императора Маврикия, (а Маврикий был для прежнего шаха патроном-покровителем). Шах аж подпрыгнул от восторга, - немыслимое оскорбление! Отличный повод!.. - И немедленно начал против Рима новую войну. Нет, не совсем немедленно... Сперва Хосров достал из кармана "лжедмитрия" - якобы одного из уцелевших сыновей Маврикия, которому хотел благородно вернуть трон отца, ни минуты не думая о своей выгоде... - И вот тут уже точно пошел на Рим войной. Войны горе-император Фока умудрился проигрывать по всем направлениям. Многие территории были потеряны, персы шлялись по всем восточным провинциям, как у себя дома, срывая стены ключевых римских крепостей.
  
  
  В конце-концов экзарх... - (дословно "внешненачальник" - так назывался представитель или управляющий какого-либо господина имеющий полномочия на самостоятельные действия) - ...экзарх Африки - Ираклий, известный военачальник еще времен Маврикия, - поднял против Фоки мятеж, - и был поддержан всеми слоями общества. Сперва Ираклий прекратил поставлять в столицу хлеб, отчего население тут же взвыло После этого Ираклий и его брат Георгий снарядили каждый по своему сыну с войском, и отправили отбивать у изувера-Фоки Константинополь. Уговор был такой: - чей сын первым прибудет в столицу и овладеет городом - тот и станет императором. Сын Георгия шел с войском по суше. Сын Ираклия плыл по морю. Победил в этом "социалистическом соревновании" - спасибо правильным ветрам и хорошей погоде - сын Ираклия, (который носил то же имя, что и его отец). Он первым прибыл в Константинополь. Воевать ему там не пришлось, местные симпатизанты, возглавляемые неким мужем, чью жену Фока недавно обесчестил, закатали Фоку в занавеску и притащили в таком виде под ноги к освободителю. Ираклий укорил Фоку: - Так-то ты управлял государством? - Попробуй лучше! - Дерзко ответил Фока, за что тут же схлопотал от Ираклия сапогом по щам, и был утащен на казнь.
  
  Ходил слух, что перед самым бесславным концом своего ужасного правления, - Фока в бессильной злобе распорядился утопить в море все ценности из императорской сокровищницы. С одной стороны - в истории он остался таким уродом, что с него сталось бы. С другой, этот слух мог распустить и новый император Ираклий, действуя в бессмертном стиле - "вали на прежнего". По первости, этот способ всегда действует безотказно...
  
  Вот что Фока, на фоне других своих страшных неудач, действительно притопил, - так это остатки латыни при дворе. Не получив никакого образования, он и на троне не собирался мучатся чтобы стать билингвом.
  
  
  Ираклий получил в свои руки империю в страшной разрухе. Казна пуста. Население разорено. Войско малочисленно. Многие территории были потеряны. Авары и персы шлялись по территории государства как у себя дома. Готы под шумок отжирали Испанию. Персы вообще проглотили почти всю Азию, Палестину, Египет. В Палестине персами был захвачен сам патриарх, и - страшно сказать! - святой крест, на котором когда-то был распят сын божий и людской спаситель. Из Египта - второй житницы империи, наравне с Африкой, прекратил поступать хлеб, столица начала голодать. К голоду прибавилась эпидемия. Дела были настолько плохи, что Ираклий начал смазывать лыжи, чтобы эвакуироваться с казной в Ливию. (Иосиф Сталин из зимней Москвы образца 1941го года смотрит на это осуждающе). Однако, народу в Константинополе не понравилось, что император хочет соскочить с должностных, - Ираклия под руки притащили в церковь, и патриарх перед богом взял с него страшную клятву, что он не покинет столицу. В довершение всех бед у императора умерла жена, он нашел утешение у своей же племянницы, несмотря на сопротивление церкви на этой племяннице женился, - и получил от этого брака двух больных сыновей.
  
  Император честно пытался помириться с Персией.
  - А мы свергли оскорбившего тебя тирана, и отмстили за Маврикия, - сообщил Ираклий Хсорову.
  - А у меня в кармане законный наследник Римского трона "лжедмитрий"! - Похвастался Хосров, и заливисто хохоча, повел войска дальше. Азарта Хосрову придавала немыслимых размеров добыча, захваченная в богатых римских городах. Ни до ни после, археологи не будут обнаруживать такого количества персидских серебряных монет, какое успел начеканить в то время Хосров.
  
  
  Другой бы на месте Ираклия, от таких дел повесился на самой высокой колокольне, - но император поборол обстоятельства. Он вытряс заемы из ромейской знати, вынес из храмов церковные сосуды и обратил их в деньги. (Петр первый, отливавший пушки из церковных колоколов, - смотрит одобрительно). Получив деньги, император купил мир с аварами. На славян он пока махнул рукой. Оставив столицу на попечение доверенного управителя - патрикия Боны, Ираклий отправился готовить войско к компании против персов. Весь 622й год император посвящает тренировкам и боевому слаживанию войск, превращая разрозненные банды в единое тело. Император дает войску клятву, что будет с ними во всех тяготах, и разделит их с солдатами как с собственными детьми. В 623м году Ираклий начинает компанию против персов. Кроме идеи возвращения родных имперских земель Ираклий так же на полную катушку использовал и религиозный фактор. Возвращение креста и гроба господня становятся важным мотивирующим фактором. Мы сейчас живем в "западной" исторической парадигме, поэтому считаем датой первого "крестового похода" 1096год. На самом же деле он случился на 470 лет раньше.
  
  Персидский шах, по обыкновению ждал, что римляне попрутся брать его столицу Ктесифон. Но Ираклий, наплевав на столицу, начал бегать с войском по персидским провинциям, с наслаждением их разоряя. Теперь уже самим персам пришлось бегать за Ираклием, который поочередно громил все встречаемые им войска. Два года Ираклий грабил персидские земли, в них же и зазимовывая на горе местному населению. Отчаявшись силой выгнать такого замечательного гостя, - персы придумали хитрый план(с). Они подговорили пасущихся на Балканах авар и их славянских союзников - напасть на побережье Боспора и на самую столицу Константинополь. Пущай у Ираклия дома запылает, авось сбежит тушить пожар. В 626ом году авары и славяне в великой силе привалили к Константинополю, и крепко взялись за дело. Но патрикий Бона не подвел, не подвело и столичное войско вместе с народом. Город сопротивлялся упорно. Штурмы аваров захлебывались в крови. Ромейский флот топил славянские лодки-однодеревки, поражаясь, что на них воевали и отважные славянские женщины (sic!). Впрочем, дела шли по острию бритвы, и когда авары со славянами, получив отлуп, отхлынули, молва со временем прочно приписывала это лишь прямому вмешательству Богородицы. Некий юродивый в храме словил приход, во время которого узрел деву Марию в окружении света, ангелов, и других спецэффектов. Богородица сняла с головы платок, и покрыла им весь город. В более поздние времена Богородица уже не просто символически махала платком, а аки гневный Посейдон топила славянские челноки ужасной бурей, в то время как римские моряки якобы балдели и ничего не делали. Как бы то ни было, со временем православная церковь организовала по поводу видений юродивого праздник под названием "покров", который вместе с христианством попал на Русь. Современные российские православные каждый год радостно празднуют что их далекие предки проиграли - выглядит диковато.
  
  
  Ираклий меж тем - (мы уделяем этому отважному армянину много времени, но это один из переломных моментов империи), - отрядил на помощь столице лишь часть войск, а сам продолжил бедовать на персидских землях, попутно заделав с женой и третьего сына - на этот раз здорового. Наконец, Ираклий направился вглубь Персии, к вражьей столице. Ненадежные хазарские союзники покинули императора, но это не остановило дисциплинированное войско ромеев. Встреча персов и римлян состоялась возле развалин города Ниневия. Возглавлявший персидской войско Рахзад, - еще были живы древние традиции - построив войско выехал вперед, и вызвал ромеев на поединок. Отдадим должное отваге Ираклия, - он лично принял вызов. Описания поединка несколько разнятся в источниках. По одной Ираклий победил сам, - с военной хитростью, но в рамках. Выехав перед персом, император округлил глаза и глядя персу за спину сказал: - чего это ты выехал на поединок не один? - Простодушный Рахзад обернулся. Тут Ираклий и снес ему голову. По другой версии... Рахзад застрочил из лука, - он ранил Ираклия в губу, в лодыжку, и наверно бы достал его третьей стрелой. Но видимо, стреляя из лука Рахзад описывал вокруг Ираклия круг, оказавшись близко к ромейскому войску. Иначе невозможно понять, как и откуда готового пустить стрелу Рахзада рядом оказался один из воинов Ираклия, который и отсек тому плечо. Ромеи прекрасно знали, что такое "мономахия" - единоборство, и поступок воина Ираклия выглядит не ахти. Как бы то ни было, император подскакал к упавшему с коня Рахзаду, боднул того копьем и отрубил голову. После этого воодушевленное римское войско бросилось на персов. Завязалась ужасная сеча, персы проиграли, во множестве погибли, и бежали с поля боя. Нам этот эпизод интересен, кроме прочего с точки зрения и военной экипировки, тем, что Ираклий, сражавшийся в самой гуще боя, схлопотал множество ударов, в том числе и мечами в лицо. Но его, по сообщению историка Феофана, защитило некое "забрало из жил". Крайне трудно представить императора, который имея доступ к лучшим доспехам империи, стал бы защищать лицо животными жилами, которые и так-то, прямо скажем, не образец защиты; а при большой влажности или дожде вообще могут размокнуть, потеряв упругость. Так что под жилами здесь скорее всего имеется в виду забрало из жил железных - в виде решетки из прутьев, какие мы, например, видим на некоторых изображениях римских гладиаторских шлемов. При этом, размер ячеек этой решетки оказался таким, что не позволил добраться до лица императора мечами, но застрявшая в ней наконечником стрела - (по другой версии копье) - все же доклюнула до губы. Еще один штришок к облику экипировки римского катафракта 7го века.
  
  
  В 628м году, римляне подступили к персидской столице - Ктесифону. Шах Хосров заблаговременно удрал. Римляне захватили предместья и загородные резиденции, взяли огромную добычу. Кроме прочего, там оказались и 300 римских знамен, захваченных в разное время. Сознавая гибельность ситуации, персидские вельможи умертвили своего шаха и десятка два его сыновей, и назначили на его место оставленного сына Хосрова - Кавада. Кавад немедленно и безоговорочно капитулировал перед Ираклием, согласившись на все римские требования. Римляне получили обратно святой животворящий крест, Египет, Палестину, и прочие завоеванные земли. Страшная по напряжению компания была окончена. Ираклий с понтом возвратил господень крест в Палестину, и под безмерные восторги народа вернулся домой.
  
  
   []
  
  Рис 40. Созданный при Ираклии "комикс-миссорий", - изображение библейской истории Давида и Голиафа. Солдаты с изображений экипированы как наилучшим образом "парадно" снаряженные ромейские пехотинцы.
  
  
  
   []
  
  
  Рис 41. Еще изображение той же серии. Обратите внимание на кольчужные панцири воинов, сделанные специально под ношение с птероном\птеригами. Обратите внимание что на щите левого воина тот же знак, что и на плечах туник собравшихся.
  
  ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  Интерлюдия: - О василевсе.
  
  
  Как раз в это время - время зенита славы Ираклия, - к императору Римской Империи начинают прилагать слово "василеус", или как мы говорим сегодня - "василевс". Наше имя "Василий" весьма точная передача того, как этот титул звучал в среднегреческой огласовке - василиус. Традиционно это слово переводят как: - царь.
  
  По этому поводу обычно пишут, что смена титулатуры знаменует собой отказ от старых римских ценностей, и окончательное признание того факта, что де, республиканские институты старого Рима в Византии выродились в восточную диктатуру. Император, буквально "приказчик" - тот кто "инпарарэ" (распоряжается), от "ин парарэ" - приготовлять, организовывать, держать в порядке, - прекрасный, демократический титул. Титул, который для римлян означал такого же римлянина, временно поставленного над другими, чтобы навести порядок в кризисный момент. И вот, он отложен в сторону, и правитель, окончательно, уже и на словах превращается в царя. О, ужасы византийской деспотии... Но так ли это?
  
  Выше, мы уже писали о двойственности самого понятия "император", которое позволяло трактовать себя носителю этого титула в меру своей испорченности. Император мог ощущать себя "временно поставленным управляющим от римского народа", или же мог означать "высшее существо" - в зависимости от воспитания и морали того или иного императора. В почти (почти!) царскую власть, титул императора превратился еще в западном Риме. Но римляне никогда не хотели этого признавать. Им было удобнее жить в своих иллюзиях. Иллюзии народа, его представления, понятия, - очень важная информация. Что живет у людей в головах? Насколько это расходится с реальностью? Ложное представление - вещь, которая может сыграть неожиданным образом. Иногда, головы наполненные ложными картинами мира, - разбиваются вдрызг о суровую действительность. Но иногда, - все дела начинаются с мыслей - и иллюзия оборачивается правдой. Если люди были недовольны императором - они могли вспомнить, что он всего лишь "временный управитель", - и полумиф оживал; император менялся, и новый император мог быть из простых солдат или крестьян. А если император был воспитан идеалистами, - он сам мог верить в свою ответственность перед народом - и вел себя соответственно.
  
  
  И вот, Василевс, - царь. Вроде бы все кристально понятно, логично. Но есть серьезный нюанс: Греческий язык в то время был гораздо развитее латыни. Самоназвание римского государства на латыни звучало как "рэс публика романа", - то есть буквально "дело народа римского". Переводя на греческий это оформили как "политейа тон ромэон", ну или как оно стало звучать позже "политиа тон ромэон". Политейа, это производное от греческого "поли" (много). Политейа - это множество людей, а по смыслу - община. Сперва городская, а затем и всегосударственная. Политейа тон ромеон - Община римлян. Вполне корректный перевод, для народного, общего дела. Мы все - община. Но отчего же тогда как аналог "императору" начинает использоваться малоподходящее слово "царь"? При том, что ромеи до самого конца, считай до захвата и превращения в латинскую империю заботливо сохраняли свои иллюзии, четко различая своего правителя от правителей других стран, - да еще и пытались объяснять эти отличия чужакам? Что-то не сходится, до тех пор, пока не вспомнишь: все переводы - лгут. Одни лгут неумело. Другие - хорошо. У нас часто нет точного соответствия слову, которое нужно перевести, и мы берем из нашего языка нечто примерно подходящее. И это наше подставленное слово, часто имеет сопутствующие значения, которых не было у переводимого слова.
  
  Мы везде видим перевод "василевс" - "царь". Но что есть само слово "царь"? - Это пришедшее к нам с запада искаженное "каэсар", то есть не более чем когномэн-кличка императора Гая Юлия, которая из-за популярности этого персонажа со временем превратилась в титул других, как правило младших императоров. То есть мы пытаемся переводить один римский титул "василевс" другим римским титулом "цезарь". Что за загляденье!
  
  До появления в русском языке слова каэсар-цесарь-тсарь-царь, - каким же словом мы означали парня на троне? Было слово "князь", но не будем сейчас уходить в его этимологию, так как не о нем речь. Если мы попытаемся найти общее слово для человека власти, - это будет "правитель". Тот кто правит людьми. И это нейтральное слово. Правитель - это и древний князь. Правитель - это и президент.
  
  Переведите слово "василевс" словом "царь". И у вас сразу идут ассоциации с восточными монархиями, нелепыми шапками, распростертыми на полу людьми, рабы рабов моих, не вели казнить надежа-государь!.. - И немедленно хочется выкатить очередную сентенцию о том, как римская республика превратилась в восточную монархию. Но переведите слово "василевс" как "правитель", - и можете представлять на троне кого угодно, вплоть до эффективного менеджера в галстуке. Вот что делают с нами с нами коннотации - сопутствующие значения слов, которые непроизвольно возникают у нас в голове.
  
  И греки называли в старину "базилеус" своих древних гомеровских правителей крохотных островков с парой десятков людей, вроде легендарного Одиссея. И после назвали так правителя одной из величайших держав - римской империи. Та что же точно значит это слово? - Греки не удосужились нам об этом сообщить, как и о многом что их современникам было "общеизвестно". Но есть в древнегреческом слово "базо", которое со временем стало означать "браниться\ругать", а до того значило "говорить", но не просто, а "говорить командно, распоряжаться". И есть в древнегреческом слово "леос\лаос", которое со временем, когда оформились богатеи, стало значить презрительно "чернь\простонародье", но до того означало просто - "народ". Похоже, базилеус, - это "говорящий народу (что надо делать)". Изначально, видимо, просто мудрый человек, к словам которого прислушивались. Затем - старейшина. Затем - правитель.
  
  И посмотрите, как этот греческий "василевс" (говорящий народу что делать), чудесно сопрягается значением с латинским "императором" (распоряжающийся чтобы держать все в порядке). Безо всяких ложных коннотаций. Замечательный, нейтральный титул правителя. Дающий большую широту толкований, от сдержанного уважения до преклонения. Позволяющий людям сохранять свои полезные иллюзии. Так кто оказался умнее - греки-ромеи со своим переводом? Или мы, спустя сотни лет, со своими "глубокомысленными" объяснениями о восточной деспотии и вырождении великой демократии?
  
  Ну а если ромеям надо было подчеркнуть, кто тут самый босс, - они века этак с 9го прилагали к своему правителю второе слово "базилеус каи аутократор" (василиус кэ афтократор). "Аутократор" буквально "самомощец", - то есть могущий сам распоряжаться всей мощью имеющихся у него сил; в данном случае - величайшего государства. Это второе слово издревле тоже использовалось как греческий аналог "императору", но больше в силовом, военном смысле. Так как изначально "аутократором" в древней Греции называли военного командира полностью автономного в своих действиях - стратег-аутократор. Таким же тутулом позже в Византии будут наделять полководца, в случае если не сам император возглавлял поход.
  
  
  ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  
  
  Исламский кризис.
  
  
  
  Теперь - вернемся к Ираклию.
  
  Наконец-то можно было спокойно вздохнуть, и может быть, даже, чуточку побалдеть. Римская держава лежала в руинах, но персидский вечный враг был сброшен еще ниже. Теперь можно было спокойно восстанавливать страну, утрясти очередной раскол в христианской церкви, после подумать об отвоевании Паннонии и Далмации у нахальных славянских гастарбайтеров, а там, глядишь и...
  
  Вот однажды - дело к вечеру - вышел Флавий Ираклий на крыльцо. Смотрит он - небо ясное, ветер теплый, солнце к ночи садится. И все бы хорошо, - да что-то нехорошо. Слышится Ираклию, будто то ли что-то гремит, то ли что-то стучит... Чудится Ираклию, будто пахнет ветер не цветами с садов, не медом с лугов, а пахнет ветер то ли дымом с пожаров, то ли... Вдруг слышит он на улице топот, у окон - стук. Глянул Флавий Ираклий, и видит он: стоит у окна всадник. Эй, вставайте! - крикнул всадник. - Пришла беда, откуда не ждали. Напал на нас из-за Черных Гор...(С)
  
  
  Новая беда действительно пришла оттуда, откуда не ждали. Из песков Аравии. Жил там человек по имени Мухаммад (ок. 570-632г). Мухаммад происходил из племени курейшитов, из рода Бану-хашим. За первые два десятка лет Муххаммад пожил с кочевниками, поучаствовал в межплеменной стычке, был пастухом, затем караванщиком (погонщиком верблюдов) у богатой вдовы-купчихи Хадиджи, которая вела успешную торговлю с Сирией. Вот на этой вдове-купчихе, в 25-ти летнем возрасте Мухаммад и женился. Лет до сорока Мухаммад балдел, и наслаждался, заслуженным женитьбой, благоденствием, но потом у него в голове появились видения, и зазвучали некие голоса.
  
   Мухаммад сперва слегка напугался, понятное дело, голоса в голове, - не шутка. Но его двоюродный брат, - христианин Варака, заметил, что изречения, которые неведомая сила заставляла говорить Мухаммада, очень напоминают стихи еврейского закона, в свое время открытого богом пророку Моисею. Тут Мухаммад понял, что голоса и видения ему в голову транслирует сам Бог (по-арабски Аллах), который выбрал его в качестве пророка (передатчика божественной воли), чтобы донести некоторые свои божественные мысли до людей. Ну Мухаммад и начал эти мысли доносить... Если говорить точнее, то считается, что Мухаммад получал знания по цепочке: - Бог транслировал свои мысли сперва архангелу Джабриилу (Гавриилу), а уж сам Джабриил уже передавал...
  
  Примерно в 613ом году, Мухаммад начал публичные проповеди. Сначала Мухаммад пробовал убеждать окружающих реформировать веру по открытому ему образцу через мирное убеждение. Смысл провопеди Мухаммада был в том, что языческое многобожие и идолопоклонство - грех, Бог - един, и он открыл это иудеям и христианам. Но те за века все попутали, исказили, и молятся неправильно, а он - Мухаммад - получил прям от бога чеканный эталон веры и обрядов, - и щас расскажет всем как надо. Поскольку Мухаммад и его последователи начали рассказывать аравийским язычникам, что их не верующие в Аллаха предки теперь жарятся в адском пекле, те незамедлительно начали Мухаммада и последователей бить. Мухаммад убежал в другой город, привлек там побольше последователей, и вернулся, чтобы бить уже язычников. После первых военных побед, характер речей Мухаммада начал меняться, перейдя от убеждения к насилию и агрессии. Постепенно, со все больше увеличивающейся скоростью, - "община" Мухаммада взяла под контроль весь аравийский полуостров. Сам Мухаммад умер в 632ом году, но его последователи уже взяли разгон, и пошли экспасией на земли Персии и Рима.
  
  
  Персия развалилась под натиском мусульман - как трухлявый пень. Обескровленная долголетней войной с Римом, выплатившая огромную контрибуцию, страна еще до нашествия мусульман терпела удары от тюрок и хазар в Закавказье. Размытые (видимо из-за недостатка ухода в связи с военным бардаком) дамбы в Месопотамии, затопят житницы империи, и спровоцируют голод и эпидемии. Целые области будут отпадать от страны. Мусульманское вторжение станет добивающим ударом. К 650м годам, после череды сокрушительных поражений, армии были уничтожены, шах убит, основные очаги сопротивления подавлены. Только последыши спахбеда востока, засевшие в труднодоступных районах Табаристана будут долго крутить оттуда мусульманам фиги. Власть персов будет сохранятся там поколениями, но и они не избегнут постепенной исламизации.
  
  Римская Империя тоже сперва проявила себя гнилым пнем. Начав завоевание в 634ом году, арабы к 635му году уже оттяпали у ромеев Палестину. (Ираклий помрет в 641ом, оставив гибнущую державу своим приемникам, сыну от первого брака Константину и третьему сыну от второго брака - тезке-Ираклию). В 646 муслимы взяли Египет, в 696ом, отхватят Африку. В 717м будут штурмовать уже сам Константинополь...
  
  
  В чем же причины таких фантастических успехов мусульманского завоевания?
  
  Причин было несколько. И экономических, и религиозных. Экономические причины были в том, что до Мухаммада в Аравии существовала традиция, при походе отдавать 1,4 часть военной добычи "в общак". Мухамад снизил долю сдачи в общину до 1,5 - огромное количество воинов тут же почувствовало, как в их сердце вспыхнула неодолимая любовь к истинной мусульманской вере! Когда муслимы приходили на новые захваченные территории, - на те самые территории, по которым несколько раз прокатилось туда-сюда персидское и ромейское войско, а так же меньшие орды варваров, и кучи разбойничьих банд, которые вырезали, сожгли и ограбили все что можно - то люди на этих территориях были готовы уже принять какую угодно власть, - только чтоб наступил хоть какой-то порядок, чтоб тебя не резали, и не убивали. А ислам, надо отдать ему должное - приходил на земли довольно щадаще. В первые моменты его распространения на некоторых областях даже не везде собирались налоги. Когда налоги установились это был твердый понятный и налог. Это создавало исламу экономическую лояльность жителей на захваченных территориях.
  
  Религия - ислам отрицает многобожие и идолопоклоноство, - поэтому он категорически не совпадал с персидским зороастризмом. Верующий зороастрист не имел возможности щадяще для себя сменить свою веру на новый ислам - он понимал, что переход в новую веру - это коренной разрыв с верой отцов. И многие персы отказывались менять свою веру, погибая в восстаниях, или убегая аж до Индии и Китая. И мусульмане давили на них. В первые десятилетия на захваченных персидских территориях вспыхивают многочисленные религиозные восстания против захватчиков. Но не имея армии, против армии воевать невозможно... Мусульмане крепко запомнили упорство и твердость зороастрийцев в вере, - само слово "маджус", (то есть маг, - название членов одного из персидских племен, из которого выходило много священников) стало для них синонимом неверного и коварного человека С христианством и иудаизмом получилось иначе, - ведь ислам признавал иудеев и христиан "людьми писания" - то есть людьми которые верят в истинного бога, пусть и искаженным за века способом. Поэтому, когда человек из иудаизма или христианства переходил в ислам - это не было для самого человека разрывом с верой отцов. Он просто начинал хвалить своего бога, ну... по немного другим "инструкциям". Так ведь гораздо проще, и легче с моральной точки зрения. Человек, считай, не изменял своему богу, - оставался с тем же богом.
  
  Как мы уже говорили выше, во многих регионах римской империи христианство сформировалось до введения единого канона на государственном уровне. А потом канон неоднократно меняли философствующие глав-попы. В результате многие регионы не успевали, (да и не хотели успевать, отказываясь от веры отцов), за константинопольскими религиозными реформами. Но всех инаковерующих в Римской Империи диктатом приводили к единой вере. Это тоже сыграло свою роль, - целые регионы переходили к мусульманам, которые позволяли людям сохранять свою веру по твердой таксе (за особый налог). Монофизиты и иудеи востока приветствовали мусульман открыто. Большая часть городов Месопотамии откроет ворота мусульманам без боя. Закручивать гайки, заставлять христиан носить особые отличительные знаки, вроде пояса, и т.д, ислам начнет позже.
  
  Сам ислам с точки зрения канонов, был гораздо проще иудаизма и христианства. Символ веры мусульманина укладывается в одну строку. Символ веры христианина в чуть ли не в пол страницы, - пойди запомни. Вообще, поскольку ислам был создан абсолютно необразованным Мухаммадом, - его религия получилась гораздо проще, чем христианство, во многом впитавшее эллинскую философскую мудрость. Ислам был прост и понятен. В том числе простым людям. Он не выдумывал некие сложные философские понятия, и даже после смерти обещал примерно такую же жизнь как на земле - только в самом лучшем виде. У Аллаха на небесах для верующего даже секс был. В этом была его привлекательность.
  
  Резюмируя: Ислам на войне давал больше. А в мирной жизни отнимал меньше. Ислам в религии требовал меньшего. А обещал большее. Вот что привело под знамена пророка многие тысячи воинов. Вот что обеспечило исламу базу для завоеваний.
  
  В любое иное время, Мухаммад был бы задавлен и Персией и Римской Империей, и остался бы в истории, в лучшем случае как неудачливый сектант. Но Рим и Персия сами вымостили ему дорогу. Обе державы были разорены. Провинции обезлюдели. Города разрушены. Население уменьшилось и обеднело. Свинью Римской Империи подложили и её "даровитые" бюрократы - на краю аравийской пустыни жили арабские племена, которые служили пограничным барьером, дальней разведкой, системой раннего оповещения, - и получали за это полудань\полужалование. Придя в очередной раз за жалованием, вожди этих арабов наткнулись на наглый отказ, - мол, нечего вам нищебродам жить за счет императора, у нас тут и так проблем много, денег мало, но зато мы сильные, вона, как персов победили, а ну пшли вон!... (Решение это было тем более идиотское, что в недавние времена императора Тиберия II, уже имел место случай, когда в результате конфликта, империя арестовала царя пограничных арабов, и перестала выплачивать остальным анонну, - те тогда ограбили и разорили всю Сирию, вплоть до побережья). Здесь же часть оскорбленных пограничных племен немедленно примкнули к мусульманам, заботливо и тайно провели мусульман по лучшим приграничным путям, и появление вражеского войска с юга стало для римских провинций полной неожиданностью. Император Ираклий с трудом, с напряжением всех сил государства, набрал последний контингент, чтобы победить Персию, частично потеряв его в борьбе. И вот, перед империей возник новый, могущественный враг. Что он мог ему противопоставить? Добыча из похода не могла быстро отстроить города, и народить новых людей. У него были только разоренные войной земли, часть из которых сама по себе не любила центр за предельные налоги последних лет, и по религиозному признаку, и мечтала уйти из-под руки Рима. Армия была подорвана предыдущими невзгодами и компаниями. Показателен факт, что налоги в местах дислокации войск, еще перед нападением арабов взымались преимущественно натурой - то есть речь шла не о жаловании, и лишь о кормлении войска. И здесь опять встает вечный вопрос - кто захочет в такое войско идти служить? Подготовки большей части этих войск хватало лишь, чтобы гонять крестьянские мятежи, внезапное столкновение с серьезным противником стало для них фатальным.
  
  Нечему удивляться, что отлично мотивированное войско мусульман, в которое стеклось огромное количество опытных военных, порожденных десятилетиями войн в регионе, нанесло римлянам несколько катастрофических поражений. Я специально не употребляю здесь выражений вроде "арабы нанесли поражение", ибо пустынный аравийский полуостров, славившийся в то время отличными воинами, никогда не имел столько людских ресурсов, чтобы удерживать гигантские территории. Речь идет о том, что Мухаммад и его последователи смогли привлечь под свои знамена людей со множества территорий, так же как это похоже сделают, например, потрясшие мир монголы.
  
  Еще одной причиной успеха мусульман, кроме экономического истощения двух сверхдержав своего времени, - стал кризис элит в обоих этих державах. После упомянутого выше убийства шаха Хосрова (который успел отметиться предательской казнью одного из своих высших феодалов), история престолонаследия персидского царства превращается в откровенный позор. Кавад II, на всякий случай казнил тех, кто помог ему прийти к власти, но сам приправил всего восемь месяцев, и непонятно, умер он от эпидемии, или от яда. Его сын Арташир будет казнен начальником мятежной армии - Шахровазом. Сам Шахроваз будет убит в результате заговора через полтора месяца, и на трон сядет дочь Хосрова - Боран; женщина-одиночка на троне - вещь для Персии неслыханная, показатель дичайшего упадка. (В персидских источниках отражено, что Кавад и Боран были детьми некой ромейской принцессы Марии, - якобы дочери императора Маврикия; если Мария действительно была хоть не дочерь покойного императора, но из высокой знати ромеев, тогда понятно, почему именно эти двое были выбраны побежденной Персией на царство). Через полтора-два года эта женщина умирает, возможно задушенная одним из военачальников. На престоле оказывает другая дочь Хосрова - Азармедохт. Спахбед Хорасана предлагает царице стать его женой, та заманивает его в свои покои, и убивает. Сын спахбеда мстит царице, и та исчезает с трона. Далее следует вереница бабочек однодневок, и когда элита наконец нашла на окраинах удовлетворившего всех царевича Йезегерда III, - у страны уже было слишком мало времени, чтобы накопить сил. Через года два мусульманский молот ударит в трухлявый пень. Войско разбито, шах бежит на окраину страны, выпендривается где не надо, и находит бесславную гибель от рук прельстившегося на его богатую одежду мельника.
  
  
  Рим тоже проявил себя трухлявым пнем... Ираклий, как говорят современники, "потух". На второе сверхусилие ему уже не хватало сил. Оценив размер катастрофы, он - как говорят - впал в апатию. В то время как армии безуспешно пытались остановить мусульманский потоп, император был в тылу. Пользуясь этим, часть знати составила заговор, привлекла к нему племянника Ираклия, и его незаконнорожденного сына, который долго мариновался в заложниках у авар, и потому не питал к отцу сильных чувств. Заговор раскрылся - император отрезал заговорщикам правые руки и носы, и сослал. Это не был слепой акт жестокости, единственный вельможа в заговоре, который высказывался против убийства Ираклия и его семьи, - уехал в ссылку с носом и обеими руками. Наместник Армении Давид, тоже оказался уличен в измене. Понимая, что при попытке снять его, вся провинция будет охвачена мятежом, перед лицом наступающего врага, - Ираклий "простил" изменника, и даже дал ему новый придворный чин. Надо было решать более насущные угрозы.
  
  Арабы наступали, римляне теряли земли, и перекраивали свои организационные структуры, пытаясь найти ответы на насущные вызовы. Империя отвечала на вызов даже при не слишком даровитых императорах, - отлаженная веками бюрократия имеет огромный запас прочности.
  
  Ираклий отошел от дел за несколько лет до смерти. Фактически, правил за него сын от первого брака Константин III. В 641ом году Ираклий, сломленный неудачами, умер, оставив трон одновременно двум сыновьям Константину, и сыну от второго брака (с племянницей Мартиной) Ираклию II. Умерший отец завещал братьям жить дружно, но Константин ненавидел мачеху и её отпрыска. Ираклий II был остранен от правления, мать его обобрана в наследстве. В результате... Константин, проправив несколько больше трех месяцев, умер от странной болезни. Люди видели в этом козни Мартины. Это вызвало возмущение людей, Ираклий II был окончательно смещен в результате военного переворота. Ему отчекрыжили нос, (физическое несовершенство лишало прав на престол) - и сослали. Новым правителем (все в том же 641ом) стал сын Константина III, - Констант II. Наступающие арабы неистово аплодировали, глядя, как римляне занимаются династическими интригами, вместо сосредоточения всех сил на организации отпора. Усильте накал! - Кричали арабы.
  
  И римляне усиливали. После смерти Ираклия, несколько последующих императоров - словно стремясь превзойти персов в позоре - будут заниматься более дворцовыми интригами, нежели отражением врага. Констант II, заподозрил своего брата в амбициях, насильно постриг в монахи, но потом решил, что этого недостаточно, - и убил. Сенаторов он убивал по малейшему подозрению, без промежуточных остановок в монастырях. Это вызвало возмущение столичных жителей, которые прозвали братоубийцу "Каином". Потерпев от арабов еще несколько поражений, Констант воссел на корабль, плюнул с кормы в сторону неблагодарной столицы, и убежал на запад, где поскакав по разным местам, и в очередной раз ограбив несчастный старый Рим, - наконец осел на Сицилии в Сиракузах. Брошенные же жители Константинополя не выпустили вслед за императором его жену и сыновей, которые остались в столице в несколько двусмысленном положении.
  
  Приведем здесь один факт из времени правления Константа. Когда в 645ом году ромеям ненадолго удалось захватить обратно, оставленную арабами без должной охраны Александрию - они ограбили её будто это была не своя освобожденная земля, а территория злейшего врага. При таком отношении центра к провинциям, - у римлян не было ни единого шанса ждать помощи от местного населения. Это была уже логика взаимной войны.
  
  
  При первых ударах мусульман, - римская империя показала себя гнилым пнем. Но в отличие от Персии которая развалилась в пыль, с Римом вышло по-иному. После первых ударов, которые сбросили огромное количество гнилой мякоти, - в центре в конце-концов обнаружилась твердая сердцевина. Реформы военной системы, (о которой мы скажем ниже) позволили вновь воспроизводить мотивированных солдат. Судьба привела к власти более вменяемых императоров. На помощь ромеям пришла и география - они откатились до Тавра и Антитавра - системы горных хребтов, с труднопроходимыми узкими проходами, за которыми империя закрепилась, как за естественным укреплением.
  
  На счастье Константа и всех римлян, во второй половине 650х годов, мусульманское завоевание начало замедляться и подтормаживать само собой (хоть и не останавливаться совсем). Причин тому было три.
  
  Во-первых, Аллах в неизмеримом могуществе своем, которое позволило ему создать весь мир, не смог сделать одного простого, но очень нужного чуда - научить Мухаммада записывать свои откровения. Поэтому пророк не смог четко кодифицировать свои мысли. А наболтал языком он за годы жизни, по разным ситуациям, столько противоречивого, что уже через пару десятков лет после его смерти арабский мир в лучших мировых религиозных традициях, начал кишеть разными сектами, лишившись былого единства. (Кодифицировал коран в единую стандартную книгу лишь третий из наследников Мухаммада, - халиф Усман; но уже существовали так же "Коран Али", "Коран Ибн-Масуда", и пр. - которые Усман запретил силой и уничтожидл; все как с евангелиями у христиан). Усиливалось это все и тем, что в составе мумульманской империи оказалось множество народов, не говоривших по-арабски, и пока подоспели точные переводы священного откровения - все завертелось.
  
  Во-вторых, Мухаммад оговорил семьям своих первых и самых стойких приверженцев, настолько большие доли в дележе, что скоро те превратились в богатеев, и в мусульманской "общине" возникло огромное имущественное расслоение. Наконец, размер захваченных территорий был таким, что сам по себе создавал трудности в управлении, и провоцировал местных мусульманских управдомов на сепаратизм.
  
  В 644ом году, некий обращенный в рабство, но мужественный перс, - зарезал в мечети халифа Омара I. Выбранный вместо него Осман был убит 656ом году в столице Медине, толпой мусульман, недовольных, что Усман вел клановую политику - т.е. ставил свою родню на все высокие посты, - навязанной силой версией "корана Усмана", ("коран состоял из семи книг, а ты оставил лишь одну!") - и быстрым финансовым расслоением во вновь возникшем "идеальном" государстве. По преданию, убили Османа как раз в окружении книжных списков его корана, и на древних книгах, хранимых Медине, Стамбуле и Ташкенте действительно есть следы чего-то крови. (Страшно представить сколько в старину порезали пальцев и разбили носов, изготовляя "те самые кораны, которые были в доме Усмана"). Новым халифом стал Али, но наместник Сирии и Палестины Муавия не признал нового халифа. В результате халифат погрузился в полномасштабную гражданскую войну, а дотоле набиравшие силы секты развалили единый ислам на суннитов, шиитов, и хариджитов, о спорах которых, мы регулярно слышим на мусульманском востоке и сегодня. Победителем из кровавой бани вышел Муавия, который упразднил выбор правителя общиной, и стал наследным правителем. Халифат растерял часть земель. И теперь уже римляне неистово аплодировали мусульманам.
  
  Пользуясь моментом, Констант заключил с Муавией занятым внутренними разборками выгодный мир, который даже позволил Риму вернуть некоторые территории, вроде Карфагенского Экзархата и Родоса. Сам же Констат в 658м году совершил победоносный поход в Македонию, где привел к повиновению обосновавшихся там славян. Но Констант не смог воспользоваться отпущенной ему передышкой, для того чтобы наладить отношения со своим народом, и усилить войско. Он побыл в Константинополе - и его возненавидел Константинополь. Он уехал на запад - вскоре его ненавидел уже и запад. А Муавия, как только уладил внутренние дела вновь ударил по Карфагенскому экзархату. Константин не смог противопоставить этому ничего внятного. И даже не отправился ближе к театру военных действий. Так и сидел в Сиракузах. В конце-концов, в 668м году, некий слуга в бане ласково намылил императору голову галльским мылом, и когда император закрыл глаза, чтоб туда не попала пена, со всей дури дал императору по башке банной шаечкой. На этом правление Константа II и закончилось.
  
  В империи тут же разгорелась краткосрочная гражданская война, - так как войско в Сиракузах выбрало своего императора. Но брошенная константинопольская столица провозгласила императором оставшегося там сына погибшего в бане деятеля - Константина IV. Империя же продолжала борьбу за свое существование.
  
  
  
  Итак, с каким же результатом подошла Римская Империя к своему перелому В середине-конце 7го века? Империя потеряла примерно две трети(!) своих территорий. Из мировой державы, Рим превращается в державу региональную. У него еще будут взлеты, он еще будет мощнейшей державой - региональной. В какой-то степени, судьба Рима будет предрешена именно тогда. Оставаясь чрезвычайно жизнеспособной государственной структурой, у него уже больше никогда не будет таких ресурсов на компенсацию ошибок и собственных неудачных правителей. А место столицы на торговых путях, будет веками гнать на него все новых и новых алчных захватчиков. Тремя важнейшими хлебными житницами мировой империи были Египет, Африка, Сицилия. Египет потерян в 646м. Карфагенский экзархат - в 698м. (Сицилию мусульмане отхватят уже только в Х веке). Практически все крупные города... нет, не так... ПРАКТИЧЕСКИ ВСЕ КРУПНЫЕ ГОРОДА, за исключением столичного Константинополя - разрушены. Война, персы, римляне, война, персы римляне, война, персы, римляне, война, персы римляне... - мусульмане! - города этого не пережили. Все эти античные жемчужины, с огромным населением, многовековой историей, и прекрасной архитектурой - исчезли. В 7ом веке, в документах самих римлян, по отношению к римским городам исчезает слово "полис" (город), оно заменяется словом "кастрон" (от римского каструм, - крепость). Археология показывает, что большинство территорий городов действительно оказывается заброшенной. Жизнь в этих городах теплится лишь в военных гарнизонных крепостях, и ютящихся вокруг них гражданских жилищах. Многие города исчезают насовсем. Другие превращаются в деревеньки в тени величественных развалин. Некоторые вернутся к полной жизни лишь через многие годы, никогда уже не достигнув прежнего блеска. Меняется сам размер оценки города, переходя от античного размаха, к мелкой и малолюдной средневековой мерке.
  
  Диалектично, - но с гибелью городов, единственный уцелевший античный полис - Константинополь - расцветает с еще большей силой. Именно туда бегут отчаявшиеся беженцы со всей страны. Именно туда едут богатеи и с накопленными капиталами. Именно там, оседают всем нужные, лучшие ремесленники. Константинополь, по прежнему мировой город, царьград, сердце мира. Город чудес, в свое время ограбивший все другие античные полисы, но тем и сохранивший лучшее из их наследия. Однако раньше он был самым крупным алмазом, в золотой короне усыпанным драгоценными камнями. Теперь же он громадный брильянт в пустом железном венце.
  
  Разорение земель вызовет и другой эффект. В "пограничных" зонах между империй и её враждебными соседями появляются кочевые жители без четкой государственной принадлежности, а так же многолетние "ничьи земли", - буферные территории, где не действует никакой закон.
  
  Духовные поиски и метания христианских философов стоили империи и её жителям немало крови, а возможно и последующего краха. Поражения от мусульман спровоцируют новый мощный виток. В VIII-IX веках церковь и всю империю будет сотрясать "иконоклазмос" (иконолом), или как его назовут у нас - иконоборчество. Суть его была проста. От самого начала христианства существовали сторонники взгляда, что бог существо настолько выше человеческого понимания - что изобразить его невозможно. Любые аллегорические изображения - ложны, и лишь уводят от прочувствования божественной сущности. Однако, главенствующее течение христианства вобрало в себя многие языческие элементы. Делались скульптуры, писались иконы, святым и их изображениям придавались собственные мистические силы, будто малым богам языческого пантеона. Появлялись "специализированные" святые, чьи иконы отвечали за помощь воину, мореходу, роженице. Короче - вроде как искоренённое язычество произросло христианстве с необычайной силой. Не всем верующим это нравилось, но до поры они только бубнили об этом по кельям.
  
  
  Победы ислама всколыхнули эти споры с новой силой, и на новом уровне. Ведь ислам тоже запрещал идолопоклонство и начисто отрицал попытки изобразить бога. И вот поглядите - мусульмане гонят православных как вшивых по бане. Непобедимое войско богоизбранного народа проигрывает битву за битвой! Не потому ли, - что ромеи уклонились от истинной веры?! Попустил бог! Можно ли не понять его сигнал?! Это было построение безукоризненной логики. Что на него можно было возразить? На стороне иконоборцев выступит император Лев III Исавр (675-717-741г), который прикажет убрать из храмов иконы. Волей судьбы, Лев будет успешным и талантливым полководцем, что еще больше укрепит "логику" событий. Ну вот, глядите-ка, - убрал, - и побеждает! А для ревнителей дедовских образов, отцовского благочестия - это все будут дьявольские происки, потому как иконы святы, - и это надолго расколет римское общество.
  
  Насколько самому Льву будут интересны иконоборческие дрязги, насколько для него в этом вопросе будет преобладать вера, а насколько политика - сказать сложно. Можно только отметить, что мусульманский халиф Иезид прикажет убрать иконы из христианских церквей на подвластной ему территории в 723м. А Лев Исавр издаст подобный указ в 726м. Возможно это была попытка сгладить "межкофессиональные" разногласия с сильным соседом. Кроме напряженного военного противоборства, римский и исламский мир вели и торговлю, и активные богословские споры. Надо думать, что для не упоротых исламских богословов, отказ от почитания христианами икон, был добрым знаком, что неверные стали чуть менее неверны, стали чуть ближе к истинной вере. Однако, иконоборчество со временем утратит позиции, иконопочитание в империи вернется. Но мы забегаем вперед.
  
  
  
  
  Фемная система.
  
  
  Это тяжелейшее время, когда империя стремительно теряла провинции, а разбитые войска выдавливались на оставшиеся центральные территории, - положило начало полной смене её военной организации. Мы сейчас называем эту новую организацию "фемной системой". Точное время её возникновения неизвестно, и мы можем только предполагать, положил начало этой системе сам Ираклий, или его приемники. Суть же системы была вот в чем. Отступившие в центр страны войска лишились мест своей постоянной дислокации, лишились налаженных систем снабжения. Этот вопрос нужно было как-то решать... В этот момент, видимо, и начинают создаваться "фемы". Само происхождение слова фема до конца не прояснено. Но скорее всего, оно является отглагольным существительным от глагола "фемно\темно" (опять наша любимая буква фита на стыке "ф" и "т") - которое означает "разделять, рассекать". В таком случае "фема", это ровно то же самое слово, что и вошедшее в русский язык "тема" - (то есть некая область обсуждения, которую мы отделили, для её более четкого обсуждения). В данном же случае - фема, это кусок территории империи, который был отделен от других новыми границами. Фема - это "нарезка". Изначально фемы будут созданы как четыре крупных области на угрожаемых направлениях, в которых разместились отступившие региональные армии. Эти фемы получат названия:
   Фема тон Армениакон (Или как мы говорим, - Фема Армениак) - То есть сюда оказались выведены войска магистэра милитиум по Армении.
   Фема тон Анатоликон (Фема Анатолик) - Войска магистэра милитиум по Востоку, (анатолик, по-гречески и есть "восток").
   Фема тис Фракис (Фема Фракия) - Войска магистэра милитиум по Фракии.
   Фема тоу Опсикиоу (Фема Опсикий) - Самая близкая к столице фема, где разместились центральные войска придворного магистра; откуда и название (лат. "обсекиум" - (дворня\свита), производное от латинского "обсидэрэ" (следить, быть вместе, которое происходит от буквального "об" (против) и "сэдэрэ" (сидеть) - то есть сидеть напротив.
  
  
  Опишем то, как стала выглядеть фемная система, когда прошел бардак первых лет, и она уже внятно оформилась.
  
  Каждый воин-стратиот воинской части, - испомещался на землю. То есть получал в пользование надел земли, - стратейю - с которого могли нормально кормится, и он сам, и его семья. За это воин был обязан нести военную службу, а также обеспечивать себя за счет доходов с земли нужной экипировкой. (Надел земли высчитывался в зависимости от стоимости экипировки разных родов войск, поэтому для пехотинца, кавалериста, и моряка размер участка был разным). Владение стратейей не освобождало стратиота полностью от налогов и общественных работ, но давало определенные льготы. Воин не мог продавать принадлежавший ему участок. Он был обязан при смотрах иметь надлежащую своей войсковой должности экипировку, - и так же не мог ее продавать, не имея ей замены. В случае, если внезапно начиналась военная копания, и стратиот по какой-то причине не имел надлежащей экипировки, - государство предоставляло ему возможность купить(!) её на месте сбора войска, для чего там устраивались специальные магазины.
  
  Стратиот должен был обеспечить, чтобы при его отправлении в поход, на земле оставались люди, способные обрабатывать его участок. В случае смерти стратиота, - участок и обязанность службы наследовал его старший сын, и далее по ближайшим наследникам. В поход стратиот часто выступал со своими "домашними", сыновьями, родней, слугами. В строю и бою, командиры эти "семейные ячейки" старались не разлучать, видя в их круговой поруке залог крепости и стойкости войска. Домашних старались направлять в один контуверион. В определенном смысле, мы можем увидеть в стратиотах нечто похожее на российское реестровое казачество.
  
  При выступлении стратиотов в поход, им начинало выплачиваться жалование, что - диалектично - с одной стороны, поднимало боевой дух оторванных от хозяйства солдат. Но с другой, часто будет мотивировать императоров на скорейшее завершение военных компаний, и отправление стратиотов по домам, даже в ущерб политическим нуждам, дабы снять дополнительную нагрузку с казны. По этой причине очень немногие императоры времен фемной системы следовали древнему римскому обычаю оставлять свое войско на зимовку на территории врага, дабы не гонять войско туда-сюда и весной как можно быстрей вновь начать боевые действия. Войску, квартирующему в лагере пришлось бы платить. Очень немногие императоры, вроде Никифора Фоки (который замордовал население налогами), или Василия II, (который своей экономией и борьбой с коррупцией неслыханно наполнил казну), - позволяли себе регулярно оставлять фемное войско на зимовку в чужом краю, чтобы при наступлении сезона, не тратя время, снова возобновить компанию.
  
  Командовал фемой - войсковой командир. Изначально, когда в оставшиеся под контролем территории оказались стянуты полевые армии из разных провинций, огромных фем, как сказано, оказалось всего четыре. Занимали они не всю территорию империи, а лишь её часть, на наиболее угрожаемых направлениях. Войсками "центральной" фемы Опсикион командовал комис, командирами трех региональных были - стратиги. Стратиги, видимо по чрезвычайным обстоятельствам, - возможно, по опыту экзархов, - получили и военную и гражданскую власть во вверенной им феме. Точного механизма этого подчинения мы не знаем, (и в разных фемах это переподчинение власти могло занять разное время) но по опыту других времен понятно, что в районах близких к боевым действиям военная власть всегда по умолчанию получает перевес. А с учетом, что каждая фема включала в себя несколько гражданских провинций, - гражданские начальники изначально оказались в ситуации меньших, включенных в нечто большее, из-за чего командир этого "большего", оказался начальником и им. Но поскольку такая ситуация порождала те же проблемы регионального сосредоточения власти, которые мы описывали в более ранние периоды империи, со временем, в фемах устанавливается служба "протонотариев" (первописцов), - то есть гражданских бюрократов проходящих по ведомству "хартулярия сакеллы". Оба слова в этом титуле - хартула и сакелла являются уменьшительными. Хартула, - бумажонка\бумажечка от латинского уменьшительная форма от храта, происходящяя от греческого хартис - бумага. Сакелла, с латыни это маленькая святыня, святынька. Казалось бы, чем мог заведовать человечек с таким смешным титулом - "бумажонщик святынек"? На самом деле это был восприемник полномочий громкого римского титула "комэс сакрарум ларгитионум" (сходник священных щедрот), - хранитель имперской казны, министр финансов. Соответственно подчиненные ему протонотарии управляли в фемах всеми финансовыми делами, финансовым обеспечением войск, закупкой, выдачей жалования, etc. А без жалования стратигу возбуждать солдат на бунт было гораздо скучнее. Гражданское судопроизводство было так же не в ведении стратига, этим занимался "претор", он же фемный судья. Реестром войска, а по сути, видимо, всей канцелярией, ведал опять же гражданский хартулларий (не начальник протонотария, а другой "бумажечник"). Все эти гражданские чиновники были оперативно подчинены стратигу, но их долгом было исправно стучать императору на своего фемного главу, - "чтобы мы (император), узнавая от них о состоянии гражданских и стратиотских дел, могли осуществлять более твердое управление"(С).
  
  
  Со временем, все оставшиеся провинции и диоцезы, постепенно разделяются на фемы, гораздо более мелкие, чем те четыре фемы, созданные первыми. Также измельчают и сами четыре первых фемы, раздробившись на более мелкие части. Эти уже небольшие фемы будут содержать на своей территории определенную воинскую часть - (по имени которой, фема часто и получала название). Императоры дробили фемы на более мелкие образования, снижая концентрацию власти в руках стратига, и риск мятежа - после получения горького опыта. Забавно, что название центральной фемы, - опсикион (грецизм от латинского "опсикиум" - "дворня, придворные люди"), производное от "обседэрэ" (буквально "сидеть напротив"), - которое кроме значения "пребывать вместе (с хозяином)", так же имеет значение и "осаждать\блокировать". И командиры этой фемы действительно несколько раз за первые десятилетия существования фемы, будут поднимать мятеж против императоров. А вообще эта латинская игра слов хороший показатель, насколько правитель зависит от своих ближних людей.
  
  С уменьшением фем, и пропорционально - подчиненных сил, звание "фемного" стратига несколько обесценивается, по сравнению с прошлыми временами. Поэтому сам термин стратиг приобретает двойственное значение 1. Стратиг фемы, и 2. Стратиг войска. По мере мельчания фем, некоторые из них будут содержать настолько небольшие силы, что их командирами уже будут не стратиги, а комисы, трибуны, дуксы, и прочие командиры нижнего порядка. В самом общем смысле, дабы не входить в разночиноство их названий, начальник фемы может именоваться просто "эпархос" (надначальник), а вверенная ему территория, соответственно "эпархия" (надначалие). В начале фем было 4. К концу 7го века - 13. В начале 10го века - 26.
  
  
  Поскольку фема означала территорию, на которой содержалась определенная войсковая часть, то в некоторый период это, слово станет использоваться и как синоним, собственно провинциальной войсковой части. Это порождает определенную путаницу смыслов. Так в империи была "фемата" (то есть фемы, - мн. число от "фема") - провинциальное ополчение, в том числе состоящее из тагм. Но слово "тагмата", могло применятся как к фемным ополченческим тагмам, так и к постоянным тагмам императорской гвардии. Для того чтобы отличать последние, от фемных тагм, их могли называть "василика тагмата" - то есть императорские тагмы. В принципе же, если где-то рядом писалось о фемате и тагмате, мы понимаем, что имеется в виду фемное ополчение и гвардейский контингент. В иных случаях "тагмату" нужно понимать по контексту. Со временем, когда слово тагмы исчезнет из названия провинциальных частей, "тагмата" будет означать уже лишь гвардейские отряды с этим названием.
  
  Названия для фем выбирались ситуативно, и некоторые из них будут иметь территориальные или этнические названия, в то время как другие будут названы по названию посаженной на эту территорию (как правило заслуженной и кавалерийской) военной части. Вроде возникших позднее фемы оптиматов, или фемы букеллариев.
  
  
  Итак, военная система империи меняется коренным образом. Вместо солдат на жаловании мы наблюдаем класс ополченцев-землепашцев. Однако, "фемный стратиот" - понятие весьма широкое, в зависимости от рода войск, времени и места. Обычный солдат пехотинец, посаженный на землю, превращается в землепашца-ополченца, неизбежно падая в боевых качествах. Конник-протостат имевший своих боевых слуг, и включивший их в свою "семью", мог иметь достаточно людей, чтоб не браться самому за плуг, и не терять боевых качеств. К тому же, - переложить земледелие на другие руки, - будет стремится каждый стратиот, буде ему это позволит удача и обстоятельства (захватил на войне добычу и завел себе слуг, заставил работать на себя соседнего стратиота, который влез в долги, и пр). Эти поднявшиеся над трудом на земле стратиоты, начинают напоминать "испомещенных дворян", прекрасно знакомых нам по русской истории. Так же, как и русские дворяне, римские стратиоты пройдут свою эволюцию. Из хозяев-однодворников, мало отличимых от других крестьян, стратиоты постепенно превратятся в отдельное сословие. Несмотря на категорические запреты продавать и покупать участки, со временем, за века, не мытьем так катаньем некоторые стратиоты будут таинственно становится хозяевами все больших земель, а другие будут наоборот, беднеть - и прислонятся к забогатевшим. Из этого постепенно вырастет фемная провинциальная военная аристократия, - крупные феодалы, со своими личными наследственными уделами и дружинами. Многие славные императоры будут самым серьезным образом бороться с этим осознающим свой интерес классом, превращающимся в опасных паразитов. Многие будут бороться сурово Многие - успешно. Но в конце концов, именно крупные феодалы, которым свой шкурный удел будет ближе судьбы всей империи - поставят крест на жизнеспособности римского государства.
  Но до этого еще далеко. До этого еще века.
  
  
  Также качество и "экономика" фемного войска варьировалось от географического положения. В пограничных фемах, постоянно терзаемых набегами недругов, - стратиоты, собственно, могли почти всегда находится в мобилизационном (и оплачиваемом деньгами), положении. Земля их при этом, нередко разоряемая, и возделываемая с перерывами, не служила для них основным источником дохода. Именно в таких фемах стратиоты, в силу большего занятия военным делом, были более профессиональны. Со временем из них сложится отдельная категория воинов - "акритес\акритои", (ед число "акритас\аритис") - или как мы говорим - "акриты". Название это производное от слова "акраи", которое является родственником нашему слову "края", по смыслу "края державы"), и означает слово акритис - пограничник. На бурных направлениях, вся их жизнь проходила в постоянных рейдах, контррейдах, засадах, и вылазках на территорию врага. В силу специфики их жизни, они действительно становились постоянным войском на жаловании, и когда некоторые императоры, в силу кризисных моментов пытались с покерфейсом "распустить их на отдых", (то есть прекратить выплату жалования, как обычным стратиотам из более спокойных фем), - это провоцировало эксцессы, которые нередко стоили бунтов, и даже потери территорий. Винить в этом акритов нельзя, - так как сама жизнь в некоторых местах, сделала их существование критически зависимым от жалования.
  
  
  Напротив, в более спокойных, глубинных фемах, развитие стратиотов шло по-иному. Они реже получали жалование, но могли больше полагаться на свою землю. Богатевшие "крепкие хозяйственники", нередко поглощавшие участки своих незадачливых соседей, - взяли иную моду: Наиболее ушлые из ни могли сами вообще не выходить в поход, - и дома дел много! - выставляя вместо себя полностью экипированного "заместителя"; так сказать, "И.О. по военной части". Возможность такой "замены", естественно определялась многими составляющими, такими как принципиальность надзирающих служб, или степень общей угрозы (в случае тотальной угрозы государству, понятно, фема старалась выставить как можно больше людей, и тогда могли мобилизовать всех). Но в моменты. Когда угроза казалось умеренной, и фема выставляла не более положенного, такой вариант, в принципе, всех устраивал.
  
  Естественно, что даже если главный стратиот не халтурил, и воевал или он сам, или его ближайшая родня, то в случае не-тотальной войны, с участка уходили не все члены семьи. Возможно, именно этой практике мы и обязаны странному слову "аллагион" (смена), которое постепенно вольется в армейский лексикон, и примерно с конца Х века начнет постепенно подменять собой термин "тагма". Возможно аллагион сперва был "сменой" - частью воинов, которых каждая фемная часть выставляла в случае не-тотальной войны, но постепенно название прижилось к подразделению как общее, при любом раскладе. Название это прижилось даже в столичных императорский войсках. Как бы то ни было, аллагионами ромейские военные отряды будут называться и тогда, когда угаснет сама фемная система, и вплоть до конца империи.
  
  
  Еще одной особенностью фем, о которой стоит упомянуть, является "пехотный провал". То есть в существовании фем есть некий период, не вполне точно вычленяемый из-за недосказанности и противоречий, когда пехота, похоже, вообще не принималась в расчет. Некий период, когда в составе фем перечисляются моряки, кавалеристы, тяжелые кавалеристы, но не упоминается пехота. И даже не вполне понятно, как в этот момент вообще обстояло дело с пехотой. Причислялась ли она к льготникам, набиралась как обычное ополчение, или как-то иначе. Скорее всего, этот период крайнего пренебрежения пехотой был связан с арабским нашествием. Империя часто не могла одолеть врага в прямом бою. Генерального сражения старались избегать. Врага старались измотать. Обескровить неожиданными нападениями, и быстрыми отходами, до тех пор, пока он не добрался до богатых центральных районов, или по крайней мере на обратном пути. Такая тактика "бей и беги", удел кавалерийских отрядов. Пехота в такой ситуации - бесполезна. Она не может дойти до мобильного врага, чтоб ударить. И она не может от него убежать - становясь смертниками. Вот возможная причина, почему пехота долго не упоминается как значимая часть войска. И лишь со стабилизацией ситуации, когда империя усилилась, а муслимы напротив ослабели в распрях, когда империя снова чувствует силу для регулярных генеральных сражений, когда начинает не только оборонятся, но и отвоевывать; когда необходимость в пехоте возникает при осадах, в гористой и лесистой местности, - пехота постепенно возвращается, как нужный род войска.
  
  
  Элитными войсками "постоянной боевой готовности", - в противовес ополченским фемам, - будут столичные и околостоличные военные части. Воины этих частей не будут знать работы на земле, по-прежнему оставаясь солдатами на жаловании. В римской империи всегда очень почитались традиции, поэтому гвардейские части, создаваемые императорами, очень редко расформировывались, даже если новый император создавал лично под себя новый отряд. Такие новшества бывали связаны с тем, что ранние гвардейцы, долго сидя далеко от войн, становились более предметом церемониальной обстановки, чем реальной боевой силой. Так, например, во времена Юстиниана "схола палатинаэ" выродилась в блестяще разряженных петухов, так как служба в этих отрядах давала реальные, в том числе и налоговые, привилегии. В результате в эти отряды правдами и неправдами старались записаться, например, купцы, которые покупали для этого самую блестящую и дорогую экипировку и оружие. Подобный отряд на параде конечно мог напугать своим грозным блеском иноземных послов, но в случае реального боя... (Интересно, что на подобные же грабли много позже наступит, например, французский король Карл VII. Он попытается в противовес знаменитым английским йоменам-лучникам создать своих французский стрелков. Людям, записывающимся в лучники пожалуют немалые привилегии. Французские купцы и торговцы, радостно потирая ручонки, побежали... Но это мы отвлеклись). Тем не менее, кризис, бывало, заставлял императоров вытряхнуть мусор из заплывших при дворе церемониальных отрядов, и наполнить их реальными вояками, которые снова превращали тех в грозную боевую силу. В результате всех этих игр с гвардиями и столичными отрядами, с некоторого момента в столице оказалось множество разных гвардейских частей со славной историей. Численность их будет колебаться от подразделений способных к самостоятельному действию на поле боя, (тагмы), до сотни человек ближних телохранителей. Императоры не видели в этом ничего плохого, так как разным отрядам с разными традициями, историей, и привилегиями, труднее договорится о бунте против богоизбранного государя. Схоларии, экскувиторы, кандидаты, виглы... Интересно, что с организацией фемной системы, из армейской организации постепенно уйдут, заменившись новыми понятиями арифмы, нумера, а со временем и тагмы. Но в столичной гвардии, будто в заповедники, сохранятся кавалерийский "арифм", и пехотный "нумер" - как собственные имена двух заслуженных отрядов. Традиции... Кроме войск сопровождавших императора в походе, будут существовать и чисто гарнизонные столичные заслуженные подразделения, такие как например "тагма тон тейхеон" (тагма стен, - то есть отряд специально ведавший защитой стен Константинополя).
  
  Примерно со второй половины VIII века, главной ударной силой центральных войск будут считаться "четыре императорских отряда", они же "василика тагмата". Это были кавалерийские - "тагма схол", "тагма экскувитов", "тагма арифмов\вигл", "тагма иканатов". Со временем к ним добавятся несколько образованных позже. Некоторые же, напротив, утратят свое значение. (В основном, это будет связано с политикой, когда новый правитель резко менял курс, а гвардейская часть была слишком предана прошлому правителю).
  
  Василевсовы тагмы имели свою систему званий. Так, например, командир тагмы как правило носил звание "доместика" (домашника). Заместитель (или два заместителя, каждый из которых командовал половиной тагмы) - назывался "топотерит" - (местодержитель (командира)). Бандонами командовали комисы. Кентархиями - кентиархи. Но в каждом гвардейском подразделении могли быть свои звания, обусловленные традицией. Так, например, командир тагмы вигилов носил звание "друнгарий". В тагме экскувиторов командиры бандонов именовались "скрибонами" (буквально "писунами", от латинского "скрибо" - писать; сравни с нашим русским "шкрябать"). В номере и тагме тон тейхеон, бандонами командовали "трибуны", а "кентиархиями" - "викарии". Тагма схол, очевидно являлась самым элитным отрядом, так как именно её командир будет значим более остальных доместиков, а конце Х века обладатель этого звания станет главнокомандующим всей армии. (С момента, когда доместик схол "уйдет на повышение", фактическим командиром "осиротевшей" тагмы схол станет его первый топотерит).
  
  Со временем, когда звание "доместика схол" осмыслится именно как звание высшего (после императора) - командира, не привязанного более к конкретной тагме, то появятся два "доместика схол", каждый из которых будет командовать западными или восточными частями войск империи. Поэтому не удивляйтесь, если в поздних византийских текстах, встретите упоминание "западных" или "восточных" доместиков. При Комнинах также начнет употребляется титул "великий доместик", возможно, сперва как показатель оперативного преобладания власти одного доместика схол над другим, и позже, уже как утвердившееся звание).
  
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  Интерлюдия: - психология фемного стратиота.
  
  
  Теперь давайте скажем вот о чем. Как и в первой части статьи, мы стараемся понять, что двигало, чем мотивировался римский солдат в разные периоды римской истории. Попробуем осветить этот вопрос и применительно к фемной системе. Мы помним, что солдаты легионов "золотого века", годами оторванные от течения мирной жизни обычных граждан империи, - часто утрачивали с ней всякую связь. Часто такие солдаты превращались просто в наемников, готовых идти за тем, кто больше обещает и больше заплатит. Люди, чьим домом был военный лагерь - то есть не имеющие постоянного дома. Мечтающие завести его где-нибудь, когда-нибудь, в хорошем краю, после выхода в отставку.
  
  Фемный же стратиот, на ранних этапах, вновь оказался непосредственно связан с мирной жизнью и землей. Он гораздо лучше понимал нужды и тяготы крестьянина, а шире - гражданских людей. Фемный стратиот не презирал земледельца. И надо сказать, - это изменение способствовало формированию исключительного стойкого боевого духа. Стратиот воевал за нечто очень конкретное. Враг пришел ограбить твой дом, убить родных, надругаться над твоими женщинами - да не будет! Ты не поганый наемник, что сегодня получил жалование, а завтра бежит с кошельком, спасая свою жизнь. Твоя родина - не в кошельке. Все что тебе дорого - у тебя за спиной. Пусть даже ты в сотнях километрах от своего личного маленького дома и участка. Ты слишком хорошо знаешь, что расстояние не помеха противнику - неоднократно его орды прокатывались по стране аж до стен самой столицы, оставляя за собой развалины, пепел, горе. Но сегодня - враг не пройдет. Он не пройдет - потому что ты стоишь перед ним. Мать, отец, жена, дети - ты прикрываешь их своим щитом. Держаться. Держаться! И ромейская пехота - как правило - держалась. Её могли засыпать тучами стрел, в неё врубались клинья тяжелой конницы, на неё напирала чужая пехота. Ромейский ополченец - полукрестьянин\полувоин, - стоял в бою так же упорно, как работал в поле. Ромейская пехота стояла утесом, о который разбивались вражеские волны. Она - принимая главный удар на себя, - закрывала своих собой лучников и пращников, которые иссушали врага залпами. Укрывала собой свою надменную профессиональную царскую конницу, которая до поры скрывалась как кинжал за завесой, - чтоб в нужный момент опрокинуть и погнать врага. Стратиоты - основа и опора войска. Основа и опора Рима.
  
  Но что если ромейские войска выходили в экспедицию за пределы Империи? - И здесь ромейский воин-стратиот имел исключительно предпосылки для сознания своей правоты. Годы нашествий заставили Империю скукожится - да. Но это же означало, что все окрестные земли, - были 'временно отторгнутыми' землями империи. Римский воин не шел за чужим - он шел возвращать свое! Он шел прогнать давних захватчиков, и вернуть имперскую границу дальше от своего дома. (Самих захватчиков, давно ставших здесь местным населением, немного пограбить - святое дело).
  
  Ситуация уменьшившейся империи - в моменты, когда она возвращала свои земли - давала удивительное столкновение жизненных правд. Вот, к примеру давний имперский 'округ' - фракийский диоцез, был захвачен болгарами, которые прочно поселились там, ассимилировали местных жителей, жили там уже сотни лет, основали свое могучее царство. И вот, - империя наносит ответный удар!(С) Ромейские таксисы теснят болгар, возвращают искомые земли под руку империи. Что мог сказать на это болгарский мужчина, доведись ему поговорить с ромеем?
  - Ты! Захватчик! - Вскричал бы болгарин. Ты пришел на мою землю!
  - На ТВОЮ землю? - Поднимает бровь ромей - Смотри внимательно, клоун: - И ромей, стоя на болгарской земле, показывает рукой на развалины римского дворца, построенного в диоцезе еще в незапамятные времена. Он ведет рукой дальше, и показывает на все еще действующий римский акведук, которым века пользовались болгары, не умея создать ничего подробного. Дальше он показывает рукой на римский мост через реку, на мощеную римскую дорогу. - На твою землю, морда?! Все это построили мы - римляне. Еще до того, как твои поганые варварские предки приперлись сюда, чтобы грабить и убивать. ЭТО. НАША. РИМСКАЯ. ЗЕМЛЯ.
  
  И болгарину нечего было ответить на эту римскую правду. Правда римлян была старше. Поэтому болгарин мог только взяться за меч.
  И все решал меч.
  
  В этом, виртуальном диалоге, который на тот или иной лад повторяется в разных концах земли, представителями разных рас и наций, раз за разом тысячи лет, - обе стороны не хотят вспоминать о маленьких нюансах. Болгарин не хотел вспоминать, что его предки когда-то вторглись на эту землю. А римлянин, чьи сограждане жили здесь задолго до болгар, не вспоминает, что сами римляне когда-то пришли на эту землю как чистые захватчики. Ведь каждый 'коренной народ' - это осевший на месте завоеватель.
  
  Пути судьбы неисповедимы, и кому-то из ныне живущих поколений придется снова разыграть этот диалог. Возможно, когда-нибудь парень в вышиванке будет кричать русскому солдату, что тот захватчик. А русский солдат, сузив глаза, будет показывать рукой на завод 'Ленинская Кузня', на Николаевские верфи, и спрашивать: - на ТВОЮ землю, селюк ты австро-поляцкий?..
  И хорошо бы, чтоб хоть на этот раз - дело решил не меч...
  
  
  Хорошо, вернемся к римлянам. А что если ромейские войска выкатывали экспедиционный корпус в такие места, куда раньше не падала тень римского владычества? Неужто наконец ромейский воин мог начать мучатся неуютной мыслью, что он захватчик, и залез куда-то не туда, и может погибнуть не за правое дело? Да ничуть. Потому что Римская Империя придумала себе поразительно эффективную (и душевно комфортную) идеологию. Суть её выражается в примерно следующих тезисах: На небе - Бог, и его божье царство. А на земле - Василевс, и Римская Империя. Василевс - божий наместник. Римская Империя - отражение царства Божьего на земле. Поскольку Бог творец и хозяин всего сущего, - он хочет, чтобы отражение его небесного царства - то есть Римская Империя - раскинулась на всю землю от края до края. Это - Божья воля. Рим - воплощение христианства. Поэтому римский солдат - нигде не захватчик. Римский солдат - исполнитель воли Бога. Куда бы римский солдат ни пришел - он там по поручению безусловного хозяина, и этой земли, и всего сущего. Попробуй возрази!
  
  Все это прекрасно, но ведь у империи случались кроме громких побед, и сокрушительные поражения, потери огромных территорий. Несколько раз враги докатывались до столицы, и дело шло по острию бритвы. Казалось бы, - это должно было подточить веру ромеев в божье покровительство? Нет, ничуть - и на этот счет была подведена удобная теория. Ведь в Библии сказано, что перед концом свете придет антихрист, и будет его царство. Но после Антихриста как раз и воцарится Божье Царство на земле. Поэтому - поражение, собственно, ведет к окончательной победе.
  
  Ну а поскольку никто из людей замыслов бога не знает, то можно только предполагать, к чему именно сейчас идут дела на земле. Если империя побеждает - ромей доволен - все идет по божьему плану. Если империя терпит сокрушительное поражение - ромей не унывает - бог попустил это ромеям в урок, за какие-то ошибки; но все равно ромеи остаются богоизбранным народом, и значит есть шанс поправить дела. Если же дела совсем плохи, и враг уже лезет на столичные стены - ромей утешается - возможно бог уже запустил механизм конца света и установления небесного царства на земле.
  
  Вышеописанная концепция кажется вам странной, спорной, может быть, даже, не слишком убедительной? - Это потому, что вы читаете её в зрелом возрасте, уже обладая (надеюсь) критическим мышлением. Если бы вам её рассказывали с детства, чтобы она у вас закрепилась еще до формирования критического мышления, - вы бы верили в неё свято, как верило большинство простых ромеев. Верят же простые американцы, что вбамбливание очередной чужой страны в каменный век, убийство местных жителей, и захват местных нефтяных и прочих ресурсов - это 'принесение демократии'. А простые немцы в третьем рейхе верили, что они представители сверхчеловеческой расы, которые по праву превосходства должны править недочелдовеками. А некоторые русские верят в странную идею о плохих боярах при хорошем царе, или президенте. То-то и оно. Выскажи вы свои сомнения ромею - он бы просто не понял - в чем-тут вообще можно сомневаться? Вышеописанное - такая же истинна, как свет солнца.
  
  Это удивительная идеология, - связь религии с конкретным государственным механизмом - давала душевный комфорт и утешение при абсолютно любом развитии событий. И именно в этом, в немалой степени, объяснение поразительной жизнеспособности империи. Ведь победа - так или иначе - в любом случае будет на римской стороне. Опус романорум - опус Деи. Дело римлян - дело Божие. Эта вера помогала ромеям не унывать, и не опускать руки даже в самых трудных ситуациях. Именно поэтому Восточная Часть упорно стояла тысячу лет, переживая такие кризисы, которые погубили бы всякое иное государство.
  
  Может быть, ополченец-стратиот не всегда был так искусен в воинском деле, как его профессиональный предшественник из старых легионов, - но он брал свое мотивацией.
  
  
  Впрочем, воспев панегрики стойкости, мотивированности и патриотизму фемных ополченцев, мы должны упомянуть и о их слабом месте, которое разовьется со временем. Как уже сказано, исторически сложилось так, что фемным стратиотам, при вступлении в поход должно было выплачиваться жалование. Это было уязвимое место системы, мина замедленного действия у неё под задницей. Примерно в 11м веке, когда руководящие бездари и кризис осушит имперскую казну, когда многие стратиоты, в силу развивающегося феодализма, будут более "патриотами" своего края, нежели всей страны - с фемными ополченцами нередко будут возникать проблемы. К этому времени, многие стратиоты будут так долго - поколениями - владеть своими участками, что как-то и позабудется, что их выдало государство в обмен на службу. Стратиоты (чисто как российские выродившиеся дворяне) уже будут воспринимать эти участки своими законными вотчинами. А мотивировкой выступить в поход, они уже будут видеть только выплачиваемое империей на время похода жалование. И если денег жалования вдруг не будет... Ну, как будет, - заходите, - бывало, говорили имперскому начальству фемные стратиоты, - и расходились по домам. То есть, стоило фемным стратиотам ощутить выделенную им землю как СВОЮ, психологически отделить эту землю, от благ, даруемых государством, - и у них постепенно начинает формироваться психология наемника. Государство платит - я воюю. А если нет - то нет. Это, со временем, очень аукнется Римской Державе.
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  ***
  
  
  Тактика Льва.
  
  
  На рубеже 9-10 веков, император Лев IV (866-870-912г), пишет очередной военный трактат, пытаясь суммировать военную мудрость предшественников, и привести её к современным ему реалиям. Мы сейчас называем этот трактат "тактика Льва".
  
  Лев был человеком энциклопедической мудрости, за что и получил прозвище "софос" (мудрец). Неудивительно, что он так прилежал к книжным мудростям, если учесть, что его смолоду женили на девушке красивой, но столь набожной, что по ночам она спала на соломенном матрасике отдельно от мужа, периодически вскакивая и оглашая покои громкими воплями во хвалу господу-вседержителю. Когда утомленный непомерным благочестием жены, цесаревич попробовал завести нормальную любовницу, жена-сквалыга тут же устроила дикий скандал, с жалобами отчиму Льва, который развел дело сурово. Даже когда Лев уже сам стал императором, ему пришлось терпеть вопли с матраса еще лет десять, прежде чем собака на сене наконец померла, и была причислена к лику святых. Дальше Льву с женами и женщинами тоже не очень везло, потому-то он стал философом-мудрецом. Путь его к четвертому счастливому браку будет столь труден и тернист, что наконец-то добившись его, он вскоре и помрет, мда...
  
  
  Короче, Лев добросовестно изучил все доступные ему трактаты предшественников. Однако, в области военного дела он был чистым теоретиком, предоставляя вопросы реальной войны своим полководцам. Это, конечно, наложило на его трактат определенный отпечаток. Однако, лично я прощу ему это, хотя бы потому что... его звали Лев. Тем более, что как император он, в большинстве случаев, имел возможность посоветоваться с реальными военными, что не позволяло ему совсем уж удалится в царство оторванной от жизни теории. В правление Льва держава постоянно вела воины с арабами и Болгарией с переменным успехом, потеряв некоторое территории.
  
  В большом проценте своего содержания, трактат Льва повторят - иногда почти дословно - рассмотренный нами ранее "стратегикон" Маврикия. Что, в общем, неудивительно, учитывая, что это ближайший к тактике Льва по времени создания трактат, претендовавший на комплексное рассмотрение всего военного дела. Лев вносил изменения в тех местах, где военное дело за века претерпело изменение, и не чинил того, что не было сломано. Соответственно Лев рассмотрел нравы и обычаи современных ему противников империи, (где с момента гибели Персидской державы, роль главного врага получили захватчики-мусульмане). Внес Лев в трактат и много нового, в частности, впервые за долгое время подробно рассмотрев вопрос сражений на море. Однако, данный вопрос не является темой нашей статьи, и мы сосредоточимся здесь на сухопутной армии.
  
  
  Взглянем на экипировку бойцов римской армии периода Льва.
  
  Итак, любой пехотинец носит короткий (х)имматий длинной до колен. На ногах его башмаки без заостренных носков, с подбитыми гвоздями подошвами. Верхняя накидка его должны быть так просторна, чтобы налезать даже на панцирь, скрывая его блеск в разведке. Стрижка - короткая, (на заметку современным горе-иконописцам, которые регулярно рисуют восточно-римских святых с адскими курчавыми патлами). Солдаты все так же делятся на "тяжелую" (скутаты) и "легкую" (псилы) пехоту. При этом, по замечанию Льва, слово (х)оплит уже почти вышло из обихода. А слово пельтаст вообще забыто наглухо. (Некоторые утверждения Льва, по поводу выхода слов из обращения, кстати, не вполне оправдаются в более поздних источниках, но не забывайте, что то было время без интернета и телевизора, и люди жили в гораздо более уединенных "информационных анклавах").
  
  
  Империя все также не может обеспечить всю тяжелую пехоту доспехом. Автор замечает, что желательно оснастить броней (он называет её в разных местах то "дзава", то производным от латинского "лорика" - "лорикон") хотя бы "отборных" солдат; то есть протостатов и тех, кто может оказаться протостатом при стандартном расширении строя; - двух первых людей в лохе. Само же слово "лох" как ряд в глубину фаланги, тоже постепенно выходит из употребления, и заменяется словом "акиа". Слово это, возможно является заимствованием из тюркских языков, в некоторых из которых "йакиа" означает "близкие", коннотационно - "родня". С учетом, что с распространением фемной системы командиры стараются ставить в один лох стратиотов из одних семей, такая этимология может иметь смысл.
  
  Броня воинов - "лорикон" - может быть как металлической, так и из роговых пластин, или из сушеной воловьей кожи. На худой конец упоминается т.н. "кавадион" - т.е., по сути говоря, толстый набивной стеганный кафтан, ватник, набитым изнутри "вамвакионом" - войлоком. Для ловкого действия в бою рукава такого кафтана были прорезными, обычно в плечах. Руки вытаскивались из них, а рукава кафтана закидывались за спину, где скреплялись специальной застежкой (дизайн знакомый нам и по русским кафтанам средневековья).
  
  
  Упоминаются нагрудники разного материала в буквальном смысле - то есть броня защищающая только грудь, и открытая со спины. Упоминаются (конечно это принадлежность состоятельных воинов) и т.н. клинбанионы, - название панциря, произошедшее от названия тяжелого доспешного конника (подробнее см. в первой части статьи). Ко времени автора "клинбанион" это ламелярный-пластинчатый панцирь, как правило, с короткими рукавами, часто с зерцалом, - то есть крупной пластиной, прикрывающей живот или грудь. Автор упоминает, что панцири могут быть украшены на покатости плеч двумя маленькими флажками, - то о чем Маврикий в свое время писал как о принадлежности кавалериста, - и не совсем понятно, начали-ли пехотинцы времен Льва тоже носить флажки, или он случайно брякнул это не в тот раздел.
  
  Скутатам невредно иметь наручи и поножи называемые "хиропселлами" и "подопселлами", (буквально "рукобраслеты" и "ногобраслеты". Так же для поножей автор, понта ради, использует архаичное слово "халкотубы" (меднотрубы). Наручи и поножи могут быть как металлические, так и деревянные. На руках скутатам необходимо иметь рукавицы именуемые "маникелиями" (буквально "рукоприкрышки\рукоукрытиии"). Голову защищает шлем с небольшим султаном.
  
  Основная защита скутата, естественно, щит. И тут автор вымораживает нас бессмертным "ну это всем известно", помноженным на то что он теоретик. Он пишет, что скутат может быть защищен "большим щитом, другим большим щитом, называемым "тхюра", а в другом месте уточняет "щитом, который требуется по условиям, удлиненный, большой, именуемый "тхюром", или же совершенно круглый"... Еще одним замечанием, является, что шит может быть и железным, (то есть видимо с полным металлическим покрытием, как у наиболее богатых вариантов древних греческих оплонов).
  
  Описанные щиты нам, в принципе, понятны. "Тхюра", это очевидно измененный временем "туреос\фуреос", он же "турэйдос", - т.е. "воротоообразный\дверообразный". Классическое слово, которое греки а потом и римляне применяли к ростовому щиту, например к щиту легионера золотого века, и к так называемому "щиту ауксилария", которыми римляне пользуются на тот момент многие и многие века. Большой круглый щит, упрощенный наследник оплона, в его разных вариантах тоже не вызывает никаких вопросов.
  
  Вопросы возникают, как это совмещать с тем, что автор пишет про пехотное копье. Проведя краткий исторический экскурс о том, какой неимоверной длинны бывало копье древнего македонского фалангиста, автор авторитетно пишет, что теперь-то в таких копьях нет надобности, и ныне солдаты носят "малые" копья, длинной примерно в 8 локтей. Взяв даже малый "летикийский" локоть в 46,3см, мы получаем копье в 3,7 метра! Это нормальная длинна для копья, - но для копья уже двуручного, которое со щитом- тхюрой на одном бойце не сопрягается никак. Даже с утяжелителем "савротирой" такое копье для одной руки неоперабельно. А автор нам еще сообщает, что копье бывало и длиннее, ежели солдат был в силах его метнуть...
  
  Великий теоретик на этом умолкает, вызывая неодолимое желание преодолеть толщи времени и отгрызть ему ухо. Чем более росла на поле боя роль ударной кавалерии, тем нужнее было пехоте длинной копье для защиты от неё. И мы можем дать несколько непротиворечивых "расшифровок" этому странному сообщению автора. (Разные виды тяжелой пехоты, одни с одноручным копьем и большим щитом, другие с двуручным копьем и щитом поменьше, или копья, которые доставались из обоза только в определенных ситуациях, великий теоретик случайно тиснул не в тот раздел, перепутав длинну кавалерийского и пехотного копья, и пр) - но это будет именно теоретические конструкции. И мы, благодаря рукопопости автора не имеем возможности точно закрыть этот вопрос. Во всяком случае, сторонние материалы дают нам значительно меньшую длинну "стандартного" пехотного копья, о чем мы уже писали выше.
  
  Вдобавок же о щитах, автор, вслед за Маврикием повторяет, что они должны быть одного цвета по тагмам.
  
  Кроме копья, бойцы вооружены мечами-спатионами на портупеях, и тзикурионами. Мы легко можем понять происхождение слова "тзикурион", сравнив его с латинским "секарэ" (резать), "секурис" (топор), и даже с русским "секира". Итак, "тзикурион" это вошедшее в греческий ромейский словарь из латинского название топора. То есть "секурис\тзикурион" это изначально аналог греческому "полос\пелика" (топор\секира). Однако, автор дает довольно подробное перечисление "тзикурионам", из которого мы понимаем, что это слово к его времени значительно расширило границы своего применения. Под "тзикурионом" автор понимает нечто общее, что можно сформулировать как "боевое древковое оружие, достаточно компактное для ношения при теле бойца в "кожухе\футляре\специальных ножнах (и видимо операбельное одной рукой, для строевого боя со щитом)". Виды тзикурионов описанных автором таковы: топор, двухлезвийная секира, военный молот с пробойником-клевцом с одной стороны и дробящим шаром с другой, и нечто у чего с одной стороны лезвие как у меча, а с другой как у копья.
  
  
  Как и в прежнее время, пехотные скутаты вооружаются луком. Но - тревожный признак - в отличие от авторов прошлых веков Лев уже не хвалится массовым ромеским лучным уменьем, которое было сравнимо даже с персами. Наоборот, в месте, где Лев пишет о назначении декархов-десятников, он замечает, что нужно отбирать крепких смельчаков "по возможности искусных в стрельбе из лука". Это уточнение - "по возможности", найти хоть одного хорошего стрелка из десяти воинов, показывает, что лучное дело в империи начинает угасать. Сказывается отпадение во время мусульманского завоевания многих провинций, традиционно сильных лучным делом. Да и стратиоты из числа небогатых видимо не всегда имеют возможность мастерски осваивать такое сложное искусство, как лучная стрельба. Сам Лев в трактате далее прямо подтверждает нарастающий дефицит лучников "Ибо повсеместное пренебрежение и падение интереса к искусству стрельбы из лука, проявляющееся у ромеев, приносит им сегодня много неудач"(С) И еще далее, император прямо в тексте трактата дает своим фемным стратигам предписание, которым пытается поправить положение: - чтобы у подчиненных им людей было в каждом доме не менее одного лука и 40 стрел. По возможности - лук должен иметь каждый. (Однако, как покажет дальнейшая история, подобные благие начинания не дадут сильного и длительного эффекта в масштабах всей страны). Вдобавок к лучным рекомендациям автор рекомендует давать лук по силе каждому. Неопытным солдатам следует давать слабые луки, и учить их стрельбе - так как в этом есть необходимость. Как и прежде, лучная сбруя должна быть такой, чтобы было можно вложить лук в футляр с накинутой тетивой, для быстрой смены оружия в бою.
  
  
  Псилы же должны носить с собой пельту - малый круглый щит. За плечами у них токсофаретра, - то есть футляр для лука и колчан, емкостью на 30-40 стрел. К луку прилагаются соленарии с собственными малыми стрелами, для дальней беспокоящей стрельбы. Тзикурии в футлярах. Пращи. Те, кто не умеет стрелять из лука, или остался без него, - вооружаются дротиками-риктарионами (блин, нет, ну это невозможно, - я уже утомился от немыслимого количества названий дротиков, в истории римской армии, которые менялись, кажется, каждое поколение, тьфу...). Риктарионы автор ставит синонимом к старому слову "доратион", уменьшительному от древнего "дору", копье.
  
  
  Теперь - интересный момент. При описании добра, возимого в обозе, автор упоминает запасы метательных снарядов. Это уже знакомые тзикурионы. А также "бардукионы" и "матдзукионы". (бардукион и матдзукион.
  
  С матдзукионом все понятно. Он встречается у того же Льва как "матзумарбулон". И нам понятно, что это измененный по звучанию временем, знакомый нам мартиобрабул (Марсова колючка), - то есть небольшой оперенный дротик со свинцовым утяжелителем, о которых мы уже писали ранее.
  У Маврикия в прошлом трактате он упоминается как мартдзобарбулон
  
  Брадукион является грециизрованным произношением и германского и славянского названия топора - "барда", "берд", "берг" и пр. (Сравни с болгарским бардыш, нашим "бердыш"), и пр. с применением уменьшительного окончания. То есть речь о небольших метательных топориках. В срднелатинском это звучало как бардуциум. Возможно, эти метательные топорики появляются на вооружении некоторых частей пехоты после военной компании против франков и лангобардов, которую вели полководцы Льва.
  
  Но автора получается несколько странно. На себе боец несет тзикурионы и риктарионы. А в обозе у него едут метательные бардукионы и матдзукионы. Это будет примерно, как если бы современный солдат, который вооружен автоматом и носимым боекомплектом калибра 5,45, но весь обоз загрузил патронами калибра 7,62. А ведь очевидно, что в обозе должны быть метательные оружия именно для пополнения тех видов, которые солдат расходует в бою. Вариантов объяснения этой странности несколько: Глава о вооружении пехоты была написана настолько позже главы, где упомянуто содержимое обоза, что за это время на вооружении солдат появились новые игрушки, перенятые у противника - те же метательные топорки-барды. Еще вариант как мы помним, в старину любая классификация была даже более условной, чем сейчас. Поэтому, например, бардукион и тзикурион (по крайней мере в его малом, метательном варианте) могли быть взаимопересекающими понятиями, и означать примерно одно и то же. Примерно так же могла быть затруднена четкая граница между малым метательным дротиком риктарионом и большой мартиобарбуллой, которые могли частично пересекаться границами терминов.
  
  
  Еще одно примечательное о вооружении пехоты. Автор довольно спокойно, как само-собой разумеющееся пишет о пиро-сифонах, как о снаряжении пехотинцев и корабельной морской пехоты. То есть речь буквально идет о ручных огнеметах.
  
  Нам известно, что т.н. "греческий огонь" изобрел маг Каллиник во второй половине 600х годов. (Маг - или как говорили греки "магос" - это тот, собственно тот, кто делает магию. Но для античных эллинов и их интеллектуальных восприемников, слово магия было не только синонимом всяких мумбо-юмбо, гаданий приворотов, бабко-ванг, битв экстрасенсов, и прочей дичи. Слово 'магия' происходит от древнего общего прото-индоевропейского корня 'магх', что значит - 'имеющий возможность сделать'. Этот корень 'магх' сохранился в нашем русском языке в словах 'могущий', и 'могучий'. Древние греки из этого корня вывели слово 'магике', что опять же означало 'искусство сделать что-то'. Так называли, в частности, талантливых ученых и инженеров. (Ежели кто из читателей заглядывает в забавную литературную вселенную Ворхаммер 40000, и удивляется, почему там механики-технари носят титул "магос" - так вот именно поэтому...). Древние римляне позаимствовали это греческое слово 'магике' в латынь. Они видели в этом корне созвучие со словом 'магна' - что значит, 'большая'\'великая'. И со временем, у римлян слово 'магия' стало ассоциироваться с чем-то большим, превосходящим понимание обычного человека. Например - с колдунством и мумбо-юмбо. Так мы и получили слово "магия", в нашем современном смысле. Интересно, что и в русском языке слова "чудо" и "кудесник", вовсе не означают изначально неких сверестественных сил. Чуд\куд, это нечто непрямое, завитое, изогнутое, - то есть достижение результата не прямым, а каким-то хитрым обходным путем, нам непонятным. Ну и стоит вспомнить здесь "третий закон" писателя-фантаста Артура-Кларка: - "любая достаточно развитая технология неотличима от магии"(С).
  
  О чем это мы? А, да. Маг-инженер Калиник. Значит, он изобрел греческий огонь, который представлял собой огнесмесь, видимо на основе "нафты" (нефти), которые Ромеи добывали на берегах черного моря. Смесь эта (видимо) выбрасывалась пневмоударом за счет давления созданного заранее накачиванием через меха. Состав смеси считался ужасным ромейским секретом, и был таков, что смесь эта липла ко всему на что попала, и даже не гасла на воде. Летела огнеструя таких сифонов примерно на три десятка метров. Греческий огонь помог римлянам ослабить морской натиск арабов, несколько раз поджарив их флот на барбекю. Пострадали от греческого огня и наши славные славянские предки, когда приезжали целым флотом пошуровать вокруг Царьграда.
  
  Но в основном, греческий огонь несколько сот лет использовался со стационарных установок, на судах, и иногда на повозках. Лев IV же в своем трактате скромно подчеркивает, что именно он изобрел переносной вариант огнемета-пиросифона. Трудно сказать, что он имеет в виду под этим утверждением. Как император он мог просто "высказать идею", над которой потом потели инженеры и мастера. Но может быть, как интеллектуал, он даже сделал набросок чертежа.
  
  В любом случае, применение подобных ручных огнеметов было довольно ограниченным. Смесь из такой машины выбрасывалась толчком ручного насоса, и потому, согласно современным реконструкциям, летела метра на три, (ну может на пять у неимоверно резкого и могучего насососжимателя-чемпиона). Да и сколько таких сифонов могли производить имперские мастерские при тогдашних технологиях?.. Как доставлялась централизованно изготовлявшаяся смесь в войска?.. Такая штука могла повергнуть в паническое бегство войско каких-то уж совсем невежественных варваров, чисто за счет психологического эффекта; но не более нескольких раз, - человек ко всему привыкает. Тем не менее, при грамотном применении подобное оружие могло оказывать реальную практическую пользу. Фукнуть из своего строя в строй врагов, и прорвать его, пока те пляшут, сбивая пламя со штанов и щитов... Быстро пожечь телегу "карагона", или деревянную осадную башню врага... Окатить парус и снасти вражеского корабля, который проходит вплотную с имперским дромоном... Хотя заполненный огнесмесью хрупкий горшок с фитилем, мог послужить зажигательным средством не менее эффективным, а может даже и более дальнобойным, чем ручной пиросифон, но император Лев явно порадовал и себя и современников тем, что римское войско использовало "каттин эдж текнолоджи", и было, так сказать, на самом острие технического прогресса. Все это оставило заметный след в сознании современников и потомков, и мы неоднократно видим изображения "ужасного греческого огня", в.т.ч и из ручных огнеметов. Ну а наш мир, благодаря Льву IV стал несколько богаче. Средневековые римские огнеметчики, - это круто, и по-хорошему рвет шаблон.
  
   []
  Рис 42, рисунок из ватиканского кодекса, - "хиропиросифон", он же ручной огнемет.
  
   []
  Рис 43. Он же крупнее.
  
  Перейдем к ромейской кавалерии.
  
  Кавалеристы, так же как и пехота, разнятся по качеству снаряжения. Отборные бойцы носят панциры до лодыжек. Используются панцири-клинбанионы. Броня может быть металлической, роговой, кожаной, или из набитой ткани. Флажки на плечах присутствуют. Так же как пехота используются наручи\хиропселлы и поножи\подопселлы, из железа или дерева. У более богатых всадников голову защищает "полный" шлем, а у тех что попроще шлем с кольчужной защитой шеи. Шлемы украшены султанами-туфионами. На каждой лошади должны быть футляры для перевозки брони в снятом виде, чтобы бойцы могли не утомляться в походе. Под броней на пехотинце одет более длинный чем у пехотинца (х)имматий, закрывающий колени. Верхние накидки должны свободно одеваться поверх доспехов и лука, чтобы защитить их от влаги, и скрывать до срока блеск доспеха от врагов.
  
  Кони отборных бойцов защищаются налобниками и нагрудниками, и нашейниками из железа либо войлока. У наиболее богатых конь прикрыт не только с фронтальной проекции, но защищен и с боков седельными привесами. Так же как и в прошлое время на конской сбруе укреплены несколько султанов, на лбу, под подбородком, и пара сзади.
  
  Вооружены кавалеристы спатионами "ромейского типа", а также более длинными "паромирионами" (буквально, - "прибедренниками", носимыми при бедре), которые представляют собой длинный однолезвийный палаш. Также всем конным стратиотам следует иметь двустороннюю тзикурию, одна сторона которой будет иметь вид удлиненного и заостренного спатиона. Тзикурия возится у седла в специальном футляре.
  
  Каждый, кто умеет стрелять из лука возит с собой токсофаретру с 30-40 стрелами, и футляром для лука, куда тот помещается в натянутом виде. Новобранцы, еще не умеющие стрелять из лука должны быть вооружены копьем и полным щитом.
  
  Копий у каждого кавалериста должно быть два, с ремнями для перевозки за спиной. Оба могут использоваться и как метательные. На древках их все также укрепляются флажки-фламулы, которые снимаются непосредственно перед сражением. При возможности коннику, еще неплохо иметь при себя два дротика-риктариона.
  
  Так же среди экипировки, в обязательном порядке, присутствует аркан, хотя его сфера применения не описана. Из других ромейских свидетельств, и аналогии с другими народами, мы знаем, что аркан мог быть использован при индивидуальных поединках, чтобы свалить противника с коня, а потом добить его. Естественно, он использовался при взятии противника живым, например, если нужно было "взять языка" (это выражение, так прижившееся в русском языке, мы как раз позаимствовали у восточных римлян). Арканом можно было поймать лошадь, или иного нужного живым зверя. Использовался ли аркан, чтобы выхватить вражеского бойца из строя? Может быть, такое и проворачивали отдельные удальцы. Но дело это чрезвычайно рискованное, где одиночка противостоит коллективу, где взятому в петлю, могут успеть прийти на помощь товарищи, и еще не ясно, кто кого перетянет... Вообще же, аркан уже долгие века был известен римской кавалерии, и видимо позаимствован у готов. Так как первые упоминания о нем вы встречаем еще в 6ом веке, когда историк Иоанн Малала (ок. 491-578) упоминает его именно как принадлежность готских всадников.
  
  
  Как видно из описания, (которое в подавляющей части скопировано из стратегикона Маврикия), римская кавалерия представляет собой любопытное зрелище. Несмотря на то, что уже больше пары сотен лет в римской армии существуют стремена, копье все еще является не только оружием таранного удара, но при случае и метательным оружием. Все вооружены разным тяжелым оружием ближнего боя. Длинный палаш, клевцы-чеканы, и тяжелая двусторонняя, - нам не вполне понятна её точная форма - "секира". Это позволяет эффективно драться с тяжелой конницей противника, и наводить ужас на пехоту. Акцент автора (и Маврикия, которого он копирует), что полными щитами вооружаются передовые бойцы, и новички, которые не умеют стрелять из лука, показывает, что прочие иногда используют меньшие щиты, или не используют их вообще.
  
  Здесь конечно есть определенная хитрая зависимость, так как обычно отказ от большого щита возможен только при общем хорошем доспехе, эффективно защищающем тело. (То, что мы увидим впоследствии и рыцарей позднего средневековья, когда улучшение нательной брони сделает щит почти ненужным). Но в означенное время доспехи еще не достигли подобной степени совершенства. В сочинениях Льва Диакона - (жил несколько позже Льва-императора, активные годы жизни во второй половине десятого века), - мы читаем о том, как Никифор Фока, и патрикий Петр (евнух, кстати), ухватив копье двумя руками, на полном скаку пронзали защищенных кольчужными панцирями врагов насквозь. То есть среднестатистическая, распространенная тогда защита, от акцентированного копейного удара никак не спасала. Правда здесь начиналась игра в "камни-ножницы-бумага", когда взятие копья двумя руками давало тебе более длинный отрезок копья, выставленный перед собой и более мощный удар за счет плотного удержания, но одновременно лишало тебя возможности пользоваться большим щитом, что в свою очередь уменьшало твою собственную защиту. Судя по всему, ромеи, до некоторой степени, компенсировали несовершенство тогдашнего снаряжения дисциплиной и строем, когда первые ряды атаковали со щитами, а относительно защищенные ими последующие ряды могли взять копья двумя руками, увеличивая силу и досягаемость удара в промежутках между передовым "ярмом".
  
  В одном из своих исторических экскурсов, в трактате, автор делает ремарку, что прежде, в прошлом, всадники-катафракты делились на два класса: "тхюрофорои" (щитоносцы) и "доратофорои" (копьеносцы). То есть одни вооружались большим щитом-тхюрой\турой и одноручным копьем, а вторые более длинным и мощным копьем, которое они держали двумя руками, и которое здесь названо древним и общим названием копья "дору". (Судя по тому, что мы описали выше, подобное разделение, может быть, только, называемое другими терминами, сохранялось и с современной Льву кавалерии). В другом месте автор уточняет, что древние катафракты называли свои копья "лонхами", а сейчас такие копья зовут "менаулами".
  
  Слово "лонха", мы встречаем в греческом с древности в видах "лонха" (логха), как довольно общее название копья, и "лонхарион", "лонхипис", как его уменьшительные. "Манаулион\Менавлион" же, это криво перенятое греками латинское слово "венабулум", которое изначально означало охотничье копье\дротик. (От латинского "вэнор" - охота, как уже описано выше). Слово венабулум, мы встречаем еще у Вегеция, как одно из название метательных дротиков римских легионеров. Но у грекоязычных ромеев, к 9-10му веку, венабулум-менаулион уже переосмыслялось, через охоту, не как легкий охотничий дротик, а видимо как тяжелая охотничья рогатина. Поэтому такое название получает тяжелое кавалерийское, а затем, позже, и пехотное, копье. (В смысле тяжелого двуручного пехотного копья для борьбы с кавалерией, термин менаулион начнет встречаться несколько позже, примерно в последней трети десятого века, как оружие специально выделенных бойцов-"антикавалеристов", называемых "манаулатои").
  
  
  Теперь перейдем к описанной в тактике Льва штатной организации.
  
  Низовой основной войска является уже упомянутая "акиа" (близость). То есть сменивший прежней название лохос, - цепочка воинов в глубину строя. Автор несколько невнятно излагает о численности акии в разных местах трактата, в духе, что вообще её численность может быть от 4 до 16 человек, а в другом месте её средняя численность означена в 5-10 человек. Открывается ларчик просто, стоит нам вспомнить, что автор пишет обобщенно и о пехоте и о кавалерии. Дополним это тем, что уже многие века римские подразделения специально не делают единой численности, и мы понимаем границы такого разброса. Идеальной глубиной пехотного строя (и лоха\акии соответственно), веками считались 16 человек, в то время как самых завалящих кавалеристов не ставили более 10, а если они хороши, и того меньше, 7-8ч. Максимальным для кавалерии Лев называет глубину в 10; и то, это войско больше 12 тысяч, при меньшем - 5ч. А потом он, воспроизводя Маврикия, Лев пишет, что глубина кавалерийского строя более 4х конников бесполезна, с точки зрения их непосредственного участия в атаке. Таким образом, условно(!) 4-10 это численность акии кавалеристов, а 10-16 - пехотинцев.
  
  
  При всех оговорках, на частные случаи, разница с прежним временем, похоже в том, что при Маврикии разброс в численности лоха был меньшим, и разность численности более высоких организационных единиц происходила из разного количества включенных в них лохов. При Льве же сами низовые лохи-аки начинают сильно болтаться в численности, видимо от фемы к феме, от подразделения к подразделению.
  
  Акиа, как правило, составляла подразделение, которое все так же называется "декархиа" (дестятконачалие\десяток), - сколько бы реально солдат не было под этим условным названием. Командует её декархис. Он же "примос" (первый) и "протостатос" (первостоящий).
  
  И как прежде "декархиа" делится на два "пентархии" (пятерконачалии\пятерки). Одной командует сам декархис. Второй - "пентархис" (пятерконачальник).
  
  Как и в прежнее время, дополнительным условным делением "декархии" является т.н. "контуверион" (со-палатка). То есть, если декархиа, реальной численностью в 16 человек, делится на две пентархии (по 8мь) - то каждая из этих пентархий составляет отдельный контуверион. каждый из которых, условно спал в своем походном шатре. Как мы понимаем, название контуверион тоже условно, так как палатки и шатры - все эти тенты и тубы, - могли быть разными, и не обязательно весь контуверион помещался в одном шатре, это просто происхождение названия. Однако, контуверион это действительно та единица, которая вместе ест, вместе спит, имеет общий кош на еду, и сплавляется общим бытом.
  
  Но если в декархии было всего 8мь человек, то она могла уже не делится на два, и составляла собой один контуверион. А могла и делится. Точно так же конная "акиа", в которой было 4-5 человек, могла уже даже не делится, на меньшее". Держите в уме, что из-за переменной численности подразделений, вот эти соответствия традиционных архаичных греко-римских структур, - декархиа, пентархиа, контуверион - становились плавающими от случая к случаю.
  
  Пять декархий составлали "пентеконархию" (пятидестятню). Командовал её пентеконархис. Лев упоминает, что пентеконархис также назывался "трибун". И если Лев, или переписчики не спутали пентеконархию и пнтекосиархию, - то есть 50 и 500, - то трибун сильно упал в цепочке командных званий.
  
  Две пентеконрахии составляли кентархию (сотню). Которой командовал кентарос\экатонархис (сотник).
  
  Несколько сотен образовывали "тагму" или "бандон". С численностью от 200 до 400, а в среднем, около 300 человек. Командовал её комис.
  
  Из тагм\бандов составлялись мойры или друнги. (Некогда бывшая аналогом мойры и друнга "хилиархиа" (тысяча), - к этому времени вышла из употребления). Командует мойрой\друнгом - "друнгариос". Численность - до 3000ч.
  
  Две три мойры\друнга составляют "мерос" или "турму". Командует ей "мерархис", или появившийся позже "турмархис". Бытовавшее ранее ране звание командира мера "стратилат" выходит из употребления.
  
  Три мера\турмы составляют стратос (войско). Командует им "стратигос". Бытовавшее ранее звание первого помощника стратига - "иппостратигос", выходит из употребления. Понятно, что командующий центральным мером мерархис - является первым замом, стратига.
  
  Итак.
  Подразделение - численность - командир.
  (Помните, что по описанным выше причинам, указанная численность условна).
  
   Пентархиа - 5-8ч - пентархис.
   Декархиа\акиа - 10-16ч - декархис.
   Пентеконтархиа - 50-80ч - пентеконтархис.
   Кентархиа - 100-160 - кентархос\экатонархис
   Тагма\бандон - от 200 до 400; в среднем 300ч - комис.
   Мойра\друнгос - до 3000ч - друнгариос.
   Мерос\турма - до 6000ч - мерархис\турмархис.
  
  
  Тактика опирается все на те же основы, описанные еще в "Статегиконе".
  
  "Паратаксия" ("околостроение", собственно, строй войска, составленный из отрядов), - строится по прежним принципам. Войско встает в 2-3 линии. (Любопытно, что Лев называет такой способ построения ромейским, а Маврикий - италийским, - сохраненная память о древнем Риме, чьи войска некогда ввели разделение на линии). Пехота скутатов составляют паратаксию первой линии, строясь в четыре (при меньшем чем 24000 количестве людей в три) мероса. Псилы размещались либо на флангах, либо в тылу первой линии, в зависимости от замысла стратига и своей специализации. (Мы помним, что лучники могут стрелять через головы своих, а пращники нет). Кавалерия строится на флангах, защищая первую линию, одновременно угрожая быстрым ударом врагам.
  
  Небольшое количество скутатов и псилов, следует поставить отдельно в резерв, во главе с отдельным архонтом. (видимо, между первой и второй линиями) Их задача подкрепить паратаксию\заделать брешь в случае прорыва линии, или же, по приказу, обогнув паратксию и кавалерию с фланга, удлинить строй, атаковать охватом, и т.д.
  
  Псилы все так же должны составлять половину каждого мероса, или (в случае, если войско меньше 24000) - треть каждого арифма (видимо арифм здесь использован в изначальном смысле слова, и речь о том же меросе - то есть треть мероса). Все псилы делятся на декархии, и как общее имеют своего отдельного командира - архисагитатора\архиткосота. Псилы подразделяются на три подтипа.
  "Аконтистис" (дротинщик, - использующий "аконтион" - дротик),
  "Саггитатор" (грецизм от латинского сагитта, "стрела" - буквально "стрелок", использующий лук)
  "Свендоболистис\свендонистис" ("Пращебросатель, буквально, "бросающий повязкой" - от сфендон - оправа\повязка\праща и балео - бросать).
  
  Оставшиеся две трети (или половина) мероса - то есть две мойри-миры из трех, состоящие из скутатов строятся для боя в акии по 18 человек. 16 из которых - боевой строй. А двое самых лядащих являются прислугой, обслугой телег, погонщиками, и пр. (Это противоречит свидетельству самого же автора о разброде в числе людей а акиах, но надо понимать, здесь он описывает фемному стратигу, как тот должен идеально организовать войско).
  
  Строй акии по-прежнему состоит из протостатов и эпистатов. При этом наиболее опытные бойцы по-прежнему ставятся на четыре передних и четыре задних позиции, в то время как в восемь рядов середины акии можно ставить малоопытных новобранцев. 16 человек по-прежнему делятся на два контуверниона.
  
  Так же, как раньше, по краям первой линии ставятся слева плагиофилаки, и справа гиперкерасты. Сам Лев в некоторых местах понимает их уже чуть ли не как синонимы, и это не потому что он лопух-теоретик, а видимо потому, что за многие столетия от появления этих названий, они стали данью традиции. В то время как обстановка на поле боя могла заставить охватывать противника не только справа, но и слева. И специально выделенный друнг, предназначенный для проскакивания за спинами охвативших фланг врага гиеркераствов, и нанесения удара в тыл врагу, возможно ходил в атаку с любой из удобных для удара сторон.
  
  3я "линия" - "нотофилаков" по-прежнему условна, (см описание выше у Маврикия). Первая линия также ведет бой, а вторая вступает в дело только при крушении первой. Отряды третей являются охраной тылов, и помогают второй при крушении первой. Вторая линия все также состоит из отдельных "коробок", который выступают зубьями грабель, собирая между собой бегущих солдат первой линии. Действует все тот же принцип - если первая линия разбита, то её солдат может бежать либо к фоссатиону (временному лагерю, от лат. "фосса" - ров), либо в грабли второй линии. Побег в любую иную сторону считается дезертирством со всеми вытекающими. Собрав силы между коробками второй линии, солдаты первой могут пойти в контратаку.
  
  При конных маневрах, до близости с противником, копье держится вверх, чтобы не сковывать лошадь. Кавалеристы так же, ситуативно могут быть разделены на роли "дифензеров" и "курсоров". Эти роли в бою, которую может в зависимости от обстановки выполнять каждый конник. Кто получает приказ "преследуй на скаку" - скачут толпой как курсоры. Преследуй строем - двигаются строем как дифензоры. Принцип все тот же курсоры "волна", которая быстро скачет в атаку. Дифензоры - "волнолом", который примет свою волну и разобьет внезапную вражескую контратаку. Лев пишет, что дифензоров за их функцию в бою будет справедливо называть также "экдиками". ("эк" - из и "дикео\диказо" - судить, приговаривать. Дословно "изсудники", а по смыслу, мстители\защитники). В принципе, это греческое слово вполне повторяет смысла латинского "дэфэнсора". И возможно, Лев, пишущий для поучения стратигов, пытается объяснить этим грекоговорящим современникам смысл латинского слова, осознаваемого по функции, но уже не понимаемого по смыслу.
  
  
  Что еще о армии времен Льва?.. С миру по нитке. Пехоте не рекомендуется проходить в день сражения, до вступления в бой, проходить в полном обмундировании больше двух миль. В армии по-прежнему используются слуги из числа рабов, и свободных для обслуги обозов. Не вполне решенным является вопрос нащитных отличительных знаков подразделений. С одной стороны, Лев, вслед за Маврикием указывает, что в тагмах должны быть одноцветные щиты. И мы можем понимать это двояко, - либо что некоторые фемные лентяи-стратиоты вообще не красят щиты, либо что фемные стратиоты-затейники рисуют каждый на своем щите собственные гениальные эмблемы. ("5й отдельный двор деревни Малые Грязюки, фемы Харсиан", эмблема - атакующий тигр, откусывающий хобот слону верхом на акуле. Девиз: - "где-мы-там-никто-кроме!". Ну, или как-то так... - мы в России все это видели на шикарных эмблемах во время бардака 90-2000х). Чисто умозрительно, я не думаю, что нащитные эмблемы исчезали в римской армии насовсем, с момента их появления. Даже если фемные стратиоты где-то манкировали едиными нащитными знаками, то их скорее всего трепетно сохраняли подразделения кадровых императорских тагм с многосотлетней историей. С развитием же фемной аристократии, слуги владетельных домов, и прислоненные к ним местные стратиоты, начнут носить цвета своих хозяев из владетельных домов, как это было в заводе у богатых феодалов. Косвенно это подтверждается и тем, что Лев пишет, - на полотнищах знамен каждой тагмы должны быть свои отличительные знаки, известные стратиотам. Отчего бы было не нанести те же знаки на щиты?
  
  У Льва указана система штрафов фемным командирам любого ранга, которые пытаются использовать стратиотов не по назначению, (привет строительству генеральских дач). Напротив, указано, что неплохо, если архонты будут состоятельным, дабы они могли оказать поддержку стратиоту своими средствами, если у того возникнет нужда. (Например, нет денег купить насущную экипировку в преддверии похода). Лев видит в этом плюс, так как это привяжет стратиота к командиру, и тот будут благодарен и верен в бою. Но - диалектично - так из займов и одолжений, рождалась зависимость рядового стратиота перед фемной аристократией.
  
  
  Из последнего, что хочется заметить. Кажется, - такое остается впечатление по изложенному материалу - в трактате Льва уже нет такого перекоса в сторону кавалерии. Ей по-прежнему уделено много места, её в войске времен Льва часто больше, чем пехоты. Но уже нет такого упора на отдельные чисто кавалерийские армии и сражения, какой был в некоторых местах трактата Маврикия. (При этом, и последний не отрицает и не презирает пехоту, но кажется считает её родом войск нужным не всегда, а лишь на определенных местностях). Насколько это отражает современное для профессионалов понимание войны во время создания двух трактатов, и насколько частные мнения двух императоров, сейчас уже сказать невозможно.
  
  
  
  ***
  
  
  
  Праэцепта милитариа.
  
  
  Во второй половине Хго века, около 960х годов, появляется военное руководство "Стратегика деспота Никифора", так же известная как "Праэцепта милитариа". Как видно из названия, трактат посвящен победоносному полководцу, и впоследствии Императору, - Никифору Фоке (912-963-969г). Но написан трактат не самим императором, а возможно кем-то из стратигов Никифора, писавшим, для сохранения тех военных знаний, навыков и приемов, которые накопил во время своих походов Никифор. Это отражается прямыми цитатами императора. Название же осенило трактат авторитетом императора, который вполне оправдывал свое имя: - Никифорос (Победоносец). Как бы то ни было, трактат явно написан чистым практиком военного дела. Этот узко образованный практик с безыскусным языком, в отличие от многих авторов прежних трактатов, не слишком сведущ в устройстве военной истории давно минувших дней. По этой причине он не озабочен тем, чтобы постоянно подкрепляться авторитетом "древних" - он их вообще почти не упоминает. Он почти не устраивает на страницах никаких исторических экскурсов, разве что оговаривает выход из употребления некоторых терминов, и какими новыми они заменились в войсках. Он говорит лишь о современных ему делах. Систематизация трактата довольно неряшлива, но это, частично, может быть результатом изъятий последующих переписчиков. Посвящен трактат действиям римский войск против конкретного противника - арабов. Но описывая свою тему, естественным образом захватывает и прочие моменты римской военной организации.
  
  
  Давайте посмотрим, как выглядела римская армия времен императора Фоки:
  
  Педзикос-пехотинец защищен уже известным нам "кавадионом", - ватником с набивкой из войлока или грубого шелка, длинной до коленей, с широкими прорезными рукавами. Для боя эти рукава закидываются назад и закрепляются застежками. Голова защищена "камелауклионом", набивной войлочной шапкой, (опять же, сравни с прекрасно знакомыми нам по средневековому русскому войску "шапками бумажными"). Ноги защищены некими двойными сапогами до колен, или же одиночными до бедер. Что подразумевал под этим автор, он не расшифровал. Единственное разумное объяснение его словам, что речь идет о одних и тех же длинных сапогах, развернутых до бедра на полную длину, или спущенных вниз до колен перегибом. (Как аналог вспомните "дартаньянские" сапоги, знакомые нам по фильмам про мушкетеров). Могли быть на ногах и сандалии "музакии", с системой крепления по ноге ремешками.
  
  
  Вооружена пехота: "Сидирорабдионами"... (Сидирорабдион, буквально "железная палка\железный жезл", но само слов "рабдион" у греков так же означало и небольшие стерженьки, в том числе и шипы-отростки у некоторых животных и рыб. Таким образом, вероятно речь идет о булавах, палицах, во всем их многообразии. Как полностью металлических, так и с деревянными древками, с боевым навершьем гладким, шипованным, и пр). ...Мечами-спатионами, и тзикурионами. Как мы помним, "тзикурион" изначально означает топор\секиру, и орудия типа шестопер или военный молот\чекан некогда "прижились" к этому термину из-за неимения других слов для их описания. Со временем такие оружия стали называться сидирорабдионами, а тзикурион, надо понимать, вернулся в более узкие границы топора\секиры. Как бы то ни было, понятно, что пехота вооружалась всеми этими вариантами во всем их многообразии. И автор пишет, что пехотинцы должны пользоваться, кто чем умеет. У пояса пехота носит пращи-сфендоболоны.
  
  Защищена пехота большим щитом. Согласно автору его размер должен быть не менее (а можно и более) 6 "спитафм", а по возможности и больше. Спитафми - это то, что по-русски мы называем "пядь", то есть расстояние между максимально разведенным большим и указательным пальцем. Как и многие другие меры, существовала пядь обычная-малая, и большая-василевсова. В данном случае явно использована обычная пядь ок 19,3см, (иначе размер щита получился бы совсем непотребным для ношения). То есть минимальный размер щита по вертикали был около 116 сантиметров.
  
  Автор упоминает размер контоса - пехотного копья: 25-30 пядей. Это 4,8-5,8метров. (!!!) При этом упоминается, что копье должно быть толстым и крепким. И здесь мы опять упираемся в том, что это абсолютно невероятный размер для копья оперируемого одной рукой, со второй рукой занятой большим щитом. Кроме того, имей вся пехота такие длинные копья, ей бы не пришлось выделять из своих рядов т.н. монаулитов (или как мы привыкли говорить монавлитов), - то есть специальных бойцов с длинными копьями-рогатинами - монаулионами\монавлионами - , которые противостояли атакам кавалерии. Здесь мы вынуждены заподозрить либо крайне неудачно выраженную мысль автора, либо рукопопость последующих переписчиков.
  
  Единственный способ решить это противоречие - предположить, что в данном отрывке как раз и дана длинна специального длинного копья-монавлиона. Тем более, что автор далее упоминает, что копейщики-монавлатои, носили ту же экипировку, что и оплиты, только их щиты были меньше (Sic!). То есть мы видим ту же зависимость, что некогда в македонской фаланге, где более длинное копье, для того чтобы освободить вторую руку, заставило уменьшить щит. Само копье-монаулон, предназначенный принять вражеского тяжелого панцирного катафрата, согласно автору делался из неошкуренного дерева предельной толщины, с какой только мог управится воин. Для полноты картины скажем, что в анонимном "тактическом компендиуме" (то есть "сокращении" - выписке того, что неизвестный автор выбрал из других произведений)... там длинна пехотного копья равна 8-10 локтям - то есть 3,7-4,6м. Его наконечник - полторы пяди - 28,8см. Метательный дротик там же указан длинной в 12 пядей (2,3м) или в 1,3 оргии (2,1м).
  
  
  Легкая пехота, которая утратила название "псилои", и теперь вся зовется "токсотаи" (лучники). Несмотря на это общее название, в ней сохраняются разные подклассы: собственно токсотаи (лучники), аконтистаи (дротильшики), сфендонистаи (пращники), и монаулатои (рогатинисты). Обратите внимание, что монавлиты, несмотря на вооружение здоровенным дрыном, все же проходили по категории вспомогательной легкой пехоты. Все эти классы объединяло ношение небольшого щита. К этому времени он утратил прежне название "пельта", и назывался "хироскутарион" (буквально, - ручной щит).
  
  
  Токсот вооружен... Здесь у нас в тексте странность. Текст гласит, что токсот вооружен луком-токсарионом в количестве двух штук(!), и двумя колчанами-кукуронами, на 40 и 60 стрел. Это странный момент. Мы знаем, что в интенсивном бою тетива фактически становилась расходником, так как и предыдущие трактаты, и этот советуют лучнику носить с собой аж четыре штуки. Однако, хорошо сделанный составной лук, это не та вещь, которая выдерживает лишь один бой. Странно брать с собой в бой запасной лук. Более того, хороший составной лук, это вещь крайне недешевая, и сомнительно, чтобы все лучники могли себе позволить таскать его просто для запаса. Удивляют и колчаны - почему один имеет 40 (максимальная емкость среднестатистического колчана, неоднократно упоминаемая в более раннее время), а второй 60 стрел? Для стандартизации, логистики, удобства ношения по габаритам и развесовке наконец, было бы удобнее иметь два одинаковых колчана. Все вышесказанное заставляет думать, что оба лука являются разными видами оружия. Потому и колчаны у них разной емкости - они вмещают разные стрелы для разных луков. Возможно, под "вторым луком" здесь упомянут встречавшийся нам в более ранних трактатах соленарий - придаток к луку, позволяющий стрелять из него меньшими стрелами для беспокоящего огня. Но возможно, что со временем стрелки пришли к тому, что возится в бою с приспособой к луку мешкотно, и действительно начали носить с собой некий второй лук, специально приспособленный для дальнего метания стрел меньшего размера. Может быть, этот второй лук был объединен с желобом соленария на постоянной основе... Так же токсоты вооружались мечом или топором. Вооружение же дротильщиков и пращников, думаю, не вызывает вопросов.
  
  
  Теперь взглянем на кавалерию.
  
  Кавалеристы все также защищены панцирями-клинванионами. Клинванион должен иметь рукава до локтей. Ниже локтей руки должны быть защищены маникелиями (рукоукрытиями). И это интересный момент. Это слово мы уже встречали в трактате Льва, и там довольно четко видно, что под этим словом подразумеваются не наручи, (для обозначения которых там использовано слово "хиропселлы"), а ратные рукавицы. Здесь же слово маникелиа, по описанию расположения, означает именно наручи. В целом, такой смысловой дрейф не удивителен, с учетом, что наручи определенных конструкций могут перекрывать пластиной и кисть, и наоборот, длинные ратные рукавицы могут уходить на руку сильно дальше запястья. То есть оба понятия частично перекрывают друг друга на теле по зоне защиты, а само название "рукоукрытие", весьма общее, что и провоцирует смысловой дрейф. Наручи-маникелии имеют ту же конструкцию, что и привешенная под клинванионом "кремасмата". Последнее слово обозначало военную юбку, - (дословно "виселка\свисалка", от кремамаи - "висеть"; но коннотационно это же означало и "зависеть\иметь тесную связь", так что мы можем перевести это и как "виселка-связанка"). Кремасмата, это мн. число, иногда оно использовалось в том же значении в ед. - кремасма). Конструкционно такая юбка изготовлялась из хлопка или шелка, такой толщины, какая может быть сшита, без потери гибкости. На эту основу сверху нашивалась "дзаваи\дзабаи" (слово, уже знакомое нам в форме дзава, для обозначения всего пластинчатого доспеха, здесь обозначает пластинки\чашуйки, которые вместе эту дзаву и составляют). Конструкция кремасматы могла быть различной, чаще всего она делалсь из нескольких раздельных полотен, закрывавших в разных комбинациях перед\бедра\зад, чтобы они могли распахиваться для, удобной посадки кавалериста в седле. Как видим, кремасмата сменила более ранний классический "птерон" (крылятник) - защитную юбку из отдельных полосок-"крыльев", которая неплохо защищала от секущего удара, но в силу раздельной конструкции могла легче пропустить удар колющий.
  Также всадники носят щиты.
  
  
  Над броней носился "эпилорикон" (наддоспешник) из грубого шелка, или хлопка, с прорезями для рук, и откидными рукавами, который защищает снаряжение от влаги и скрывает блеск брони. На голове шлем-кассис, с забралом-дзавой, набранным из пластинок в три слоя, так, чтобы было закрыто все лицо, кроме глаз. Голени прикрыты поножами-халкотубами.
  
  Кони облачены в "кентуклу", из войлока или кожи, такую, чтобы были открыты только ноздри да глаза, с разрезами до колен, для свободного движения ног.
  
  
  Вооружены кавалеристы копьем-контарионом. Сидирорабдионами в виде перначей с железными головками разного количества лопастей: - 3,4,6, и другими рабдионами. Однолезвийными большими палашами-парамерионами, и обоюдоострыми мечами-спатионами. Они должны иметь один вид оружия в руках, другой же притороченным к поясу, либо седлу.
  
  В силу некоторой бессистемности изложения, автор описал нам только "топовую конфигурацию" тяжелого кавалериста-катафракта, (каковые выделяются в отдельный отряд), и конных лучников. Но мы понимаем, что в кавалерии на уровне общего понятия, как и прежде, защита всадников и лошадей не единообразна, и зависит от достатка. Состоятельные мужи одеты в железные панцири, а парни попроще довольствуются ватниками. Кони богачей имеют усиление кентуклы железом, а у прочих используется воловья кожа или простая войлочная набивка. О менее оснащенных кавалеристах, автор делает буквально несколько оговорок по ходу текста, в его разных местах. Из них мы узнаем, что такие кавалеристы оснащаются копьями, щитом, и ставятся, естественно, не в первые ряды. Вооружены эти кавалеристы могут быть и "рабдионами" (т.е. "жезлами" без приставки, "железо", и если автор не опустил это слов случайно, то это может быть и булава с деревянным древком, или же вообще полностью деревянная дубина), другого типа.
  
  (х)Иппотоксотаи (конелучники), защищены клибанионами, щитов не имеют. Голову их защищают шлемы-кассидионы, и надо понимать, что это не глухие шлемы как у тяжелых кавалеристов, а имеющие открытое лицо для удобства стрельбы. Кавадион лучника должен быть длинным, чтобы защищать его ниже пояса, и частью прикрывать бока коня. Броня коню - по возможности.
  
  
  Перейдем к организации.
  Автор описывает её довольно сжато, куда более лаконично, чем предшественники, не входя в частности, так как не это составляет предмет его труда. Однако, из текста мы узнаем, что войско все также делится на контувернионы - (заметим, "контувернионы", а не "акии" Льва, прошла мода на слово?) - которые все также стараются составлять из родни и друзей. Далее идут декархии, пентактонтархии, и (х)экатонархии, с соответствующими командирами. Это разделение правомерно и для обычной пехоты и для легкой. В отличие от древних времен, где сотня руководилась двумя кентурионами, старший из которых стоял справа, а младший слева ряда, ныне экатонархос стоит в центре сотни, в то время как два пентаконтарха стоят по краям. Несколько сотен составляют таксиархию, которым командует таксиарос.
  
  
  Стандартная таксиархиа состоит из 1000 человек, Из них:
  400 (х)оплиты (опять оплиты, а не скутаты, sic!).
  300 строевые токсоты-лучники, которые стоят вместе (х)оплитами (подробнее ниже).
  200 нестроевая легкая пехота, - дроттинщики, пращники, лучники.
  100 монавлиты.
  
  Поскольку автор, излагая свою узкую тему, не уточнял численность некоторых меньших подразделений, мы будем писать их лишь предположительно. Так, например, исходя из того, что в строевых порядках пехоты и кавалерии, описанных автором, в идеальном случае, численность шеренг равна ста человекам, - можно предположить, что названия "сотня" и "полусотня" в этих подразделениях, становятся близки к истине. Конкретную численность с численностью прошлых веков можно сравнить в данных из более ранних трактатов выше.
  
  Название - численность - командир:
  
   Контувернион - хх - (видимо) пентархис.
   Декархиа - хх - декархис.
   Пентактонтархиа\(кав. бандон), - 50 - пентаконтархис\архигос.
   (х)Экатонархиа, - 100 - (х)экатонархос.
   Таксиархиа\(кав. тагма) - 500 - таксиархос.
   Турма - несколько тагм - (видимо) турмархис.
  
  
  Из званий еще упоминается "хилиархос" - чья задача проследить, чтобы запасные стрелы для лучников были готовы в пучках. С учетом этимологии этого звания, невозможно думать, что его функции были только в подготовке стрел, и что он делал это лично. Таким образом, хилиарх здесь либо командир таксиархии, либо даже нескольких таксиархий.
  
  
  
  Трактат обогащает нас описанием основных тактических приемов и построений:
  
  Стандартным построением отряда катафракты - главной ударной силы кавалерийского войска, был "тригонос паратаксис" (треугольное состроение), или то, что мы называем ""куниус", клин", свинья и т.д - трапециевидный строй. Отряд состоял из 504 человек, построенных в глубину в 12 рядов. Строился отряд следующим образом, от передовой шеренги к тылу:
  
  Шеренга 1 - 20 человек.
  Шеренга 2 - 24.
  Шеренга 3 - 28.
  Шеренга 4 - 32.
  Шеренга 5 - 36.
  Шеренга 6 - 40.
  Шеренга 7 - 44.
  Шеренга 8 - 48.
  Шеренга 9 - 52.
  Шеренга 10 - 56.
  Шеренга 11 - 60.
  Шеренга 12 - 64.
  
  Если потребного количества катарактов для такого строя в наличии нет, клин делался уменьшенного размера, но всегда четный по числу. Автор, для примера, приводит меньшее построение из 384 человек, с началом строя от 10.
  
  Шеренга 1 - 10.
  Шеренга 2 - 14.
  Шеренга 3 - 18.
  Шеренга 4 - 22.
  Шеренга 5 - 26.
  Шеренга 6 - 30.
  Шеренга 7 - 34.
  Шеренга 8 - 38.
  Шеренга 9 - 42.
  Шеренга 10 - 46.
  Шеренга 11 - 50.
  Шеренга 12 - 54.
  
  В клине катафрактов должны быть конные лучники. Ставят их начиная только с 5го ряда, так, чтобы они были укрыты катафрактами с боков, (так как лучники не имеют щитов). Для отряда в 504 человека должно быть 150 лучников. Для отряда в 384 - 80.
  
  Первые четыре ряда катафрактов должны быть снаряжены одинаковым образом. (Каким одинаковым, автор сказать не сподобился, и мы можем понять его двояко: либо речь о том, что все они должны иметь полный набор оружия, который в трактате перечисляется абзацем выше этой сентенции - (и которое мы привели описывая вооружение) - копье, булаву, меч и пр. Либо же речь о том, что все они должны атаковать одновременно используя один тип из доступного им арсенала оружия - при фронтальной атаке, скорее всего, копья, а по мере вклинивания в ряды противника - переходят на булавы и секиры. Потому что дальше автор говорит, что катафракты начиная с пятого ряда, построенные на флангах - (то есть по двое с каждого конца шеренги, которые не имеют перед собой спин бойцов предыдущего ряда) - используют в атаке разное вооружение: Один вооружен копьем, а второй рядом, булавой, мечом, секирой и пр. Идя от разума, надо понимать, что копьем вооружен стоящий дальше от края построения, а булавой крайний. Дальний от края направляет удар своего копья вперед, при вклинивании отряда в ряды врага, в то время как крайний гвоздит булавой врагов, мимо которых идет отряд, и прикрывает копейщика от боковых ударов.
  
  Из замечаний автора понятно, что не всегда удавалось сформировать потребный отряд катафрактов, где все были в броне. Не только лучники, но даже и часть копейщиков могли оказаться легкоконными. В таком случае, их ставили дальше от краев, используя все тот же принцип железной скорлупы.
  
  При стандартной атаке в паратаксисе первой линии кавалерийского строя, отряд катафрактов занимал центральное место. Сопровождающие его по обоим бокам отряды обычной кавалерии имели прямоугольный строй. Боковые отряды составлялись из 500 человек, построенных глубиной в 5 рядов, по 100 человек в шеренге. Выстраивались они своими тыловыми шеренгами рядом с тыловой шеренгой катафрактов, что с учетом разницы в глубине их рядов - приводило к тому, что броневой нос катафрактов выдавался из общего строя на 7 шеренг.
  
  Пристроенные фланговые отряды обычной кавалерии в 5 рядов имели первые две, и последнюю шеренгу из копьеносцев, а третью и четвертую - из лучников. То есть 300 контатов и 200 токсотов. Это был стандартный штат кавалерийского подразделения
  
  На флангах первой линии, действовали два отряда по 100 человек, в основном токсоты. Отряд правого фланга назывался уже знакомым нам словом "(х)иперкерастаи". Отряд левого фланга, (который в более ранних трактатах назывался "плагиофилактои"), у автора именуется "апосовитаи". От "апо" (от) и сейо (трясти, качать), собео\совео (гнать); апосовитаи - это отбрасыватели, отгонщики. Их способ действий и функции нам уже прекрасно известны. Это защита своих флангов, и охватывание чужих.
  
  Вторая линия состоит из четырех кавалерийских отрядов по 500 человек. В этой линии обычно находится командующий во время битвы. Третья линия, обеспечивающая тыл, состояла из трех отрядов, двигавшихся за второй линией на расстоянии полета стрелы, так, чтобы идти не за самими отрядами второй линии, но за их интервалами. В случае неудачи и бегства первой линии, она могла найти укрытие в "зубьях грабель", образованных второй и третьей линией, как мы это уже видели в более ранних трактатах.
  
  Отряд кавалеристов-прокурсаторов (буквально "для-бегунов", - то есть предназначенных для бега), выполнял роль передовой разведки, в том числе боем, и застрельщиков, начинавших бой перед основными силами. Его численность была 500\300 человек, из них 120\60 лучников, остальные - контаты.
  
  
  
  Пехотный строй представляет собой квадратное пехотное "каре", где каждая сторона образована четырьмя таксисами, построенными в "коробки" по 700 человек, поставленными в 7 рядов в глубину и 100 в ширину. Две фронтальных, и две тыловых шеренги из семи в каждой "коробке" - составляют (х)оплиты, а три оставшиеся шеренги между ними - токсоты-лучники.
  
  ...Описывая построение пехотного таксиса коробкой в семь рядов, автор, кажется, единственный раз попытался дать исторический экскурс - и сел в лужу. Он говорит, что во времена оны древние македонцы строили таксис в 16,12,10 рядов, но это только потому, что им приходилось воевать со слонами и всяким диким зверьём, которые использовали на войне эфиопы. Теперь же такое количество рядов не нужно, и им не пользуется даже потомство Агара (то есть мусульмане). То есть автор отметил сокращение рядов в построении современного ему времени, но, как и до какого времени строились в более глубокие построения, он знает примерно на уровне отличника по ЕГ...
  
  Всего описанных пехотных таксисов-коробочек в каре - шестнадцать. Между таксисами образованы промежутки шириной в 12-15 кавалеристов (вспоминаем норматив на ширину кавалериста в 3 фута). В случае, если у ромеев много кавалерии, а у противника меньше пехоты, то должно быть оставлено 12 интервалов между пехотными таксисами, (то есть интервал между каждым таксисом на всех сторонах). В случае, если ромейской кавалерии мало, а у противника столько же пехоты, то для надежности строя оставляется не по три, а по два интервала с каждой стороны. Сообразно местности и ширине строя противника, каре может менять геометрическую форму, распределив 16 таксисов например в 5 или 6 по фронту и тылу, с соответствующим уменьшением по фланагам.
  
  Мы написали, что таксисы стоят "коробками" по 700 (400 гоплитов и 300 лучников между ними). Это так, но полная численность каждого таксиса - 1000 человек. Еще 200 - это дротильщики, и пращники. И еще 100 - менавлиты-рогатинщики.
  
  
  Дротильщики и пращники могут быть посланы за построение таксисов на встречу врагу, чтобы выступить застрельщиками. Вернувшись под защиту таксисов, они охраняют проходы между ними. При атаке противника на коробки таксисов, дротильщики могут выйти с флангов таксисов, дабы напасть на фланги атакующего неприятеля, охватывая их и разя с боков. Монавлиты со своими дрынами имеют чисто противокавалерийскую функцию. Если командир видит, что противник решил ударить по таксису своей тяжелой катафрактой, броня которой позволяет безопасно крушить копья обычных пехотинцев,- он дает команду и монавлиты, обежав свой таксис с флангов, строятся перед ним в 8ую - передовую линию, плотно примыкая к остальным семи. Однако, автор говорит, что в предверии кавалерийской атаки хорошо умножить глубину фронта обычных (х)оплитов до трех. То есть одна тыловая шеренга гоплитов снимается с тыла, и так же, фланговым охватом перебрасывается на фронт. А уже перед ней уже выстраиваются монавлиты. Так, что вместе с монвалитами, противокавалерйиский фронт таксиса начинает составлять четыре шеренги.
  
  В случае необходимости, (множество кавалерии, которая не вмещается в стандартный строй каре, и его внутреннюю площадь нужно увеличить) - коробки пехоты могут быть удлинены в ширину. Для этого тыловая седьмая линия гоплитов снимается с тыла, и пристраивается к таксису с фланга. Когда тыловой ряд гоплитов снимается, в таксисе остается три ряда гоплитов - два с фронта, и один в тылу. Снятый ряд гоплитов в сто человек делится на три, чтобы присоединить по 33 человека к каждому из оставшихся в таксисе рядов гоплитов, - таким образом длинна шеренг таксиса увеличивается со 100 до 133 человек. Для соответствующего увеличения длинны рядов заключенных между гоплитами четырех шеренг легкой пехоты, берут легких пехотинцев из числа описанной выше "внестроевой" части таксиса, которая обычно выполняет роль застрельщиков.
  
  
  В интервалах между гоплитами, стоят легкие пехотинцы-дроттинщики из племени росов, или иных, в количестве 50, 40, 30 человек, в зависимости от своего количества. К ним должны быть соответствующие по количеству лучники и пращники, составляющие их задние ряды. (Отмечаем, что пращники здесь сзади, в противовес многовековой античной традиции - но здесь просто нет фланга, куда их можно поставить). Равняются легкие пехотинцы в построении от тыловых шеренг, стоящих рядом таксисов гоплитов. Их задача перекрывать промежутки между таксисами. Например, если ромейская кавалерия, после неудачной атаки, прибежит скрываться в каре и принесет преследователей на своих плечах, - то легкие пехотинцы пропустят кавалерию перекроют интервал, и двигаясь вперед до первых рядов таксисов, выдавят противника. То есть, эти легкие отряды служат чем-то вроде ворот. Надо понимать, когда им нужно выпустить кавалеристов, они разделяются на два отряда по флангам таксисов и открывают проход. Когда нужно запереть проход - они смыкают ряды.
  
  В тылу каждой пехотной "коробки" стоят багажные животными со стрелами, в количестве 15 тысяч. Они должны обеспечить 300 стрелкам "коробки" дополнительный боезапас, связанный в пучки по 50 стрел. (То есть каждый стрелок "коробки" имеет тыловой запас по 50 стрел + держим в уме те 40 стрел изначального собственного запаса, и 60 - возможно других, малых стрел - из второго колчана). ...Почему лучники носят колчаны на 40 и 60 стрел, а запас им подтягивают по 50, это как вы понимаете "общеизвестно"... То есть (видимо) стрелок имел на бой запас в 90 полноценных стрел + 60 малых, для дальнего беспокоящего огня. Восемь-девять человек легких пехотинцев не из строя коробки, служат подносчиками стрел лучникам, камней пращникам, и воды, дабы воины не терпели жажды.
  
  В распоряжении командира армии так же находится тяжелая огневая мощь. Мы не входим в этой статье в подробное рассмотрение античной "артиллерии", иначе размер материала станет совсем уж неподъемным, и упоминаем её только там, где авторы сами указывают её как средство поддержки пехоты. "Артиллерия" состоит из трех баллист, название которых - "алакатион" (уменьшительное от "элакати", - прялка, коннотационно, ось), - то есть небольших, видимо на повозках, торсионных машин, (форма которых, возможно была не просто баллистой, но напоминала "дисковые" минометы траншейного периода ПМВ); которые могли метать и зажигательные заряды. А также ручных "хироманганов". Из-за бардака в античной терминологии, мы не знаем точно, что в тот момент понималось под этой машиной, но с учетом, что она была переносной на руках одного человека, крайне вряд ли, чтобы это был некий требушет с противовесами, - скорее всего это был большой стреломет, или пулемет (в его первичном смысле, метателя литых пуль), - наследник гастрофета. Так же в распоряжении командира имелся один огнемет с ручным насосом. Автор не уточняет, как эта "артиллерия" работала по противнику. Чисто аналитически, алактионы долбали из центра лагеря навесом. В то время как хироманганы (надо понимать, несомые специальным отрядом, этаким тактическим резервом командира, выдвигались в промежутке между таксисами, чтобы нанести по наступающему противнику удар).
  
  Кавалерия, пребывая в пехотном каре, должна стоять развёрнутая в порядке. Тагмата (то есть "василика тагмата" - императорские постоянные тагмы), - сами по себе, и Фемата (то есть тагмы фемного сбора) - сама по себе. Кавалерия должна строго выдерживать расстояние между собой и пехотой в три-четыре "оргии". (У греков и ромеев этих оргий, было штуки три разных, но скорее всего имеется в виду самая малая, поэтому расстояние может колебаться от 7 до 8 метров). Располагаться тагмы должны так, чтобы не перекрывать проходы внутри формации и выходы между пехотными таксисами.
  
  
  Перед встречей с основными силами противника, (возможно уже обнаруженным на дальних подступах разведкой), автор рекомендует отрядить им на встречу отряд "прокурсаторов" в 300-500 человек. Это отряд легкой кавалерии, задача которых устраивать засады, противодействовать таким же передовым отрядам противника, и если те проявят беспечность - разгромить их, наведя таким образом страх на основное войско врага. Важной задачей прокурсаторов является захват пленных, которые раскроют командующему сведенья о основных силах противника.
  
  Если потревоженный прокурсаторами противник своими основными силами - (естественно кавалерийскими, ибо пехоте невозможно преследовать легкую кавалерию) - ввяжется в упорное преследование прокурсаторов, тем следует отступать к основным силам. Командующий в таком случае отряжает еще два кавалерийских отряда (видимо первой линии), которые быстро выдвигаются вперед, чтобы демонстрировать силу и трепать противника, в то время как основные силы командующего второй линии из четырех кавалерийских отрядов, двигаются навстречу противнику в строевом порядке. Задачей этих сил станет защита своих отступающих отрядов, и контратака расстроившего строй противника.
  
  По ситуации, (в зависимости от того, какими силами обладает противник, сколько у него кавалерии, подтянута ли к месту сражения его пехота, и пр), - когда противник очень силен, лучше не выдвигать против него чисто кавалерийских сил, а встретить его в заранее построенном комбинированном пехотно-кавалерийском строю.
  
  При приближении преследующего прокурсаторов противника к пехотному каре, - через интервалы между пехотой в строевом порядке выезжают три отряда кавалерии первой линии (с катафрактой в центре), выстраиваются и наносят встречный удар по противнику, чьи ряды неизбежно расстроены скачкой. В это время сам командующий выводил из каре еще четыре отряда, которые составляли вторую линию. Если первые три отряда своим ударом расстраивали врага и обращали того в бегство, командующий (предварительно соотнеся по показаниям пленных\перебежчиков, и видных ему наличных сил противника, присутствует ли на поле основная часть вражьих сил, и не следует ли опасаться, что часть их укрыта в засаде) - начинал преследование бегущих. Преследование проходило по все тому же, веками обкатанному принципу "волны" и "волнолома", когда одна часть летит вперед оравой на полном скаку, избивая бегущих (курсоры из предыдущих трактатов). В то время как другая двигается за ними медленней, не теряя строевого порядка, (дифенсоры из тех же предыдущих трактатов). В двух местах автор описывает распределение сил преследования несколько по-разному, что видимо зависело от конкретной оценки усталости отрядов, принявших на себя основную тяжесть боя. В одном варианте роль "волны" берут на себя два фланговых отряда первой линии, в то время как четыре отряда из второй едут за ними волноломом. Во втором варианте, (видимо, когда, первая линия была слишком утомлена боем), - четыре отряда командующего выходят вперед, и преследуют, распределяясь на две части, - два отряда волны и два - волнолома. Отдельный отряд тяжелых катафрактов (который в начале боя стоит в центре первой линии из трех отрядов), в преследование не ходил никогда. Его задачей был взлом и опрокидывание линии противника. Тяжесть брони была слишком велика для долгой скачки. Ценность бронистеца слишком велика, чтобы терять его в случайной засаде. Поэтому, в любом из вариантов, выполнив свою задачу, катафракты двигались за курсорами-дифензерами в качестве резерва. Пехота, и оставшиеся при ней силы, должны были начинать двигаться за преследующей врага кавалерией, но ровно с той скоростью, чтобы не расстраивать своего построения.
  
  Если атакующий противник в начале боя, сближался с каре настолько быстро, что у трех отрядов ромейской кавалерии не оставалось времени и места для выхода и правильного построения перед пехотой, - тогда фронтальный удар вражеской кавалерии принимала на свои монавлионы пехота, и пока враг тыкался в эти рогатины, ромейская кавалерия могла выехать не из фронтальных, а из боковых интервалов каре, нанеся увязшему в пехоте противнику фланговые удары. С дальнейшим развитием, как описано выше.
  
  
  Если же у противника хватало ума не лететь на пехотное каре и кавалерию друнгом, и тот тормозил и приводил свои ряды в порядок перед атакой, и начинал наступать медленно, - тогда ромеи опять же выводили кавалерию из каре. Ромеи строили шесть кавалерийских отрядов перед противником в первую линию, ставя их от врага на расстоянии превышающим полет стрелы. Если имелись еще кавалерийские отряды, они строились вместе с указанными шестью, в первую линию. Но во второй линии, в распоряжении командира должны были по-любому оставаться четыре кавалерийских отряда. Если противник не хотел атаковать сам, на него насылали прокурсаторов, которые изводили врага стрельбой, ослабляя и пробуя понудить к атаке. Атака самим ромеями производилась в строевом порядке, сомкнутыми подразделениями, разрушать строй было недопустимо, до тех пор пока враг не будет повергнут, и не побежит. После чего начиналось преследование в том же стиле "волна-волнолом. Пехота все так же, не разрушая строя шла следом.
  
  Если разворачивалось упорное сражение, в котором кавалерия ромеев долго не могла опрокинуть врага, тогда из подошедшего на должное расстояние пехотного каре, через интервалы, выскакивали легкие пехотинцы - лучники, дротильщики, пращники, и спешили на помощь кавалерии, судя по всему, выходя на фланги первой конной линии, и окучивая противника оттуда.
  
  Если же противник опрокидывал весь конный ромейский строй, то все ромеи мужественно драпали в свое пехотное каре, где переформировывались, и приведя себя в порядок, выжидали момент для описанной выше схемы контратаки через проходы между таксисами. Автор говорит, что нет смысла выскакивать из-под защиты пехоты, чтобы атаковать оравы вражеской кавалерии, которая по арабскому обыкновению беспорядочно носится вокруг "каре" - у арабов прекрасные скакуны, с которыми не стоит состязаться в скорости. (Надо понимать, носящихся вокруг удальцов прекрасно окучивали многочисленные ряды лучников в строевых пехотных таксисах). Для атаки нужно было выбрать цель, способную переменить ход сражения. Это могли быть построенные в строевой порядок основные силы вражеской кавалерии или пехоты. По возможности, атаковать стоило место нахождения вражеского командира, что легко вычислялось по флагу. Три отряда, с отрядом катафрактов в центре, выезжают из интервалов, и долбят этот вражеский строй. Во время этой атаки, сообразно обстановке, через интервалы пехотного каре могли выходить и другие подразделения, чьей задачей было обеспечить фланги и тыл атакующих, сковав боем другие силы арабов, которые носились вокруг ромейского пехотного каре. Когда катафракта опрокинет врага, - как уже писали выше, - избиение бегущих берут на себя два фланговых отряда, в то время как четыре отряда командующего составляют их волнолом. Катафракта же отходит в резерв к пехоте, и следует вместе с ними за кавалерией.
  
  
  Крик души. Необязательный к прочтению:
  
  ...Вообще, из всех античных военных авторов, у которых хватает темных мест и несообразностей, - автор трактата посвященного Никифору Фоке - предельно несобран мыслями, несистемен, рукопоп в описаниях, и умудряется выбрать для выражения своих мыслей наиболее неясные обороты. При том, что описывает он довольно ясные тактические схемы. Продираясь раз за разом через его мутную писанину, пытаясь выловить смысл в его регулярных противоречиях и несообразностях, я откровенно возненавидел его... Вернее, возненавидел бы. Если бы кто-то из его современников дал тот же материал лучше.
  
  Между тем, причины для нелюбви к косноязыкому и мутному мыслями автору, объективны. Он умудряется написать, что монавлиты выставляются восьмым рядом перед строем. Ок. Но только потом он пишет, что хорошо бы увеличить глубину фронта тыловой шеренгой обычных гоплитов. Напиши автор в обратной последовательности - и мы бы знали, что сперва по флангам вперед выбегают тыловые гоплиты, а потом вслед за ними составляют передовую линию монавлиты. В случае описанном автором, нам приходится только гадать - почему он написал как написал? В его тугорогую голову пришло вспомнить о уплотнении строя до четырех тыловой шеренгой, только когда он уже накропал о монавлитах? Это несобранность мыслями? Или есть какие-то факторы неупомянутые им? (Например, строй может быть уплотнен тыловой шеренгой гоплитов, если есть время, но в случае неожиданной атаки кавалеристов, вперед экстренно выбрасываются только монавлиты, и пр). Мы можем дать несколько вариантов объяснений, но все они будут лишь условными реконструкциями.
  
  Более того, - эта жертва древнего ЕГ, пишет, что в случае, если три передовые шеренги обычных гоплитов будут разбиты (он, блин, надеется, что этого не произойдет), то монавлиты, смело стоя на своих местах, отобьют атаку тяжелых кавалеристов. Как у автора три шеренги стоящие ЗА монавлитами могут быть разбиты, так чтоб перед этим не разбили самих монавлитов - тайна почище библиотеки Ивана Грозного. Здесь не подходит никакое объяснение, кроме того, что автор своим местом для ношения шлема - не могу в данном случае назвать его головой, - вспомнил какой-то конкретный боевой случай; когда монавлиты не успели выйти в передовой строй, кавалеристы смяли три передовых шеренги гоплитов, и всех стоящих за ними. Но монавлиты каким-то чудом, не опрокинутые потоком своих бегущих товарищей, худо-бедно составили линию в тылу разваливающегося строя, и удержали атаку вражьих кавалеристов. Иным способом этот мутный пассаж объяснить невозможно. Он это вспомнил - и тут же вкатал на бумагу, безо всяких пояснений.
  
  То же самое с описанием легких пехотинцев таксиса, которые, если не посланы за пределы строя застрельщиками, по автору вроде как обеспечивают безопасность проходов между таксисами. Но как эти пехотинцы взаимодействуют с теми специальными отрядами-затычками проходов из племен росов, что автор описал в другом месте? Ясно, что на этот счет должна быть утверждена некая система. Так как открытие\закрытие проходов - это жизненно важная система обороны. Там все должно происходить максимально быстро, с отточенной дисциплиной, с тем, чтобы пропустить выбегающих во фронт менавлитов, или закрыть дыру перед противником, перед носом преследующей его вражеской кавалерии. (Прям берет гордость за далеких представителей племен, носящих то же имя, что мы сегодня, что им доверяли такие важные боевые функции). Поэтому, в проходах не могут болтаться люди из двух разных отрядов разного подчинения. Так можно помешать друг-другу несогласованными действиями. Возможно, что росы действовали как основной "механизм", а легковооруженцы таксисов подпирали их сзади в сложные моменты большого напора врагов? Наконец, может ли быть так, что описанные спец-отряды "затычки", бывали просто выделенными для этого частями тех же самых легких пехотинцев таксиса? Да понимайте как угодно, - автор, через века, чихал на вас через ноздрю.
  
  Про длину менавлиона, которую автор виидимо впендюрил как длину обычного копья, описывая гоплитов, мы уже писали. И вот так он возжигает, почитай, через каждый абзац. Маврикий\Убрикий, Лев, Арриан, Элиан, и прочие составители более древних трактатов на его фоне блистают алмазами - о эта ясность ума, четкая огранка мыслей! Благослови Боже универсальное широкое образование! Прокляни во веки-веков тех, кто говорит о образовании узкоспециализированном, - его измыслил дьявол. Аминь!
  
  И однако, продравшись через все неясности и несоответствия, начинаешь, - по крайней мере в общих чертах, - улавливать красоту построений римской армии времен Никифора Фоки.
  
  
  
  Теперь поговорим о том, что показал нам трактат "Фоки", и какие он позволяет сделать выводы.
  
  Шестнадцать таксисов по 700, дает 11.200 человек, войска, плюс приданная им внестроевая пехота в количестве 4,800. Кавалерию автор дает в размере примерно 8000 тысяч. Но по описанию строевых построений для боя, её может быть и меньшее количество. Таким образом, мы видим, значительное преобладание количества пехоты над кавалерией. Во времена Маврикия кавалерия числом может превосходить пехоту, может вообще действовать без неё. Во времена Льва кавалерия так же преобладает числом. Но ко временам Фоки колесо сделало оборот, и пехоты снова больше. Отчего так получилось?
  
  Причин этому две. О второй скажем чуть позднее... А первая, - империя обеднела. Кавалерист всегда стоит НАМНОГО дороже пехотинца. И времена, когда империя могла выставлять крупные кавалерийские контингенты, прошли. Но даже намного более дешевых пехотинцев, империя не может экипировать как прежде. Что нам показывает анализ экипировки и вооружения бойцов? Пехота обнищала. Стратиот-педзикой больше не может себе позволить железный доспех. Все одеты в тряпье. Мы наблюдаем эту бесславную деволюцию пехоты. Мы должны быть осторожны в оценке "стальных" легионов "золотого века", ибо наше впечатление о них, как о рядах одетых в стандартно-безликие несокрушимые доспехи, - это продукт древнеримской пропаганды. Если хотите - древнеримского Голливуда, который запечатлел этот образ на памятниках-"блокбастерах", вроде колонны Траяна. Никто из нас не видел вживую обычный, непарадный древнеримский легион, чтобы посмотреть, что творилось в его рядах, (особенно, в тыловых рядах), и насколько единообразно все было. Молодняк, загнанный в тылы для набора опыта наверняка донашивал старые брони, а может быть, даже не всегда получал их сразу. Тем не менее, высочайшая по древним меркам укомплектованность защитной броней, подтвержденная и свидетельствами, и археологией, не оставляет сомнений. Затем мы видим разделение внутри легионов и таксисов на бронированных промахов-протостатов, и защищенных похуже, из тех, кто стоит ближе к тылам. Легион еще сохраняет стальную скорлупу, но внутри него уже кожа и тряпье. Это структура продержалась несколько сотен лет. И наконец, - вторая половина 10го века, - защитная сталь пехоты полностью исчезает.
  
  
  Надо сказать, что стеганка не так плоха. Иначе бы её не носили. Она может что-то ослабить, что-то смягчить... Но она никогда не будет также эффективна, как стеганка+железо сверху. Пехота окончательно превратилась в бедного пасынка. Заметьте, я написал "пехота беднеет", и здесь же рядом, нужно написать "империя беднеет". Эти два утверждения нуждаются в оговорках, так как оба процесса взаимосвязаны, но не линейны. Да, империя постепенно, с потерями, отвоеваниями, и вновь потерями, будет терять территории, ресурсы, - и беднеть. Но ведь дело не только в том, сколько у тебя ресурсов, но и в том, как они распределяются. Потоки ресурсов могут распределяться равномернее или нет, разрыв между бедными и богатыми может быть разным. Империя беднела, массовый стратиот беднел, но малая их часть богатела, возрастала фемная военная "аристократия", постепенно осознающая себя аналогом западного рыцарского дворянства, а потом и рыцарской аристократии. В империи появляются "динатои" (буквально, "сильные"), - так называют стратиотов-глав богатых домов, которые постепенно экономически подчинили себе окрестных бедных стратиотов, превращая их постепенно в натуральных вассалов. Динаты, - это смелые, удачливые, деятельные люди, которые своими подвигами на войне, своим трудом в миру, своим разумным вложением добытых средств, своим правильным отношением с людьми - поднялись, и подчинили себе окрестных. Динаты - это крепкие хозяйственники, выделившиеся из стартиотских общин. Это почти что наши "кулаки-мироеды". Почти что наши "Цапки". Динаты это те - кто в конце концов развалят и погубят Римскую Империю.
  
  
  Мы читаем о полностью одетой в тряпье пехоте, во времена императора Фоки. Победоносного полководца, обогатившего казну державы множеством добычи. Это император-солдат. Армия - его любимое детище. Фока отяготил гражданское население огромными налогами в пользу армии, экономика ответила инфляцией. Сохранился злой анекдот, что однажды к Фоке во время маневров подошел дряхлый старик, и попросил сделать его воином. На вопрос императора, как старец сможет воевать, тот ответил, что ныне силен гораздо больше чем в молодости. Молодым хлеб, купленный на деньгу он едва нес, ныне же хлеб купленный на ту же деньгу самую он несет безо всяких усилий...
  
  Дело Рима было проиграно, когда он - (императоры с этим боролись-боролись, да не доборолись) - дал подняться из общей массы стратиотов своим "крепким хозяйственникам". Богатство позволяло этим поднявшимся стратиотам наилучшим образом вооружать себя и своих "домашних" для боя. Так они становились необходимой военной опорой империи. Далее в дело вступил "естественный ход вещей", змея сама себя кусала за хвост. Императоры балансировали между попытками ограничить фемную аристократию и динатов, защитить от них простых стратиотов, и одновременно не могли нанести по растущим феодалам решительный удар - трудно что-то отнимать у наиболее вооруженной и богатой части населения. Тот же Фока одной рукой вводил антидинатские законы, а другой рукой вообще освободил от налогов стратию тяжелой конницы, сказав, что "налога крови с них довольно", тем самым придавая дополнительное ускорение разрыву в имущественном расслоении между стратиотами, и выделению из них новых динатов.
  
  Это экономическое расслоение, самым непосредственным образом отражалось на армии. Фока вливал в неё деньги и ресурсы, но важно куда именно текут золотые ручейки. При всех вливаниях пехота "почему-то", оставалась убогой, в то время как все более блистала тяжелая кавалерия катафрактов. На войне этот контраст со временем будет становится все более разительным. Богатый всадник-стратиот тащил с собой на войну "домашних", оружных слуг, оруженосцев, подрастающих детей, прочую родню, и даже женщин. Для обслуживания этого количества людей, он в конце концов начинал таскать за войском свою личную телегу с добром. А то и не одну. Сперва насущное, утилитарное, таскаемое за добро это со временем становилось все более вычурным богатым и изысканным - состоятельному парню надо выделятся в среде других состоятельных парней. Даже в походе пьем из серебра, едим с золота, не хухры-мухры... Стоило сойти со сцены жестким императорам-солдатам, вроде Никифора Фоки и Василия 2го, и при ослаблении дисциплины "обозная болезнь" богачей стала принимать совсем уж постыдные формы. В 11м веке норманны будут изумляется количеству таскаемого за собой "греками" скарба, и презрительно отзываться о изнеженности ромеев. Сципион Африканский, и Гай Марий, некогда введшие в римском войске суровую лагерную и обозную дисциплину, вертелись в своих гробах как вентиляторы. (Ладно, ладно, они жили еще в те времена, когда римлян еще кремировали, но уж пепел их точно вертелся). Иногда, впрочем, скарб мог оказать пользу, так как богатые парни - тому были примеры - могли сражаться, если не за Родину, то за стоящий за спиной обоз, аки рыкающие львы. ...Во время сирийского похода императора Романа Аргира (988-1028-1034г), арабы неожиданной атакой оборотили ромейское войско в бегство. Но один евнух из ближних императорских слуг, впал в бешенство от того, что его обоз и слуги сейчас достанутся арабам, и в одиночку вернулся к войску врага. Куда там Илье Муромцу с его "размахнулся улочка, отмахнулся - переулочек"! Евнух переколотил всех попавшихся под руку матерых мусульманских воинов, (остальные разбежались сами с паническими воплями), и захватив свой скарб, уехал к отступающему войску. (Если бы император был поумней, он бы тайно завозил обоз сильномогучего евнуха поочередно во все арабские столицы, и глядишь - тот за свои пожитки в одиночку раздолбал бы все вражьи эмираты)... Чаще, впрочем, раздутый обоз оборачивался снижением мобильности войска, и невозможностью пожертвовать обозом как таковым. Враги же, зная о роскоши ромейских обозов оказывались дополнительно мотивированы на лихость в бою, предвкушая богатую добычу. В совокупности это не приносило ромеям ничего хорошего, и бывало, оборачивалось катастрофой.
  
  
  Но вернемся пока к Фоке, и смещению баланса количества пехоты и кавалерии в сторону пехоты. Первая причина тому, как уже сказано, была экономическая. Вторая же причина стала тактической. Мы видим, как через многие сотни лет, от античности к средним векам, с откатами и возвратом на магистральный путь, римская военная наука совершенствует один и тот же принцип: - строй войска должен компенсировать ошибки, случайности и неудачи. Одна ошибка или случайность не может сломать римский строй. Мы видим это еще в древности, когда римляне начинают строится в три линии. Враг может прорвать одну. Но за ней вторая. А за ней триатрии, до которых вообще редко доходит дело. Мы видим, как начинает использоваться принцип "зубьев грабель", когда опрокинутые воины фронтальной линии, оттопают к тыловым, и перестраиваются под их прикрытием. Мы видим, что бойцов в случае, если враг сбросит их с места специально учат бежать либо к тыловой линии, либо ко временному лагерю. Трактат Фоки, фиксирует нам этот принцип, доведенный до логического максимума. Теперь у кавалерийского войска, в тылу за его тремя линиями всегда находится укрепленная "крепость". Эта крепость составляется из замкнутого периметра пехоты. Фактически - это передвижной "фоссат", который способен к самостоятельному передвижению на поле боя. Его стены - строй пехотных бойцов, готовых укрыть свою кавалерию. Вот для чего понадобилось такое преобладание количества пехоты.
  
  Теперь врагу, пытающемуся взять римское войско грубой силой, нужно - загибайте пальцы - сломать первую линию кавалерии, возможно сломать её несколько раз, потому что она перестраивается между колонн второй, сломать вторую линию кавалерии, сломать третью линию кавалерии, сломать пехотный лагерь, в котором уже перестроилась в боевой порядок отступившая кавалерия... уф, я утомился даже просто это писать. Каково же было это делать в реальности? Вы не можете нанести по римскому войску неожиданный тыловой удар, - у него в тылу пехотная "крепость". А даже если римская кавалерия оторвалась от пехотной крепости, у неё в тылу третья линия, задача которой, как раз наблюдать за тылом. Даже если враг нанесет по каре римской пехоты сильнейший таранный удар, рассеет один из таксисов и прорвет периметр... - Каждый из остальных таксисов имеет по два "фронта" - из копейшиков. То есть выйдя таксисам в тыл внутри периметра, ты даже в их тылах попадаешь на копейные линии, из-за которых по тебе долбят лучники. Если римлянам в месте прорыва периметра, удастся обеспечить защитой фланги таксисов соседних месту прорыва - (а мы помним, что эти фланги в проходах по умолчанию защищают отдельные отряды легкой пехоты) - то враг, прорвавший периметр, может оказаться в такой же ситуации, как ударный отряд прорвавшийся за первые ворота средневековой крепости; - когда вдруг оказывается, что ты "прорвался" в каменный мешок, со стен которого по тебе долбят стрелки.
  
  В тактическом построении времен Фоки, мы видим систему максимальной дуркаоустойчиовсти. Многократного резервирования. Римская армия времен Фоки - это мальчик из "ералаша", который для проезда в автобусе купил два проездных билетика, а на случай, если он их вдруг потеряет - у него есть проездной. И эта система дает плоды. Несмотря на ухудшение, упрощение, "материально-технического обеспечения", - римская армия компенсирует сложной организацией и строевой дисциплиной. Вопрос строевой подготовки нужно держать в уме отдельно. Ты, уважаемый читатель, встретишь немало книг, где будет описываться "железная" дисциплина легионов золотого века, и через губу описываться падение подготовки фемных пехотных "ополченцев"... Как и всякое обобщение, натягиваемое ажно на целые века, данное обобщение - ложно. Давайте вспомним, что делают фемные пехотинцы в разбираемом трактате. При угрозе атаки вражеской тяжелой кавелерии им нужно в кратчайший срок(!) перебросить две тыловые пехотные линии - на фронт. То есть две тыловых группы разделяются еще на двое, и каждая со своего фланга обтекает свое подразделение, проходя через проходы, в которых стоят специальные отряды легкой пехоты, которые должны слаженно отступить с пути бегущих, чтоб не мешать их переброске... Ну, - попробуйте это сделать быстро с группой неподготовленных физкультурников. А при успехе своей кавалерии им нужно следовать за ней, в готовности - на случай хитрости врага - в кратчайший срок, снова быть всесторонней "крепостью". Это технически невозможно без хорошей строевой подготовки.
  
  Если пехота в трактате Фоки обеспечивает оборону, то основной ударной силой войска является отряд катафракты, который ставится в центре первой конной линии. Это ударный "боёк" всего кавалерийского "молота", - разбивающий строй врага. Как видим, катафрактов не так много. И даже весь этот отряд не полностью состоит из бронеконников, зачастую, - лишь его внешняя скорлупа. Этот отряд оставляет нам много вопросов. Мы видим в трактате, что при фоке катафракты выделены в отдельную ударную силу, со своим местом в центре строя, и своим построением - клином. То есть однозначно, Фока выделил катафрактов в особое подразделение. И некоторые исследователи даже считают, что именно Фока сделал это впервые во всей римской истории.
  
  Нужно быть очень острожными в оценке таких утверждений. Здесь имеет место дрейф смыслов. Как сказано выше, "отряд катафракты" Фоки не целиком состоит из собственно катафрактов. И тоже самое мы видим и в более ранние времена, где за скорлупой броненосцев прячется более легкая кавалерия. То есть мы не можем приписать фоке идею создания отряда натурально из только тяжелых конников. Фока построил катафрактов клином? Это построение, в различных вариациях, известно с глубокой древности, не только римлянам, но и варварам. Предыдущие трактаты рекомендуют римской коннице атаковать врага прямоугольной коробкой, но это лишь дошедшие до нас рекомендации конкретных "генералов" общего толка, и мы не можем утверждать, что издревле известный клин, не применялся римлянами в иных ситуациях, иными полководцами.
  
  Когда говорят, что Фока выделил катафрактов в отдельный отряд, надо понимать, что это не только добродетель, но и нужда; в некоторой степени "естественный ход вещей". Империя беднела, и уже просто не могла выставить тяжелую конницу на все передовые шеренги первой линии. Именно поэтому её собрали в центре, в ударный "боёк". Условный "Фока", (не всегда тот, кто ввел в широкое употребление является первым), - приспособил давно известное к современной ему обстановке. И каково бы не было конкретное распределение заслуг и ход мыслей, приведший к центральному клину катафрактов - он стал римским строем, способным эффективно решать задачи на долгие годы вперед.
  
  
  Что еще мы можем сказать о временах Никифора II Фоки? В последние годы его правления, Римская папская курия начинает упорно именовать императора римлян - "императором греков". Многосотлетний процесс "развода", завершился. Римские папы, отброшенные ходом истории сперва на захолустную окарину отступившей империи, а потом и вовсе выпавшие из её пределов - взглянули на ситуацию по-новому. Многосотлетние взаимные тяжбы, обиды, оскорбления и ущемления восточной и западной церквей, (в которых, положа руку на сердце, столичный Восток бывал виноват чаще, чем провинциальный Запад), - а главное, экономика, - привели западную церковь, и всю западную цивилизацию, на свой путь.
  
  
  Сам Фока, император-солдат, вернувший державе многие давно утерянные края, счастливо избегшей всех военных опасностей, будет зарублен мечами в своем дворце. Душой заговора, погубившего Фоку, станет его жена - императрица Феофано, исполнителем - любовник Феофаны, и обиженный родственник императора - Иоанн Цимисхий. Эта самая Феофана, до Фоки была женой прежнего римского императора - Романа II. А после Фоки будет женой последующего - Иоана Цимисхия. Прям не жена, а переходящий приз, - только очень опасный, сам решающий, кто станет его владельцем. Правда, в этот последний раз, Феофан переиграла сама себя, - принципиальный патриарх отказывался венчать на трон "цареубийцу". Сметливый Иоанн тут же вернул церкви многие отнятые прежним императором вольности, - и принципиальный патриарх немедленно водрузил ему на башку корону. А ответственной за цареубийство сделали Феофану, которую незамедлительно закатали в отдаленный монастырь. Сам Иоанн же потом женился на Феодоре, которая "не особенно выделялась красотой и стройностью, зато была отмечена всеми добродетелями".
  
  
  -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  Интерлюдия - акуфион.
  
  ...Интересно, насколько многое выпадает для нас из истории, и узнается только по случайным оговоркам. С убийством Фоки связана одна оружейная загадка. Византийский историк Лев Диакон донес до нас, что для убийства императора был использован "акуфион", или как у нас говорят - акуфий. Если вы попытаетесь узнать, что значит это слово по византийским словарями, то наткнетесь на следующее описание: "акуфий - длинный и тонкий меч, предназначавшийся для пробивания распространенных на Востоке кольчужных доспехов". Таким образом авторам этой трактовки акуфий представлялся чем-то вроде известного на Руси "коначара", - граненого острого клинка, предназначенного для пробоя доспеха уколом. И эта трактовка - абсолютная неправда. Вот как описывает акуфион сам Лев Диакон: - "длинное оружие подобное клюву цапли, отличие лишь в том, что природа снабдила цаплю прямым клювом, а акуфий слегка изогнут и сильно заострен на конце"(С). Как видим, во-первых, Лев не называет это оружие мечом, и во-вторых он специально сообщает, что оружие изогнуто в боевой части. Для меча-пробойника изогнутый клинок был бы явной бессмыслицей, так как изгиб срабатывал бы как пластинчатая пружина, мешая оптимальному пробойному удару. Но мы видим изгиб пробойника на иных видах оружия - клевцах, - там, где удар наносится не прямым уколом, а "дуговым" размахом, там, где боевая часть расположена перпендикулярно рукояти. И вот там пробойнику, если он длинный, делается легкий изгиб, чтобы он вошел в место удара по оптимальной траектории именно острием бойка-пробойника. Таким образом автор описал оружие, сравнив его с цаплей очень образно и точно. "шеей цапли" здесь служит рукоять, а "клювом" - пробойник, насаженный на рукоять перпендикулярно. А с учетом, что удар акуфия пронзил императора насквозь - в спину до самой груди" - пробойник акуфия был длиннее, чем пробойник обычных "военных молотов". Итак, по виду, акуфий - это большой клевец с длинным пробойником, этакая боевая кирка. Разные виды клевцов и военных молотов ромеи использовали в избытке, о чем вы прочтете ниже в соответствующих разделах статьи. Но само слово акуфион, упомянутое Львом Дьяконом, более в византийских источниках не встречается ни разу. Возможно, оно связано с арабским "акафа" (сгибать). То есть акуфий это греческое произношение иностранного слова, которое либо вошло в моду для обозначения специфического клевца-пробойника на краткое время, и быстро вышло из употребления. Или же слово акуфий вообще никогда не входило в ромейский оборот, а было иностранным обозначением оружия описанной формы, которое Лев применил (и объяснил) только потому, что конкретным образцом оружие сделанного за границей, убили императора.
  
  
  --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  Ставший новым императорам Иоанн Цимисхий (925-969-976г), известен нам, прежде всего тем, что воевал с нашим нахальным князем Святославом. Прежний император Фока пригласил Святослава приехать и победовать на землях отложившихся от империи болгар. Святослав, которому летописец дал великолепную характеристику "легко ходя, аки пардус, воины многы творяще" (то есть "ходя легко как гепард, он устраивал многие войны). - пришел, и победовал. Да так удачно, что подмял под себя немалую часть Болгарии. Новый император, Цимисхий, сказал Святоставу, мол, все было здорово, сердечное вам спасибо, и теперь валите уже к себе с добычей домой. На это Святослав резонно заметил, что его парни старались, воевали, - и теперь будет справедливо, если Рим заплатит дружине выкуп за взятые города. (Читай - я прекрасно устроился в Болгарии, климат отличный, и выкуп я с вас попрошу такой, что вам его принципиально не собрать, таким образом вы меня сироту-обидите, - и это будет прекрасный повод для меня пойти взглянуть на сам Константинополь). Иоанна такой подход напряг, - и все обернулось славной полномасштабной войной в 970-971г.
  
  
  Кульминацией этого противостояние, стала осада города Доростола, где русские "мужи крови", и римские стратиоты показали незабвенные высоты упорства и воинского духа, и закончили честной боевой ничьей. Святославу пришлось уйти с римских земель. Но римляне его воинам даже хлеба на дорогу дали, - ты только уйди поскорее к чертовой матери, дорогой ты наш, век бы тебя больше не видеть!.. Вся взятая в Болгарии добыча, также осталась у выживших русов. Хотя поскольку победа или поражение определяется достижением поставленных перед началом войны целей, Свтяослав все же проиграл, а ромеи, отстоявшие свои земли, и вернувшие некоторые давно потерянные в Болгарии - выиграли. Святославу еще и пришлось подписать с ромеями договор, но он от его исполнения ловко уклонился, погибнув на обратном пути в засаде печенежских степняков.
  
  Из летописных описаний этой замечательной русско-римской войны нам известно, что во-первых, описанная выше тактика Фоки, стала лишь одной из разных, используемых Римом. У Фоки в его "уставном" построении трактата катафракта ставится как центральная часть строя. Но под Доростолом римляне будут стоять в "классическом" давнем порядке - пехота будет стоять в центре, а тяжелая кавалерия по флангам.
  
  
  Сам же Иоанн Цимисхий, - (этот замечательный белолицый, голубоглазый и рыжебородый армянин из древнего рода) - одержал еще множество побед над арабами, но потом неожиданно прямо в походе заболел, и умер при странных обстоятельствах. Ходили слухи, что его отравил евнух Василий, который управлял гражданскими делами в империи, и настолько себя при этом не обижал, что в какой-то момент сам стал опасаться заслуженного гнева своего императора.
  Следующим императором стал Василий II (958-976-1025г). Он был сыном императора Романа II, и мужеобильной Феофаны. (После воцарения, он вернул мать из ссылки, но она к тому времени, уже, слава богу, потеряла товарный вид, и больше императоров не меняла).
  
  
  
  ***
  
  
  Последний из великих.
  
  
  Василий Второй - последний из великих. И после него, на троне страны еще будут случатся достойные люди. Но Василий - последний из великих, при котором так же великой была и сама Римская Держава. После него, это будет уже все меньше держава, и все больше - печальное феодальное недоразумение. Василий, как и Никифор, и Иоанн до него, был император-солдат. Он сам водил свой войска в победоносные походы, и вернул империи огромные территории на Кавказе, Балканах, в Южной Италии. Он правил не по древним законам, а по собственным установлениям. И в отличие от Фоки, который за свои победы заплатил обеднением страны, Василий напротив - собрал огромную казну, которую еще долго не могли протранжирить его нерадивые приемники. Он запомнился как защитник прав простых людей,
  
  В определённой степени Василий II напоминает нашего Сталина. Со всеми поправками на разные политические и экономические системы, разный менталитет... Напоминает. Он так же получил державу, раздираемую внутренними противоречиями, и окруженную могущественными врагами. Расправившись со внутренними мятежниками, он победил внешних врагов, вернул некогда утраченные земли. Он улучшил жизнь простых людей. Он вознес Рим к зениту его средневекового могущества. И... не оставил после себя достойных приемников своего дела.
  
  
  У самого Василия не заладилось с наследниками. Он так и не завел жены и детей. В этом деле он возлагал надежды на своего брата Константина, который еще при жизни устранился от государственных дел, и мог строгать детей спокойно. Однако, безалаберный Константин так и не смог выстругать ни одного сына, а наладил только трех дочерей. Занятый походами император не смог успешно и вовремя выдать племянниц замуж. В результате, после внезапной смерти Василя в преклонном возрасте, - македонская династия пресеклась, и на трон волею судеб, посыпались бездари. Это приведет империю к нестабильности, усобицам и катастрофе. Несколько поколений при бездарях у власти, система еще катилась по инерции, за счет накопленных ресурсов. А потом быстро начала сдавать. Впрочем, не факт, что родись у Константина сын, и он оказался бы даровитым правителем, - кому бы его воспитывать?.. Да и разве мало было талантливых ромеев других родов. Почему они не подхватили флаг? В этом смысле, Василий сделал за свою жизнь все что мог. Возможно, - больше чем мог. И не его вина, что ромеи следующих поколений не смогли соблюсти славу предков.
  
  С Русью Василий связан, и памятен нам тем, что выдал замуж свою сестру - Анну, за русского князя Владимира. Случилось это в момент, когда в стране возник мятеж доместика Варды Фоки, который объявил себя императором и выступил против Василия. Разразилась, фактически, гражданская война. Положение было отчаянным, мятежник имел огромные силы, и нуждавшийся в воинах Василий договорился с Владимиром, что отдаст за помощь свою сестру. Владимир прислал экспедиционный корпус из 6000 тысяч русских воинов, которые помогли Василию всем навалять, и объяснить, кто в Риме главный.
  
  
  После победы Василий задумался. Как известно, политика дело грязное. И нет ничего дешевле, уже оказанной услуги. Отдавать сестру не хотелось. Во-первых, потому что выдать членшу царского рода за иностранца, - это создать за пределами страны выводок отпрысков, которые со временем могут решить, что они имеют право на римский трон. Во-вторых - иметь такую жену Владимиру было не по уровню. Для нас, современных русских, Владимир - великий князь, один из созидателей нашей державы. Для Василия Владимир был... "архон", (или как мы говорим, архонт); дословно - "начальник". Не эксусиастос (самосущный властитель), даже. А архон. Такое вежливо-нейтральное слово. Начальник (транспортного) цеха, мда. Нет, конечно Владимир был не просто архонт села, а "архонт Руси", это кое-что значило. Но все равно, - не в уровень. Поэтому Василий сестру все не слал, да не слал... Тогда князь Владимир решил о себе деликатно напомнить, подошел с войском к Римскому Херсонесу, и стеснительно постучал ногами в ворота. Ворота задрожали, и слетели с петель. Вот тут Василий очнулся, - что ж это я?! Дал человеку слово! Он ждет! А я как-то и забыл!.. Неловко-то как! Всем известно, что слово римского императора - кремень! Даже если это ему в убыток!.. - И отослал сестру.
  
  Так русский князь породнился кровью с римским императором.
  
  Владимиру, правда, пришлось для этой женитьбы креститься. Тут уже римляне пошли на принцип. Православную за чуркобеса, - не отдадим! Но тут уже дело такое, - чего ж не креститься? Некоторые язычники, умудрялись за жизнь креститься по два, а то и по три раза... Дело житейское. Покрестился... Выкрестился... Тем более, что Владимир усмотрел в христианстве с его единой верой благо при строительстве своего единого государства.
  
  Вообще Владимир и Василий, - люди огромного калибра. Настоящие государственные деятели. Интереснейший материал. Владимир - один из основателей нашего русского государства. Глыба. Краеугольный камень. Не так давно, как известно, наше государство, за безумные деньги, сняло про Владимира говно-фильм "Викинг". В нем вся Русь показана как край говна и дырявых грязных хибар. Все русские люди - грязные обсосы. Владимир - наркоман, который вместо руководства дружиной в бою, ширяется, блюет и ловит бэд-трипы. Не лидер - а слизняк, которым дружина вертит как писающий мальчик причиндалом. Единственный подвиг киношного Владимира за весь фильм, - что он умудрился изнасиловать девку, не расстегивая штанов; - (Только после этой сцены я наконец понял, что такое "духовный фаллос", о котором любит разглагольствовать фрик-Джигурда). Изнасиловав девку, киношный Владимир барахтается в говне, сжившись в клубочек, и рыдает.
  
  Данный фильм с большой помпой прорекламировали по всем центральным каналам, и наладили в прокат за рубеж. Сам президент РФ - тоже Владимир, - благословил новый киношедевр просмотром. Благословил, а потом пошёл дальше размышлять над своей вечной темой: - отчего ж его не уважают "западные партнеры"? Отчего русских на Западе считают папуасами, а Россию - Мордором? Наверно надо снимать за государственные деньги еще больше фильмов, где ты показываешь свой народ - говном в говне. Тогда-то и внутри страны, и во вне её, - все проникнутся к России и русским, громадным, блин, уважением... Но про кого же снять? Владимира в "Викинге" уже в говно макнули. Ивана Грозного в "Царе" - макнули. Сталина в "Утомленных солнцем 2" - макнули... Кого ж еще из великих лидеров прошлого, макнуть в говно, чтобы улучшить исторический имидж России? Это вопрос непростой, тут надо с Костей Эрнстом и Антоном Златопольским, да другими знающими парнями посоветоваться, мда...
  
  Но это мы отвлеклись.
  
  
  С годами, своими победами Василий составил себе и всему римскому войску репутацию: - бывало, что враги разворачивались, и налаживали лыжи при одном слухе о его приближении. Это дорогого стоило. Римская армия при нем, по дисциплине и экипировке, должно быть, в последний раз напоминала о золотом веке имперской военной машины. Это был пусть и короткий, но настоящий "серебряный век". Большие усилия он направил на защиту простых землевладельцев, в том числе и бедных фемных стратиотов. Сперва он заставил богатых динатов (крепких хозяйственнков), платить налоги за тех бедных крестьян, чьи разорившиеся хозяйства, по странному совпадению находились рядом с хозяйствами этих динатов. Затем он отменил сорокалетний срок давности, по котором несправедливо отторгнутые у крестьян наделы, по истечении срока становились собственностью богача. У тех, кто не мог объяснить законным образом, как к нему прирезалось чужой землицы - она отбиралась. "Мы видели собственными глазами, алчность и несправедливости, творимые по отношению к бедным... Власть имущие, которые желают увеличить свои земли и стать полноценными владельцами того, что они незаконно отняли у бедных... будут лишены собственности, принадлежащей другим(С). "Крепкие хозяйственники", кулаки, ростовщики, динаты, и прочая погань, - ненавидели Василия лютой ненавистью. Во время двухлетнего неурожая, он на два года отменил сбор сельхозналога, чтобы поддержать крестьян, и спасти их от голодной смерти.
  
  
  Рис 44. Ларец из слоновой кости, сцены из жизни Ииуса Навина. 10 век. Воины изображены в образе римских солдат.
  
   []
  
  
  
  Василий II для современников остался великим. Но мы его знаем под уже посмертной кличкой, которую придумали лет через сто после его смерти - "болгароктонос" (болгаробоец). В упорнейшей, страшной тинадцатилетней войне, он действительно наголову разгромил и привел к полной покорности болгар. Но кличку ему придумали потомки, когда ромеям снова воюющим с болгарами, потребовался пример, что можно бить этого многовекового противника.
  
  В какой-то момент о Василии сочинили и ужасную байку, гуляющую до сих пор. Якобы после крупной победы, он приказал ослепить 15000 пленных. Болгары в каждой сотне пленных лишались обоих глаз, кроме одного - тому оставляли один - чтоб он был этой сотне поводырем. Нескончаемые колонны ослепших потянулись лагерю болгарского царя Самуила, и тот, не выдержав такого зрелища, покончил жизнь самоубийством, да...
  
  История это вызывает сильные сомнения. Царь Самуил действительно помер в том же 1014ом году, но сомнительно, чтобы это случилось из-за мук совести. Василий и до этого громил вражеские армии, разорял болгарскую землю, но сердце болгарского царя спокойно переживало муки его подданных. Скорее уж, кто-то из ближних приморил, его после разгрома. Несмотря на то, что нам известно - ромейские стратиоты заботливо брали в походы веревки для вязки пленных, - 15000 болгар это натурально целая армия. Начать вынимать пленным глаза при таком соотношении, - это спровоцировать эксцессы. 15000 мужчин сдались, чтобы сохранить себе жизнь и здоровье, так как оказались в тактически безвыходной ситуации. 15000 мужчин наблюдающих как их одного за одним калечат, могли решить, что лучше уж помереть быстро и без мучений, хотя бы пытаясь прорваться, или загрызть ближайшего ромея. Заявленное число искалеченных пленных слишком велико. Перебить камнеметами и стрелами при попытке прорыва такое число могли. Искалечить как баранов - нет. Наконец, - Василий не был гуманистом в нашем понимании, равно как не были ими и его противники. Нам известно, что он действительно отрубил руки пленным арабам в 995ом и ослепил грузинских пленных в 1022ом. Но никогда речь не шла о таких громадных количествах. Подобное действие - это акция устрашения. Она хороша, когда противник совершил набег на твою территорию. Ты им всем чего-нибудь отрубил, они вернулись по домам, и служат живым напоминанием, что ходить к ромеям - не надо. Совершив такую казнь у кого-то дома, ты напротив - рискуешь вызвать реакцию озлобления, мести, и загнанной в угол крысы. Твою мать - он всех калечит! Сдаваться нельзя - никогда! Тебе уже никто не захочет покорится, все будут сражаться с тобой с яростью отчаяния. По этой причине мы раз за разом встречаем в античной традиции правило - бей жестко, но будь мягок с побежденными. Василий был прагматиком, и ни разу не дураком. Он знал, что война еще не окончена. Он мог ослепить, например, пленных архонтов. Одного из ста. Глядя на них основная часть простых болгар, - и в плену, и дома, - задумывалась бы. Этот богатей пошел против ромеев - и стал инвалидом. Я здоров - оно мне надо, против ромеев? Разделяй и властвуй, - древнейший принцип. Василию нужно было показать себя жестким, (в политике иных не уважают) но договороспособным. Ему нужно было не только покорить Болгарию, но и снова вернуть её под руку, как часть империи. Недаром, завершив войну он педалировал браки византийской и болгарской аристократии между собой. И именно поэтому ослепление такой оравы народа - нонсенс.
  
  Но смотрите, как долго и нудно нам пришлось анализировать эту короткую байку. Кому оно надо? Среднестатистическому человеку куда проще сладко пощекотать себя огромной цифрой, представить нескончаемые колонны слепцов, и умирающего от душевных мук болгарского царя-гуманиста... Несомненно, число ослепленных императором-садистом болгар росло от года к году. ГУЛАГ, Бутовский полигон, 162 миллиона расстрелянных, - или еще больше? - половина сидела, половина охраняла... Нет, все же, до чего Василий похож на Сталина...
  
  
  Эпитафию себе на могилу, Василий придумал сам: "С того дня, как Царь Небесный призвал меня стать императором... никто не видел, чтобы мое копье лежало без дела. Всю жизнь я был в готовности и защищал детей Нового Рима... О люди... помяните меня за мои походы, в своих молитвах"(С).
  
  
   []
  
  Рис 45. Василий II Портрет с фронтсписа псалтыря. Прижизненное изображение.
  
  
  
  
  Через 179 лет после смерти императора Василия, в 1204, ом году, войско западных крестоносцев, ехавших воевать "за истинную веру", "слегка сбившись с курса" - захватит и разграбит столицу Римской Империи - Константинополь. Будут захвачены, и вывезены на запад гигантские ценности, произведения искусства, вплоть до памятников и колонн. Обдерут и уволокут все, что только было можно транспортировать при тогдашнем уровне транспорта. Среди прочих, в предместье будет разграблена и могила императора Василия II. С его останков сдерут все ценное, в руки вставят волынку, а между зубов - свисток. Так останки одного из величайших императоров и найдут в 1261ом году, с боем вернувшие себя свою столицу ромеи. Римская же империя, и столичный Константинополь, после латинского предательства, больше никогда уже не оправится до прежнего блеска.
  
  
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  Интерлюдия: - варяги.
  
  Но отпрыгнем немного назад. Когда Василий II, еще без свистка в зубах, в блеске славы, получил от Владимира корпус руссов, это стало началом знаменитого русского корпуса в составе римской армии. Некие "тавроскифы" бывали на службе империи и раньше. Но именно при Василии мы встречаем упоминание этого подразделения под всем знакомым нам словом - варяги. У ромеев оно звучало как "варангои". В более позднее время часто назывались неофициальным прозвищем "пелекифорои" (секироносцы).
  
  Отправляя корпус на службу русский, емнип, князь советовал императору не держать все в одном месте, а разбросать по разным гарнизонам. (Надо понимать, от некоторых из них он сам был рад избавиться, наводя новые порядки в государстве). Императоры так и поступали. В империи варанги использовались в двух качествах: большая часть как обычное наемное войско. Меньшая "палатинские" т.е. "дворцовые" варанги - служила личной охраной императора. Среди многочисленных отрядов гвардии, варанги имели интересный статус. Отряды гвардии составленные из римлян служили императору как главе своего государства. Отряд же варангов, среди прочих иноземцев, получил название "этериа", что с греческого переводится буквально как "дружина". "Князь-дружина" - это абсолютно другие отношения, нежели "генерал-солдат". Генерал и солдат на их должностях могут быть заменены государством. Но отношение между князем и дружиной - это их, личное, внутреннее дело. Варяги долгое время почитали римского Императора как "самого козырного князя во всем мире", считали большой честью служить ему. Но в то же время, по дружинным понятиям, дружина могла поправить зарвавшегося князя, ибо он первый - но среди равных. И только со временем, со меной поколений, это выродилось в более официальные отношения службы. Императорам "дружинники" были ценны именно тем, что они служили лично ему, а не государству. (В чем плюс именно таких отношений, мы уже описывали на примере более ранних варварских дружин императоров). Недостатком же таких отношений было то, что сами варяги требовали к себе особого отношения, и много себе позволяли. Например, в 1079ом году оскорбленные чувства дружинников выльются в мятеж, когда пьяные варяги ломились в дверь к императору Никифору III, изрядно того поднапугав.
  
  Не вполне понятно, сколько правды в сообщениях, о том, что после смерти императора варягам позволялось шастать по царским покоям, и выбирать себе что вздумается, в качестве памятных подарков. В этом может быть правда, с той точки зрения, что будь я императором, мне было бы уже все равно, кто притырит шелковую занавеску с окна, после моей смерти, - главное, чтобы дружина при моей жизни несла службу исправно. Наиболее рачительный император, желая сохранить серебряные ложечки из сервиза для наследников, чувствуя приближение костлявой, мог приказать по-тихому вынести из своих покоев самое ценное.
  
  Во всех же прочих отношениях, - трезвые, необиженные, и пожалованные - варяги являлись чрезвычайно надежным и стойким отрядом. Они многократно вносили свой весомый вклад в победу на полях сражений. А если надо - умирали все до одного, пытаясь выполнить приказ.
  
  Руководил дружиной варангов "этериарх" (дружиноначальник). Поскольку с момента создания варангов, именно они стали одним из ближайших отрядов телохранителей, этариарха так же именовали "аколуфос" - "сопровождающий (императора)", (от аколуфео - сопровождать\идти вместе). Интересно, что "аколос", это кусок еды, кус хлеба, и это как всегда, в который раз, выводит нас к древнему индоевропейскому значению князя, как кормителя дружины. И тут мы можем вспомнить и традиции русских дружинных пиров, и тех же самых описанных выше римских "букеллариев".
  
  
  Поскольку варяги оставили заметный след в создании древней Русской государственности, многих до сих пор волнует вопрос о их национальной принадлежности. Два наиболее распространенных взгляда на этот вопрос: - 1 Варяги были норманнами. 2. Варяги были балтийскими славянами. Но судя по гигантскому, широчайшему распространению самого корня "вар\вер" и его производных в индоевропейских языках, в значении "охрана"\"защита", все куда проще - и "варяги" изначально, это вообще не племя, - а профессиональная принадлежность; - телохранители, стража.
  
  
  Чтобы подкрепить эту точку зрения, - начнем с аксиом: Русский язык является одой из ветвей мощнейшего дерева т.н. индо-европейских языков. Языки индо-европейской группы, хоть и происходят из одного корня, за тысячелетия разошлись так, что разные народы уже друг-друга не понимают. Но есть слова, которые расходились гораздо медленнее, чем основной массив языка, и иногда до сих пор сохраняют сходство в звучании. Как правило, это слова, которые касаются ближайшего родства (мать, отец и пр), и слова, которые касаются экстремально важных для выживания вещей (бой, сражение, смерть, дом, крепость, и пр).
  
  
  Посмотрим на древних "ариев", - потомков которых, мы теперь знаем, как жителей Ирана. Их домусульманская религиозная литература и язык, сохранили для нас, как они называли свои укрепленные городки-крепости, которые строили на пути своей медленной, с остановками, многовековой миграции. Для обозначения городков использовались два слова - 'Вара' и 'Кард'. (Нетрудно увидеть в слове 'ВАРа', тот же корень, что и в слове 'Варяг', но до этого мы еще дойдем).
  
  Точное различие между 'Варой' и Кардом', если оно в чем-то и было, неизвестно. То есть, например, современные археологи четко разделают типы древних поселений 'Городище' и 'Селище'. (Городище, это поселение, опоясанное защитной стеной, а селище это незащищенное фортификацией место). Между 'Кардом' и 'Варой' такой разницы выделить нельзя, из контекста применения понятно, что в обоих случаях речь идет о обезопашенных от внешней среды поселениях. Это же подтверждается и значением их названий. Можно предположить, что 'Кард' означал крупный город, (как пример легендарный иранский город 'Йимакард' то есть Кард имени человека по имени Йима, который был любимцем богов и правителем по их воле). А 'Вара' означала укрепленное поселение, крепость размером поменьше. Но опять-таки, эти термины могли мутировать и взаимопересекаться со временем.
  
  
  Давайте начнем с рассмотрения слова 'Вара'. Сам корень 'ВАР' имеет богатейшее распространение. К примеру, только в санскрите у основ 'Вара' и 'Варья' можно отыскать больше десятка значений. Но одними из значений - самым подходящих здесь по контексту, - будут:
  
  Для 'Вара' значения: - 'Препятствие', 'Ограда', 'Сдерживание'. Для 'Варья' - общее 'Препятствовать', и более уже конкретное 'Стена'. Из этого уже вытекают дальнейшие значения 'Варья' вроде 'ценность\сокровище' (вполне логичное развитие, ибо что ценно, к тому нужно ограничить доступ и надежно укрыть за оградой). Соответственно из этого мы можем вывести значение слова 'Вара' как архитектурного объекта: - это огороженная, безопасная территория. Место, где древние иранцы могли укрыться за стенами от угроз внешнего мира, в том числе и от донимавших их набегами кочевников.
  
  Попробуем отыскать - называли ли похожими словами свои крепости другие народы?
  Называли, да еще как!
  
  Итак:
  Иранцы называли свои крепости - 'Вара'.
  Саксы пришедшие в Британию, говорили - 'Бора'.
  Скандинавы называли свои города словом - 'Борг'.
  Немцы, вплоть до настоящего времени называют город словом - 'Бург'.
  А что же русские? Наш язык, является одним из самых 'архаичных' языков индо-европейской группы. Вплоть до конца 19го, начала 20го века, русский язык помнил слова 'Вар', 'Варок', и т.д, означавшие в разных диалектах, 'Огороженный двор'. 'Вор'\'Вора' - означало 'Забор', 'Ограда', и пр. (Обратите внимание, на почти неизмененное звучание в сравнении с древними иранцами). Смысловая связь всех этих слов с безопасным, огороженным местом, очевидна.
  
  
  Теперь рассмотрим слово 'Кард'. Ищем для него совпадения.
  Иранцы говорили - 'Кард'.
  Индийцы на хинди называют крепость - 'Гард'.
  Скандинавы говорили - 'Гардр'.
  Французы называли огороженный двор, а позже просто двор - 'Курт'.
  Британцы называют двор - "Йард", 'Корт', 'Кортйард'.
  Римляне называли стену щитов своего боевого подразделения 'Когорс'.
  Русские называли свои города 'Град', теперь говорят 'Город', (и все однокоренные слова, 'ограда', 'городить', 'огородить', и пр).
  
  Точную этимологию иранского слова 'Кард', я оставляю на откуп профильным лингвистам. Но весьма интересно отметить, что у иранцев, а так же многих соседних народов, практически полностью созвучное слово 'Кард', означало 'меч', или 'нож'. (Происходит это все от совсем уж додревнего, (с)кю, что означало 'острый'). Кажется, что между 'крепостью' и 'ножом' нет ничего общего. Но если подумать, как нож отделяет друг от друга куски мяса, и рассекает некогда целое... Так и городская стена рассекает пространство, отделяет друг от друга место безопасное, и небезопасное. Нож - отделяет, рассекает. Город - отделяет, рассекает. Возможно 'Кард', в значении крепости, происходит и означает 'отсеченное', и тем обезопашенное место.
  
  
  Вернемся к 'ВАР'. Как видим, в русском языке, долгое время сохранялось полное понимание слов с этой основой, как 'стена', 'забор', 'ограда', и вытекающее из него более общее значение - 'Безопасность'. 'Варить' - это делать продукты безопасными. 'Вар' - это состав для защиты досок от гниения, заделки щелей в лодке, чтобы предотвратить проникновение между досок воды, и пр. Старорусское 'Варити', 'Варяти', - стеречь, оберегать что-то, так же предупреждать о опасности (привет современному английскому 'Варнинг'). 'Предварить' - соответственно - предуберечь, - первым принять действие, которое убережет ценное для тебя.
  
  Поэтому, граждан, которые на полном серьезе утверждают, что 'варяги' это те, кто варили соль, ну... даже не знаю, что им сказать. Но вот предположение, что 'варязи' древних русских летописей, это синоним слова 'охрана', шире - 'люди, занимающиеся безопасностью', - такое предположение имеет право на жизнь.
  
  
  Вспомним, что скандинавы называли древнерусские земли - 'Гардарики'. То есть 'Страна крепостей'. (Не городов, - как бы лестно это для нас, русских, не звучало - а именно крепостей. В скандинавских языках, слово 'Борг' получило значение крупного города', а 'Гардр', - более мелкой крепости; в то время как у русских, с точностью до наоборот: 'Град' стал крупным городом', а 'Вар' снизошел до мелких огороженных мест).
  
  Итак, древняя Русь была 'Страной Крепостей'. Крепости эти располагались на берегах речных торговых путей. Ведь сама Русь как прото-государство, изначально появилось как цепь перевалочных пунктов на торговых путях. Эти крепости служили и опорными пунктами от нападений охочих до торговых ценностей бандитов, и местами для починки кораблей. И естественно, в них должны были быть охранные гарнизоны. Те самые 'Варяги'?
  
   В таком случае, 'Варяги' становятся изначально не этнонимом, а названием специализации - это воины, 'служба безопасности'. Частная военная компания древних лет. И в таком случае, слова летописи 'Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си'. ('И отправились за море к варягам, к руси, как те варяги назывались, как другие звались свеями, урманами, англянами, готами, так и эти.' Если трактовать 'варягов', как частную военную компанию. Тогда все непонятные моменты данных строк, над которыми спорят ученые мужи, получают простое и логичное объяснение. Наши предки пригласили из-за моря кого? - Частную военную компанию варягов. Но таких компаний было много, составленных из членов разных племен. Какую именно пригласили? Летопись уточняет - варягов, состоящих из племени Русь 'как те варяги назывались'. И уж совсем уточняет, что 'как другие звались свеями, урманами, англянами, готами'.
  
   В таком случае, трактовка получается следующая: 'и отправились за море к 'охранникам', к руси, как те 'охранники' назывались, как другие [охранники] звались свеями, урманами, англянами, готами...'
  
  Насколько у летописца сохранялось четкое понимание возможной связи между словом 'вар' в значении 'безопасность', и 'варяг' в значении 'безопасник' - вопрос открытый. Ясно, что со временем, слово 'варяги' во многих местах Балтики превратилось - (или уже было таким) - в племенное название, о чем есть многочисленные документы. Но как точно это происходило, и на сколько растянулось, вопрос интересный.
  
  
  Итак,
  Вара - это огороженная крепость.
  Варяги - (гипотеза) - 'охранники'.
  
  Зайдем с другого бока, и присмотримся к слову Гард:
  Гард - это огороженная крепость.
  Вспомним, как звучат в современном английском, слова 'охранник' и 'охрана'?
  Охранник\страж - это 'Гардиан'. Охрана\стража - это 'Гардс'.
  
  Если копнуть этимологию этого слова, то мы выйдем к:
  Англо-норманское - Гардейн.
  Старофранцузское - Гарден, (современное Гардьен).
  При этом в средневековом английском и северном старо-французском слово диалектно звучало как 'ВАРдейн' (через 'w', - 'wardein'), и 'Варде'. (Да и сейчас в немецком есть слово 'Вертер').
  Староанглийское - Верд.
  
  Эти слова сравнивают со старым верхне-германским 'Вартен', (смотреть). И выводят от прото-германского 'Вардуз' (Стражник), и далее к прото-индоевропейскому 'Вер', (что трактуют как 'нуждающееся в защите', то есть опять же что-то ценное). То, как мы окольным путем снова вышли на все тот же корень 'ВАР', связанный с охраной, бдением, стражей, и безопасностью, что само по себе занятно.
  
  
  А теперь вспомним, что варягов в средневековых документах иногда называют 'Ободритами'. Ясное дело, любители лобовых решений тут же выведут это от слова 'Ободрять'. Мол, ходят ребята, и друг-дружку ободряют...
  
  Есть достаточно интересная теория, что Ободриты (которое мы знаем из немецких рукописей записанных на латыни, и которое там точно звучит как 'Ободрити'), это неудачная попытка передать слово, которое на оригинальном славянском наречии это звучало как 'Ободричи' (ср. с Ольговичи, Изяславичи, и пр. - то есть в таком раскладе, это патроним - имя одного из патриархов элиты конкретного племени варягов).
  
  А можно попробовать сравнить слово 'Ободриты' с русским словом 'Обод', которое имело аналоги и в других славянских языках. Означает это слово - и очень давно - ровно то, что в нем слышится. Об(в)од, - это нечто обведенное. Обод в русском, и ремень облегающий лошадь, и край колеса, и - внимание! - вообще край чего-либо, 'огороженное место', 'двор'(sic!). То есть мы опять выходим к огороженным местам, стенам, как и в случае с корнем 'Вар'.
  
  Варяги - люди ограды.
  Ободриты - люди ограды.
  
  
  Справедливости ради, 'узкость' такого вывода в том, что само слово 'ободриты', нам известно не от славян, а из источников франкской империи. Использовали-ли это название сами местные славяне, или это был экзоним, - вопрос. Тем не менее, количество смысловых совпадений весьма интересно.
  
  Отсюда же, возможна и более поздняя связь с 'поморянами', то есть живущими у моря. Если варяги были охраной (в нашем регионе, - крепостей, стоящих на торговых водных путях) - это по определению связывало их проживание с водой, берегами рек, и балтийского моря. А если учесть, что само море - это край и граница земли, мы опять выходим на коннотации слов 'варяг' и 'ободрит' в качестве 'край', 'граница'. При этом опять же, одно из значений 'Варья' в санскрите - это 'Вода'. (Выше мы указывали, что вар\варья это 'преграда', из него дальше - то что следует скрывать за преградой, 'ценность\сокровище'; и далее - видимо, как наследие из времен миграции по пустынным районам, где вода была 'ценностью', и 'сокровищем' и могла получится коннотация, что 'варья' - это еще и 'вода').
  
  
  Есть ли у озвученной теории 'узкие' места? Да, они есть. Например, варяги однозначно указаны в летописи, именно как народ, а не профессия, в месте перечисления потомков Яфета: 'Афетово же колѣно и то: варязи, свеи, урмане, готѣ, русь, аглянѣ'; - да и в других местах. Возможно, со временем 'варяг' из профессионального обозначения начал становится этнонимом, то есть названием племени\племен. Можно строить предположения, в духе, что крепко осевший гарнизон крепости постепенно заимел женщин, завел детей. Через некоторое время дети на вопрос 'вы кто?' Отвечали как отцы - 'мы варяги'. И вот уже через пару веков - имеем название племени. Такие происхождения названий в истории не редкость. Например, названия некоторых скифских племен выводится от древнеиранского 'ишкузи', (стрелки), - что конечно вовсе не означает, что далее, на всем протяжении скифской истории буквально каждый скиф был искусным стрелком из лука. Возможны и варианты, когда варяги-профессия, и сходно звучащие племена варягов-веринов существовали параллельно, а их названия имеют разную этимологию. При этом сами племена, которые подразумевались под именем 'варягов', менялись с течением времени.
  
  Из вышесказанного стоит отметить, что широко распространенная в научной литературе этимология слова 'варяг' как заимствование от древне-скандинавского 'Вер' (верность, порука, обет), - слишком узка. Как видно, на Руси сохраняли понимание слов с основой 'вар\вер' в совершенно ином значении, при этом близком, к смыслу языка-прародителя. Сохраняли это понимание и другие языки. Это означает, что возможно, словом 'варяг' мы обязаны не скандинавам, а нашим куда более древним, общим предкам.
  
  Вот, вкратце, то, что можно сказать о создателях русского государства, и элитном военном отряде римской империи - варягах.
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  ***
  
  
  Угасание.
  
  
  Ладно, статья наша, разрослась в размерах, почти перейдя рамки приличия. О римской армии времен финального, угасающего этапа римской империи, я постараюсь сделать третью часть статьи, (если мне когда-нибудь придет в голову блажь, её написать). Пока же - подобьем хвосты.
  Дабы придать статье завершенность, опишем самыми общими мазками угасание и исчезновение Римской империи.
  
  
  Итак, после смерти Василия II, не оставившего твердых приемников, началась чехарда с престолонаследием, какой в империи не бывало уже многие века. За 56 лет успело сменится 11 императоров. Смуты и войны опустошили казну. Что хуже - для притязаний на престол императорам приходилось договариваться и вступать в союзы с динатами из фемной аристокартии, за что те естественно требовали себе привилегий. Провинциальная знать укрепилась, и подняла голову, политика защиты простых фемных стратиотов пошла по женскому половому органу. Через некоторое время, - (как мечталось некоторым мудакам в России в 90е) - у всего в стране уже был свои "крепкие хозяева".
  
  
  Поскольку фемные рядовые стратиоты центральных районов постепенно разорялись, то чтобы выставлять эффективное войско, постепенно же "центр тяжести" армейских структур сместился на пограничные "дукаты" (водилы) и "катепанаты" (главенства), которыми командовали соответственно дуксы-вожди и катепаны-главы. Так назывались пограничные важные территории, в которых военные руководители имели более широкие полномочия, чем обычные фемные стратиги, и стояли несколько выше в табеле о рангах. По описанным выше причинам (постоянная выплата жалования, и отход от кормления с земли, из-за постоянных военных действий), стратиоты этих пограничных участков были более воинами, нежели крестьянами. Или говоря проще - они были намного лучшими воинами, чем полувоины\полукрестьяне центральных фем. Соответственно, в случае любого кризиса, когда финансирования не хватало на всех - выбор кому дать денег делался всегда в пользу "настоящих" воинов, что еще более размывало и ослабляло остальную фемную систему. Между тем, земли этих настоящих воинов, (которые они все равно не очень эффективно обрабатывали) постепенно, тем или иным образом, отжали их же богатые начальники. Поэтому воины эти от поколения к поколению все более становились клиентами своих командиров. И стоило во время расстройства государственных дел, местным командирам замкнуть на себя материальное обеспечение этих стратиотов, - как те стали их личными военными силами. Которые с большим усердием воевали друг против-друга в гражданских усобицах.
  
  
  Междоусобицы ослабили римскую армию, и ободрили печенегов, которые бодро полезли на земли империи, через Дунай. За ними потянулись и другие озорники. Император Константин IX (1000-1042-1055г), не имея ни хорошего войска, ни денег в казне, придумал "хитрый план", как оплатить услуги наемников. Еще его тезка - некогда вошедший на престол брат Василия II, расстроив финансовые дела, и разбазарив унаследованные в казне гигантское деньги на абсолютно бесполезные помпезные стройки, и черт его знает что, решил, что можно будет по-тихому поправить дела, если немного - буквально чуть-чуть - уменьшить количество золота в монете, заменив его на серебро. Тогда это прокатило. Константин IХ решил, что это отличный пример, и надо сделать то же самое - но больше. Он щедрой рукой разбавил золото в золотых римских номисмах серебром. А еще выпустил специальную монету, - тетратерон - формально эквивалентную номисме, но с еще меньшим количеством золота - которой он предпочитал оплачивать расходы, собирая доходы номисмами. ...С 312го года, когда император Константин выпустил первые солиды (дословно "твердяки", то есть монеты с твердым содержанием золота), и аж до 1020го, - больше семиста лет! - количество золота в римской монете оставалось неизменным, что делало имперскую монету самой желанной в любых краях, и придавало империи высочайший авторитет. При Юстиниане римские золотые монеты получили название "номисма", (от "номос", - порядок, закон, - то есть опять же, монета с установленным законом содержанием золота, отсюда наше современное слово "нумизматика"). Очень немногие в те века вообще могли позволить себя массово чеканить золотую монету, а не какие-то ограниченные серии. Даже Персия времен своего расцвета, штамповала серебро. И халифат продолжал ту же традицию. Все знали - у кого в мире "золотой" авторитет, у кого золотой закон. И вот, сами императоры сломали свой закон. Сперва, вроде как все прошло удачно. Из меньшего количества золота наштамповали больше монет. Возможно какое-то время проверяющие монеты люди думали, что просто попали на подделку. Но потом до всех дошло что фальшивки централизованно гонит сама империя. Это был серьезный и репутационный, и экономический удар Начали возникать трудности, когда люди не хотели принимать в оплату новые монеты, изыскивали старые, устанавливали между старой золото и новой "золотой" свой обменный курс. Однако, императоры нескольких последующих кризисных десятилетий не видели иной возможности оплачивать расходы, и продолжали подмешивать в золото все больше дряни. За несколько десятков лет содержание золота в новых монетах упало до 10%. Римские новые монеты уже вообще отказывались брать, и отмахивались от них как черт от ладана.
  
  К моменту, когда император Алексей Комнин (1048-1081-1118г), положил конец чехарде смут и грызне за власть, наступившей после конца Василия II, - побил конкурентов, кое-как сгреб страну в кучу, воссел на трон, выпустил в 1092м новую полновесную золотую монету, и вернул хоть какую-то стабильность, - расклады сил в организации общества были совсем иные, чем прежде. Центральная власть ослабла, экономика деградировала, феодализм цвел как плесень на батоне.
  
  
  Феодализм, как известно, кроме всего прочего делает структуру государства очень "рыхлой". Это не структура прямого подчинения, а система непрямых вассальных зависимостей, сложный механизм из сдержек и противовесов. Кроме ослабления организации общих армейских структур, феодализм так же ослабляет и экономику, потому как уважаемый динат, - бизнесмен, инициативный предприниматель - может по-тихому, (или не по-тихому) наплевать на распоряжения центра, и, скажем, ввозить или вывозить некоторые товары по несогласованной с центром цене, что делает общую экономику дырявой. Выгода региону - убыток всей стране.
  
  С учетом, что фемное ополчение частью - оторвавшись от земли - превращалось в личные феодальные дружины и клиентов военной аристократии, а частью - став считать государственные земли своими вотчинами - все более усваивали психологию наемников, которым надо заплатить, чтобы они сдвинули с земли свои зады... Центральной власти, становилось все выгоднее использовать настоящие наемные отряды. Да, наемник требовал твердой платы, а если не получал её, мог поднять бунт, или уйти восвояси в разгар компании. Но ведь и выродившиеся фемное ополчение, при своих меньших боевых качествах, нередко поступало так же. При этом наемник не был связан никакими обязательствами с фемной феодальной аристократией, а четко выполнял приказы своего конкретного нанимателя - центральной власти. Это позволяло центральной власти использовать наемников как противовес своим феодалам, и приводить их в чувство, когда те теряли берега. Фемные стратиоты могли массово, целыми подразделениями дезертировать из войска, для защиты своей личной собственности и родных, узнав, что другой враг движется в направлении их участков, - у наемников таких привязанностей к географии не было. Бедный фемный стратиот из пехоты, (чьи руки в хозяйстве были не лишними), в долгом походе начинал гундеть, что его оторвали от сезонных сельхоз работ; - а наемник был только рад, если военная компания (и контракт) были длительными.
  
  Все вышеописанное никак не отменяет недостатков наемников, связанных с самой их сутью, о которых мы неоднократно говорили ранее. Но все познается в сравнении. То, что "псов войны" стало выгоднее использовать, чем отечественных стратиотов, говорит о том, как выродились фемные стратиоты. Фемная пехота превратилась в беспорядочную малодисциплинированную плохо экипированную толпу (есть свидетельства современников, когда стратиоты выступали в поход вооруженные натурально лишь копьями да деревянными дубинами). В походе от них было много мороки и крайне мало проку. "Естественный ход вещей" диктовал логичное решение - нанимать профессионалов.
  
  
  У империи еще будут успехи, связанные с ловкими и даровитыми правителями. Тот же Алексей Комнин (1056-1081-1118г), максимально использовал себе на выгоду момент, когда латинская "Европа" устроила первый крестовый поход. (Надо отдать этому условному коллективному "западу" должное, - мы часто ругаем участников четвертого крестового похода за удар в спину империи, и захват Константинополя, но без первого крестового похода (1096-1099г), империя могла накрыться медным тазом куда раньше. Хотя несомненно на западе к этому походу был и свой интерес - сплавить подальше самых буйных, а у самих буйных - пограбить, подняться, да еще и при полном одобрении церкви, которая обещала всем участникам отпущение грехов). Комнин принял крестоносцев, помариновал их, торгуясь о условиях дальнейшей транспортировки, и выторговал у них вассальные присяги. Некоторая часть крестоносцев, как только захватила земли в Палестине, конечно тут же положила на свои вассальные обещания болт. Но само существование государств крестоносцев на побережье, долгое время было занозой в заднице у мусульманского мира, и оттягивало на себя их внимание, позволяя империи хоть немного вздохнуть свободно.
  
  
  ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  Интерлюдия - Анна Комнина и арбалет.
  
  Надо сказать, что Анна Комнина заслуживает и нашей похвалы, и ругани. Это женщина царских кровей, энциклопедического по тем временам образования, острого ума, заряженная страстями и амбициями. Она была рождена править, но затем волею судеб оказалась отдалена от трона. Не смирившись, она воевала за него, но успех ей не сопутствовал... В своем труде "Алексиада" посвященном её отцу, - императору Алексею Комнину, - она описала нам множество событий, личностей, ритуалов, примет современной ей жизни и прочего - что без её труда не дошло бы до нас, и навсегда скрылось в бездонных водах прошедших лет. Но Анна в своем труде не всегда точна, часто пристрастна. Собственно, её труд не исторический, - он пропагандистский, весь подчиненный цели возвеличивания её отца и его рода. Мы могли бы даже назвать её труд прижившимся в русском языке словом "полемический", но... "полемос" на греческом, собственно, означает - "война". А вот с войной-то в труде Анны все довольно плохо. Как только Анна доходит до описания военных дел, и не может опереться на иные источники, кроме собственных описаний - она начинает "плавать". Дама энциклопедической образованности превращается просто в бабу, от которой все эти солдатики и пиф-паф, безмерно далеки. Она регулярно путается в званиях даже высших командиров, называя их то так, а то вот этак.
  
  
  Самым ярким примером "компетентности" Анны в военных делах, является её попытки описания череды сражений армии её отца с султаном Килич-Арсланом. Согласно описанием Анны, её гениальный отец в сражении применил некий "паратаксис" - особый строй, супер-пуперский, и дотоле никому не ведомый. Сам император прыгает от радости, и был уверен что такой строй ему подсказал бог и нашептали ангелы. Все в описании Анны восхищаются этим строем. Враги - вах! - удивлены, озадачены этим строем, и безуспешно стучат в него своими медными лбами, приближая свое неумолимое поражение. Для самой Анны этот строй - свидетельство гениальности её отца. Строй так важен для неё, что она упоминает его несколько раз, специально возвращается к нему, старается предупредить любую критику и нападки на это отцовское достижение. "Может быть, слушая... ...кто-нибудь и решит, что это обычные рассказы историков и поэтов. Но этот боевой порядок казался всем новым и удивительным, никто никогда не видел его, и ни один историк не поведал о нем потомству"(С). Чтож - все что мы можем сказать - и сама Анна об этом строе ничего путного потомству не поведала. Она пытается о нем рассказать. Но она не может. У бабы-Анны нет для этого даже простейших геометрически-пространственных попыток описания в духе, "эти стоят тут, а те от них напротив...". Все что она смогла из себя выдавить, что при этом строе турки были вынуждены стрелять вправо, (то есть для ромеев стрелы летели слева, со стороны с которой ромейские воины хорошо защищены щитом), а сами ромеи могли стрелять влево (то есть туркам стрелы прилетали с правой, хуже защищенной стороны). Чисто теоретически такого эффекта можно добиться, поставив перед фронтом турок свой строй наискось, где ромейский левый фланг, хорошо обеспеченный от охвата, долбал бы стрелами врагов по диагонали. В то время как на правом фланге ромеев некая мобильная сила, вроде кавалерии, постоянно демонстрировала бы угрозу левому флангу турок мощной атакой, не давая им начать перестроение для приведения строев в паралель. Но косой строй был придуман в столь додревние времена, что странно было бы рассказывать о его великом новшестве. Впрочем, байка про "не имеющий аналогов" появилась тоже не вчера.
  
  Отчаявшись хоть как-то описать чудо-строй, Анна возмещает это словесными украсами. "Видя целиком всю фалангу, можно было подумать, что она, двигаясь, остается недвижной и перемещается, оставаясь на месте. Этот сомкнутый и единый строй напоминал незыблемые горы, он двигался, как огромный зверь, при этом фаланга двигалась, подчиняясь одной душе"(С). И все в таком духе. Красиво - и абсолютно бесполезно для понимания сути процесса.
  
  Мы бы не останавливались так подробно на военной бездарности описаний Анны, ибо вовсе не хотим вызвать падучую болезнь среди феминисток. И справедливости ради, - Анна всегда оставалась настоящей женщиной. А нам известно немало античных историков-мужиков, которые при описании сражений превращались в бездарных баб. (Особенно этим славились церковные авторы, которым плохо было видно войну из монастырского окошка). Но проблема в том, что описаия и оценки Анны по многим, скажем так, не близким ей вопросам, вполне себе распространились в современных популярных представлениях.
  
  Как пример можно привести широко распространившщееся мнение, что "византицйцы" не знали арбалета. Происходит это мнение опять же из описаний речистой Анны. Речь идет о записанном самым ужасным образом иностранном слове. "Тдзаггра", - пишет Анна, а произносилась эта мешанина бугкв примерно как "Тцангра\Цангра". Это, видимо, перенос на греческий жаргонного старофранцузского названия арбалета, которое в зависимости от диалекта звучало как "чанкрэ\"шанкрэ\шанкр", которое в свою очередь происходит от латинского "кансэр\цансэр" (рак). Видимо франкским рыцарям, (а возможно, и латиноговорящим западным римлянам до них), арбалет своими мощными растопыренными дугами, - особенно в спущенном положении, когда ненапряженные плечи выгибались вперед, - напоминал раскинутые клешни рака. Если это жаргонное прозвище арбалета действительно появилось еще в западной империи, при легионах, и дожило до франков в вульгарной латыни естественной передачей через поколения, то перед нами очаровательный осколок утраченного легионного жаргона. Для кабинетных теоретиков "аркбаллиста", а для простых пацанов в армии "кансэр", - рак. В современном французском, до сих пор "шанкр" имеет коннотацию дыры\отверстия причем именно в человеческом теле. То что мы в русском называем сегодня называем "язва\язвочка". То есть сейчас это уже термин медицинский, относящийся к болезням, но произошел он от оружия специально предназначенного дырявить тела.
  
  Анна описывает нам цангру, во время рассказа о поединке ромея Мариана с западным боевым попом из крестоносцев. Драка там выходит на зависть любому индийскому боевику. Западный христианский поп жжет и неистовствует в бою так, что его языческие предки в верхней тундре только довольно крякают. Но собственно, вот что о у Анна конкретно о цангре: "Цангра - это варварский лук, совершенно неизвестный эллинам. Пользуясь им, не нужно правой рукой оттягивать тетиву, а левой подавать вперед лук; натягивающий это орудие, грозное и дальнометное, должен откинуться чуть ли не навзничь, упереться обеими ногами в изгиб лука, а руками изо всех сил оттягивать тетиву. К середине тетивы прикреплен желоб полуцилиндрической формы, длиной с большую стрелу; пересекая тетиву, он доходит до самой середины лука; из него-то и посылаются стрелы. Стрелы, которые в него вкладываются, очень коротки, но толсты и имеют тяжелые железные наконечники. Пущенная с огромной силой стрела, куда бы она ни попала, никогда не отскакивает назад, а насквозь пробивает и щит и толстый панцирь и летит дальше. Вот насколько силен и неудержим полет этих стрел. Случалось, что такая стрела пробивала даже медную статую, а если она ударяется в стену большого города, то либо ее острие выходит по другую сторону, либо она целиком вонзается в толщу стены и там остается. Таким образом, кажется, что из этого лука стреляет сам дьявол. Тот, кто поражен его ударом, погибает несчастный, ничего не почувствовав и не успев понять, что его поразило"(С).
  
  Что мы можем вынести из этого весьма подробного описания? Две вещи: 1. Цангра-арбалет привлекла внимание ромеев встречавшихся с крестоносцами, да так, что отголоски этого докатились даже до дворца. Описание арбалета в тексте Анны, от вполне приличного описания конструкции, переходят к настолько баснословным и преувеличенным боевым качествам, что за писательницу делается даже как-то неловко. Стрела ручного арбалета у неё пронзает и щит, и панцирь, пробивает человека насквозь и летит дальше. Дырявятся насквозь медные статуи. И даже попав в городскую стену (несколько метров толщины) - стрела почти пронзает её насквозь. Да чего стесняться, Анна? Надо было писать, что, направив арбалет вниз, стрела пронзает насквозь всю землю, и вылетает на свет божий с противоположной стороны, у людей-антиподов, что ходють вверх ногами.
  
  Как нам отделить в сообщении Анны правду от преувеличений, слухов и брехни? Мы знаем, что еще древние эллины знают арбалет, и возможно, именно они его и изобрели. Известность получил древнегреческий вариант большого арбалета под названием "гастрофетес" (от гастрос - "живот" и фитеми - "класть", то есть буквально "пузоклад"). Для зарядки это тарбалет упирали специальной дугой в живот, и напрягали тетиву перебором специальных рычагов. Это от греков арбалеты перенимает римская империя. Подразделений с ручными арбалетами т.н. "аркбаллистами" (буквально "дугобросалками", бросающими с помощью дуги, или же лукобросалками, поточу что само латинское слово "аркус", - лук, происходит от "арка" - дуга, гнутие) - у них не так много, - ставка делается на пращников и лучников. Но в каждом легионе используются т.н. карробаллисты (буквально "повозкобросалки), - то есть арбалеты установленные на повозках. Восточно-римская империя, имевшая восточные провинции с сильнейшими лучными традициями, почти не использует арбалеты, ибо арбалет вчистую проигрывает опытному лучнику по скорострельности. А в руках сильного умелого стрелка восточный составной лук лупит так, что на близких расстояниях пробивает деревянный щит и часто поражает спрятавшегося за ним - свидетельство военного секретаря эпохи Юстиниана.
  Вместе с тем, традиция использования арбалетов на повозках и крепостных стенах сохраняется. И вдруг, "великий военный специалист" Анна, сообщает нам, что "арбалет - это варварский лук, совершенно неизвестный эллинам", ага.
  
  Каким образом мы можем решить это противоречие? Надо понимать, что когда мы говорим "известен эллинам", или "неизвестен эллинам", - это некое обобщение. На уровне индивидов все может быть сильно по-разному. Вспомните уграные слухи времен советско-финской войны, когда советская артиллерия долбала финские доты. При этом снаряды часто рикошетили от дотов. Какой-нибудь инженер-майор прекрасно понимал, что снаряд иногда отскакивает из-за специально побобранных углов склонения плит дота, на которые наложилась неудачная траектория снаряда. Но вчерашний крестьянин или рабочий Ваня, который не знал матных слов вроде баллистика, траектория и пр, начинал авторитетно рассказывать, что финские доты специально залиты толстым слоем резины, от кторого снаряды всегда просто отскакивают как теннисные мячики! Как не веришь?! - Да он же все видел своими глазами!.. Этот слух ходил по всему фронту.
  
  Этих ваших интернетов в римской империи не было. Никто не возил призывника из глухой деревни в город Рим, дабы он увидел арбалеты на римских памятниках. Никто не вез его специально к какой-нибудь крепости, дабы он увидел армейский крепостной арбалет своими глазами. Если в подразделении куда забрили призывника, не было повозок с арбалетами, - он благополучно не знал о их существовании, пока не увидел арбалет в руках крестоносца. Ух-ты! Что за чудо!?..
  
  Слухи о чуде начинают ползать в обществе, обрастая всеми возможными базарными преувеличениями. Слух вещь вариативная, в зависимости от того, кто его несет дальше. Кабинетный книжник, изучавший военное дело древних, только снисходительно улыбался, когда ему рассказывали про "новое" оружие. Военные "инженеры-артиллеристы", и даже простая обслуга повозочных, крепостных и корабельных арбалетов, говорили нечто вроде "да это такая же машина как наша, только меньше, для переноски одним человеком". Простонародный солдат вполне мог бегать с выпученными глазами, рассказывая о "резиновых дотах". Аргументы на свидетелей резиновых дотов как не действуют сейчас, так не действовали и тогда. Они все видели сами. И сейчас все расскажут всем, чтоб те разнесли дальше.
  
  В каком виде обсуждение о цанграх дошло до дворца, и было услышано Анной? В тех цанграх могло быть какое-то конкретное техническое улучшение, например, более удобный рычаг спуска, или фиксатор тетивы, или форма ложи, или форма дуг. И вот, при обсуждении во дворце, кто-то из офицеров сказал - такого новшества в арбалете, который франки зовут цангрой, мы еще не видели. Немедленно, кто-то из шпаков, по цепочке "испорченного телефона" доносит до Анны: - Цангра это, короче, такой лук, который мы никогда не видели!!!
  
  Ромейские офицеры во дворце обсуждают боевые качества франкских арбалетов. Сейчас, на основе реконструкций, мы довольно хорошо знаем, что может, и чего не может арбалет, который натягивается без блоков или системы рычагов, лишь силой мышц. Если голого человека он вполне может пробить насквозь, то уже кольчуга, а тем более пластинчатый доспех, как правило не дают сделать сквозную рану. От хорошего пластинчатого ламелляра, арбалетная стрела вообще может отскочить, (правда, как правило, испортив ту пластину и нанеся человеку такую запреградную травму, что ой). Вот что-то такое и обсуждают во дворце офицеры. А потом переходят к тому, что может сделать стрела большого перевозного арбалета. Вот та - да, может пробить одоспешенного человека насквозь, и даже троих. Может разрушать деревянные осадные башни... Мимо офицеров идет дворцовый шпак, и по цепочке "испорченного телефона" доносит до Анны: - вот цангра-то! Легко прячется в карман, а сам-то при этом пробивает нескольких человек насквозь, дырявит медные статуи, и самые городские стены пронзает как старый пергамент! Да я сам слышал, так стратиг комиту сказал! Уж они военные, им-то точно известно!
  Анна берется за свое бойкое перо...
  
  И к самой Анне, как человеку невоенному, у нас не может быть особых претензий. А вот к современным "свидетелям секты резиновых дотов", которые бездумно от книги к книге копируют её слова - вопросы, пожалуй, есть.
  
  
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  Итак, сильные императоры еще могли как-то управлять страной. Но как только на троне оказывался слабый император, феодальная система начинала растягивать страну на части. При сильном едином государстве, слабость императора мог компенсировать векам отлаженный административный аппарат. А при феодализме динат мог тактично послать распоряжение администратора в дупу.
  
  Условная "Европа" того времени могла себе позволить феодализм. Поскольку арабский натиск давно выдохся, - в немалой степени принятый на себя той самой Римской Империей, которая невольно стала для Европы щитом. Исламские владения в Испании - место прямой конфронтации Ислама и западного христианства - уже давно развалились на такие же отдельные феоды, и испанские короли-феодалы могли долго и нудно вытеснять муслимов, то воюя с ними, то заключая феодальные договоры.
  
  Но Восточный Рим, оставался под постоянным натиском, теперь уже в тюркской итерации ислама. Постоянные набеги и грабежи подрывали экономику империи. В то время как находившиеся в условных "тылах" Европы, торговые государства вроде Венеции, Генуи, и т.д, - построили сильные флоты, отлупили на море мусульман, и бодро богатели. Пользуясь экономически и политически ослаблением Рима, торгаши начали в него экономическую экспансию. Транспортные услуги в обмен на торговые привилегии. Лучшие европейские товары в обмен на то, что вы - римляне - прекратите производить свои, убогие. Кому-то это даже нравилось. Ромей купивший венецианский "айфон", заливисто хохотал. Даровитые императоры размышляли - кому из наших партнеров, мы доверим развивать нашу экономику - США или Китаю? Ну, в смысле, - Венеции, Генуе, или может быть Пизе? Наверно все-таки венецианцам, нашим надежным западным партнерам... Что бы еще дать им приватизировать? Ведь это так важно, - привлечение в страну иностранных капиталов... Всем было хорошо. Императоры на ипподроме читали ежегодные послания населению, говоря о важности импортозамещения и неуклонном росте благосостояния граждан. Экономика Рима неуклонно деградировала.
  
  Чудес не бывает. И при слабой экономике не бывает сильной армии. Венценосный василевс мог трындеть с трибуны о необоримости римского войска, на вооружение которого вот буквально вчера поступил "инновационный греческий огонь", или что-то в таком духе... Рим мог позволить себе содержать несколько блестящих, отлично экипированных столичных отрядов. Для устрашения врагов и иностранных послов Рим придумал на парадах пускать несколько раз по кругу одни и те же подразделения, надевая на них плащи разного цвета. Все это было прекрасно, пока дело не доходило до реальной войны. Там вдруг выяснялось, что феодальные отряды не скоординированы в действиях, - (армия могла ополовинится и без сражения, из-за отставших на походе) - и у их командиров могут быть свои мысли на развитие боя. А у задавленных феодальным гнетом ополченцев нет ни особой стойкости, ни мотивации. Мы помним, что римское войско могло дать всем прочухаться, даже не с самой лучшей экипировкой, за счет организации. Теперь организация исчезала.
  
  Императоры прекрасно понимали опасность опоры на чистых наемников, и пытались вновь усилить связь воинов с землей. При приемниках Алексея Комнина, Иоанне II (1187-1118-1143г) и Мануиле I (1118-1143-1180г), - империя использует систему, которая называлась "пронойа" (забота\попечение), или как мы привыкли говорить - прониа. Точные положения пронойи в разные годы вызывают дискуссии, что как раз и показывает, как меняли её условия, пытаясь приспособить этот институт наилучшим способом под ситуацию. В общем же суть её изначально была в том, что ромейский или византийский наемник получал временное право собирать налог с какого-либо поселении в свою пользу. Дар этот изначально был временным, и мог быть отозван в любой момент. Фемное же разделение при Мануиле теряет всякое военное значение, и становится чисто административно-территориальным. Располагавшиеся в фемах провинциальные тагмы практически перестают называть "фемами", эта связь между войском и землей умерла.
  
  
  
  В 1202 году, европейские крестоносцы, в очередной раз отправились освобождать Иерусалим. Но денег на дорогу у энтузиастов не было. А основные транспортировщики - венецианцы, - везти задарма не хотели. Но они предложили крестоносцам альтернативный план, - а дайте мы отвезем вас в Далмацию, и вы грабанете там нашего основного торгового конкурента - христианский город Зару; он очень богатый. Айда? Айда! - завопили крестоносцы, и грабанули город. Римский папа, узнав о таком "подвиге" христолюбивого войска, чуть не отдал концы, и временно отлучил крестоносцев от церкви. Но потом снова прилучил, куда деваться... Далее венецианцы скооперировались с ромейским экс-царевичем Алексеем Ангелом. Он был сыном римского императора Исаака Ангелом, которого не так давно свергл в ходе очередного феодального византийского гос.переворота собственный брат - тоже Алексей и тоже Ангел. (Чтоб не путаться назовем его Ангелом-дядей) Алексей-племянник призывал, восстановить справедливость, вернув ему и отцу Константинопольский трон. При этом он обещал щедро заплатить крестоносцами, и расписывал в ярких красках, как ромеи не могут спать, так ждут его воцарения. Айда? - Айда!
  
  Здесь опять была проблема абсолютно разного менталитета запада и римского востока, который мы уже описывали ранее. Западным крестоносцам действительно казалось, что они делают справедливое (и выгодное, конечно же) дело. Алексей (племянник) казался им законным претендентом на престол по праву крови. Но для ромеев никакого "права крови" не существовало. Законным василевсом был тот, - кто занимал престол сейчас. Точка.
  
  
  Но точку ставит тот, у кого сила. Крестоносцы приехали, осадили город, - (текущий император Алексей-Дядя сбежал с казной) - и вновь посадили на престол соправителями Алексея и его отца. Денег, для исполнения обширных обещаний крестоносцам, у императоров-петрушек не было, они начали драть налоги с населения. Население и так не считало законным нового императора, - потому что обычно конечно был законным тот, кто сейчас на троне, - но не когда он притащил с собой грабящих предместья иноземцев. Исаак помер самоходом, и сразу вспыхнул бунт против оставшегося ставленника иностранцев. Ангела-племянника быстренько задушил его ближник, и залез на трон сам. У этого нового самовыдвиженца - (да, тоже Алексея) - по кличке Мурзуфул не было ни денег, ни войска, уже озлобленный народ, и ждущие должок прежнего императора крестоносцы под боком. Поэтому в 1204ом году крестоносцы, разбили дошлую армию Мурзуфула, взяли Константинополь штурмом на бис, тотально ограбили, и вывезли все что не было приколочено. А что было приколочено - отодрали, и тоже вывезли. До сих пор, как в Венеции куда не глянешь - везде что-то украденное из Константинополя в 1204ом году.
  
  Побитый Мурзуфул убежал к тому Ангелу-Дяде, который раньше сверг брата, а потом сбежал с казной, и проживался в провинции. Ангел-дядя нежно обнял Мурзуфула, и быстро выдал обратно крестоносцам. Те завели Мурзуфула на высоченную колонну Феодосия, (барельефы с этой колонны мы смотрели выше), - и обратно на землю Мурзуфул спустился гораздо быстрее, чем туда залез. Уф, все...
  
  Захватив город, крестоносцы сели думать, - а чего делать дальше? Тут, видать, кто-то вспомнил, что они не абы кто, а "уважаемые западные ПАРТнёры". Партнер, это же от латинского "парт" - часть! Отлично! Парни тут же сели, и написали договор "ПАРТицио террариум империи романиаэ" - то есть растаскивание на части территории Римской Империи. Каждый взял себе по добротному куску. Венецианцы, за свои явные заслуги в деле организации грабежа, получили три восьмых доли Константинополя. Новым императором этого феодального недоразумения назначили парня из крестоносцев - графа Балдуина Фландрского.
  
  А что же местные, ромейские феодалы? Крупные владетели, эффективные собственники? А ничего. Еще до нападения крестоносцев, когда центр ослаб от смуты, они начали растаскивать империю на уделы. На помощь дважды осажденной столице они не пришли. Теперь-то наконец можно было взять столько суверенитета, сколько унесешь. Часть эффективных собственников тут же договорилась с иноземными захватчиками о вассальной присяге на более выгодных условиях. Другие объявили о своей независимости от захваченного центра, и крутили из своих уделов фиги. Наиболее крупные куски тут же объявили себя "настоящей" римской империей. Теперь они уже плотоядно поглядывали на соседей, с тем чтобы объединить их, но уже под своей "крышей".
  
  Как утвердившиеся в центре страны иноземцы, так и осколки империи, оставшиеся под управлением ромеев, активно использовали в своих интересах институт пронойи. Но из-за проблем с деньгами они изменили его в чисто феодальном смысле, - земля давалась своим надежным вассалам, "домашним людям", не в кратковременное пользование, а на долгий срок, который постепенно перетекал в навсегда. Из института поощрения и мотивации пронойа превращалась в очередные феодальные вотчины, покрывавшие территории распавшейся империи лоскутным одеялом.
  
  
  Самыми крупными осколками империи, которые контролировали ромеи, были "эпирский деспотат", "трапезундская автократия" и "никейская василея". Владетелю последней, - Михаилу Палеологу (1224-1259-1282г) удалось объединить прочие земли, выпнуть в 1261 году потомков крестоносцев из Константинополя, и восстановить условное единство страны, впрочем, заметно обгрызенной за это время предприимчивыми соседями и сепаратистами. Возвращенная столица, - некогда жемчужина мира - являла собой вид опустошенного запустения.
  
  Надо сказать, что вернув Константинополь, Михаил Палеолог наказал венецианских "западных партнеров" за их вероломство: - они были изгнаны из города. Теперь контроль над морской международной торговлей Алексей, отдал другим уважаемым западным партнерам, - из города Пиза, мда....
  
  Для того чтобы стать новым императором Михаилу Палеологу приходилось опираться на единственную реально существовавшую военную силу - тех самых военных феодалов. Как из старой аристократии, так и из новых пронойотов. Поэтому ему пришлось юридически признать, уже фактически сложившуюся систему - пронойа стала наследственной. Таким образом империя навсегда лишилась налогов с прониарных участков, что еще более ослабило её финансовое положение и контроль над своими территориями. Некоторую стабилизацию финансовых дел дало только отвоевание некоторых прежних территорий. Возвращенные балканские провинции, (с которых чужих феодалов убрали военным образом), дали доходы, которые наладили по старой административной схеме - в казну.
  
  
  Восстановленная империя еще питала амбиции, но ей пришлось отбивать атаки западных друзей, которые пытались вернуть себе Константинополь. А в это время на востоке турки отгрызали один кусок за другим. На некоторое время ситуацию удалось стабилизировать. Все это держалось какое-т овремя, но надломилось в 1340х. Император Андроник III умер, когда его сыну Иоанну было всего 9 лет. Возник спор владетельных людей, - кто будет регентом. Спорили за регентство над царевичем Иваном - тоже два Ивана. (Кажется кризис империи проявлялся, кроме прочего, и в дефиците разных имен). Одним Иоанном был Канаткузин - ближайший советник ныне покойного императора. Другим - Патриарх Иоанн Калека. Кантакузин победил, и как регент тут же отправился с армией, - отбивать очередного врага. Патриарх-Калека тут же нашептал вдовствующей императрице, что Кантакуиз сам хочет стать императором. В 1341м имущество Кантакузина в столице разграбили, а ему вдогонку послали приказ - распустить армию. От таких вестей удивленный Кантакузин войско не распустил, и действительно объявил себя императором. Все это привело к полномасштабной гражданской войне. Под её сурдинку грызлись аристократы, и наконец в нескольких местах восстал бедный народ, доведенный до белого каления пресловутым разрывом в доходах. В Фессалониках власть захватили некие зилоты (ревнители), которые учинили там перераспределение доходов от богатых в пользу неимущих, и установили республиканское правление. Аристокарты тут же поняли, что надо мириться, Кантакузин выдал свою дочь за подрастающего малолетнего императора, - Иоанна V, после чего уважаемые люди объединенными усилиями приморили зилотский сепаратизм, и их мечты о справедливости. Закончилась шестилетняя смута в 1347м.
  
  Раздерганная страна кое-как отходила от устроенной "эффективными управленцами" гражданской распри, но Боженьке все это уже видать надоело - 1354м году произошло гигантское землетрясение, которое перетряхнуло все побережье Фракии. Укрепленные римские города в регионе были разрушены, население бежало... - и в эту образовавшуюся брешь тут же хлынули турки. Оказать им внятное сопротивление ромеи уже не могли. К 1365му году, территория "империи" сократилась до печальных величин, оставшиеся на континенте римские земли, были со всех сторону окружены турецкими.
  
  Правил в это время уже подросший Иоанн V. (1332-1341-с перерывом - 1390г). И этому римскому императору первому, но не последнему, случилось испить всю горечь позора правителя слабого государства. Ему пришлось сменить православную веру на католическую, в надежде получить с запада помощь против турок, - но она не пришла. При поездке на запад, его арестовали в Венеции, пока за него не были выплачены римские долги венецианцам. Ему пришлось стать данником и вассалом турецкого султана Баязида, и выставлять на войны султана своих солдат. Ему пришлось отдать своего сына к султану в заложники. Ему пришлось - по требованию того же султана - прекратить попытки укрепить обветшавшие стены Константинополя. Исполнив последнее требование, Иоанн от огорчения умер.
  
  Технически, с империй уже было кончено. Но оставался еще крупный приз - Константинополь. Турки, строившие свою империю с блекджеком и гаремными мальчиками, справедливо рассматривали Константинополь как выгодно расположенную торговую точку, которую хотелось взять себе. В руках же "румеев", она в любой момент могла стать плацдармом для очередного западного крестового похода. В 1393м году, султан Баязид попробовал отнять Константинополь у сына Иоанна - Мануила. Ромеи упорно сопротивлялись, осада растянулась на семь месяцев, и в конце-концов стороны разошли договором. Баязид снял осаду, но в Константинополе появились мусульманские кварталы.
  
  В 1396 году, Баязид вновь собрал армию, для захвата Константинополя. Но тут на его территорию ввалился очередной крестовый поход под водительством императора Западной Священной Римской Империи - Сигизмунда Люксембургского. Западная феодальная армия показала себя, против дисциплинированного турецкого войска, - во всей красе. Отвага и индивидуальная выучка крестоносцев не могла одолеть их же собственную недисциплинированную спесь. Турки устроили крестоносцам такой разгром, что стыдно и сказать и вспомнить. Сигизмунд отважно бежал. Осада так и не была снята.
  
  Баязид вновь вернулся к занимавшей его теме - осадил Константинополь. Осада длилась несколько лет. После прошлого разгрома, на западе, желающих выступать против Баязида, как-то поубавилось. Однако на помощь осажденной христианской столице все же собралось небольшое войско. Возглавил его легендарный французский маршал Бусико. Он тоже был в неудачном крестовом походе Сигизмунда, попал в плен к туркам, был отпущен за выкуп - и снова вернулся воевать против них. Судя по тому портрету, что оставила нам история, этот человек вообще ничего не боялся. Корабли Бусико кошмарили флот султана на море, таким образом несколько ослабляя силы султана. Но помочь снять осаду они не могли. В Константинополе опустела и казна и амбары, народ голодал. Падение столицы было неизбежным.
  
  И тут Баязид совершил фатальную ошибку. Вернее не он сам, а его сын. Турки маленько потеряли берега. Они вторглись на туркменские земли, которые находились под протекторатом Тамерлана. Тамерлан послал к Баязиду послов, но тот по восточной привычке ответил настолько хвастливо-оскорбительным письмом, - что война стала неизбежна. Баязид вызывал Тамерлана на бой, замечая, что ежели Тамерлан зассыт, то ему - Тамерлану - придется обнимать своих жен, после того как их попользует сам Баязид... Так с "железным хромцом" - победоносным полководцем, эмиром и родственником чингизидов - разговаривать не мог никто. Тамерлан собрал войско, и выступил в поход. Армии сошлись под Ангорой в 1402м году. Разгром войска Баязида вышел оглушительным. Сам Баязид оказался захвачен в плен живым. Говорят, Тамерлан заботливо усадил незадачливого хвастуна в клетку. Оттуда Баязид наблюдал, как его любимая жена, обнаженной прислуживает Тамерлану за столом. Сколько раз Баязид проклял себя за свою спесь в зените могущества, мы можем только гадать. Говорят, Тамерлан его использовал в качестве скамеечки для ног. Так жить Баязиду отчего-то не нравилось, и он от огорчения вскоре умер.
  
  Собственно, на этом история "Османской" империи могла бы и завершится. Тамерлан раскатал её как каток, и мог бы довершить уничтожение. Но его больше занимало покорение Китая, поэтому наведя шороха, он ушел, оставив сыновей Баязида, разбираться кто теперь главный.
  
  Рейд Тамерлана снял осаду с Константинополя, и продлил угасающую жизнь Константинополя еще на целых полвека. Но в 1453м году турецкий султан Мехмед решил в очередной раз произвести окончательное решение ромейского вопроса. Эта попытка стала финальной. На тот момент вся "римская держава" состояла из заброшенного и запустевшего Константинополя, его предместий, куска Греции, да нескольких островов... Мехмед привел с собой огромное войско. "Не говори им о вере, - говори им о добыче", - так советовал советник Мехмеду, воодушевлять своих воинов на штурм... Защищала город горстка из ромеев, да небольшой контингент западных иностранцев, часть которых отстаивала свои торговые фактории, а часть - отдадим этим людям должное - отстаивала свои идеалы. Два месяца эта горстка мужественно отбивала атаки тотально превосходящей их турецкой армии. Турки использовали для осады новое чудо оружие - огромную пушку. Защитники отбивали штурмы, и заделывали бреши, пробитые ядрами. Но чудес не быват. Артиллерийский огонь проломил стены. 29 мая 1453 начался решительный штурм.
  
  
  
  Последним императором Римской Империи был Константин Драгас Палеолог (1404-1449-1453г). Ему пришлось отвечать за всё. За великую славу римских предков, создавших величайшую мировую державу. И за ошибки более поздних предков, приведших державу к крушению. Ему пришлось отвечать за дела моральных уродов, что ценили свой карман больше общего дела. За властолюбцев, готовых растащить страну на уделы. За циничных подонков, которые годами рассказывали, что в стране все хорошо, и она идет от успеха к успеху. И за оптимистичных мудаков, которые охотно верили подонкам, а любую неудачу и позор объявляли "хитрым планом".
  
  Константин ответил за чужие грехи по полной программе. В короне, украшенной стекляшками (на настоящие драгоценности давно не было денег), он как мог укреплял ветхие стены, готовился к осаде. И наконец, - оказался в осажденном гибнущем городе.
  
  Многие современные политики и чиновники - не поймут. Да даже многие обыватели не поймут. Оказавшись на довольно хлебном месте - (пусть огрызок, но все же империи), - Константин Палолог - не воровал. Не выводил деньги, куда-нибудь, в солнечную Италию. Когда султан Мехмед подступил, он сделал Константину очень выгодное предложение: - пусть Константин сдаст Константинополь, а султан ему за это оставит жизнь, да еще и даст крупный греческий город Мистру в управление. Константин отказался.
  
  Это забавно, люди любят такие совпадения. Древний Рим был основан легендарным царем Ромулом. И последним императором Рима стал мальчик по имени Ромул. Константинополь был основан императором Константином. И последним его императором стал Константин. Круг замкнулся...
  
  Когда император Константин увидел, что враги ворвались в город, надежды отбросить их нет, а рядом осталось лишь несколько товарищей, он заплакал, - и атаковал. С мечом в руках, он влетел в гущу турок. И удар его был так страшен, что в первом натиске он отбросил их.
  
  Какими были последние минуты, секунды жизни Константина? Мы можем только гадать. Свидетели и пересказчики дают нам разные картины. Вот он атакует верхом на коне. А вот идет в атаку пешком.
  
  Вот он говорит ближайшим: - Идемте мужи, сражаться с варварами!
  Вот увидев хлынувших через стены турок, он выдыхает: - Город захватывают, а я еще жив?..
  Вот он остается в кольце врагов, и в отчаянье кричит - Нет ли кого из христиан, чтоб срубить мне голову?!..
  
  Он мог сказать все это. И ничего из этого. Он правда мог атаковать сперва на коне, а когда конь пал - пешком. Вот один пишет, что императора ранили в плечо. Вот у другого его ранят в лицо, а потом добивают ударом со спины.
  
  ...Мы всегда немного подверстываем историю нужным нам образом. И кто-то из свидетелей мог спутать императора с другим богатым вельможей. А писатель-патриот, мог хоть как-то утешать свое горе, измысливая красивые слова к последним секундам императора.
  
  И все же, как бы ни развернулись последние секунды Константина, - он правда пошел в безнадежную атаку. И бой тот, сколь ни продлился, - был героическим. Когда Мехмед взял город, он первым делом распорядился найти тело императора. Тело нашли, но оно было так обезображено, что оставшиеся в живых защитники опознали его только по сапогам с вышитыми золотыми орлами. То что - неприглядная правда жизни - никто из турок не стащил с тела столь козырные сапоги и прочие дорогие вещи, - показывает, что бой был жесток, и оставив тела, он покатился дальше. Судя по тому, что тело императора сыскали с трудом, тел было много.
  
  
   []
  
  Рис 46. Памятник Константину Палеологу в Афинах. У памятника цветы.
  
  На памятнике Константину, который греки поставили в Афинах, он изображен в костюме, позаимствованном из изображений императора Василия II - времени, когда империя была в последнем зените своей славы. Но этих императоров разделяет четыре сотни лет. И на самом деле одетый для боя Константин, скорее всего был ближе к своему изображению из военного музея в Афинах, - где он изображен практически западным рыцарем. Для запада, это было уже время как говорят французы "белой брони". Скорее всего Константин был одет в рыцарский доспех. Именно поэтому он и его несколько ближних, смогли учинить туркам кровавую мясорубку. Толпе легко вооруженных турецких воинов понадобилось время и жизни, чтобы совладать с его доспехом. Но как говорили предки Константина: - "нет Геркулеса против многих"...
  
  
  Несчастные ромеи и греки, протратившие свою родину, утратившие на долге годы независимость, - переживали это как могли. Ходили легенды. Много вариантов. По одному из них император не умер. Он сокрылся в константинопольской стене. И выйдет из неё тогда, когда Константинополь снова станет христианской столицей. Император лежит, положив на грудь меч, сцепив на его рукояти латные перчатки. Он до срока спит. Он ждет.
  
  
   []
  
  Рис 47. Барельеф Константина Палеолога из Афинского военного музея.
  
  
  Мы привычно пишем, и говорим - "турки взяли Константинополь". Но самым страшным в той осаде было то, что штурмовала город интернациональная армия. Немалая часть этой армии была в недавнем прошлом ромеями. Государства умиряют не когда взят город. Государства умирают на уровне идей - когда люди говорят: - "я больше не часть империи". Нерадивым лидерам и политиканам пришлось приложить гигантские усилия, - свою запредельную жадность, неимоверную тупизну, повальное безразличие к нуждам простых людей, - чтобы те перестали считать себя гражданами государства, в котором многие сотни лет жили их предки, гордясь званием ромеев. Да, тяжело было разрушить такую махину. Но нерадивые лидеры справились. Это урок нам, современным людям - на предмет как исчезают государства.
  
  
  Захватив Константинополь, турки решали свои геополитические задачи - какие тут к ним могут быть претензии?.. Но до сих пор, ежегодно, 29го мая, - турки празднуют день взятия Константинополя. Не судьбоносное сражение против могучего врага. А победу своего огромного войска над крохотной кучкой храбрецов. Побить Рим в 1453м году - это примерно, как побить старика. Когда-то он был могучим воином, а ныне годы и беды взяли свое - он дряхл. Турок (как государство) пришел, побил немощного старца, и теперь каждый год празднует "славную победу". Ну, каков размах души - такие и праздники...
  
  И кто-то еще возвышает голос против праздника советской победы 9 мая 1945 года? Советским народам было чем гордится - они побили не дряхлого старика, а самую сильную армию своего времени. И пусть потомки не во всем сегодня соответствуют славе предков, - по крайней мере, мы еще помним уровень событий, которые стоит праздновать. Это задает планку.
  
  Наши доморощенные православные часто вопят о том, как проклятые западные католики-христиане не пришли на помощь гибнущему христианскому оплоту православия. Не знаю, как они умудряются закрывать глаза на несколько крестовых походов, незадолго до крушения Константинополя. "Западные партнеры" - пришли на помощь империи. Им просто не хватило сил и организации. Западные партнеры пришли на помощь империи совершенно искренне - ведь там были их торговые фактории. Ошметок империи, уже давно не конкурент, давно ставший удобной им торговой площадкой, защищался как своя собственность, и как заслон от экспансии турок. Точно так же, когда-нибудь, западные партнеры будут защищать свою личную маленькую Московию, когда отдерут от неё лоскуты остальной России. Или не будут - если совокупность интересов даст иной расклад. Это называется прагматизм. И опять же - какие к ним претензии?
  
  
  Когда Римская Империя окончила свое существование, и на её территории наложила лапы Османская Держава, - осталось еще интеллектуальное и духовное наследство. От нашествия турок многие ромеи бежали в Италию, - и там вдруг "неожиданно" началась Эпоха Возрождения. Но осталась еще слава самого римского имени. Слава державы, следы которой до сих пор видны в любой европейской стране. Рим. Везде Рим. Предприимчивые европейцы начали подверстывать историю под себя, пытаясь замазать факт, что Рим оставил их, и еще тысячу лет развивался и жил без них. Нет! Сказали европейцы. Рим умер у нас, мы стояли у его кровати, закрыли ему глаза, и приняли скипетр и державу из его холодных рук. А там, на востоке, было что угодно, - но не Рим. Там была Империя Греков. Там была Византия. Да! Ужасная, восточная, непонятная, омерзительная, деспотичная, рабская Византия.
  
  Это была ложь. Но правда ничего не стоит без силы. Слабого не слушают. Что уж говорить о мертвом... Коллективный запад громко и вкусно разноголосил о омерзительной Византии. Тут у западных средневековых ученых, было полное согласие. Но вдруг... Чу! Что за мощный голос? Откуда-то с востока, еще дальше, из-за снегов, послышалось иное: - А Москва - Третий Рим. Да. А четвертому не бывать. Вот так вот. А наш великий князь теперь не просто так, - а Царь. То есть - цезарь. То есть - император. Просто, чтоб вы знали.
  
  Запад повернулся на этот мощный голос, - это кто там лепит? О майн готт! Как из неоткуда, из раздробленных княжеств, вдруг образовалась огромная держава. Русь. О нет, она уже называет себя на ромейский манер - Россия!
  
  - Но позвольте. - возмутились европейцы. - С какой это стати вы - третий Рим?!
  - А с такой, - ответили из снегов - что наш князь Владимир женился на Анне - сестре римского императора. Вот так.
  - Ну и что?! У нас тоже бывали браки с родственницами римских императоров! Это не передает прав на государственность.
  - А у нас князь Иван III женился на племяннице последнего римского императора Константина - Софье Палеолог. В ней одного весу на шесть пудов было. Царь-баба!
  - Да... Да ну и что! У последнего императора остались родственники по мужской линии, - и наследование идет как раз по ним, а не по бабам.
  - А нам начхать! Мы говорим - что по бабам. Москва -третий Рим. Бэ-бэ-бэ!
  - Но это юридически необоснованно!
  - В гудок гудели мы вашу юриспруденцию. У нас зато есть шапка Мономаха!
  - Что еще за шапка?!
  - А это римский император - Константин IX Мономах, подарил этот царский венец своему любимому внучку - киевскому князю Володимеру Мономаху, передал значит, символ-то царской власти.
  - Да господи, это же какая-то восточная тюбетейка! В Византии не носили таких шапок!
  - А император Константин нашел ея в древнем городе Вавилоне, где она, шапка-то, лежала в сокровищах царя Навуходоносора. Как нашел - сразу внучку и отправил. Вавилонская, шапка-то.
  - Да и в Вавилоне татарских тюбетеек не было!
  - Вам-то пошто знать? Может было. Раз вам шапка не нравится, - вона вам!
  - Что это?!
  - Родословная. Вишь, какая древняя, еще даже и чернила толком не обсохли... Ну. Читайте что написано. Видите, вот наш царь Иван IV Грозный. Вот мы пальчиком-то по родословной ведем, и вот кто его предок-то государя нашего, - сам герой троянской войны Эней, с которого весь Рим и начался! Москва - третий Рим.
  - Господи, что за неряшливая подделка!..
  - Ну, у вас у каждого короля по такой же поделке в доме! Вы целую Византию придумали, чтоб весь Рим забрать себе. Вам значит врать можно, а нам нельзя? Фиг вам. Москва - третий Рим.
  - Это есть вопиющее попрание норм международного права! Мы вас накажем!
  - Ну раз такие речи пошли... Вот сюда гляди. Это - наши необъятные русские территории. А это - наша неисчислимая русская армия. Все понятно?
  - Ой, действительно... империя... - Пробормотали иностранцы. Им вдруг и правда стало все понятно. И они пошли по домам, поразмышлять, - сразу давить Россию силой, или сперва стать ей "надежным западным партнером"?
  
  Правда - подкрепляется силой. А сила - рождает правду.
  Гни свою правду. С чужой нахлебаешься горя. Предки знали это.
  А если мы забудем... - где-то будет четвертый Рим.
  
  
  
  
Оценка: 9.23*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  О.Чекменёва "Спаситель под личиной, или Неправильный орк" (Приключенческое фэнтези) | | Е.Ночь "Никогда не предавай мечту" (Романтическая проза) | | С.Александра, "Демонов вызывали? или Когда твоя пара - ведьма!" (Любовное фэнтези) | | М.Старр "Мачеха для наследника, или К черту дракона! " (Юмористическое фэнтези) | | Л.Вайс "Невеста Цербера" (Женский роман) | | К.Кострова "Невеста из проклятого рода" (Юмористическое фэнтези) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона" (Приключенческое фэнтези) | | А.Анжело "Отбор в империи драконов. Книга 2" (Любовная фантастика) | | Е.Лабрус "Заноза Его Величества" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Бархатная Принцесса" (Романтическая проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"