Соколова Надежда: другие произведения.

Наивна и очень опасна

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Все люди, как люди, а я королева - вот мой девиз. Вот только в жизни мне не очень везет: родилась в обычной семье, с боссом-миллионером познакомиться не смогла, до двадцати трех лет ни разу замужем не была. нужно исправлять ситуацию, да только подходящих кандидатур на горизонте нет. Из-за перехода на другой договор с издательством здесь выставляю только ознакомительный фрагмент. Вся книга тут: https://www.litres.ru/nadezhda-sokolova-13329766/naivna-i-ochen-opasna/

  Глава 1
  Наша жизнь - следствие наших мыслей; она рождается в нашем сердце, она творится нашею мыслью. Если человек говорит и действует с доброю мыслью - радость следует за ним как тень, никогда не покидающая.
  'Дхаммапада'
   Красное пятиэтажное здание социально-экономического института подавляло своими огромными размерами и пугало необычайно извилистыми коридорами. Я работала в нем всего два месяца и уже дважды умудрилась заблудиться. Впрочем, для меня это было вполне нормально. Однажды я заблудилась в родной школе, в которой проучилась одиннадцать лет. Правда, шла я, засунув нос в телефон, параллельно набирая сообщение по ватсапу, но русичка моего объяснения не приняла и от щедрот душевных влепила мне тогда 'неуд' за поведение.
   Сейчас я тоже заблудилась: вместо деканата, дошла до приемной ректора. Постояла пару-тройку секунд, недоуменно рассматривая коричневую железную дверь, собралась было поворачивать назад, топать на другой этаж, когда меня окликнули.
   - Кротова Елена Михайловна? - высокая крашеная блондинка, подошедшая к приемной, явно не вылезала из салонов красоты, тщательно ухаживая за своим лицом и телом. Смерив мою тушку с головы до ног презрительным взглядом и, похоже, не проникшись увиденным, она сообщила. - Вас хочет видеть Антон Викторович.
   Ага, то есть пришла я все же правильно. Вот только в груди почему-то появилось нехорошее предчувствие. Дядя меня к себе по рабочим вопросам никогда не вызывал. А тут еще этот предстоявший разговор с деканом... Ладно, вздернула подбородок повыше, мол, крутая, зашла вслед за блондинкой в приемную.
   - Антон Викторович, Кротова подошла, - открыв дверь в кабинет ректора, сообщила красотка. Причем по ее тону можно было сделать вывод, что это она сама, под конвоем, притащила меня сюда, а не я по ошибке появилась на этаже. - Впускать?
   И уже мне, холодно и официально:
   - Проходите.
   Подумаешь, фифа. Второй день на рабочем месте, а туда же, строит из себя опытную секретаршу, незаменимого помощника шефа.
   Я зашла, с радостью хлопнула дверью перед ее носом и направилась к столу дяди.
   - Вызывали, Антон Викторович? - игриво спросила я, плюхаясь на стул напротив кресла ректора.
   - Ох, Ленка, - тяжело вздохнул он, - и когда у тебя в голове мозги появятся? Или горбатого могила исправит?
   Высокий стройный шатен сорока лет, кареглазый и симпатичный, он всегда нравился женщинам, был холост и в ближайшее время жениться не планировал. И я могла понять новенькую секретаршу, мгновенно увидевшую во мне соперницу, пытавшуюся из-под ее носа увести такого перспективного кавалера. Могла, но не хотела. Вот еще, будут всякие фифы мне указывать, что и как делать.
   - Да что я сделала? - удивленно посмотрела я на дядю Тошу, как звала его с трех лет.
   - Ты мне что обещала, когда сюда устраивалась? - нехорошо прищурился он. - Ты мне клялась, что забудешь все свои глупости, включишь, наконец, мозги и начнешь думать, прежде чем делать или говорить. Ты мне клялась, что никаких противозаконных действий предпринимать не будешь. Было такое?
   Я недовольно передернула плечами.
   - Что ты меня, как ребенка маленького, отчитываешь? В чем еще я провинилась?
   Перед моим носом появилась стопка заявлений.
   - Читай, - приказал дядя.
   Ладно, я взяла верхнюю бумажку, нехотя опустила глаза в текст.
   'Я, Кузнецова Ольга Степановна, студентка первого курса экономического факультета, очного отделения, заявляю, что Кротова Елена Михайловна вымогала у меня взятку в размере двух тысяч рублей за положительный результат по экзамену русского языка...'
   - Было или нет? - внимательно глядя на меня, спросил дядя.
   Я раздраженно фыркнула.
   - Ну, было. И что? От их богатеньких родичей не убудет. Смогли пропихнуть детку на платное? Значит, деньги есть. А мою ситуацию ты знаешь.
   - Твоя ситуация называется глупость и жадность, - резко ответил дядя. - Тут двадцать заявлений. Вся группа написала.
   Передо мной на стол легла еще одна бумажка.
   - Пиши заявление по собственному желанию. Иначе по статье пойдешь. С коррупцией в нашей стране теперь борются, - язвительно проинформировал меня дядя.
   Я изумленно посмотрела на него:
   - Какое заявление? Я тут два месяца работаю!
   - Хочешь в тюрьму сесть? - вкрадчиво поинтересовался он. - Так я это устрою. Маринка, правда, вряд ли мне спасибо скажет. Но, может, в камере тебя уму-разуму научат.
   Какое там спасибо! Прибьет его мама, и правильно сделает! Это ж додуматься надо - родной племяннице тюрьмой угрожать! А как же родственные чувства?
   - Что? - иронично приподнял бровь дядя, услышав последний вопрос. - Какие родственные чувства? У тебя, Ленка, ума не хватило на работе удержаться, ты при всей группе расценки озвучила, а теперь намекаешь мне о родственных чувствах?
   Я прикусила губу. На глазах выступили слезы от обиды и несправедливого обвинения.
   - Ты на их шмотки посмотри. А косметика. Думаешь, все это копейки стоит? А я должна в общаге с девчонками ютиться и копейки считать, - всхлипнула я.
   - На меня твои слезы перестали действовать много лет назад. Деньги не твои, вымогать их ты не имела права. Так что или сейчас по собственному желанию пиши, или я соответствующим образом отреагирую на заявления группы.
   Закусив губу, чтобы не разрыдаться от обиды, я под диктовку дяди написала это чертово заявление. Блин, нашли причину! Из-за каких-то пары-тройки тысяч за экзамен! Там, на экономфаке, все тупые, как пробки! Ни одного правила за всю жизнь не выучили! А я, умница и красавица, должна на них за копейки свое время тратить! Ну вот где справедливость, спрашивается?!
  В бухгалтерии меня послали. Вежливо, но все же. Мол, ты же по собственному желанию писала. Мы тебе копейки за не использованный отпуск начислим, конечно, и на карту переведем, но на эту сумму ты, девочка, сможешь разве что до дома добраться да в дороге с голоду не помереть. Зарплату, выданную три-четыре дня назад, я уже распланировала и частично потратила, так что нужно было что-то решать с новой работой. Вот только куда можно устроиться?!
  Мне с самого начала не везло в самостоятельной жизни. Закончив вуз в двадцать два, я соблазнилась на уговоры родителей и пошла в свою родную школу, учить балбесов русскому языку. Платили, конечно, сущие гроши, но ведь и квартиру снимать не нужно: дома жить можно, все экономия, пока нормального места не найду. Вот только в школе меня приняли настороженно. И проработала я там от силы две недели. И ведь, блин-оладик, нашли тупую причину: видите ли, я на открытом уроке, при комиссии из Москвы, сказала: 'Ложите свои тетради'. И что? Ну оговорилась, с кем не бывает. Так мне припомнили все мои огрехи, в том числе и ранние, когда я еще там училась. И ведь, заразы такие, с умным видом сообщили, что, видите ли, все грамотн ые люди давно язык выучили, одна я отучилась на филфаке и без результата, только диплом получила. В общем, в школе я и копейки не получила. Плюнула, собралась и уехала куда подальше из того богом забытого городка.
  Дядя Тоша помог устроиться администратором в салоне красоты в городе-миллионнике, в котором сам работал, заселиться в общагу, мол, тебе, Ленка, надо учиться познавать трудности жизни. Познала, да. Сам, конечно, в собственной трехкомнатной квартире живет, один причем, только баб к себе, небось, иногда водит. А я должна в комнатке без удобств с соседкой ютиться!
  Администратором я проработала довольно долго, целых пять месяцев. А потом к нам как-то зашел просто офигительный мужчина: высокий, стройный, широкоплечий, красивый! Ах, какие у него были шикарные брови! Густые такие! А глаза? Черные, как ночь! И голос! Голос такой бархатный! Да и пахло от него дорогим парфюмом, наверное, стоимостью в половину моей зарплаты! А рядом с ним стояла сущая пигалица! Ни рожи, ни кожи! И он ее так нежно и ласково за плечики приобнимал. В общем, не вынесла душа поэта. Они к нам зачастили, этой дурынде нужны были различные косметологические процедуры, а он ее сопровождал и ожидал возле ресепшена. Ну и... Я стала ему глазки строить. Один раз даже намекнула, что свободна. Он намека не понял, дурак. А когда я откровенно сообщила, что всяко красивей его курицы, еще и начальству нажаловался. Пришлось искать себе другое место.
  И пошла я снова к дяде. Тот выслушал меня, пальцем у виска покрутил, но к себе взял. Как оказалось, ненадолго.
  До экзаменов оставался месяц, на носу - майские праздники, сегодня - последний рабочий день. Вроде настроение должно быть боевым: тепло, солнышко светит, отдыхать четыре дня. 'Это остальным - четыре, а тебе все десять-двенадцать, пока народ после праздников не проспится', - ехидно напомнила я сама себе. Ну вот нет в жизни счастья! Я же им, дуракам таким, студентам своим бывшим, специально месяц дала, чтобы они могли привыкнуть к мысли, что за халяву, то есть за завышенные оценки на экзамене, платить нужно. А они? Взяли и сдали меня декану!
  Закончив себя жалеть, я хлюпнула носом последний раз и вылезла на свет божий из темного закутка коридора на одном из этажей. Сейчас пары, туалет рядом, а значит, есть шанс, что меня не заметят. Умыться было необходимо. Да, придется смыть и так чуть потекший макияж, но уж лучше добраться до дома без 'боевого раскраса', чем показаться на улице с опухшим от слез лицом.
  Зеркало над умывальником в туалете прилежно отразило миленькую девушку, почти красавицу: голубоглазая брюнетка, губки бантиком, носик аккуратный, чуть вздернут, но это чепуха, ресницы длинные, густые, волосы, когда не забраны в хвост, ниже плеч, в общем, красавица. Вздохнув, я включила холодную воду. Бр-р-р-р! Терпеть не могу подобные процедуры! Я девушка нежная, легко ранимая! Помню, однажды, на первом курсе, на вечеринке в общаге, перебрала пива, стала с подругами песни горланить. Так наша комендант позвала старшекурсников, и они, сволочи, нас, с гоготом, холодной водой в туалете умывали. Стыдно было, жуть! А у меня еще и кожа нежная! Сухая! Мне нельзя столько воды!
  Отвлекшись от мыслей, я прекратила умывание, вытерла лицо носовым платком, подошла к окну. Надо подождать, пока вся краснота сойдет, тогда и домой можно. Домой... Я снимала комнату в старой общаге. Ремонта то здание, наверное, никогда не знало: обшарпанные стены, потолки с трещинами, того и гляди обвалятся. Вместо светильников - лампочки. Вода только холодная, вечно греть надо, и то льется небольшим напором. Кровати древние, на ржавых, постоянно скрипевших пружинах, с отвратными матрасами, двери в комнаты можно выбить с полпинка. Зато дешево. Для меня, конечно. И все равно третью часть зарплаты я отдавала за съем. Верней, уже отдала. Так что до конца месяца могу не рыпаться. Продуктов, правда, подкупить надо, тех же бич-пакетов хотя бы, лапшу, маргарин, картошку. Глядишь, и занимать ни у кого не придется. Да и как занимать, если фиг его знает, с каких отдавать?
  'Ленка, смотри, намылишься в город - кормить тебя не будем', - пригрозил папа, когда меня со скандалом вытурили из школы. Я тогда только плечами гордо пожала. Подумаешь, сама прокормлюсь. Вот встречу мужика побогаче. Угу, уже, аж три раза. Пока самым богатым мужиком на моем пути оказался дядя Тоша. Невезучая я...
  Глава 2
  Жизнь - это риск. Только попадая в рискованные ситуации, мы продолжаем расти. И одна из самых рискованных ситуаций, на которые мы можем отважиться, - это риск полюбить, риск оказаться уязвимым, риск позволить себе открыться перед другим человеком, не боясь ни боли, ни обид.
  Арианна Хаффингтон
   Погода на улице радовала теплом, ярким солнцем и полным отсутствием ветра. От последней напасти в городе очень страдали. Я, самая настоящая мерзлячка, даже в солнечные дни, когда термометр показывал выше двадцати, могла кутаться в плащ просто из-за разыгравшегося ветра. Но теперь, на майские, можно было с полным правом красоваться в летних платьях. Что я и делала: каблучки задорно цокали по асфальту, я шла, задрав нос и надеясь, что в своем ситцевом платье до середины бедра привлеку внимание кого-нибудь из солидных состоятельных мужчин. В конце концов! Я молодая, привлекательная женщина, нежная, заботливая и ласковая! Почему я должна пахать как вол на этих дурацких работах?! Где это видано, чтобы такие как я трудились от зари и до зари, а не служили украшением интерьера!
  'Ты, Ленка, столько слов умных знаешь, научилась бы еще применять их правильно, может, тогда кто и замуж взял бы', - некстати вспомнила я насмешливое заявление своего бывшего одноклассника Кольки Савенкова, и щеки предательски заалели. Ну подумаешь, перепутала значения двух иностранных слов! Этот Колька вообще в своей жизни ни одной книжки, кроме букваря, не прочел, а туда же! У меня, между прочим, мама - учительница! Она нас всех четверых с детства читать приучила! А этот... Жердь!
  - Аккуратней! - недовольный возглас какой-то расфуфыренной фифы вывел меня из задумчивости.
  Ой, подумаешь, толкнула случайно! Я уже хотела высказать ей все, что о ней думаю, но сбоку засигналила машина, эта фифа оскалилась в свои искусственные тридцать два и на шпильке ракетой рванула на звук. Я повернулась тоже. 'Рено логан'. Красивый. Серебристый. Новый. А рядом... Челюсть медленно поползла вниз. Колька! В костюмчике! Да он в жизни костюмов не носил! А тут вырядился!
  Колька мазнул по мне равнодушным взглядом, видно, не узнал, нежненько так приобнял ту фифу, чмокнул ее в щеку, открыл услужливо переднюю дверь. Машина рванула подальше отсюда. А я так и осталась стоять на тротуаре с вытаращенными от изумления глазами. Колька. Савенков. На 'рено'! Нет, чушь, это явно не его авто. Сто пудов взял у кого-то, чтобы пофорсить! Да, блин, откуда у него такие бабки?!
  Савенковы всегда жили более чем скромно. Детей столько же, сколько и у нас, работу, особенно нормальную, в нашей 'деревне' хрен с два найдешь. Наши с Колькой отцы то и дело в ближайшем крупном городе шабашили. Ну и что? Мой папка за старую, подержанную 'ладу калину' кредит выплачивает, еще пару лет точно платить будет. А тут вдруг новый 'рено'!
  До общаги я дошла в полной задумчивости, не замечая вокергу никого и ничего.
  Деревянная дверь, скрипевшая при малейшем шорохе, впустила меня в чернильно темный холл. Я привычно достала мобильник, включила фонарик и стала подниматься по обшарпанным ступенькам. Лифт, как обычно, не работал. На моей памяти он, кажется, ни разу не включался. Я дошла до пятого этажа, чувствуя, что задыхаюсь. Одышка. А ведь я так мечтала с денег, что принесут на экзамен эти балбесы, оплатить тренажерку! Да, у меня практически идеальная фигура, но подкачаться не помешало бы! Да и чем черт не шутит, может, какого-нибудь богатенького мачо встретила бы. В книжках они вечно в тренажерках зависают, пузо свое убирают да на баб вокруг посматривают. А чем я хуже героинь каких-нибудь женских романов? Мама со старшей сестрой вечно эти книжки в библиотеке стопкой набирали, дома до дыр зачитывали, потом косились в сторону своих мужей и тяжело вздыхали.
  Хотя что Дашке вздыхать-то? У нее, в отличие от нашего отца, муж, Славка, с 'вышкой' попался. Удачно подцепила, когда в городе училась, на одной из вечеринок постоянно к нему прижималась, сиськами своими терлась, ну вот он и клюнул. Программером работает, все больше многих в нашем 'селе' получает. Они с Дашкой свой дом, двухэтажный, строят, скоро туда переедут, а пока здесь, в этом городе, квартирку снимают без удобств, клоповник настоящий, да к родителям нашим частенько в гости наведываются: поесть на дармовщинку. И машина у Славки лучше, 'хендай соларис', все не наша 'лада калина'. Но нет, вздыхает Дашка. И ей миллионера подавай. И ведь если появится на горизонте кто-то более состоятельный, сбежит к нему, о родной сестре, пока еще незамужней, не подумает. Поскорей бы, что ли, Славка ей ребенка заделал. Кто ее, дуру такую, потом с 'прицепом' возьмет?
  Катька, соседка по комнате, снова на кровати валялась, с книжкой в руках.
  - Что ты там читаешь? - хмыкнула я, садясь на кровать и стягивая с ног обувь. - Пособие по охмурению олигарха?
  - Что б ты понимал, - беззлобно фыркнула она, - это 'Школа настоящей стервы'. Мужики стерв любят.
  - То-то от тебя твой последний кавалер сбежал, роняя тапки, - поддела я приятельницу.
  - Ленька, что ли? Так он мямля. Да и нищий. Живет с родаками, как лох последний. Нет, мне побогаче кто нужен.
  Вот. И этой побогаче нужен. Сплошная конкуренция! Вот как жить, а? Не жизнь, а сплошной стресс.
  Небрежно кинув сумку на стул, я переоделась, натянула джинсы и топ, выгодно подчеркивавший мою грудь, обула старые кеды, тяжко вздохнула, оценила налик в кошельке и потопала в ближайший супермаркет. Надо было подкупить что-нибудь пожевать на вечер и завтра на утро.
  Шмотки из вуза я решила забрать в ближайшие рабочие дни. Там тех шмоток: пара-тройка учебников, кое-какие ксерокопии. В общем, кот наплакал. Но дарить заклятым врагиням с кафедры свое добро я не собиралась. Пока шла, обдумала свои возможности и решила, пока буду постоянное место искать, в репетиторы податься. А раз так, надо было запастись различной литературой. Не по учебникам учеников же заниматься. Несолидно это. Клиенты не поймут: пришла на работу с пустой сумкой, за что тебе, училка, деньги платить? В общем, из вуза я собиралась завтра выжать максимум. Так сказать, отступные за мое драгоценное время, впустую потраченное на всех этих идиотов.
  В супермаркете 'Маркет', рассчитанном на людей с низким доходом, как обычно у самых бросовых товаров толпились пенсионеры, безработные и молодежь. Затарившись на пару дней вперед бич-пакетами, картошкой, дешевым печеньем и хлебом, я с тоской покосилась на спиртное: водку я не понимала и не принимала, а вот коньячок и вино уважала. Была бы я чуть побогаче... Эх... Хочется, как же хочется забыться... А нельзя. Мало того, что, как выпью, я становлюсь буйной и неконтролируемой, так еще и деньги выкину непонятно куда. А у меня сейчас каждая копейка на счету. В общем, привет, режим жесткой экономии.
  На улице, на одной из старых некрашеных лавочек, взасос целовалась парочка: девчонка, судя по возрасту, студентка-первокурсница, прямо вешалась на своего кавалера. Я оценивающим взглядом окинула их обоих. Ну вот что она в нем нашла? Потрепанные кеды, старая рубашка. Видно же, что до Рокфеллера ему далеко. Нафиг на таких кидаться? Они своих пассий раз в месяц если в кафешку сводят, чаем напоят, и то разорятся. Нет, если гулять, то с кем-то побогаче. А так... Смысл?
  Я вспомнила Савенкова Кольку с его 'рено', и в груди заворочалось раздражение. Вот как он смог заработать на такое авто? Да пусть даже в кредит взял. Этот кредит еще выплачивать надо. Или та фифа, что ему призывно скалилась, помогает? А что? Я слышала много историй, как умненькие перспективные мальчики выбирали девочек состоятельных родителей. А Колька дураком никогда не был. Мог и подбить клинья к одной такой.
  Я чуть ли зубами не скрипнула, подумав об этом. Нет, ну почему я такая невезучая, а? Другие вон пары себе находят, денежные причем, а я последние кеды донашиваю!
  Да и родаки мои. Блин. Нет, я понимаю, им надо пацанов мелких кормить, те пока в восьмом классе учатся, в свободное плаванье еще пару-тройку лет точно не собираются. Но могли бы и почаще что-нибудь с дядей передавать! А то всего дважды картошки с салом и капусты квашеной изволили прислать. И крутись, доченька любимая, как хочешь! Хоть с голоду сдохни.
  В общаге за то недолгое время, что я ходила за продуктами, произошли серьезные изменения: Катька, уже красовавшаяся в уличном платье, вовсю красилась, девчонки соседки то и дело хлопали нашей и своими дверями, носились туда-сюда, прихорашивались.
  - Кого ждем? - я сгрузила еду на пол и начала разгружать пакет.
  - Инка Роднина недавно позвонила. Ее родаки на дачу сорвались, сказала, что приглашает всех, кто захочет, - сообщила Катька, не отрываясь от зеркала.
  Только недавно, вместе с Катькой, Инкой и несколькими девчатами с этажа закончив один вуз, мы еще поддерживали относительно тесное общение. Потом, конечно, жизнь разведет всех по разным углам. Но сейчас почему бы и не воспользоваться полезным знакомством?
  Инка, говорите? Роднина особо богатой не слыла, но деньги у ее семейства водились. А значит, и на халяву у нее поесть можно было. Я покосилась но свои покупки, тоскливо вздохнула и решительно полезла в шкаф.
  Дорогими нарядами я похвастаться не могла, все платья, взятые с собой из дома, были простенькими и сразу выдавали во мне девчонку из бедной семьи. Именно поэтому я предпочитала джинсы и кофты и не очень любила появляться на разных тусовках. Но если сегодня прогуляться к Инке, то купленное можно будет растянуть не на два, а на три дня, а это какая-никакая экономия.
  Достав ситцевое платье зеленого цвета с кружевами по подолу и рукавам, я переобулась в грязно-бежевые босоножки на небольшом каблучке, покопалась в косметичке, снова вздохнула и остатками карандаша подвела глаза, а купленной на зарплату в прошлом месяце бордовой помадой накрасила губы. Придирчиво осмотрела себя в карманное зеркальце. Да, явно не дочь олигарха. Как-то все блекло, тускло и дешево. Но другого, увы, не дано. Я снова вспомнила своих студентов, проворчала под нос пару неприличных ругательств и походкой от бедра пошла на выход.
   В отличие от меня и Катьки, Инке в жизни везло: и родаки с деньгами и своей квартирой, и прописка городская, и место после вуза неплохое. Инкин папаша расстарался, устроил дочурку любимую в какую-то фирму средней руки, торговавшую канцеляркой, сначала просто менеджером, а через полгодика, если будет справляться, то и старшим менеджером, этаким начальником отдела. А это - неплохая зарплата, явно выше моей, смехотворной, преподавательской.
   Когда я дошла до девятиэтажки, стоявшей минутах в двадцати ходьбы от общаги, ноги начали подавать первые признаки недовольства хозяйкой: они гудели и отчаянно просили снять с них обувь.
   На девятый этаж я поднялась на лифте и сразу же услышала рок, доносившийся из Инкиной квартиры. Представляю, как ее соседи сейчас матерят. Надо будет поесть, чуть подвигаться и домой поскорей сматываться. А то, не дай бог, ментов вызовут, и попробуй в отделении доказать, что ты мимо проходила.
  Глава 3
  Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.
  Блез Паскаль
   Дверь мне открыл парень лет двадцати-двадцати пяти, высокий, широкоплечий, с копной густых черных волос и карими глазами, обрамленными черными ресницами. Джинсы и футболка, на мой взгляд, стоили не очень дешево, но сейчас, ради понтов, и не то купишь, так что делать выводы я не спешила.
   - Привет! Я - Паша, а ты?
   - Лена, - я пожала протянутую мне широкую теплую ладонь и протиснулась в хорошо освещаемый коридор.
   Рок гремел в комнате Инки, самой дальней по коридору. В этой квартире я была несколько раз, так что расположение комнат запомнила: родительская спальня, гостиная, спальня Инки, кухня, раздельный туалет. Из кухни - выход на небольшой застекленный балкончик, обставленный как вторая гостиная. Уютно. Дорого. Богато.
   - Хочешь выпить? - гостеприимно улыбнулся мне Паша.
   На халяву, конечно, и уксус сладкий, но я вспомнила, как зажигала на столе после двух стаканов коньяка в этой квартире в прошлый раз, и решительно качнула головой:
   - Мне завтра по делам ехать, так что только сок.
   Уточнять, что это за дела и как именно я поеду, Паша благоразумно не стал, провел на кухню, указал на заставленный едой и напитками кухонный стол.
   - Только 'Кола' и 'Спрайт'.
   Я подумала пару секунд и потянулась к 'Коле'. Эту гадость подделать сложнее. А под видом 'Спрайта' можно что угодно налить. Плавали, знаем. Верку Наркову, тихоню и скромницу, отличницу на курсе, так однажды подпоили. Она по пьяни залетела, с последнего курса ушла, вроде академ взяла, сказала, рожать будет. А мне пока детей заводить рано, еще мужа с деньгами найти надо. Не плодить же нищету.
   - А, Ленка! - сзади хлопнула дверь, и в комнате объявилась хозяйка квартиры, уже явно навеселе.
   Одетая в ярко-красное обтягивающее платье, сидевшее на ее стройной фигуре, как вторая кожа, она собственническим жестом положила руку на плечо Паши.
   - Знакомься. Мой жених. Павел.
   - Очприятно, - на одном дыхании выпалила я, чуть не подавившись 'Колой'. Вот что за невезуха, а? Только встречу красавчика, а он уже чей-то жених!
   - Ин, тебе не хватит? - мягко улыбнулся своей пассии Паша.
   - Хватит, - согласно кивнула Инка и раздвинула в улыбке алые губы, - пошли целоваться!
   Я проводила парочку завистливым взглядом, повернулась к столу и без стеснения наложила в чистую тарелку порцию 'оливье'.
   Запив салат и кусок буженины 'Колой', я уже собиралась в комнату к Инке, чтоб хоть подвигаться в такт музону, как в коридоре послышались шаги, и в кухне объявился тип, которого я видеть особо и не желала. Колька. Савенков.
   - О, Крот! И ты тут? - пьяно ухмыльнулся он, выряженный в деловой костюм, затем шагнул ко мне, навис надо мной этакой массивной горой и пахнул в лицо перегаром. - А ты красотка, Крот.
   Свое прозвище, полученное еще в школе, я ненавидела. Крот. Сами вы, козлы безрогие, кроты. А я - Кротова! Пропустив мимо ушей комплимент от подвыпившего бывшего одноклассника, я сделала движение, показывая, что хочу уйти. Ноль реакции.
   - Пусти, - процедила я сквозь зубы.
   - Еще чо, - еще одна ухмылка. Что ж он пил-то такое? Одним запахом с ног валит. - Вот поцелуешь, тогда и пущу.
   Ага. Щаз. Разбежалась. Надо мне - с этим алкашом целовать...
   Мужские губы без разрешения накрыли мои, язык прорвался в рот и начал играть с моим языком. Я почувствовала, как закружилась голова. Что за...
   Одно решительное движение, и Колька согнулся пополам, сочно матерясь. А вот нефиг невинных девушек этой самой невинности непонятно где лишать.
   Так, по-хорошему надо бежать. А то этот дебил щаз как очнется. И мало мне не покажется.
   Пять минут - и вот уже лифт несет меня вниз, к выходу из этого наполненного развратом дома.
  Говорила мне мама: 'Лена, не шастай по хаткам. Сиди у себя в общаге'. Но я ж умная. Решила поесть на дармовщинку. Поела, ага. Теперь отдышусь нескоро. А вообще, че-то непонятное случилось. Чтобы у меня и вдруг голова закружилась, да от поцелуя с этим... Кислородное голодание, не иначе.
  Этот козлина мне всю 'малину' обломал. Я б еще пару раз поела, прежде чем домой идти. Все экономия.
  Мысли путались, скакали в голове, как блохи. К общаге я подошла, задыхаясь от быстрого шага и переполнявших меня эмоций. Нет, ну козел же! Какого он вообще ко мне полез?!
  На этаже было на удивление тихо. Во же... Все девки там, у Инки, гуляют, одна я скучать тут должна!
  Я уселась на свою кровать, тупо уставилась в стену напротив. Сколько там отдыхают на майских? Восемь-девять дней? Поздравляю, Леночка, у тебя каникулы! И всем вокруг плевать, что тебе жрать нечего. Сиди с бич-пакетами в обнимку. А уже потом, когда майские закончатся, можно попробовать учеников найти. Только перед этим надо шмотки из вуза забрать. Спорю на что угодно: дядя даже не подумает позвонить, узнать, как дела у любимой племянницы. И к себе на праздники не позовет. Что он, дурак какой-то, что ли? Небось, уже из города смотался, куда-нибудь в Сочи или в Турцию. А мне в общаге с тараканами веселиться...
  В тумбочке противно запиликал телефон. 'Трубка' у меня была самая простая, самая скромная, а потому никаких песен в него закачать нельзя было. Приходилось прятать от студентов и коллег это убожество. Впрочем, что уж теперь...
  'Мама', - высветилось на экране телефона. Я поморщилась. Сто пудов дядя Тоша доложил.
  - Лена, - взволнованный голос мамы был, наверное, слышен даже за стенами общаги, - Лена, как ты могла?! Тоша тебя на такое место устроил! А ты?!
  'Неблагодарная', - добавила я про себя, держа 'трубку' в паре сантиметров от уха, чтобы не оглохнуть. Действительно, такое место, такое место. Платя шиш, гонора до фига, все, блин, распальцованные, преподам никому и слова поперек не скажи, студенты крутые, как яйца. И что в том месте такого, кроме названия?!
  - Лена, что ты молчишь?!
  - Здравствуй, мама, - как и положено вежливой дочери, поздоровалась я, - ты их машины видела? А одежду? Она стОит дороже нашего дома.
  - Лена! - прервали меня. - Как ты можешь быть такой меркантильной?! Разве этому мы вас с папой учили?!
  О да, конечно, как я могу. Бедность - не порок, в тесноте да не в обиде, и прочая чушь, которую родаки вбивали нам четверым с младых ногтей. Отец продал квартиру в городе, купил частично построенный одноэтажный дом в деревне, чтобы детки на свежем воздухе росли. Три комнаты, кухня, туалет с ванной, летняя кухня, летний душ. И двенадцать соток, на которых мы сызмальства упахивались. Три комнаты. На шесть человек. Плюс родичи отца, часто приезжавшие в гости. Шикарные условия. Да я лет с двенадцати мечтала отдельно жить! В своей квартире, пусть и однокомнатной, но в своей! Нафига мне вот это вот 'не в обиде'?! Я тишины хотела, покоя, когда после школы приходила, а по комнатам братцы ураганом носились!
  - Лена! - вывел меня из воспоминаний голос матери. - Ты совсем не умеешь быть благодарной!
  О! С запозданием, но все же я это услышала.
  - Да, мама, хорошо, мама, не умею, мама, пока, мам, - скороговоркой пробормотала я и нажала на отбой. Был, конечно, соблазн кинуть 'трубку' о стенку, как в фильмах, но я сдержалась: новую покупать не на что, а если я не отвечу на два подряд звонка от матери, она на уши поставит и дядю, и ментов, и всех, до кого дотянется.
  Я тяжело вздохнула, покосилась на тумбочку с печеньем, вспомнила о маячивших впереди голодных днях, без зазрения совести стащила с кровати соседки ее 'настольную книгу', улеглась на свою постель и начала просвещаться.
  Весь следующий день я провела в парке, на лавочках, возле аттракционов, с мазохистским наслаждением наблюдая, как веселится народ. Первое мая, праздник весны и труда, блин. В кошельке оставалось не так уж много налика, ближайший банкомат находился возле моего, теперь уже бывшего, вуза, впрочем, и карта не могла порадовать крупной суммой. Утром, прежде чем идти гулять, я схомячила один бич-пакет, уверила себя, что сыта, насыпала в карман платья несколько печенюшек, захватила сумку и пошла гулять.
  Никогда не понимала, для чего мои бывшие однокурсницы, перед праздниками, имея в кошельке ноль рублей, постоянно торчали у красочно оформленных витрин. А примерки? Для чего ходить по магазинам, если заранее знаешь, что ничего из этой красоты позволить себе не можешь? Я, например, только расстраивалась каждый раз. А эти вертихвостки обсуждали фасоны, цвета, размеры, сыпали брендами. Как будто станут крутыми и богатыми, полюбовавшись на сумку из Италии. Потому и торгово-развлекательным центрам я ходила редко, предпочитая или сидеть в общаге, или дышать свежим воздухом.
  Сегодняшняя погода, солнечная и теплая, предлагала выбрать второй вариант, а потому я, надев платье и туфли, в которых была вчера на тусе у Инки, шаталась по парку. Вокруг витали соблазнительные ароматы. Кавказская, корейская, русская кухни смешивались в одно непонятное нечто и дразнили мой исстрадавшийся желудок.
  - Какие люди, - этот насмешливый голос я узнаю везде. Савенков. Хорошо хоть на этот раз трезвый. Вроде. - Крот, ты точно меня преследуешь, признайся.
  Скамейка негодующе скрипнула, когда на нее с размаху приземлилось это тело.
  - Сова, ты шел мимо? Вот и иди, - буркнула я, припомнив вчерашний 'подвиг'. Чую я пятым местом: не простит мне этот тип вчерашнего, ой, не простит.
  - Че это? Парк общий, а натыкаюсь везде я на тебя, - ухмыльнулась эта наглая рожа.
  Я давно отчаялась искать смысл в его заявлениях, поэтому молча встала. Ну как встала. Попыталась. Меня сразу же дернули за руку, не рыпайся, мол. Несильно, но обидно.
  - Признавайся, Крот, за что тебя с работы турнули? - и снова наглая усмешка. Я глазами поискала камень, чтобы ее стереть, не нашла, увы. - Давай, колись. Твой дядя жутко зол на тебя.
  А, так это он с дядей Тошей пересекся. И когда успел только.
  - Денег захотела с богатеньких состричь, - буркнула я. - Сова, слушай, отвянь, а? И без тебя настроение гадкое.
  - Дурная ты, Крот, кто ж так стрижет-то. Не, такой наглой не надо быть, - и этот обормот выпятил грудь, красуясь в явно новеньком костюмчике. Не особенно дорогом, но и не самом дешевом. Вот же... Где он деньги нашел?! - Во, гляди, красота, правда?
  Я хотела ответить что-то гадкое, пройтись по его фигуре и уму, чтобы сбить спесь, но... Мой желудок в очередной раз издал громкую трель. Я покраснела.
  - Ха, Крот, ты когда ела-то?
  - В прошлом веке, - признаваться в поедании бич-пакета ранним утром не хотелось. Когда ела, когда ела. Да час назад последние печеньки прожевала. Разве ж то еда?
  - Пошли, - меня буквально насильно подняли со скамейки, - я как раз в кафешку намыливался. Там поболтаем.
  В кафешку хотелось. Но не с этим умником. Вот с кем-нибудь постарше да побогаче...
  Желудок со мной категорически не согласился, сообщив, что его иногда тоже кормить надо. Я покраснела вторично и вложила свою ладонь в протянутую мужскую. Так и пошли, рука об руку, к 'Веселому гусю', кафешке со столиками на улице и жутко завывавшим из динамиков каким-то модным певцом.
  - Я плачу, - усадив меня на пластиковый стул, хмыкнул Колька.
  Я воспряла было духом, потом вспомнила, где мы, и поняла, что шикануть не получится: не то место. Ну и ладно. Хоть поем нормально. А то матушка все время ворчит, что я себе, живя в городе, гастрит с язвой заработаю.
  Официант, парень на вид не старше Кольки, принес заказ: 'летний' салат, отбивную, картофельное пюре, черный чай мне и кусок шашлыка вместе с кофе Кольке. Жевала я активно. Ну в самом деле, когда еще наемся на халяву? О вчерашней 'халяве' и ее последствиях я старательно пыталась не думать.
  - И куда ты теперь? - проглотив последний кусок шашлыка, спросил Колька.
  Я пожала плечами. На тарелке еще оставались картошка и часть отбивной, хотелось есть, а не обсуждать мои планы.
  - В репетиторы, пока нормальное место не найду.
  Я по глазам увидела: этот обормот хочет гадость сказать, вот просто кипит, как чайник, от нетерпения. Как только удерживается-то?
  - Что? - помогла я ему.
  - Ты ж ни на одном нормальном месте не удержишься, - не выдержал он, - сама ж все испортишь. Прешь как танк, напролом. Хитрее надо быть, Крот.
  Глава 4
  К чему бы мы ни стремились, каковы бы ни были частные задачи, которые мы сами себе ставим, мы в последнем счёте стремимся к одному: к полноте и завершённости... Мы стремимся стать сами вечной, завершённой, и всеобъемлющей жизнью.
  Виктор Франкл
   - Например? - нет, пока не доем, я отсюда не уйду. Пусть себе болтает, а мне экономить надо.
   - Например, завалить на экзамене действительно тупых и назвать им сумму, но тихо, Крот, очень тихо, чтобы другие не слышали. Нахрена ты расценки перед всей группой озвучивала, да еще и за месяц до экзамена? - Колька явно чувствовал себя хозяином положения: развалился на пластиковом стуле с сытой ухмылкой.
   - И в кого ты такой умный? - так картошку доела, теперь осталось отбивную прожевать.
   - Нет, Крот, правда, ты ведь неглупая девчонка, но наивная до жути.
   Я фыркнула и насадила мясо на вилку. Нашелся тут психолог. Сам-то, сам? Какой вуз закончил? Правильно, никакой. С третьего курса турнули.
   - Я восстановился, - сообщил Колька в ответ на мои слова, - осталось полтора года доучиться. Там же, в институте, и военная кафедра есть. Так что у меня все учтено.
   Ну-ну. Нет, пора, пора искать мужа побогаче. Будут меня еще всякие деревенщины жизни учить.
   Отбивная закончилась. Черный чай я допила. В принципе, меня здесь больше ничего не держало, но я настолько разомлела после сытной еды, да еще и на солнышке считай (зонт над столом тени практически не давал), что и вставать не хотелось. Вот так сидела бы и сидела...
   - Сова, - я прикрыла зевоту ладонью, - а что за фифа на днях к тебе в машину садилась? Ты что, жениться собрался?
   Вообще-то, я хотела спросить, откуда у него бабки на такую крутую тачку, но язык почему-то выдал совсем другое.
   - Фифа? - изумление на лице Кольки довольно быстро сменилось весельем. - Ну ты сказанула, Крот. Это же Людка, моя двоюродная сестра. Они с родителями давно в городе живут.
   Людка? Я с трудом, но все же вспомнила сопливую девчонку, с которой несколько раз дралась до крови лет десять-двенадцать назад. Так вот почему она мне сразу не понравилась. Ишь, разоделась, надухарилась.
   - А ты что, ревнуешь? - поддел меня вдруг Колька, нагло ухмыляясь.
   Я удивленно взглянула на него и покрутила пальцем у виска.
   - С ума не сходи. Сдался ты мне очень. Так, интересно стало. Она больно дикая у тебя: по ногам прошлась и даже не извинилась.
   - Стоять скромней надо, а то ноги по всему тротуару раскидала, - сообщил этот обормот.
   Я фыркнула и нехотя поднялась. Ну его нафиг, пусть сам тут сидит. Умничает тут, пальцы веером.
   - Ладно, Сова, бывай. Спасибо, что накормил.
   'Надеюсь, больше не увидимся', - добавила я про себя.
   Колька даже не подумал встать и меня проводить. Кивнул так, по-царски, зараза такой. Но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Пусть он и невоспитанный, а на халяву поесть у меня получилось.
   Из кафе я направилась прямиком домой, в общагу. Катька сбежала со своим дружком к нему домой, соседки по этажу разъехались, кто куда, значит, до вечера я точно в тишине побуду. В принципе, я тоже могла поехать к своим и побыть дома несколько дней. Но, во-первых, тогда деньги, чтобы вернуться в город, придется занимать у родаков, а во-вторых, мама от меня так легко не отцепится: и нотации, и поучения, все будет... Да и мелкие прилипнут, как банный лист: расскажи, Ленка, как в городе живешь. А что им рассказывать? Об обломе с работой и невезении в личной жизни? Или о задрыпанной общаге?
   Следующие два дня прошли на кровати. В город я не выбиралась: экономила и деньги, и силы, и нервы. Правда, продукты экономить не получалось, и четвертого мая у меня оставалось несколько печенюшек, плюс полпачки маргарина. С таким набором не особо пошикуешь. Закончилось все, даже дешевый чай. Утром я угрюмо посмотрела на последние чаинки, плававшие в кипятке и едва окрашивавшие воду в светло-коричневый цвет. Пить пустой чай не хотелось, но сахар я последний раз пробовала в кафешке. Пришлось доедать печенье и переодеваться: сегодня нужно было забрать в вузе свои шмотки и на оставшиеся деньги купить продукты.
   Время я подгадала так, чтобы народ разбежался на пары. Нефиг было показываться во всей красе и перед преподами, и перед студиозусами. И те, и другие точно постарались бы грязью облить.
   Джинсы, майка, сверху кардиган - вдруг резко похолодало - и вот уже я топаю к пятиэтажке.
   На кафедре было пусто и тихо. Я спецом обула кеды, чтобы особо не шуметь, так что никто из преподов с других кафедр из соседних дверей не выглянул. Собрав в пакет свои учебники и прихватив пару брошюр местных 'гениев', я немного поюзала ксерокс, наксерила себе небольшую стопку тестов и упражнений из дорогих учебников, принадлежавших кафедре, и утопала в общагу. Вылазку можно было считать успешной.
   В супермаркете я затоварилась быстро - было бы чем. Смска, прилетевшая от банка, суммой не порадовала. Недельку еще я продержусь, и то в режиме жесткой экономии, а потом можно будет на поклон к дяде являться, сразу с протянутой рукой.
   В красках представив себе, что он скажет, я вздохнула и вместе с продуктами потопала назад, в общагу.
   Вечер я провела, обложившись учебниками и распечатками - раз уж собралась в репетиторы, нужно хоть повторить эти долбаные правила, а то снова сказану что-нибудь не то, и помашет мне мой заработок ручкой.
   В отличие от предыдущего телефона, подаренного родителями мне на восемнадцатилетие, нынешний не имел доступа в интернет. Да и вообще был практически бесполезной железкой, купленной из-за необходимости поддерживать связь с родичами и работодателями. Не любит меня техника, не хочет дружить. Вон, у девчонок соседок телефоны по пять-семь лет живут, а мои... Родительский на третьем курсе вуза сломался. Потом дядя подарил попроще 'трубку', так та 'крякнулась' два месяца назад. Пришлось с заначки покупать на барахолке вот это старье. А как современной девушке жить без интернета? Правильно, никак. Я уже молчу от соцсетях, но элементарные 'ватсап' и 'гугл'... В общем, издевательство одно, а не телефон. И ведь если бы был доступ в Сеть, можно было бы объявления поискать...
   - Чего страдаешь? - с соседней кровати раздался голос Катьки.
   - Думаю, как работу найти. Мне ж теперь бесплатный институтский интернет не светит.
   - И кем ты?
   - Пока репетитором. Там посмотрим. Надоело за копейки впахивать.
   - Это русский, вроде?
  Я кивнула, плохо понимая, к чему такой допрос. Катька хмыкнула.
  - Делиться с народом надо чаще. У меня как раз приятельница сыну ищет кого-нибудь. Но много она не даст - сами не особо богатый.
  Озвученная сумма была явно меньше той, по которой работали другие преподы с кафедры, но я полезла за калькулятором, посчитала и согласилась - в вузе за то же время мне платили раза в два меньше.
  Через пятнадцать минут у меня появился первый ученик: мальчишка-пятиклассник, лентяй и двоечник, как охарактеризовала его приятельница Катьки. Мне, в принципе, было все равно, кого учить. Лишь бы платили. А с пацанами я справляться умела: не даром с младшими братцами не один день в детстве общалась. Единственный минус - договорились, что занятия начнутся после девятого. А значит, и денег мне до этого времени не видать... Легла спать я в смешанных чувствах: вроде и довольна, что работу получила, и в то же время хотелось денег. Очень так хотелось.
  А утром меня разбудил звонок. Я сонно щурилась, пытаясь понять, не сплю ли, а телефон продолжал надрываться.
  - Совесть имей, - буркнула с соседней кровати Катька.
  Я вздрогнула, нажала 'Ответить', все еще не веря увиденному.
  - Ленка, соня, - раздался в трубке голос родного дядюшки, - полчаса тебе на сборы. Потом лично из кровати вытащу.
  Короткие гудки. Я удивленно посмотрела на 'трубку': что это было? С чего бы дяде Тоше вспоминать о несчастной голодающей племяннице? Я-то думала, он где-нибудь в Сочи или Турции отрывается.
  Ладно, время шло, а с дяди станется в общагу вломиться. Пришлось подниматься и тащиться в душ. Вымыться и одеться я успела за двадцать минут. Все еще сомневаясь, был ли звонок, или мне все приснилось, я уселась на кровать в позе ждуна.
  - Куда это ты намылилась? - высунулась из-под покрывала лохматая голова Катьки.
  - Дядя позвонил, сказал, через полчаса будет, - ответила я, - и фиг его знает, что ему надо.
  - Соскучился, - фыркнула Катька
  Я промолчала. Вряд ли. Скорее, он узнал, что я стащила с кафедры не свое. Впрочем, прижмет к стенке - отдам. А так, буду до последнего дурочку строить.
  Еще через десять минут я в джинсах, футболке и кардигане сидела в дядиной красной 'ауди' на заднем сиденье.
  - Привет, воришка, - весело хмыкнул дядя Тоша, красуясь в брендовых брюках и рубашка, - не куксись, никто другой те методички забрать не мог, только ты у нас такая по-деревенски запасливая. Их стоимость я авторам выплатил. Считай, это тебе подарок на день рождения.
  У меня зубы от негодования сами собой заскрипели. Нет, ну не зараза, а?! Две каких-то левых книжонки - мой подарок!
  - Я по делам в приморский поселок, - словно не замечая моего раздражения, продолжил добрый родственничек. - Ты со мной?
  Он еще спрашивает! Конечно!
  - Только... Купальник, - вспомнила я.
  - Какой купальник, Ленка? Море еще холодное, - машина завелась с первого раза и рванула по улице. - Свежим воздухом подышишь, по берегу погуляешь. Ты решила, где будешь работать?
  - Репетитором пока, - пожала я плечами и тут же похвасталась. - Даже ученика себе нашла.
  - Ну и то дело. Город узнаешь, пару кило сбросишь, - на меня насмешливо посмотрели через зеркало заднего вида.
  Я только фыркнула. Еще и подначивает. Видит же, что я и так кожа да кости.
  Салон заполнила американская попса. Я скривилась и уставилась в окно. Мы уже выехали из города и сейчас летели по пустой трассе в сторону моря. Мимо мелькали зеленые поля, столбы и редкие дома. Я представила себя, как еду по этой же дороге с любимым мужчиной в дорогом статусном авто, например, 'лексусе', довольно улыбнулась, прикрыла глаза и сама не заметила, как задремала.
  Снились мне красивые мускулистые миллиардеры, готовые положить к моим ногам весь мир и выстраивавшиеся в очередь, чтобы обратить на себя мое царственное внимание.
  - Ленка, - позвал не слишком вежливо один из них, - Ленка, кому говорю! Запру в машине!
  Я вздрогнула и открыла глаза. Миллиардеры растворились в воздухе, уступив место дяде Тоше.
  - Мы уже приехали? - я удивленно огляделась: кафешка, заправка, поля вокруг.
  - Я не завтракал. До моря еще час-полтора ехать. Ты со мной?
  С ним ли я в кафешку?! Еще спрашивает! Впрочем, желудок ответил за меня. Не один дядя с утра не завтракал!
  Миловидная стервочка официантка, косясь на меня и строя глазки дяде, поставила на наш столик поднос с салатом 'оливье', картофельным пюре и тремя кусочками шашлыка. 'На запить' дядя заказал два чая. Я не возражала. Какая разница, что есть на дармовщину?
  - Домой вернуться не хочешь?
   - И что я там забыла? Из школы меня выгнали, уборщицей я и тут в крайнем случае устроюсь.
   - Замуж выйти?
   Я чуть не поперхнулась чаем и изумленно вытаращилась на невозмутимого дядю: он что, серьезно, что ли?!
   - За кого? Там, кроме алкашей и строителей, нет никого. Как мать, родить четверых, а затем похоронить себя у плиты?!
   Дядя Тоша качнул головой:
   - Ох, Ленка... Гонору у тебя... Не по годам много... Смотри, вляпаешься во что-нибудь, вытаскивать некому будет.
   Я не стала отвечать, демонстративно засунув в рот полную ложку оливье. Мои родичи все как один были почему-то свято уверены, что из такой неумехи, как я, никогда ничего путного не выйдет. 'Пойдешь ты, Ленка, на ферму, коровам хвосты крутить', - любила приговаривать папина сестра тетя Клава, глупая старая дева. Своих наследников у нее не было, она часто торчала у нас, якобы помогала маме с детьми, на самом деле постоянно шпыняла нас четверых. То то сделай, то это. Никакого, блин, отдыха! Так и стоит над душой! А сейчас и дядя туда же. Гонора. Да я еще скромная, по сравнению с той же Инкой, так и мечтающей об острове в личное пользование и частном вертолете, чтобы удобно было туда добираться. А я? Я всего лишь хочу удобств, комфорта и тишины!
   Дядя больше не поучал, Так что до моря мы доехали в молчании. Я бездумно смотрела за окно. Возвращаться в город и пытаться искать нормальную работу не хотелось.
   - Приехали, - мы остановились у небольшого кирпичного домика. - Море в десяти минутах ходьбы. Спускайся вон по той лестнице и наслаждайся. Мобильник взяла?
   Я кивнула. Куда ж я без мобильника? Оставаться в этой дыре? Нет, спасибо.
   Каменная лестница с выщербленными от времени ступеньками и ржавыми перилами закончилась практически на берегу моря. Синее, голубое, бирюзовое, оно переливалось под лучами солнца и так и предлагало окунуться. Я нагнулась, потрогала не особо кристальную воду пальцами. Холодная. Что ж, о купальнике можно забыть. Значит, буду просто дышать свежим морским воздухом. Когда еще сюда попаду?
   Пока ходила по бережку, подобрала и сунула в карман джинсов пару-тройку милых камушков, так, на память. Несколько раз на моем пути возникали любители молоденьких девочек, судя по одежде, не особо обеспеченные, скорее всего, аборигены. Мол, девица-красавица, тут кафе поблизости. И мотель недалеко. Приходилось вежливо отшивать: простите, мальчики, мой парень с минуты на минуту появится, домой поедем. 'Мальчики' каждый раз понятливо хмыкали и отставали. Дядя позвонил, когда я посылала четвертого, особо настырного.
   - Ленка, где тебя носит?! - послышалось из динамика. - Пять минут, или поселишься здесь!
   Приставучий абориген впечатлился и быстро сбежал. Я негодующе фыркнула. Храбрые, блин, мужики нынче пошли. Как девчонку к стенке прижать, так они первые. А как с ее 'парнем' пообщаться, так сразу ноги делают.
  Глава 5
  Праздность и ничегонеделание влекут за собой порочность и нездоровье - напротив того, устремление ума к чему-либо приносит за собой бодрость, вечно направленную к укреплению жизни.
  Гиппократ
   К своему первому занятию в качестве репетитора я готовилась даже усердней, чем к практике в школе или к парам в вузе. Пришлось топать пару кварталов в библиотеку, записываться там, брать учебники по русскому языку для пятого класса и сидеть выписывать правила. Параллельно я читала упражнения, а кое-что даже отксерила, потратив свои кровные. И вот вроде все ясно и понятно, написано четко, а какое-то сомнение все равно остается. А ну как этот обормот вообще ничего не знает? А если я сама что-то забуду? А что скажет его мать после нашего занятия? В общем, на занятие я шла, хорошенько перенервничав. Катька даже валерианкой меня отпаивала. Помогло, правда, не сильно, но к нужному дому я пришла, внешне спокойная.
   Дом как дом. Такая же обшарпанная многоэтажка, как и десятки в этом районе. И даже дверь с домофоном солидности ей не придавала.
   Пятый этаж. По лестнице, потому что лифт не работал. То еще счастье, да. Но я успокаивала себя мыслью о заработке - на карточке оставалась смешная сумма, даже закупиться нельзя. Так, хлеб с маргарином и дешевый чай купить. Дядя после поездки на море на моем горизонте не появлялся, самой мне звонить ему без крайней нужды не хотелось, а потому приходилось крутиться.
   Трясущейся рукой я нажала на кнопку звонка и заставила себя улыбнуться клиентке, открывшей дверь. Что ж, пора показать, чему я училась все эти годы в вузе.
   Урок... Урок прошел нормально. Во всяком случае, явно лучше, чем я ожидала. Парнишка, сначала подозрительно косившийся на меня, к концу занятия взбодрился, начал задавать вопросы и даже уточнил, когда ожидается следующее занятие. В общем, я была на седьмом небе от счастья и от суммы, полученной на руки. По меркам репетиторов копейки, конечно, но затариться на два-три дня я могла. Мама, удостоверившись, что ее чадо в русском не полный ноль, уверила меня, что занятия по часу два раза в неделю их семейный бюджет точно выдержит. А значит, очень скоро я смогу пополнить и свой.
   Следующая неделя прошла в активном поиске работы, включая репетиторство. Девчонки из общаги подкинули мне еще двух учеников, так что теперь я готовилась сразу к трем занятиям. Нет, был и четвертый, в элитном доме, с консьержем и охраной. Но там вышла очень некрасивая история. В конце первого же занятия, когда мы с клиенткой договаривались о следующем занятии, вернулся с работы папа ученика, высокий, довольно молодой, представительный мужчина. Прямо при жене смотрел меня с ног до головы, чуть ли не облизываясь, задал несколько вопросов насчет моего образования, а потом, когда я появилась снова под их дверью, пришла, как примерная репетитор, на следующее занятие, надеясь снова увидеть того папу, родительница из-за двери сообщила мне, что в моих услугах больше не нуждаются. Было жутко обидно, я чуть не плакала. Ну вот почему, а? Почему какие-то фифы с ногами от ушей живут в квартирке на пять комнат и шикуют, а я вынуждена ютиться в общаге, считая каждую копейку?!
   Я фырчала про себя, но к оставшимся трем ученикам бегала регулярно. Единственное, что меня беспокоило: скоро должно было начаться лето. Оставалось все две недели мая, а так как учились мальчишки до двадцать третьего-двадцать четвертого числа, то и работать я могла не больше десяти дней. А потом... Потом снова на горизонте маячил голод...
   Колька в очередной раз появился в моей жизни внезапно: я как раз раздумывала, стоит ли ехать до общаги три остановки на автобусе, или все же можно вспомнить насмешливую фразу дяди насчет фигуры и прогуляться по вечернему городу. Серебристый 'рено' плавно подкатил к тротуару, стекло медленно опустилось.
   - Крот, подвезти?
   Ну конечно, да!
   Я, не раздумывая, открыла дверь и плюхнулась на сиденье рядом с водителем, окинула его задумчивым взглядом. В пиджачке, черных брючках, белой рубашечке. В общем, форсит, зараза. Не то, что я: в потертых джинсах и видавшей виды футболке.
   - Тебе куда?
   А то у меня есть выбор.
   - В общагу.
   Колька кивнул, машина газанула.
   - Крот, заработать хочешь?
   Я насторожилась. Чтобы Сова и вдруг предложил заработать? Да еще и мне?
   - Кого прибить надо?
   Колька хмыкнул.
   - Я серьезно. Надо квартиру после ремонта вымыть. И не раскатывай губу. Там однушка в старом фонде. Ремонт делали косметический. Мужик, хозяин, с пивным животом и без счета в банке.
   Вот же сволочь. Так на корню обрубить молодые мечты. Может, я мысленно уже медовый отпуск на Канарах рисовала?!
   - Сколько платят?
   - Заплатить месяц проживания в общаге хватить. Еще и останется.
   Я прикинула свои финансы и кивнула.
   - Не вопрос. Но 'химия' его.
   - Естественно.
   Мужик мне и правда не понравился. Я с таким даже за большие бабки в постель не легла бы: глазки маленькие, масленые, так и бегают, пузо даже не пивное, а, блин, будто от два-три шара для боулинга проглотил, еще и губы постоянно облизывает. В общем, я была рада, когда Колька увел этого типа - оставаться с ним под одной крышей, да еще и раком при нем становиться я не рискнула бы.
   Помыть полы, протереть пыль и грязь, вымыть все, до чего дотянусь - пахала я часа три-четыре. Зато на полученную сумму в июне могла спокойно сидеть без учеников. Правда, оставалась общага - там надо было платить за месяц вперед.
   Где-то дня через три Колька появился вновь. И вновь с предложением помыть квартиру, уже на другом конце города. Подобная подработка отлично сочеталась с работой репетитором, так что я согласилась без вопросов.
   Так закончился май и прошел июнь. Колька два-три раза в неделю возил меня на разные объекты, как он называл такие квартиры. В пути мы с ним болтали, иногда он покупал мне в киосках что-нибудь перекусить. В общем, оказался не такой сволочью, как я думала раньше. Никаких миллионеров на моем жизненном пути пока не попадалось, богатых бизнесменов - тоже. Но я не теряла надежды.
   Очередной июньский вечер воскресенья я провела за уборкой. Колька забрал меня с объекта, окинул взглядом джинсы, футболку и кепку и вдруг предложил:
   - Крот, не хочешь перекусить съездить? Куда-нибудь в ближайшую кафешку?
   Из-за усталости я не сразу поняла смысл сказанного, а затем удивленно уставилась на Кольку: это что, меня на свидание только что пригласили, что ли?
   - Сова...
   - Да ладно тебе, - немного нервно хмыкнул он, - просто перекус, ничего лишнего.
   Угу, знаю я их, этих мужиков. Хотя... Почему бы и нет. Никаких миллионеров на горизонте пока не было, а на безрыбье и Колька - рыба. Пусть и не особо крупная.
   Миленькая кафешка 'Арлекин' радовала глаз гуляк неоновой вывеской, горевшей в наступавших сумерках чересчур ярко. Внутри царил приятный полумрак. Колька усадил меня на лавку за один из столиков подальше от входа и махнул официантке. Борщ, овощной салат, кофе, чай, пирог с мясом - на двоих не так уж много, если вдуматься. С голодухи я смела все за пять минут и сидела цедила чай через соломинку, пока Колька расправлялся со своей порцией. От нечего делать я смотрела в окно. Люди, люди. Бегут, неторопливо тащатся, стоят. У каждого своя жизнь, свои мысли и мечты. Я вздохнула.
   - По миллионеру вздыхаешь? - беззлобно поддел меня сидевший на одной со мной лавке Колька.
   - Иди ты, - беззлобно откликнулась я. - С миллионером можно не корячиться за копейки. И вообще. У нас свидание? Ну так поцелуй меня.
   Сама не знаю, откуда взялись последние две фразы. Вряд ли они действительно жили в моей голове. Зато послужили спусковым крючком для Кольки. Он наклонился, приник своими губами к моим. И мир почему-то поплыл. В голове зашумело, хоть я и не пила. Губы у Кольки оказались мягкими и вкусными.
   Когда мы оторвались друг от друга, то оба тяжело дышали.
   - Это что?.. - ошарашенно спросила я.
   - Понравилось? - коварно поинтересовался Колька.
   Я могла только кивнуть.
   До общаги я добралась в состоянии, близком к прострации.
   - Эй! Ленка! Ленка, ау! - голос Катьки немного привел в себя, но я все еще мало что соображала.
   - Он поцеловал меня, - выдала я растерянно.
   - Кто? - не поняла Катька.
   - Сова.
   - Ты поцеловалась с птицей?
   - А? Да при чем тут птица! Катька, меня поцеловал Колька. Я его терпеть не могу, не могла, а он... Он меня поцеловал!
   - Так ты в афиге от самого факта поцелуя или от того, кто это сделал? - насмешливо поинтересовалась Катька.
   - Иди ты, - фыркнула я.
   - Да я-то пойду, но ты сначала валерьяночки выпей, что ли, а? А то станешь лунатиком, ночью из окна шагнешь, как я потом твоей птице объяснять буду?
   Зараза. У меня тут душевные метания, раздрай в мозгах, а она со своей валерьяночкой привязалась!
   Валерьянку я проглотила, не глядя. На душе спокойней не стало, но хоть руки прекратили мелко подрагивать. Нет, ну вот что это такое, а? Жду миллионера, ищу богатого бизнесмена, а кайфую от поцелуя бывшего одноклассника! Мозги, ау! Вы в какую степь сбежали?! Вам нужно разрабатывать стратегию и тактику по покорению финансового Олимпа, а вы?! Какой, блин, Колька?! Что у него, кроме машины, есть?! Я снова вспомнила губы Савченко, его прикосновения его пальцев... По коже пробежали мурашки. Идиотка!
   Следующие два дня я тщетно пыталась забыть тот поцелуй, при этом тайком посматривая на экран мобильника и считая дни до следующего объекта.
   - Да позвони ему сама, - проворчала недовольно Катька, наблюдая, как я выливаю в раковину чай, в который по рассеянности добавила вместо сахара маргарин. - Нефиг продукты переводить.
   С последней фразой я была согласна целиком и полностью. Первая же... ну нет. Звонить Кольке?! Да пошел он!
   Не пошел. Позвонил сам, через четыре дня, предложил новую шабашку. Наряжаться на мытье полов смысла не было, хоть и очень хотелось, а потому я вышла на улицу в привычных джинсах, кедах и футболке. Колька стоял у машины. С цветами. Крупные белые ромашки. Как я люблю.
   - Это тебе, - улыбнулся он и протянул мне букет.
  Я покраснела, пробормотала 'спасибо' и спрятала лицо в букете. Блин, мне двадцать три, а веду себя, как будто только вчера исполнилось шестнадцать!
  Глава 6
  Человек, который ограничен в сердце и мыслях, склонен любить в жизни то, что ограничено. Тот, у кого ограничено зрение, не может видеть дальше длины одного локтя на дороге, по которой он идёт, или на стене, о которую он опирается своим плечом.
  Джебран Халиль Джебран
  Объект, двухкомнатная квартира, оказался недалеко от общаги, каких-то пять остановок на автобусе. Оставив цветы в машине, я за три часа вымыла всю необходимую площадь. Пока мыла, старалась отрешиться от мыслей в голове. Наивной дурочке я не была и прекрасно понимала, что нравилась Кольке, иначе он вряд ли стал бы тратиться на кафе и цветы. Да и я к нему, если честно признаться, тоже неровно дышала: вон как после поцелуя руки дрожали. Но, блин. А как же моя мечта о богатой и сытой жизни?! Я ведь еще со школы хотела выйти замуж и сидеть дома, чтобы только за хозяйством смотреть и ни дня не работать! Мама сразу после всех декретов снова в школу вернулась, пашет там, как проклятая, чтобы вместе с отцом двух братьев в люди вывести. Выходит, что и меня ожидает та же участь? В общем, к Колькиной машине я шла с твердым намерением резать по живому, пока еще не слишком поздно, пока чувства оформиться до конца не успели.
  Подхожу, смотрю, а этот обормот с какой-то фифой длинноногой, модно одетой, болтает, лыбится да ржет. Она, блин, ему глазки строит. Моему. Кольке! Убью заразу!
  Я, конечно, 'включила' походку от бедра, жаль, что в джинсах и кедах это смотрится не особо эффектно.
  - Милый, я пришла, - а сама только на него смотрю, ее игнорю. Он хмыкнул, клюнул ту стерву в щеку и в машину сел.
  - Подруга моя, - а на губах ухмылка наглая.
  - Жизни? - не выдержала я.
  - Крот, ты что, ревнуешь? - машина завелась и помчалась по полупустой улице.
  - Вот еще, больно надо, - фыркнула я и отвернулась к окну.
  Так и дулась вплоть до кафешки. Оттаяла, только когда передо мной на стол поставили тарелку с куском пиццы, ванильное мороженое в вазочке и черный кофе.
  - Крот, - вкрадчиво позвал Колька, разделавшись с куском мяса.
  Я недовольно подняла на него глаза.
  - Ты правда ревнуешь, что ли?
  - Иди ты, - недовольно буркнула я, удивленная собственной реакцией: сама же расстаться хотела, а как увидела его с другой, сразу забыла о своем желании. А вот вырвать волосенки этой дуре мысль была. Да и вообще в груди сразу как узел тугой завязался. И что это, спрашивается, как не ревность? Эй, мозги, нам миллионер нужен!
  Колька между тем поднялся со своего места, обошел столик и надо мной склонился. А в следующую минуту я снова ощутила, как плывет мир и шумит в голове.
  - Крот, а ты вкусная. Особенно после мороженого, - поддел меня этот дурак.
  Я даже толком ответить не могла - пыталась в себя прийти. Лишь локтем ему несильно в живот въехала.
  Ромашки я, естественно, забрала в общагу, торжественно поставила их на зависть жившей без парня Катьке в пластмассовую бутылку с обрезанным горлышком и любовалась ими весь вечер.
  - Ну вот чего тебе не хватает? - недовольно фыркнула приятельница, когда я в подробностях рассказала ей о сегодняшнем инциденте. - Парень симпатичный, самостоятельный, в институте восстановился, машина есть, за тобой ухаживает. Что ты носом крутишь? Уведут же такие фифы, как сегодняшняя. У них нюх на перспективных мужиков. Вдруг это будущий миллионер, а?
  - Слушай, совесть имей, - возмутилась я, - тут и так хреново, а еще ты со своими нравоучениями. Думаю я, думаю.
  - Пока ты думаешь, жизнь идет.
  Зараза!
  Следующие дни я провела, как на иголках: нервно огрызалась подначивавшей меня Катьке, то и дело поглядывала на темный дисплей телефона, порывалась даже позвонить сама, но как-то стыдно было. Даже на Степку, Катькиного братца, приехавшего в очередной раз навестить сестру, внимания не обратила, хоть он и пытался со мной заигрывать. Какой, нафиг, Степка, когда тут бывший одноклассник не звонит?!
  С Колькой мы встретились через три дня. Едва услышав трель телефона, я кинулась к нему, чуть не упав при этом, а потом метеором бросилась одеваться. Опротивевшие джинсы и старая футболка вместо платья, волосы, забранные шпильками, кеды, и вот я готова к очередному свиданию. Колька поцеловал меня при встрече в щечку, я снова вспыхнула, спрятала лицо в новый букет. На объекте все сделала быстро, деньги получила.
  - Крот, а пошли в кино? - забрав меня из квартиры, неожиданно предложил Колька.
  'А почему нет?' - подумала я и кивнула.
  Фильм я не запомнила: мы с Колькой почти все время целовались на верхнем ряду, и у меня сладко ныло внизу животу. Было хорошо, от эмоций кружилась голова, и я боялась, что упаду с крутых ступенек кинотеатра.
  - Крот, ты точно ничего не пила? А то очень похоже, - весело рассмеялся Колька, подхватил меня на руки, снес вниз, поставил на асфальт. В ответ я положила ему голову на плечо и счастливо вздохнула. Да уж, похоже, я влюбилась...
  Следующий объект оказался внеплановым. Колька позвонил на сутки раньше обычного, обрадовав меня своим появлением, и поехали мы с ним за город, в какой-то там элитный поселок.
  - Дом купили, ремонт сделали, теперь срочно убрать надо, - сообщил
  Колька, следя за дорогой
  Я кивнула, подавив завистливый вздох. Как же все просто, когда есть деньги! Купили дом, сделали ремонт! И все это так обыденно! В то время как мои родители наш дом два года ремонтировали! И еще два мебель в нем обновляли! И сидели все мы при этом на супе и черном хлебе! До сих пор как вспомню то время, так вздрогну.
  Небольшой уютный коттедж я убрала быстро - сказалась сноровка - и уже собиралась уходить, как ьвходная дверь распахнулась, и на пороге показался парень. Высокий, симпатичный, пьяный. Пьяных я боялась с детства, еще с того момента, как хорошо поддатый дальний родич надел какую-то страшную маску и начал, шатаясь, пугать нас, малолеток, завывая и кривляясь. Парень передо мной стоял без маски, но тоже шатался.
  - Ой ты, куколка какая, - он демонстративно облизнулся. - И что это мы тут делаем, а, красотка?
  Он шагнул вперед, я - назад.
  - Э нет, так не пойдет, - ухмылка у красавчика оказалась на редкость мерзкой. - Куда ж ты, милая, бежишь? А поразвлечься?
  По коже дружным строем промаршировали мурашки. Я судорожно сглотнула. И где носит этого Кольку, когда он так нужен?
  Следующие пару-тройку минут мы кружили по дому. Я пыталась сбежать, он целенаправленно загонял меня, будто дичь. Сердце в груди билось, как сумасшедшее. Вот же, пьяный козел! И что ему неймется! Козел между тем загнал меня в угол, ухмыльнулся снова, протянул руки к моей груди.
  Дальнейшее я помнила смутно. Вот он тискает меня, вот врывается разозленный Колька, вот они дерутся... Потом провал в памяти. Очнулась я в Колькиной машине, на заднем сиденье, судорожно сжимая в руках бутылку с водой и периодически хлюпая носом. Колька гнал по дороге прочь от поселка.
  - Пришла в себя? - посмотрел он на меня в зеркало заднего вида. - Знаешь, кто это был? Сынок местного депутата. Тебе сейчас в общагу возвращаться нельзя. Поедешь к родителям. Я отвезу.
  Я судорожно закивала и испугано спросила:
  - Ты его убил?
  - Дура, - фыркнул Колька. - Рожу почистил, но он вряд ли успокоится, пока тебя не найдет. - Колька замолчал, потом спросил с непонятным вызовом. - А то, Крот, мы и вернуться можем. Ты же хотела миллионера. Чем этот плох?
  Я испуганно икнула. Нафиг мне такой психованный миллионер нужен?! И вообще! Я Кольку люблю!
  Доехали за два часа - летели, как на крыльях. Я за это время успела немного успокоиться, прийти в себя и выпить всю воду.
  Родители возвращения блудной дочери не ждали. Когда машина Кольки подкатила к забору, возившаяся на участке мама изумленно всплеснула руками:
  - Леночка, детка, что случилось?!
  Действительно, что. Я ж, сволочь такая, просто так приехать не могу. Мне обязательно причина нужна. Нашли причину, спасибо высшим силам. Я снова дома. Уж не знаю, к добру или к худу это возвращение.
  Я попрощалась с Колькой, обнялась с мамой, папой, братьями. Все вместе зашли в дом. На сердце было неспокойно. Вот и что дальше делать? Всю жизнь от одного идиота прятаться? Остаться здесь? Или, может, в другой город податься? Так там не будет дяди Тоши. И Кольки... В общем, реальность меня не радовала. И ведь, блин, только-только начала на ноги вставать! Деньги, пусть и небольшие, зарабатывать стала. Хотела себе новые сапоги купить взамен старых, практически развалившихся. А теперь что?!
  - Лена, только честно: что у тебя с Савенковым? - после ужина, когда мы с мамой собирали со стола, спросила меня она.
  Я плечами пожала.
  - Нравится он мне, мам. Но не знаю...
  - Да что там знать, - решительно перебили меня. - ты, Лена, уже взрослая, замуж тебе пора. Давно причем. Коля - парень видный, правильный, его отец недавно рассказывал, что мальчик работу хорошую, денежную, нашел. Чем плохой жених?
  Я вздохнула. Кто говорит-то, что плох?
  Следующую неделю ничего не происходило: папа позвонил дяде Тоше, тот согласился забрать из общаги мои вещи и привезти их сюда попозже. Вроде бы я оставалась дома, этот вопрос не обсуждался, и я видела, что родители были довольны моим возвращением. Свободного времени у меня было мало: лето, пора то урожай снимать, то в земле возиться. Да еще и маме помочь по дому нужно. Так что занята я была чуть ли не сутки напролет. Колька не звонил. Я мрачно посматривала на мобильник, но сама набирать знакомый номер не решалась: шиши ему, мужчины должны делать первый шаг, иначе что они за мужчины?!
  Сделал, угу. Приехал через неделю, торжественно одетый в черный костюм, с букетом роз, всучил мне цветы, маме - торт, а у папы попросил моей руки. Моя челюсть резко грохнулась на пол, а сердце пугливой птицей забилось в груди. Вот же... Обормот! А меня спросить, согласна ли я?! Как будто уверен, что у меня нет выбора!
  - Леночка, ты же выйдешь за меня? - словно прочитав мои мысли, повернулся ко мне этот... этот... и улыбнулся.
  Я почувствовала, что таю от этой улыбки.. Зараза такой! Конечно, выйду!
  - Да, - я почувствовала, что краснею.
  За спиной заржали, будто кони, братцы.
  Глава 7
  Нужно, чтобы каждый человек нашел для себя лично возможность жить жизнью высшей среди скромной и неизбежной действительности каждого дня.
  Михаил Михайлович Пришвин
  Целоваться на глазах у родителей мы с Колькой, конечно, не стали: предки мои воспитания старого, чуть ли не дореволюционного, такую вольность не поймут. А потому отложили поцелуи на другое время, хотя, признаться, по губам Колькиным я соскучилась. Да, впрочем, и не только по губам.
  Кольку пригласили в дом, мы все вместе посидели немного за столом, выпили чай с принесенным тортиком, обговорили, когда будем свадьбу играть. Получалось, что лучше всего - через пять недель, как раз и у Кольки отпуск начнется, и родители наши с ним успеют подготовиться к этому мероприятию.
  - Мам, никакого торжества, - предупредила я вечером, - распишемся, за столом посидим, и все.
  - Как скажешь, милая, - покладисто кивнула мама, а я поняла, что меня не услышали. Слишком уж сосредоточенным был вид у родительницы: явно раздумывала, как сэкономить на праздничном столе и где подешевле купить свадебное платье.
  Я вздохнула. Ну какой, блин, праздник? Ну вышла и вышла. За Кольку же, не за богача какого. И чем тут кичиться? Зачем родню созывать? Глупость несусветная! Такие траты!
  Ночью мне снилась шикарная свадьба с каким-то не особо молодым миллиардером. Я, одетая в роскошное белое платье, давала клятвы у алтаря, когда рядом вдруг появился Колька.
  - Изменяешь, любимая? - грозно прищурился он.
  Я проснулась и долго лежала, уставившись в потолок. За окном уже рассветало. Где-то недалеко, наверное, у соседки тетки Зинки, пропел петух. Да уж, вот что предсвадебная лихорадка с людьми делает. Миллиардер, блин. Голову тебе, Леночка, лечить надо.
  Естественно, никакого миллиардера за эти пять недель на моем горизонте не появилось. Мечтать, блин, не вредно. Тут даже завалящий бизнесмен давно и безнадежно окручен и женат, с придатком в вид одного-двух детей. Так что мечтать не вредно, и губозакатывающая машинка мне, конечно, не помешала бы.
  С Колькой мы виделись по воскресеньям, когда он приезжал проведывать родителей. Изредка, когда оставались одни, целовались, отчего у меня по телу всегда разливалось тепло, но чаще вместе с родичами обговаривали все нюансы подготовки к свадьбе.
  - И чего ты, Ленка, трясешься, - хмыкнул как-то Колька, сразу после предложения руки и сердца начавший называть меня по имени. - Не мы первые, не мы последние женимся.
  - Я не трясусь, - фыркнула я. - Вот кому нужны все эти двадцать-тридцать человек гостей? Зачем так много?
  - Не мешай нашим родителям показывать свою любовь к нам, - Колька обнял меня, прижал к себе. - И вообще, Лен, не на твои же деньги все устраивается, экономная ты моя.
  Я снова фыркнула, но промолчала. В Колькиных объятиях мне было хорошо и комфортно.
  За три дня до свадьбы приехали Дашка со Славкой. У сестры оказалось пузо, причем не очень маленькое.
  - Пятый месяц уже, - с блаженной улыбкой Дашка погладила живот, - толкаться начинает.
  Вот тебе и любительница миллионеров. Рожать-то от мужа собирается. Вон, как Славка сияет, жену на руках носит, каждый каприз ее исполняет. Ну, оно-то правильно. Дом они вроде почти достроили, там по мелочи работ осталось, плюс отделка, сантехника и мебель. И то, с первым и вторым Славкины родители помочь обещали. Так что ребенок уже в своем доме расти будет. А построились они недалеко от нас, на первых порах, чую, мама будет там дневать и ночевать - с мелким помогать. Да уж, так и разбиваются о реальность голубые мечты...
  Чем ближе свадьба, тем сильнее невроз.
  - Да что ты волнуешься, Лена, все в порядке будет, - обнимая, успокаивала меня Дашка.
  Я кивала в ответ. Будет. Угу. Как же. Аж три раза. Трясло меня конкретно. Сама не знала, чего боялась, но общий настрой был похоронный. Дошло до того, что в ночь перед бракосочетанием я поняла: уснуть не смогу. Не помогла даже валерьянка, щедро налитая мамой. В голову лезли шальные мысли: может, зря я все это затеяла? Может, Колька вовсе и не моя судьба? Может, нужно всего лишь немного подождать, и такой желанный миллионер сам появится на моем пороге?..
  - Лена, - в комнату, зевая и прикрываясь ладонью, заглянула мама, - ты спать собираешься? На часах второй час. А вставать в шесть.
  - Мама, - я села на кровати, обхватила колени руками, - может, все зря, а?
  - Что зря? - мама села рядом, внимательно посмотрела на меня. - Чего ты боишься?
  - Ну смотри: я - домохозяйка, он работает. Катается, где хочет. Кто ему мешает мне изменять? А потом, года через три-четыре, когда я рожу ему двойню и стану толстая и не красивая, он скажет: 'Прощай, милая, я нашел другую', и я останусь у разбитого корыта...
  - Лена, - мама обняла меня, прижала к себе, как в детстве, - помнишь сказку, которую я вам рассказывала в детстве?
  Я кивнула. Сказок было несколько, но чаще всего повторялась, в назидание нашим страхам, сказка об умной Эльзе, этакой дурынде, что еще до свадьбы боялась, как ее не рожденный ребенок свалится с лестницы в подпол и разобьется. Да уж, похоже, я стала второй Эльзой.
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) Е.Кариди "Змеиная невеста. Разбавленная кровь"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 4. Единство"(Боевая фантастика) Н.Александр "Сага о неудачнике 2"(ЛитРПГ) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"