|
|
||
Стихи, которые мне нравятся, разбитые по темам | ||
Вот и я решил податься туда же. Сделав предварительно однако ряд замечаний (собственно говоря, ради замечаний и пишется данная статья, а список так себе - необязательное приложение).
Чаще всего такой отбор делается во-первых, бездумно, во-вторых, безответственно, в-третьих, злонамеренно.
Бездумно, это когда очень некрасиво и паскудно говорят, что "я, мол, ни на что не претендую, это де мой субъективный выбор". А вот этого не надо. Если ты ни на что не претендуешь, и это твой субъективный выбор, возьми лист бумаги, напиши сверху "100 лучших русских стихотворений", впиши, что тебе душе угодно, а потом пойди в туалет, положи листок в лоток, лучше даже порвав на мелкие кусочки, посыпь его песочком, а когда кошка или собака сходит на него, смой в унитаз. И составляй другой список, скажем: "100 лучших романов мировой литературы". Но если ты сообщаешь свое мнение хоть кому-то, даже всего одному человеку, ты уже ответственен за свой выбор и должен бы подумать, прежде чем ляпать языком почем зря.
Во-вторых, почему именно 100, а не 200 или 50. И, кроме того, стихи они совершенно разные. На разные вкусы и разные настроения даже. Поэтому разумнее мне кажется определиться, хотя бы прикидочно, с типом стихотворений, и уже по этим типам с конкретными позициями.
Непригодность критерия "мне так нравится"
Обоснованием бездумного отбора является критерий "мне так нравится". Нелепый и дурацкий критерий.
1) Он слишком слишком подвержен случайным колебаниям (жизненным обстоятельствам, возрасту, личному опыту)
Возьмем для иллюстрации только возраст. Если перетрясти обойму своего культурного багажа, в данном случае стихов, то нетрудно обнаружить, что одни стихи
а) застряли там с детства
это фундаментальные стихи: басни Крылова, стихи о кораблике, который подгоняет ветер, а он знай бежит себе на раздутых парусах. Эти стихи редко кто вносит в разряд своих любимых, но они торчат в нас с детства и будут торчать до самой смерти. Но торчать мало: они определяют во многом наш и нравственный и эстетический мир. Я редко видел (редко, то есть ни разу), чтобы хоть кто-то занес в список своих любимых произведений "Репку" или "Курочку-рябу", а зря. Это только показывает, насколько бездумно мы подходим к составлению подобных списков
б) другие отобраны в юности, это стихи, которыми мы формируем себя
Мне, например, в детстве очень нравился Маяковский. Резкий, как газировка, звучный, а, главное - горлопан. А чем в юности горлопанистее, чем громче, чем прикольнее, тем лучше:
Мы
разносчики новой веры,
красоте задающей железный тон.
Чтоб природами хилыми не сквернили скверы,
в небеса шарахаем железобетон.
Сегодня под такими строчками в качестве тех, которые могут нравиться, я уж никак не подпишусь, или выражаясь словами нашего алтайского поэта Яненко
Груз опыта давит на плечи.
Я в память свою загляну.
Себя там вчерашнего встречу...
И даже в ответ не кивну
И все же иногда замечаешь с сожалением, что подобные глупости все еще сидят где-то в голове, а правильнее сказать в заднице и диктуют совершенно неадекватные слова, а хуже всего что порой и поступки. То есть сбрасывать данные стихи с корабля опыта не получается
в) третьи поразили тебя уже в зрелом возрасте
это - стихи-итоги, стихи справедливость которых выношена долгим опытом
Кто жил и чувствовал, не может
В душе не презирать людей.
Но является ли такая набытая поближе к могиле старческая мудрость Экклезиаста ("Гнилая гниль, - все гниль! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем") окончательным и непререкаемым итогом? Не знаю, но иногда она тебе просто претит, и хочется чего-то этакого, мальчишеского, горлопанистого и необоснованного. Того же Маяковского.
Можно раскинуть сеть подобных рассуждений на обстоятельства и другие факторы, но, кажется, я ясно показал, насколько текучий и случайный для отбора критерий "мне нравится".
2) этот критерий ничего не объясняет
Он ничего не объясняет даже не в ответ на вопрос"не почему не нравится?", а на вопрос "откуда ты знаешь, что тебе не нравится?", то есть в данном случае важно не логическое обоснование на основе, допустим, категорий, а генетическое. Этот критерий не объясняет, откуда исходит в человеке это "нравится" или "не нравится".
О том насколько непродуманным может быть применение критерия "нравится-не нравится", наглядно показывает пример Пушкина. Многие говорят, что они любят Пушкина. Как правило, это значит, что они врут. Потому что Пушкина мало кто в наши дни читает и ещё меньше таких, кто бы знал его за исключением "Любви все возрасты покорны", выдернутым из и еще пары таких же засевших со школьной парты и затасканных неумеренным употреблением строк.
Другие говорят, что они не любят Пушкина. Это значит, как правило, что они врут. Ибо не любить Пушкина русскому человеку невозможно:
а) потому что он сидит в нас как сидят наследственные пороки
Как сидит в нас язык. Как можно не любить родной язык, если даже прожившие долгие годы за границей и совершенно влившиеся в чужую среду, все равно о самом важном думают на родном языке. Пушкин же это часть нашего языка, а значит и один из непременных атрибутов самоидентификации любого русского человека
б) потому что его стихи прекрасны, ибо они образцовые, даже где-то и совершенные
"Не говори -- поэт. Скажи просто 'Пушкин'". А образцовые они только потому, что их написал Пушкин, и ни по какой другой причине. Спорить со мной, или там обвинять в тавтологии спешить не нужно: лучше малость порыться в себе и спросить, а откуда берутся критерии, которыми мы руководствуемся, оценивая поэзию (как, впрочем, и произведения других жанров и видов искусств).
В самом деле откуда? Из учебников поэтики? Что читатель оценивает качество рифмы, совершенство размера (и чем пушкинский пятистопный ямб лучше некрасовского двустопного дактиля -- а он однозначно лучше)? Да никоим образом. Просто критерии прекрасного в поэзии -- это не абстрактные и четко формулируемые правила, а образцовые стихи. Мы сравниваем предлагаемую поэзию с образцами и на основе этих образцов выносим суждение. Поэзия Пушкина образцовая для нас, как поэзия Спенсера для англичан, Махи для чехов, Эминеску для румын, Нарекаци для армян, Латифи для синдхи... И даже литературоведы, оценивая поэзию, сначала пробегутся мысленно по пушкинским строкам, а потом начинают жевать сопли про ритмы, размеры, просодию (ладно бы только про них, а то ведь про тематику, идейное содержание, что уже полный отстой)... Судить же сами образцы по образцам -- это нелепость.
Таким образом, чтО действительно нравится, а что нет, это не так-то просто понять. Нужно заглянуть внутрь самого себя, чтобы уверенно ответить на этот вопрос. Без долгой и упорной практики подобное невозможно.
3) этим критерием никто никогда не пользуется
И это положение, пожалуй, может показаться необычным и эпатажным. Ничуть. Оценка, и не только стихов, происходит по довольно сложному и извилистому пути. Она складывается из субъективной части: опыт, вкусы, предпочтения и объективной: что такое хорошо и что такое плохо. Оценка чем-то вписывается в знаменитую теорию айсберга: то что субъективно - это на поверхности, а то что объективно -- это где-то там внутри.
Для того чтобы дать стихам объективную оценку, вовсе не нужно лезть в литературоведческие словари. Все эти категории: тема и идейное содержание, сюжет и образно-метафорическая система, и даже метрика, навязаны произведениям искусства извне: они позволяют их сортировать, но не имеют никакого отношения ни к эмоциональному, ни к интеллектуальному их воздействию.
Для того чтобы объективно оценить стихи, достаточно заглянуть внутрь себя, пошарить там умственным фонариком, и ты обязательно наткнешься на "что такое хорошо и что такое плохо", которые заложили в тебя комсомол, и папа, и мама, блин, и школа, или что там сегодня закладывает в человека вместо комсомола. О том, что этот объективный критерий присутствует в каждом из нас, достаточно вспомнить об анекдотах и матерных стихах: всем они, или по крайней мере, многим из нас, нравятся, но никто их не считает хорошими, не только потому, что не будет цитировать по семейным праздникам, особенно в присутствии детей, но и потому что сам, когда вспоминает что-то важное в своей жизни и хорошее, и сверяется с чем-то прекрасным внутри себя, то среди этого прекрасного обязательно будет место и стихам, но никак не матерным.
И вообще поэзия - вещь пафосная, юмор, сатира там в отличие от прозы гости редкие и не желательные. Они по известной народной мудрости
(Пусть стены нашего сортира
Украсят юмор и сатира)
годны именно для отхожих мест. А поэзии там не место.
Из сказанного ясно, что многие не сверившись со своим представлением о хорошем, тащат под прикрытием "мне нравится" в свою списки всякую дрянь, что чаще всего не глупо, а безответственно, и даже зловредно. Такой зловредностью я считаю включение в списки лучших стихов Ахматовой, Ахмадулиной, Ахцветаевой, Ахгумилева, Ахбродского. Ну не могут стихи Бродского входить хоть в узкий -- самые-самые -- хоть в самый расширенный список лучших стихотворений русской поэзии.
Я, например, не читал Бродского. А кто его читал? Вот уже много лет о нём трындичат, много лет его втюривает московская тусня как замечательного поэта, но никакие его строки так и не обрели права гражданства в народе. А массовость -- это обязательное условие подлинно любимых стихов. И пусть не говорят о рекламных слоганах -- они как быстро входят во всеобщее употребление, так же быстро и вылетают, -- или о пропаганде. Уж кажется сколько звучало по радио, на всех парадах, во все праздники:
Есть в России такие места,
По которым с волненьем проходят.
И священными их неспроста
Называют в народе.
А дальше шло, что-то там, что в этих местах Ленин родился, и что там какой-то там красный стяг взвился: я даже не помню.
Долбили, долбили этими стихами всех нас, да так и не вдолбили в нас. А Высоцкого, даже кто и имени его слышать не хотел, охотно цитировал:
Мои друзья хоть не в болон-н-нии,
Зато не тащут из семьи.
А hадость пьют из економ-м-мии.
Хоть по утру, да на свои.
(Написал "hадость", потому что не знаю, как передать русским алфавитом это хохляцкое, фрикативное - говоря ученым языком - "г").
Так и Бродский: сколько его ни долби, а никто его не знает и знать не будет, именно потому, что не знают сейчас, несмотря на всю усиленную рекламу. Хотя, возможно, это хороший поэт, и в поэзии на русском языке (но не в русской поэзии) он займёт достойное место.
Ну а теперь список. К этому списку я прикладываю некоторые образцы. Это не значит, что именно эти стихи я отобрал из множества. Я просто показываю, какой тип стихов мне по душе
У каждого дела
Запах особый:
В булочной пахнет
Тестом и сдобой.
Мимо столярной
Идёшь мастерской, -
Стружкою пахнет
И свежей доской.
Пахнет маляр
Скипидаром и краской.
Пахнет стекольщик
Оконной замазкой.
Куртка шофёра
Пахнет бензином.
Блуза рабочего -
Маслом машинным.
Пахнет кондитер
Орехом мускатным.
Доктор в халате -
Лекарством приятным.
Рыхлой землёю,
Полем и лугом
Пахнет крестьянин,
Идущий за плугом.
Рыбой и морем
Пахнет рыбак.
Только безделье
Не пахнет никак.
Сколько ни душится
Лодырь богатый,
Очень неважно
Он пахнет, ребята!
Io so gli odori dei mestieri:
di noce moscata sanno i droghieri,
sa d'olio la tuta dell'operaio,
di farina il fornaio,
sanno di terra i contadini,
di vernice gli imbianchini,
sul camice bianco del dottore
di medicine c'è un buon odore.
I fannulloni, strano però
non sanno di nulla e puzzano un po'
1) Некрасов. "Школьник"
-- Ну, пошел же, ради бога!
Небо, ельник и песок --
Невеселая дорога...
Эй! садись ко мне, дружок!
Ноги босы, грязно тело,
И едва прикрыта грудь...
Не стыдися! что за дело?
Это многих славный путь.
Вижу я в котомке книжку.
Так учиться ты идёшь...
Знаю: батька на сынишку
Издержал последний грош.
...
Скоро сам узнаешь в школе,
Как архангельский мужик
По своей и божьей воле
Стал разумен и велик.
...
Не бездарна та природа,
Не погиб еще тот край,
Что выводит из народа
Столько славных то и знай, --
Столько добрых, благородных,
Сильных любящей душой,
Посреди тупых, холодных
И напыщенных собой!
Все мы из провинции, кроме тех, кто родился в Москве. Но русские ли они? Еще вопрос. А поскольку все мы из провинции, то эти стихи вселяют в себя и свою значимость веру.
2) Некрасов. "Железная дорога"
Стыдно робеть, закрываться перчаткою.
Ты уж не маленький!.. Волосом рус,
Видишь, стоит, изможден лихорадкою,
Высокорослый, больной белорус:
Губы бескровные, веки упавшие,
Язвы на тощих руках,
Вечно в воде по колено стоявшие
Ноги опухли; колтун в волосах;
Ямою грудь, что на заступ старательно
Изо дня в день налегала весь век...
Ты приглядись к нему, Ваня, внимательно:
Трудно свой хлеб добывал человек!
Не разогнул свою спину горбатую
Он и теперь еще: тупо молчит
И механически ржавой лопатою
Мерзлую землю долбит!
Эту привычку к труду благородную
Нам бы не худо с тобой перенять...
Благослови же работу народную
И научись мужика уважать.
Да не робей за отчизну любезную...
Вынес достаточно русский народ,
Вынес и эту дорогу железную --
Вынесет всё, что господь ни пошлет!
Вынесет всё -- и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.
Жаль только -- жить в эту пору прекрасную
Уж не придется -- ни мне, ни тебе.
Вся декларативная поэзия в каком-то смысле юношеская. Опыт учит, что особой веры в "народ" быть не может и не должно, но приземленная правда уж очень хаманит жизнь, оно тоскливо как-то жить без нас возвышающего обмана
3) Высоцкий "Кто сказал, что земля умерла?"
Кто сказал: "Всё сгорело дотла,
Больше в землю не бросите семя!"?
Кто сказал, что Земля умерла?
Нет, она затаилась на время.
Материнства не взять у Земли,
Не отнять, как не вычерпать моря.
Кто поверил, что Землю сожгли?
Нет, она почернела от горя.
Как разрезы, траншеи легли,
И воронки, как раны, зияют.
Обнажённые нервы Земли
Неземное страдание знают.
Она вынесет всё, переждёт,
Не записывай Землю в калеки!
Кто сказал, что Земля не поёт,
Что она замолчала навеки?!
Нет! Звенит она, стоны глуша,
Изо всех своих ран, из отдушин,
Ведь Земля -- это наша душа,
Сапогами не вытоптать душу!
Кто сказал, что Земля умерла?
Нет, она затаилась на время.
4) Норвид. "Импровизация на вопрос о вестях из Варшавы"
Ты спросишь: что скажу, когда Варшавы дети,
Надеясь лишь на чудо, поднялись?
Благодаренье богу, что на свете
Оригиналы не перевелись!
Не то я думать стал, что случай -- суть природы,
И случай сей зависит от царей,
И что народы -- это... огороды,
А люди превратились в писарей.
Что сгинули сыны Давидовой отваги,
Занесшие кулак с куском скалы,
Когда за ними лишь листки бумаги,
А против них гранёные стволы.
1) Верхарн "Пусть башмаки по асфальту стучат.
-- Скорей коленопреклоненно
Зажгите свечи пред мадонной!
Ваш муж -- башмачник -- в этот час
Навеки покидает нас".
А школьников сабо у школы
Отщелкивают марш веселый,
И повторяет тротуар
Стук черных пар и белых пар.
-- Мальчишки, полно баловаться,
Стучать подошвами, смеяться,
Когда тут честный человек
Кончает свой тяжелый век!"
-- Жена, зачем на них сердиться
В тот час, как должно нам проститься:
Пусть повторяет тротуар
Стук белых пар и черных пар.
...
Чтоб веселей ребятам было,
На небе кружатся светила.
Так пусть сабо -- мой скромный дар --
Стучат, стучат о тротуар!"
2) Блок. "Сусальный ангел"
1) Пушкин "Любви все возрасты покорны"
1) Любви все возрасты покорны
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
Но в возраст поздний и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мертвый след:
Так бури осени холодной
В болото обращают луг
И обнажают лес вокруг
Это, конечно, отрывок из "Евгения Онегина", но многие фрагменты из больших поэтических произведений давно обрели самостоятельное значение. Стихи этого отрывка -- это стихи не мальчика, но мужа. Любовь без вздохов, ахов и прочей юношеской дребедени. Пушкин -- он ведь поэт очень рациональный, несколько ироничный и не склонный к экзальтации.
2) Блок "Вот пора приниматься за дело"
и в этих стихах отражены чувства миновавшего бурные пороги юности человека
Превратила всё в шутку сначала,
Поняла -- принялась укорять,
Головою красивой качала,
Стала слезы платком вытирать.
И, зубами дразня, хохотала,
Неожиданно всё позабыв.
Вдруг припомнила всё -- зарыдала,
Десять шпилек на стол уронив.
Подурнела, пошла, обернулась,
Воротилась, чего-то ждала,
Проклинала, спиной повернулась,
И, должно быть, навеки ушла...
Что ж, пора приниматься за дело,
За старинное дело свое.
Неужели и жизнь отшумела,
Отшумела, как платье твоё?
3) Блок. "В ночи, когда уснёт тревога"
В ночи, когда уснет тревога,
И город скроется во мгле --
О, сколько музыки у Бога,
Какие звуки на земле!
Что буря жизни, если розы
Твои цветут мне и горят!
Что человеческие слезы,
Когда румянится закат!
Прими, Владычица вселенной,
Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба --
Последней страсти кубок пенный
От недостойного раба!
но и молодость имеет свои права. Любовь здесь идеализируется, чувства возвышенны и даже преувеличены. С точки зрения более позднего возраста, само собой разумеется. На первом месте для молодого стоят волнения любви, ее перипетии
4) Есенин. "Персидские мотивы"
Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное "люблю"?
Я спросил сегодня у менялы
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое "поцелуй"?
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят
Прекрасно отражена стадия молодой, хотя может и не первой любви
5) Гейне "Разговор на Падеборнском лугу"
Слышишь звуки контрабаса,
Скрипка песнь свою заводит?
Там красавицы несутся
В легкокрылом хороводе.
"Показалось, не иначе,
Друг, и скрипки и иное.
Слышу я визг поросячий
И урчание свиное"
Слышишь пенье над полями,
Как тирольское, неистовое?
Это ангелы крылами
Аплодируют солистам.
"Не тирольские напевы,
Милый, слух тебе смущают!
То гусей мальчишки гонят
Мимо, песней подгоняют.
Над вопросами фантаста
Ты не смейся друг, прошу я!
Или ты считаешь бредом
Всё, что так в душе ношу я?
Сравнивать юношеское и зрелое отношение к любви бесполезно, хотя Гейне такое сравнение и провел. В этом стихотворении отражен спор восторженного юноши и нормального трезвомыслящего человека
Переводчик довольно-таки бледно передал ключевую заключительную строфу, смысл которой примерно таков "Смейся сколько , но та боль, что живет в моей груди -- это что? тоже только иллюзия?"
Nun, mein Freund, so magst du lachen Ueber des Phantasten Frage; Kannst doch nicht zur Taeuschung machen, Was ich fest im Busen trage.
6). Гейне. "Юность кончена. Приходит дерзкой зрелости пора"
Юность кончена, приходит
Дерзкой зрелости пора.
И рука смелее бродит
Вдоль прелестного бедра.
Не одна, вспылив сначала,
Мне сдавалась ослабев.
Лесть и дерзость побеждала,
Ложный стыд и милый гнев.
Но в блаженствах наслажденья,
Прелесть чувства умерла.
Где вы прежние томленья?
Робость юного осла...
7) Маршак-Байрон "Не бродить нам при луне"
Не бродить нам вечер целый
Под луной вдвоем,
Хоть любовь не оскудела
И в полях светло, как днем.
Переживет ножны клинок,
Душа живая - грудь.
Самой любви приходит срок
От счастья отдохнуть.
Пусть для радости и боли
Ночь дана тебе и мне -
Не бродить нам больше в поле
В полночь при луне!
So, we'll go no more a roving
So late into the night,
Though the heart be still as loving,
And the moon be still as bright.
For the sword outwears its sheath,
And the soul wears out the breast,
And the hearth must pause to breathe,
And love itself have rest.
Though the night was made for loving,
And the days return too soon,
Yet we'll go no more a roving
By the light of the moon.
Здесь замечательно передан переход от юношеской любви к любви зрелого возраста
Старика же в любовной лирике больше привлекает не сама любовь, а характер человека, который как раз через любовь наиболее ярко и проявляется, человеческие отношения; старик наслаждается любовной лирикой с полным пониманием того, что любовь любовных стихах это далеко не самое главное.
8) Гейне-Лермонтов "На Севере диком.."
На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна,
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.
И снится ей все, что в пустыне далекой,
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Прекрасная пальма растет.
Как образец любовной лирики, где за любовью стоят размышления о жизни я приведу известное стихотворение Гейне, известное нам по лермонтовскому переводу. Что обращает на себя внимание в гейневском стихотворении? То что сосна (Fichtenbaum) мужского рода, а не женского, в то время как пальма женского рода как в русском, так и в немецком языке. Но это еще не все. "Сосна" просто как дерево в немецком тоже женского рода (die Fichte). То есть Гейне сознательно из женщины сделал мужчину. Но опять же не просто мужчину. Этот суффикс -baum в прибавлении к "дереву" как раз указывают на социальное положение гейневского дерева, ибо данный суффикс характерен как раз для народной поэзии (не "сосна", а "сосновое дерево", не "береза", а "березовое дерево", не "пальма", а "пальмовое дерево"). Таким образом гейневское сосновое дерево -- это простой деревенский парень, которому бы больше подошли не риза, а ватник, телогрейка и шапка-ушанка. Пальма же у Гейне растет отнюдь не в горючей пустыне, а im Morgenland, то есть в роскоши и неге.
И что получается? Получается не любовь двух разлученных сердец, как трактуют это стихотворение чаще всего наши комментаторы, а этакое любовное томление. Деревенский парень мечтает о городской красавице, а какая-нибудь аристократическая штучка, наскучив мишурой и пустотой светской жизни (именно так надо понимать auf brennender Felsenwand) мечтает о любви к простому здоровому деревенскому парню. Но и тот и та прочно укоренены в своей почве и могут лишь мечтать о другом, как о чём-то несбыточном. А если бы это сбылось, добавим мы, то получился бы сюжет "Любви и голубей".
9) Дикинсон. "Elysium is as far as to the very nearest room"
Элизиум почти так же далёк
Как соседняя комната.
Ну если там, само собой, поджидает друг
Тут тебе на кону и счастье и судьба
Какой же крепостью должна обладать душа,
Чтобы всё это выдержать:
Вот скрипят половицы под ногами
Вот приоткрывается дверь --,
Elysium is as far as to
The very nearest Room
If in that Room a Friend await
Felicity or Doom--
What fortitude the Soul contains
That it can so endure
The accent of a coming Foot--
The opening of a Door--
Здесь рисуется ситуация ожидания. Это и счастье: еще бы: там за стенкой кто-то мучается, а выбор за тобой. Вот женщина, которая может сказать "да" или "нет" и балдеет падла от страданий парня: для нее это подлинный рай. Но рай этот не вечен: она должна будет сказать свое слово: и там как карты лягут: это слова для нее может быть ключ к счастью, а может и к испытаниям. Откат в виде развода тогда в пуританской Америке не предусматривался. То ли дело сейчас: развод, временная связь, скажи "да" или "нет", можно будет потом и перерешать на тысячу ладов. Но ничего хорошего от этого не будет: так и будешь всю жизнь болтаться, как гавешка в проруби.
Ну и нельзя забывать, что женщины тоже люди, и что они не только объект поклонения, но и у них что-то там в груди телепкается и они тоже свои чувства имеют, весьма даже отличные от мужских.
Правда, в своем большинстве женская поэзия -- это все же недопоэзия. Это мечты о прекрасном рыцаре в юности, радости материнства и сильного мужчины-покровителя в среднем, ну а на старость уже ничего не остается. Но нет правил без исключения, и иногда и поэтессы произрастают весьма любопытными плодами. Из таких женщин я бы выделил Эмили Дикинсон. Мир ее вроде чисто женский, ограничен домом, садом-огородом и видом из окна на окружающие окрестности. Но она умеет в этом небольшом мирке соединить близкое и далекое, интим и вселенщину.
1) Блок "Равенна"
Здесь описан город с богатым прошлым, но без настоящего. И в своем стихотворении через прекрасно подобранные детали о городе-музее поэт пишет о вечности, которая соединяет минувшее и будущее.
Всё, что минутно, всё, что бренно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.
Рабы сквозь римские ворота
Уже не ввозят мозаи́к.
И догорает позолота
В стенах прохладных базилик.
Безмолвны гробовые залы,
Тенист и хладен их порог,
Чтоб черный взор блаженной Галлы,
Проснувшись, камня не прожег.
Далёко отступило море,
И розы оцепили вал,
Чтоб спящий в гробе Теодорих
О буре жизни не мечтал.
А виноградные пустыни,
Дома и люди -- всё гроба.
Лишь медь торжественной латыни
Поет на плитах, как труба.
Лишь в пристальном и тихом взоре
Равеннских девушек, порой,
Печаль о невозвратном море
Проходит робкой чередой.
Лишь по ночам, склонясь к долинам,
Ведя векам грядущим счет,
Тень Данта с профилем орлиным
О Новой Жизни мне поет.
2) Верхарн. "Часы"
Ночью, в молчании черном, где тени бесшумные бродят, -
Стук костыля, деревянной ноги.
Это по лестнице времени всходят и сходят
Часы, это их шаги!
Вокруг устарелых эмблем и наивных узоров
Цифр под стеклом утомительный ряд.
О луны угрюмых, пустых коридоров:
Часы и их взгляд!
Деревянный киоск роковых откровений,
Взвизги напилка, и стук молотков,
И младенческий лепет мгновений, -
Часы и их зов!
Гроба, что повешены всюду на стены,
Склепы цепей и скелетов стальных,
Где кости стучат, возвещая нам числа и смены -
Часы и весь ужас их!
Часы!
Неутомимы, бессонны,
Вы стучите ногами служанок в больших башмаках,
Вы скользите шагами больничных сиделок.
Напрасно вас молит мой голос смущенный.
Вы сдавили мой страх
Циркулем ваших безжалостных стрелок.
La nuit, dans le silence en noir de nos demeures,
Béquilles et bâtons, qui se cognent, là-bas ;
Montant et dévalant les escaliers des heures,
Les horloges, avec leurs pas ;
Émaux naïfs derrière un verre, emblèmes
Et fleurs d'antan, chiffres et camaïeux,
Lunes des corridors vides et blêmes
Les horloges, avec leurs yeux ;
Sons morts, notes de plomb, marteaux et limes,
Boutique en bois de mots sournois
Et le babil des secondes minimes,
Les horloges, avec leurs voix ;
Gaînes de chêne et bornes d'ombre,
Cercueils scellés dans le mur froid,
Vieux os du temps que grignotte le nombre,
Les horloges et leur effroi ;
Les horloges
Volontaires et vigilantes,
Pareilles aux vieilles servantes
Boitant de leurs sabots ou glissant sur leurs bas,
Les horloges que j'interroge
Serrent ma peur en leur compas.
1) мотивы смерти и одиночества
М. Лермонтов "Выхожу один я на дорогу"
Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чем?
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Тёмный дуб склонялся и шумел.
2) мотив рока
С. Есенин. "Глупое сердце не бейся"
Глупое сердце, не бейся!
Все мы обмануты счастьем,
Нищий лишь просит участья...
Глупое сердце, не бейся.
Месяца желтые чары
Льют по каштанам в пролесь.
Лале склонясь на шальвары,
Я под чадрою укроюсь.
Глупое сердце, не бейся.
Все мы порою, как дети.
Часто смеемся и плачем:
Выпали нам на свете
Радости и неудачи.
Глупое сердце, не бейся.
Многие видел я страны.
Счастья искал повсюду,
Только удел желанный
Больше искать не буду.
Глупое сердце, не бейся
3) мотив юности или старости
С. Есенин. "Я иду долиной"
Я иду долиной. На затылке кепи,
В лайковой перчатке смуглая рука.
Далеко сияют розовые степи,
Широко синеет тихая река.
Я -- беспечный парень. Ничего не надо.
Только б слушать песни -- сердцем подпевать,
Только бы струилась легкая прохлада,
Только б не сгибалась молодая стать.
Стафф. "Ключ не открывает"
"Люди в мои годы умирают,
Время стало торопить меня.
Грусть, как ржавый ключ, не отпирает
Двери наступающего дня.
А надежда будет возвращаться.
Новым чудом новый день придет.
Эпопея будет продолжаться,
Пусть Гомер немного и вздремнёт"
4) мотив человеческого достоинства и стойкости
Р. Киплинг."Если"
О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовешь, --
И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь тверд в удаче и в несчастье,
Которым в сущности цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твое в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, можешь снова -
Без прежних сил - возобновлять свой труд.
И если ты способен все, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Все проиграть и вновь начать сначала,
Не пожалев того, что приобрел,
И если можешь, сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперед нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: "держись!" -
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег, -
Земля -- твое, мой мальчик, достоянье,
И более того, ты - человек!
If you can keep your head when all about you
Are losing theirs and blaming it on you,
If you can trust yourself when all men doubt you,
But make allowance for their doubting too;
If you can wait and not be tired by waiting,
Or being lied about, don't deal in lies,
Or being hated, don't give way to hating,
And yet don't look too good, nor talk too wise.
If you can dream - and not make dreams your master;
If you can think - and not make thoughts your aim;
If you can meet with Triumph and Disaster
And treat those two impostors just the same;
If you can bear to hear the truth you've spoken
Twisted by knaves to make a trap for fools,
Or watch the things you gave your life to, broken,
And stoop and build'em up with worn out tools.
If you can make one heap of all your winnings
And risk it on one turn of pitch-and-toss,
And lose, and start again at your beginnings,
And never breathe a word about your loss;
If you can force your heart and nerve and sinew
To serve your turn long after they are gone,
And so hold on when there is nothing in you
Except the Will which says to them: "Hold on!"
If you can fill the unforgiving minute
With sixty seconds' worth of distance run,
Yours is the Earth and everything that's in it,
And - which is more - you'll be a Man, my son!
5) мотив материнской любви
Р. Киплинг "К матери"! If I were hanged on the highest hill
Если меня повесят на высоком холме,
О моя мама, о моя мама!
Чья любовь пребудет со мной
О моя мама, о моя мама!
Если я захлебнусь в глубочайшем море
О моя мама, о моя мама!
Я знаю, чьи слёзы будут там
О моя мама, о моя мама!
И если я буду осужден со всеми потрохами,
Я знаю, чьи молитвы не оставят меня
О моя мама, о моя мама!
If I were hanged on the highest hill,
Mother o' mine. O mother o' mine!
I know whose love would follow me still,
Mother o' mine. O mother o' mine!
If I were drowned in the deepest sea,
Mother o mine. O mother o' mine!
I know whose tears would come down to me,
Mother o' mine. O mother o' mine!
If I were damned of body and soul,
I know whose prayers would make me whole,
Mother o' mine. O mother o' mine!
6) мотив дружбы
В. Высоцкий "Он не вернулся из боя"
Почему все не так? Вроде -- всё как всегда:
То же небо -- опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода...
Толькоон не вернулся из боя.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло -- для обоих.
Все теперь -- одному, -- только кажется мне --
Это я не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас --
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал, --
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, -- не про то разговор:
Вдруг заметил я -- нас было двое...
Для меня -- будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, словно из плена, весна, --
По ошибке окликнул его я:
"Друг, оставь покурить!" -- а в ответ -- тишина...
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие -- как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде, --
И деревья стоят голубые.
7) мотив мечты и действительности
Блок. "Сусальный ангел"
На разукрашенную елку
И на играющих детей
Сусальный ангел смотрит в щелку
Закрытых наглухо дверей.
А няня топит печку в детской,
Огонь трещит, горит светло...
Но ангел тает. Он -- немецкий.
Ему не больно и тепло.
Сначала тают крылья крошки,
Головка падает назад,
Сломались сахарные ножки
И в сладкой лужице лежат...
Потом и лужица засохла.
Хозяйка ищет -- нет его...
А няня старая оглохла,
Ворчит, не помнит ничего...
Ломайтесь, тайте и умрите,
Созданья хрупкие мечты,
Под ярким пламенем событий,
Под гул житейской суеты!
Так! Погибайте! Что? в вас толку?
Пускай лишь раз, былым дыша,
О вас поплачет втихомолку
Живая девочка -- душа...
ПЕСНЯ ПОЭТОВ, ЧЕСТНО ЗАСЛУЖИВАЮЩИХ СВОЙ ГОНОРАР
Ну, а нынче ни пфеннига нам не начислят за строчку!
Потому-то стихи появляться не стали совсем.
Современный поэт с ходу требует: "Деньги на бочку!
Нет ни денег, ни бочки? Ну, значит, не будет поэм!"
Но в душе он терзается: "Ах, мне мой грех неизвестен!
Я за деньги готов был на все, я старался, лез вон я из кожи!
Разве не был всегда я в делах по-коммерчески честен?
Уверяют меня живописцы, что полотна их
Мы ли не воспевали, набив благородный желудок,
Мы ли не восхваляли и медным стихом и латунным
Все, что вам по душе: телеса ваших жен полногрудых,
И осеннюю грусть, и ручей в освещении лунном...
Сладость ваших плодов! И листвы опадающей шорох!
Снова плоть ваших женщин! И домыслы ваши о боге!
И орнамент на урнах, на траурных урнах, в которых
Упокоитесь вы, сражены несвареньем в итоге!
Не одним только вам мы несли утешения слово --
И к отверженным мы обращались с надежды словами:
Осушение слез пресловутого брата меньшого
Было миссией нашей. И щедро оплачено вами.
Сколько мы вам услуг оказали! Так служат фидельки и моськи!
Гонораров просили, свиваясь в кольцо для салфетки!
Сколько пакостей мы учинили! Ради вас! Ради вашего блага!
А с каким упованьем жевали мы ваши объедки!
В колымагу впрягли мы громчайшие четверостишья,
Чтоб в крови и дерьме не увязла войны колымага!
"Полем чести" загон скотобойни назвали, а гаубицы ваши
"Железногубыми братьями" -- и это стерпела бумага!
Артистически мы сочиняли исторические параллели
Между вами и теми, кому наши предки несытые льстили!
Меценатов мы ублажали, потому что кушать хотели,
И, преследуя недругов ваших, мы кинжалы стихов точили!
Загляните к нам, толстосумы! Не совсем оскудел наш рынок!
Если можно, ешьте быстрее, доедать мы объедки будем.
Чего изволите, ваше степенство? Дифирамбов или картинок?
Знайте, что без рекламы нашей вы не так уж дороги людям.
Кое-что подправить, и прямо как про наше время. Они такие -- современные поэты, и писатели, и артисты: но только те, кто признан.
Все стою на камне, -
Дай-ка брошусь в море...
Что пошлет судьба мне,
Радость или горе?
Может, озадачит...
Может, не обидит...
Ведь кузнечик скачет,
А куда -- не видит.
Я к гончару зашёл: он за комком комок Клал глину влажную на круглый свой станок: Лепил он горлышки и ручки для сосудов Из царских черепов и из пастушьих ног.
Комментаторы с этими стихами уж очень перемудрили. Оказывается, поэт по-соседски заглянул на огонь к богу, который как раз и занят был сотворением или вернее сказать вечным обновлением жизни. Я думаю, поэт до таких аллегорий не поднимался. Не потому, что они чужды восточной поэзии: как раз любое стихотворение у них имеет прямой смысл: о любви, о вине, о дружбе и эзотерический о любви к богу, об опьянении как молитвенном экстазе, о дружбе как сопричастности божественному. И не потому что Хайям был чужд тонкостям суфийской философии. А потому что рубаи -- это жанр вроде наших частушек, и если хоть какой навороченный математическими формулами ученый рассказывает анекдот о муже и любовнике, он вовсе не чертит в душе сложных формул.
2) Тютчев. "Последний катаклизм"
Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Всё зримое опять покроют воды,
И божий лик изобразится в них!
Обращает на себя внимание последняя строчка, где поэт аллюзирует к Библии: "Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет". Т. е. жизнь природы -- это вечный круговорот: не только люди рождаются и умирают, а на их место приходят новые, но и цивилизации и само бытие
1) В. Маяковский "Нате!"
Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я -- бесценных слов мот и транжир.
Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.
Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.
А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется -- и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я -- бесценных слов транжир и мот.
Стихи подросткового возраста. Весьма смешной, бесплодный и бессильный бунт поэта против жующего и блюющего общества. Ну плюнешь ты им в лицо: выгонят из кабаре, куда тебя наняли, чтобы ты развлекал публику, и кому понесешь печаль свою? И все же, если бы читатель знал, какая мразь пребывает в редакциях, он бы не мог не разделить чувств поэта.
2). Пушкин "Бахчисарайскому фонтану"
Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слезы.
Твоя серебряная пыль
Меня кропит росою хладной:
Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль...
Фонтан любви, фонтан печальный!
И я твой мрамор вопрошал:
Хвалу стране прочел я дальной;
Но о Марии ты молчал...
Эти стихи благодаря романсу Власова очень хорошо известны. Мне хотелось бы только обратить внимание на две последние строфы, которое дают целому совершенно новый свет и из стихов о любви превращают его в стихи о поэзии, о поэтическом воображении
Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема
Одни счастливые мечты?
Иль только сон воображенья
В пустынной мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал?
3) Э. Дикинсон "Я смерть как будто не звала"
Раз к Смерти я не шла -- она
Ко мне явилась в дом --
В ее Коляску сели мы
С Бессмертием втроем.
Мы тихо ехали -- Ей путь
Не к спеху был, а я
Равно свой труд и свой досуг
Ей в Жертву принесла --
Мы миновали Школьный Двор --
Играющих Ребят --
На нас Глядевшие Поля --
Проехали Закат --
С тех пор Столетия прошли --
Но этот миг длинней,
Открывший, что в Века глядит
Упряжка Лошадей.
Because I could not stop for Death,
He kindly stopped for me;
The carriage held but just ourselves
And Immortality.
We slowly drove, he knew no haste,
And I had put away
My labor, and my leisure too,
For his civility.
We passed the school where children played
At wrestling in a ring;
We passed the fields of gazing grain,
We passed the setting sun.
Since then 'tis centuries; but each
Feels shorter than the day
I first surmised the horses' heads
Were towards eternity.
Лучшего перевода я не нашел. Но сам по себе перевод, хоть и гладкий, но весьма топорный. Прежде всего Смерть у поэтессы не женщина, как в переводе, не старуха с косой, а мужчина... Смерть с косой -- это традиционный библейский образ. Но у языческих англосаксов смерть рисовалась ещё и молодым, красивым, приветливым мужчиной. Который ходит по земле и собирает тех, кто жить или мыслить устал и отводит их в страну обетованную. Такой образ хотя и древний, но англосаксам понятен и без комментариев, как для нас без комментариев понятны и Баба-яга, и лешие, и домовые.
Таким образом у Дикинсон соединяются в одном образе смерть и обручение, уход из этой жизни и переход в жизнь иную, светлую и праздничную. И еще один важный мотив в этом стихотворении не совсем внятно звучит в переводе: мотив искусства, поэзии. Почему вместе со смертью в коляске ещё и примостилось бессмертие (заметим попутно, что "смерть" и "бессмертие" у Дикинсон слова не однокоренные, то есть обозначают разные понятия -- death и immortality)? Бессмертие чего или кого имела в виду поэтесса? А всего, что отразилось в этом миге: и коляска лошадей, и школьный двор, и играющие школьники, и поля, и закат. То есть то, что удержалось в стихах. Именно поэзия на всем этом повседневном соре и ставит чекуху бессмертия.
В русской литературе как-то они не прижились. Эпиграммы, как правило, злы и если даже остроумны, то метят скорее в личность, чем в персону. Хорошие эпиграммы по большей части импортные. В русском языке очень удачно импорт произвел Маршак с Бернса
1) Бернс. "Эпитафия на могилу гробовщика"
Оплакивал он многих - по профессии,
Но только раз себе позволил он
Лежать во время траурной процессии
И не напиться после похорон
2-3) Пушкин. Из "Графа Нулина"
Но если образцовой поэзии малых форм в прямом смысле в русской литературе и кот наплакал, то они вполне заменимы фрагментами из больших произведений, которые вполне могут иметь самостоятельное значение.
Наталья Павловна раздета;
Стоит Параша перед ней.
Друзья мои, Параша эта
Наперсница ее затей;
Шьет, моет, вести переносит,
Изношенных капотов просит,
Порою с барином шалит,
Порой на барина кричит
И лжёт пред барыней отважно
* * *
Граф Нулин, из чужих краев,
Где промотал он в вихре моды
Свои грядущие доходы.
Себя казать, как чудный зверь,
В Петрополь едет он теперь
"Кто жил и чувствовал
Не может в душе не презирать людей"
2) "Восток есть Восток"
Эта довольно банальная истина известна давно, так давно, что неизвестно, кто её запустил. Зато известны многочисленные примеры обыгривания этой сентенции
О'Генри "Восток есть Восток, а Запад -- это прежде всего Сан-Франциско"
Киплинг
"О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?"
б) строчки как сигнал целого (из басен)
Лафонтен
Никто в своей жизни
Не доволен своим положением
... Personne dans la vie
N'est satisfait de son état
|