Соларстейн Варди: другие произведения.

Финская Руна

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 5.11*33  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ярослав Викторов, обычный парень из современной питерской тусовки, попадает в Ленинград, в сентябрь 1939-го, накануне "Больших учебных сборов" - "Освободительного похода в Польшу". Наш хронопопаданец не владеет ни приемами нинзюцу, не знает суперудара "рессора трактора "беларусь", а также не обладает энциклопедическими знаниями в объемах "яндекса". Все что он умеет - это делать креативные фотографии, петь песни на английском, и соблазнять секретарш. Герою нашего времени предстоит найти способ вернуться обратно, но сумеет ли он выплыть против течения и избежать тяготения рока, увлекающего страну к мировой войне? Сможет ли обычный человек, попавший в прошлое, сделать хоть что-нибудь полезное для своей Родины, и главное, поверят ли ему?
    Книга закончена.
    обновление от 04.05.2012

62

ФИНСКАЯ РУНА

Мне пришло одно желанье,

Я одну задумал думу,-

Быть готовым к песнопенью

И начать скорее слово...

Калевала

ПРОЛОГ. КАРЕЛЬСКОЕ НАЧАЛО

Славка топал сквозь мрачнеющий на глазах лес, стараясь успеть в набегающих сумерках попасть в намеченную точку до наступления ночи. Здорово выручал встроенный в телефон интернет-навигатор, но опасность получить незамеченной веткой в глаз от коварного дерева или сломать ногу, попав в яму, тщательно замаскированную тенями в серо-зеленом ковре мха, заставляла передвигаться по этой местности с особой осторожностью. Ведь, как известно, голова всегда в ответе если не за все, то за большинство приключений, выпадающих на нашу пятую точку.

Ярослава Викторова, двадцати пяти лет от роду, ожидало посещение уголка леса, который он вряд ли бы без особой мотивации поставил в список мест, интересных или необходимых к ознакомлению. Кого в наше время привлекают кладбища, тем более старые и заброшенные, с покосившимися, покрытыми зелеными налетами мха, грязно-серыми крестами над осевшими древними могилами?

полях Фландрии, маки рдеют.

Там, где белых крестов аллеи..."

Пришло на ум Славке, когда он, наконец, вышел на границу старого, всеми забытого погоста. Тут же в памяти всплыли воспоминания о посещении кладбища накануне выпускного в школе. Тогда на спор с красивой, но гонористой, как дочь польского магната, одноклассницей Славка провел ночь между могил. Это испытание воли и характера чуть не стало причиной преждевременной седины Славки, и хотя уже прошло десять лет, иногда события той ночи заставляли сердце биться быстро, а на лбу появлялась испарина. Нельзя сказать, чтоб наш герой столкнулся с чем-то сверхъестественным той ночью, все довольно банально объяснялось конденсацией влаги и чьей-то злой шуткой. Правда, после этого случая Славик стал часто ловить на себе неосязаемо неприятные ощущения, как неприятный тяжелый взгляд в спину, будто тем своим эпатажным поступком он вызвал чей-то интерес и попал под не слишком внимательное, но неусыпное незримое наблюдение.

В своей обычной жизни мы можем вызвать пристальное любопытство вполне приземленных таких, чисто человеческих организаций, которые безо всякой мистики, стоя на страже государства, а чаще частных сверхкорпораций, могут сделать жизнь просто невыносимой, буде напечатать нам что-то особенно неполиткорректное на паре десятков специализированных ресурсов или, не дай Бог, прошепелявить вслух потенциально интересное в микрофон универсальных средств связи.

Славка ничем подобным, конечно, не страдал. Вместо подрывной деятельности в сфере интересов лежала карьера, с помощью которой он планировал выйти на высокий уровень личного дохода, автоматически, по его мнению, приводящий к безбрежному потреблению элитной дорогой выпивки, чуть ли не ежедневным посещениям престижных ночных клубов и неограниченному доступу к рыжим девкам. Молодого человека снедала острая зависть к представителям золотой молодежи, которые могли вкушать все эти передовые достижения цивилизации без особых ограничений. И на работе, в перерывах между проектами, вращаясь в затягивающих тенетах соцсетей, он не плел заговоры, а пытался соблазнить очередную красотку. Ей Маниту, если б он плел заговоры - времени он убивал бы гораздо меньше, чем на эти бесконечные пикирования, честно говоря, непонятно с кем.

Но сегодня Славка конкретно выпал в реальную жизнь и даже взял на работе недельный отпуск, талантливо наврав про заболевшую в Костроме тетю. Неожиданно он увлекся, амур опять выпустил арбалетный болт четко в селезенку, орган, вместо почему-то поминаемой в этом случае сердечной мышцы ответственный за работу феромонных возбудителей и их воздействие на весь остальной организм. В жизни всегда так - показывают на одного, называя его королем, лидером нации, а на самом деле это всего лишь пустотелая кукла, управляемая держащимся в тени серым кардиналом.

Случайное знакомство с девушкой на улице обернулось для Славки сладким кошмаром. Надо сказать, что молодой человек вообще влюблялся довольно часто, а по весне с удвоенной силой. И в этот раз страсть пронизала его всего и теперь, как наркотик, требовала все большей дозы. Длинноногая, большеглазая карелка Татьяна разделила линией страсти жизнь Славки на "до и после". Да тот, в принципе, и сам был готов к чему-то подобному.

Влюбленный проявил просто гениальную изобретательность, зная поначалу о предмете страсти только имя, но потихоньку, по крупинкам вычисляя жизнь своей избранницы. Наверное, именно это - полная тайна, поначалу привлекло и заставило увлечься. Острый ум, обостренный желанием интеллект помогли ему разузнать все о своей, как он надеялся, будущей усладе сердца. Но Татьяна Славкой не заинтересовалась, тот не был из богатой или знатной семьи бывших комсомольских вожаков и, честно говоря, в данный момент считался вообще-то пусть и перспективным, но пока нулем. Славка выпрыгивал из кожи вон, вспомнив все свои благоприобретенные навыки - и опыт капустников-кэвээнов, и умение рассказывать анекдоты, но не достиг ровно никаких результатов. Все было бесполезно.

Казалось, разворачивается одна из тех бесконечных пьес о несчастной любви, где автор Судьба, а режиссер Страсть, которым несть числа, а Славка отыгрывал свою роль далеко не первый, и благослови Бог человечество, надеемся, не последний, в бьющей все рекорды по количеству постановок этой никогда не выходящей из моды пьесы. Неожиданный разворот в любовной истории произошел, когда Славка на свою беду, от полнейшей безысходности заинтересовался рунной приворотной магией в поиске ключика к сердцу неприступной красавицы. Поносив три дня в кармане заветные амулеты и даже парочку особо сильных нанеся на свое тело, Славик совершенно отчаялся, так как древние привороты совершенно не действовали.

И вот, находясь под влиянием идеи фикс, Славка, уже буквально пребывая на грани, от раздиравшей его любви, решился на экстраординарный шаг - обратиться к профессионалке. Нет, совсем не жрице древнейшей из профессий, хотя, положа руку на сердце, в свете последующих событий, надо признать, это было бы наилучшим решением. Он пошел к ведьме. Гадалке, знахарке, старушке, ведунье - это всего лишь часть из набора синонимов, характеризующих одну из самых древнейших, наряду с политикой и проституцией, профессий, сохранившихся практически неизменными от начала становления человечества до наших современных времен. Обычно по разным гадалкам да ведуньям ходят, пытаясь выяснить смутное, представительницы прекрасного пола. Но любое строгое правило обязательно содержит придающее ему весомость исключение, достаточно вспомнить предсказавшую много чего сбывшегося слепую провидицу из солнечной Болгарии, к которой в свое время местный политический истеблишмент в погоне за тайными знаниями протоптал широкую дорогу.

В общем, Славку не в чем винить. Человек, практически испив до донышка чашу горя несчастной безответной любви, просто пошел до конца в стремлении все-таки добиться своего. Не опустил руки, не уволился с работы, уйдя в запой, а деятельно перебирал варианты, не оставляя попыток поймать синюю птицу амурного счастья за ее расфуфыренный по-павлиньи, на злобную зависть обделенным, хвост. От ведьмы, которая по горящим голодом неутоленной и безответной страсти карим глазам молодого человека четко дала диагноз неразделенной любви, он получил весьма зловещий рецепт. Не будем тут освещать весь озвученный ведьмой процедурный вопрос удачного приворота, лишь сделаем одномоментный срез ситуации. И вот, спустя неделю подготовки, в данную минуту, Славка, с небольшим рюкзаком за спиной, в котором находилось не так уж и много вещей, вооруженный подготовленным к колдовству инвентарем, вышел на край кладбища. Отсчитав нужную могилу, он, воровато оглянувшись, достал пузырек с кровью девственницы! Не будем заострять повествование на этом моменте и освещать сделку с персоналом на станции переливания крови, а также оставим за рамками повествования то, что сладкоречивый Славка запудрил мозги одной восьмикласснице, уговорив ее сходить сдать кровь нуждающимся детям Южной Патагонии.

Нашего начинающего колдуна перед началом магической процедуры поразило несоответствие могилы с образом всего остального кладбища. В изголовье погребения стоял не крест, а ржавый кусок металла, который по форме напоминал сильно окислившийся меч. На самой могиле и рядом с ней ничего не росло, ни былинки, хотя вся остальная территория кладбища густо утопала в траве и мелкой поросли вездесущего кустарника. Внезапно замерший в каком-то животном испуге Славка вслушался в мрак леса. Но все было спокойно. Невдалеке глухо проагукала сова, молча стоял ельник, чуть шевеля лапами веток, и лишь стройные карельские красавицы-сосны с неодобрительным скрипом шумели в выси ночи своими кронами, осуждая нарушителя покоя.

И тут, сквозь тишину ночи, пронесся звук хлопающих крыльев. Прямо перед Славкой сел на качающуюся ветку высохшей березы огромный черный ворон. Он пристально посмотрел на нашего недозаклинателя и громко, на все затихшее лесное кладбище, произнес веское "Карр!".

Славка вздрогнул, ему почудилось, что птица не каркнула, а гортанно произнесла "Лей!". Хотя довольно странно спутать напряженный клекот вороны и человеческую речь. Он нерешительно занес руку над могилой и перевернул емкость горлышком вниз. Ничего не произошло. Тут наш герой вспомнил, что сперва надо вытащить пробку, а уже потом творить свое дело. Он, нащупав в лесных летних сумерках северной ночи горлышко, отщелкнул ногтем резиновую крышку у мензурки. "Пришло время сотворить заклятье!" - торжественно подумал про себя наш колдун и вновь занес руку со злосчастным бутылечком над черной могилой.

Внезапно из-за его спины протянулась чья-то рука и жестко схватила Славку за запястье. Викторов не был ни тщедушным пацаном, ни тем более трусом. Но сейчас он просто впал от ужаса в ступор. Сердце, казалось, перестало биться. Славка застыл, как изваяние, не в силах пошевелиться. Такого инфернального страха он, пожалуй, еще никогда не испытывал. "Зомби", - пришла, казалось, последняя мысль. - "Круз и Рамирес были правы, они есть и очень хотят есть..."

Несмотря на то, что его всего колотило от страха, неожиданно пришла мысль, что бояться-то смысла больше нет. Все, амба, отпрыгался. И тут весьма практичного и приземленного в жизни Викторова отпустило. Смирившись с ситуацией, его накрыло как могильным саваном осознание, что пришел конец. Ему стало все равно, эмоции обнулились, мозг выдав вопль на всех волнах мозговой активности успокоился, а страх, как известно, живет только в сердцах живущих будущим. Он медленно повернул голову и взглянул на зомби. Живым мертвецом оказался огромный дед, с белой бородой до земли. С плеча старика свисали на ремне странные гусли, кантеле, будто изготовленные из челюстей огромной щуки. На поясе у дедушки, кроме мошны, еще висел справа в глубоких ножнах нож-пукко, а слева был пристегнут судя по гарде самый настоящий меч.

- Кто тебе разрешил лить кровь на могилу?! - раздался глубокий, абсолютно не старческий глас, будто не пожилой человек произнес эти слова, а проревел утес в бушующем море.

- Пусть делает, что должен делать! - вскричал тут же другой, ломающийся старушечий голос, уходящий вверх на высоких нотах. - Ты не имеешь права, старый добрый Вяйнямёйнен, вмешиваться в дела людей!

Славка посмотрел в сторону обладательницы этого, будто мелом по стеклу, скрипучего голоса. Он увидел древнюю сгорбленную всклокоченную старуху. Одной рукой та опиралась на кривой посох. На поясе у нее висел странный, круглый выпуклый поднос, одновременно напоминающий крышку от сковородки и кулачный щит. Но этот поднос настолько красиво был украшен великолепным завораживающий взгляд орнаментом, странным способом освещая могилы и землю, что казалось, будто на кладбище взошла вторая луна.

- Невинная кровь не должна пролиться на могилу Куллерво! - вновь возвысил голос древний, но мощный, как столетний дуб, старец. - Мало тебе Унтамо и его брата? Ты сама в этих распрях потеряла дочь, которую убил Куллерво!

- У него есть право сделать это! - злобно завизжала старушенция, по виду чистая ведьмонесса. - Он потомок третьего брата, которого ястреб унес в Россию! Унтамо, Калерво, и их потомки - его родственники.

- Что ты задумала, старая ведьма из Сариолы? Опять хочешь, чтобы Карьяла и Похъёла сошлись в очередном поединке? Хватит!

Дед внезапно закатил глаза, а затем заорал раз в пять громче, на весь лес:

- Нет! Я вижу, что ты задумала! Плюнь в прошлое - и утонешь в крови. Все будет в огне! Не делай этого! Не посылай своего лучника - кровь зальет эти земли до верхушек скал! Не смей!

Старуха засмеялась:

- Ты мне не указ, старый добрый Вяйнямёйнен. Это месть тебе за дочь мою, Айно!

Старуха сорвала с пояса черный нож и швырнула его в остолбеневшего от увиденного ночного посетителя кладбища.

Славка инстинктивно дернулся, чтобы прикрыть рукой голову, кровь из мензурки выплеснулась на черный покров могилы. Ворон торжествующе закаркал, слетев с качающейся ветки и широко расправив крылья. Сверху вниз, из сгустившихся облаков, по периметру кладбища забили тонкие миллионовольтные разряды молний. Крылья ворона немыслимым образом увеличились в размерах, они удлинялись и расширялись до тех пор, пока не закрыли собой все кладбище, скрыв за собой беснующиеся молнии. До Славки донесся крик старика:

- "Похъёла и Калевала, вам никогда не одолеть друг друга! А любое вмешательство в их противостояние - это новые реки крови! Остановись, сариольская Ведьма!"... Пространство вокруг Славки сплелось в огромный вихрь, спеленало его, прижав руки к телу, и швырнуло к звездам. Затем он ощутил, что проваливается, падает куда-то в колодец из звездного неба. Искорки далеких светил вытянулись в нити, сошлись в одну точку, и тут Славка с грохотом, подобным удару грома, очутился вновь на земле.

КОНЕЦ ПРОЛОГА

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ФИНСКАЯ КРАСАВИЦА

Вокруг царила ночь, лишь едва вошедшая в фазу старения Луна заливала лес своим мертвенно-белым светом. Вновь проагукал что-то невнятное из глубин чащи заумный филин. Славка все так же стоял посреди кладбища, но что-то вокруг него неуловимо изменилось. Викторов отметил, что могил стало не так много, как ему показалось, когда он впервые вышел на этот погост. Постояв без резких движений некоторое время и придя в себя после феерического шоу с магией, чутко прислушиваясь к звукам ночного леса, Славка начал пятиться к краю кладбища, лихорадочно вспоминая, каким путем он сюда пришел. Только что пережитый спор древних колдуна и ведьмы рациональным сознанием воспринимался как необязательный к глубокому осмыслению бред, вроде посещения психоделического фильма ужасов, после которого остается долго не исчезающий осадок первобытного страха, призванного из глубин подсознания качественным видеорядом и берущей за душу аудиодорожкой. Славка много раз слышал байки про белого финна, варящего свой никогда не закипающий чай на берегу Сумма-йоки, про поющий дот, в котором гарнизон в глухую полночь дружно поет финские песни. Но он не воспринимал их всерьез, считая частью новообразованной мифологии, привязанной к этой многострадальной местности.

Отмахнувшись от всего сказочного, Славка достал мобильный телефон и попытался определить направление к своей машине, которую он оставил на обочине дороги в нескольких километрах от кладбища. Коннект отсутствовал. Аппарат работал, но наотрез отказывался показывать на карте местоположение нашего героя. Славка и не думал расстраиваться, у него всегда наличествовал запасной вариант. Мигом из заплечного легкого рюкзачка он вытащил компас, откинул крышку, посветил фонариком, чтобы люминофор на отметках светил поярче, и вгляделся в стрелку. Через несколько минут с яростным чертыханием компас отправился туда, откуда он и появился, в рюкзак - стрелка без конца блуждала по всему циферблату. По-видимому, Славка напоролся на одну из многочисленных магнитных аномалий, которыми из-за железистых руд богата земля Карелии и Карельского перешейка.

Отсутствие работающих приборов, позволяющих ориентироваться на местности, Славку если и смутило, то незначительно. В большей степени его такая ситуация просто разозлила. Привидевшийся морок с колдунами наш осквернитель кладбищенского покоя в легкую списал на разыгравшуюся фантазию и легкий гипноз, наведенный на него гадалкой. Викторов знавал людей, которые после дозы местных "волшебных" грибочков рассказывали такие эпосы, что можно было писать сценарии для фильмов, поэтому произошедшее не принял всерьез, будучи реалистом.

Он рассчитывал, что с трудом, но сможет и самостоятельно вернуться по своим следам, подсвечивая под ноги фонариком. Другой вариант все равно отсутствовал, не сидеть же в сосняке рядом с кладбищем всю ночь?

Наш путешественник посчитал, что два километра по ночному лесу все-таки не десять и даже не пять. Он просто не сумеет настолько сильно отклониться. Тут главное наметить себе любые возможные ориентиры и просто двигаться, держа заброшенное кладбище у себя за спиной. Да и на земле должны были еще оставаться следы от ботинок. Славка бодро пошел к выходу с этого жуткого места, вызывающего столь реальные видения даже без прямого употребления способствующих такому эффекту веществ, вроде так разрекламированных сушеных финских мухоморов. К его глубочайшему удивлению, на границе кладбища, там, где Славка в него входил, не оказалось ровно никаких следов! Трава стояла ровно, мох нигде не был примят, будто никто не то что за день, за последнюю неделю здесь не приминал ногой своей зеленый ковер. Желая удостовериться, Славка повернулся лицом к могиле. "Все правильно", - подумал он. - "Именно отсюда я входил из леса. Напротив береза, за ней ельник. По бокам сосны". Вдруг Славке что-то показалось в этой картине неправильным. Он долго морщил лоб, даже потер его фонариком, и тут понял - раньше береза стояла абсолютно сухой, без единого листика на мертвом стволе, а сейчас мощная зеленая крона дерева в самой своей зрелой силе, тихо шелестела листьями при легких порывах ветра.

"Леший", - вновь подумалось Славке. - "Не иначе Хозяин леса чудить начал".

Он слышал о таких, в принципе, безобидных случаях, на которые древняя нечисть Карелии вполне еще была способна и изредка подшучивала над грибниками.

Парень развернулся, пошел прочь от кладбища, стараясь выдерживать направление по стволам деревьев. В его роду топологическим кретинизмом мужчины не страдали никогда. Он всегда мог выйти из любого леса, используя все известные знаки и приметы, а также нередко прибегая к не подводящему его даже в самой глухой чаще инстинктивному чувству направления. Вот в каменных джунглях незнакомого района Питера Славка мог и запутаться, там его верный внутренний компас иногда отказывал. Он вообще не любил болота и кладбища, которыми вполне могла одновременно считаться Северная столица. Вот что стоило Петру Первому построить город чуть западнее - на каменистом грунте? Нет, каналы тому подавай, которые все равно потом засыпали. Славка, благодаря СМИ, льющим на прошлое своей страны непрерывный поток помоев, теперь и не знал, кого он не любит больше из бывших правителей - царей-тиранов, маразматиков генсеков или пьяниц президентов. Тут средства массовой информации сильно, можно сказать, с перебором, перестарались. Даже нынешних правителей по русской привычке он не сильно жаловал, но, честно говоря, при этом будучи совершенно аполитичным человеком.

Зомбо-ящик он уже три года как не смотрел, даже обязательные для любого прогрессивного молодого человека просмотры юмористических программ забросил из-за резкой лизоблюдной и конъюнктурной позиции. Ему не нравились ни политика, ни тем более методы ее проведения в жизнь. Но он и не жил в информационном вакууме, так как более чем достаточно информации об окружающем мире к нему поступало из визуальной оценки заголовков новостных сайтов. Зато фильмы и книги о войне Викторов уважал.

Славка, по внутренним ощущениям, прошел где-то километра три, так и не встретив дороги, когда вдруг увидел полуосвещенное окно дома, внезапно будто соткавшегося из воздуха прямо за порослью небольших елочек. Наш следопыт вроде отлично помнил эту небольшой заросший участок леса, но абсолютно не мог признать находящегося здесь хутора. Вроде, когда он шел от дороги до кладбища, прошел стороной какие-то древние гранитные фундаменты, все, что осталось от чьего-то уединенного поселения в лесу. После четырех советско-финских конфликтов, а особенно Зимней и Великой Отечественной войн, по лесам остались тысячи таких печальных свидетельств прошедших по этих местам несколько раз в противоположных направлениях, выжигающих души и судьбы багровых полос войны. И ныне эти заброшенные остатки домов служат напоминанием и предупреждением последующим поколениям, но видят их только грибники да оголтелые черные следопыты, которые порой оставляют для прочих посетителей леса глубокие ямки, прикрытые мхом, чисто для ломания ног.

Заинтересованный тем, кто может жить в такой глуши, при этом не обнося свое обиталище двухметровым железным забором с навитой по кромке колючей проволокой, наш странник подошел поближе к хутору. Он гадал, кто мог здесь и за какую взятку умудрился на таком основательном каменном фундаменте отгрохать дом, сарай и еще пару построек попроще. В воздухе остро запахло дегтем и смолой.

Викторов серьезно колебался - обратиться ли за помощью к местному жителю, рискуя нарваться на огнестрельный совет из охотничьего ружья, или попытаться выбраться из этого чертовского сосняка самостоятельно.

Славка все же набрался смелости и постучал в окно. Ему надоело таскаться по лесу, да и мучило определенное чувство неправильности происходящего. По-любому выходило, что он все-таки ухитрился заблудиться. Не считая карнавала-гротеска с колдунами и ведьмами, перевоплощения березы из мертвого дерева во вполне живое, все наводило на мысль о сильнейших наведенных галлюцинациях. Ходить в таком состоянии по лесу - дело, граничащее с самоубийством. Плюс к этому в лесу еще и попытался моросить невнятный дождик, больше вися в воздухе неприятной смесью, чем оседая, как положено осадкам, на землю.

Викторов вздрогнул, когда в окне показался силуэт бородатого деда, смутно похожего на Николашку-кровавого. "Млять", - тут же пронеслась мыслишка. - "Вышел к дому лешего. Зона, нет, фэнтази, в мать его, классическое. Только гоблинов не хватает... и волколаков".

- Здравствуй, дедушка! - заорал он на пол-леса. - Еле нашел твой дом! Второй час хожу, все ноги сломал о следы черных следопытов! Один я! Подскажи, как на дорогу выйти? Там машина должна быть!

Дед долго рассматривал Славку, особо пристально оглядев пятнистую куртку оливкового цвета с темными и светлыми пятнами, а затем неожиданно для уже отчаявшегося путника степенно кивнул. Через минуту сбоку на крыльце отворилась дверь, и старик, держа в руках керосиновую лампу, строго сказал:

- Что ты разорался на весь лес? Заходи в дом!

- Дедушка, мне бы до Питера, то есть до Санкт-Петербурга, - увидев, как густые брови деда полезли вверх, он для верности, сделав поправку на возраст дедульки, но от волнения чересчур частя и сбиваясь, договорил: - Тьфу, черт, до Ленинграда бы мне добраться. У меня работа там. Где дорога, покажи, до машины я сам доберусь.

Славка не очень хотел напрашиваться в гости в этот странный дом, он рассчитывал только получить указание направления и пойти дальше. В его понимании ночевка в неизвестном лесу и посещение непонятных хуторов были тождественны друг другу по своему неприятию.

- В дом, я сказал! - рявкнул дед так, что Викторов вздрогнул.

Славка долю секунды поколебался. Ему не понравилось нервное ожидание, сквозящее в голосе этого древнего деда. Акцент был довольно странным, то ли финским, то ли еще каким, но весьма похожим на характерный говор жителей страны тысячи озер. Доверившись интуиции, Викторов направился к двери. Он зашел на крыльцо, а оттуда вошел в прихожую. После однозначного жеста хозяина в сторону вешалки стал снимать верхнюю одежду, искоса поглядывая на деда, который, прежде чем закрыть входную дверь, долго вслушивался в ночную тьму. Викторов обратил внимание на пару обычных велосипедов, поставленных в углу, и там же набор инструментов, лежащих в "чемодане столяра". Внезапно он увидел в прихожей винтовку, совершенно обыденно висящую на крючке рядом с одеждой. Глаза Славки, рассматривая и выискивая доказательства бутафорности, впились в оружие. Дед заметил этот внимательный взгляд и легко пояснил:

- Мосинка, еще с войны осталась. Мало ли что, сюда повесил, на всякий разный.

- Дед, а, дед, а танк у тебя есть? - поспешил разрядить обстановку древним анекдотом Славка, который спохватился и все же оторвался от разглядывания несомненного боевого экземпляра нарезного оружия. Но тут же внимательно всмотрелся в лицо странного жителя богом забытого хутора. "Если не рассмеется - дело дрянь", - обреченно подумал Славка, прикидывая свои возможности и варианты на случай попадания в ловушку к какому-нибудь воинствующему старообрядцу. Дед явно был со странностями, и в еще один возможный скелет в его шкафу Славик превращаться совершенно не желал. Всеми фибрами своей молодой, еще не нагулявшейся души.

- Нету танка, внучек, - совершенно спокойно ответствовал старик. Теперь уже Славка поймал на себе внимательный изучающий взгляд. Дед даже не скрывал своего интереса, в открытую проявляя любопытство - он поднес лампу к куртке, а потом, нисколько не опасаясь гостя, наклонился и внимательно изучил снятую обувь своего визитера. Но на сердце у Славы Викторова отлегло - так беспечно маньяки себя, наверное, не ведут.

- Где ты взял такую одежку? Это новая форма? - задал неожиданный вопрос, налюбовавшись внешним видом гостя, дед.

Славка с удивлением, как на новую вещь, посмотрел на свою финскую куртку. Он купил ее весной в Финляндии. Кроме привлекшего его фасона под "милитари" ему очень понравились "золотые" пуговицы с геральдическим финским львом, стоящим на сабле, с занесенным мечом в лапе. Обувь носил тоже импортную. Да и вся остальная одежда приехала к нему в гардероб из-за границы... Не вина Славки была в том, что он не слишком патриотично ходил исключительно в иностранных одежках, а скорее правителей государства, которые во время грандиозного распила страны просрали легкую промышленность своей империи.

Дед тем временем нашел пластиковый прямоугольник лейбла и с удивлением теперь его рассматривал.

- В Лаппенранте взял, - честно рассказал Славка историю появления у него этого элемента верхней одежды. - На автобусе съездил и прибарахлился. Всяко лучше, чем наше родное, китайское.

- Ага, - дед, наконец, улыбнулся очередной шутке, похоже, нашедшей отклик в его душе, загрубевшей от долгого сидения на отшибе цивилизации. - Давай в дом заходи, кепи только на рога повесь.

Спохватившийся Славка снял, наконец, со своей головы влажное кепи, сувенир с рок-фестиваля, и повесил на один из рогов, нависающих с потолка прихожей. Старик неожиданно снял его и с неприкрытым изумлением рассмотрел нанесенные на боковые стороны кепи надписи: слева нашитое небольшое стилизованное изображение перекрещенных флагов Швеции и российского триколора, и надпись справа "Sabaton" - наименование популярной рок-группы, поющей в своих балладах о событиях Второй Мировой. Удовлетворив любопытство, дед в глубокой задумчивости повесил кепи обратно и прошел в дом.

Миновав толстую, крепко сбитую из досок дуба дверь, Викторов вошел следом, держа в руках рюкзачок. Здесь его встретила довольно большая комната, с застеленным белоснежной скатертью столом посередине. По периметру комнаты, вдоль стен светлых пастельных тонов, шли створки шкафов из красного дерева. Буфет в этом гарнитуре отличался от остальной мебели импозантными вставками оранжевого стекла в дверцы. В дальнем углу комнаты находился накрытый рушником огромный сундук. На стене висели огромные древние часы-ходики, в коричневом "скворечнике" над циферблатом с римскими цифрами виднелись алые дверцы для отбивающей часы кукушки.

Славка в нерешительности замялся у входного косяка. Глаза никак не могли оторваться от старинных ходиков, которые он видел, наверное, только в мультфильме про домовенка Кузю.

- Не ищи красный угол, у меня его нет, - сказал загадочную для Славки фразу хозяин дома. - Живу в лесу, молюсь колесу. Иди к столу, садись. Ночь хоть и долгая, но нам еще много дел надо сделать.

"Причем здесь "пионерская комната"? - недоуменно подумал Славка. - "И что за дела я тут забыл? Как можно из обычной просьбы указать, где дорога, раздувать целую проблему? Стариковские привычки!"

Ни телевизора, ни даже радиоприемника Славка в комнате не увидел, что его еще более убедило в нелюдимом характере пока не понятого им деда.

- Как зовут? - дед непринужденно задал вопрос, выставляя тем временем на белую скатерть стола различную снедь, доставая свертки и бутылки из буфета и шкафов. Славка ожидал увидеть обязательный, в его представлении, для таких домов самовар, но дедушка вместо этого налил кипяток из огромного, вмещающего, наверное, ведро, чайника, стоящего на железной плите.

- Сейчас покушаем. С далекой дороги гостя сначала накормить и напоить надо. Пока, для сугреву, попей чай, заварочный чайничек на столе. А затем и для поправки здоровья можно принять! - с этими словами дедок выставил на стол белую королеву всех посиделок - бутыль молочного цвета с самогоном.

- Ну, что молчишь? Как звать тебя, юнкер?

Славке вновь очень не понравился акцент, с которым дед произнес эту, казалось бы, обычную фразу, состоящую из банальнейших по смыслу слов. Словно старый хозяин ждал какого-то определенного разговора от гостя. Пока он этой игры в недоговоренности не понимал, но и смысла врать деду не видел.

- Ярослав Викторов, - сказал он с некоторым вызовом в голосе. - Ярослав Владимирович Викторов, - добавил Славка отчество для полной солидности. Следом он импульсивно полез в клапан рюкзака и достал оттуда паспорт, который в развернутом виде предъявил дедушке, явно сейчас пытающемуся понять, с какой же действительной целью Славка оказался у его дома.

- Россия! - удивлению деда, увидевшего первый разворот, не было предела. Он, как часто делают пожилые люди, стал читать вслух:

- Выдан Санкт-Петербургским отделом полиции Красногвардейского района, - далее нашел он строки. - Родился...

Дед сильно закашлялся. Славка его даже легонько ударил по спине, чтоб тот не задохнулся. Наконец, хозяин собрался с мыслями, восстановил дыхание и выдал гостю:

- Вот что, милейший Ярослав Владимирович, кончайте шутить. Сожгите эту бумагу, лучше сейчас. В таком виде вам никак нельзя. На вашу работу. Первый же патруль вас заметет. Как финского шпиона. Белофинского - так принято у красных называть?

Славка, непринужденно засмеявшись, отметил первоклассное чувство юмора у своего хозяина. Когда он был студентом, то подрабатывая агитатором, не раз сталкивался с неординарным ироническим остроумием у пожилых людей. Без черной сатиры в нашей стране выжить и не сойти с ума довольно сложно, особенно выведенным за черту бедности родным государством обычным пенсионерам.

Славка схватил хлеб с ломтиком сыра и жадно откусил здоровенный кусок. "Надо будет потом вернуться и возместить деду съеденное. Деньги этот гордый старик не возьмет - привезу пайком", - пронеслась мысль в голове у Викторова, который не любил быть кому-либо должным.

- Давайте я вам фотки покажу! - с энтузиазмом воскликнул он, быстро прожевав и проглотив бутерброд, запив его чаем, и полез в рюкзак, который, присаживаясь за стол, поставил у ноги. Достав мобильный, мимоходом отметив отсутствие сети, гость включил его и нашел раздел своих фото, которые затем начал показывать по одному проявившему недюжинное любопытство деду.

- Вот это я с семьей брата около его дома. Красивый древний город, - сопроводил он показ первой фотографии, где за семейной композицией рельефно устремилась в свинцовые небеса башня Выборгского замка, в обрамлении деревьев парка Монрепо.

- А где сейчас твой брат? Чем занимается? - задал вопрос старик, сверкнув надетыми очками.

- Брат в Мурманске сейчас, - обрадовавшись интересу хозяина, стал рассказывать Викторов. - В командировке. У него СП - совместное русско-финское предприятие. Картографирует местность. Сегодня только с ним говорил, сказал - все в порядке. Он в ресторане напротив гавани обедал - говорит, потрясающий вид на море и корабли...

- Ага, - только и сказал дед. - А как это сегодня говорил? Каким образом? У меня вот, хоть и нужен всем, а провода нет.

Викторов отметил некоторое хвастовство дедушки. А может, дед решил подстраховаться, подумал тут же он, ночные гости - они разные бывают.

Славка тем временем притянул к себе сотовый девайс, простую ракушку, и с видом знающего человека пощелкал меню, с неудовлетворением отметил, что сеть так и не появилась, а затем вновь предъявил переливающийся экран отставшему от вала прогресса старику.

- Сотовый, вроде рации, только в высокочастотном диапазоне. Провод не нужен, нужны лишь вышки, чтоб в зону покрытия телефоны попадали. Есть еще круче - работают через спутник. Мой вот американской фирмы, у него, правда, мощное излучение, зато прием нормальный...

- Ладно, ладно, - неожиданно поднял ладонь старик. - Я все понял. Это самая большая для всех остальных стран военная тайна, что наша радиослужба лучшая в мире. Давай следующую карточку. Меньше знаешь - лучше спишь.

Славка, улыбнувшись техническому невежеству деда, который, видимо, посчитал это просто стопкой фотографий в хитрой коробке, забрал сотовый из рук хозяина и переключил следующую фотку. Явное особое нежелание деда узнать чуть больше про новый для него вид связи, будто боясь услышать лишнего, ему было непонятно. Но что возьмешь со старого человека?

- А вот Петропавловская крепость - это вид из окна с моей предыдущей работы.

Дед, буквально вцепившись в корпус сотового, неожиданно очень цепко и внимательно стал разглядывать предложенное фото с Петропавловкой.

- Пиетари! - выдохнул он. - Крепость!

Тут он поднял взгляд на Славку, пристально взглянул на его смущенную улыбку и неожиданно очень даже тепло тоже улыбнулся в ответ. В этот момент за стеной раздалось шуршание и кто-то тихонько приглушенно чихнул.

- Анна! Анна! - заорал с места дед, повернув голову в сторону одной из двух дверей, ведущей, по-видимому, в боковую комнату. - Иди сюда, у нас тут добрый гость. Хватит подслушивать, а то вырастут ушки, как у альва.

Когда Славка посмотрел на Анну, дыхание его перехватило. Такой красивой девушки он тут никак не ожидал встретить. Викторов спохватился, что нельзя думать с таким восхищением о совершенно незнакомой женщине, увиденной им в первый и, может, последний раз. И тут он вдруг понял, что его сильное чувство к Татьяне куда-то ушло, как будто его развеяло ветром и остатки унесло водой. Любовь превратилась в эфемерный туман, словно их разделили годы и миры. "Очень интересно", - подумал Викторов. - "Какое-то нереальное ощущение невозможности происходящего. И дед этот странный. Может, я все еще сплю?"

Белые локоны, игриво выбивающиеся из-под чепчика, выгодно обрамляющие красивое, обладающее практически идеальными правильными чертами лицо, падали на светло-голубое, не слишком вычурного фасона, платье девушки, охваченное темно-синим широким поясом. Карминовые, с притягательной формой скифского лука, губы вошедшей красавицы играли загадочной улыбкой. Правильный прямой нос напоминал о предках-викингах, бравших себе силой меча в жены лучших красавиц Европы. Но самыми выразительными были глаза. Славка просто утонул в этих по-карельски огромных глазах, цвета искрящегося на солнце неиспорченного от благ цивилизации лесного озера. Чем-то она напоминала Татьяну, последнее увлечение Славки, будучи очень похожа на нее, но при этом выгодно отличаясь какой-то внутренней силой, несгибаемым волевым стержнем, угадываемыми во взгляде этих огромных и прекрасных глаз, а также мимикой и жестами, подчеркивающими грацию и красоту вошедшей в свет комнаты этой истинно северной красавицы.

Дед, хоть и поджавший губы, явно недовольный появлением подслушивающей разговор девушки, по всем старорежимным правилам представил их друг другу. "Интересно", - вновь стал размышлять Славка. - "Хозяин ведет себя так, будто уверен, что я его хорошо знаю. И его правнучка посреди ночи разряжена, как на званый вечер. Как ждали меня".

- Как вам Маннергейм? Со всем ли вы согласны, что он сделал для Финляндии? - мелодичным, хорошо поставленным голосом Анна неожиданно задала в лоб очень странный вопрос.

- Правнучка у меня излишне увлекается политикой, - с извиняющейся интонацией перебил ее дед. - Не дело женщине интересоваться, и уж тем более участвовать в политике. Даром что вы теперь все "Лотты".

- Маршал Маннергейм - великий человек! - растерявшийся было от такого странного вопроса Славик, благодаря реплике деда, имел несколько секунд на просчет ситуации. Бодро прикинув свои шансы, он, совершенно забыв о своей зазнобе Татьяне, решил распустить перед появившейся хозяйкой вечера свой павлиний хвост. Первый же вопрос прекрасной панночки на этом хуторе, материализовавшегося в ночном лесу, перенесшись как будто бы из какого-то третьесортного мистическо-вампирского треша, вызывал определенный встречный вопрос, да причем и не один. Высшее образование и легкое, буквально поверхностное увлечение историей родного края все же позволяли ему, при необходимости, весьма плотно, несколько часов, поездить по ушам любого заинтересованного в этом слушателя. По теме русско-финских отношений, надо сказать, он, изучая историю, ухитрился остаться максимально непредвзятым, с его, конечно, точки зрения. То есть при полемике на эту тему не фанатично, как демагогствующий демократ, втаптывающий в грязь достоинства и тем более недостатки только русской армии, превознося финскую, а сохранял определенную объективность и при случае мог качественно проехаться по каждой из стран. Соответственно, про любую из сторон он мог дать и благоприятный отзыв - буде такая необходимость назреет, хотя подобное на практике ему пока и не встречалось. Но, как говорится, все бывает в первый раз. Викторов не был психологом, но явно сейчас увидел перспективное направление ответа, для завоевания дополнительной пары очков в глазах красавицы с хутора. Он, по личному общению с населением Карельского перешейка, знал не понаслышке о существовании определенной прослойки общества, желающей отойти под финский протекторат. Вместе со своей недвижимостью, конечно. Эти люди постоянно озвучивали очередной вариант: "За бугром все есть, за бугром всегда все хорошо. Давайте станем забугорьем". Все сложности подобного перехода, а также претензии бывших владельцев, бежавших и эвакуированных отсюда, они бездумно оставляли за скобками. Никто близоруко не хотел задумываться над тем, что каждый километр границы, каждая миля - это несколько тонн пролитой крови и штабеля до горизонта переломанных судеб.

Поэтому, просчитав все выгоды от соглашательской профинской тактики по этой тематике, пропустив слова деда мимо ушей, Славик стал мощно задвигать про условно хорошего, в этот конкретный вечер, Маннергейма. Глаза цвета голубой стали, до этого на него скромно изредка и изучающе посматривающие, широко раскрылись, а сама красавица еле заметно кивала, не сводя взор с разглагольствующего оратора. Славка, отследив реакцию и просто благоразумно не упоминая и обойдя стороной события Зимней и Отечественной войн, сделав упор на русской карьере и малоизвестной Тибетской экспедиции маршала, решил развить успех, перейдя к доводам откровенной пропаганды:

- Это величайший политик всех времен и народов. Он ухитрился вывернуться и из-под русских, и из-под немцев и, несмотря на все трудности, сумел свою страну спасти и помог отстоять ее независимость. Гениальнейший политик, и пусть сейчас его многие поливают грязью - сделанное им никем еще не превзойдено. Недаром скульпторы планируют в честь него, когда придет время, воздвигнуть "Меч в ножнах".

Дед с правнучкой переглянулись. Дед сделал гримаску из ряда: "Эвон как, а мужики-то не знают!"

Из настенных часов выскочила кукушка и под бой стала синхронно с ударами открывать клюв.

Пока Славка отвлекся на никогда им раньше в живую не виденный "спектакль с кукушкой", Анна вскочила, чтобы заварить свежий чай в заварном чайнике. Викторов с удовольствием смотрел, как хозяйка дома грациозно, как кошка, двигается по комнате.

- Маршал Маннергейм... Ярослав Владимирович, - промурлыкала явно находящаяся под впечатлением от его слов и знаний Анна, протянув ему новую чашечку с ароматным чаем. - А какое у вас звание, и есть ли оно?

Славка неожиданно снова оказался сбит с толку таким перескакиванием с темы на тему. Причем тут его звание?

- Лейтенант войск ПВО. Система Эс-триста. Сам не летаю и другим не даю, - тем не менее, абсолютно правдиво ответил он.

Анна засмеялась и захлопала в ладоши. Славка, для большего эффекта, решил еще пошутить:

- Три солдата из стройбата вам заменят экскаватор, а солдат из ПВО вам заменит хоть кого!

Анна залилась переливчатым смехом, и из глаз у нее показались слезинки.

- Какой вы, право, смешной!

Славка сидел совершенно счастливый. Он явно добился определенного успеха. По молодости Славка не знал, да и задумываться не хотел, что способность развеселить любую собеседницу - это не всегда правильный путь.

- А вы с парашютом уже прыгали? - вновь задала странный вопрос проявляющая непонятное любопытство Анна.

Славка вспомнил, как прошлой зимой с бывшими одноклассниками два месяца ходил на курсы, затем сам прыжок и полученные фантастические ощущения от свободного полета. Как ему сказали - страх, настоящий ужас, приходит к спортсмену-парашютисту ко второму прыжку. Первый прыгать не страшно - проявиться страху очень мешает любопытство. А вот во второй раз человека приходится буквально выталкивать ногой под зад из самолета.

- Прыгал. С двух. Километров, - веско нацедил Славка. В глазах у Анны появилось ничем не прикрытое восхищение.

- Было страшно? Я тоже хочу научиться прыгать с парашютом, - смело заявила она.

- Так в чем проблема? - нашелся Славка. - Созвонимся, попрыгаем. У меня все на мази, нужные контакты знаю. Парни-инструкторы из "Валькирии" - очень грамотный народ.

Анна так согласно закивала головой, что Славке показалось, та сейчас просто отвалится с шеи.

- Я тебе попрыгаю, - заворчал явно недовольный дед, отследив жестикуляцию правнучки. - По Парижам и Берлинам не пойми с кем прыгать собралась!

- А где службу проходил? - неожиданно задал вопрос дед, переключившись с Анны вновь на гостя. Славка, уже окончательно принявший версию, что имеет дело с какими-то финско-ориентированными гражданами, решил не терять темп и продолжил подыгрывать своим собеседникам.

- В Териоках проходил, - выдал с ходу абсолютную правду Славик, просто поименовав Зеленогорск модным ныне его старым названием. Ведь в современном Зеленогорске, куда ни плюнь, всюду увидишь старое название в вывесках - от охранного агентства до аптеки.

- Знаете, где это?

- Как не знать, уж получше тебя знаем, - кивнул, продолжая улыбаться, дед. - Вот что, Анна, иди-ка ты спать, наконец, а нам с офицером еще посидеть надо, о деле поговорить. Хватит его так рассматривать - дыру просмотришь.

Анна, для форсу перед гостем немного поманерничав и поджав недовольно губки, показав этим жестом несомненное родство с хозяином дома, шурша по полу ниспадающим подолом платья, неспешно и с ярко выраженным чувством собственного достоинства удалилась в соседнюю комнату.

- Странный ты. Рация, фото эти, никогда подобного раньше не видел, но с юмором, вижу, полный порядок. Чувствуется, уже был ТАМ. Или вообще ты пришел ОТТУДА.

Дед при этих словах делал странные волнообразные жесты, показывая то вбок, то себе за спину. Славка не понял ни черта из того, что хотел сказать, но явно не желал открыто озвучить вслух этот странный хуторянин.

- Вырядился ты, конечно, для леса странно, но недаром, видно, я уже с ружьем от правнучки женихов отгоняю. Эвон пуговицы начистил, глазам больно. Знаю я вас, молодежь. Все вам любовь крутить.

- Дед, да я и не знал, что у вас тут такой цветок, благоухающая роза, растет посреди чащи леса, - заявил Славка. В результате этого полуночного чаепития голова у него пусть и немного закружилась, зато мысли стали необычайно легкими, а эмоции искренними.

-Вот не ври, - погрозил пальцем дед. - Зато, надо признать, знатно врешь - что ни скажешь, как правду кладешь. Я, человек опытный, и то твой прикуп взял, поверил. Ты ни разу не сказал лжи!

За стенкой раздалось довольное девичье хихиканье.

-Ладно, пошутковали, давай еще чутка посидим и спать. Кушай, давай, заболтался, лесной разведчик. Завтра рано вставать.

- Нам, татарам, все равно, что пулемет, что водка, лишь бы с ног валило! - бодро заявил Славик.

Дед, хмыкнув, налил еще по целому стакану белесой жидкости. К такому первачу Славка оказался полностью не готов. Что-что, а у дедушки в арсенале наличествовали бесспорно две убойных вещи, валящие с ног - красавица-правнучка и ядреный самогон. Дед начал что-то рассказывать про какого-то ученого-этнографа по фамилии Лённрот, тоже, как и Славка, неожиданно вышедшего на хутор из леса. Но после второго стакана, несмотря на обильную закусь, сознание гостя перестало фиксировать происходящее. Славка куда-то провалился.

Боль, раздирающая тело боль внезапно вздыбила нервы Славки и вырвала из пучин небытия. От ужаса он попытался заорать, но горло издало какой-то неуверенный хрип. Викторов продрал глаза, заметался и тут понял, что его просто окатили ледяной водой, прямо в постели в которой он лежал. Рядом стоял и посмеивался с ведром в руке вчерашний дед-садист.

- Вставай, юнкер! - поприветствовал он своего гостя, которого так невежливо разбудил. - Небось все проспишь - и честь, и родину, и совесть...

- Я бы попросил! - воскликнул сбитый столку Славка, пытаясь сообразить, что ему делать дальше. Зубы стали выбивать барабанную дробь.

- Эк, прошенья просим, Ваше Благородия, - как-то по-старорежимному ввернул коварный старик. - Дело не терпит. Прошу вставать. Анна все потом уберет.

И с этими словами он кинул в Славку полотенце, а затем кивнул на стопку одежды, сложенную на табуретке.

- Растирайтесь, одевайтесь скорее и проходите в гостиную. Бриться, как вы понимаете, вам нежелательно.

Удивившись прозвучавшей последней фразе, Славка, вытираясь полотенцем, в поисках своей одежды тыркнулся в один угол, в другой, но так ничего и не нашел из своих личных вещей. Пришлось одевать предложенный гардероб - не бегать же абсолютно голым по всему хутору, рискуя нарваться в костюме Адама на Анну, которая вот-вот может и войти, чтобы начать убираться в залитой водой комнате. При мысли о прекрасной правнучке вредного старикашки Славка напялил трусы и майку, впрыгнул в штаны, оказавшимися галифе защитного цвета, явно из довоенных запасов предка злобного деда, и надел гимнастерку того же фасона.

"То ли в фанты я вчера проиграл, а то ли в карты", - мелькнула мысль в чуть не зашипевшем от перенапряжения мозге. - "Что вообще происходит? Почему нельзя побриться?!"

Дед его уже ждал за накрытым столом, под его левой рукой лежала стопка потертых документов.

- Евгения Карловича Миллера я сам знавал, жаль, судя по сообщениям - кончина его была страшна. Кто главный в отрядах РОВС сейчас, или Архангельский сам всем командует? После предательства Скоблина и его певички, чувствую, у вас там левая рука перестала доверять правой. Должен сказать, что это опасный трюк - перед большой заварухой, аэропланом, сюда из Парижа, через Берлин или Стокгольм, а затем в Петербург.

Славка опешил от подобной вводной. Голова и так гудела после ночного возлияния. Первая нестройная мысль была про отряды "Черных следопытов", куда его, похоже, зачислили, явно пытающихся организованно противостоять нападкам государства, и с этим движением, похоже, активно сотрудничает этот гиперактивный дед. Речь шла, видимо, о покупателе на раритеты или представителе покупателя. Что они нашли в местных болотах - не иначе как танк или самолет? Судя по упоминанию аэроплана, то скорее второе.

- Утром я походил вокруг, помощников направил - мотора с поляком твоим уже нет. Как позавтракаешь - сядем в телегу, поедем до машины. Это тут недалеко. Уж другого нет в нашем лесу транспорта, с топливом большой дефицит, а мой вообще на сене ездит.

Славка, переваривая это текст, сидел молча. Он ничего не понимал. Зачем, например, ему тут дед рассказывал про "поляка с мотором"? Еще один "черный следопыт"? То, что придется до машины ехать на телеге, его удивило - это на сколько километров он убежал по лесу, спасаясь от наведенных галлюцинаций? Викторов решил отмалчиваться, пока ситуация не прояснится.

Закончив плотный завтрак, дед степенно разжег трубочку и придвинул к Славке стопку документов.

- Тут все, как согласовано было вашими еще давным-давно с Ларсом Рафаэлем. Лучше нашей полиграфии, действительно, во всей Европе не сыскать. В потаенных кабинетах тоже ушами не хлопают.

Дед стал перебирать руками и пролистывать выложенные потертые книжечки.

- Здесь служебная книжка красноармейца, предписание командира, заверенное комиссаром и завизированное особым отделом, накладная на получение со склада керосинок и компасов. Вот запрос на предоставление грузовой машины - тут же и объяснение с отметкой начсклада: склад машину никак выделить не может, нужно с рекомендацией запросить из своей же части помощь. Часть все же получена на руки - мешок в кузове будет помечен бело-синей тесемкой, в цвет финского флага. Вот здесь биография, прочитайте, время в пути будет, чтобы заучить. Ваша должность - экспедитор.

"Чеканутый дед", - с тоской подумал Славка. Он с ужасом заметил рукоятку пистолета, заткнутого за пояс у своего хозяина. - "Сошел с ума на почве поисковых работ. Видимо, родных на фронте потерял. Я ему - как оживший красноармеец. Или это актер, а Анна сейчас сидит за пультом скрытых камер и копит материал для очередной юмористической передачи. Ладно, даже если это так, все равно надо вести себя расковано и непринужденно".

- Если я боец Красной Армии - мне еще медальон положен, шестигранный такой, - решил Славка показать свою осведомленность в теме. Сумасшедшим необходимо подыгрывать.

- Медальон? - дед отрицательно помотал головой. - А в Парижах и не знают, что они отменены, уже года два как?.. Гм, значит, правильно, что тебя сначала ко мне отправили. Как же ты бы на задание пошел?

- За Родину, за Сталина, мы смело в бой пойдем! - внезапно брякнул Славка.

Дед заметно вздрогнул, затем очень натужно, через силу рассмеялся. Он с глухим звоном выбил прокуренную трубку в железную посудинку.

- Чисто сказал, ну прям как красный комиссар! Пошутил очень хорошо, опасно. Знавал я одного комика - крутили киноленту - Чарли Чаплин он назывался. Но тот молча шутил, на простыне. В нашем краю его за такие шутки сначала бы прирезали, а потом бы тоже посмеялись.

Славка не нашелся, что сказать, поэтому благоразумно промолчал. "Ох уж эти реконструкторы", - подумал он. - "Добиваются полного погружения в атмосферу".

Дед, немного подумав, решительно хлопнул по столу ладонью и выглянул в окно.

- Так, доедай и пошли. Эрмей и Юсси уже запрягли мою лошадку в повозку. Поедем быстрее до поля. Пограничники уже предупреждены.

- А попрощаться с Анной? - неожиданно даже для самого себя выдавил Славка. Мысли про скрытую видеосъемку вылетели из головы, а на фразу про пограничников он не обратил внимания - граница с Финляндией все же не так уж и далека. - Невежливо уехать и не сказать пани на прощание пары добрых слов!

- Все-таки слышал о ней! Молодой, да ранний! - ухмыльнулся дед. - Анна! - заорал он хрипло в глубину дома.

- Ладно, вы тут прощайтесь, а я пойду повозку проверю, - корректно решил удалиться мудрый дед. - Не люблю этих соплей. Самые большие глупости делаются и говорятся при прощании - уже из прихожей, но так, что слышал весь дом, актерским шепотом прошипел не удержавшийся от шпильки дед.

В гостиную вышла наряженная в атласное красное платье с бантом правнучка старика. Было видно, что девушка весьма ответственно подошла к сцене прощания, Анна нарумянилась, надушилась, одела золотые серьги и янтарное ожерелье. "Она прямо в таком виде прибиралась, или начнет с нашим уходом?" - задался странным вопросом Викторов, впечатленный и растерянный от такой красоты, наведенной явно только ради него одного. Славка, не потерявшись, неожиданно схватил руки Анны в свои и жарко прошептал на ухо:

- Что бы тут ни произошло, знайте: вы мне нравитесь. Даст Бог, еще свидимся, Анна! Прощайте и не поминайте лихом!

Он хотел уже резко развернуться и буквально выбежать из здания к повозке, вслед за провожатым, находясь в нахлынувшем на него смятении чувств, как девушка неожиданно вложила ему в ладонь теплый твердый предмет.

- Храни при себе, и он отведет беду. Это кусочек Сампо, мне его сам Вейнямуйнен подарил - мой предок.

Она сказала это тихо, но настолько веско и четко, что заподозрить красавицу в какой-либо игре просто не приходило Викторову в голову.

Он посчитал, что, по-видимому, в порыве чувств, девушка вручила ему какую-то имеющую огромную ценность для нее реликвию. Или заранее оговоренный предмет в этом странном сценарии, с детальным воспроизведением быта и уклада, взявшего за основу то 20-е, а то ли 30-е годы прошлого столетия.

В следующую секунду их губы встретились и Славка пропал окончательно. Образ капризной и жеманной Татьяны испарился, как сухой лед на раскаленной сковородке, и ее место прочно заняла ослепительно красивая блондинка Анна в алом платье с таким сладким поцелуем.

Через секунду в помещение вновь вошел древний хозяин дома. Дед очень неодобрительно покачал головой:

- Анна, как можно, ты совсем смутила парня! Сам не свой из дома выходит. Вернется с той стороны - там и поговорите.

- Война будет, деда. Не вернется он. Руны странно себя ведут.

- Нда, этой ночью действительно что-то произошло. Не будет войны, не хочу верить в это.

Затем он обратился к Славке, который стоял с глупой улыбкой и не мог отвести взгляд от провожающей его красавицы. Реплики хозяев он пропустил мимо ушей. Мысли молодого человека витали настолько высоко, что туда сейчас не долетали звуки обыкновенной человеческой речи. Дед легонько ударил по плечу, и Славку скинуло с небосвода мечтаний на грешную землю.

- Обмотки висят на крайних слева рогах, штиблеты под ними. Одевайтесь и садитесь в телегу.

Славка, наконец, опомнился и не посмел ослушаться грозного повелительного тона. Быстро кивнув Анне на прощанье, Викторов, как ошпаренный, совершенно красный от смущения, что так явно выдал свои эмоции, выскочил в прихожую.

- Ай, приворожила за ночь, нет? Что ты ему в чай вчера подсыпала? Он после второго стакана самогона уже упал со стула, - тихо по-фински сказал дед Анне, весьма косо при этом на нее посмотрев.

- Если и приворожила, то тебе какое дело, дедушка? - недобро сщурилась Анна. Дед явно попытался покуситься на её суверенитет, к которому все финноговорящие относятся чрезвычайно трепетно. - Значит, точно вернется. Понравился он мне! Лучник он или не Лучник - мне все равно! - с неприкрытым вызовом к главе дома закончила она.

Славка терпеливо ждал деда, свесив ноги с телеги. Чувствовал он себя немного паршиво: голова кружилась и болела, в горле ощущался некоторый сушняк, но признаваться в этом кому-либо Викторов не спешил. Дед, выйдя из дому, чересчур громко хлопнув дверью, кинул ему на руки винтовку. Затем он посмотрел на ноги Славки, ошалело разглядывающего ствол в своих руках, и зло выругался:

- Кто так обмотки накладывает? Ты не в остроносых лакированных ботиночках вышел на мостовые Парижа! Это лес! Это пограничники! Глаза и уши есть везде. По дороге покажу один раз, а там запоминай как хочешь!

Он взглянул на подошедших к телеге двоих мужиков, обладателей кряжистых крестьянских фигур и не менее суровых нордических профилей, одетых во все черно-серое: сапоги, штаны и пиджаки.

- В лес, вдоль дороги - пятьдесят метров, слева и справа. Чью спину увижу - стреляю чуть ниже! Не частите и не забывайте! - выдал указание своим батракам злобный дед. Он с удовольствием отследил вытянувшееся лицо у Славки.

- Это не мои батраки. Этих ребят мне прислал начальник зарубежного сектора Меландер. Попросил понатаскать ребят по моему профилю. Мало мне работы - еще и тренировать его оболтусов как "сисси", даром что офицеры. А для главного моего дела одного старания и чувства долга мало - талант нужен. Но все равно, пытаются руну рисовать как могут. Живут в сарае, на сене - никто даже не пикнул. - Явно бахвалясь своим авторитетом, рассказал Славке дедок.

- Мне сказали, что в этом виде деятельности вы настоящий волшебник, - сделал попытку высказать деду комплимент его совершенно запутанный гость, имея в виду скаутскую тренировку батраков, неожиданно оказавшихся офицерами. Служащие каких войск, может, Казачьи войска? Или МЧС, у которой на вооружении стоят чуть ли не танковые полки? А может, одна из новых частных армий, которые, того гляди, вскоре споры хозяйствующих субъектов будут вести при помощи пули, ракеты и снаряда, не прибегая к услугам жадных адвокатов. И про какие руны идет сейчас речь?

- С высоты вашей Эйфелевой башни разглядели? - по-видимому, съерничал дед. - То, что в России отменили медальоны, не ведают, а вот то, что дед Велхо защитные руны на бункерах рисует - это они точно знают. Уж не от германских друзей, настоящих магов и астрологов? - "настоящие маги и астрологи" дед произнес с какой-то глубокой обидой в голосе.

- Дед, немцы считали, что все решает магия и танковые колонны. А на самом деле рулит ракетное атомное оружие, авиация и точечные ковровые бомбардировки.

Дед аж крякнул от такой сентенции, в которой Славка органично сплел переделанные высказывания Переслегина и Гоблина-Пучкова, известных деятелей питерской культуры .

Тут Славка вспомнил одну древнюю легенду, которую ему рассказали как-то на военной кафедре:

- Про руны вы сказали: это как Вяйнямёйнен защитил рунами броненосец, который его имя носил? Его еще никто так и потопить не смог?

- И это вы знаете! - громко сказал дед и в сердцах кнутом вытянул по спине лошадь. - Если вы такие умные, что ж вы Россию-то просрали? Хватало у вас знающих людей. Спеси вот было много. Ладно, ладно, не ты лично, но к твоим старшим у меня этот вопрос никогда не снимется.

Они некоторое время ехали молча по утреннему лесу. Славке было нечего сказать. Когда начался развал империи, он никак на это повлиять не мог в силу возраста. Дед вновь заговорил:

- Устал я по всему перешейку ездить уже да защитные знаки ставить. Да и сил уже не осталось объяснять - что во всем меру надо знать: каждая руна, каждый отводящий взгляд символ - уменьшают, истончают магию. Кончится она вся, разом - что делать будем? Новой силы взять неоткуда.

Славка весьма предусмотрительно помалкивал. Речь у дедушки однозначно заходила за край реальности. Перед ним явно находилась жертва всех этих новомодных передач о колдунах и ведьмах. У него уже сложилось убеждение, что он попал в какую-то тайную секту, недодавленную РПЦ и не отслеженную спецслужбами. Финансирование явно шло из-за рубежа за счет продажи найденной по болотам антикварной техники.

Дед тем временем переключился на другую тему:

- Слушай сюда. Как тебя скинут - ориентируйся на треугольник из освещенных домов. Когда очутишься на картофельном поле, держи путь на восток, ровно между двумя холмами с домами, в которых горит свет. Выйдешь на дорогу, найди поворот - на повороте зеленый старый верстовой столб с желтым навершием домиком. Ночь будет ясная, луна только начала стареть - сам все увидишь. Как найдешь этот знак - жди. За поворотом остановится грузовик. Водитель выйдет и попинает все четыре колеса. Затем залезет в кабину. Это наш человек, из карел, настоящий ингерманландец. Залезешь в кузов - найдешь там мешок, как я и говорил, с бело-голубыми тесемками. Он тебя в пригород и отвезет. Дальше сам. Давай повтори.

Славка послушно с легкостью повторил "легенду". Выяснять значение слова "скинут" он благоразумно не стал - придет время, сам все поймет. Его, конечно, напрягало немного то, что все личные вещи остались у деда, винтовке в руках он не доверял, так как она наверняка была бутафорной, но самое главное - он совершенно не умел из нее стрелять. Видел в фильмах, как передергивают затвор - но и все. Тут главное - добраться живым до ближайшего поста службы правопорядка, а там он сдаст всю эту банду. Если раньше, конечно, не вскроется, что это все какой-то дурацкий розыгрыш. Его разум старательно обходил существование в этом уравнении такой переменной, как Анна. Славка предвидел всю канитель с заявлением и прочими вещами - но свое терять он не собирался. А с Анной - как-нибудь все наладится, он сумеет ее вытащить из этой секты. Большинство молодых и неженатых молодых людей - неисправимые оптимисты, и Славка принадлежал к самой передовой части этого сообщества.

Через пару часов пути по петляющей лесной дороге они остановились на привал. Из леса к телеге по свисту старика вышли оба суровых разведчика. Дед им важно кивнул, мол, хорошо справили службу. Затем достал мешок со снедью и развязал. Они поели хлеба с колбасой и сыром, закусили вареными яйцами, круто посолив их, и запили все молоком. Плотно покушав, в абсолютном молчании маленький отряд отправился дальше, в непонятное для Славки место назначения. Дед со Славкой все так же ехали на подводе. Эрмей и Юсси вновь растворились в лесу, ведя разведку впереди движения телеги. После этого походного перекуса Викторов совершенно неожиданно для себя задремал на сене, брошенном на подводу. Его банально укачало на лесной дороге, а голова немного кружилась, что он приписал свежему воздуху и воздействию выпивки. Дед не стал теребить пассажира, видимо, приняв его недомогание за концентрацию перед важным мероприятием.

Через несколько часов, преодолев на телеге значительное расстояние, они выехали на большую поляну, очень сильно вытянутую в длину и обладающую поразительно, для проплешины в лесу, ровной поверхностью. Полянка оказалась с секретом. Замаскированный ветками березы и ельника на краю ничем не примечательной взлетной полосы, стоял двухмоторный двенадцатиметровый бомбардировщик.

- Наш разведчик - летает высоко, видит далеко, - пошутил дед, когда они выехали на край взлетного поля, которым на самом деле оказалась эта вроде бы ничем не примечательная поляна. - Эх, как жаль, что у нас аэродромов в десять раз больше, чем самолетов. Но тебе повезло - успел ты, ведь сегодня последний день, завтра его уже тут не будет. На нем полетишь и прыгнешь. Если, конечно, господа из тайной полиции, ВАЛПО, опять не вставят нам палки в колеса. Любят они это делать, особенно к вечеру. Ну, да и на них управа есть!

Находящийся как под действием дурмана Викторов, у которого все внимание ушло на разглядывание самолета, фразу деда выслушал вполуха, уловив только то, что его сбросят с парашютом. И что опять дед жаловался на трудности с органами. Зато он отметил, что на борту самолета намалевана здоровенная голубая свастика. "Юнкерс восемьдесят восьмой, что ли?" - попытался припомнить Викторов немецкие самолеты. - "Да нет, не похож, что это за модель тогда, с башенкой стрелка сверху?"

- Эрмей! Юсси! - подозвал дед Велхо своих "подмастерьев". Те выросли перед телегой, словно из под земли.

- Покажите, на что вы способны! Провод отсюда в штаб найдите и перережьте, заодно принесите мне батарею от радиостанции.

Мужики обалдело переглянулись. Приказ о прямом саботаже на собственной территории их удивил преизрядно.

- Так мне Ларсу Рафаэлю сказать, чтоб прислал других, поисполнительнее? - задал вопрос как бы в темень леса, размышляя сам с собой, этот явно непростой дедок. Оба диверсанта, не перемолвившись ни словом, растворились в лесу по разные стороны от дороги.

Цокнув языком, Велхо тронул телегу дальше к самолету. Возле широко раскинутых плоскостей двухмоторного древнего бомбардировщика он остановил свое транспортное средство. Лошадка тут же стала жевать траву на обочине летного поля.

- Здесь побудь, а я пока пойду найду коменданта аэродрома, - с этими словами старик ловко спрыгнул с борта подводы и исчез кустах, видимо, маскирующих землянку управления. - Надо, чтобы тебя немедленно отправили, а то как придет очередной запрет...

Вновь, будто все встреченные в этом лесу только в этом постоянно практиковались в свободное время, снова откуда-то, как из-под земли, выскочил молодцеватый офицер и подскочил к подводе, около которой разминался Ярослав, совершенно затекший после долгого сидения. Летчик пристально взглянул на своего будущего пассажира и обменялся парой реплик по-фински с кем-то в самолете. Затем он отдал честь и представился на русском языке с жутким финским акцентом:

- Капитан финских военно-воздушных сил Армас Эскола! Четвертый бомбардировочный полк!

Викторов, разглядывая этого очередного реконструктора, несомненно подошедшего чрезвычайно серьезно к делу, отметил отличное качество материала и большое количество воспроизведенных деталей мундира летчика. Первое, что бросалось глаза - темно синяя фуражка со здоровенной кокардой. В центре кокарды алым глазом сияла пуговичка с финским львом в обрамлении зеленых еловых ветвей. Над алым гербом раскинул крылья орел. Сам офицер был одет также в темно-синий френч, перетянутый коричневой кожаной портупеей с ремешком через правое плечо. Обязательные начищенные до зеркального блеска черные сапоги довершали не лишенный шарма и некоторой подчеркнуто подтянутой элегантности образ летчика. Хватало и знаков отличия. На синих погонах офицера цвели в ряд три цветка боярышника, а по обшлагу рукава сияли золотом три горизонтальные нашивки. Славке неприятно резануло взор наличие свастики на погонах, а также просто бросающийся в глаза приколотый на левом кармане довольно большой значок из белого металла и нанесенный на нем знак в виде той же черной свастики на синем фоне, контрастно расположенной внутри всей этой аляповатой эмблемы. Чуть выше нее висел золотой значок в виде довольно крупного финского пятилепесткового цветка боярышника. "Судя по свастике, реконструкция финской формы времен ВОВ", - подумал, прикинув варианты, Славка. - "Но такого обилия свастик в тот период я даже не предполагал. Тем более у финнов. Или это летчик Дитля?".

Славка, будучи в хоть и в старинной, но форме бойца РККА, машинально отдал честь и произнес в ответ в той же последовательности :

- Лейтенант войск противоздушной обороны Ярослав Викторов!

Они пожали друг другу руки. Финн улыбнулся. Предложил сигареты из смятой в кулаке пачки. Славка, как некурящий, очень вежливо отказался. Финн зажег сигарету и с видимым удовольствием выдохнул ароматным дымом.

- Вы тот русский, которого я должен сбросить за Пиетари? Должен отметить, нет ничего приятнее для пилота, чем выкинуть из своего самолета бойца противоздушной обороны, особенно без парашюта и пинком под зад!

С этими словами летчик оглушительно и очень заразительно засмеялся. Славка тоже поддержал своим хихиканьем этот своеобразный каламбур, удачно стилизованный под знаменитый финский юмор. Он уже понял, что его приняли за кого-то другого в этой исторической постановке. Викторов слышал о том, что, например, битвы наполеоновского периода воспроизводятся реконструкторами максимально приближенно к реальности. Со всеми детально имитированными мелочами военного и мирного быта. Анна с хутора абсолютно точно была актрисой, видимо, из какого-то финского или карельского театра - слишком красива, слишком отточено непринужденно себя вела. Целая индустрия, обслуживающая богатых бездельников и служащая основой для популярных телепередач, с успехом сейчас набирала обороты. Для таких дел заранее прописываются сценарии, камеры устанавливаются по возможности совершенно скрытно, чем достигается полное проваливание в избранную клиентом эпоху. У Славки сложилось впечатление, ставшее рабочей версией, что его приняли за представителя заказчика, для которого не совсем законно переправляют в Париж отреставрированную технику. И просто устроили такое вот шоу, с погружением в эпоху.

- Внимание, красный флажок! - внезапно воскликнул собеседник Славки. - Не вздумайте сейчас случайно выбежать на поле.

Славка удивился. Он было подумал, что данное опасение относилось к какому-то антракту в этом представлении или проезду современной тяжелой техники, но тут раздалась оглушительная серия выстрелов. Славка вздрогнул от неожиданности. Пилот заметил растерянный взгляд будущего пассажира и поспешил объяснить происходящее, но прежде похвалил:

- Хорошо себя держите, я в первый раз как услышал - в траву, как мышь, забился, испачкал штаны! - и пилот вновь засмеялся над собственной шуткой, достойной Швейка.

Честно говоря, Славке даже такое в голову не могло прийти, как прыгать в кусты при звуках выстрела, он не был ни участником локального конфликта, ни служащим в горячей точке, и поэтому подобные условные рефлексы у него напрочь отсутствовали.

- Это наш эстонский лягушонок Педер со своего швейцарского противотанкового дрына стреляет. Он сегодня тоже летит с вами. Представьте себе, этот нацист навесил на ручную противотанковую пушку телескоп и лупит сейчас из нее по Луне!

Славка решил поддержать шутку, по-видимому, про слишком увлекшегося реконструкцией клиента, но сделал это из-за своей растерянности несколько шероховато, хотя и добился цели.

- Так это эсто-о-о-о-нец, - долго протянул он, показывая неторопливость, приписываемую в анекдотах этой прибалтийской нации. - Я по часам смотрел, Луна в девять утра зашла. Может, по Солнцу все же стреляет? Как известно, он может прицелиться целых два раза. Сначала правым, потом левым глазом!

Пилота просто согнуло от хохота. Отсмеявшись, Армас довольно помахал рукой в воздухе и рассказал, в чем соль его фразы про стрельбу по Луне:

- Этот сумасшедший эстонец, появившийся буквально ниоткуда, за неделю пребывания здесь ухитрился связаться с германским военным атташе и послом фон Блюхером и получить звание офицера СС. Можете себе такое представить? Далее, он запросил противотанковое ружье - Салотурн последней модификации! Не нашу новую финскую модель, а именно ту, что немцы выпускают через свою карманную швейцарскую лавочку, для обхода Версальских соглашений! Только патроны взял наши, спесивый крысеныш. Ему, кстати, уже дважды морду били - он к нашим девчонкам подкатывал, руки распускал. И теперь всю последнюю неделю стреляет на этом поле из своей ручной гаубицы, ожидая разрешения на вылет. Причем стреляет с закрытой позиции, не видя цель! Но не по танкам, а по фанерному силуэту Шерлока Холмса, знаете, сыщик, вроде Пинкертона, из занятных рассказов Конан Дойля?

Пока пилот делал рукой свои пассы, взгляд Викторова зацепился за необычный перстень у того на пальце. Там на печатке, в обрамлении шестерни был изображен перекрещенный пропеллер с крыльями. По краям печатки стоял оттиск финского герба со львом. Такая требовательность к деталям Славку очень сильно удивила.

- По Шерлоку Холмсу?! А доктор Ватсон? Этого Мориарти надо показать доктору Ватсону! - попытался пошутить Славка. - А откуда вы знаете, что цель - это Шерлок Холмс?

- Так вы тоже читали! - воскликнул пилот. - Замечательная вещь! Купил томик, когда перегонял этих крылатых красавцев к нам, - Эскола кивнул на воздушное судно.

- А то, что он стреляет по Шерлоку Холмсу, так он сам об этом сказал! Да и не совсем обычный, сложный силуэт у мишени выпиливает, как будто человек курительную трубку с изгибом в руке держит.

"Нда-а-а", - подумал Славка. - "Это он мне сейчас так хитро на излишне эксцентричного клиента пожаловался. Еще и самолеты, значит, перегоняет. Ничем помочь не могу - сфера услуг точно не мое, я бы так паясничать не смог. Надо выяснить про полет, а то сейчас действительно запихнут эти комики в салон, да без парашюта".

- Когда полетим? - задал вопрос Славка.

- Скоро уже, как темнеть начнет, - ответил немедля пилот. - Это если из штаба вновь не позвонят и не отменят вылет, как последние два раза. Тринадцатый полет у меня это уже будет, вроде крайний, а потом обратно в Иммола. Весь северо-запад уже облетал. Карелию и Ингерманландию. Последние два вылета как раз над Кронштадтом и Петербургом были. Красота! Высота семь тысяч метров! Но наши начальники опять и здесь ошиблись - считалось, что самолет не видно с земли на такой высоте, но наши профи из пограничной службы звуковую разведку имеют что надо. Пограничники нажаловались, и в Москву полетели ноты протеста, о том, что мы летаем! Можете себе представить такой политический казус? Мы же летаем, и мы же жалуемся на пролеты самолетов! А если вскроется? С карьерой летчика на время придется точно попрощаться и уехать в Швецию!

Славка вежливо улыбнулся в ответ на этот то ли элемент погружения в исторические реалии, а то ли настоящие трудности пилота-актера. Тот уже и так, по мысли Славки, выпал из образа молчаливого сурового финна с обязательным пукко в глубоких ножнах на поясе.

- Не переживайте, я гляжу, у вас дедушка Велхо опытный волшебник, - попытался он в русле происходящего утешить пилота. - Он явно не допустит срыва сегодняшнего рейса. Руны начертит, руками взмахнет, и штаб промолчит. Полетим счастливо с попутным ветром. И ученики у вашего чародея что надо - я бы с такими в темной подворотне не советовал бы встретиться.

- Дед Велхо - настоящий колдун, - согласно закивал говорливый и смешливый псевдофинн. - Такую мне руну дал - никто за все двенадцать полетов меня не заметил. Кроме наших пограничников, конечно.

- Пограничники - крутые ребята, - вставил соглашательскую реплику Славка. Разговор надо было как-то поддерживать. Человек старается, не стоять же молчаливым пнем. Но он не удержался от заклепки по технике, решил все же сказать про свастику, которую, видимо, имел в виду пилот - он совершенно справедливо опасался быть замеченным с таким запрещенным законодательством знаком на борту.

- Но вот руна на фюзеляже неправильная. Самолет английский, Бристоль-Бленхейм, если я не ошибаюсь. А у вас немецкая свастика нарисована, причем голубым цветом по белому кругу, вместо буквы "S". И свастика - это не руна вообще, а перевернутый арийский знак плодородия!

- Не знаю ничего про букву "S". Мы же не шюцкор, а кадровая часть! Вы, должно быть, с Шюцкором перепутали - у них нашивка в виде такой буквы. Да нашу Хакаристи немцы у нас и переняли, она на самолетах с восемнадцатого года наносится, да и не только немцы - латыши тоже ее позаимствовали! Мы, финны, первые ее рисовать начали. Граф фон Русен, швед, подарил финской белой армии свой первый самолет со свастикой на борту, и эта эмблема по приказу Маннергейма вошла в символику и нагрудные знаки. А руны деда Велхо я не покажу, примета это плохая - показывать оберег! Пока он приносит удачу, и менять текущее состояние дел я не намерен! Ладно, я пойду, у меня еще кое-что не проверено.

Похоже, пилот, словив увесистый тапок по матчасти, наконец, насытился разговором и полез в салон что-то проверять. Каждый остался при своем. Славка абсолютно точно помнил, что финские самолеты сороковых годов на наших листовках изображались с буквой "S". Он помогал делать сестре доклад по Василию Теркину, плюс просто прошерстил по интернету привлекшие на пару часиков его дополнительный интерес довольно любопытные продукты советского агитпропа времен Зимней войны.

Славке не дали поскучать у самолета. Тут же вынырнул из кустов дедушка Велхо и поманил пальцем к себе. Старик завел его в просторную землянку, оказавшуюся основательно вкопанной и замаскированной палаткой. Усадил за легкий стол на раскладывающийся стул и показал на накрытые керамическими крышками тарелки и судки.

Славка замялся, а потом сказал с глубокой благодарностью:

- Спасибо тебе, дедушка Велхо. Кормите, как на убой.

Дед криво ухмыльнулся.

- Выбил для тебя офицерскую столовую. Поешь перед дальней дорогой. Кофе для бодрости выпей да не забудь потом до ветру сходить. А так, про убой, не говори больше - примета плохая. Внучка моя уверена, что ты сюда еще вернешься, а я вот ничего кроме боли и шума крови от будущего не слышу. Да, еще скажу: за вещи свои не беспокойся, все сложил в сундук, как вернешься, все отдадут.

Славка понял последнюю фразу как намек не беспокоиться о своих шмотках, "фирма обо всем позаботится", и решил перевести разговор на более интересную, фольклорную тему, припомнив спор древних колдунов у могилы о некоем "лучнике":

- Дед, вот ты говорил, что с этнографами общался. Кто такой Лучник?

- Лучник? Откуда ты о нем вообще знаешь? Ну да ладно, расскажу. Дело было так: когда наш предок Вяйнямёйнен случайно выловил свою невесту, Айно, превратившуюся в рыбу, то попытался вспороть ей брюхо, думая, что поймал обычную семгу.

Ёукахайнен, брат Айно, узнав об этом, когда Вяйнямёйнен вновь отправился на север в Похъёлу за новой невестой, выстрелил из своего лука и убил оленя, на котором в это время едущий свататься герой переправлялся через Финский залив. Лучник выпустил три магических стрелы, каждая из этих стрел отравляет землю, и пока их не уничтожить - войны будут бушевать по землям Калевалы и Похъёлы, носящих ныне название Карелии и Суоми, а братские народы будут уничтожать друг друга. Нашедший такую стрелу станет владельцем небывалого могущества!

Славка выпал в небольшой транс, пытаясь в голове уложить все сразу, весь этот из себя такой суровый нордический клубок взаимоотношений древних героев Калевалы, сплетавшихся почище иного сериала вроде Санта-Барбары.

Дед кивнул на комбинезон, лежащий на сложенных столбиком деревянных ящиках из-под патронов в углу палатки. Рядом с саржевым, оливкового цвета, одеянием парашютиста стояла пара десантных ботинок на толстой каучуковой подошве, с высоким берцем, защищающим голеностоп при прыжке.

- Давай одевай сверху. Прямо в таком виде тебе прыгать нельзя. Тюк с дополнительной одеждой и сигналками скинут вместе с тобой. Там поле большое, даже если парашюты раскидает - найдешь.

- Тут этот летчик, Эскола, сказал, что в прошлый раз на семи тысячах летал. Меня с этой высоты будут десантировать?! - несмотря на граничащий с гениальностью сценарий погружения в эпоху сороковых, Славка очень не хотел превратиться во время ночного прыжка в замерзшую задыхающуюся сосульку и решил уточнить этот момент.

- С полутора, может, с двух, тебя скинут - вечером же полетите. Он тогда днем летал, когда фотографировал. А тут в сумерках - никто его не увидит, когда Эскола на своей ступе двухмоторной снизится.

Через полчаса полностью экипированный для прыжка Славка залез в узкий салон самолета и, немного поворочавшись, принимая удобную позу, откинулся на спинку узкого кресла, привинченного к борту. "Хорошо еще, на бомболюке для полноты реалий не повезут, прямо как белый человек полечу".

Из головы никак не шла прекрасная Анна, которую он так отважно осмелился поцеловать и более чем преуспел. Правда, танцевала дурная мыслишка, что все это - искусно разыгранный спектакль, исключительно под требование взыскательного клиента, который захотел очутиться в прифронтовой обстановке времен Второй мировой, с прекрасной незнакомкой на десерт. А его, Славку Викторова, просто перепутали с кем-то.

Внезапно сердце у Славки как остановилось, а его прошиб холодный пот.

"А если я не у реконструкторов, а в самом настоящем прошлом?" - заметалась испуганно по извилинам жуткая мысль. - "И приняли меня за диверсанта какого-то! И все взаправду, и Анна не актриса?!"

Начавшуюся было панику у Викторова прекратило появление в самолете нового рельефного персонажа, чья с первого, даже небрежного, взгляда принадлежность к современному миру не вызывала никаких сомнений.

В салон залез здоровенный парень с лошадиным лицом и полным океаном безразличия, плещущимся в рыбьих белесых глазах, которые, как только они привыкли к темноте, он тут же стыдливо прикрыл черными очками. Славка догадался по двум рунам "солио", демонстративно приколотым к натовскому комбинезону, что этот тот самый эстонец, о котором так пренебрежительно высказался Эскола. Недовольно зыркнув на Славку, невежливый бугай забился угол подальше от него и демонстративно всунул наушники от плеера в уши, вытянув ноги в высоких берцах а-ля "мы из НАТО" вдоль по салону. "Выпал из исторической эпохи, чертов эсэсовец", - с удовлетворением отметил Викторов. - "Фирма все же под конец стала косячить - это же надо, запихнуть в один самолет эсэсмана в натовской форме и бойца РККА. Экономят керосин для самолета".

Снаружи раздались крики по-фински. Викторов догадался, что техники и помощники убирают тщательно наведенную на самолет маскировку.

Через пять минут двигатели самолета дружно чихнули и с тяжелым гулом стали набирать обороты. Машина двинулась с места, развернулась через левое крыло и, увеличивая скорость, понеслась по взлетному полю, подпрыгивая на неровностях. Взлет, сам момент отрыва, сопровождался довольно сильным толчком, что Славка аж цокнул зубами, чуть не прищемив язык.

Успокоившись и отведя от себя довольно смешные, как он думал, мысли, Славка согнулся на своем сиденье и вновь задремал. Все происходящее уже воспринималось как сказка, и прыжок с парашютом его сознание еще посчитало чем-то несущественным, отвлеченное на совершенно другие вещи. Слишком большое количество происходящих событий, истинный смысл которых так до конца и не раскрылся для его перегруженного разума, а может, и еще какое-либо воздействие, но все это в совокупности вогнало Славку в глубокий сон.

Разбудил его уже второй пилот. Сквозь гудение двух могучих двигателей он попытался что-то проорать по-фински, но Славик мало того что его не понял, так еще и не расслышал. В результате пилот энергично показал пальцем вниз. Будущий парашютист, наконец, проснувшись, с содроганием понял, что означает этот жест. Прыгать вниз совершенно не хотелось. Эти эмоции явно нарисовалось у него на лице, но, увидев напротив злобную улыбку спутника, Славка решительно кивнул головой. Пилот, закрепив за специальное кольцо вытяжной фал, выкинул в люк тюк с дополнительной экипировкой для Викторова. Следом была очередь его самого. Протискиваясь мимо эстонца в лаз, ведущий прямо в воздух, Слава неожиданно получил ощутимый пинок рифленой подошвой ботинка в бок и фразу: "Europхder!" (эст. Евролось!) Видно, нацист посчитал его финном, одним из тех, кто промурыжил его неделю на взлетном поле, а потом еще и пару раз отметелил за косяки. Славка хотел уже повернуться и врезать этому фашисту промеж рогов, чтоб руны отлетели, но ветер буквально вырвал его фигуру из проема и вытолкнул наружу. Невольный парашютист из-за неудачной позы шарахнулся головой о край люка и поранил скулу. От удара звезды посыпались у него из глаз. Но перед тем, как Викторова вынесло из самолета, он успел заметить, что в салоне между пилотом и оставшимся там эсэсовцем началась драка.

*-*-*

РАПОРТ

От Нач. Пушкинского РО УНКВД

г. Лен-да - Ст. лейт. ГБ - ПАЙКИНА

НАЧАЛЬНИКУ УНКВД ПО ЛО С. А. ГОГЛИДЗЕ

3 сентября 1939 г.

В ночь на 2-ое сентября 1939 года, согласно рапорта от Сержанта Гос. Безопасности

тов. ИВАНКОВА:

Находящиеся в добровольном комсомольском дозоре на краю колхозного поля, комсомолец ШЕРСТЯНОВ Семен Иванович, 1918 г. р., уроженец поселка Антропшино, водитель, и доярка БЕЛОВА Д.А., 1921 г. р., уроженка села Кобралово, оказались свидетелями высадки английского шпиона.

Лазутчик спрыгнул на колхозное поле с картофелем при помощи парашюта, который после переодевания в униформу красноармейца свернул и сложил в большой рюкзак.

Нацию шпиона удалось установить по словам странной песни, которую он пел, перемежая с русским матом, выходя с поля. Доярка благодаря хорошему знанию английского языка смогла запомнить следующие строки: (подчеркнуто зеленым карандашом на полях помета: "проверить Белову на классовую принадлежность, откуда у простой доярки знание такое хорошее вражеских иностранных языков?" С/Г. (Гоглидзе), в дальнейшем заметки в квадратных скобках).

Into the Motherland the German Army march!

Comrades, stand side by side, to stop the Nazi charge

Panzers on Russian soil Thunder in the east.

One million men at war, The Soviet wrath unleashed.*

[подчеркнуто красным карандашом, на полях помета: "Отдать филологам в отдел ИНО 5-й отдел ГУГБ НKВД на проверку, но автор явно не англичанин" С/Г. (Гоглидзе)]

После выхода с поля лазутчик спел еще один куплет (очень громко, есть свидетели кроме означенных двух, текст записан со слов БЕЛОВОЙ):

Oh, Mother Russia, union of lands

Will of the people, strong in command

Oh, Mother Russia, union of lands

Once more victorious, the Red Army stands!*

[подчеркнуто красным карандашом, на полях помета: "опять пьяный коминтерновец, задолбали" С/Г. (Гоглидзе)]

Затем шпион дошел до перекреста дорог и там громко пропел еще несколько куплетов, воспроизвести которые ШЕРСТЯНОВ не смог, в связи с незнанием иностранных языков.

[подчеркнуто красным карандашом, на полях помета: "шпион поет песни о непобедимой Красной Армии... а что Шерстянов с Беловой на краю поля делали?" С/Г. (Гоглидзе)]

Через час парашютист сел в кузов грузового автомобиля марки ГАЗ-ААА с бортовым номером ЛГ 03-21. Посланная за подмогой с целью поимки шпиона доярка БЕЛОВА не успела привести спешно мобилизованного на это председателя колхоза и представителей коммунистической ячейки. [подчеркнуто зеленым карандашом, красным карандашом на полях помета : "снова эта Белова???" С/Г. (Гоглидзе)]

Личность водителя была сразу установлена, это оказался ЛАЙТИНЕН Юрий Ильясович, из карел. Младший брат издателя ныне закрытой газеты "Рыбаки Ингерманландии". Произошедшее позволяло предположить наличие у него связей с финской и английской разведками.

Гражданка БЕЛОВА, самовольно реквизировав мотоцикл ТИЗ-АМ600, бортовой номер ЛО 15-77, у возвращавшегося домой колхозника ПОДВОЙТОВА Д.Ф. под угрозой применения придорожного камня, способствовала организации погони за высадившимся на нашей территории английским шпионом. [дважды подчеркнуто зеленым карандашом, красным карандашом на полях обведенная помета : "Белова?!?!?!" С/Г. (Гоглидзе)]

В районе станции Лигова гражданкой Беловой был задержан ЛАЙТИНЕН и сдан наряду народной милиции. [дважды подчеркнуто зеленым карандашом, красным карандашом на полях обведенная помета: "!" С/Г. (Гоглидзе)]

По горячим следам, по дороге в пункт милицейский охраны, применив к сообщнику шпиона методы ускоренного допроса, БЕЛОВА добилась от него полного признания и при трех свидетелях вскрыла шпионскую цепь. Днем 02.IХ-39 г. арестован брат ЛАЙТИНЕН Иисакий Ильясович, установлена их родственная связь с ЮХО ТИРРАНЕН, членом ИНГЕРМАНЛАНДСКОГО СОЮЗА и ИНГЕРМАНЛАНДСКОГО КОМИТЕТА - прапорщиком бывшей царской армии, бывший поручиком в эстонской армии и ингерманландском полку капитана Пекконена и бывшим капитаном в финско-ингерманландском полку полковника ЭЛЬФЕНГРЕНА (расстрелянного в Союзе, характеристику см. в 4 разделе).

[дважды подчеркнуто зеленым карандашом, красным карандашом на полях жирно обведенная помета: "!!!!" С/Г. (Гоглидзе)]

Несмотря на дополнительно проведенную работу с задержанными, личность парашютиста не установлена.

Подпись, Дата.

РАСПОРЯЖЕНИЕ:

Приняв во внимание рапорт :

1) Белову после стандартной проверки зачислить на спецкурсы госбезопасности;

2) Расследование личности парашютиста прекратить;

3) Принять все меры (циркуляры и запреты) к воспрепятствованию распития спиртных напитков на взлетно-посадочных полосах, в самолетах, особенно сотрудниками Коминтерна;

4) Передать протоколы с изъятием мотоцикла ТИЗ-АМ600 в органы милиции, с целью выяснения законности владения армейским средством передвижения у Подвойтова Д.Ф.

[приписка синим карандашом : "хватит страдать х..й и заниматься уголовщиной, у вас уже доярки шпионов ловят, совсем обленились"]

НАЧАЛЬНИК УНКВД ПО ЛО С. А. ГОГЛИДЗЕ

(*и далее в рапорте использован текст песни Panzerkampf (The Battle For Kursk) группы "Sabaton")

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПУШКИНСКИЙ ДЕСАНТ

По энергичному жесту внезапно заволновавшегося водителя, открывшего дверь кабины и вылезшего на подножку, Славка, прихватив вещички, соскочил с борта остановившегося грузовика, и для начала, строго приказал самому себе хотя бы попытаться прийти в адекватное состояние. Срочно требовалось придумать логичное объяснение происходящего. Несмотря на незнакомые дома, Викторов узнал по особым приметам местность, по которой его вез грузовик. Этого не могло быть никак, но глаза не обманешь - Слава отлично выучил в свое время эту дорогу, гоняя в детстве по ней на велосипеде, а затем, возмужав, и на собственном автомобиле.

Когда Викторов прочихался и пыль, наконец, после поднятой пыльной бури уехавшей попутки, подкинувшей его сюда, улеглась, его опасения от переосмысления увиденного им из кузова грузовичка по дороге, переросли в железобетонную уверенность.

Он, растерявшись, почему-то даже не подумал о том, чтобы заговорить с водителем и прояснись для себя ситуацию хотя бы в общих чертах. На задворках сознания теплилась надежда, что его сейчас встретят, чуть ли не с оркестром, и все кончится, как страшный сон. Но никто не спешил выходить Славке навстречу и затем с ухмылкой поздравлять с более чем удавшимся розыгрышем. Он, как перст, стоял посреди улицы, застроенной одно- и двухэтажными деревянными домами. По тротуарам спешили редкие прохожие, одетые по минималистско-простой моде тридцатых, и особого любопытства к Викторову не проявляли.

Викторов в ужасе озирался, как ребенок, попавший впервые в зоопарк. Плакаты с Вождем, старинные громкоговорители, древний транспорт, знакомые с детства улицы, ставшие практически неузнаваемыми - все это поставило перед ним однозначную задачу: как в этом чертовом прошлом выжить? Из урны рядом с сельсоветом, рядом около которого его высадили, Славка нашел смятую газету и по дате определил, что сейчас ориентировочно конец августа, начало сентября 1939.

Еще держась за клеванты на стропах парашюта, Викторов удивился несоответствием находящейся внизу местности с его представлениями. Он все списал на призрачный, обманывающий свет луны. В весьма приподнятом настроении он приземлился, собрал парашют, и даже напевая что-то из репертуара любимой рок-группы, двинулся на обусловленный перекресток. Само место встречи с карелом-водителем, показалось ему смутно знакомым, но и тут Славка не придал этому большого значения. А вот когда грузовик тронулся, и поехал, да как намотал на кардан два десятка кэмэ по до боли знакомым, но столь необратимо изменившимся местам, то тут Викторов чуть было сперва не спрыгнул за борт трехосника на полном ходу. Единственное, что не дало ему пасть духом - это небывало высокий уровень хорошего настроения, благоприобретенный им этой ночью в результате глубокого эмоционального и бурного и эндорфинового всплеска. Что явилось как закономерное следствие весьма романтичного и экстравагантного поступка - ночного прыжка с парашютом в свете луны.

"Но, черт побери!" - молча, у себя в душе, рвал и метал Славка, пора разворачивал грязный и терпко пахнущий селедкой кусок газеты. - "Чертовы реконструкторы!"

В результате их баловства и откровенного разгильдяйства- Славкина злая судьба закинула в тридцать девятый, предвоенный год. В именно тот поворотный, знаменательный и столь богатый на войны, год предожидания великих дел и свершений, горя и боли для большей части человечества. Викторов понимал, что крепко влип - и это читалось без вариантов. Его, конечно, весьма порадовало, если тут вообще подходит это слово, что не выкинуло на Курскую дугу, или в стандартное для попаданца в прошлое - страшное и беспощадное 22 июня всем известного года.

В найденном номере ПРАВДЫ от 24 августа 1939 все важные новости укладывались в две строчки: "Заключение договора между СССР и Германией является несомненно фактом крупнейшего международного значения".

Все, приплыли.

Славке в памяти почему-то тут же вспомнилось, что через месяц с небольшим, в лице Молотова и Риббентропа будет подписан Германо-Советский Договор о дружбе и границе. Договор, о котором не принято вспоминать ни под каким соусом, из-за которого обе страны огульно зачислят в союзницы. Узнал это Слава случайно, из-за фильма "Брестская Крепость". Ему показалась неправильной и странной оговорка в устах особиста из этой киноленты, где Германия называлась союзницей, и он полез докапываться до правды в интернет. Нашел, на свою голову. И понимай, как хочешь.

"Политика - весьма грязная штука", - раздраженно подумал Викторов. - "Причем, если верить дате на газете, еще действительно начало сентября и наши еще не отбили обратно западную Белоруссию и Украину, достаточно просто вякнуть об этом договоре, чтобы гарантировано получить жесткие нары до 1953-го года включительно. Если вообще не кокнут. Ё-маё, но что мне сейчас делать?! Не стоять же на улице?".

У Викторова, продукта современной эпохи, конечно, присутствовал определенный если не навык, то скорее опыт переосмысления человечеством возможности провала в прошлое. Смотрел он пару нравоучительных фильмов, читал пяток бодрых книжек про эти самые "попадания". Там сценарий развивался примерно стандартно: да, война, да, сначала тяжко - но тут как себя поставишь, через пару глав либо виновники заброса проявится, либо, если не найдут героя, еще через пару глав, "киндзмараули" ему САМ подливать в стакан будет, в ответ получая покровительственные похлопывания по плечу от всезнайки из будущего. Ну-ну.

Слава определенно имел мнение - что все описанное в этих развлекательных книгах и патриотических фильмах - как сценарий к действию ему лично принимать нельзя. Потому что какую пользу он может принести, кроме сбивчивого рассказа содержащий весьма общие знания о будущем? Не обладая, на первый взгляд, особыми техническими навыками и знаниями, могущими переломить ход истории? Современник, попавший в прошлое, может выжить только в одном случае: обязательно имея навык диверсанта выйти на небольшой партизанский отряд, причем после симулированной контузии. Либо действуя как одиночка, или с группой таких же, как он "попаданцев". И тут уже все зависит от актива "добрых дел", пока группа или одиночка не попадет контрразведке на глаза. В остальных же случаях незнание языка и конъюнктуры, то есть оборотов речи, и прочих жизненных реалий - обернется провалом и разоблачением как шпиона, с десятком вариантов государственной принадлежности, иногда в совокупности, на выбор следователя. Послезнание госсекретов высшего уровня доступа, в реалиях параноидальной подозрительности коммунистического общества конца тридцатых, однозначно ставило точку, причем довольно мучительным способом, в жизни "всезнайки". Надо вывернуться мехом наружу, для мало того чтобы ухитриться выжить в тех реалиях, да еще и выйти на уровень высшего руководства страны, хотя бы с работающими почками и целыми зубами. Слава подозревал, что не с его счастьем замахиваться на подобное.

Тут Викторову пришло в голову, что все не так уж и плохо. У него, согласно тем самым каноническим текстам есть два варианта. Первый - погибнуть, желательно героически, принеся Родине пользу, второй, более прозаичный и гораздо менее яркий - просто вернуться в точку перехода.

Погибать Викторов не хотел. Никак не хотел. Не факт что этот мир - его личное прошлое, а не какой-либо параллельный, с некоторыми, невидимыми пока, на первый взгляд, отличиями. Смысл тогда, в его гибели? А если не поможет? Значит, требовалось принять как базу второй вариант и искать место обратного перехода: точку межвременного или межмирового прокола.

Первая мысль, оторванная от измышлений о хронопрыжках, в направлении планирования собственных действий, исторгнутая неохотно начавшим размышлять мозгом и вставшая сейчас перед Славой, состояла в том, чтобы найти достаточно надежный схрон, где он мог бы хоть чуток перевести дух и спокойно подумать. Тут бы, как ничто другое, подошла пивная, из милого Славке современья. Но, за неимением пивной, для начала необходимо просто убраться с улицы, где он сейчас торчит как красный флажок посреди поля. Тем более что в своих передвижениях весьма сильно стеснен из-за огромной и объемной тяжести, которую придется с собой таскать пока не удастся куда-либо пристроить. Четыре единицы поклажи весьма сильно оттягивали руки: основной и запасной парашют, объемистый сидор с вещами, и мешок с бело-синими тесемками, который он, согласно указаниям деда Велхо, прихватил, выскакивая из кузова грузовика, подбросившего его до пригорода. Для свободы передвижения, Славе, как и всякому прогрессивному молодому человеку, выросшему под влиянием урбанистической культуры городской застройки, нужен был транспорт.

Сказано - сделано. К чести Викторова нужно сказать, что вариант "украсть" пока в его светлую голову не пришел. Не то у него было воспитание.

Слава решил действовать максимально нахраписто и инициативно. Шпионы, по его мнению, палились на том, что вели себя тихо и незаметно, но Викторов не собирался пока забиваться в угол. Не смотря на еле наступивший рассвет, народ уже усиленно бегал по улицам, направляясь куда-то по своим важным советским делам. Расспросы Слава не стал проводить, а просто-напросто остановил первого же парня, проходящего мимо него по тротуару, махнул тому корочками назначения, выписанные неведомым складом, и буквально приказал бедолаге, рявкнув повнушительнее, проводить до местной власти, туда, где можно раздобыть грузовик. Заодно навьючил на беднягу половину своих вещей. Парень, представившийся Колей, молча и покорно, как китайский кули, поволок груз к ступенькам рядом стоящего сельсовета, со стены которого свисал, легко колеблясь на невесомом ветру закрепленный в держателе красный флаг. Славка, честно говоря, не ожидал такой покладистости от обычного прохожего, и с трудом проглотил так и не сказанные слова с предложением оплатить услуги носильщика. "Форма творит чудеса", - так подумал про себя наш диверсант во времени.

Викторов не ожидал, что он окажется так быстро у искомой точки, планируя успеть по дороге обдумать и выстроить примерную канву разговора. От предчувствия острой, с непредсказуемым развитием ситуации, адреналин взбурлил в жилах нашего героя. Мозг чуть ли не вскипел от резкой активизации слабоэлектрических связей в нейронных цепочках, в энергичных попытках совершить безумное количество параллельных и последовательных мыслительных сверхусилий с целью поиска выхода из сложившейся ситуации.

Пока они с Колей поднимались по ступенькам сельсовета, Славка успел обдумать и отбросить мысль о поездке на аэродром, угоне самолета и прыжке с парашютом в попытке найти обратное окно прохода. Самолет бы пришлось угонять вместе с пилотом. Тут же он подумал о столь детальной экипировке мундира финского пилота - Эсколы, а затем вспомнил, как перед прыжком удивленно смотрел в бомболюк и обратил внимание на очень слабую освещенность местности, несмотря на то, что его выкидывали сразу за Пушкиным. Все встало на свои места. Славка, в результате титанической, взрывной работы мысли, пока Коля открывал дверь в сельсовет, успел прийти к выводу, что произошедшее с ним - это результат кривой работы специфического туристического агентства, специализирующегося на вояжах в прошлое, и сам факт перехода произошел не во время парашютного прыжка, а ранее, на хуторе у такого доброго, но очень странного дедушки Велхо.

"Все просто", - подумал Славка, направляясь вдоль по коридору следом за огромной спиной Коли. - "Все что требуется - найти то место, где вся эта фигня началась, кладбище с хутором, и вернуться обратно. Ножками неделю буду идти, значит, все равно нужен транспорт. И действовать надо немедленно, пока следов в этом мире не наоставлял. А то получится такой "эффект бабочки" - пожалею, что вообще родился. Или у этой гадской хронофирмы есть такое понятие как "неустойка за вред".

Пока Коля открывал створку двери в просторный кабинет председателя, у Славки нарисовался примерный план собственного спасения. Ему требовался грузовик, чтобы как можно быстрее доехать до границы, затем как-то пересечь ее, и выйти на то проклятое кладбище, с которого все началось. Или с хутора, неважно, но других зацепок у Славы все равно не было. Он не имел намерений задерживаться надолго в этом мире, так как последствия от такого пребывания могли быть самыми печальными.

Председатель местного совхоза был безмерно удивлен визиту к нему отделенного командира Красной Армии. Данный, колоритный представитель самого младшего комсостава РККА, ухмыляясь небритой рожей и дыша слабыми парами перегара, сразу предъявил ультиматум, припечатав с грохотом перед пятидесятилетним председателем своей измазанной землей пятерней требование на грузовой автомобиль.

- Народ и Армия е-е-едины! Народ к-к-кормит - армия защищает! Мне нужен г-г-грузовик, чтобы отвести в дивизию к-к-компасы и прочее оборудование! - проникновенно, с непревзойденным азартным апломбом заорал Славка на весь сельсовет изображая заикание. Остатки адреналина пока не покинули его вены, настроение еще было чудесным, самочувствие - великолепным. То, что он попал в прошлое, Славу нисколько не напугало. Да, он получил пилюлю бодрости, с приплюсованной сюда силой юношеского оптимизма, и пока не воспринимал ситуацию, как достаточно серьезную.

"Если бы не раздраконил скулу об бомболюк", - порадовался за свой образ Слава. - "Ей-богу - сам бы нанес легкое увечье об ближайший фонарный столб, прежде чем идти в сельсовет".

Председатель вполне естественно уперся и не спешил выдавать этому помятому красноармейцу один из двух своих грузовиков, тем более во время середины трудовых будней.

Слава решил выложить более весомый козырь. Во время разговора он зацепился взглядом за большой календарь, висящий на стене, в котором вместо недель присутствовали шестидневки. Отмеченные крестиками даты заканчивались на 1 сентября. Слава сделал вывод, что сегодня, соответственно, 2-ое. В голове взорвались разом десятки мыслей и идей. Соображение про заикание вмиг испарились из его головы, и дальше он продолжил говорить почти без искусственного дефекта речи, вспоминая о нем эпизодически.

- Слушай, отец, война же! В Европе война началась! Как ты мне грузовик выдать не можешь?

- Ты о чем, служивый?! Какая война? - удивился председатель. - Вчера еще никакой войны в твоих Европах не было! А не путаешь ли ты с Монголией?

Слава замолчал в замешательстве. О конспирации в этом вопросе мудрого руководства Страны Советов он как-то не подумал. Но все равно - скрыть начало второй мировой войны, в его понимании, было никак невозможно. Если он попал в прошлое, то пошла ли здесь история тем же ходом, что и в его временном потоке? Мир может быть и параллельным... И о чем вообще дед вещает, о какой Монголии? Это же было в 38-ом вроде... От нахлынувших мыслей он чуть уже не начал заикаться по-настоящему.

- Газеты есть сегодняшние?

- Глашь! Глаша! - закричал председатель в коридор. - Где газеты сегодняшние? Нюрка приносила?

- Здеся газеты! - ответил из коридора глубокий женский голос.

- Что пишут? - вновь заорал мужичок.

- Да разное, вот туточки: "Закон о всеобщей воинской обязанности", итоги внеочередной четвертой сессии Верховного совета. Отдельные речи депутатов совета. "Успехи комбайного Алтая"...

- А война есть?

- Да типун тебе на язык, Михалыч!

- Вот! - развел руками председатель. - Вот она какая-никая непонятка! Нету-ти войны-то, товарищ красноармеец Куницын.

Слава стоял с открытым ртом. Мысли все шли исключительно матерные. "Параллелка", -подумал он. - "Ну все, кабздец. Фиг знает что творится, чего делать-то теперь? Стуканет председатель, нельзя отсюда выходить без результата. Моя дорога до поворота, а там уже воронок будет ждать".

Слава развернулся на каблуках и, зачем-то имитируя строевой шаг, пробухал ботинками по гулкому коридору в соседнюю комнату, отодвинув в сторону все еще стоящего у косяка задумчивой громадой Колю. Комната оказалась необычно большой и вся заставлена стульями. Это здесь считалось, вероятно, актовым залом или площадкой для танцев, в зависимости от мероприятия. Вдоль стен стояли открытые стеллажи с книгами и газетами. Над стеллажами висели портреты руководителей коммунистической партии, а также передовых писателей и поэтов. Некоторые портреты, дублирующие настенные, стояли прямо на полках стеллажей, на уровне глаз. Кроме изучающих и прищуренных в