Солодкова Татьяна Владимировна: другие произведения.

Крылья

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
  • Аннотация:
    Когда-то Миранда Морган прошла через ад: Родина объявила ее предателем, от нее отказались собственные родители, а любимый мужчина погиб. По вине Морган был уничтожен целый город... Ее пытались убить, ее судили... и оправдали. А затем сделали народной героиней, символом возмездия. О трагической истории ее любви, словно в насмешку, даже сняли художественный фильм, и теперь во Вселенной нет ни одного человека, которому не было бы неизвестно имя Миранды Морган - ветерана Карамеданской войны, лучшего пилота современности.
    Казалось бы, все самое хорошее и самое плохое в жизни Морган уже произошло. Но на самом деле все только начинается...
    (Продолжение "Бессмертного" и "Ловя момент", но можно читать как отдельную книгу).
    Книга завершена. Выложена не полностью.


КРЫЛЬЯ

  
   [Выписка из архива от 13.08.2640 г.]
  
   {[Полное имя:] Джейсон Леонард Майкл Риган.
   [Идентификационный номер:] K57657496577815915733.
   [Дата рождения:] 28.12.2611 г. (28 лет).
   [Место рождения:] Альфа Крит.
   [Образование:] Полицейская Академия Альфа Крита (ПААК).
   [Место работы (службы):] Галактическая полиция Альфа Крита. Департамент по поимке особо опасных преступников.
   [Награды:] "Лучший результат 2635 г." (получено всеми членами отряда), "Крылья".
   [Семья:]
   [- отец:] Леонард Г. Риган (д. р. 09.11.2576 г.). Специализация -- генная инженерия. Место работы -- Институт Исследования Генной Модификации Альфа Крита. Профессор. Награды: "За вклад в науку и в общество", "Прорыв года", "Лучшая научная работа 2600 г.", "Лучший проект 2625 г.).
   [- мать:] Элеонора Л. Риган (Хлоковец) (д. р. 10.10.2580 г.). Специализация -- генная инженерия. Место работы -- Институт Исследования Генной Модификации Альфа Крита. Профессор. Награды: "За вклад в науку и в общество", "Прорыв года", "Лучшая научная работа 2600 г.", "Лучший проект 2625 г.", "Женщина-ученый 2637 года".
   [- сестра:] Мария Л. М. Риган. (д. р. 30.12.2615 г.) С 2632 г. -- студентка Медицинского Университета Альфа Крита имени Лоренца Флориндаля. Дальнейшая информация отсутствует.}
  
  
   ГЛАВА 1
  
   [Джейсон]
  
   Не знаю, зачем меня понесло в рубку. Скучно. А местный капитан... Ему вообще до фени, кто и где находится. Я к такому не привык и все еще нахожусь в состоянии некоторого шока после своего перевода в новую команду. Будь мои прежние командиры похожими на капитана Гроупса, не было бы ни строгих выговоров, ни, собственно, этого позорного перевода. Зато был бы пивной живот и приличный уровень деградации. Но у всего свои недостатки.
   "Риган, ты должен благодарить бога за то, что вообще не вылетел из Галактической полиции! Поэтому закрой рот и принимай новое назначение", -- последнее, что я слышал от прежнего начальника. Так что, может, Гроупс и правда не так плох.
   -- О, привет, Джейс! -- радуется мне первый пилот.
   -- Привет, старик, -- здороваюсь и занимаю место его сменщика (в этом полете -- сменщицы).
   Разваливаюсь в кресле, сползая по его спинке вниз. Сейчас бы еще бокальчик с чем-нибудь, чего в рубке наверняка нет, и хороший фильм. Впрочем, обзорный экран тоже ничего -- красиво.
   Раш следит за мной взглядом. Усмехается, от чего по его массивной фигуре проходят волны, заметные даже под плотной тканью темно-фиолетовой формы. На широком коричневом лице мерцают блики от подсветки панели управления.
   Мы с Рашем старые знакомые. Правда, каким ветром его занесло из элитного подразделения, где мы раньше служили, сюда, мне неизвестно. Моя собственная запись в документах о переводе гласит: "Неуважение к старшим по званию". Раш же исполнителен и дисциплинирован до мозга костей, и пилот от бога. Ума не приложу, за что его выдворили из элиты. Но лезть в душу не хочу, поэтому вопросов не задаю.
   -- Джейс, ты как на курорте! -- по-доброму возмущается сослуживец.
   -- А я и есть на курорте, -- отзываюсь со вздохом. В доказательство своих слов сползаю по спинке кресла еще ниже и водружаю одну ногу на другую.
   Курорт курортом, а скука смертная.
   Там, где я служил прежде, прохлаждаться было некогда: вечные погони, высадки на планеты и станции, поиск и задержание преступников, чаще -- с сопротивлением и беготней. Было куда веселее. Но нужно же где-то пересидеть, пока начальство сменит гнев на милость.
   Раш косится на меня, качает головой и снова поворачивается к обзорному экрану. Его массивные темные пальцы с более светлыми подушечками легко летают над голографической клавиатурой, вызывая на экран увеличенные участки космоса.
   Некоторое время тоже бездумно смотрю в экран. Там нет ничего, требующего внимания, однако врожденное чувство ответственности не позволяет Рашу бросить это занятие, не просмотрев все пространство вокруг судна, как и положено по инструкции.
   Так и сижу, время от времени переводя взгляд с "обзорки" на пилота.
   Раш, с его коричневой кожей и королевскими объемами тела, напоминает мне земного моржа. Для полного сходства не хватает только усов и бивней. Сослуживцы давно гадают, как Раш, становясь с каждым годом все больше, до сих пор помещается в кресле пилота, и ждут, когда же старый служака уйдет на пенсию. Они его плохо знают -- старик Раш из тех, кого вынесут от пульта управления только вперед ногами. По своей воле он никогда не уйдет.
   -- Тебя, кстати, Китти искала, -- сообщает Раш через некоторое время, закончив обзор окрестностей и повернувшись ко мне вполоборота.
   Морщусь. Лучше бы составила старику компанию и ради приличия хотя бы иногда обреталась на своем месте второго пилота. Но кресло у нее удобное.
   -- Скажи ей, что я вышел в космос пройтись, -- прошу, отмахиваясь.
   Впрочем, не лучшая идея: с ее уровнем интеллекта не исключено, что Китти решит, будто по вакууму и правда можно гулять, и выйдет в шлюз "подышать".
   Пилот громогласно смеется, снова сотрясаясь всем телом.
   -- Помнится, еще две недели назад ты сам искал с ней встреч.
   Бросаю на сослуживца выразительный взгляд: он бы еще Рождество припомнил. Но что правда, то правда: в первые дни на "Искателе-VIII" я был не против провести время с симпатичным вторым пилотом. Курорт же, Раш сам сказал. У нас было даже несколько приятных встреч, но...
   -- Это было до того, как я узнал, что Китти дома ждут муж и трое детей, -- напоминаю, качая головой.
   Мы далеко от ее дома, как и от моего -- по правде говоря, вообще у черта на куличках, -- и мне глубоко безразлично, какую ораву она оставила за спиной, уйдя на службу. Но бессмысленного вранье на дух не переношу: сначала Китти плачется мне в жилетку, что одна одинешенька в этом враждебном мире, а потом я застаю ее за записью полного воздушных поцелуев видеописьма своим домочадцам. Блеск, искренняя ты моя.
   -- Принципы тебя погубят, -- смеется Раш.
   Пожимаю плечами. Не считаю, что принципы -- худшее, что во мне есть.
   -- Эй, а это что? -- резко сажусь в кресле, вглядываясь в обзорный экран.
   -- Где? -- пугается пилот.
   Пожалуй, все же догадываюсь, почему его сослали в эту глушь: дело не в какой-то оплошности, а в возрасте -- несмотря на свой опыт и усердие, Раш уже не тот, каким я знал его раньше.
   -- Сектор два-три-шесть, -- говорю быстро. И, не дожидаясь его реакции, так как понимаю, что она будет гораздо медленнее моей, сам тянусь к пульту и увеличиваю нужный участок. Пока там видна лишь тускло мерцающая точка, но при увеличении...
   -- Дредноут, -- ошарашенно произносит Раш.
   Вижу. Новенький, вооруженный до зубов -- читал про такие.
   Пилот сверяется с показаниями приборов и сообщает нерадостную новость:
   -- Курс: прямо к нам.
   Похоже, мы таки надоели тем мелким пиратам, за которыми таскаемся вторую неделю, и они запросили помощи у друзей покрупнее. Иначе зачем судну без опознавательных знаков идти на сближение?
   Чтобы не отвлекать Раша, сам вызываю капитана.
   -- Кэп, -- зову, поднеся запястье с коммуникатором к губам, -- прием. Вы меня слышите?
   В ответ слышен треск, потом шуршание.
   -- Слышу, слышу, -- раздается затем. -- Кто это? Новенький, ты? ...Э-э... Как там тебя?
   Приподнимаю брови, смотря на светящийся экран комма, на котором идет отсчет секунд разговора. Спустя три недели поинтересоваться, как зовут твоего нового подчиненного, -- это сильно.
   -- Его зовут Джейс, -- слышу приглушенное из динамика.
   Китти? Не то чтобы я сразу узнал ее по голосу, но на "Искателе-VIII" второй пилот -- единственная женщина в экипаже. Поэтому произвести идентификацию несложно.
   -- Точно! -- радуется подсказке капитан. -- Сержант Риган. Что там у тебя?
   Далее на том конце слышится какая-то возня и женский смех. М-да.
   -- К нам приближается дредноут без опознавательных знаков. Идет прямо на нас, -- рапортую, надеясь, что серьезность этой информации отвлечет капитана от неуместных в данный момент любовных утех. -- На связь не выходит, -- добавляю, бросив взгляд на Раша, все это время безуспешно пытающегося выяснить, что дреду от нас понадобилось.
   Повисает молчание, а затем удивленное:
   -- Сержант, мать твою, ты-то что забыл в рубке?!
   Самый актуальный вопрос в эту минуту. На заднем плане продолжает о чем-то ворковать любвеобильная Китти.
   Смотрю на Раша. Тот дрожащими пальцами все еще пытается вызвать неопознанный корабль, превосходящий наш допотопный крейсер по размеру и вооружению как минимум вчетверо. В эфире тишина. Разговаривать с нами явно не намерены.
   -- Капитан, я думаю, они настроены враждебно, -- говорю серьезно, проигнорировав предыдущий вопрос. Пусть тащит сюда свою задницу, а потом задает вопросы.
   -- А может, они хотят познакомиться? -- смеется Китти.
   Капитан больше не подает признаков жизни. Когнитивный диссонанс у него, что ли?
   -- Черт тебя, Гроупс! -- психую и отрубаю связь. -- Раш, валим отсюда, -- говорю пилоту. Пока капитан наконец сообразит, что к чему, нас размажут, как мошку по стеклу. Лучше пусть меня все-таки уволят за очередное самоуправство, но умирать из-за некомпетентности нового командира я не собираюсь. -- Раш!
   Однако вместо того, чтобы отключить автопилот и взять управление на себя, старик начинает заваливаться из кресла набок, хватаясь за грудь. Черт, да вы издеваетесь?
   Вскакиваю и ловлю пилота прежде, чем его голова успевает встретиться с палубой.
   -- Бери... бери управление, -- хрипит Раш, одной рукой все еще держась за сердце, а второй хватаясь за ворот моей формы и притягивая меня к себе.
   Легко сказать -- бери. Я, вообще-то, не пилот.
   -- Я... я... -- продолжает старик уже менее внятно. -- Я же... те...бе пока... зывал...
   По пьяни пустить за пульт управления и учить пилотированию, в моем понимании, не совсем одно и то же. Но мы обсудим это позже.
   -- Только попробуй умереть, -- угрожающе произношу в ответ, в то время как пальцы пилота на моем воротнике безвольно разжимаются, а его глаза начинают закатываться к бровям.
   Ну, приехали.
   -- Бери управление, мать вашу, -- бормочу. Приподнимаюсь, бросаю взгляд на обзорный экран: дредноут неумолимо приближается. Хорошо, что этот вид космического транспорта не слишком быстроходный, но, если ничего не делать, нам это не поможет. -- Джин, у Раша сердечный приступ! -- вызываю медика.
   -- Плохо, -- озабоченно, но до ужаса спокойно раздается в ответ.
   Теперь до меня в полной мере доходит, почему мой бывший непосредственный начальник злорадно усмехался и потирал не успевший зажить поломанный нос, узнав, куда меня отправляют.
   -- В рубку! Быстро! -- рычу в комм.
   -- Я пока занят, -- безразлично отзывается тот. -- Найди в аптечке инъектор номер пять. Зеленая жидкость. Введи ему прямо в сердце. Я попозже подойду, -- и обрубает связь.
   Тупо моргаю, недоуменно смотря на погасший экран коммуникатора. Потом вскакиваю и мчусь к ящику аптечки на стене. На пол сыплются какие-то прозрачные трубки и несколько респираторов. По закону подлости инъектор с наискось наклеенным номером "5" находится в самом низу.
   Ввести в сердце -- всего и дел. Один считает меня пилотом, другой -- врачом, третий даже не помнит, как меня зовут...
   Второпях расстегиваю форму на груди Раша и ввожу зеленое нечто туда, где, по моему мнению, должно располагаться сердце. Курсы первой помощи я, ясное дело, проходил. Сделать искусственное дыхание и остановить кровотечение -- дела плевые и привычные. Но вгонять кому-либо иглу инъектора в сердце мне еще не приходилось. И то, что все однажды случается впервые, в данном случае не аргумент.
   Как ни странно, после моих манипуляций старик-пилот не начинает биться в конвульсиях, из его рта не появляется пена -- словом, не случается ничего из того, что происходит, когда человек собирается отдать богу душу. Хотя, честное слово, не уверен, что бог, если он в принципе существует, видит тех, кого забросили патрулировать самый отдаленный сектор галактики.
   Дыхание Раша постепенно выравнивается. Не будь он темнокожим, можно было бы определить его состояние по бледности или румянцу. Но все, что я вижу, это выступившие на лбу пилота бисеринки пота. Пульс редкий, но вроде стабильный. Доктор Джейсон Риган, к вашим услугам...
   Дредноут приблизился уже на приличное расстояние. Теперь его можно хорошо рассмотреть и без увеличения. Махина из тех, что пальнет без промаха -- и привет семье.
   Не видя альтернативы, сажусь обратно в кресло второго пилота. Матерюсь сквозь зубы. Показывал он мне... Несколько минут уходит только на то, чтобы отключить автопилот. На память не жалуюсь, но пилотированию меня никто и никогда всерьез не обучал. Я в экипаже -- грубая сила, вернее, быстрые ноги. Моя задача -- гоняться за беглецами по космическим станциям и планетам, на которых они пытаются спрятаться от Галактической полиции. Я умею драться и пользоваться оружием. Могу что-нибудь по мелочи взломать и куда-нибудь забраться. Но, вашу мать, я ни коим образом не пилот.
   Только когда начинает визжать тревога, оповещающая о том, что на нас наведены орудия поражения дредноута, я, наконец, справляюсь с пультом управления судна, и каким-то чудом увожу "Искатель-VIII" с линии огня.
   Наш крейсер старый, и принадлежи он какой-нибудь торговой корпорации, быть бы ему давно списанным на металлолом, но в полиции испокон веков экономят ресурсы. Корабли тут не утилизируют, а отправляют в глушь, с глаз долой. С такими же проштрафившимися "везунчиками", как я.
   Дред стреляет. Мимо. Пробую задать новое направление консервной банке, по чьей-то злой шутке, названной полицейским крейсером. Портачу со скоростью. Компенсатор перегрузки не справляется. Меня вжимает в кресло. В ушах звенит.
   -- Риган, ты чего творишь? -- раздается по громкой связи рык капитана. Очнулся.
   Отключаю громкоговоритель. Придет -- поговорим.
   Скорость продолжает вжимать меня в кресло. Что за чудо корабль? Насколько мне известно, ничего подобного происходить не должно -- современные технологии полностью защищают пилотов и остальной экипаж от подобных неудобств. Впрочем, "современное" -- это не об "Искателе-VIII".
   Посматривая на экран заднего вида и на догоняющий нас дредноут, вывожу перед собой карту местности. Так, поблизости есть "окно". Если уйти в более населенный участок космоса с уровнем цивилизации выше, вероятно, от нас отстанут. Скорее всего, и преследовать не станут.
   Что ж, я вроде бы приноровился -- до "окна" дотяну. Компенсатор понемногу начинает справляться с перегрузкой. Становится легче. Если не смотреть в экраны, то можно подумать, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.
   Наконец, дверь за моей спиной с шипением открывается. Бросаю взгляд через плечо и выдыхаю с облегчением, видя капитана в компании раскрасневшейся от быстрого бега Китти.
   -- Садись, -- тут же встаю с кресла, освобождая место официальному второму пилоту. -- Уходи в "окно", пока нас не распылили.
   Бросившаяся было ко мне Китти замирает на месте и часто моргает. Ее объемная грудь тяжело вздымается, а в глазах разрастается настоящий ужас.
   -- Я... -- бормочет она. -- Я... Я не умею! Раш... -- тут ее взгляд падает на старика, все еще лежащего без сознания на полу. Китти мгновенно бледнеет. -- Ой!
   -- В каком смысле -- ты не умеешь?! -- тем временем приходит в себя капитан. Шагает к девушке и рывком поворачивает ее к себе, схватив за плечо. Китти снова ойкает, на этот раз от боли.
   Вовремя же Гроупс поинтересовался, что умеет делать его второй пилот.
   -- Не умею, и все! -- восклицает Китти, высвобождая руку и потирая больное место. -- Там расчеты. Это сложно! Я так... В пространстве могу. Ну и катер там...
   Хмыкаю. Катер я тоже могу. И флайер. Вон, как оказалось, и в пространстве -- целый космический корабль. Пока целый...
   -- Риган, -- окликает меня Гроупс. Гнев с его лица исчезает, а взгляд становится заискивающим и даже просящим. -- Ты сможешь провести "Искатель" через "окно"?
   Они там пили, что ли? Он шутит? Начинаю смеяться, но обрываюсь -- не шутит. И если мы не "прыгнем", нам крышка.
   На борту пятнадцать человек, а единственный, кто умеет "прыгать" через "окна", лежит посреди рубки без сознания.
   Высказавшись, капитан молчит и больше не предлагает ни единого варианта для нашего спасения.
   Перевожу взгляд на дредноут, снова готовящийся к выстрелу. Сглатываю. И, как на казнь, иду к креслу пилота обратно.
   -- Пристегнитесь, что ли, -- бросаю через плечо.
   Сложно... Расчеты... Знал бы я еще, чего там нужно считать. Может, так получится?..
  
   ***
   Около часа сижу под дверью кабинета, бездумно пялясь в стену напротив. Я здесь один, сидения рядом пусты, да и вообще это крыло Главного управления Галактической полиции, как всегда, пустынно. Кого попало сюда не пускают -- только по предварительной записи или по прямому приказу вышестоящего начальства. Так что моей компанией являются лишь портреты на стене, большинство -- с черной лентой по диагонали в правом нижнем углу. Некоторое время изучаю лица на стене, затем отворачиваюсь -- слишком много знакомых обзавелись траурным "украшением".
   Барабаню пальцами по колену. Долго. В крайний раз я был здесь в прошлом месяце, как раз когда мне вручили новое назначение. Тогда тоже пришлось посидеть. Как выразился потом сам полковник Кинли, он заставил меня ждать, чтобы я мог подумать и прочувствовать свою вину. Я не стал откровенничать и просвещать его, что почувствовал максимум скуку.
   Интересно, что на этот раз? Все-таки уволят? В конце концов, не обладая документами пилота, я не имел никакого права управлять кораблем и, тем более, проводить его через "окно", рискуя жизнями экипажа. А, как показывает практика, аргумент: "Ну, все же получилось", -- в полиции не работает. Нарушение устава -- и все тут.
   Капитан Гроупс мог бы меня прикрыть и сообщить, что я сел в кресло пилота по его прямому приказу. Но когда мы оставили "Искатель-VIII" на орбите Альфа Крита, а сами спустились сюда, Гроупс не просыхал уже вторую неделю. Мой безумно рискованный и не менее безумный "прыжок" через "окно" произвел на капитана настолько сильное впечатление, что он ушел в запой в тот самый миг, как понял, что мы остались живы.
   Капитан пьет, Раш -- в больнице, судно опечатано на орбите. Судьбой остального экипажа, честно говоря, не интересовался. Если расформируют, упаси боже тех, к кому в команду попадут доктор Джин и пилот Китти. Впрочем, с Китти взятки гладки: дура -- она и есть дура. А вот то, что медик не соизволил поднять свою задницу, когда ему сообщили, что один из членов экипажа при смерти, задело меня всерьез. Даже была мысль написать на него докладную, потом подумал и решил, что разбитого лица с него хватит. В конце концов, в рубке писали камеры видеонаблюдения -- тот, кто решит докопаться до правды, легко сможет увидеть все своими глазами.
   Наконец, замок щелкает, и из кабинета появляется длинноногая секретарша в юбке, больше напоминающей широкий пояс. Непроизвольно задерживаюсь взглядом на этих кажущихся бесконечными ногах и лишь потом поднимаю глаза к лицу. Лицо длинноногой блондинки напоминает кукольное (огромные голубые глаза, подкрученные ресницы, едва не достающие до бровей, маленький чуть вздернутый носик и пухлые немного приоткрытые губки) и совершенно не обезображено интеллектом. А начальство времени зря не теряет -- помнится, в прошлый раз меня встречала пожилая леди...
   Новая секретарь полковника осматривает коридор, скользя взглядом над моей головой, так как я все еще сижу, и только затем замечает меня.
   -- О, -- расплывается в смущенной улыбке, -- я вас не заметила, -- еще бы, с такой-то высоты. -- Вы не видели сержанта Джейсона Ригана? Полковник приглашает его войти.
   М-да. Учитывая, что на мне форма, на которой имеется нашивка с фамилией на груди, -- вопрос актуальнее некуда.
   Встаю и направляюсь к двери.
   Длинноногая ахает.
   -- Стойте! Скажите, как вас зовут. Вам назначено?
   Кажется, кто-то из бывших таки привел свои угрозы в исполнение и на прощание меня проклял. Иначе как объяснить, что в последнее время все женщины, встречающиеся у меня на пути, не разумнее печеного яблока?
   Закатываю глаза и молча прохожу мимо. Захлопываю дверь прямо перед милым вздернутым носиком и поворачиваю ключ в замке. Пусть сбегает за запасным, если неймется. На ее ходулях это должно занять некоторое время.
   Полковник Кинли встречает меня улыбкой и даже никак не комментирует то, что я оставил его помощницу за дверью. Сбиваюсь с шага. Вроде бы мужик неплохо ко мне относился, не ожидал, что его так сильно обрадует мое увольнение.
   -- Джейс, а вот и ты!
   Тонкие губы полковника растягиваются в улыбке. Иногда мне кажется, что у него такие тонкие губы из-за того, что он постоянно их поджимает. При виде меня -- в первую очередь.
   И вот тебе -- "Джейс" вместо привычного: "Риган, мать твою!".
   Напрягаюсь, но не останавливаюсь, прохожу и молча занимаю кресло у стола, напротив полковника. Смысл стоять? Подписывать заявление об увольнении сидя гораздо удобнее.
   Кинли продолжает мне улыбаться. Как старому другу... Нет, даже, скорее, как давно потерянному и внезапно найденному родственнику. Напрягаюсь еще сильнее. Что, черт вас всех подери, происходит? Меня не просто уволят, а еще и посадят? Не знал, что всем так насолил, что это вызовет радость даже у вечно серьезного и всегда и всем недовольного полковника.
   -- Как тебе моя новая помощница? -- как ни в чем не бывало интересуется Кинли. -- Хороша, правда?
   Дергаю плечом.
   -- Не проверял.
   Полковник в первое мгновение удивленно моргает, затем, когда до него доходит смысл сказанного, заходится в смехе. Смеется долго, запрокинув голову. Теперь мне совершенно не по себе.
   -- Джейс, Джейс, -- отсмеявшись, качает головой. -- Вот знал же, знал, что ты не так прост. Сколько раз меня просили тебя выгнать, а я заступался, давал шанс. Ведь знал, знал же! -- для убедительности Кинли трясет поднятым вверх указательным пальцем.
   У меня начинают закрадываться сомнения в реальности происходящего. Может, я все-таки угробил "Искатель-VIII", и мы все погибли? Правда, до ада это место не дотягивает. Тогда, возможно, мы все-таки выжили, но пострадали, и я лежу где-нибудь в коме? Да, на глюки происходящее походит больше всего.
   -- Ну, чего ты так на меня смотришь? -- снова усмехается полковник, затем подталкивает ко мне планшет с каким-то документом. -- На вот, читай, и все сразу поймешь.
   По-прежнему не произношу ни слова. Молча протягиваю руку и придвигаю к себе планшет, в руки не беру, оставляю на краю стола.
   Должно быть, по мере чтения мои брови уходят все больше к волосам. Пару раз бросаю взгляд на полковника. Тот сидит, донельзя довольный, и внимательно следит за моей реакцией. Чего ждет? Что я тоже начну подпрыгивать от радости? Да я в шоке, мать вашу!
   Передо мной лежит приказ. И не просто приказ, а о награждении за доблестную службу и отвагу сержанта Джейсона Ригана. Присуждение ему, то есть мне, офицерского звания, начисление денежной премии... Постойте, сколько?!
   Ошалело поднимаю глаза на Кинли. Тот продолжает лучиться счастьем.
   -- Сынок, -- сообщает с трепетом в голосе. -- Мне за тебя дают генерала!
   Сглатываю. Может, все-таки это загробный мир?
   -- Вы серьезно? -- уточняю придушенно.
   Все это похоже на бред. Я нарушил приказ, чуть не угробил команду...
   -- Абсолютно, -- заверяет Кинли. Переплетает пальцы на столешнице и откидывается на спинку стула. -- Завтра тебя награждает сам президент. Оденься поприличнее.
   -- Президент? -- переспрашиваю тупо. Полагаю, лицо у меня сейчас не умнее, чем у той девицы, что осталась в коридоре.
   -- Вот именно, -- подтверждает полковник, без пяти минут генерал. -- А еще будет сам глава АП.
   -- АП? -- данная аббревиатура мне ни о чем не говорит. Единственная ассоциация с происходящим -- абсолютный п... Но вряд ли Кинли об этом.
   -- Ассоциация Пилотов, -- полковник продолжает поражать доброжелательностью и терпением. -- Сынок, тебе вручают "Крылья"!
   Не знаю, что вводит меня в больший ступор: "сынок" или информация о том, что за мой безумный полет мне собираются вручить высшую награду пилотов, -- но меня хватает только на то, чтобы надломленно кивнуть.
  
  
   ГЛАВА 2
  
   [Морган]
  
   День начинается с суеты. А как еще может начаться первый день нового учебного года? Лаки и Гай носятся по дому, как угорелые. Ладно, младший, ему всего одиннадцать, и это только второй его год обучения в школе (раньше он учился дистанционно), но старший-то чего?
   Когда я выползаю из своей комнаты, давя зевок, и лениво спускаюсь по лестнице на первый этаж, эти двое уже завтракают. Надо же, все-таки двое, а не табун мигрирующих слонов, топот которых я так явственно слышала за дверью своей спальни в последние два часа.
   -- Привет, мам! -- бодро здоровается Лаки, устроившийся на краю стола со стаканом молока в руках.
   -- Со стола слезь, -- бросаю автоматически, а может, чтобы скрыть смущение. Никак не могу отделаться от этого чувства, когда он называет меня так.
   Я усыновила Лаки, когда ему было пять, и до восемнадцати он звал меня "Миранда" или "Морган", как все. Это было привычно и полностью меня устраивало. А потом случился его неудачный побег с планеты, плен, встреча с биологической матерью-рабовладелицей и наркоторговкой -- и что-то в голове моего приемного сына перещелкнуло, и он стал звать меня мамой и никак иначе. Не скажу, что мне это неприятно, но прошел год, а я так и не привыкла.
   -- Доброе утро, -- вежливо здоровается Гай.
   Младший брат Лаки -- образец хорошо воспитанного ребенка. Только диву даюсь, как такое золото могло вырасти у бешеной психопатки, которой была мать этих мальчишек.
   -- Доброе утро, -- отвечаю с улыбкой.
   Кто знал, что мне достанутся на воспитание оба сына Изабеллы? До сих пор снится, как я сжигаю ей лицо выстрелом из плазменного пистолета.
   -- Все, мам, я побежал! -- Лаки, естественно, и не думал обращать внимание на мое замечание и продолжал восседать на столе, пока не допил молоко. Только теперь спрыгивает на пол и подхватывает сумку, брошенную на стуле рядом.
   Гай вскидывает на старшего брата глаза, но не дергается, продолжает размеренно жевать свой бутерброд. Говорю же, чудо, а не ребенок.
   Смотрю на часы.
   -- Куда ты? Билли Боб еще не приехал.
   Билли Боб -- телохранитель Лаки, точнее, Александра Тайлера-младшего, сына много лет назад погибшего народного героя и племянника нынешнего премьер-министра Лондора. Искренне считаю, что то, что за последний год на Лаки не было совершено ни одного покушения, -- личная заслуга Билли Боба. Надо бы замолвить за него словечко, чтобы парню выплатили премию.
   -- Приехал, приехал, -- Лаки перекидывает сумку через плечо и отвечает, уже обернувшись вполоборота. -- Я ему звякнул и попросил забрать меня пораньше.
   Закатываю глаза, но не спорю. И так понимаю, куда он спешит -- его девушка сегодня сдает у меня экзамен, волнуется. Куда же ей без рыцаря в сверкающих доспехах... прошу прощения, в синей форме Лондорской Летной Академии.
   И эта форма Лаки безумно идет. Провожаю взглядом и невольно любуюсь своим мальчиком. Возмужал, стал еще больше походить на своего отца. Если бы не светлые волосы и глаза, был бы его полной копией.
   -- Миранда, а ты почему не торопишься? -- бесхитростно окликает меня Гай.
   А вот младший брат Лаки совсем на него не похож, -- смуглый и темноволосый. Должно быть, он тоже походит на своего отца, с которым я никогда не была знакома. Ну не на мать же, в самом-то деле. Уж что-что, но то, как выглядела Изабелла Вальдос, я не забуду до конца своих дней.
   Лукаво улыбаюсь, пожимаю плечом, плетусь к кофемашине.
   -- А куда мне торопиться? Без меня экзамен не начнут.
   Я, как-никак, старший инструктор и глава приемной комиссии. Могу позволить себе выспаться. Впереди меня ждет недельный дурдом с туда-сюда мельтешащими и дрожащими от страха абитуриентами. Так что кофе не блажь, а жизненная необходимость.
   Гай хихикает, будто я сказала веселую шутку.
   Здорово, что у мальчика хорошее настроение в первый учебный день. В прошлом году школа далась ему нелегко. Насколько я поняла из вскользь брошенных Лаки фраз, были там и драки, и попытки запугивания и унижения. Но прямо мне никто ничего не рассказывал, а я не вмешивалась. Опекуном Гая является Лаки, а не я, и для него это очень важно и ответственно. Знаю только, что он сам несколько раз ходил в школу младшего брата... Значит, устаканилось. Хорошо.
   Делаю себе кофе и бутерброд. Сажусь, откидываю со лба упавшие на него кудряшки. Подстричься, что ли?
   У Гая пиликает коммуникатор на запястье. Он аккуратно вытирает губы салфеткой и встает.
   -- За мной Дерек приехал.
   Дерек -- это уже его телохранитель. Учитывая, сколько покушений было совершено на Лаки в прежние годы, с Гаем рисковать не стали и сразу же с момента его появления на Лондоре обеспечили личной охраной. Жаль, что телохранитель может защитить от бандитов, а не от жестоких сверстников.
   Киваю с улыбкой.
   -- Беги. Хорошего дня.
   Мальчик закидывает школьный рюкзак себе на плечи, делает шаг в сторону выхода, а потом вдруг разворачивается и порывисто обнимает меня.
   -- Спасибо, Миранда, -- выдает. -- Ты лучшая.
   Улыбка на моих губах каменеет. Слава богу, что в этот момент Гай не смотрит в мое лицо. Похлопываю его по спине, а потом торопливо прячусь за чашкой с кофе и за волосами. Мне больше не хочется стричься: копна моих непослушных кудрей -- идеальная ширма.
   Но мальчик не замечает, какой эффект произвели на меня его поступок и слова, бодро спешит к двери и уже через секунду покидает дом.
   Выдыхаю, только когда щелкает дверной замок. Отставляю чашку с дымящимся кофе и опускаю лоб на руки.
   Если Гай однажды узнает, кто именно снес своим выстрелом голову его матери, это будет катастрофой...
  
   ***
   Вожу я резко и быстро. Все охранники, которыми пытался наградить меня Рикардо (дядюшка Лаки, по совместительству великий и ужасный бывший президент Лондора, ныне -- не менее пугающий окружающих премьер-министр), поувольнялись, заявив, что готовы прикрыть объект наблюдения грудью в случае опасности, но не собираются умирать из-за его, то есть моей, манеры вождения. Трусишки, я первоклассный пилот.
   Мой флайер с ревом идет на снижение на посадочную площадку возле ЛЛА, заставив зазевавшихся абитуриентов кинуться врассыпную. А чего они хотели? Вся площадка вдоль и поперек утыкана знаками, на которых черным по белому, вернее, белым по красному написано, что за ограждение заходить не рекомендуется из-за посадки транспортных средств.
   Глушу двигатель и выбираюсь наружу. Будущие новобранцы, так и не отошедшие на достаточное расстояние, глядят на меня, поразевав рты. Будь прокляты СМИ, сделавшие из меня публичное лицо. Мне теперь даже нет необходимости представляться -- Миранду Морган знают все.
   Дарю сбившейся в группку молодежи в неприятно бежевой форме абитуриентов устрашающую (как надеюсь) улыбку и быстро поднимаюсь по ступеням крыльца Академии. Знаю, что мою спину сверлят десятки взглядов. Не оборачиваюсь. Ни к чему это.
   С Лаки и его девушкой сталкиваюсь почти сразу -- прямо в холле. Дилайла сегодня тоже в бежевом. Непривычно, и ей совершенно не идет. Цвет формы делает ее кожу визуально бледнее. Или нет? Не боится же она экзаменов, в самом-то деле?
   Ди уже поступала в ЛЛА, в прошлом году. Тогда еще график был другой, и будущих студентов определяли летом, а не как сейчас -- в начале учебного года. Дилайла растерялась и с треском провалилась, после чего год отработала моим личным секретарем. И вот пришла попытать удачу во второй раз. Хотя об удаче тут не может идти и речи. Я лично натаскивала ее в пилотировании. Ди и раньше была сильна в теории, но, если и в этом году завалит практику, задушу собственными руками.
   Естественно, вслух ничего подобного не говорю -- девочка и так трясется.
   -- Не дрейфь, -- провожу ладонью по ее плечу, пробегая мимо.
   К лицу Дилайлы приливает кровь. Сколько можно меня смущаться? Было особенно забавно наблюдать за ней, когда мы как-то столкнулись с утра в дверях комнаты Лаки. Даже не знала, что можно так краснеть.
   Вроде бы от моих слов девушка приободряется. Я же оборачиваюсь и, улучив момент, когда она смотрит в противоположную от меня сторону, указываю Лаки на нее глазами и провожу пальцем поперек горла. Он ухмыляется и уверенно качает головой: сдаст.
   Тоже усмехаюсь и ухожу на кафедру.
  
   ***
   -- Еще раз повтори, -- требую хмуро.
   Другой бы смутился от моего резкого тона -- за годы в Академии я натренировала устрашающий голос на двенадцать по десятибалльной шкале, -- но Оливер Нолан не все, он тоже член Совета ЛЛА, причем занимает свое место лет на десять дольше меня. Я -- ближе к студентам, он -- к административным вопросам.
   -- Ты меня слышала, -- спокойно возражает коллега, совершенно расслабленно восседающий в кресле напротив и потягивающий кофе, только несколько минут назад принесенный моим новым секретарем, Барбарой.
   Специально наняла эту девчонку еще летом. Пусть Дилайла понимает, что отходных путей нет, она должна в этом году поступить.
   -- Слышала, -- киваю. Чувствую прилив раздражения. -- Но я в эти игры не играю.
   А я-то еще подумала, с чего бы Оливеру приходить ко мне на личную беседу, когда все члены Совета в любом случае встретятся вечером, чтобы обсудить первый экзамен...
   -- Рикардо одобрил, -- настаивает мой беспринципный коллега.
   Фыркаю. Тоже мне, напугал. Мы с Рикардо, считай, одна семья. Не мне его бояться.
   -- И сам господин президент...
   Кривлю губы. Еще бы Фрэнк не одобрил, если эта дурацкая идея пришлась по вкусу Рикардо. Всем известно, что нынешний президент -- всего лишь послушная игрушка в руках Рикардо Тайлера, пока того не изберут на новый срок.
   Молчу, а Оливер продолжает настаивать:
   -- Морган, это в интересах Академии. Мы получим дополнительное финансирование и, ни много ни мало, благодарность самой Ассоциации Пилотов.
   АП? Этих бюрократов? Пусть оставят себе свою благодарность. Могу даже вернуть им все мои "Крылья". У меня их четыре. Валяются где-то в ящике.
   -- Ну, чего ты упираешься? -- Оливер решает зайти с другой стороны. -- Ты же его еще не видела.
   Барабаню пальцами по столешнице. Плевать я хотела на АП, но бюрократия, как известно, правит Вселенной. Если они отзовут лицензию, ЛЛА конец...
   -- Полагаю, еще увижу, -- отвечаю мрачно, понимая, что этот бой мне не выиграть и придется отступить. Откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки на груди. -- Ладно, давай подробности, -- прошу, но всем своим видом показываю несогласие с происходящим.
   Уголок губ Оливера ползет вверх, но тут же выпрямляется, чтобы закрепить победу, а не разозлить меня еще больше. Он отставляет кофе, поудобнее усаживается в кресле, закидывает ногу на ногу и переплетает свои тонкие, чересчур длинные пальцы на колене.
   -- Сержант Джейсон Риган, -- начинает рассказывать. -- Двадцать восемь лет.
   -- Двадцать восемь, -- повторяю обреченно.
   Да, уставом ЛЛА стать студентом не запрещено даже девяностолетнему дедушке, но, как показывает практика, те, кто попали сюда после двадцати пяти лет, уже никогда не станут первоклассными пилотами. Слишком поздно, сложившиеся стереотипы в их головах уже не изжить. Так что в нашем случае двадцать восемь -- все равно что те самые девяносто.
   -- Двадцать восемь, -- повторяет Нолан с нажимом, демонстрируя неудовольствие от того, что его перебили.
   Закатываю глаза и изображаю, что закрываю рот на невидимую молнию.
   Оливер хмурится, но продолжает:
   -- Десять лет в Галактической полиции.
   Еще приятнее.
   Снова не сдерживаюсь:
   -- Десять лет службы -- и всего лишь сержант? -- где-где, а в полиции по карьерной лестнице поднимаются быстро.
   На этот раз обходимся без ненужной пантомимы.
   -- Уже готов приказ о его повышении до лейтенанта. Сразу после прохождения обучения у нас.
   Из сержанта сразу в лейтенанты? Едва не присвистываю.
   -- Он что, гусь, несущий золотые яйца? -- интересуюсь. -- С чего такая благодать?
   В ответ на мои слова коллега равнодушно пожимает плечами.
   -- На судне, которое он спас, была дочь главы АП, Кэтрин Валентайн.
   Вздыхаю. Час от часу не легче. Так вот где собака зарыта.
   -- Продолжай, -- бормочу.
   -- Когда выяснилось, какой опасности подверглась его дочь и кто ее спас, Ким Валентайн был так счастлив, что немедленно подмахнул приказ о вручении Ригану "Крыльев", а заодно похлопотал, чтобы руководство Галактической полиции Альфа Крита, где и служат Кэт Валентайн и Джейсон Риган, оценило своих героев по достоинству и дало повышение.
   -- А то, что нельзя вручать "Крылья" недипломированному пилоту, до Валентайна дошло постфактум, -- наконец, начинаю что-то понимать.
   -- Вот именно, -- подтверждает Оливер мою догадку. -- Это нарушение древнейшего устава. Скандал.
   Однако по-прежнему мне ясно далеко не все.
   -- Во Вселенной полно летных училищ, академий и других учебных заведений, где готовят пилотов. Одна из таких академий есть на том же Альфа Крите.
   Нолан пожимает плечами.
   -- Диплом ЛЛА престижнее, -- отвечает заведомую ложь.
   Ясно как день, что Альфа Критская Летная Академия Валентайна если и не послала, то выдвинула более жесткие условия по приему их "великого спасителя" в ряды своих студентов. А Рикардо чем-то умаслили --и ву-аля. Вот она, большая политика.
   Встречаемся с коллегой взглядами. Он понимает, что я знаю, в чем дело, но предпочитает не вдаваться в подробности. Или сам не знает, что выторговал себе Рикардо Тайлер, или ему велели прикусить язык и не распространяться. Мне, в общем-то, без разницы.
   На несколько минут повисает молчание. Снова складываю руки на груди, постукиваю пальцами по рукаву. Все это мне чертовски не нравится, но Рикардо не тот человек, против которого я могу в открытую выступить.
   -- Хорошо, -- решаю, наконец. -- Я присмотрюсь к вашему Джейсону Ригану. Но, -- добавляю многозначительно, -- если он совершенная бездарность, даже Рикардо Тайлер не заставит меня его взять.
   -- Валентайн расхваливал его как родного, -- заверяет Оливер. На его лице заметно облегчение.
   Хмыкаю. Еще бы главе АП не расхваливать этого Ригана. Кто же в здравом уме признает свою оплошность? Тем более, когда этот "кто-то" занимает такой высокий и высокооплачиваемый пост...
  
  
   ГЛАВА 3
  
   [Джейс]
  
   Забираю свой багаж, перекидываю сумку через плечо и решительно шагаю к выходу из космопорта. После полуторанедельного путешествия чувствую себя пещерным жителем, которому, наконец, позволено вдохнуть свежего воздуха.
   Яркий солнечный свет бьет по глазам. Вспоминаю, что у меня в сумке есть солнцезащитные очки, достаю и немедленно надеваю. Потом осматриваюсь. Мимо проносятся спешащие люди, катят большущие чемоданы на колесиках или на воздушных подушках, кидаются на шеи встречающим. Сигналят наземные автомобили. Возле них стоят служащие в форме транспортных компаний, над коммуникаторами которых светятся голографические экраны с именами тех, кого они прибыли забрать. Чуть дальше -- посадочная площадка для флайеров. Летательные аппараты без перерыва садятся и взмывают в небо. Вдалеке виден город. Острые шпили небоскребов сверкают на солнце...
   Симпатично, и климат приятный. В этой части планеты -- ранняя осень. Сила притяжения привычная, содержание кислорода в воздухе вроде бы тоже обычное -- голова не кружится.
   Отхожу от беспрерывно открывающихся автоматических дверей в здание космопорта и раздумываю, с чего бы начать. В отличие от большинства прибывших, я налегке, и меня никто не встречает, не ждет водитель с табличкой.
   "Твоя задача -- явиться в ЛЛА и показать свои документы. Там все улажено", -- прощальное напутствие, полученное мною от начальства.
   Хорошо бы, если улажено...
   Спрашиваю первого попавшегося прохожего, где можно взять такси, получаю вежливый развернутый ответ и плетусь в указанном направлении. Денег, по крайней мере, мне выделили с лихвой, так что не пропаду.
   Такси находится без проблем, а пункт назначения "Лондорская Летная Академия" даже не требует точного адреса -- это место водителю известно. На самом деле, удивлен, встретив людей-таксистов. На Альфа Крите уже давно функцию общественного транспорта выполняют исключительно беспилотники.
   Водитель приветлив, а затем немногословен -- то, что надо. Плюхаюсь на заднее сидение и всю дорогу, не стесняясь, пялюсь на пролетающий под нами город. Здесь меньше растительности, чем на моей родной планете, архитектура немного другая, больше небоскребов, стекла и металла, но мне, в общем-то, нравится. Современно. Красиво. И при этом неавтоматизированное такси -- парадокс.
   Голова абсолютно пустая, поэтому я просто смотрю в окно, толком не анализируя то, что вижу. И так полторы недели только и делал, что думал о том, какого черта я делаю на этом пассажирском лайнере, уносящем меня бог знает куда, и почему поддался на уговоры Кинли и ввязался в эту авантюру.
   "Всего три года, -- вещал он мне. -- Три года обучения, а потом карьера, перспективы"... Всю жизнь плевал и на карьеру, и на эти его перспективы, но, должно быть, в тот момент я еще не отошел от шока после вручения мне "Крыльев" самим главой АП, поэтому согласился.
   Сбежать сейчас было бы неспортивно. Нужно хотя бы посмотреть, что там за Летная Академия, которую все так расхваливают.
   В жизни не мечтал стать пилотом, но не признать того, что это полезный навык, не могу. Как бы там Кинли не выпрыгивал из штанов, пребывая в восторге от моего так называемого героизма, то, что экипаж "Искателя-VIII" выжил, не моя заслуга, а чистая удача. Так что, может быть, выучиться на пилота не такая уж плохая идея. В любом случае, другой, как и планов на будущее, у меня все равно нет.
  
   ***
   Пространство перед Летной Академией заполнено людьми в бежевой форме. Среди них, словно капли чернил на холсте, то тут, то там мелькают одетые в темно-синее. Тут два вида формы?
   Мои сомнения разрешает водитель такси, промолчавший всю дорогу, зато теперь так вовремя брякнувший:
   -- Абитуриенты.
   В бежевом? Их так много?
   Расплачиваюсь и покидаю флайер. Тут-то у меня и закрадываются сомнения, что Кинли сильно преувеличил, сказав, что на Лондоре все улажено.
   Поправляю сумку, вздыхаю и обреченно иду к высокому крыльцу. Поздно сдавать назад.
   С облегчением замечаю в толпе молодняка людей постарше, есть даже за сорок, и они тоже в бежевом. Значит, не буду выделяться. Хорошо.
   Здание ЛЛА пятиэтажное, с колоннами из зеленого мрамора у входа. Должно быть, безумно дорого и престижно. А может, и нет -- не разбираюсь, но красиво.
   Вылавливаю среди бежевого моря индивидов в синем, вкратце обрисовываю ситуацию, спрашиваю, куда мне идти. Но в ответ на меня смотрят, часто моргая, и разводят руками. Один, второй, третий... Все улажено, да, Кинли?
   Похоже, если с чем-то и улажено, так это с его генеральскими нашивками. Все остальное бывшего полковника тогда не волновало.
   Когда у меня уже возникает стойкое желание все бросить и взять такси обратно в космопорт, кто-то трогает меня за плечо. Резко оборачиваюсь, с усилием давя в себе выработанный годами службы и общения с преступниками рефлекс: "сначала бей, потом спрашивай".
   Передо мной стоит светловолосый парень в синем. Высоченный. Приходится задрать голову, хотя я вроде бы не коротышка.
   -- Приятель, тебе помочь? -- спрашивает, улыбаясь.
   Пять минут назад один местный студент уже предлагал мне свою помощь, заметив, как я безрезультатно мечусь в толпе, но, выслушав мой вопрос, почесал в затылке и растворился в бежевом океане абитуриентов. Поэтому на этого улыбчивого тоже не надеюсь.
   Вздыхаю и, кажется, в сотый раз описываю ему свою проблему. Жду ответа уже с каким-то мазохистским желанием услышать очередное: "Нееее, это не ко мне. Понятия не имею", -- чтобы с чистой совестью бросить все и убраться отсюда подальше.
   Парень хмыкает, но не спешит отсылать меня.
   -- Момент, -- делает мне знак, чтобы подождал, а сам вызывает кого-то по коммуникатору на запястье. Невольно засматриваюсь на этот аппарат. Видел такой только в рекламе -- последнее чудо техники. Не удивлюсь, если пафосные мраморные колонны стоят дешевле, чем этот комм. -- ... Ты в курсе? -- говорит тем временем блондин своему невидимому собеседнику, затем устремляет взгляд на меня. -- Имя повтори, пожалуйста, -- называюсь. Тот кивает и снова отворачивается. -- Джейсон Риган, -- повторяет в комм. Отчего-то смеется, и мне становится любопытно, что же ему ответили, но подслушать нет никакой возможности -- у него наушник. -- Брось, -- продолжает усмехаться. -- Сейчас отправлю его к Барб. Разберемся, не переживай.
   Вопросительно приподнимаю брови, когда улыбчивый студент заканчивает разговор.
   Не успеваю ничего спросить, как тот отмахивается.
   -- Все супер. Сейчас провожу, -- и начинает крутить головой по сторонам, видимо, кого-то высматривая. -- Пять секунд, -- обещает и срывается с места с такой скоростью, будто за ним гонятся. Живчик какой.
   Хмыкаю себе под нос. Похоже, рано я понадеялся, что на этот раз мне подскажут что-то путное. Двигаюсь ко входу в здание. Может, там мне удастся наткнуться на кого-то сердобольного, кто хотя бы позовет ко мне охрану или какого-нибудь завхоза. Должен же здесь быть кто-то, способный всерьез мне помочь и связаться с теми, кто в курсе, что я вообще существую.
   -- Ну, ты куда? -- снова раздается со спины.
   На этот раз мой помощник не один, а в компании брюнетки в бежевом. Обнимает ее одной рукой, она же смотрит на меня с вежливым любопытством. Вроде бы и не пялится, но рассматривает. Согласен, я, в обычной гражданской одежде, здорово выделяюсь на фоне "синих" и "бежевых".
   -- Здравствуйте, -- натянуто улыбаюсь.
   Девушка кивает и тут же теряет ко мне интерес.
   -- Я скоро, -- обещает блондин. Скользящим движением касается губами щеки своей спутницы и отстраняется. -- Пошли, тебе еще надо переодеться, -- это уже мне.
   Молча следую за своим добровольным проводником. Надеюсь, тут не все такие сумасшедшие.
  
   ***
   -- Джейсон, да? -- уточняет студент в лифте.
   Дергаю плечом. Не особо люблю, когда меня называют полным именем.
   -- Джейс, -- подсказываю.
   -- Тайлер, -- опять улыбается проводник и протягивает руку.
   Выходит, слухи не врут, и на Лондоре и правда каждого второго зовут Тайлер.
   На рукопожатие отвечаю.
   -- Приятно познакомиться, -- вру. Мне сейчас ничего не приятно и искренне жалею, что вообще связался с Кинли и АП.
   Должно быть, настроение отражается у меня на лице, так как Тайлер усмехается.
   -- До начала экзамена еще полчаса, -- утешает. -- Успеем. У Барб уже есть все инструкции.
   Говорит так, будто это имя должно быть для меня знакомым.
   -- А Барб -- это?..
   -- Секретарь Миранды Морган, -- отмахивается и поворачивается к уже открывающимся дверям лифта.
   Похоже, спрашивать, кто такая Миранда Морган, будет глупо. Имя на слуху, но абсолютно не помню, кому оно принадлежит. В голове упорная ассоциация с каким-то фильмом, но это, естественно, чушь.
   Тайлер быстро пересекает коридор и уверенно толкает массивную дверь без какой-либо таблички.
   -- Баааарб! Морган сказала, ты в курсе.
   Барб оказывается невысокой пухленькой блондинкой в юбке гораздо короче, чем ей было бы комфортно самой. Потому как, встав из-за стола, девушка безуспешно пытается натянуть ее пониже, но плотная ткань не слушается.
   Барбара переводит удивленный взгляд с наглого студента, расхаживающего по кабинетам руководства Академии с таким видом, будто находится у себя дома, на меня и ахает.
   -- Джейсон Риган?!
   -- Здравствуйте.
   -- Почему же вы не позвонили, что опаздываете?! Мистер Нолан уже с ног сбился в поисках вас.
   Вот сейчас желание стукнуть себя по лбу и выйти вон сильно как никогда. Какой еще, к чертовой бабушке, мистер Нолан?
   В это время мой проводник отступает к двери, уже вызывая кого-то по своему чуду техники на левом запястье.
   -- Барб, займись парнем, -- бросает на прощание. -- Я сам скажу Оливеру, что все в порядке.
   Барбара дарит молодому человеку широченную улыбку, несколько раз моргает длиннющими ресницами и даже выпускает упорно подскакивающую вверх юбку из рук. Но эта пантомима остается без внимания. Тайлер исчезает за дверью, даже толком не взглянув на девушку. Учитывая то, как он смотрел внизу на брюнетку в бежевом, ничего удивительного.
   Секретарь разочарованно вздыхает.
   -- Пойдемте, что ли, -- выдает недовольно, будто я причастен к ее неудачам на любовном фронте. -- Вам надо переодеться. После экзамена подниметесь сюда, объясню, как пройти в общежитие для абитуриентов.
   Выдыхаю. Пошел процесс.
   Черт, только теперь понимаю, что даже не сказал Тайлеру спасибо. Я его должник.
  
   ***
   Кто же знал, что, в понимании Кинли, "улажено" означает: "мы подали за тебя заявку на поступление"? С другой стороны, испытываю некоторое облегчение от того, что мне предстоит сдача экзаменов, провалив которые, смогу покинуть это место с чистой совестью.
   Секретарь Барбара провожает меня в раздевалку, выдает пакет с бежевым безобразием. Дожидается, пока я переоденусь, и подробно рассказывает путь, который мне предстоит проделать, чтобы отыскать аудиторию, где через несколько минут начнется первый экзамен. Говорит скучающе и даже лениво. Похоже, невнимание улыбчивого студента Тайлера расстроило ее сильнее, чем показалось сначала.
   Впрочем, выкидываю Барб из головы быстрее, чем дохожу до лестницы. Мне не до нее. Сдать с ходу экзамен, к которому люди готовятся годами? Да раз плюнуть!
  
   ***
   Размер аудитории и количество присутствующих впечатляет. Невольно присвистываю, переступая порог. Лица сливаются воедино на фоне бесконечного бежевого марева.
   Передергиваю плечами в новенькой, пахнущей свежей тканью такой же бежевой форме и начинаю спускаться по ступеням.
   Аудитория выполнена амфитеатром, и, ожидаемо, большинство абитуриентов заняли именно верхние ряды, дабы быть подальше от экзаменаторов. Наивно, как показывает практика: именно за такими любителями "пряток" и ведется особый надзор, в то время как первые парты спокойно списывают, оставаясь незамеченными.
   Тем не менее до нижнего ряда не дохожу. Сесть прямо перед преподавателем -- все же чересчур. Третий-четвертый ряд -- самое то: и не вызывающе далеко, и не перед носом... Бог ты мой, рассуждаю, будто и впрямь надеюсь сдать этот экзамен.
   Провалюсь, вернусь на Альфа Крит, посочувствуют и восстановят на работе. Черт с ними, с обещанными лейтенантскими нашивками, но, если вернут в отделение, служба в котором предшествовала "Искателю-VIII", будет неплохо. Соскучился по активной работе за время "курорта" на краю Вселенной.
   Нахожу свободное место у прохода и сажусь. Осматриваюсь. Впереди расположились две девушки, совсем юные, лет по семнадцать. Сидят, просматривают какие-то записи, нервно переговариваются. Одна то и дело грызет ноготь, и по его виду очевидно, что занята она этим довольно давно.
   Кручу головой, но везде натыкаюсь на сосредоточенные лица и поджатые губы. Поступление, первый экзамен -- это важно. Но не для меня. Я ничего этого не хотел и не просил.
   -- Подвинься, приятель, -- раздается над ухом.
   С другой стороны есть несколько свободных мест, и заговоривший мог бы с легкостью зайти оттуда, но ему понадобилось меня потеснить.
   Поднимаю глаза и натыкаюсь на кривую улыбку и прищуренные глаза. Мужчина молод, но не желторотый птенец, как большинство здесь. Может, мой ровесник, может, на пару лет младше меня.
   Дергаю плечом и подвигаюсь на скамье. Лично я обошел бы и сел бы так, чтобы никому не мешать и никого не беспокоить. Но раздувать конфликты из ничего не вижу смысла -- мне до лампочки этот криворотый.
   Абитуриент с грохотом плюхается на место у прохода, так, что столы, в том числе и в соседних рядах, содрогаются. Девушка, сосредоточенно грызущая свой многострадальный ноготь, недовольно оборачивается.
   -- Чего тебе, цыпа? -- тут же усмехается мой сосед по парте. Девушка вспыхивает и стремительно отворачивается. -- Аппетитная, да? -- на этот раз обращается тот уже ко мне.
   Пересесть, что ли? Болтать и обсуждать женщин мне сейчас точно не хочется.
   Черт с ним, много чести.
   Неопределенно качаю головой и отворачиваюсь. Пока я отвлекся на незваного соседа, зал успел наполниться под завязку. Сколько здесь народа? Триста? Четыреста человек? А сколько примут? Пятьдесят?
   Так, надо быстро провалить экзамен и не занимать ничье место. Вон как у молодняка горят глаза. Для них это мечта, шанс в жизни -- обучаться у Миранды Морган. Так и не успел покопаться в поисковике на предмет биографии этой женщины, но ее имя постоянно произносится то там, то здесь. Нет, точно не звезда киноиндустрии.
   -- Меня Дойл зовут, -- не собирается униматься мой сосед.
   -- Джейс.
   Повисает пауза. Кажется, ждет, что продолжу знакомство, но меня не тянет. Шумно и непонятно. Да и шитые белыми нитками договоренности Кинли и главы АП меня здорово взбесили, хочется поскорее смотаться из этого места.
   -- А я, между прочим, уже шестой раз поступаю, -- доверительно сообщает Дойл, склоняясь в мою сторону.
   Что ему ответить? Круто? Завидная целеустремленность? Но в голове вертится одна единственная фраза: "Так и до девяноста лет ходить будешь?".
   -- И как? -- откликаюсь нейтрально.
   -- Как-как, -- огрызается. -- В прошлый раз не хватило пары десятков баллов. Набрали каких-то девчонок. Слышал, в том году взяли семьдесят процентов женщин, -- презрительно фыркает, -- шовинист, ясно. -- Я не я буду, если в этом году не пройду.
   -- Удачи, -- желаю равнодушно, чтобы скорее отвязался.
   Захожу через коммуникатор в сеть и ввожу запрос "Миранда Морган", а уже в следующую секунду удивленно распахиваю глаза, получив ответ. На экране -- молодая женщина с длинными растрепанными волосами, в мини-шортах над высокими сапогами-чулками и в короткой майке, оборванной понизу и открывающей прекрасный вид на плоский спортивный живот. Майка, кстати, в красных брызгах, и что-то подсказывает мне, что это не клубничное варенье.
   Так вот, почему мне упорно шла ассоциация имени "Миранда Морган" с каким-то фильмом. "Месть во имя любви"! Ну конечно же!
   Я был еще подростком, когда сей шедевр кинематографа вышел на экраны. Бред редкостный, но эротические сцены неплохие, поэтому посмотреть этот фильм считал своим долгом каждый мой ровесник, и я не исключение. Сюжет в памяти толком не отложился, только в общих чертах: после двух часов постельных сцен возлюбленного этой дамочки в майке убили враги, а она от горя взяла плазменное ружье в одну руку, игольник -- в другую, и вышла на улицы, чтобы отомстить. Помнится, закончилось тем, что героиня ухайдокала не только непосредственных виновников в смерти своего любовника, но и целый город -- собрала бомбу собственными руками (разносторонняя личность). В конце ее оправдали и даже наградили. А убиенные дети из взорванного города в виде ангелков спели ей песню о том, что они прощают ее и понимают. Одним словом, чушь.
   Читаю дальше. "Фильм основан на реальных событиях -- истории любви Александра Тайлера и Миранды Морган. Ныне капитан Миранда Морган является членом Совета Лондорской Летной Академии, главой приемной комиссии и преподавателем этого престижного учебного заведения...". Ну, приехали.
   Дойл беспардонно заглядывает мне через плечо, видит фото грудастой женщины в перемазанной кровью одежде и усмехается.
   -- Видел ее в жизни? -- качаю головой. -- А я видел, -- сообщает гордо. Еще бы, если он тут шестой раз. -- Та еще горячая штучка, -- уже откровенно ржет. -- Только танцующих ангелков вокруг не хватает.
   Морщусь. Значит, на Лондоре молодежь учит женщина, угробившая целый город мирных жителей? Теперь вспоминаю, мы даже проходили это событие в школе на уроках новейшей истории. В Карамеданской Империи до сих пор отмечают День Гибели Эйдона...
   Мимо по лестнице проносится какой-то студент в синем и с важным видом кладет на стол целую стопку бумажных бланков. Серьезно? Бумага?
   -- О, бланки принесли, -- радостно комментирует Дойл. -- Значит, скоро появится Морган.
   Отлично. Пора кончать этот цирк.
   Сосед еще несколько минут рассуждает о том, что на экзамены можно ходить каждый год только за тем, чтобы знакомиться с "цыпочками". Слушаю вполуха, рассуждения -- как у подростка в пубертатном периоде. Догадываюсь, что у "цыпочек" Дойл отнюдь не пользуется взаимным успехом, как бы ему ни хотелось показать обратное.
   Голоса внезапно смолкают. Неожиданно, резко. В помещении мгновенно наступает мертвая тишина. Кажется, большинство абитуриентов перестают дышать, не то что шевелиться. Даже студент, принесший бланки и так и оставшийся возле преподавательского стола, вытягивается по стойке "смирно", устремив глаза наверх -- ко входу в аудиторию.
   Озадаченно посматриваю по сторонам: вверх смотрит только этот парень; такой бежевый планктон, как я, или сидит, смотря прямо перед собой, или изучает сложенные на парте руки. В помещении стоит атмосфера страха и смирения.
   Под шиканье Дойла, как и все, напрягшегося и притихшего, спокойно поворачиваюсь вполоборота и смотрю на женщину, спускающуюся вниз. Нет ни драной майки, ни шорт, оружия вроде как тоже не наблюдается. На Миранде Морган (а судя по реакции аудитории, это не может быть никто иной) синяя военная форма, брюки и китель, достаточно приталенный, чтобы обозначить стройную фигуру с не слишком маленькой грудью (однако далеко не гигантской, как у актрисы из "Мести во имя любви"), но и не обтягивающий, чтобы выглядеть вызывающе. Она среднего роста, волосы -- темные кудряшки чуть выше плеч. Не знай я, кто передо мной, решил бы, что женщине не больше тридцати, но, если судить по времени событий на Эйдане, ей не может быть меньше сорока.
   Миранда Морган идет, глядя себе под ноги, на лице -- скучающее выражение. Должно быть, за много лет работы в ЛЛА она настолько привыкла к реакции абитуриентов на свою персону -- всеобщий страх и раболепие, -- что уже даже не утруждает себя изучением присутствующих. Так что, пользуясь моментом, продолжаю ее рассматривать.
   Внезапно Морган поднимает голову и видит... меня. Трудно не обратить на меня внимание, так как остальные превратились в немые статуи. Похоже, стоило внять советам соседа и тоже врасти в стол. Хотел же не привлекать к себе внимание.
   К моему удивлению, когда наши взгляды встречаются, уголок губ Миранды Морган ползет вверх. Она проходит мимо к преподавательскому столу, а я, как дурак, смотрю ей вслед.
   Так вот ты какая, убийца детей-ангелков из города Эйдона...
  
  
   ГЛАВА 4
  
   [Морган]
  
   Мало того, что этого "звездного мальчика" Ригана пытались впихнуть в Академию с такой настойчивостью, будто он уже сдал вступительные. Так тот умудрился еще и опоздать.
   Сначала Оливер прожужжал мне все уши на тему: "Какие бы ни были результаты экзаменов подопечного главы АП, мы должны его взять". А потом он же еще два часа бегал по зданию с выпученными глазами в поисках "виновника торжества". От Ригана же не поступило элементарного звонка вежливости с уточнением времени его прибытия. Настолько уверен, что уже зачислен? Считает, что раз у него такие влиятельные покровители, то ему все нипочем? Или просто непроходимый дурак?
   Как я поняла, инцидент со спасением судна, на котором несла службу дочка пройдохи Валентайна, патрулировал самую ж... самый край освоенной человечеством части космоса. А я не вчера родилась, знаю, кого и за что отправляют в такие захолустья: это или непроходимые кретины, на которых смотреть страшно, да уволить жалко, или проштрафившиеся дебоширы, сосланные подальше, чтобы не портить остальным жизнь. И тот, и другой варианты -- лучше не придумаешь.
   Словом, спасибо всем за чудесный первый учебный день. Голова кругом. Только выдохнула с облегчением оттого, что Риган так и не появился, как мне позвонил Лаки и сообщил, что наткнулся на него во дворе Академии. Ну, что тому стоило задержаться еще на час? Тогда я могла бы с чистой совестью заявить Оливеру, а заодно Рикардо и Ассоциации Пилотов, что их протеже сам виноват, и потому его заявка на прием в ЛЛА отклонена.
   Как все ладно складывалось. Но нет же! Терпеть не могу, когда кто-то пытается протащить в Академию своих любимчиков. Быть пилотом -- это талант и призвание. И вручить диплом тому, у кого этого нет, -- значит подвергнуть опасности экипажи кораблей, которые будут водить такие недопилоты. Неужели не ясно?
   Тем не менее из года в год продолжается одна и та же песня.
   Я даже девушку собственного сына отправляю на экзамен на общих основаниях, хотя Ди за последний год стала мне как родная. А они о каком-то полицейском, взявшемся бог весть откуда.
   Почему этот Риган, будь он трижды неладен, вообще оказался за пультом управления в то время, как на борту была дочка Валентайна, судя по документам, опытный пилот? Или диплом ей тоже приобрел папочка?
   Ответов у меня нет -- одни подозрения, и они меня совершенно не радуют. Потому спускаюсь в аудиторию в отвратительном настроении. Надоело. Осточертели эти бесконечные закулисные игры. Я хороший пилот, и все, чего хочу: передать свое мастерство тем, у кого есть к этому способности. Места в ЛЛА не продаются, и точка.
   Как и всегда, стоит мне появиться в дверях, как голоса смолкают. Абитуриенты стихают, втягивают головы в плечи и замирают. Мне иногда кажется, что они даже дышать перестают. В позапрошлом году убедилась, что мои предположения отчасти верны: для одной девушки пришлось вызывать медицинскую помощь -- упала в обморок.
   Риган -- предмет не первого спора, в котором я проиграла Оливеру и вездесущему Рикардо Тайлеру. Зимой мы точно так же бились над принятием решения о переносе экзаменов с начала лета на осень. Увы, мне так и не удалось убедить остальных, что, внеся такие изменения, мы, со своей стороны, потеряем не две недели на экзамены, как сказано в расписании, а по меньшей мере месяц, пока вновь прибывшие адаптируются; непоступившие же лишатся возможности быть принятыми в другие учебные заведения и будут вынуждены терять год. Но нет, я снова осталась в меньшинстве.
   Абитуриенты всегда растеряны, испуганы и дезориентированы. Однако обычно у большинства из них, помимо мечты поступить в ЛЛА, имеется запасной план, куда податься в случае провала. Потоку этого года в разы сложнее -- они понимают, что на карту поставлено слишком многое. Что же касается меня -- для поступающих, благодаря СМИ, мое имя всегда было сродни имени Дьявола.
   Так что в этом году у нас сошлось одно к одному, и нервозность у желающих быть принятыми в ЛЛА в сто раз больше, чем раньше. Вон, сейчас попадают без чувств от одного моего приближения -- только успевай выносить. А нам предстоит начать занятия уже через три дня после того, как будут оглашены списки "счастливчиков", а не через три месяца, как раньше.
   Не спеша иду по ступеням вниз, смотря под ноги. Тишина такая, что, будь тут мухи, было бы слышно их жужжание... Что за мысли, Морган? Только насекомых тут не хватало для полного счастья.
   Ребята, как вы планируете водить космические корабли, если не можете справиться с нервами?
   Поднимаю голову, заранее зная, что увижу: смиренно склонивших головы людей в бежевом. Потом некоторые из них обижаются, что я не запоминаю в первые дни ни лиц, ни имен. А как их запомнить, если все они ведут себя одинаково? Не мешали бы парты, наверное, приняли бы коленно-приклоненную позу.
   Мой прогноз, основанный на опыте предыдущих лет, абсолютно верен: бежевые люди тихи и покорны... кроме одного. Русоволосый парень в третьем ряду с краю повернулся вполоборота и смотрит на меня с любопытством, а не со страхом.
   А еще у него на голове солнцезащитные очки -- убрал с лица, но оставил на волосах. Переодевался второпях? Тем не менее этот совершенно неуместный в помещении с мягким искусственным освещением аксессуар выделяет его обладателя из общей бежевой массы. За одни очки на макушке я бы присмотрелась к этому парню. К тому же, он еще и не дрожит, как осенний лист на ветру... Однозначно присмотрюсь.
   Мои губы трогает улыбка, но тут замечаю соседа по парте абитуриента с очками. Дойл Дойерти. Вот же настырный: шестой год протирает штаны на этих скамьях. В прошлом году прямо ему сказала, что не возьму. Но он снова здесь.
   Дойл вроде неплохой парень, незлой, но с его координацией движений ему можно водить разве что фермерскую телегу -- уж точно не космический корабль.
   Моя не успевшая до конца оформиться улыбка гаснет. Вздыхаю и прохожу мимо. Что-то подсказывает мне, что Дойл придет сюда и в седьмой раз.
  
   ***
   В этом году мне в помощники достался Коннор. Коннор -- отличник и хорош всем, кроме того, что тоже до сих пор меня побаивается. Вроде проучился целый год, но при моем приближении на его лице все еще появляется убийственное выражение: "О, это же Миранда Морган".
   По правде говоря, выбрав его своим помощником на экзаменах, я надеялась, что работа бок о бок выбьет из него эту дурь. Однако, видя то, насколько он сейчас похож на испуганных абитуриентов, начинаю сомневаться в успехе своей идеи.
   -- Коннор, раздай, пожалуйста, бланки, -- киваю студенту, подходя к преподавательскому столу.
   -- Да, мэм! -- тут же вытягивается по струнке. -- Сейчас, капитан Морган!
   Хочется закатить глаза, сдерживаюсь из последних сил.
   Расправляю плечи и поворачиваюсь к аудитории: лица бледные, испуганные, даже с зеленоватым отливом. Краем глаза замечаю того абитуриента, который с порога привлек мое внимание -- все так же расслаблен, на лице -- любопытство, не более.
   Парень, если ты еще и с мозгами, возьму, честное слово.
   -- Здравствуйте! -- произношу громко, отчего самые трусишки вздрагивают. -- Я капитан Морган. Тех, кто пройдет экзамены и поступит в Академию, я буду лично обучать искусству пилотирования...
   Каждый год одно и то же. Пытаюсь менять свою речь, чтобы окончательно не набила оскомину, но она все равно похожа на предыдущую. В прошлом году моим помощником был Лаки, вносил хоть какое-то разнообразие в опостылевший процесс набора студентов (обучать я люблю, но экзаменационные дни для меня всегда -- ад). К тому же, Лаки наделен прирожденным обаянием. Не знаю, как у него это получается, но люди к нему тянутся. То, что он вел себя раскованно в моем присутствии, здорово сыграло нам тогда на руку: не случилось ни одного обморока или истерики. С Коннором же... Боже, дай мне сил!
   Объясняю абитуриентам, что к чему, и что от них требуется. Они приступают к экзамену, а я сажусь за преподавательский стол.
   Коннор отправляется высматривать списывающих. Найдет, как пить дать -- честный до мозга костей. Может, оно порой и хорошо, но я искренне считаю, что, чтобы хорошо подготовить, а затем грамотно списать именно то, что требуется, тоже нужны мозги. Поэтому я, собственно, не против шпаргалок, но мне как главе приемной комиссии поощрять их тоже нельзя -- обнаглеют.
   Оказываюсь права, и Коннор с моего позволения, разумеется, выводит из аудитории человек пять попавшихся еще в первые полчаса. После ухода особо наглых остальные ведут себя осторожнее, и даже мой помощник не может уличить их в мошенничестве. Хотя я со своего места ясно вижу, что девчонка во втором ряду списывает, но очень умело делает каменное лицо и прячет материалы, когда Коннор проходит мимо.
   Прячу улыбку и перевожу взгляд в другую сторону аудитории. Пусть списывает, посмотрим, на что еще она способна, на практическом занятии.
   Снова вспоминаю о Ригане. У меня ведь так и не дошли руки даже посмотреть его досье. Утром все произошло настолько стремительно, что было совершенно не до того.
   Рука уже тянется ко встроенному в стол компьютеру, но останавливается. Скучно. Посмотреть фото в досье я успею всегда, а как же фантазия?
   Как хорошо, что в помещении собрались будущие пилоты, а не экстрасенсы, и мои мысли никто не слышит. Потому как начинаю рассматривать собравшихся, гадая, кто же из них тот самый любимчик Кима Валентайна из АП.
   Итак, или дурак, или беспредельщик. Служба на краю Вселенной -- практически безделье. Сколько длящееся? Годами?
   Моим ожиданиям соответствует вон тот полный парень из предпоследнего ряда. Фигура совсем неспортивная, значит, мало двигается. Грызет карандаш и явно не может ответить на вопросы в бланке.
   Или другой -- последний ряд, лысый верзила в татуировках. Очень даже поверю, что такой мог начистить физиономию начальству и вылететь в отряд для изгоев.
   По возрасту подходят оба -- не юнцы, где-то ближе к тридцати. Но все же это слишком очевидные варианты.
   Тогда кто еще?
   Начинаю отталкиваться от возраста, а не от внешних характеристик. Все-таки большинство здесь -- вчерашние школьники. Несколько мечтателей постарше меня, Дойл и... Задерживаю взгляд на том типе с солнцезащитными очками. Лицо все такое же спокойное, что-то пишет в бланке, не похоже, что волнуется, никуда не подглядывает. Возраст? Тоже не птенец. Двадцать пять? Тридцать? Тридцать пять? Вообще не разберешь. Легкая небритость вполне может визуально добавлять пару-тройку лет.
   Да нет. Быть не может, чтобы это был тот самый Риган. Он мне почти понравился.
   Все же тянусь к компьютеру, включаю, затемняю экран со стороны зала, чтобы никто не увидел, чем я занимаюсь, и открываю анкеты. Ввожу в поисковик имя, но система тут же выдает, что такое не найдено. Не успели внести в базу? Или снова к чертям собачьим полетела система? Надо бы привлечь Лаки и попросить посмотреть. Мой сын с компьютерами на "ты", я же -- исключительно пользователь. Правда, есть в ЛЛА штатный программер, но, как бы бедняга Саймон ни старался, с Лаки ему не сравниться.
   Убеждаюсь в своих опасениях, что программа "слетела", в самый неподходящий момент -- не могу даже задать фильтр по возрасту. Поэтому сижу и лениво листаю анкеты все оставшееся время до конца экзамена.
   Нахожу пузатого парня из предпоследнего ряда. Коллин Финч, двадцать шесть. Не он. Татуированный пока не попадается. А учитывая, сколько людей здесь присутствует, искать его предстоит долго.
   Как и предполагаю, экзамен заканчивается раньше. У меня остается один явный подозреваемый, пара темных лошадок и тот, с очками.
   -- Время истекло! -- объявляю громко и встаю. На меня устремляются испуганные взгляды, полные молчаливой мольбы. -- Все-все, -- повторяю. -- Сдаем, что успели. Коннор, проследи, пожалуйста, чтобы никто не вышел с бланком.
   -- Да, мэм! -- мгновенно отзывается помощник.
   На этот раз не сдерживаюсь и закатываю глаза. Врезать бы ему по шее -- не на параде.
   Абитуриенты с обреченными лицами и с видом вселенской скорби начинают стекаться ко мне вниз, чтобы оставить на столе свой экзаменационный бланк.
   Стою рядом, сложа руки на груди, и слежу за порядком. Что-то мое доверие к Коннору уже подорвано, лучше сама все проконтролирую.
   А вот и любитель татуировок. Кошу глаза, вглядываясь в бланк, в то же время пытаясь не показать свою заинтересованность. Ариэль Шайрен, тридцать лет. Забавно, всегда считала, что Ариэль -- женское имя.
   Ну вот, снова провал. Моя интуиция может идти к коту под хвост.
   Или нет?..
   Сдавшие бланки отходят от стола нерешительно, будто пытаясь продлить агонию, оборачиваются, еле переставляют ноги. Получается толкотня: кто-то еще идет сдавать бумаги, а кто-то топчется на месте и мешает пройти.
   Парень с очками в числе тех, кто пытается пробраться к столу. Обруливает одного, другого, пригибается, ловко проскакивая под рукой кого-то зазевавшегося, и, наконец, кладет свой бланк на столешницу. В мою сторону даже не смотрит. На его лице -- явное облегчение. Рад, что все закончилось? Уверен, что прошел? Идиот?
   Однако мои сомнения рассеиваются, стоит мне взглянуть на имя в "шапке" документа -- "Дж. Риган".
   Значит, уверен, что тебя возьмут, и потому так спокоен, да, Риган?
   Даже скулы сводит от злости.
  
   ***
   Оливер что-то печатает на голографической клавиатуре, висящей в паре сантиметров над столешницей. Таким я и застаю его, когда без стука врываюсь к нему в кабинет.
   Коллега отрывается от своего занятия, затемняет экран со стороны двери, чтобы я ненароком не заметила того, что не предназначено для моих глаз (черт, не успела!), и устремляет на меня взгляд.
   -- Морган? -- произносит вопросительно. Тем не менее на лице ни тени удивления -- знает меня как облупленную и понимает, что я так просто не сдамся.
   -- Оливер, -- отвечаю ему в тон. Делаю два широких шага от двери к столу и бросаю на него несколько листков бумаги, исписанных крупным размашистым почерком.
   Нолан хмурится.
   -- Что это?
   Похоже, собирается и дальше играть в игры. Ни за что не поверю, что, проработав в ЛЛА двадцать с лишним лет, он не узнает экзаменационные бланки с первого взгляда.
   -- Ты знаешь, -- отрезаю. -- И меня интересует, как ты умудрился это провернуть? -- отступаю от стола и складываю руки на груди, смотрю свысока и в упор, с вызовом. -- Я жду ответа, -- настаиваю, получив лишь одну обратную реакцию -- молчание.
   Но не тут-то было. Оливер продолжает изображать дурочка.
   -- Прости, но я не понимаю, что ты имеешь в виду, -- тянется к листкам, перекладывает один на другой, снова хмурится. -- Насколько я вижу, это экзаменационная работа Джейсона Ригана... О! -- морщинка между его слишком тонких для мужчины бровей разглаживается. -- Уже обработали?
   А то ты не знаешь... Не верю, ни на йоту не верю.
   Снова подхожу, упираю ладони в столешницу и практически нависаю над коллегой.
   -- Меня интересует, ты умудрился сунуть ему ответы ДО, или как-то подменил результаты ПОСЛЕ? Почерк соответствует, я видела, как Риган клал бланк на стол. Успел стащить и подделать?
   Или с нашей последней встречи Оливер умудрился с отличием закончить курсы актерского мастерства, или тут что-то не так. Лицо у Нолана настолько удивленное, что я начинаю сомневаться в своих скоропалительных выводах. Но если не он, то кто? Рикардо сам кого-то подослал? Тоже маловероятно. Если тот уже поручил заняться подопечным АП Оливеру, то не станет растрачивать ресурсы.
   Шумно выдыхаю и плюхаюсь в кресло для посетителей.
   Признаюсь:
   -- Если это не ты, то я ничего не понимаю.
   Когда я летела сюда, гонимая праведным гневом, все казалось просто и понятно. Но если это не дело рук Нолана, то... Нет, не верю, что Риган сам сдал экзамен. Не верю, и все тут.
   Оливер же, поняв, где собака зарыта, и на что следует обратить внимание, убирает еще один листок и вглядывается в последний.
   -- Сколько? -- восклицает, часто моргая, словно не веря собственным глазам. Вот и моя первая реакция была точно такой же.
   -- Угу, -- подтверждаю мрачно. -- Девяносто девять. Даже у Дилайлы Роу девяносто восемь.
   Оливер согласно кивает.
   -- Ди -- молодец, -- с моим бывшим секретарем он хорошо знаком, и потому способности Дилайлы не подвергаются сомнению. Никто не заподозрит меня в необъективности.
   -- Ди -- молодец, -- не спорю. Тут нечего спорить -- не обсуждается. -- А этот парень кто? Гений?
   Нолан задумчиво трет переносицу и переводит взгляд с меня на бланки перед собой и обратно.
   -- Ну-у, -- тянет. -- Может быть, он хорошо готовился? -- интонация вопросительная.
   Он меня спрашивает? Я об этом Ригане ничего толком не знаю.
   -- Готовился? -- переспрашиваю издевательски. -- Сколько? Пока летел с Альфа Крита сюда? Люди годами изучают материалы, но не могут набрать столько баллов. А он... -- не оканчиваю фразу, оно и не надо.
   Будь Оливер уверен в том, что выдвиженец Валентайна так хорош, он бы вообще не пришел ко мне утром. Их самородок поступил бы на общих основаниях, и все остались бы при своем. Но нет же, Нолан приходил, чтоб уговорить меня взять того при любых обстоятельствах. А значит, дело все-таки нечисто.
   Коллега же расплывается в хитрой, совершенно лисьей улыбке.
   -- Посмотри только, как все удачно складывается. Тебе даже не придется поступаться своими принципами. Парень с мозгами -- бери и учи. Разве ты не этого хотела?
   -- Этого, -- бурчу.
   Девяносто девять баллов -- да это один из лучших результатов за десять лет!
  
   ***
   Сижу в своем кабинете и на этот раз уже лично просматриваю все ответы экзаменационного бланка Джейсона Ригана. Если это мошенничество, то первоклассное. Ответы на вопросы даны простым, легкодоступным языком. Да, нет терминов и формулировок из учебников, зато есть четкое понимание предмета, что гораздо ценнее.
   Неужели сам?
   С другой стороны, если информация, полученная от Кима Валентайна, правдива, то Риган сел за штурвал допотопного крейсера с убогой автоматикой и просто так, вручную, без расчетов и подготовки провел его через "окно". По наитию, без знаний.
   Тогда получается, что Джейсон Риган -- прирожденный пилот. И то, что он убил десять лет на беготню за преступниками в альфа критской полиции, -- непростительная трата таланта.
   Но звучит это слишком фантастически, чтобы поверить. Не может быть, чтобы человек с такими способностями сам никогда не хотел летать.
   То, что Оливер не приложил руку к результатам экзамена, поумерило мой пыл и уменьшило градус подозрительности. Тем не менее я еще далека от того, чтобы принять гениальность этого парня на веру. Потому что вера мне не нужна, хочу доказательств.
   Дверь распахивается без стука и предупреждения. Верно, некому оповещать о посетителе -- поздний вечер, Барбара давно ушла домой. Ди всегда задерживалась со мной до последнего, а у этой девчонки четкий график. Ей нужно домой кормить кошек, а у нее их четыре.
   Улыбаюсь при виде вошедшего, вернее, ворвавшегося в мой кабинет.
   -- Привет, мам! Вызывала? -- отвечает Лаки ответной улыбкой.
   Вообще-то, я просила его зайти еще часа три назад, и он обещал скоро быть.
   Демонстративно смотрю на часы.
   Лаки виновато пожимает плечами.
   -- Когда ты позвонила, мы были с Ди в кафе. Не мог же я оставить ее одну? Она еще волнуется по поводу утреннего экзамена.
   Мой безумно влюбленный мальчик. Нет, не могу на него злиться.
   Провожу ладонью по лицу. Устала.
   Снова смотрю на сына.
   -- С каких пор Ди пользуется алой помадой?
   -- А? -- Лаки, успевший по-хозяйски расположиться в кресле для посетителей, сначала не понимает, а затем торопливо трет правую щеку и с ухмылкой смотрит на красные разводы, оставшиеся на ладони. -- Это не Ди, это Кармен. Спасибо!
   Иногда мне непонятно, как столько оптимизма может содержаться в одном человеке. Но я точно понимаю всех этих Кармен, Барбар (это только она сама думает, что окружающие не замечают ее безответной влюбленности в моего сына) и всех остальных.
   -- Ди-то не ревнует? -- интересуюсь, улыбаясь.
   Лаки смотрит на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.
   -- С чего бы? -- похоже, искренне не понимает.
   Меня начинает разбирать смех, но держусь. Настроение стремительно улучшается.
   -- Ну, как же, -- терпеливо объясняю, откинувшись на спинку стула и вытянув под столом ноги. -- Какая-то Кармен, помада у тебя на щеке...
   Лаки корчит гримасу.
   -- Кармен -- моя однокурсница и просто была рада меня видеть после каникул.
   -- Ах, эта Кармен, -- тяну многозначительно. Конечно, знаю Кармен, я помню имена всех своих студентов даже после выпуска, не то что с текущего потока.
   Лаки же только отмахивается. Для него нелепа сама мысль о том, что его может заинтересовать какая-то другая девушка, не Ди. Тайлеры, они такие, -- непредсказуемые, но очень верные.
   -- Так зачем ты меня позвала? -- ерзает в кресле и нетерпеливо выбивает дробь кроссовкой по полу. Терпеть не может сидеть без дела, это у него с детства.
   Вздыхаю и возвращаюсь мыслями к работе. По правде говоря, с большим удовольствием и дальше бы обсуждала личную жизнь своего сына, хотя вся эта жизнь и сводится к одному единственному имени -- Дилайла Роу. На самом деле, меня уже некоторое время так и подмывает задать вопрос: "Когда свадьба?". Но не задаю, потому что в глубине души боюсь услышать в ответ: "В следующем месяце". Пусть хотя бы образование получат.
   -- База снова полетела, -- сообщаю и красноречиво встаю со своего места.
   Лаки закатывает глаза.
   -- Опять? У тебя же есть Саймон. И он, между прочим, тут на зарплате.
   -- Хочешь, и тебе выпишем плату за работу? -- предлагаю на полном серьезе. Отхожу в сторону, потому как Лаки, хоть и возмущается, уже идет к моему стулу. Возмущаться он может, а отказать мне -- нет.
   Усаживается, вызывает клавиатуру. Фыркает.
   -- Вот еще. Что, мне денег мало, что ли?
   Средств у Лаки и правда более чем достаточно. После наступления совершеннолетия ему доступны все счета с капиталом, оставшимся от отца, и те, на которые щедрый дядюшка клал деньги "на будущее", когда Лаки был еще ребенком. Суммы, надо признать, внушительные. Но мой сын всегда был и остается совершенно равнодушен к деньгам. Не злоупотребляет и никогда не тратит больше, чем нужно. Должно быть, потому, что никогда не испытывал в них недостатка.
   -- Саймон хорош, -- не собираюсь обижать местного программера и отрицать очевидное, -- но он слишком вдумчиво подходит к вопросу.
   Лаки на мгновение отрывается от экрана и бросает на меня быстрый взгляд. Хмыкает.
   -- Ты это к тому, что я безмозглый?
   Саймон -- хороший специалист, а ты, сын мой, прирожденный компьютерный гений. Но я это тебе не скажу, потому как перехваливать тоже вредно.
   -- Ты быстрый, -- отвечаю.
   Обхожу стол и устраиваюсь в кресле, которое недавно покинул Лаки. Кладу ногу на ногу и жду. Знаю, что ждать придется недолго. То, на что у Саймона ушел бы день, займет у Лаки от силы десять минут.
   Повисает молчание. Не хочу мешать. Когда Лаки работает, то выпадает из реальности. Лицо сосредоточенное, губы поджаты, редко его таким вижу -- обычно рот до ушей.
   Когда Лаки такой, он, как никогда, похож на Александра...
   Закусываю губу и перевожу взгляд на свои сложенные на коленях руки.
   Мой психотерапевт говорит, что я больна, больна несбывшимися отношениями. По ее словам, нельзя до сих любить человека, которого знала всего полгода четырнадцать лет назад.
   Возможно, она и права. Я и сама не знаю, что чувствую: любовь ли все еще, или лишь светлое воспоминание о действительно коротком этапе моей жизни? Но знаю одно: я по-прежнему сравниваю с Александром Тайлером каждого приближающегося ко мне мужчину. И это сравнение всегда не в их пользу.
   Скучаю. До сих пор.
   -- Готово! -- Лаки вырывает меня из водоворота мрачных мыслей и порывается встать. Но я вскакиваю, подбегаю к нему и кладу ладонь на плечо, удерживая на месте. -- Не так быстро, ковбой. У меня к тебе еще одно дело.
   -- Применение силы запрещено уставом ЛЛА, -- напоминает, косясь на мою руку, придавившую его к стулу.
   -- Поговори еще у меня тут, -- шикаю шутливо в ответ. -- Мне нужны данные с видеокамер из экзаменационной аудитории.
   Лаки отклоняется и поворачивается вполоборота, чтобы иметь возможность посмотреть мне в лицо. Морщится.
   -- Тебе самой лень посмотреть файлы, и ты решила припрячь меня? Это же скучно.
   Знаю, Лаки ненавидит, когда скучно.
   -- Я смотрела, -- признаюсь. -- Но тот человек, который меня интересует, случайно или намеренно, сел так, что толком не попал в поле зрения ни одной из камер. Там фрагмент, там...
   -- Тебе слепить полную картинку? -- тут же догадывается мой понятливый сын.
   Киваю.
   -- Будь любезен.
  
   ***
   А уже через полчаса, когда Лаки убегает к ждущей его Ди, сижу за столом и просматриваю запись экзамена, на которой теперь четко виден Джейсон Риган. И я имею возможность наблюдать собственными глазами, что у него не было никаких шпаргалок, приспособлений или помощников.
   Что ж, это был только первый экзамен. Если так пойдет и дальше, готова признать, что ошибалась...
  
  
   ГЛАВА 5
  
   [Джейс]
  
   Интересно, у меня паранойя, или Миранда Морган не спускала с меня глаз на протяжении всего экзамена? Вроде бы не страдаю привычкой преувеличивать собственную значимость, но ощущение, что эта женщина нет-нет да бросит взгляд в мою сторону, не оставляло.
   У народа же вокруг откровенно сдавали нервы. Даже Дойл, пытающийся вначале вести себя как уверенный в себе знаток всего, что будет происходить, с приходом капитана Морган начал трястись, а к концу экзамена, уже не скрываясь, вытирал пятерней пот со лба.
   Когда из аудитории вывели списывальщиков, и вовсе началась потеха. Честное слово, ждал, что еще минута -- и особо впечатлительных начнут эвакуировать на носилках.
   А еще у меня создалось впечатление, что студент-помощник куда больше заинтересован выловить пользующихся шпаргалками, чем сама экзаменатор. Девчонка, сидящая передо мной, совершенно точно списывала, и Морган это видела, готов поклясться, но и пальцем не шевельнула, чтобы выставить ее вон. Хотел бы я знать, доброта это или безразличие?
   А впрочем, наплевать, не мое это дело. Завтра, когда огласят результаты первого экзамена и сразу отсеют часть кандидатов, меня здесь уже не будет. Я не дурак, чтобы рассчитывать, что пройду в следующий тур. Люди готовились к поступлению сюда годами, а я, можно сказать, шел мимо.
   Оно и к лучшему. Пока, основываясь на том, что я видел, у меня не возникло желания остаться.
   Вопросы из экзаменационного бланка тоже повеселили. Были вполне адекватные: математика, физика, на знание техники и деталей космических кораблей. Что-то наотвечал, не особо умничая: пустых строк не оставил -- и ладно. Но последний блок заданий едва не заставил меня покрутить пальцем у виска. "Представьте, что вы в открытом космосе, а у вашего корабля кончается топливо. Ваши действия: а) постараетесь уменьшить энергозатраты, выключив гравитацию и подачу воздуха в неиспользуемых отсеках; б) сбросите балласт; в) отправите сигнал "sos"; г) доверитесь судьбе".
   Похоже, именно последний вариант мне и следовало выбрать на "Искателе-VIII". Тогда мне не всучили бы "Крылья" и не отправили бы сюда. Глядишь, судьба и так бы всех спасла.
   Или нет.
   С такими мыслями преодолеваю путь от экзаменационной аудитории до раздевалки, забираю оставленные там в ящичке вещи и собираюсь подняться на кафедру капитана Морган, чтобы Барбара, как обещала, объяснила, куда мне идти дальше. Пару секунд раздумываю, не стоит ли переодеться, но потом решаю, что лучше не выделяться из толпы -- в бежевом так в бежевом.
   По дороге к выходу прохожу мимо зеркала, бросаю в него быстрый взгляд. А потом останавливаюсь, матерясь сквозь зубы. Теперь ясно, почему Миранда Морган так на меня смотрела. Я бы еще в шляпе заявился.
   Нетерпеливо стягиваю с головы очки и засовываю в сумку.
  
   ***
   После того как Барбара в течение десяти минут безуспешно пытается объяснить, как дойти до общежития, она наконец плюет на эту затею и вручает мне путеводитель по студгородку. Давно бы так, только сэкономили бы друг другу время.
   По карте без труда нахожу искомое место. Охрана на входе сверяется с базой, удостоверяется, что я внесен в списки, и пропускает внутрь. Даже поздравляют с новосельем -- сама любезность.
   Общежитие -- стандартное для зданий своей функции. Во время прохождения обучения в полиции я жил в очень похожем, только этажей на двадцать повыше. А так все типовое: длинные коридоры и множество дверей по обе стороны.
   На пятый этаж поднимаюсь по лестнице. Тут четыре лифта, но на входе в каждый столпились желающие, а толкаться и ждать своей очереди у меня желания нет. Выдали бы ключи от комнаты на десятом, я, может, еще подумал бы.
   На выходе на свой этаж практически лоб в лоб сталкиваюсь с девушкой Тайлера (память на лица у меня хорошая). В последний момент успеваю среагировать и отскочить. Та, не глядя на меня, благодарно кивает и проносится вниз. Какие-то все тут нервные. Можно подумать, заваленный экзамен -- конец света.
  
   ***
   Стоит войти в выделенную мне комнату, тут же понимаю, что зря сравнивал это здание с полицейской "общагой". Может, коридоры тут и типовые, но комнаты не идут ни в какое сравнение с теми, в которых я жил. К слову, моя квартира на Альфа Крите меньше.
   Бросаю сумку прямо на пол у входа и прохожусь по помещению. Спальня, кухня со всевозможной современной бытовой техникой, санузел, ванная с огромной ванной, помимо душевой кабины, кабинет с рабочим столом и компьютером последней модели. М-да, ЛЛА не бедствует. Уровень -- хорошей гостиницы.
   В некотором шоке обхожу свои временные владения, кошусь на сумку, но так и оставляю ее валяться на полу -- она потертая и пыльная, а все вокруг кажется настолько новым и стерильным, что рука не поднимается водрузить ее, скажем, на кресло или на кровать, кстати, двуспальную. Вещи, естественно, не разбираю -- ни к чему это.
   Зеваю. За время пути до Лондора я успел подстроиться под график пассажирского лайнера, а по его судовому времени сейчас глубокая ночь. Плюю на все и заваливаюсь поперек кровати прямо в одежде. Черт с ней, с формой, завтра удостоверюсь в результатах экзамена, получу от ворот поворот, и она мне больше не понадобится.
   Уже засыпая, улыбаюсь, представив лицо Кинли, на пороге кабинета которого я появлюсь по возвращении и объявлю, что все его "договоренности" -- пшик, и попрошу восстановить меня в должности. Восстановит, куда он денется...
  
   ***
   С утра в коридоре шум и суета. Вернее, это у них тут утро, а у меня, по ощущениям, еще нет. Спал бы и спал. Но встаю и плетусь в ванную.
   Пялюсь в зеркало на свое помятое лицо и отросшую щетину, которую по-хорошему следовало сбрить еще два дня назад (к черту, я в отпуске), и с удивлением обнаруживаю, что бежевая форма такая дерьмовая исключительно по цвету -- на ней ни единой складки. Какая экономия: можно использовать вместо пижамы -- все равно не мнется.
   Хмыкаю и отправляюсь к сумке в поисках расчески -- не стоит пугать своим видом и без того перепуганных абитуриентов.
  
   ***
   А уже через час стою перед списком прошедших первый экзамен и с удивлением, граничащим с шоком, вижу свое имя первым. "Джейсон Риган: 99 баллов. Приглашен во второй тур".
   -- Ничего себе у Ригана результат, -- слышу шепот стоящей неподалеку девчонки.
   -- Может, купил, -- отзывается ее подруга.
   Спасибо, девочки, вывели из ступора. А то я чуть не забыл, как дышать, увидев свои баллы.
   Первая реакция на слова о возможной взятке -- возмущение. Вторая -- задумчивость. Может, я слишком плохо думал о Кинли и главе АП? А что если именно это они и подразумевали под "Лети на Лондор, там все улажено"? Становится мерзко.
   Одно дело -- прийти на все готовое, и совсем другое -- сидеть рядом с трясущимися от страха и искренне переживающими людьми, которые угрохали на подготовку кучу сил и времени, а затем получать вот такие баллы... за что? За красивые глаза? Угу, за очки на лбу...
   Мысль о том, что кто-то потерял свое место из-за меня, не дает покоя.
   Существовала бы межпланетная мгновенная связь, немедленно позвонил бы полковнику и потребовал бы объяснений. Хотя... Что тут выяснять? Своими ответами я никогда не набрал бы столько баллов. Так что как пить дать -- подстава.
   Да пошли они.
   Разворачиваюсь, лавирую между растерянными абитуриентами, с жаждой во взгляде пытающимися высмотреть свои имена на табло на стене.
   -- О, Джейс, привет! -- натыкаюсь на уже знакомого мне Тайлера. Рожа довольная, видимо, его возлюбленная тоже прошла первый тур. "Тоже", чтоб их... Сжимаю зубы.
   -- Привет, -- больше огрызаюсь, чем здороваюсь.
   -- Прошел?
   -- А как же, -- бросаю в ответ. Протискиваюсь в толпе мимо. -- Извини, я тороплюсь.
   -- Удачи, -- откликается студент. Вроде не обиделся.
   Помню, что я его должник за вчерашнее, но сейчас мне совершенно не до него.
  
   ***
   Путь до кафедры преодолеваю в считанные минуты -- студенты еще не приступили к учебе, а все абитуриенты сгрудились у табло, поэтому коридоры пусты.
   Стучу кулаком в дверь, но мне никто не отвечает. Дергаю дверь -- не заперто. Вхожу. Секретарское место пусто, хотя на нем в беспорядке раскиданы документы. Значит, Барбара здесь, но отлучилась. Хотя зачем мне, собственно, она? Чтобы представить посетителя?
   Уже собираюсь постучать в кабинет руководителя кафедры, как дверь открывается. Потрясающее везение: вчера я чуть не столкнулся с девушкой Тайлера, только что -- с ним самим, а теперь -- с Мирандой Морган. Еще мгновение -- и кулак, занесенный для стука в дверь, опустился бы на ее лоб. Блестяще.
   Резко опускаю руку.
   -- Здравствуйте, -- произношу и делаю шаг назад, а то между нами от силы пара сантиметров.
   Лицо Морган далеко от благодушного.
   -- Риган, что вы здесь делаете? -- выпаливает она возмущенно, уперев одну руку в бок.
   Надо же, имя запомнила. С другой стороны, с чего бы ей не знать меня в лицо, если Кинли заранее "все уладил" с моим поступлением. Если не с главой приемной комиссии, то с кем?
   -- Хочу с вами поговорить, -- говорю правду.
   Капитан кривится. Или мне кажется, потому что не успеваю моргнуть, как ее лицо уже непроницаемо-вежливо.
   -- О чем? Результаты вчерашнего экзамена внизу. Завтра у вас второй тур у профессора Джоэля. Готовьтесь.
   Кажется, она собирается прошествовать мимо, но я, недолго думая, преграждаю ей путь.
   -- Именно о результатах вчерашнего экзамена я и хочу поговорить.
   Теперь Морган смотрит на меня как на больного. Тонкие брови взлетают прямо к темным кудряшкам.
   -- Набранный вами балл -- лучший за несколько лет, -- отрезает. -- Поздравляю, -- звучит как "Чтоб ты сдох". -- О чем тут говорить?
   Оглядываюсь на дверь в коридор -- не хотелось бы обсуждать то, что великая Миранда Морган не чиста на руку, при свидетелях -- это ее дело, вставлять палки в колеса ничьей карьеры не собираюсь. Но дверь по-прежнему закрыта, видимо, Барбара ушла далеко и надолго.
   Тем не менее на всякий случай понижаю голос, задавая следующий вопрос:
   -- А сколько баллов я набрал на самом деле?
   Морган ниже меня. Мы все еще стоим ближе, чем следовало бы, ей приходится смотреть на меня снизу вверх. При моих последних словах ее глаза возмущенно распахиваются, затем сужаются, как у дикой кошки.
   -- Я убью его. Чертов актеришка, -- бормочет капитан, а затем беспардонно хватает меня за рукав и чуть ли не силой затаскивает в свой кабинет.
   Морган выглядит довольно хрупкой, но сила, да и хватка, у нее что надо. Потому как уже через секунду она захлопывает дверь ногой, а я оказываюсь прижатым к ней лопатками. Вряд ли, конечно, ей бы это удалось, реши я сопротивляться. Но я не кретин, чтобы бить женщин.
   Указательный палец капитана тем временем упирается мне в грудь. И, судя по выражению лица, женщина с трудом сдерживается, чтобы не переместить ладонь мне на шею.
   Всю злость на Кинли и интриганов из АП как ветром сдувает. Меня начинает разбирать смех. Морган стоит ко мне слишком близко, что совсем не подобает только вчера познакомившимся абитуриенту и инструктору. И если бы кто-то наблюдал эту сцену со стороны, то вполне мог бы прийти к неоднозначным выводам.
   -- Это Нолан? -- требует капитан. -- Говори немедленно.
   Говорю. Чистую правду.
   -- Кто это -- Нолан?
   -- Тот, кто подделал результаты твоего теста!
   -- Понятия не имею, кто тут у вас заведует! -- огрызаюсь не менее дерзко. Что за бред вообще? Это она у меня спрашивает?
   Эмоции на лице капитана меняются с такой скоростью, что совершенно не успеваю за ними проследить. И вот она уже срывается с места, широкими шагами пересекает помещение и хватает листок бумаги со стола.
   -- Скажи, что ты этого не писал, и я придушу гнусного лжеца собственными руками!
   Кажется, зря Лондор показался мне неплохим местом. Тут все немного не в себе. Или даже много.
   Морган все еще стоит с протянутой рукой. Делаю шаг навстречу, забираю лист. Это экзаменационный бланк. Мой. Теперь я вообще ничего не понимаю. Дергаю плечом.
   -- Писал, естественно, -- огрызаюсь. -- Видите фамилию вверху?
   -- Сам? -- и взгляд как прицел.
   Так и хочется съязвить, что призвал на помощь призрак своей бабушки. Если бы мог, непременно так бы и сделал -- та как раз была пилотом и точно была бы полезна.
   -- Сам, -- подтверждаю хмуро, оставив все рвущиеся с языка колкости при себе.
   Морган продолжает сверлить меня взглядом. Так же нагло смотрю в ответ.
   Капитан сдается первой. Отводит взгляд.
   -- Тогда что вы здесь делаете, абитуриент Риган? -- произносит ледяным тоном.
   Или она первоклассная актриса, или я правда каким-то чудом умудрился не только не завалить экзамен, но и действительно хорошо его сдать.
   -- Похоже, ничего, -- отвечаю ей в тон. -- Прошу прощения за беспокойство, капитан. Я могу идти? -- что только несу? Она меня не вызывала, чтобы просить разрешения удалиться.
   -- Ка... Идите, -- мне показалось, или капитан собиралась сказать: "Катись отсюда?"
   Разворачиваюсь на пятках и выхожу из кабинета, ровно держа спину и не оборачиваясь, пока за мной не захлопывается дверь. Потому что это уже совсем несерьезно -- начать хохотать в кабинете главы приемной комиссии знаменитой ЛЛА.
   Выходит, Миранда Морган настолько изумилась моим высоким результатом, что посчитала, что кто-то подменил мой тест. И я в свою очередь решил так же.
   Все же начинаю тихо ржать.
   Уже вернувшаяся на свое место Барбара смотрит на меня с испугом, как на буйного сумасшедшего.
   -- Доброе утро, -- бормочет, откатываясь на стуле от стола, должно быть, чтобы успеть вскочить, если нападу.
   -- Привет, Барб, -- выдавливаю сквозь смех и тороплюсь к выходу.
  
  
   ГЛАВА 6
  
   [Морган]
  
   Уже второй день мои мысли заняты Джейсоном Риганом. Второй день.
   Сегодня с утра заявившись в мой кабинет, вызверил меня ни на шутку. Сначала я подумала, что Риган издевается, потом -- что он идиот, зато благодаря ему мне удастся взять лицемера Оливера за яй... за горло. Но нет, и этим ожиданиям не суждено было сбыться. И в итоге я вообще ничего не поняла: то ли подопечный АП на самом деле написал тест сам, но при уникальных умственных способностях обладает пониженной уверенностью в собственных силах, то ли это таки был отвлекающий маневр, чтобы окончательно усыпить мою бдительность. Черт.
   При любом раскладе очевидно одно: я вела себя как полная кретинка. Повелась на провокацию, вышла на эмоции. Подумать только, впечатала абитуриента в дверь, едва не схватила за грудки и не начала пытаться вытрясти... что? А если бы он ответил? Сомневаюсь, что удалось бы избежать огласки и скрыть тот факт, что глава приемной комиссии и кандидат на поступление подрались в здании Академии.
   Судя по физической форме и месту работы, Риган должен уметь драться. А посему, выходит, он просто позволил мне вести себя как... Да, как идиотка, тут уж ничего не попишешь.
   Припарковываю флайер у особняка Тайлеров, глушу двигатель и еще несколько минут сижу в кабине, пытаясь избавиться от напряжения и, главное, выкинуть из головы мысли о Джейсоне Ригане.
   На улице уже совсем темно -- это был долгий день, но и он подошел к концу. Из окон особняка во двор льется свет, подъездная дорожка тоже освещена. Но я приземлилась в стороне, у самой ограды, а потому могу позволить себе еще некоторое время попрятаться в темноте.
   Хотя кого я обманываю? Рядом с семейством Тайлеров не может быть пряток -- дом и участок, на котором он стоит, тщательно охраняемы, и без кода доступа, введенного на подлете, и "зеленого света", данного в ответ на него охраной, меня бы здесь не было. А значит, о моем присутствии во дворе знают как минимум трое дежурящих сегодня у нас парней.
   Но это говорит мозг, умеющий иногда быть рациональным. Остальной же части меня хочется погрузиться в иллюзию одиночества, и я приказываю мозгу заткнуться. Выключаю в салоне свет и откидываю голову на спинку сидения.
   Мне почти хорошо и спокойно. И чего, спрашивается, я так реагирую на ситуацию с Риганом? Запихнуть кого-нибудь по блату в ЛЛА пытаются каждый год, и ничего. Наверное, все просто наложилось друг на друга и добавилось к тому, что экзамены перенесли на осень.
   А еще у меня давно не было мужчины.
   Несколько минут всерьез раздумываю, не устроить ли с кем-нибудь "свидание". Исключительно для разрядки. Даже открываю список контактов в своем коммуникаторе. Но потом мне становится тошно от одной этой мысли, тушу экран и снова сижу в тишине и темноте.
   Против воли мысли опять возвращаются к Джейсону Ригану. Неловко получилось. Особенно, если это не изощренная игра, и он на самом деле поздно раскрытый талант.
   Если завтра Риган сдаст экзамен у Джо и через три дня придет ко мне на практический, нужно будет попытаться сгладить неловкость.
  
   ***
   Еще с порога слышу голоса -- работает телевизор. Звук доносится с кухни, я в холле, а дом у нас довольно большой, но мне хватает и доли секунды, чтобы узнать фильм.
   Кажется, сколько бы лет ни прошло, всегда буду реагировать одинаково.
   Сначала мелькает мысль сразу подняться на второй этаж и трусливо спрятаться у себя в комнате, но не даю себе поблажку. Сколько можно прятаться, Морган? И, в конце концов, я хочу есть. Сегодня у меня во рту не было и крошки -- как раз собиралась позавтракать, когда на кафедру заявился Риган.
   Стоит мне появиться в дверях, Гай торопливо выключает телевизор и поворачивается ко мне с виноватой улыбкой. Мальчик совсем не умеет врать.
   -- Добрый вечер, -- здоровается и кивает на стакан молока перед собой и раскрытую пачку печенья. -- Я вот... Перекусить зашел.
   Хочется стукнуть себя по лбу. О чем ты думаешь, Морган, когда твои мальчики едят сухпайки на ужин?
   Прохожу к столу, сажусь на соседний стул.
   -- А Лаки до сих пор нет? -- спрашиваю. -- Почему не заказали что-нибудь из ресторана?
   До окончания экзаменов я вряд ли доберусь до кухни. Зря не подумала, нужно было самой сделать заказ для мальчишек на дом. Знала же, что у Лаки голова не тем забита, а Гай, как всегда, постесняется.
   -- Дома, -- отвечает мальчик на вопрос о брате. -- С Ди, -- и на его щеках выступает румянец.
   С трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Можно подумать, Дилайла впервые ночует у Лаки. Пусть лучше она у нас, чем он в общежитии -- так безопаснее.
   В ответ только вздыхаю.
   -- Небось тоже без ужина.
   Гай пожимает плечами.
   -- Мы только поздоровались. Они пошли наверх, а я... -- и снова краснеет, но на этот раз еще интенсивнее. Что ж, мы оба знаем, чем он занимался.
   Сижу к нему вполоборота, подпираю голову кулаком, поставив локоть на столешницу, и спокойно смотрю в его глаза. Так и подмывает уточнить, от чего он краснеет: от того, что смотрел фильм со множеством весьма откровенных эротических сцен, или от того, что эта картина про меня. Нет, нельзя. Гай не Лаки, с ним нужно быть аккуратнее и мягче.
   -- Интересно? -- вот и все, что я спрашиваю.
   Мальчик кусает губы и отводит глаза. Интересно, я же вижу, и чертовски жаль, что не досмотрел. Впрочем, сильно сомневаюсь, что он не видел этот фильм раньше.
   А еще теперь выражение лица Гая ясно дает понять, что дело все же не в эротике.
   Встаю на ноги, мягко касаюсь плеча мальчишки.
   -- Если интересно, смотри дальше, -- Гай вскидывает глаза, словно не веря. -- Это всего лишь фильм, -- добавляю с улыбкой и с чувством выполненного долга покидаю кухню. Аппетит пропал.
   Всего лишь фильм. Ерунда. Чей-то вымысел.
   Всего лишь фильм...
   Так и повторяю эту фразу всю дорогу до комнаты. И после, когда снимаю форму, переодеваюсь в пижаму и усаживаюсь прямо на пол перед телевизором. Естественно, у меня есть файл, но почему-то рука тянется включить именно ТВ.
   Попадаю на момент, когда грудастая актриса в рваной майке и шортах-мини стучит кулаком по лицу блондинку в длинном вечернем платье. Та вырывается и верещит, на заднем плане -- героическая музыка. Ну, здравствуй, киношная Миранда Морган.
   -- Миранда, довольно! -- раздается мужской голос за кадром.
   А затем прицел камеры перемещается, и зрители могут видеть главный мужской персонаж этой картины -- Александра Тайлера.
   Обнимаю подушку, впиваюсь ногтями в ее края. На голове у мужчины идеальная укладка, волосы лежат волосок к волоску, несмотря на то, что по сюжету он только что колошматил вражеского солдата. На нем тоже майка, как и на героине, только не порванная в вырезе, хотя, на мой взгляд, его грудь тоже можно было бы оголить, если уж пошла такая пляска -- она у него не менее выдающаяся. Даже не могу представить, сколько часов провел в спортзале актер и сколько гормонов роста употребил для этой роли.
   В киношном Александре нет ничего общего с настоящим. Помнится, впервые увидев этого типа, я назвала его "перекачанным бизоном". Тогда это вызвало волну смеха и одобрения. Мы все тогда смеялись, смотря новинку кино впервые. Смеялись, потому что по-другому отреагировать было нельзя -- мы же были на премьере под прицелом камер папарацци.
   Нет, "бизон" ни капли не похож на Александра, моего Александра. И одно то, что по задумке создателя фильма он называется его именем, удар под дых. Для меня -- всегда. И много лет спустя после той проклятой премьеры, на которой мне нужно было держать лицо.
   Так и сижу, смотрю за действием на экране и мну подушку. Умом понимаю, что следует выключить или сменить канал, но продолжаю заниматься мазохизмом.
   Нет, Александр был не таким, ни внешне, ни по манере речи, ни по поведению...
   А в следующую секунду меня обдает холодом от макушки до пальцев ног, потому что вдруг понимаю: когда думаю о том, что Александр был "не таким", не могу с четкостью вспомнить, каким он был.
   Когда это произошло? В какой момент его образ начал стираться из моей памяти?
   Чем дольше думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что это произошло не сегодня. Да, я все время мысленно сравниваю Лаки с его отцом. Но только теперь отдаю себе отчет в том, что их образы в моей голове давно и непоправимо смешались. Думая об Александре, я скорее представляю возмужавшего Лаки с другим цветом волос.
   Когда? Когда это произошло?!
   Вскакиваю с пола. Врубаю компьютер и торопливо копаюсь в фотоархиве. Выдыхаю с облегчением, только когда на экране появляется лицо настоящего Александра Тайлера.
   Мы служили вместе, шла война, естественно, у нас не было общих снимков. Сам же Александр был не любителем фотографироваться, количество оставшихся его фото можно пересчитать по пальцам. А потому, как бы это ни было парадоксально, я смотрю на его свадебную фотографию. Со свадьбы, конечно же, не со мной...
   Александр на снимке улыбается, искренне, тепло, так, что, кажется, от этой улыбки становится светлее. Протягиваю руку и провожу по его щеке. Кончики пальцев проходят сквозь голографический экран.
   -- Прости меня, -- шепчу, а может, просто шевелю губами.
   Прости, что я начала тебя забывать...
  
   ***
   Утром настроение боевое, ни следа от вчерашней меланхолии. Даже не удивляюсь: "Месть во имя любви" всегда действует на меня одинаково -- начинаю ныть и жалеть себя. Глупо. У меня все хорошо, много лучше, чем могло бы быть.
   Мои мальчики уже на кухне, Ди тоже здесь.
   -- Приветствую, молодежь! -- бодро здороваюсь.
   -- Привет, мам, -- откликается Лаки.
   -- Доброе утро, -- Гай.
   -- Доброе утро, капитан Морган, -- Дилайла.
   Девушка уже год почти живет в этом доме, тем не менее не перестает смущаться, встречаясь со мной за завтраком, и держит дистанцию "командир -- подчиненная". Каждый раз поражаюсь, но не настаиваю -- еще решит, что я из тех сумасшедших свекровей, пытающихся набиваться невесткам в подружки.
   Сажусь за стол, молитвенно складываю руки.
   -- Лаки, не дай умереть от жажды, сделай кофе.
   -- Момент, -- отзывается тот, незамедлительно отправляясь к кофемашине. Лаки всегда легок на подъем, что утром, что в любое другое время суток.
   Делаю себе бутерброд из разложенных до меня на столе продуктов и устремляю взгляд к Дилайле.
   -- Поздравляю. У тебя второе место сверху по результату прошлого экзамена.
   Девушка смущенно улыбается.
   -- Благодаря вам.
   -- Благодаря тебе, -- отказываюсь от похвалы. -- Так держать. Не подведи меня сегодня.
   Сегодня особый день. В прошлом году именно на устном экзамене у Джо Дилайла и провалилась и потеряла шанс поступить. Ох и получит она у меня, если повторит прошлогодний провал.
   -- Я постараюсь, -- отвечает Ди.
   -- Не старайся, -- отрезаю. -- Сделай. Я на тебя поставила.
   -- Ого! -- ахает Гай.
   Бросаю на него хитрый взгляд.
   -- А что, думаете, преподаватели не делают между собой ставки на студентов? Еще как ставим, -- заявляю самодовольно. -- Так что, Ди, не подведи меня, иначе я потеряю кругленькую сумму.
   Теперь и Дилайла, и Гай пристально смотрят на меня, гадая, шучу я или нет. Вот пусть и думают дальше, ни за что не признаюсь.
   Мои глаза встречаются с глазами Ди. Молча говорю своими, что все еще жду более уверенного ответа. Она понимает.
   -- Сделаю, -- на этот раз девушка произносит твердо.
   Вот, давно бы так.
   Удовлетворенно киваю.
   Лаки возвращается с чашкой ароматного свежесваренного кофе и ставит ее передо мной.
   -- Спасибо, -- благодарю. Он, как всегда, только отмахивается. -- Лаки, -- ловлю момент, пока они с Ди не умчались в ЛЛА раньше меня, -- можно тебя кое о чем попросить?
   -- Угу, -- отвечает уже с набитым ртом.
   Гай неодобрительно косится в его сторону -- у Гая безупречные манеры, такие, что мне иногда хочется встряхнуть его и напомнить: "Ты же еще ребенок, расслабься!"
   -- Собери мне досье на одного абитуриента.
   Лаки перестает жевать и удивленно вскидывает на меня глаза. Тем не менее кивает.
   -- Странная просьба, но ладно.
   Мы оба знаем, что я могла бы попросить покопаться в базе Саймона, штатного программера, а если дело серьезное, то сделать официальный запрос в Службу безопасности. Но я прошу Лаки, прекрасно отдавая себе отчет в том, что ему придется нелегально взломать не одну базу данных, чтобы выполнить мой запрос.
   -- Имя? -- вот и все что спрашивает мой авантюрист-сын.
   -- Джейсон Риган, -- выдаю без запинки.
   Лаки хмурится и даже отставляет стакан в сторону.
   -- Джейс? А что он сделал?
   -- Джейс? -- переспрашиваю на автомате. -- Вы что, уже успели подружиться?
   Честное слово, даже не удивлюсь. У Лаки в ЛЛА больше знакомых, чем у меня, и со всеми -- непременно теплые приятельские отношения.
   -- Ну, поболтали немного, -- отвечает мой общительный сын, как ни в чем не бывало. -- Он не любит, когда его зовут полным именем. Так что у нас много общего, -- усмехается.
   Лаки терпеть не может, когда его называют Александром, я не выношу, когда посторонние люди обращаются ко мне по имени, а не по фамилии, Джейсон Риган предпочитает, чтобы его называли "Джейс". Добро пожаловать в клуб людей с заморочками, тут Лаки прав.
   -- И как он тебе? -- спрашиваю прямо.
   Пожимает плечами.
   -- Отличный парень, -- впрочем, от Лаки редко можно услышать что-то другое. У него всегда в действии презумпция невиновности: пока человек не сделал ему ничего плохого -- он "отличный парень". -- А что?
   Качаю головой и признаюсь:
   -- Пока не знаю. АП хочет пропихнуть его в ЛЛА любой ценой. Вот пытаюсь понять, стоит его брать или нет.
   -- АП? -- тут же заинтересовывается Гай и даже подается вперед -- обожает узнавать новенькое.
   -- Ассоциация Пилотов, -- поясняю.
   -- Важные типы, -- в свою очередь добавляет Лаки и для пущей ясности проводит ладонью над головой, обозначая уровень важности АП.
   Гай энергично кивает, вцепившись двумя руками в бутерброд и теперь слушая особо внимательно.
   -- Мне не показалось, что он рад тут очутиться, -- вдруг подает голос молчащая до этого Ди.
   -- В смысле? -- не понимаю.
   Девушка пожимает плечами.
   -- Те несколько раз, что я его видела, у него на лице так и было написано: "Пошли бы вы все к черту, я -- домой".
   Лаки начинает смеяться. Гай хмурится и теперь окончательно ничего не понимает.
   Я, признаться, тоже.
   -- Разве кто-то может не хотеть учиться в ЛЛА? -- первым выражает свое удивление мальчик. -- Это же ЛЛА!
   То еще гнездо змей, малыш. Но, ясное дело, ему это знать не положено.
   -- Согласен с Ди, -- отсмеявшись, высказывается Лаки. -- Мне показалось, увидев результаты своего экзамена на табло, он не то что не обрадовался, а разозлился.
   Что соответствует версии о том, что Риган ничего не изображал и правда удивился тому, что набрал такие высокие баллы.
   -- Ладно, -- ударяю ладонью по столешнице, выпиваю оставшийся кофе залпом и вскакиваю из-за стола. -- Я -- в Академию. Гай, успехов в школе. Ди, удачи на экзамене. Лаки, -- перевожу на сына пристальный взгляд, -- я все еще хочу его досье.
   Тот поднимает руки ладонями от себя.
   -- Как скажешь, кэп.
   Получает от Ди локтем под ребра. Оба начинают смеяться.
  
   ***
   Лично на экзамене Джо я не бываю. Во-первых, мое присутствие пугает и без того перепуганных абитуриентов, во-вторых, нервирует самого Джоэля. Он как-то сказал, что меня кандидаты боятся настолько, что перестают воспринимать его всерьез.
   Верю, а потому не мешаюсь под ногами.
   Обычно я просто просматриваю запись. Экзамен у Джо устный: ответ на вопрос, полученный жеребьевкой, без использования записей или любого другого вспомогательного материала. В общем-то, профессор Джоэль выносит вердикт "прошел - не прошел" сам, но, по негласному правилу, я как глава приемной комиссии могу оспорить его решение и вытащить "приглянувшегося" мне кандидата в студенты в следующий тур. Потому-то я внимательно просматриваю запись с ответами каждого.
   В прошлом году этот просмотр занял так много времени, что сегодня я заблаговременно запаслась фруктами для перекуса и велела Барбаре без напоминания приносить мне кофе каждый час.
   Девчонка удивленно выпучила глаза в ответ на мою просьбу, но пообещала включить таймер, чтобы не опоздать ни на минуту. Господи, ну я же умру от недостатка кофеина, если она задержится!
   Как мне не хватает Дилайлы...
   Отгоняю от себя эгоистичные мысли. Ди была прекрасным секретарем, но это совершенно точно не ее место. Девочке нужно развиваться, расти -- здесь она зачахнет.
   Вооружившись первой кружкой кофе, включаю записи. Не перематываю, смотрю внимательно -- меня больше волнует не четкость ответов по предмету (тут Джо, однозначно, компетентнее меня), а интересует поведение кандидатов, умение вести себя в стрессовой ситуации, выкручиваться, если надо, и пытаться выплыть, когда уже, кажется, идешь ко дну.
   Первых Джоэль безжалостно валит, и я с ним полностью согласна. Нельзя настолько не соображать в принципе работы летательных аппаратов и пытаться приходить в ЛЛА. Наличие элементарных базовых знаний является одним из требований при поступлении в Академию.
   Несколько абитуриентов вроде бы соображают, но настолько перепуганы, что начинают путаться в своих словах, а один -- даже заикаться.
   Будь у нас конкурс поменьше, я дала бы им шанс. Возможно, пообвыкнув, они бы избавились от страхов. Но проблема в том, что "обвыкаться" нам некогда. Три года, всего три года на то, чтобы сделать из этого бежевого планктона по-настоящему крутых пилотов. А потому все те, кто не может совладать с собой здесь и сейчас, отправятся домой. Если у них получится научиться преодолевать свой страх, они могут попытать удачу через год, но сегодня их место достанется кому-то другому.
   Ответ Дилайлы слушаю с особым внимаем, но волнуюсь зря -- Ди прекрасна. Ни нервов, ни сомнений или запинок. Она знает предмет, она уверена в себе.
   Наше мнение с Джо единогласное -- принять.
   Ставлю видео на паузу, отсылаю Лаки сообщение с текстом: "Она супер. Поздравь от меня". Через двадцать секунд получаю в ответ послание с танцующими мартышками. Усмехаюсь и возвращаюсь к просмотру.
   Пока что я абсолютно солидарна с Джоэлем. "Спасти" кого-то из провалившихся мне не захотелось ни разу. Кстати, та девушка, которая списывала на моем экзамене и так умело пряталась от вездесущего Коннора, вылетела в первых рядах -- наглости ей не занимать, а вот знаний без шпаргалок не хватило.
   Риган отвечал в числе последних. То есть дохожу до него на шестой чашке кофе. Без очков на макушке и даже без щетины, что делает его визуально моложе -- небритым он выглядел на все тридцать пять.
   Прищуриваюсь, вглядываясь в экран и ловя каждое слово.
   Он не готовился, понимаю уже через несколько минут. Уверена, не готовился, так же, как и к прошлому экзамену. Он просто понимает суть вопроса и объясняет своими словами.
   Согласна с Джо: по этому экзамену Ригану не получить высший балл, но восемьдесят ему достаются совершенно заслуженно. А за манеру себя держать перед экзаменатором я бы лично прибавила еще пять баллов. Но проходной балл у Джоэля -- семьдесят, и мое вмешательство не требуется.
   Значит, все-таки парень с мозгами, несмотря на то, что подопечный пройдохи Валентайна.
   Подумав, я уже тянусь к коммуникатору, чтобы написать Лаки и дать отбой по сбору досье на Ригана, но в последний момент одергиваю себя.
   Пускай. Интересно.
  
  
   ГЛАВА 7
  
   [Джейс]
  
   "Джейсон Риган: 80 баллов. Приглашен в 3 тур", -- гласит информационное табло в холле. Выдыхаю с облегчением, сам толком не понимая почему: потому, что прошел, или потому, что там не рекордные девяносто девять баллов. Еще раз бросаю взгляд на табло, чтобы удостовериться, что все понял правильно, и отхожу в сторону -- не мешать остальным.
   К этому экзамену я, естественно, тоже не готовился заранее. Да и когда, собственно? Но после прошлого результата и нелепейшей ситуации с Мирандой Морган отнесся ко второму туру более серьезно.
   Забавный старикашка профессор Джоэль гонял меня по строению космических кораблей. Не то чтобы я спец в этой области, но машинных отделений за время службы насмотрелся, иногда помогал с ремонтом, если требовались руки подать-подержать. Вот и ответы мои вышли далекими от профессионального уровня, но по тому, как благодушно улыбался профессор, слушая их, и размеренно кивал в такт моим словам, выходит, любительского понимания предмета ему тоже хватило. А может, я просто понравился старикану. Когда он спросил меня о том, как включается резервный генератор гравитационного поля, а я ему ответил, что это делается с помощью такой квадратной кнопочки под панелью управления слева, худенькие плечи профессора так заколыхались, что я забеспокоился о его здоровье. Джоэль же отсмеялся и выдал: "Истинно так, молодой человек. Точнее и не скажешь", -- и, кажется, остался доволен.
   Пробираюсь в толпе подальше от табло. Все шумят: кто-то рыдает в голос, кто-то матерится, прошедшие в третий тур -- обнимаются и скачут.
   Меня пока скакать не тянет, больше интересует, что это за третий тур и с чем его едят. Верчу головой в поисках ответов и наконец нахожу стенд с огромным светящимся заголовком: "Информация для поступающих". Возле него никого нет, видимо, все изучили "увеселительную программу" вдоль и поперек заранее. Готовились же, старались.
   Пробегаюсь глазами по строчкам. Требования к кандидатам... Так, это мне уже не нужно. Вот: "Третий тур для поступающих в Лондорскую Летную Академию представляет собой практическое занятие со старшим инструктором капитаном М. Морган".
   М-да, сомневаюсь, что Морган тоже будет смеяться от моего невежества. Хотя... сдам я там у нее экзамен или нет, по крайней мере, у меня будет возможность извиниться за прошлый раз. Я, конечно, сначала посмеялся от нелепости ситуации, зато потом дошло, что у меня не было ни малейшего права заявляться в кабинет главы приемной комиссии и требовать объяснений. Строго говоря, я завуалированно обвинил капитана Морган во взяточничестве. И, хотя у меня по-прежнему нет стопроцентной гарантии, что это не так, бросаться такими обвинениями -- непозволительно.
  
   ***
   Возвращаюсь в свои апартаменты класса "люкс", скромно называемые "комната в общежитии", переодеваюсь и ухожу побродить по городу. Я не любитель бесцельных прогулок, но сидеть в замкнутом пространстве надоело. Если учесть еще и путь от Альфа Крита до Лондора, то я толком не разминал ноги уже около двух недель.
   Выхожу на улицу, напяливаю солнцезащитные очки на лицо, вставляю наушник, врубаю музыку -- и я почти счастлив.
   Будет, конечно, забавно, если все-таки поступлю в ЛЛА своими силами. Кинли, наверное, лопнет от гордости от того, как он все "уладил". Ну да бог с ним, надеюсь, генеральские нашивки не жмут.
   Кстати, нужно будет снова покопаться в сети и почитать о капитане Морган. Что-то не сходится у меня в голове. Никак не могу представить танцующих ангелков вокруг женщины, прижавшей меня к стенке в своем кабинете.
   В ухе играет мелодия за мелодией; дергаю запястьем, переключая треки, и думаю о том, что надо бы обновить плейлист чем-нибудь свежим. Можно даже посмотреть, что тут слушают местные, просветиться, так сказать...
   В этот момент мысль прерывается, потому как на выходе из студгородка вижу ту, о ком думал всего несколько минут назад. Миранда Морган стоит у самой ограды и с кем-то разговаривает; теплый осенний ветер играет ее волосами, она смеется. Разительное преображение -- ни следа от той надменно-серьезной женщины, которую я видел до этого.
   Отмечаю все это краем глаза и продолжаю путь. В общем-то, не чудо, что люди по-разному ведут себя на работе и в свободное время. Когда я гоняюсь за преступниками, моя рожа наверняка тоже далека от благодушной.
   Огибаю клумбу с уже начавшими вянуть в это время года цветами и теперь вижу собеседника нагоняющей на всех страх главы приемной комиссии -- это мой знакомец Тайлер. Тоже смеется. Если подумать, еще вообще ни разу не видел у этого типа серьезного выражения лица.
   Я довольно далеко, в ухе продолжает грохотать музыка, поэтому не слышу ни единого слова из их разговора, да и не пытаюсь вслушиваться -- оно мне не надо. Но стоят они точно по курсу, поэтому теперь хорошо вижу обоих. Тайлер высокий, это я уже оценил, Морган ему -- по плечо. Он что-то рассказывает, активно жестикулируя. Она качает головой, при этом продолжая посмеиваться.
   Не замедляю и не ускоряю шаг. Не стал бы специально мешать приватному разговору, но не похоже, чтобы собеседники прятались.
   С другой стороны, почему бы преподавателю не перекинуться парой слов со своим студентом. Ну, или не посмеяться. Необычно, однако ведь и не возбраняется...
   Но вот капитан поднимает руку и тянется к лицу молодого человека, ласково проводит ладонью по щеке.
   Так, хорошо, что на мне очки, а то выпучил глаза, как беспризорник, которого впервые привели в цирк.
   Вот сейчас мне хочется сменить траекторию своего движения. Но оббегать следующую клумбу по кругу -- тоже не вариант. Это только привлечет еще больше внимания.
   В довершение сей странной картины капитан Морган привстает на цыпочки и целует своего молодого студента в щеку. Он явно продолжает болтать какую-то ерунду и корчит ей смешную рожицу.
   Я не ханжа, но между ними разница в возрасте -- лет двадцать, и она его преподаватель. Может, я что-то не понимаю?
   И как же та эффектная брюнетка, с которой я дважды видел Тайлера в холле?
   Ни черта не понятно.
   В этот момент Тайлер поворачивает голову в мою сторону.
   -- О, привет, Джейс! -- дружелюбно машет мне. На лице -- ни капли смущения из-за того, что я стал свидетелем их неформального общения с инструктором.
   -- Привет, -- приподнимаю руку в ответном приветствии. -- Здравствуйте, капитан Морган, -- после недолгой заминки здороваюсь и с его собеседницей.
   -- Добрый день, -- отвечает та. Выражение лица снова серьезное, взгляд -- внимательный. Будто бы не она только что хохотала как девчонка и целовалась под забором академии со своим студентом.
   Выхожу за ограду, а они остаются там, где стояли. Обращаю внимание на припаркованный совсем рядом с воротами бронированный флайер и подпирающего его типа в черной одежде. Рядом с таким и Тайлер будет смотреться коротышкой, не говоря уже о ширине плеч и размере кулаков.
   Ждет кого-то из них?
   Тайлер, в моем понимании, не похож на сына миллионера, за которым всюду таскается охрана. Значит, это за Морган. Впрочем, учитывая то, сколько людей она собственноручно погубила на Эйдане, наверняка найдется не мало народа, желающего ей смерти, так что наличие телохранителя не удивительно.
   Прошагав метров сто, все же уступаю своему любопытству и бросаю через плечо взгляд назад: в бронированный флайер садится Тайлер.
   Ну и дела.
  
   ***
   Город пестрит яркими вывесками, оглушает гомоном голосов, беспрерывными сигналами наземных автомобилей и несущихся в небе флайеров.
   Захожу в первое попавшееся кафе. Дверь классическая -- на шарнирах, а не электронная. Над головой звенят разноцветные бубенчики, оповещая персонал о посетителе. Забавно.
   Меня встречает молодой человек в белоснежной наглаженной рубашке и брюках со стрелками, предлагает занять любой понравившийся столик (выбираю в углу, чтобы не было за спиной окон -- привычка), подает планшет с меню и удаляется, чтобы не мешать.
   Провожаю взглядом его идеально прямую спину -- такая осанка заслуживает восхищения, -- и думаю, что на Лондоре осталось удивительно много профессий для живых людей, в то время как на других планетах их давно заняли роботы.
   Сначала таксист, теперь -- официант. А по пути мне довелось увидеть самого настоящего мойщика окон, как в исторических фильмах. С одной стороны, странно. С другой -- похоже, лондорцам не грозит безработица, наступлением которой по вине технического прогресса уже много лет пугают "староверы".
   Делаю заказ, и пока дожидаюсь свои кофе и салат, вызываю над запястьем голографический экран коммуникатора и ввожу в поисковик имя "Миранда Морган". Зря я в прошлый раз ознакомился только поверхностно. Информация еще никому не вредила.
   Пролистываю то, что уже знаю, как ни парадоксально звучит, из "Мести во имя любви". Ничего нового: землянка, "Крылья" -- четыре штуки, выдающийся пилот. В 2626 году во время войны с Карамеданской Империей попала по обмену на лондорский корабль "Прометей" под командованием Александра Тайлера, с которым, если верить фильму, у них случился бурный роман.
   Есть даже фото этого самого Тайлера. Увеличиваю, рассматриваю. Сходство с киношным персонажем примерно такое же, как у Миранды Морган с дамочкой в кровавой майке -- то есть никакого. Ни квадратной челюсти, ни залакированных волос. Обычное лицо, жилистый, а не перекачанный. Словом, нормальный парень, а не ведро тестостерона. Начинаю подозревать, что "Месть во имя любви" не провалилась в прокате только из-за обилия откровенных сцен -- на это всегда есть спрос.
   Официант приносит мой заказ на подносе, улыбается, желает приятного аппетита и напоминает, что стоит только нажать кнопку, он тут же примчится. Выдавливаю из себя улыбку и благодарю -- все-таки непривычно видеть официанта-человека.
   Отпиваю кофе, а он, надо признать, отличный, и продолжаю чтение.
   Как и ожидалось, подробности засекречены и, судя по всему, широкой публике известны так и не были. Есть только информация, что экипаж "Прометея" был направлен на планету Карамеданской Империи -- Эйдану, -- где Александр Тайлер погиб, а Миранда Морган вернулась, однако ее действия повлекли за собой уничтожение города Эйдона. О том, что она сделала с этим городом, -- ни слова. В фильме -- просто вышла на улицы с плазменным ружьем. Вот уж сильно сомневаюсь.
   Далее был скандал, обвинение Миранды Морган в преступлении против человечества, вследствие чего Объединенная Федерация Земли объявила Морган предателем и отдала ее судьбу в руки Лондора, в лице Рикардо Тайлера, на тот момент занимающего президентское кресло. А еще -- старшего брата того самого погибшего Александра Тайлера (о чем, естественно, знаю из фильма).
   В итоге Карамедана, будучи не в силах оправиться от потери своего ценнейшего стратегического объекта, Эйдона, запросила мира. Война закончилась, а Лондор объявил Морган героиней.
   Листаю дальше. По официальным данным, на Эйдане погибло сто сорок тысяч человек, не меньше половины из которых были мирными жителями.
   Сто сорок тысяч... Тут требуется что-то помощнее женщины с плазменным ружьем и самодельной бомбой. Как минимум бомба должна быть ну очень большая.
   Вспоминаются поющие мертвые дети из фильма. Морщусь и смаргиваю видение. Руки бы оторвать создателям этого "шедевра".
   Мне пока ясно одно: то, что произошло на планете Эйдана четырнадцать лет назад, -- информация закрытая, и правду никто из простых смертных никогда не узнает.
   Доедаю, почти не чувствуя вкуса еды, и продолжаю читать об успехах Миранды Морган в должности старшего инструктора ЛЛА. Натыкаюсь на восторженные отзывы ее бывших студентов и перечень уже их наград.
   У барной стойки что-то бормочет телевизор. Не обращаю на него внимания, пока официант не делает громче. Поднимаю голову -- "горячие" новости. Ведущий с жаром рассказывает о том, что президент Лондора только что объявил о своей отставке, несмотря на то, что до окончания срока переизбрания осталось еще целых два года.
   Официант оборачивается, ловит мой взгляд.
   -- Ничего себе! Слышали? -- комментирует. Кажется, его ни на шутку взволновала эта новость.
   -- Слышу, конечно, -- прозрачно намекаю, что можно было бы сделать потише.
   Но намек не понят -- молодой человек слишком увлечен новостями.
   "Пока официального заявления не поступило, -- продолжает ведущий телепрограммы, -- однако очевидно, что Рикардо Тайлер будет претендовать на место главы государства..."
   Пожалуй, теперь я знаю, чье имя следует ввести в поисковик следующим. Пока все, что мне известно, это то, что некто Рикардо Тайлер был президентом Лондора ранее, его все боялись и одновременно любили настолько, что каждого второго ребенка, рожденного на этой планете, по сей день называют в его честь.
   Снова погружаюсь в чтение. На этот раз официант понимает мой невербальный посыл и уменьшает звук.
   А я смотрю на первое же фото, выданное по запросу "Рикардо Тайлер", и у меня одно желание -- стукнуть себя по лбу. Потому что я идиот. Это снимок с какого-то официального приема. На фото -- высокий темноволосый мужчина рядом со знакомым мне улыбчивым светловолосым студентом. И подпись: "Рикардо Тайлер и его племянник -- Александр Тайлер-младший".
   А ведь в конце "Мести во имя любви" Миранда Морган остается жить на Лондоре и усыновляет сына погибшего возлюбленного.
   Я кретин.
   У ворот студгородка она целовала не любовника, а сына -- моя первая мысль.
   Какого черта племянник премьер-министра представляется по фамилии -- вторая.
  
   ***
   Прошатавшись по городу до самого вечера, с утра встаю с трудом. Видимо, с непривычки передышал свежим воздухом.
   Идти на экзамен не хочется совершенно, но бросить дело на полпути -- тоже глупо. Завалит меня Морган -- не расстроюсь, но не пойти -- это уже трусость, а бояться мне нечего.
  
   ***
   Оставшихся абитуриентов собирают в большом зале с высоченным потолком. Это что-то вроде ангара, но внутри здания. Здесь стоят флайеры разных моделей и даже несколько настоящих космических катеров -- все на специальных подставках. Симуляторы, понимаю. Разумно -- кто же будет экзаменовать кандидатов в студенты в воздухе, не говоря уже о том, чтобы покинуть планету.
   "Бежевые" люди столпились у входа. Вхожу в числе последних, осматриваюсь: знакомых лиц не наблюдается. Похоже, всех, с кем я успел за эти дни перекинуться парой слов, умудрились отчислить. Тот же Дойл отсеялся после первого экзамена у Морган.
   Народу много, и все галдят, делясь впечатлениями о прошедших днях, преподавателях и об этом огромном зале, который с порога поражает своими размерами.
   Судя по данным с табло в холле, в третий тур прошло сто два человека. Значит, сегодня половина из присутствующих здесь тоже будет отчислена. И вряд ли осознание этого факта сказывается на моральном состоянии кандидатов в студенты наилучшим образом.
   Наконец, замечаю хотя бы одно знакомое лицо -- девушку Тайлера, Александра Тайлера-младшего, как мне теперь известно. Снова не по себе при мысли, что я вчера умудрился принять за любовников мать и сына.
   У брюнетки сосредоточенное лицо. Стоит, обняв себя руками и не вертит головой по сторонам, как другие, что само по себе привлекает мое внимание.
   Подхожу, здороваюсь первым.
   -- Привет, я Джейс, мы виделись...
   -- Я помню, -- девушка вежливо улыбается.
   -- А ты... -- подталкиваю.
   -- Дилайла, -- протягивает ладонь. -- Можно "Ди", -- скрепляем знакомство рукопожатием.
   Пристраиваюсь сбоку, убираю руки в карманы формы.
   -- Волнуешься? -- спрашиваю.
   На самом деле, это интересно. Если Тайлер (Александр, чтоб его) -- приемный сын Миранды Морган, а та -- глава приемной комиссии, а Дилайла -- его девушка, то ей ли волноваться?
   -- Волнуюсь, -- серьезно кивает Ди, потом усмехается своим мыслям. -- В прошлом году до этого этапа я так и не дошла.
   -- Тебя завалил старикан Джоэль? -- искренне изумляюсь. Он показался мне жутким добряком.
   -- Просто я струсила, -- спокойно отвечает Дилайла. -- В панике забыла, что знала. И вот результат.
   Уважаю, когда люди не перекладывают свою вину на других.
   -- Но сегодня-то ты просто волнуешься, а не боишься? -- подначиваю.
   Девушка на мгновение задумывается, а потом вскидывает глаза с таким видом, будто сделала для себя открытие.
   -- Слушай, а ты прав!
   -- Эй, Ди! -- в этот момент кто-то окликает ее из толпы, не вижу кто.
   -- Удачи, -- кивает мне Дилайла и исчезает между других бежевых тел.
   Я же пытаюсь вытянуть шею и рассмотреть, что там впереди происходит и происходит ли вообще. Ни черта не видно.
   И тут голоса смолкают, будто опустили рубильник. По-прежнему ничего не вижу, но уже знакомый голос слышу отчетливо:
   -- Здравствуйте, самые стойкие! Сейчас мой помощник выдаст вам номерки. Ожидайте, пожалуйста, своей очереди. Ваш номер высветится на табло справа. Все видят табло? -- в ответ неровный гул. -- Отлично. Тогда поехали. Выходить -- можно, уходить совсем -- можно. Шуметь и бегать по помещению -- нельзя. Всем все ясно? -- снова нестройный хор голосов.
   Мне не то чтобы ясно, но не непонятнее, чем было до этого.
   Получаю в руку карточку с номером "тринадцать", и в данном случае суеверие неуместно, потому что кто-то получит сто второй номер и будет маяться тут до самого вечера.
   К моему счастью, часть абитуриентов, получивших последние места в очереди, тянется к выходу. Толпы становится вдвое меньше, и я спокойно пробираюсь в первые ряды.
   Кто-то уже пошел на сдачу. Вижу, как приподнимается на металлических "лапах" дальний флайер, делает вираж, а потом кренится набок, дергается и явно имитирует падение и крушение о землю. Колпак поднимается, и из кабины выбирается красная как рак блондинка, закрывает лицо руками и, не глядя перед собой, бегом несется к выходу. Приходится посторониться.
   М-да. Быстро. Может, сто второму и не придется так долго ждать своей очереди.
   Второй идет Дилайла. Вижу Морган, легко выпрыгнувшую из "разбитого" флайера. Она дожидается Ди, и они вместе идут к катеру.
   Интересно, по какому принципу идет выбор транспортного средства? Насколько мне известно, флайер более прост в управлении, чем катер.
   А уже через минуту я не думаю на отвлеченные темы, потому что на то, какие фигуры выписывает тренировочный катер, стоит посмотреть. Один раз даже переворачивается вверх тормашками. Впечатляюще.
   Тем не менее все происходит не менее быстро, чем в прошлый раз. Ди с довольным видом выбирается из катера, оборачивается, очевидно, обмениваясь с инструктором какими-то словами, а потом направляется в нашу сторону.
   Что ж, хорошо они знакомы с Морган через ее сына или нет, после таких виражей ни у кого не может остаться сомнений, что Дилайла заслужила свой проходной балл.
  
   ***
   После Дилайлы тот огромный катер не доставался никому. Всем давали флайер -- и все его били.
   Даже не удивляюсь, когда выбравшаяся из много раз за сегодня "убитого" транспортного средства капитан Морган видит, кому быть следующим, и уверенно указывает мне на катер.
   Пожимаю плечами. Иду.
   Пока я преодолеваю зал и забираюсь в катер, Морган уже в кабине. Сидит в кресле второго пилота, пристегивается.
   -- Садись, -- кивает мне на соседнее кресло.
   -- Угу, -- отзываюсь коротко.
   Все еще хочу извиниться за ту сцену в ее кабинете, но думаю, если сделаю это сейчас, она чего доброго решит, что я подлизываюсь, чтобы сдать. Поэтому -- потом.
   Пристегиваюсь. Инструктор молчит, но смотрит, чувствую на себе ее пристальный взгляд. Поворачиваюсь.
   -- Тут же все как в реале? -- уточняю.
   -- Ну да, -- мне кажется, или она теряется от моего вопроса?
   -- Понял, -- бормочу.
   Если как в реальности, то не понимаю, как они все так быстро "взлетали" и "разбивались". Только сажусь в кресло, до меня доходит, что в жизни никто не трогается с места мгновенно, не проверив приборы. Я так себе пилот, но водить катера мне приходилось. Естественно, это были не пируэты Дилайлы, но от точки "А" до точки "Б" пролететь могу.
   Проверяю систему жизнеобеспечения, герметичность, топливо. Морган молчит, только так и норовит испепелить своими черными глазищами.
   Поворачиваю голову в ее сторону.
   -- У нас топлива нет, -- сообщаю.
   Морган моргает с таким пораженным видом, будто говорю не о топливе, а про радужных единорогов.
   Повисает молчание. Красноречиво приподнимаю брови, показывая, что я все еще здесь и ожидаю ответа.
   Капитан встряхивает волосами, похоже, возвращаясь в реальность.
   -- Тут никогда нет топлива, -- произносит негромко. -- Это симулятор. Он на электричестве и подключен к основной сети здания.
   Меня подмывает спросить, а не перегружает ли такая колоссальная нагрузка систему, но вовремя прикусываю язык. Нужно выполнять задание, а не трепаться. Уж наверное, накрутили провода знающие люди, а не дилетанты вроде меня. Иначе тут все бы давно перегорело к чертям собачьим. Но работает же.
   -- Что от меня требуется? -- спрашиваю.
   Морган откидывается на спинку сидения, складывает руки на груди и опять принимает суровый вид, которым и встретила меня в кабине катера.
   -- Пока запуск, подъем и прямо, -- командует.
   М-да, когда она смеялась там, у ворот из студгородка, то нравилась мне гораздо больше.
   Симулятор запускается. Лобовое стекло затемняется, мигает, а потом перед моими глазами появляется полная иллюзия настоящего космоса. Не знай я, что мы на поверхности планеты, не поверил бы -- настолько все реально.
   Якобы летим. Так сказать, прямо. От пункта "А" до пункта "Б", это я умею.
   -- Скорость, -- велит инструктор.
   -- Больше? Меньше? -- уточняю, бросая на нее взгляд.
   Прищуривается, кажется, злится, что переспрашиваю.
   -- Больше. Гораздо!
   -- Окей, -- и не думаю спорить.
   Быстрее не проблема. Но если попросит показать парочку переворотов, какие проделывала девушка ее сына, тут даже не стану пытаться. Незачем устраивать цирк. Такому нужно учиться и учиться.
   Но больше Морган ничего не приказывает. Краем глаза вижу в ее руке миниатюрный пульт управления и понимаю, что не все так просто, как я думал...
  
  
   ГЛАВА 8
  
   [Морган]
  
   Сегодня у меня совсем не кровожадное настроение, и я планирую экзаменовать ребят на флайере, отправляя в катер лишь тех, по поводу кого возникнут сомнения. Исключением в планах изначально является только Ди -- не для того же я лично тренировала ее целый год, чтобы потом дать простенькое задание для новичка.
   Ни на миг не сомневаюсь, что Дилайла справится, а она, кажется, -- да. Тем лучше выходит: девушка лишний раз убеждается в своих силах, а заодно показывает остальным абитуриентам мастер-класс. Может, это и жестоко, и у многих, наоборот, убавляется энтузиазма и уверенности в себе, но пусть сразу видят и понимают, что от них будут требовать в ЛЛА.
   Не сомневаюсь, что из тех, кто покинул тренировочный зал после получения номерка, некоторые так и не вернутся, несмотря на то, что два тура экзаменов уже позади. Не сомневаюсь, потому что из года в год повторяется одно и то же: кто-то непременно передумывает в последний момент. Но лучше сейчас, чем проучившись семестр. Моя же задача -- подтолкнуть.
   Экзамен идет своим чередом и даже быстрее, чем обычно бывает. С одной стороны, это здорово -- скорее управимся, но с другой -- кого я буду учить? Одну Дилайлу?
   Все проваливаются, один за другим. У Лаки в пять лет и то получалось пилотировать лучше. Давно уже не пытаюсь никого с ним сравнивать -- у Лаки прирожденный талант, иногда мне кажется, что он рожден в пилотском кресле, -- но должны же будущие студенты обладать элементарными навыками!
   Двенадцатым мне достается парень, который даже здоровается с заиканием. Точно помню, что на устном экзамене у Джо не было никого с дефектом речи. Значит, это его от страха так проняло?
   А когда абитуриент садится в кабину, понимаю, что дело не в страхе, а в самом настоящем паническом ужасе. Замкнутое пространство мгновенно наполняется едким, удушающим запахом пота, от которого даже на глазах выступают слезы. Да что ж такое?
   Чтобы еще больше не напугать, не глядя протягиваю руку и запускаю очистку воздуха в салоне. Но как бы не так. Система не справляется. Тут нужна полная дезинфекция.
   -- Н-на-ч-ч-чи-нать, м-м-мэм? -- задыхаясь, спрашивает мальчишка. Да, он еще совсем мальчишка, только после школы. И да, я видела его на записях Джо -- не лучший, но отвечал довольно прилично и честно заслужил свой проходной балл.
   -- Начинай, -- киваю. А сама раздумываю, насколько нетактично будет прикрыть нос рукавом формы?
   Ну нельзя же так бояться, в самом-то деле! А если бой? А если опасность? Куда такого пилота в космос, будь он трижды умница?
   Когда летательный аппарат с третьей попытки поднимается в воздух, его раскачивает из стороны в сторону, как пьяного. А что это за потеки на приборной панели? Это с рук мальчика натекло? Боже мой, бедняга.
   Беру в руки пульт управления и сразу задаю программу "под обстрелом". Знаю, что провалится, но это издевательство над живым человеком следует закончить и поскорее.
   Естественно, парнишка пугается еще больше, и вместо того чтобы увеличить скорость или еще что-либо предпринять "под огнем неприятеля", отдергивает руки от панели, будто та вдруг раскалилась, и закрывает лицо ладонями. Его плечи сотрясаются. Ну, приехали.
   Сверяюсь с данными в коммуникаторе.
   -- Билли, все хорошо, -- говорю как можно мягче. -- Попробуешь в следующем году.
   С такими-то нервами -- скорее никогда, но это пусть решает сам.
   -- Я могу идти? -- спрашивает обреченно, но уже без заикания.
   -- Я тебя не задерживаю, -- отпускаю.
   Бывший кандидат в студенты шмыгает носом, наконец, отрывает ладони от лица и, пряча от меня глаза, выбирается наружу.
   Я же как можно скорее пробегаю пальцами по панели, запускаю программу дезинфекции и тоже бросаюсь наружу. Мне нужен воздух и срочно. Даже в горле першит. Мне кажется, я так быстро не выпрыгивала из флайера даже под обстрелом.
   Воздуха! Срочно!
   Пока все не продезинфицируется и не очистится, не вернусь туда ни за что на свете. Кто бы ты ни был, следующий, извини, но тебе достается катер...
   Заглядываю в комм, чтобы узнать, как зовут тринадцатую жертву, и обнаруживаю там уже набившее оскомину за последние дни имя -- "Джейсон Риган". Вот уж кого не стала бы испытывать на космическом катере.
   Я уже убедилась, что из-за подачи информации о нем Оливером относилась к Ригану предвзято. С мозгами у него все в порядке. Так что хватит придираться к человеку, мне нужно лишь объективно проверить, что он умеет. И флайер, как у остальных, подошел бы идеально. Ну да бог с ним, туда я все равно в ближайшие полчаса не вернусь.
   А Риган уже направляется в мою сторону. Делаю ему знак: следовать к катеру, -- и сама иду к аппарату, не дожидаясь.
   В глубине души мне даже жаль, что на катере Риган наверняка провалится. Но как вышло, так вышло. Устраивать сейчас перерыв ради него одного и ждать, пока очистится флайер, я не буду. Меня ждут еще девяносто ребят.
   Когда Риган забирается в кабину, я уже пристегиваюсь. В отличие от прошлого кандидата, он абсолютно спокоен, и от него ничем не пахнет. Вообще ничем: ни потом (слава богу), ни парфюмом, ни чем-то специфическим, съеденным на завтрак. Маскирую облегчение на своем лице сосредоточенным выражением. Решит, что я специально хочу поиздеваться в отместку за прошлую встречу и поэтому выбрала для него именно катер, -- его дело. Если бы меня волновало, что обо мне думают другие, уже давно наложила бы на себя руки.
   Пока Риган готовится, бессовестно его рассматриваю. Позавчера на экзамене у Джо он был гладко выбрит и выглядел на свои двадцать восемь. С тех пор он явно больше не брился, и на его щеках успела появиться щетина, светлая, как и волосы. Нет, он не блондин, как тот же Лаки, но и темным его назвать нельзя -- скорее, русый. Щетина Ригану даже идет, но визуально делает старше -- не знала бы, сколько ему на самом деле лет, дала бы тридцать, а то и все тридцать пять. Вообще-то, симпатичный парень... Да нет, не парень, мужчина -- парнишка был перед ним.
   Я настолько отвлекаюсь от того, где я и зачем, что вздрагиваю, когда Риган спрашивает:
   -- Тут же все как в реале?
   -- Ну да, -- стараюсь скрыть замешательство.
   О чем сегодня думаю? Это все Рикардо, заявившийся вчера вечером к нам домой и пробывший так долго, что я совершенно не выспалась.
   -- Понял, -- бормочет с таким видом, будто ему сказали что-то важное.
   Начинает предвзлетную проверку. Уважительно приподнимаю брови -- обычно никто о ней даже не вспоминает. А Риган -- молодец, может, и спокоен как танк, но к заданию отнесся со всей серьезностью.
   Слежу за его руками, уверенно летающими над панелью. Он точно знает, что делает, и явно совершал все эти манипуляции не один раз.
   А Риган вдруг поворачивает голову в мою сторону и буднично сообщает:
   -- У нас топлива нет.
   Таким тоном я говорю Лаки на кухне: "У нас молоко закончилось. Закажи".
   На самом деле, это явный сбой, потому что симулятор должен всегда изначально показывать индикатор полного бака. Это я могу проверить экзаменуемого или обучаемого, врубив оповещение о нехватке горючего, чтобы посмотреть, заметит ли и как будет себя вести.
   Не придумываю ничего лучше, чем сказать правду: симулятор работает на электричестве. Смотрит так, будто хочет еще что-то спросить, а потом резко поворачивается к лобовому стеклу.
   -- Что от меня требуется? -- спрашивает.
   Правильно, хватит тянуть время -- день не резиновый.
   Откидываюсь на спинку сидения, складываю руки на груди, выдыхаю. Все, возвращаемся к положенному сценарию.
   -- Пока запуск, подъем и прямо, -- командую.
   Риган совершенно неформально "угукает" и без ненужных проволочек "поднимает катер в воздух".
   "Летим". Симулятор работает как надо, экран, установленный вместо лобового стекла, показывает полностью реалистичную картинку космоса. Вот только скорость у нас как у неповоротливого грузового судна, что подтверждает мои предположения: Ригану приходилось сидеть за пультом управления, но он точно не пилот, его умения заканчиваются способностью довести транспортное средство от одной точки до другой и желательно без лишних маневров.
   Но мне-то нужно от него другое -- необходимо понять, может ли он что-то, помимо диагностики и запуска системы.
   Когда я повела Ригана к катеру, то планировала быть с ним помягче, ведь и так достался аппарат сложнее, чем у остальных. Однако теперь меняю свое мнение: если напугаю его иллюзией астероида или другого судна, наверняка обойдет его без проблем. Все на той же усыпляющей скорости, но зато без риска.
   Чем хороши симуляторы, так тем, что рисковать здесь не только можно, но еще и безопасно.
   Велю увеличить скорость. Слушается, вроде не боится.
   Раздумываю пару секунд и выбираю на пульте дистанционного управления пункт, аналогичный тому, что уже использовала на предыдущем кандидате -- "вражеский обстрел". Только там был флайер, а на экране -- городской пейзаж. Здесь же из непроглядной черноты космоса внезапно выныривает скоростной крейсер и начинает палить в нашу сторону. Иллюзия полная, графика идеальная.
   Ожидаю от Ригана какой угодно реакции, но только не той, которая следует уже через мгновение после появления "нападающего". Я даже не успеваю моргнуть, как тот резко дергает рычаг до упора, и катер ухает "вниз", уходя с траектории огня. Ни попыток маневрирования, ни красочных кульбитов между выстрелами, которые продемонстрировала Дилайла, получив то же задание.
   -- А имитация оружия у нас есть? -- спрашивает, переведя взгляд с лобового стекла на меня. -- Или моя задача -- уклоняться?
   Риган понимает, что пируэты Ди не для него, а я понимаю, что он это понимает. А еще мне нравится, как работает его мозг -- ищет варианты и рассматривает сразу их все.
   -- Достаточно, -- говорю.
   -- Что? -- хмурится, тем не менее не перестает краем глаза следить за экраном и не пропускает следующий иллюзорный залп. Снова уходит, тоже не искусно и не красиво, но ясно демонстрируя, что с реакцией у него все в порядке.
   Еле сдерживаю улыбку, готовую расползтись по моему лицу. Да это же не паханное поле -- человек с хорошей реакцией, быстро соображающими мозгами и крепкими нервами! К черту мое предубеждение против всех студентов старше двадцати пяти. Риган -- просто находка. Мое чутье не обманешь -- из этого человека можно сделать пилота высочайшего класса.
   -- Экзамен завершен, -- поясняю, продолжая "держать лицо".
   Даю на пульт команду "отбой". Изображение космоса с экрана пропадает, и перед нами снова самое обычное на вид стекло.
   Но Риган не спешит отстегиваться и радостно бросаться на выход. Смотрит на меня так, будто я задолжала ему крупную сумму.
   -- Что я сделал не так?
   Ну конечно же, я ведь просто прервала задание, не уточнив, успех это или поражение. Тем не менее -- не требует, не психует, просто спрашивает.
   -- Все так, -- отвечаю, -- вы прошли.
   А теперь катись и освобождай место следующему...
   Но Риган продолжает не сводить с меня внимательных и теперь, кажется, удивленных глаз.
   -- В смысле? Так просто?
   Меня начинает разбирать смех. Оказывается, сдать вступительные экзамены в ЛЛА -- проще простого.
   Не сдерживаюсь. Щелкаю ремнем безопасности, а освободившись, наклоняюсь к соседнему креслу, так, что между моим лицом и лицом Ригана остается сантиметров двадцать, и заговорщически шепчу:
   -- Так просто. Только никому не говори, -- переборщила: я так близко, что вижу, как от моего неожиданного маневра расширяются его зрачки. -- Хм... -- снова сажусь прямо и продолжаю уже со всей серьезностью: -- Экзамен завершен. Вас ждет еще неделя тестирований, которые уже никак не повлияют на факт вашего зачисления. Вы приняты.
   Риган медлит, окончательно укладывая в голове услышанное, затем произносит короткое:
   -- Хорошо.
   Удивление из его глаз пропадает, но не сменяется восторгом, который бы соответствовал случаю. Просто: принят -- хорошо.
   Теперь настает мой черед удивляться, а затем прозреть: так вот почему Риган вел себя так спокойно на протяжении всей этой недели -- ему просто было до лампочки, поступит он или нет. Ди была права.
   Уже-мой-будущий-студент касается ремня безопасности, но снова медлит. Приподнимаю брови: чего тянет?
   -- Капитан, я должен извиниться за свое неподобающее поведение тем утром. Я не имел права врываться к вам и требовать объяснений.
   Мои брови, теперь, кажется, решившие пожить своей собственной жизнью, продолжают движение вверх. Вот уж чего не ожидала, так это извинений.
   Возвращаю брови на место, пытаюсь придать своему лицу равнодушное выражение.
   -- Тогда произошло недоразумение, -- отвечаю. -- Мы оба повели себя неподобающим образом.
   Риган медленно кивает, принимая мой ответ, и, наконец, отщелкивает ремень безопасности.
   -- До свидания, капитан.
   -- До свидания... студент.
   Он хмыкает этому непривычному обращению и исчезает внизу, не воспользовавшись трапом. А катер не флайер -- до пола далеко. Сдерживаю порыв высунуться и проверить, не сломал ли Риган там себе чего. Может, он от шока так сиганул?
   Но снаружи не доносится криков. Думаю, остальные вряд ли отреагировали бы спокойно, убейся кто прямо в зале. Поэтому не спеша выбираюсь со своей стороны. Трап использую. Я тоже умею прыгать, но мне не солидно.
   Когда оказываюсь на полу, Ригана и след простыл, а ко мне направляется абитуриент с номером четырнадцать. На его счастье, флайер уже очистился.
  
   ***
   Домой прихожу еле волоча ноги, ужасно уставшая, но не менее довольная.
   Вообще, год не лучший. Мы планировали взять пятьдесят студентов, а вышло всего тридцать. Да, сегодня я бессердечно отсеяла больше пятидесяти кандидатов. Еще двадцать с чем-то человек струхнули: ушли, не дождавшись своей очереди, и не вернулись. Совет Академии еще выскажется по этому поводу, но я с чистым сердцем пошлю их к черту -- если они хотят сохранить статус ЛЛА, то мы должны учить лучших, а не всех без разбора. Я была готова взять и больше шестидесяти, никто бы не заставил меня отказать тому, кто действительно готов и достоин. Но не сбылось.
   Тем не менее настроение отличное. Пусть говорят, кто что хочет, а преподаватель -- профессия творческая. А тот, кто равнодушно и без энтузиазма бубнит на занятиях, -- и не преподаватель вовсе, а говорящий столб. Мало знать свой предмет, нужно желание, студенты должны вдохновлять. И сегодня я по-настоящему вдохновилась.
   Кто бы знал, что Джейсон Риган, подсунутый мне АП, и которого я изначально восприняла, мягко говоря, в штыки, окажется настолько многообещающим. Ух, какого пилота я из него сделаю. Ну и что, что не юнец, зато талант, однозначно, талант...
   Мое хорошее настроение улетучивается, стоит войти на кухню. Я устала, я хочу есть, а не вести беседы.
   -- Рикардо, какого черта? -- выпаливаю вместо приветствия. Сил на гостеприимство у меня не осталось.
   Рикардо Тайлер, премьер-министр Лондора и дядюшка Лаки, собственной персоной восседает за нашим кухонным столом и спокойно попивает чай, как у себя дома.
   -- Для начала, добрый вечер, -- скалится.
   -- Угу, -- бурчу. -- И тебе не хворать.
   Бог с ним, умираю с голода. Иду к холодильнику и, наплевав на незваного гостя, копаюсь в нем в поисках того, что можно было бы быстро съесть. О, пицца! Не самое полезное блюдо, но выбирать не приходится. Интересно, кому из мальчишек пришло в голову заказать эту гадость? М-м-м... Как вкусно.
   -- Женщина, где твое воспитание? -- Рикардо морщит свой идеальной формы нос, какому позавидовали бы и кинозвезды. -- Ты ужасна.
   Да, я ем холодную пиццу прямо из коробки. Ему ли не все равно?
   Отодвигаю стул ногой и сажусь, так и не выпустив коробку с пиццей из рук.
   -- Рик, я смертельно устала. Если тебе есть, что сказать, говори. Если нет -- проваливай, а? Будь человеком, -- прошу.
   Рикардо недовольно кривит губы, но уходить не собирается. Переплетает тонкие пальцы на столешнице.
   -- Мы должны обсудить мою предвыборную кампанию.
   Закатываю глаза, не переставая жевать.
   -- Чего тебе еще? -- недоумеваю. -- Ты вчера уже ясно высказался, что намерен занять освободившееся после Фрэнка президентское кресло. В добрый путь. Мы с Лаки обещали тебе, что, раз это так нужно, потерпим и появимся вместе с тобой на парочке официальных приемов. Тебе мало?.. -- Рикардо не успевает ответить, как я спохватываюсь: -- Кстати, а где мальчишки?
   Наглый гость только отмахивается.
   -- Гай спрятался в своей комнате якобы делать уроки, -- ничего удивительного: мальчик все еще побаивается дядю своего брата и всегда норовит улизнуть к себе, когда тот заявляется в гости. -- А Лаки где-то шляется со своей благоверной.
   Хмурюсь.
   -- Не говори так о Ди. У них серьезные отношения.
   Рикардо фыркает.
   -- Женщина, я тебя умоляю. Во-первых, какие серьезные отношения могут быть в девятнадцать лет? А во-вторых, как ни крути, она ему не ровня.
   Все же отставляю от себя коробку с пиццей. Тихо зверею.
   -- Рикардо, -- произношу предостерегающе.
   Но тот не намерен никого слушать, кроме себя любимого.
   -- Дочка какого-то наемника и мой племянник, сама посуди.
   Вот же засранец с манией величия. При Лаки уже держит на эту тему рот на замке, а при мне распушил хвост. Нет уж, я всегда на стороне сына.
   -- Рикардо, -- предупреждаю ледяным тоном, -- еще одно оскорбительное слово в адрес Дилайлы -- и эти остатки пиццы окажутся в твоей идеальной прическе. Объясняй потом своему стилисту, что хочешь.
   -- Ладно, -- сдается тот, не забыв одарить меня уничижительным взглядом. -- Поговорим, когда соберутся жениться. Пока пусть мальчик развлекается.
   Ох и договорится кто-то однажды. Лаки не всегда такой добрый и веселый, каким кажется малознакомым людям. Оскорблять своих любимых он никому не позволит. До сих пор с ужасом вспоминаю с большим трудом замятый скандал, когда, будучи учеником восьмого класса, Лаки разбил нос директору школы, которому с чего-то вздумалось назвать меня в его присутствии "земной шлюшкой".
   -- Ладно, Рикардо, -- зараза, аппетит он мне все-таки испортил, -- говори, зачем пожаловал.
   Тайлер тянет -- это не к добру, -- а затем выдает короткое:
   -- Я хочу во что бы то ни стало снова стать президентом.
   Пожимаю плечами: кто бы сомневался. Хотя мне не вполне понятно его столь сильное желание получить обратно данный статус -- всем и так известно, что Френсис, нынешний глава государства, оба срока действовал строго по указке Рикардо. Его даже люди называют "манекен Рикардо Тайлера".
   -- Станешь, -- высказываюсь. -- В чем проблема? Мы на Лондоре. Тебя здесь боятся и боготворят одновременно. Тут Тайлерами называют и мальчиков, и девочек. Я уже молчу про Рикардо и Риколетт...
   -- Риколетт? -- переспрашивает, изогнув правую бровь и с отвращением на лице.
   Думаю, это особый талант, приобретаемый за долгие годы политической карьеры, -- уметь выгибать только одну бровь.
   Отмахиваюсь.
   -- Риколетты, Рикардии -- не все ли равно? Ты местное божество. Тебя изберут.
   Но Рикардо в ответ на мои слова только мрачнеет, постукивает пальцами по столешнице.
   -- Или нет, -- произносит сухо.
   Ничего не понимаю. Рикардо Тайлер в чем-то не уверен? Может, предложить ему измерить температуру?
   -- Что значит -- или нет?
   -- То и значит, -- огрызается и даже ослабляет галстук на своей шее -- совсем уж странное поведение. Неужели нервничает? -- Люк Ньюман сегодня выдвинул свою кандидатуру.
   -- Кто это? -- переспрашиваю тупо. Наверное, и выражение лица у меня соответствующее.
   -- Кто это, -- передразнивает Рикардо. -- Глава демократической партии, между прочим, -- ну да, видела, кажется, пару раз. -- И его популярность растет с каждым днем.
   Мне даже хочется его сфотографировать -- настолько скорбное у мужчины лицо. Запечатлеть и показывать потомкам. Ни капли не сочувствую и не волнуюсь, потому как искренне считаю, что любовь лондорцев к Рикардо Тайлеру не способен побороть никакой Люк Ньюман, или как его там.
   -- А ты у нас разве не демократ? -- интересуюсь. Встаю и иду к соседнему столу с намерением сделать себе кофе.
   -- Мне тоже сделай. Эспрессо, -- мгновенно ориентируется Рикардо, оценив траекторию моего движения и угадав пункт назначения. -- Демократ. Но я, да будет тебе известно, не состою ни в одной партии.
   Закатываю глаза.
   -- Ну конечно же, Рикардо Тайлер у нас сам по себе -- знак качества...
   -- Не ерничай! -- вдруг обрывает гость, причем так грубо и резко, что теряюсь.
   Наше общение с Рикардо -- всегда на грани шуток и оскорблений, но все же ближе к шуткам. Мы ведем себя как родственники, хоть ими и не являемся. Этакие нелюбимые родственники, но которые всегда придут друг к другу на помощь в случае беды.
   Оставляю кофемашину в покое и возвращаюсь к столу, сажусь на соседний с Тайлером стул.
   -- Рикардо, что происходит? -- спрашиваю серьезно и в лоб.
   Тот морщится, будто ему противно говорить то, что он собирается сказать.
   -- По предварительному опросу, Ньюман лидирует, потому что он примерный семьянин.
   Не вижу проблемы. Это-то исправить проще простого.
   Пожимаю плечами, расслабляясь. Встаю и опять возвращаюсь к кофемашине.
   -- Так женись на Луизе, и дело с концом.
   У Рикардо роман с его помощницей -- уже сколько? -- лет пятнадцать точно, при этом он так ни разу не назвал ее своей парой, и живут они по-прежнему врозь.
   -- Луиза не подходит, -- с каким-то остервенением огрызается мой дорогой недородственник и еще больше ослабляет узел внезапно начавшего его душить галстука. Честно говоря, я бы скорее поверила в то, что он в галстуке спит, чем в то, что тот ему мешает.
   Эспрессо готов. По кухне распространяется терпкий аромат. Беру в руку чашку, чтобы подать ее гостю. От кофе валит густой пар.
   -- Это должна быть ты. Морган, выходи за меня замуж!
   Тонкая ручка выскальзывает из моих пальцев, и чашка приземляется прямиком Рикардо на промежность. Он орет так, будто... да, его ошпарили.
   Мне и жалко его и одновременно смешно.
   Это не первое предложение руки и сердца в моей жизни, но именно его я точно запомню надолго.
  
  
   ГЛАВА 9
  
   [Джейс]
  
   С ума сойти, меня приняли в ЛЛА! Я поступил на общих основаниях в одно из самых престижных учебных заведений с огромным конкурсом на одно место.
   Не то чтобы я очень рад, но все-таки доволен. Карьера пилота никогда не была в списке моих желаний и уж тем более планов, но добиться чего-либо честным путем всегда приятно. А я уже почему-то не сомневаюсь, что Кинли ни о чем и ни с кем в Академии не договаривался.
   Доказательств у меня по-прежнему нет, но своему чутью я привык верить. Все же при ближайшем рассмотрении не похожа Миранда Морган на взяточницу. Скорее наоборот -- мисс Принципиальность. Или миссис? Нет, вроде бы она официально не замужем.
   Ознакомившись с расписанием дальнейших обещанных тестирований и убедившись, что до утра понедельника я совершенно свободен, направляюсь в общежитие переодеться. В общем-то, мне все равно, что на мне надето, но выделяться не люблю, а бежевая форма абитуриента ЛЛА волей-неволей привлекает к себе внимание.
   Коридоры общежития пусты -- большинство местных жителей или догуливают каникулы, или все еще обретаются в здании Академии. Кандидатов на поступление как-никак сто два человека, а я прошел всего лишь тринадцатым. Так что у них впереди еще много часов нервотрепки, а я свободен как ветер до конца дня, и на ночь, если понадобится -- в чем сомневаюсь.
   Отпираю дверь, и к моим ногам падает сложенный втрое лист бумаги. Ох уж эта любовь лондорцев к бумажным носителям. На Альфа Крите вырубка лесов под строгим запретом, и бумага там стоит дороже, чем новенький компьютер. А тут ее рвут, сминают и даже подсовывают в двери.
   Поднимаю листок и разворачиваю, подспудно ожидая, что это реклама. Что рекламный буклет может делать в общежитии, вход в которое -- строго по пропускам, почему-то не задумываюсь. Однако это не реклама, а послание, причем написанное от руки: "Сквер Независимости. Сегодня. В полдень".
   Хмыкаю. Какая прелесть -- мне назначили свидание.
   Бросаю взгляд на запястье с коммуникатором: одиннадцать утра. Где бы ни был этот Сквер Независимости, а он определенно в черте города, я успею.
   Угу, уже бегу. Я не кретин, чтобы бросаться сломя голову по первому зову не бог весть кого.
   Сминаю листок и выбрасываю в мусорную трубу.
   Если это шутка, то глупая. А если кто-то на полном серьезе ждет моего прихода после такой писульки, то мне тем более незачем общаться с этими людьми.
   Уже переодеваясь, размышляю, не поддаться ли паранойи и не остаться ли в общежитии, так, на всякий случай. С другой стороны, записку-то мне подсунули именно здесь. Так что незачем менять планы.
   Собравшись, бросаю взгляд на компьютер, задумываюсь, не должен ли я отправить Кинли сообщение о том, что меня приняли. Потом отмахиваюсь -- перебьется. Он же уверен, что все "уладил", значит, не о чем беспокоиться.
  
   ***
   Весь день гуляю по городу, исследую планету, так сказать. Никому нет до меня дела, а мне до них.
   Под вечер наведываюсь во встретившийся по дороге бар и в честь своего поступления даже покупаю себе выпить.
   Ко мне подсаживается длинноногая блондинка и отчаянно флиртует. Но она настолько напоминает Китти Валентайн, что мой энтузиазм пропадает, так и не успев появиться. Видя мою незаинтересованность, девица быстро исчезает из поля зрения, а когда вижу ее в следующий раз, она уже восседает за одним из столиков в углу зала в обнимку с каким-то лысым мужиком. М-да, сравнение с Китти было не зря.
   Сегодня в баре не многолюдно; бармену скучно, и видя, что я сижу в одиночестве и заказываю уже второй коктейль, он пришвартовывается поближе.
   -- Неудачный день? -- интересуется, кивая на мой бокал.
   -- Почему же? -- пожимаю плечами. -- Удачный.
   Бармен усмехается, но в душу не лезет.
   -- Слышали уже, какая катавасия началась? -- быстро и умело переводит тему. Вопросительно приподнимаю брови. -- Лукас Ньюман решил составить конкуренцию Рикардо Тайлеру! -- охотно сообщает тот с таким видом, будто только что огласил сенсацию века.
   Похоже, лондорцы и впрямь неравнодушны к своему президенту, как к прошлому, так и к нынешнему, и к будущему. Задумываюсь и не могу вспомнить, когда в прошлый раз был на выборах дома. И был ли вообще?
   Бармену скучно и очень хочется поболтать, у меня есть время -- так почему бы и нет? Нужно же быть в курсе того, что творится.
   -- Думаешь, он реальный конкурент Рикардо? -- показываю заинтересованность, поощряя к продолжению темы.
   Из того, что я читал и слышал, Тайлер -- бесспорный лидер, его боятся и боготворят одновременно. Я так понял, что возвращение ему президентского кресла было делом времени, а смена его на этом посту неким Френсисом Фелдером -- не что иное, как формальность для того, чтобы не переписывать конституцию. Впрочем, опять же, из того, что я слышал, переписать ее для Рикардо Тайлера -- дело пустяковое.
   Бармен щурится, разглядывая меня. Видимо, мой вопрос его удивил.
   -- Ты что, -- догадывается, -- неместный?
   Дергаю плечом.
   -- Просто не интересуюсь политикой.
   Кто знает, может, с неместным он будет более осторожен и менее откровенен?
   Кажется, таким ответом молодой человек вполне удовлетворяется, потому как опирается локтями на барную стойку, чтобы сократить между нами расстояние, и сообщает доверительным шепотом:
   -- Лично я -- за Ньюмана.
   -- Да ты что! -- поддерживаю его тон. -- Серьезно?
   -- Угу, -- тот кивает, не заметив подвоха, -- Ньюман -- дельный мужик. Рикардо в последние годы все больше занят своей собственной персоной. Одно то разоблачение наркокорпорации, торгующей "синим туманом", чего стоит! На юге планеты наводнение, а он красуется по всем каналам и рассказывает о том, какой он молодец, что лично прекратил добычу синерила.
   "Синий туман", значит...
   Молодой лондорец говорит возмущенно и явно предполагая, что разоблачение наркокорпорации -- ерунда по сравнению с наводнением. А я думаю о том, что имей я на данной планете право голоса, после этой информации однозначно голосовал бы за Тайлера, не раздумывая. Но это я, у меня с "синим туманом" старые счеты.
   --...К тому же, что говорит о характере человека? -- понимаю, что отвлекся на свои невеселые воспоминания, связанные с синерилом и производной из него отравы, и снова обращаюсь вслух. -- Правильно. Семья, -- я, собственно, на его риторический вопрос отвечать и не собирался. -- Ньюман двадцать лет в браке, трое ребятишек. А Рикардо? Не-не-не, вот кто бы что ни говорил, я считаю, любит он только себя.
   А еще Рикардо Тайлер явно любит свободу слова, раз лондорцы так спокойно на каждом углу рассуждают о нем и его личной жизни.
   Бармен смотрит на меня во все глаза, ожидая реакции. И вряд ли правдивая реакция: "мне плевать", -- его устроит.
   -- Ты прав, приятель, -- киваю со всей серьезностью.
   Оставляю чаевые на стойке, встаю и выхожу из бара.
  
   ***
   О записке, найденной утром в двери, вспоминаю только вернувшись в общежитие. И то лишь потому, что обнаруживаю на ее месте вторую.
   "Завтра. В три часа по полудню. Последний шанс".
   Кажется, я выпил больше, чем думал, и все-таки пьян, потому что первое желание, которое у меня возникает после прочтения нового послания -- хлопнуть дверью и ломануться вниз, к пункту охраны, и потребовать у них объяснений.
   С другой стороны, хорош я буду, если это действительно глупая шутка соседа по коридору.
   Решаю не пороть горячку и для начала принять душ и освежить голову.
   Оставляю записку на столе и ухожу в ванную.
   А когда возвращаюсь, листок по-прежнему лежит на столе, вот только на нем ни слова -- бумага девственно чиста. Исчезающие чернила -- чудесно, и еще менее похоже на студенческую шутку.
   И что я предъявлю охране внизу, если примчусь к ним, размахивая пустым листком? Меня просто запишут в число озверевших от стресса абитуриентов и даже слушать не станут.
   Исчезающие чернила, которые исчезли как раз после того, как я успел прочесть послание. Первое я выкинул слишком поспешно, так что уже не узнать, было ли оно написано ими.
   В любом случае, кто-то следил за моими перемещениями и точно знал, когда я вернулся на территорию студгородка, чтобы подложить записку точно ко времени моего прихода.
   Вот же черт...
  
   ***
   Утром открываю дверь в коридор с некоторой опаской. Но нет, нового шпионского послания не наблюдается. Гадство, кажется, я становлюсь параноиком.
   Тем не менее твердо решаю сегодня ни при каких обстоятельствах не покидать территорию ЛЛА. Кто бы это ни был, пусть ждут в своем сквере, сколько им влезет. Я в эти игры не играю.
  
   ***
   В понедельник придя на обещанное расписанием тестирование, с удивлением обнаруживаю в аудитории от силы три десятка абитуриентов.
   А ведь на практическом экзамене было больше сотни.
   Едва не присвистываю: это что же, получается, Морган умудрилась отправить домой семьдесят человек? Надо же, на экзамене она показалась мне вообще не строгой и уж точно не страшной. Даже шутила.
   Из знакомых среди оставшихся -- только Дилайла. Киваю девушке, заметив ее за партой в первом ряду. Она отвечает улыбкой, а потом машет рукой, приглашая занять пустующее место возле нее. Принимаю приглашение. Сам я бы не сел прямо перед преподавателем, но отказываться тоже смысла не вижу.
   -- Как прошло? -- спрашивает Ди, подвигаясь на скамье. -- Слышала, кроме меня, только тебе достался катер.
   Пожимаю плечами.
   -- Терпимо, -- усмехаюсь собственным мыслям и поясняю причину своего смеха: -- Честно говоря, я уже думал, первое, что ты спросишь, это за кого я буду голосовать.
   Дилайла смеется.
   -- Прогулялся по городу? -- уточняет понимающе.
   -- Угу, -- делюсь впечатлениями. -- Мне кажется, Рикардо Тайлер скоро начнет мне сниться -- его лицо на всех экранах и стендах.
   -- А все только о нем и говорят, -- поддакивает Ди. -- Его оппонент тоже набирает обороты, так что нас ждет веселая предвыборная кампания, -- становится серьезнее, пожимает плечом. -- Это Лондор, привыкай.
   -- Что-то мне подсказывает, что ты тоже неместная? -- предполагаю. Уж слишком она несерьезно относится к предстоящей битве за президентское кресло.
   -- Год тут живу. Отучусь -- а там посмотрим.
   Интересное уточнение -- о планах на будущее и не спрашивал.
   Больше ничего не говорю. Меня подмывает спросить, знакома ли Дилайла лично с Рикардо Тайлером (а знакомы они почти наверняка, учитывая, что Ди встречается с его племянником), но придерживаю любопытство при себе. Иначе это уже будет похоже на допрос или на приглашение познакомиться поближе, а рассказывать о себе я тоже не больно-то хочу.
  
   ***
   Нам выдают листки, в которых мы пишем ответы, ставим "галочки" в вопросах с выбором вариантов.
   Тестирование проводит уже знакомый всем профессор Джоэль. Миранда Морган не появляется, хотя бланки раздает тот же парень, что ассистировал ей в первый день.
   Джоэля прошедшие его экзамен уже не боятся, поэтому атмосфера в аудитории, можно сказать, спокойная: никто не вытирает пот со лба и не пытается падать в обмороки -- почти идиллия.
   А в конце отведенного для тестирования времени профессор показывает нам книгу, которую следует как можно скорее приобрести каждому, и даже рассказывает, в каком именно книжном магазине ее отыскать по наиболее экономичной цене. Да-да, бумажную книгу и только ее -- электронного варианта этого издания еще якобы нет. В чем сильно сомневаюсь -- подозреваю, у старикана Джоэля просто договор с магазином или напрямую с издательством.
   С издательством -- убеждаюсь, когда книгу для более близкого ознакомления пускают по рядам, и я вижу имя автора данного научного труда и портрет профессора Джоэля на обложке сзади.
   -- Удачное фото, -- шепчет Дилайла, пряча от прохаживающегося между рядами старика улыбку за длинными, сегодня распущенными волосами.
   -- Да уж, -- соглашаюсь.
   А сам думаю о том, что план -- не выходить ближайшие дни из студгородка -- провалился.
  
   ***
   Дилайла за учебником не идет, ожидаемо сказав, что Тайлер наверняка одолжит ей свой. Почему она называет своего молодого человека по фамилии, для меня по-прежнему загадка, но с расспросами не лезу. Да и некогда, нужно не отстать от остальных свежеиспеченных студентов -- раз отсидеться не выйдет, следует, по крайней мере, не шататься по улице в одиночку.
   Если первая странная записка меня почти не взволновала, то после второй появилось дурное предчувствие, игнорировать которое было бы неразумно.
   Направляемся в книжный магазин сразу из аудитории, где проходило тестирование. Никто не рвется переодеваться и, кажется, носят бежевую форму даже с гордостью. Что ж, не выделяться так не выделяться.
  
   ***
   А старый пройдоха Джоэль подготовился: в магазине нашей шумной толпе не то что не удивляются, а явно ждут -- стопки нужных учебников уже выставлены на прилавке.
   Покупаю книгу в числе первых, но не тороплюсь покидать магазинчик, а с умным видом прохаживаюсь вдоль стеллажей в ожидании основной массы моих будущих однокашников -- пришли вместе, вместе и уйдем.
   Столько бумажных книг я видел лишь однажды -- в Мировых Архивах Альфа Крита, куда нас как-то раз водили с экскурсией еще в школе. Правда, насколько мне известно, и там давно перешли на электронные носители, а печатные книги остались, скорее, как антиквариат. Причем безумно дорогой -- не перестаю удивляться частому использованию бумаги на Лондоре. Да и стоимость книг тут вполне приемлемая.
   С учебником под мышкой пристраиваюсь к выходящим, стараясь смешаться с толпой. Может, у меня и паранойя, но осторожность лишней не бывает.
   А в том, что у меня нет мании преследования, а вполне здоровые опасения за свою жизнь, убеждаюсь уже в скором времени -- когда с нами равняется серебристый фургон на воздушной подушке. Не тормозит, но парит параллельно пешеходной дорожке, по которой мы идем, подстроившись под скорость нашей группы.
   Кошу взглядом в сторону незваных попутчиков, параллельно поглядывая на однокурсников, но, похоже, странно ведущее себя транспортное средство беспокоит только меня. Черта с два я где-то отстану от остальных или сам сунусь к неизвестным преследователям. Они здорово ошибаются, если на это рассчитывают.
   -- Слушай, а это ты сдавал на катере? -- обращается ко мне идущий рядом рыжеволосый парень.
   -- Ага, -- откликаюсь с преувеличенным энтузиазмом. Я ни на кого не обращаю внимания, просто возвращаюсь с другими студентами в Академию, а вы летите отсюда по добру по здорову... -- Ты тоже?
   -- Чур меня, -- смеется, отмахиваясь. -- Слава богу, нет. Меня бы тогда тут точно не было.
   -- А что, на катере мало народа сдавало? -- поддерживаю разговор, не переставая поглядывать на фургон.
   Видя, что никто не торопится с ними общаться, хозяева транспортного средства таки набирают скорость, и серебристый фургон скрывается в ближайшем переулке. Напрягаюсь. Не вздумают же они внезапно напасть оттуда? Не при трех десятках свидетелей, надеюсь.
   -- Да, только ты и Дилайла Роу, -- продолжает просвещать меня рыжий. -- Кстати, я Лиам, -- на ходу протягивает мне ладонь.
   Пожимаем руки.
   -- Джейс.
   Пауза. Сверлю глазами приближающийся вход в переулок. Вижу, как оттуда появляется мужчина в темном деловом костюме, белоснежной рубашке и с галстуком. Смотрит на экран своего комма, будто сверяется с часами, затем подпирает стену здания, у которого стоит, плечом и начинает копаться в коммуникаторе. Ничего необычного -- человек кого-то ждет.
   -- Джейс, извини за прямоту, -- продолжает Лиам, на волне энтузиазма, что его не послали сразу, а дружелюбно разговаривают. -- А сколько тебе лет?
   -- Что? -- я так удивлен вопросом, что даже отвлекаюсь от разглядывания подозрительного незнакомца прямо по курсу.
   -- Нууу, -- смущенно тянет рыжеволосый. -- Морган отсеяла всех, кто был старше тридцати. Оставила только молодежь. Вот я и спрашиваю...
   Блестящий вывод. В жизни не поверю, что капитан отправляла кандидатов домой, руководствуясь только датой их рождения.
   Самое любопытное, что до слов этого болтливого парня я даже не обращал внимания, что таки да -- все мои однокурсники прилично младше меня.
   В этот самый момент мы равняемся с мужчиной в костюме. Он по-прежнему не поднимает головы, с задумчивым видом копаясь в своем коммуникаторе. А над его запястьем развернут небольшой голографический экран, причем так, чтобы изображение на нем было видно как с его стороны, так и со стороны пешеходной дорожки -- фотографию светловолосой девушки с осунувшимся лицом, заметными синяками под глазами, и в смирительной рубашке не заметить трудно.
   Рука в кармане брюк автоматически сжимается в кулак.
   -- Джейс? -- окликает меня Лиам, напоминая о своем присутствии и о том, что так и не получил ответа на свой вопрос.
   Но мне уже не хочется болтать, да и бессмысленно.
   -- А мне и нет тридцати, -- огрызаюсь довольно грубо и разворачиваюсь. -- Я кое-что забыл в магазине. Догоню.
   Однокурсник удивленно моргает смене моего настроения, но не останавливает.
   Черт с ним, пусть думает, что я чрезвычайно ранимый, и его вопрос о возрасте ранил меня в самое сердце.
  
   ***
   Мужчина в костюме продолжает подпирать стену, не меняя позу. Однако, стоит мне направиться в его сторону, тут же сворачивает экран и заходит обратно в переулок, из которого появился несколько минут назад. Следую за ним.
   Переулок оказывается тупиком. Серебристый фургон припаркован в самом его конце, а мужчина в костюме стоит возле него, красноречиво положив ладонь на ручку двери.
   -- Добрый день, Джейсон, -- любезно, но сдержанно улыбается мне так, как улыбаются малознакомым деловым партнерам.
   -- Не уверен, что добрый, -- отвечаю, останавливаясь на безопасном расстоянии. Хотя прекрасно осознаю, что никакое оно на самом деле не безопасное: у меня нет оружия, а убежать от фургона я в любом случае не успею.
   -- Добрый, -- уверенно кивает мужчина. -- Не сомневайтесь. Может быть, присядете? -- гостеприимно открывает дверь серебристого транспортного средства. -- Нам предстоит долгий и очень занимательный разговор. Вам ведь интересно, откуда у нас фото вашей сестры, о состоянии и месте положения которой почти никому неизвестно?
   Сглатываю образовавшийся в горле ком. Если бы не снимок Молли, долго бы они меня ждали. Но, судя по ее внешнему виду на изображении, фото свежее, и это, черт их дери, меня ни на шутку волнует.
   -- Уверяю, вам не о чем беспокоиться, -- продолжает вежливо настаивать незнакомец. -- Вашей безопасности ничего не грозит. Мы хотим лишь поговорить.
   О безопасности Молли он, естественно, не упоминает.
   Молча принимаю приглашение и забираюсь в фургон. Мужчина в костюме залезает следом. Дверца захлопывается, и после яркого дневного света в первое мгновение мне кажется, что я оказываюсь в темноте. Но нет, это эффект тонированных окон. Стоит глазам привыкнуть, как вижу еще одного типа на сидении напротив (тот, с улицы, устраивается по левую руку от меня). На втором тоже -- рубашка, галстук, пиджак и брюки со стрелками. И внешность такая же -- незапоминающаяся. Таких встретишь на улице и через пять минут не сможешь толком описать: среднего роста, среднего возраста, не брюнеты, не блондины -- никаких отличительных черт. Только этот тип чуть крупнее.
   -- Кто вы? -- спрашиваю, впрочем, не особо рассчитывая на ответ.
   -- Позвольте нам сохранить инкогнито, -- продолжает улыбаться первый.
   -- Вам достаточно знать, что мы из Разведывательного Департамента Альфа Крита, -- куда резче и грубее своего коллеги вставляет второй.
   РДАК? Здесь?
   Стараюсь скрыть замешательство.
   -- Земляки, значит?
   -- Вот именно, -- все еще давит улыбку первый.
   -- Шутки здесь неуместны, -- второй.
   Что это? Игра в хорошего и плохого полицейских? Вот только из троих здесь присутствующих в полиции служу только я.
   Тем не менее затыкаюсь. Это они хотели мне что-то сказать, вот пусть и говорят.
   Первый понимает мой намек молчанием.
   -- Итак, Джейсон, давайте начнем с того, что известно нам.
   -- Будьте так любезны, -- огрызаюсь.
   Второй недобро смотрит в мою сторону и перемещает руку ближе к карману пиджака. Кто же так глупо обозначает место, где у него спрятано оружие?
   -- Вы интересный персонаж, Джейсон. Мы долго изучали вашу биографию, но к вам почти невозможно подступиться. Вы не честолюбивы, не меркантильны, не жадны, не гонитесь ни за славой, ни за карьерой. Такое чувство, что у вас почти нет слабых мест, -- эффектная пауза. -- Кроме одного человека. Вернее, одной женщины -- вашей сестры, -- продолжаю хмуро смотреть в ответ и молчать. -- Что ж, хорошо, -- оценивает Первый мою выдержку, снова разворачивает экран над своим запястьем. -- Мария Риган, успешная студентка-медик, лучшая на курсе, -- на экране один за одним сменяются снимки моей сестры, кажется, из прошлой жизни: Молли в белом халате, Молли в форме ВУЗа, Молли с друзьями, Молли в обнимку со мной. Откуда у них наша общая фотография? Даже у меня такой нет. -- Но в двадцать один год малышка Молли влюбляется, -- на экране появляется наглая физиономия, при виде которой мне хочется разбить ее снова, будто уже не делал этого раньше, не один раз -- много. Вот только умерших не воскресить, чтобы убить снова. -- Кристофер Херли подсадил вашу сестру на "синий туман", от влияния которого впоследствии скончался сам, -- замолкает и поднимает глаза, чтобы посмотреть на мою реакцию. Нет у меня реакции, вернее, есть, но не для публики. -- А вы молодец, Джейсон, -- продолжает агент РДАКа свою заготовленную речь, -- прямо-таки образцовый старший брат. После "синего тумана" живут не больше года-двух, но вы не сдаетесь, отправляете сестренку из клиники в клинику. Потратили уже целое состояние, но продолжаете бороться за ее жизнь вот уже третий год. Не теряете надежды, хотя врачи давно не дают положительных прогнозов. В прошлый раз сестра вас даже не узнала...
   -- Ближе к делу, -- уже рычу.
   Ладно, бесполезно играть в безразличие. Они слишком хорошо подготовились и прекрасно знают, что Молли -- моя ахиллесова пята.
   -- К слову, так мы и вышли на вашу сестру, -- продолжает РДАКовец с еще большим энтузиазмом. -- Вы перевели на счет ее клиники всю вашу премию, полученную в довесок к "Крыльям". А мы проследили платеж.
   А рожа довольная, будто это его личное достижение. Только я не престарелая учительница этого типа, чтобы хвалить и гладить по голове.
   -- Дальше что? -- спрашиваю прямо. -- Убьете ее?
   -- Убьем, -- снова подает голос Второй.
   -- Необязательно, -- пытается смягчить подачу Первый, не забывая бросить на коллегу осуждающий взгляд. -- Вы ведь будете с нами сотрудничать, Джейсон? К тому же, вы гражданин Альфа Крита и должны быть на нашей стороне и без угроз. Скажем так, мы просто подстраховались...
   -- К делу, -- повторяю. Трепаться с типами, которые только что вытащили на свет божий все грязное белье моей семьи, желания у меня нет.
   -- Время нелегкое и неспокойное, -- говорит Первый. Второй, похоже, тут только для резких коротких замечаний время от времени и для усиления эффекта слов, сказанных его коллегой, разумеется. -- На Лондоре грядут выборы. Лукас Ньюман лоялен к Альфа Криту, а Рикардо Тайлер, если заступит на данный пост, немедленно потребует погашения ранее выданных Лондором Альфа Криту кредитов. А сумма астрономическая, скажу я вам.
   -- А тому, что в долг берут для того, чтобы потом вернуть, наше правительство не учили? -- интересуюсь едко. Но меня словно не слышат. Избирательный слух -- особый талант на государственной службе.
   -- Словом, нам нужна информация. И, будучи студентом Миранды Морган, вы можете принести своей стране немалую пользу.
   -- Как, интересно? -- бурчу. Можно подумать, капитан Морган придет на занятие и тут же начнет во всеуслышание выдавать известные ей государственные тайны.
   -- Да как угодно, -- отрезает Первый, неожиданно поменявшись ролями со Вторым. -- У нас хватает агентов и без вас, но только у вас есть реальный шанс подобраться по-настоящему близко.
   -- Вернее, на меня вы нашли самый действенный рычаг давления? -- уточняю.
   И снова -- слова в пустоту и без ответа.
   -- Вы гражданин Альфа Крита, полицейский, у вас соответствующая подготовка, -- тон Первого, говорливого, опять смягчается. -- Кроме того, вас нам порекомендовал генерал Кинли.
   Так вот где собака зарыта. Вот кому мне следует быть "благодарным". К черту карьеру, вернусь -- сверну шею этой сволочи.
   -- Что от меня требуется? -- перехожу от лирики к делу. Мне не выпутаться, по крайней мере, сейчас я не понимаю, как соскочить с крючка. Может быть, позже удастся усыпить их бдительность своим послушанием и перевести Молли в другую клинику. -- Чего вы хотите? Подложить "жучок" капитану Морган во время учебы? Напроситься в гости на дополнительное занятие?
   Агент скорбно качает головой.
   -- Это было бы прекрасно. Но Миранда Морган, как и ее дом, и одежда, регулярно проверяются. Охрана особняка Тайлеров -- комар носа не подточит. Вам нужно найти к ней другой подход.
   Фыркаю. Что они несут?
   -- Как вы себе это представляете? -- огрызаюсь. -- Подружиться с ней, поболтать за жизнь, пригласить выпить? -- перечисляю издевательски.
   -- Уже теплее, -- получаю в ответ, и мое лицо предательски вытягивается. -- Закрутите с ней роман.
   -- Закрутить, простите, -- что? -- не сдерживаюсь и тупо моргаю. Они, вообще, в своем уме?!
   -- Миранда Морган -- красивая женщина, -- невозмутимо отвечает РДАКовец, -- вы -- интересный мужчина. Так почему бы нет?
   Действительно, почему бы мне не "закрутить" роман со своим новоиспеченным преподавателем? Чего проще?
   -- Кой черт вам вообще Морган? -- выпаливаю. -- Вам нужен Рикардо Тайлер, вот и обрабатывайте его.
   Агенты переглядываются.
   Похоже, на один вопрос мне-таки ответят.
   -- Рикардо Тайлер -- твердый орешек. Он рассекретил всех, кого к нему подсылали.
   -- Всех, -- веско подтверждает Второй.
   -- А его племянник вообще не имеет дела с политикой, чего не скажешь о Морган. Она всегда крутится возле Рикардо и может владеть нужной нам информацией.
   Нет, они не шутят. Эти парни совершенно уверены, что мне под силу сделать то, чего они от меня хотят. Вот только Миранда Морган не дурочка Китти, и мне эта затея кажется изначально провальной.
   -- То есть просто втереться в доверие и пока ничего не предпринимать? -- уточняю.
   -- Верно, -- РДАКовцу нравится моя покладистость. -- Просто собирайте сведения. А когда придет время, мы выйдем с вами на связь.
   -- И никаких маячков, секретных средств связи, устройств слежения? -- не верю.
   Агенты снова переглядываются. На этот раз снисходительно.
   -- Мы без труда нашли вас сегодня. Мы знаем, где вы были вчера. Мы сумели подложить вам в комнату записку, -- перечисляет первый. -- Продолжать?
   Морщусь.
   -- Спасибо. Нет необходимости.
   -- В таком случае, -- подытоживает агент. -- Раз мы поняли друг друга, можем считать разговор оконченным, -- он открывает дверь, но не успеваю выйти, как меня снова окликают: -- Ах да, Джейсон, совсем забыл, -- и мне под нос суют запястье с коммуникатором, на экране которого -- очередная фотография Молли, только с незнакомым мне медбратом, стоящим у нее за плечом. А ведь в прошлый раз меня знакомили со всем персоналом клиники... -- Если вы еще не поняли, это наш человек, -- озвучивает РДАКовец то, что я уже понял, -- так что будьте благоразумны и не пытайтесь перевести сестру в другое место. Это может повредить ее здоровью.
   Молча киваю, покрепче сжимаю чертов купленный учебник под мышкой и выбираюсь на улицу.
   Дверь серебристого фургона закрывается за моей спиной. Заводится двигатель.
  
  
   ГЛАВА 10
  
   [Морган]
  
   Все выходные игнорирую звонки, с раздражающей периодичностью поступающие на мой комм -- Рикардо Тайлер упрям, кто бы сомневался. Удушила бы того из его сподвижников, кто провел так называемое исследование и сделал вывод, что моя популярность поможет Рикардо победить на выборах.
   Нашелся жених...
   Слава богу, сегодня мое присутствие при тестировании абитуриентов не требуется, и я весь день прячусь в кабинете на кафедре. У Рикардо с утра уже хватило ума позвонить Оливеру и попросить его передать мне его коммуникатор якобы для срочного разговора. Так что не рискую и не покидаю своего укрытия.
   Но апогеем наглости этого человека становится даже не уловка с Ноланом, а то, что мне начинает названивать Луиза. Лу! Женщина, которая делила с ним постель, терпела и выслушивала его последние пятнадцать лет!
   Увидев, кто мне звонит, принимаю вызов, ожидая услышать претензии в свой адрес как разлучницы, или же, наоборот, просьбу о помощи, чтобы вразумить этого упертого осла, который не видит сейчас перед собой ничего, кроме президентского кресла. Но я впадаю в полнейший шок, когда Луиза начинает меня уговаривать согласиться на предложение Рикардо и не подводить его в такой ответственный момент. Воистину: нет никого глупее влюбленной женщины!
   Обрываю звонок, не дослушав и не попрощавшись. Обложили со всех сторон. Осталось еще Лаки начать меня склонять к тому, чтобы принять предложение его дядюшки... Но нет, в адекватность сына я все еще верю.
   Сижу, барабаню пальцами по столешнице и раздумываю, как же мне выпутываться из этого дерьма, когда на рабочий компьютер приходит видеозвонок. Вот же настырный!
   Понимая, что бегать бесполезно, принимаю вызов.
   Рикардо выглядит, как всегда, безупречно. Подумать только, а на днях его, должно быть, впервые в жизни душил галстук. "Что, -- думаю мстительно, -- тяжеловато было делать мне предложение?".
   -- Здравствуй, Миранда! -- торжественно произносит будущий (как я надеюсь, а то он сведет нас всех с ума) президент Лондора. -- Как видишь, я в добром здравии. Спасибо, что поинтересовалась.
   Да уж, тот вечер выдался веселый: после того, как я ненароком опрокинула чашку горячего кофе прямиком на гениталии Рикардо, пришлось вызывать его личного врача, а потом ждать, пока тот окажет первую помощь своему вредному пациенту, не перестающему попеременно то громко страдать, то проклинать мою криворукость. Повезло, что Лаки так и не пришел ночевать, и двойная удача, что он не появился вместе с Ди -- не хватало еще ей попасть под горячую руку Рикардо. Впрочем, сам он получил от меня горяченького сполна.
   -- Еще раз назовешь меня Мирандой, и нам снова придется вызывать Гаса, -- предупреждаю на полном серьезе.
   Огастус, личный врач Рикардо, -- приятный мужчина, с которым я всегда не против поболтать, но все же не тогда, когда его подопечный лежит без штанов на моем кухонном столе и стонет от боли.
   Тайлер кривит губы.
   -- Сама посуди, в свете скорого изменения статуса наших отношений было бы странно, продолжи я называть тебя по фамилии.
   Снова начинаю звереть. Удивительно, как быстро умеет вывести из себя этот человек.
   Подаюсь вперед к экрану так, будто бы могу протянуть руку и сжать такую манящую в данный момент шею собеседника.
   -- Окстись. Статус наших отношений не изменится.
   -- Ты такая милая, когда злишься...
   -- Рикардо, -- уже рычу.
   -- Ладно-ладно, -- дарит мне убийственный взгляд, но дурачиться перестает. Тоже чуть подается к экрану, переплетает на столе пальцы. -- Морган, давай разберемся, я хоть раз тебя подводил?
   И разбираться не нужно.
   -- Тысячу раз, -- выдаю, не задумываясь.
   Рикардо закатывает глаза.
   -- Ну, хорошо. А по-серьезному я тебя подводил? Когда вопрос стоял о жизни или смерти?
   Закусываю губу. Да, я обязана Рикардо жизнью. Тогда, четырнадцать лет назад, после гибели Александра и уничтожения Эйдона, я осталась жива только благодаря ему. Когда от меня отказались собственные родители, а Родина назвала предателем, руку помощи мне протянул лишь Рикардо Тайлер.
   Но, черт возьми, я отрабатываю свой долг уже который год! Сколько услуг я оказала этому прохвосту -- не счесть.
   Встряхиваюсь.
   -- Если ты проиграешь на выборах, твоя жизнь на этом не закончится, -- напоминаю.
   -- Погибнет моя гордость, -- возражает Рикардо. И кажется, он серьезно. -- А без нее мне не жить.
   Качаю головой.
   -- Рикардо, нет, -- повторяю уже, наверное, в тысячный раз. -- Ты не заставишь меня ввязаться в большую политику. Я не стану шататься с тобой по приемам, посещать светские рауты и так далее. Да меня от одного такого мероприятия воротит неделю. Признаю, я твоя должница, но я не готова положить свою жизнь на алтарь твоего президентства и не дам согласие на фиктивный брак, как бы ты меня не уговаривал.
   В глазах Рикардо загорается опасный блеск. Что, черт возьми, он услышал из того, что я говорила?
   -- Если все дело в фиктивности...
   -- О боже, нет! -- восклицаю возмущенно. -- И думать не смей!
   Рикардо мне как брат, нелюбимый вредный брат, но никак не мужчина, который меня интересует... как мужчина. Я любила Александра больше жизни, Тайлеры -- моя семья. И думать о связи с Рикардо для меня сродни размышлениям об инцесте.
   -- Я всего лишь предложил, -- ни капли не смущается собеседник. -- Но ты должна понять, это не я придумал. Мой предвыборный штат проделал огромную работу, провел исследования, устраивал соцопросы. Ты -- моя путевка в президентское кресло.
   Не сдаюсь.
   -- Найди другой способ, -- упорствую.
   Рикардо вздыхает, снова закатывает глаза с таким видом, будто разговаривает с глупым ребенком.
   -- Ну, чего ты упираешься? -- пытается уже не настаивать, а уговаривать. -- А если я пообещаю, что не буду таскать тебя с собой по приемам без надобности?
   Ну, еще бы. Сейчас, чтобы добиться своего, он с легкостью пообещает мне звезду с неба. И мы оба знаем, что обещания он не сдержит. Под влиянием обстоятельств, разумеется.
   -- Рик, нет.
   -- Не пойму, что ты теряешь? -- продолжает увещевать. -- У тебя все равно нет личной жизни.
   Он говорит это с такой отвратительной уверенностью, что мне становится обидно.
   -- С чего ты это взял? -- возмущаюсь, ибо лучшая защита -- нападение.
   -- А с того, -- Рикардо остается невозмутим. -- Я навел справки. Да, ты не монахиня, время от времени у тебя кто-то появляется, но не часто, и это чисто постель.
   Ушам своим не верю. Это все равно что копаться в моем нижнем белье.
   Морщу нос, будто в помещении дурно пахнет.
   -- Ты отвратителен.
   -- Предусмотрителен.
   -- Отвратителен. Признай и не спорь.
   Разводит руками, но продолжает самодовольно улыбаться.
   -- А что если ты не все обо мне знаешь? -- тем не менее не сдаюсь.
   Рикардо прищуривается, вглядывается в мое лицо.
   -- Хочешь сказать, что у тебя кто-то есть? -- изгибает бровь. Издевается, ясное дело.
   Признать сейчас его правоту -- ударить в грязь лицом.
   -- Именно, -- отчеканиваю, гордо вскинув подбородок.
   Рикардо колеблется.
   -- И это серьезно? -- уточняет.
   -- Более чем.
   Снова вглядывается, но потом расслабляется.
   -- Не верю, -- заявляет безапелляционно. -- В последнее время ты курсируешь по маршруту: ЛЛА -- дом -- ЛЛА. Не хочешь же ты сказать, что закрутила роман с садовником?
   Вот же сноб. Можно подумать, садовники не люди. Правда, если бы кое-кто был внимательнее к окружающим, то знал бы, что садовник у нас -- женщина, и видел он ее не один раз.
   -- А что, по-твоему, в ЛЛА есть недостаток в мужчинах? -- не имея на руках приличных карт, бессовестно блефую.
   Вот теперь мне удается его пронять. Рикардо напрягается, даже подбирается в кресле -- дикий кот перед прыжком на жертву, ни дать ни взять.
   -- И кто же он? -- интересуется подозрительно ласково. -- У вас там или старики, или студенты.
   -- Да хоть бы и студент, -- выпаливаю, слишком поздно сообразив, что именно я горожу. -- Молодая горячая кровь, и все такое.
   Рикардо еще мгновение смотрит на меня не моргая, а потом бессовестно начинает... ржать.
   -- Ну... ты же... не... вампир, -- выдавливает сквозь смех. Его настолько разбирает, что даже на глазах выступают слезы.
   То тиран, то шут -- вот он, Рикардо, во всей красе. Для ближнего круга, естественно. Для остальных он только тиран.
   -- Дурак, -- огрызаюсь.
   -- Не пристало так говорить с будущим мужем, -- снова старая шарманка.
   -- Только через мой труп, -- обещаю. А сама думаю, как теперь выкручиваться из западни, в которую сама же себя и загнала.
   -- Вот что, дорогая невеста, -- Рикардо сверяется с часами и, видимо, понимает, что потратил на пустые разговоры непозволительно много времени, -- завтра я планирую начать шоу. Приеду за тобой в середине дня, чтобы при свидетелях позвать на обед в ресторан. Не можем же мы пожениться без предыстории, верно?
   Воздеваю глаза к потолку -- он невыносим.
   -- Не приезжай, -- говорю, но понимаю, что обращаюсь к уже потемневшему экрану -- Рикардо оборвал связь.
   Не сдерживаюсь и с силой ударяю кулаком по столу.
   -- Скотина!
   Скучно мне жилось, что ли? Теперь еще и этот решил свести меня с ума.
   Женишок, чтоб его.
  
   ***
   Прихожу с работы пораньше и, наконец, готовлю ужин.
   Дома снова один Гай. Вместе едим, болтаем на отвлеченные темы. В кои-то веки мальчик рассказывает, как дела в школе. И, кажется, все и вправду хорошо, у него даже появились друзья.
   Сдуру спрашиваю, не нравится ли ему какая-нибудь девочка из класса, а потом проклинаю себя почем свет и прикусываю язык, потому что Гай тут же смущается и замыкается в себе. Никак не привыкну, что он не такой, как его старший брат, -- закрытый. К тому же, до десяти лет Гай прожил на изолированной планете, не видя и не общаясь ни с кем из сверстников, а потому адаптация в школе проходит тяжело. А я еще о девчонках...
   Но сказанного не воротишь. Гай убегает в свою комнату под предлогом того, что у него еще много уроков, а завтра рано вставать. И я остаюсь на кухне одна.
   Хочется реветь или биться головой об холодильник. И не пойму, чего больше. А потому не делаю ни того, ни другого.
   Сгоняю Хряща с посудомоечной машины и загружаю в нее тарелки и чашки. Получаю недовольный мяв протеста и угрожающий взмах черной когтистой лапы. Шикаю на обнаглевшего питомца, и тот с важным видом удаляется вслед за Гаем.
   Может, у мальчика и проблемы с общением со сверстниками, но с нашим котом они нашли общий язык сразу. Помню, когда Лаки был маленьким, он все время норовил потискать Хряща, за что получал по заслугам и вечно ходил с разодранными в кровь руками, а порой и лицом. Гая же на моей памяти наш темпераментный черный друг не поцарапал ни разу -- удивительное взаимопонимание.
   Убираю посуду, собственноручно протираю стол, хотя можно было бы запустить робота-уборщика, и понимаю, что делать больше нечего, а спать еще слишком рано.
   Бесцельно шатаюсь по дому, а потом сажусь на нижнюю ступеньку лестницы в холле, подтягиваю колени к подбородку и просто сижу и думаю.
   Кому, как не мне, знать, что, если Рикардо Тайлер что-то задумал, он не отступится. Но, черт его дери, я не хочу выходить за него замуж. Первая леди Лондора -- очень смешно. Мне бы справиться со своей личной копилкой славы, а не добавлять в нее еще монет.
   У меня была надежда на Луизу и на то, что она убедит Рикардо в том, что ее кандидатура на роль его супруги куда лучше, чем моя. Но со звонком Лу и эта слабая надежда приказала долго жить. Не знаю, правда ли бессменный секретарь Рикардо Тайлера любит своего шефа, но оспаривать его решений она не станет -- сегодня я в этом убедилась.
   Но тогда остается только...
   Хлопает входная дверь.
   -- Свет не включай, -- прошу, представив, как сейчас загорится лампочка, и ее свет ударит по привыкшим к полутьме глазам.
   -- Ты чего сидишь в темноте? -- удивленно спрашивает Лаки, замерев возле двери.
   Может, после фонаря на крыльце ему и кажется, что здесь совсем темно, но света, падающего из коридора, ведущего на кухню, вполне хватает, чтобы рассмотреть его силуэт.
   -- Да так, -- отвечаю и больше ничего не говорю. Вроде бы ничего сегодня толком не делала, а мертвецки устала.
   Лаки понимающе хмыкает.
   -- Рикардо достал, да? -- приближается. -- Подвинься, -- послушно подвигаюсь, и он садится на ступеньку рядом со мной.
   От него пахнет ветром и неожиданно -- морем. Значит, гуляли где-то с Дилайлой. Точно с Ди -- глаза блестят даже в темноте.
   Смертельно боюсь за моего мальчика, но, кажется, Дилайла не та, кто может разбить его сердце -- она держится за Лаки не меньше, чем он за нее.
   -- Рикардо уже наябедничал? -- уточняю.
   -- А то, -- не вижу, но точно знаю, что Лаки улыбается. -- Звонил с утра, просил на тебя повлиять.
   -- А ты?
   -- Сказал, чтобы вы решали свои дела без меня. Я вас обоих люблю и не собираюсь вставать ни на чью сторону.
   -- Эх ты, -- вздыхаю. -- А я-то думала, ты всегда на моей стороне, -- конечно же, шучу: я никогда не заставлю его выбирать между мной и родным дядей.
   Молчим. Лаки никуда не уходит, но ничего и не говорит. Он просто здесь, как всегда, рядом, и мне от этого становится спокойнее.
   -- Думаешь, мне стоит согласиться на его предложение? -- спрашиваю прямо.
   Усмехается.
   -- И стать мне не только матерью, но и тетушкой? -- да уж, звучит так же дерьмово, как есть на самом деле. -- Тебе правду сказать? -- голос Лаки становится серьезным так неожиданно, что я тут же отрываю голову от его плеча, на которое только что успела ее положить.
   -- Конечно правду, -- отвечаю несколько ошарашенно.
   -- Дядя Рик напуган, -- говорит все так же серьезно. -- На самом деле. Впервые в жизни у него появился серьезный конкурент, и это здорово выбило его из колеи. И он правда верит своим социологам, утверждающим, что ты его ключ к победе на выборах, поэтому настроен весьма решительно, -- молчу. Мне нечего возразить. -- Но, если ты согласишься выйти за него замуж, -- ладонь, тепло которой чувствую даже через рукав формы, ложится на мое плечо, приобнимая, -- ты будешь несчастна. Что бы он тебе ни обещал сейчас, он врет, просто очень хочет получить твое согласие. Не будет больше ЛЛА, не будет свободных полетов. И от телохранителя тебе тогда точно не отделаться. Да и другие мужчины...
   -- А что -- другие мужчины? -- бурчу, снова возвращая голову на его плечо.
   -- Ну, ты же иногда ходишь... на свидания. Первая леди не сможет себе этого позволить -- огласка, репутация мужа.
   Боже мой, из уст Лаки все то, о чем я думала до этого, приобретает еще более мрачный оттенок.
   Вздыхаю.
   -- Кто ты, рассудительный молодой человек, и куда ты дел моего шалопая сына?
   Лаки усмехается.
   -- Ну, ты сама просила сказать тебе правду. Если хочешь, я могу и дальше сыпать шуточками про тетушку.
   А ведь мой мальчик по-настоящему вырос.
   -- Не надо про тетушку, -- прошу. -- Сегодня я сказала ему, что у меня уже есть серьезные отношения, и поэтому я не могу стать его женой, -- признаюсь, помолчав. Сын ничего не говорит, ожидая продолжения. И я продолжаю: -- Со студентом. Это немного остудило его пыл, но потом Рикардо подумал и решил, что я вру. А я, естественно, соврала.
   -- Со студентом? -- Лаки даже присвистывает.
   -- Знаю-знаю, -- соглашаюсь. -- Как-то само попало на язык.
   Понятия не имею, как это вырвалось. Полнейший бред -- я никогда не связалась бы со своим учеником. Во-первых, существует преподавательская этика, а во-вторых, я уже не девочка, мне тридцать девять, а моим студентам обычно максимум чуть за двадцать. Это уже педофилия какая-то получается.
   -- Слушай! -- Лаки едва не подпрыгивает, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть в его лицо. Вижу блестящие глаза, но на этот раз это не любовный блеск, а пламя энтузиазма. -- А ведь это выход!
   Морщусь и уточняю:
   -- Что, завести роман со студентом?
   -- Ну конечно же! -- ох, меня всегда немного пугает, когда Лаки загорается какой-то идеей -- тогда его остановить еще невозможнее, чем Рикардо, вбившего себе что-то в голову. -- Завести фиктивный роман, чтобы избежать фиктивного брака!
   Даже отклоняюсь от него.
   -- Ты шутишь? -- спрашиваю с надеждой.
   -- Еще как не шучу! -- Лаки вскакивает со ступеньки и выпрямляется передо мной в полный рост. Осталось еще начать приплясывать. Впрочем, не удивлюсь -- он может. -- А что ты теряешь? Ты своей репутацией уже давно не дорожишь, а вот Рикардо в преддверии выборов -- еще как. Он сразу же от тебя отстанет и начнет прорабатывать другие пути к победе, что ему только на пользу. И все счастливы!
   Тоже встаю.
   -- Хорошая идея, -- соглашаюсь мрачно, как раз по контрасту с ликованием сына. -- Вот только меня вышвырнут из Академии за совращение малолетних.
   Лаки смеется и не разделяет моих опасений.
   -- А ты бери совершеннолетнего, -- советует весело. -- У меня хорошая память, и я заявляю тебе со всей уверенностью, что пункта о запрете личных отношений между студентами и преподавателями в уставе ЛЛА нет.
   -- Вот черт, -- это все на что меня хватает.
   Мне срочно нужно перечитать устав. Срочно.
  
  
   ГЛАВА 11
  
   [Джейс]
  
   {--Что значит -- ты против? -- капитан Шарпер смотрит на меня с таким видом, будто у меня на лбу выросли рога. -- Я сказал: мы берем отступные и отпускаем этих типов на все четыре стороны, а в случае расспросов, все, как один, утверждаем, что ничего не брали и не видели -- преступники сбежали.
   Мы с моим командиром одного роста, тем не менее он всегда пытается смотреть свысока. Вот и сейчас давит взглядом, пытается подчинить телепатически. Вот только он не телепат, а я не слишком подвержен чужому влиянию, когда оно кардинально идет вразрез с моим собственным мнением.
   -- Я против -- это значит, что я против, -- отрезаю.
   -- Да что ты... -- начинает Шарпер, но быстро сдает назад, понимая, что в данном случае лесть предпочтительнее угроз. -- Джейс, ты только подумай, какая сумма на кону. Нам пахать десять лет, чтобы столько заработать легально. Наше правительство само виновато, раз так мало нам платит.
   Усмехаюсь. Качаю головой.
   -- Ну так уволься, если здесь так мало зарабатываешь.
   Руки капитана сжимаются в кулаки. Он делает шаг вперед по направлению ко мне, явно рассчитывая, что я отступлю в прямом и переносном смысле. Но я твердо стою и на ногах, и на своем.
   -- Джейс, не вынуждай меня, -- шипит. Так и вижу, как в его мозгу крутится счетчик, пересчитывающий уже почти полученную взятку.
   Снова качаю головой.
   -- Нет.
   Я не борец за справедливость. И плевать я хотел на то, что капитан порой не чист на руку, это я знаю давно. Но одно дело -- отпустить какую-то мелкую шпану, от которой больше суеты с заполнением отчета о поимке, чем вреда на свободе. И другое дело -- собираться освободить отпетых головорезов, которые оставляют на своем пути горы трупов.
   У меня до сих пор перед глазами -- изувеченные тела женщины и ребенка, убитых только потому, что оказались не в том месте и не в то время, на пути банды, которая сейчас в наших руках.
   -- Да чтоб тебя, Риган! -- орет Шарпер. Ему очень хочется взять предложенное, но и страшно до тех пор, пока вся команда не подтвердит свое согласие и не войдет в долю -- если все будут повязаны, никто не проболтается. -- Не строй из себя святого! Я и так закрываю глаза на твое вечное оспаривание моих приказов! Ты не попал под трибунал только благодаря моему терпению!
   Но я упорно стою на своем.
   -- Значит, трибунал, -- киваю, соглашаясь. -- Ты только не забудь, что под присягой нельзя врать. Вот я и расскажу, как обстоят дела у нас в отряде и как тебе не хватает денег.
   Я, конечно, зря нарываюсь. Другой, умный и дальновидный человек, согласился бы на предложение капитана, а если это так претит его принципам, сдал бы его руководству позже. Но во-первых, "стучать" на людей, с которыми не один день проработал бок о бок, я не стану. Во-вторых, в любом случае это будет уже после того, как мы отпустим насильников и убийц на свободу.
   А командира накрывает.
   -- Хочешь сказать, что тебе самому не нужны деньги?! -- срывается уже чуть ли не на визг. -- Думаешь, я не знаю, куда ты спускаешь все, что у тебя есть?! Вот и отдашь свою долю шлюхе-сестре на новую дозу...
   А дальше я не слушаю -- бью без замаха в капитанское лицо...}
  
   Наклоняюсь, плещу в лицо холодной водой, а потом упираюсь ладонями в противоположные края новомодной квадратной раковины и некоторое время стою, опустив голову. С отросших, падающих на лоб волос капает вода. Одна капля шлепается на нос, вторая стекает по губам...
   Прошло несколько месяцев, но помню тот разговор с Шарпером так, будто он состоялся вчера.
   Так я и вылетел из элитного отряда полиции и попал на "Искатель-VIII".
   Тогда я и вправду думал, что меня не уволили только из-за вмешательства и заступничества Кинли. Был ему даже в какой-то мере благодарен. А оказалось... Этот гад просто взял и сдал меня РДАКу со всеми потрохами. Рекомендовал он... Да никто бы мной вообще не заинтересовался, если бы не новоиспеченный генерал, так жаждущий послужить своей стране. А как иначе? Новый секретарь ведь тоже постареет, а так Кинли опять выслужится и в награду получит кого-нибудь помоложе.
   ...Молли всегда была моей слабостью. Я защищал ее еще с детского сада, дрался за нее в школе, в любой момент срывался и приезжал, стоило ей позвонить, когда я был на планете. Я оберегал ее, как только мог. Я очень в нее верил, в нее и в ее выбор: и когда она поступила в медицинский, и когда начала встречаться с каким-то парнем, о котором наотрез отказывалась мне рассказывать.
   С Крисом мы познакомились только в тот день, когда у Молли случился первый приступ. Механизм был запущен, и ничего нельзя было откатить назад.
   Меня не посадили за причинение тяжких телесных только благодаря работе в полиции...
   Выключаю воду, резко и наскоро вытираю лицо полотенцем и иду собираться на занятия. Вроде бы сегодня нам уже выдадут синюю форму студентов ЛЛА, и мы сольемся с толпой...
   Что бы ни стало с Молли после "синего тумана", она моя сестра, и я буду защищать ее до последнего.
   РДАК наверняка будет за мной следить. А это значит, что придется играть по их правилам.
   До тех пор, пока не придумаю, как выкрутиться.
  
   ***
   Очередное тестирование проводит незнакомая пожилая женщина в штатском. Даже не рискую предположить, сколько ей лет, но она очень худая, с тонкой, полупрозрачной старческой кожей, немного сгорбленная и совершенно седая.
   Женщина просит нас выполнить математические задания, при этом улыбаясь совершенно по-доброму, будто перед ней не поступающие в один из самых элитных ВУЗов во Вселенной, а внучки, зашедшие на чай.
   Тест простой -- мне вполне хватает знаний, оставшихся со школьной программы, чтобы ответить на все вопросы. А судя по тому, как быстро оживляются остальные, задания ни для кого не составляют труда.
   С молчаливого согласия девушки, снова сижу с Дилайлой. Ни в коем случае не имею на нее видов, но я уже убедился, что она не болтлива и с мозгами, так что лучшей соседки по парте не стоит и желать.
   Несколько раз ловлю на себе обиженные взгляды рыжего Лиама. Интересно, чего он от меня хочет? Извинений за то, что вчера грубо прервал, в его понимании, доверительную беседу? В таком случае пусть ждет и дальше.
   Профессор Фицбон собирает работы и чинно покидает аудиторию, а ее место занимает мужчина, которого я прежде тоже не видел. Сегодня какой-то день новых лиц.
   Мужчине на вид лет шестьдесят, он длинный и тонкий как щепка, волосы -- темные, седые на висках, а взгляд маленьких глаз -- цепкий, внимательный. Войдя, он словно пытается просканировать присутствующих.
   По рядам проходит волнение, а потом все замолкают и напряженно ждут вердикта, будто новое действующее лицо и вправду способно что-то определить с первого взгляда и объявить каждому судьбоносное предсказание.
   Мужчина представляется Оливером Ноланом, членом Совета Академии, и начинает вещать о том, как нам повезло, что нас выбрали из сотен претендентов, какая счастливая судьба и звездная карьера ждет каждого в этом помещении... На третьем предложении перестаю внимательно слушать. Все слишком пафосно и витиевато, а всю его речь можно сократить втрое без ущерба для смысловой нагрузки. Но, видно, мистер Нолан любит поговорить.
   Нолан... Это имя мне знакомо -- Барбара, секретарь Миранды Морган, упоминала его в первый день. Это тот, кто якобы меня разыскивал перед началом экзаменов. Хотелось бы знать, зачем? Ведь больше моей персоной он не интересовался.
   А может, и не хотелось бы. Сейчас у меня проблемы посерьезнее, чем банальное любопытство: мне нужно как-то выкручиваться, а я не знаю как.
   То, что РДАК будет за мной следить, -- неоспоримый факт, тут можно даже не сомневаться. Будут наблюдать и проверять, выполняю ли я их требования.
   Вряд ли, конечно, в случае неповиновения они действительно решат разделаться с Молли -- сотрудники РДАКа не террористы, а подотчетные крысы, и каждое их действие должно быть строго регламентировано и запротоколировано. Но забрать ее из клиники они могут и, например, увезти в свою штаб-квартиру, оформив, скажем, как защиту свидетеля. И тогда я до нее никогда не доберусь, это во-первых. А во-вторых, состояние Молли слишком нестабильное, ее нельзя сейчас тревожить и, тем более, прерывать медицинские процедуры.
   Доктор Кравец только недавно начал какое-то экспериментальное лечение, в успехе которого клялся едва ли не на Библии, и нельзя допустить, чтобы ему помешали. Я знаю, о чем говорю, лично оббивал пороги всевозможных клиник, санаториев, лечебниц, госпиталей и других учреждений, специализирующихся на поддержании жизни бывших зависимых от "синего тумана". Так что методика Кравеца -- для Молли последний шанс.
   А раз агенты РДАКА будут за мной "присматривать", значит, нужно бросить собакам кость -- показать, что я поддаюсь дрессировке и послушен, как пушистый ягненок. А для этого необходимо как-то сблизиться с капитаном Морган. Они должны видеть, что я выполняю их приказ.
   Нет, естественно, даже не думаю о том, чтобы пытаться "закрутить роман", как по-дурацки выразился Первый (имени своего он же не назвал, поэтому мысленно называю его именно так). Миранда Морган не похожа на женщину, способную подпустить к себе близко первого встречного. К тому же, я теперь ее студент, а она мой преподаватель. О чем вообще думают в РДАКе? Они не боятся, что меня просто выкинут из Академии?..
   Мистер Нолан продолжает свою пафосную речь о том, как нам свезло и сколько миллионов человек теперь нам завидует. С миллионами он явно перегибает, но с тысячами, пожалуй, соглашусь.
   К черту Нолана. Что мне делать с Морган? Нужно как-то почаще быть возле нее, при этом не выходя за рамки: "преподаватель - студент", -- но так, чтобы у людей из РДАКа не возникло сомнений, что я исполняю свою миссию. Вот это задачка.
   У меня даже мелькает шальная мысль пойти к Морган и выложить все как на духу и попросить разрешения некоторое время ошиваться подле нее, чтобы наблюдатели ничего не заподозрили. Но эту идею я выбрасываю из головы еще раньше, чем она успевает окончательно оформиться.
   Мы говорим не о соседке по общежитию, которую можно попросить подыграть взамен на какую-нибудь такую же необременительную услугу. Это Миранда Морган, не просто привлекательная женщина и не простой пилот -- она пилот, участвовавший в военных действиях, солдат, та, кто уничтожил целый город, в конце концов. Кроме того, Морган -- приближенная Рикардо Тайлера, гения интриг и акулы в политике.
   Никто не станет мне "подыгрывать". Капитан Морган немедленно сообщит обо мне местной Службе безопасности, и меня закроют. Альфа Крит объявит предателем Родины, а Лондор -- шпионом и преступником и запрёт до выяснения обстоятельств, которые в таких ситуациях могут выясняться до бесконечности долго.
   Опять же, принцип "Нет тела -- нет дела" еще никто не отменял. А из камеры или из могилы я сестре не помогу...
   Только к концу монолога члена Совета ЛЛА более-менее привожу мысли в порядок и останавливаюсь на плане, который, как мне кажется, поможет выйти из этой передряги без потерь: попробую напроситься к капитану Морган на дополнительные занятия.
   Откажет -- буду думать другой вариант. Но попытаться стоит.
  
   ***
   Синяя форма Лондорской Летной Академии сидит на мне как влитая. То ли я привык к полицейской темно-фиолетовой, которая однозначно по цвету ближе к синему, чем к бежевому. То ли мне просто больше нравится синий.
   Мои однокурсники тоже довольны: крутятся перед зеркалами в раздевалке, любуются ярко-желтой полоской на рукаве, будто она обозначает не первый курс, а причисление ее обладателя к рангу божественных существ.
   Переодеваюсь, собираю вещи, сминаю, а затем беру в охапку форму абитуриента и двигаюсь к выходу. Проходя мимо, краем уха слышу, как словоохотливый Лиам задвигает какому-то олуху, что ни за что не расстанется с бежевой формой, а непременно сохранит ее, разгладит и повесит дома в чехол как символ его первой победы.
   Никак не реагирую, прохожу мимо и под ошарашенными взглядами рыжеволосого оратора и его благодарного слушателя выбрасываю свою форму в мусорный контейнер.
   Лиам давится недосказанными словами.
  
   ***
   Предварительно вежливо стучусь, а потом заглядываю на кафедру.
   -- Добрый день, Барбара, -- сегодня я сама любезность. -- Капитан Морган у себя?
   Светловолосая секретарь резко вскидывает голову на звук отворяемой двери, но, стоит ей увидеть, кто пришел, заинтересованность на ее лице исчезает мгновенно. Похоже, надеялась, что Тайлер заглянет по ее душу. Наивная.
   -- Здравствуйте, Джейсон, -- отвечает уныло. Она меня тоже запомнила. -- Капитан у себя, но через десять минут у нее обеденный перерыв. Вам назначено?
   Только теперь до меня доходит, что сейчас действительно обеденное время. Пытаться наладить с кем-то контакт, задерживая этого кого-то на пути к еде -- худшая идея из всех. Бред говорят, что голодный мужчина -- злой мужчина. Женщины любят поесть ничуть не меньше.
   Пожалуй, мой план потерпит часок-другой. В крайнем случае, попытаю удачу завтра.
   -- Тогда я зайду попозже, -- говорю и делаю шаг обратно к двери.
   -- Угу, -- скучающе отзывается Барбара, снова погружаясь в чтение с экрана компьютера, от которого я ее оторвал своим внезапным вторжением; потом, кажется, вспоминает о своих обязанностях и вскакивает. -- То есть подождите! Я должна сообщить капитану Морган, что вы заходили.
   Останавливаюсь. Раздумываю и повторно прихожу к выводу, что это плохая идея.
   Но Барбара уже включает интерком.
   -- Да! -- тут же раздается по внутренней связи, и голос этот звучит не слишком-то дружелюбно.
   -- Капитан Морган, к вам посетитель. Я сказала, что у вас обед через несколько минут, но...
   -- Я не пойду на обед! -- резко обрывает хозяйка кабинета таким тоном, будто на обеде ее непременно будут пытать. Неужели на диете? Не похоже, чтобы ей это было надо. -- Пусть зайдет, -- даже не спрашивает, кого именно принесло.
   Барбара поднимает на меня глаза.
   -- Вы слышали, -- равнодушно пожимает плечами, мол, у начальства свои причуды. -- Проходите. Капитан вас примет.
   Удружила так удружила.
   -- Спасибо, -- произношу сухо.
   Ладно, сейчас или позже, все равно, скорее всего, меня пошлют... слушать общие лекции.
  
   ***
   Морган, как и Барбара, сидит за столом и что-то читает в компьютере. Сторона экрана, обращенная к двери, затемнена.
   Вид у капитана не злой, как показалось по голосу, а, скорее, усталый. Я даже не сразу удостаиваюсь ее взгляда, стою у двери, как дурак, и жду, когда меня заметят.
   Наконец, Морган отрывает глаза от экрана и поднимает их на меня.
   -- Здравствуйте... капитан? -- заканчиваю вопросительно, потому что не понимаю, что происходит: женщина смотрит на меня пристально, словно пытается прожечь во мне дыру, потом ее глаза на мгновение расширяются, будто она вдруг до чего-то додумалась или внезапно вспомнила.
   А в следующий миг Морган -- уже на ногах, бросает взгляд на часы (точно: голодная) и шагает ко мне.
   -- Риган, вы-то мне и нужны! -- объявляет таким тоном, будто прямо сейчас пошлет меня на передовую под обстрел.
   Приподнимаю брови в ответ на ее воинственный вид (жизнь меня научила: голодных женщин лучше не перебивать -- быстрее замолчат) и сдержанно интересуюсь:
   -- Я могу вам чем-то помочь?
   -- Можешь, -- снова взгляд на часы на запястье. Похоже, я просто катастрофически не вовремя. -- Джейс, -- вдруг резко переходит на "ты" и на сокращенную форму имени, при этом как-то угадывая, что я предпочитаю именно эту, а не, скажем, "Джей" или еще что-то в таком роде, -- мне нужна твоя помощь.
   Поразительная метаморфоза: ни капли надменности или холодности, с которыми Морган держалась на экзамене, да и в прошлую нашу беседу тут. Она взволнована, понимаю, и помощь ей нужна на полном серьезе, а не в переносном смысле.
   -- Скажите в чем, -- говорю тоже серьезно, -- я постараюсь помочь.
   Снова взгляд на часы и еще несколько шагов ко мне.
   -- Давай я объясню позже, ладно?
   Пожимаю плечами.
   -- Ладно.
   Мне непонятно, но интересно. Даже мои мрачные мысли отходят на второй план.
   В приемной хлопает дверь, слышатся голоса.
   -- Черт тебя... -- вырывается у Морган, но она тут же торопливо уточняет: -- Это не тебе.
   -- Ладно, -- повторяю. Жду, что она все-таки объяснит, что происходит.
   Но капитан лишь поглядывает на дверь. Судя по голосам, у нее еще один посетитель. Или даже несколько.
   Стучат каблуки Барбары. Ведет кого-то сюда?
   Так меня выставят вон или мне быстро ретироваться самому?
   Но не успеваю предложить ни того, ни другого.
   Морган вдруг делает широкий шаг, им одним преодолевая разделяющее нас расстояние.
   -- Джейс, я позже все объясню, -- произносит на выдохе, до невозможности серьезно смотря в мои глаза своими огромными карими глазами.
   А потом неожиданно обвивает мою шею руками и целует в губы.
   В следующий миг дверь за моей спиной распахивается.
  
  
   ГЛАВА 12
  
   [Морган]
  
   Когда Барбара сообщает по интеркому, что у меня посетитель, я на сто процентов уверена, что это Рикардо. Он же обещал заявиться при свидетелях и увести меня в ресторан, чтобы можно было смело пустить слух, что у нас роман. А зная Рикардо Тайлера, как бы я ни отказывалась и ни запрещала ему сюда приходить, он все равно явится точно в срок -- во сколько по расписанию у меня обеденный перерыв, ему прекрасно известно.
   Можно было бы трусливо сбежать, чтобы Рикардо не застал меня на месте. Я даже некоторое время склонялась к этой идее, но потом здраво рассудила, что у человека, не понимающего слово "нет", хватит ума "пустить слух" и без меня. Так что нет уж, лучше я хотя бы буду присутствовать и попытаюсь его остановить.
   Вчера после разговора с Лаки мне стало легче и спокойнее. Я на полном серьезе полночи штудировала устав ЛЛА и не нашла в нем пункта о запрете личных отношений между студентами и преподавателями. Но тем не менее... Это же студенты!
   О чем я думала, когда ляпнула Рикардо о своей связи с учеником? Лучше бы, действительно, поддержала его версию про садовника, а потом нашла бы актера, который бы его сыграл. Боюсь, изобразить однополую любовь с настоящей садовницей у меня бы не вышло...
   А что если отмотать назад?
   Я даже начинаю просматривать объявления актеров, предлагающих свои услуги в сети, и подумываю, как бы снова ввернуть версию с садовником, когда открывается дверь.
   Поднимаю голову, ожидая увидеть Рикардо, но вижу Джейсона Ригана. Вот черт, надо было сообразить, что Тайлер не стал бы просить предупредить о своем приходе, а ворвался бы без приглашения.
   Краем сознания отмечаю, что новенькая синяя форма идет Ригану так, будто в ней он и родился -- ну надо же. Должно быть, все дело в том, что из-за светлых глаз и волос молодой человек практически сливался с бежевой одеждой абитуриента, а синий ему подходит.
   И тут меня осеняет.
   Риган! Ну конечно же!
   Студенты почти все -- молодняк. Вон Лаки будет выпускаться в этом учебном году, так в основном у нас и учатся его ровесники. А Риган не то что самый старший из потока только что поступивших, а старше всех, кто на данный момент обучается в ЛЛА.
   Да, он младше меня на одиннадцать лет, но, смотря на него, я, по крайней мере, не чувствую себя педофилом.
   Время на исходе. Рикардо явится с минуты на минуту -- ни за что не поверю, что он передумал. А потому, стремительно приняв решение, встаю и подхожу к Ригану. Он явно ничего не понимает, но у меня еще будет возможность объясниться.
   Черт, Тайлер уже тут. А судя по шуму, еще и со свитой -- обещал же свидетелей, так еще и привел парочку с собой, чтобы наверняка.
   -- Джейс, я позже все объясню, -- произношу на выдохе (как хорошо, что Лаки упоминал, как Риган предпочитает, чтобы его называли), решительно обвиваю его шею руками и целую.
   Бинго! Дверь распахивается.
   Спасибо за свидетелей, Рик...
   Даже если бы Риган растерялся и оттолкнул меня, со стороны все вышло бы вполне естественно: нам помешали, он испугался огласки и отскочил -- а что такого? Но Джейсон и не думает теряться: притягивает меня к себе ближе, обнимая за талию.
   Стойте! Я планировала...
   А потом я не думаю. Мне кажется, это происходит не здесь и не со мной, потому что я плавлюсь, как мороженое в сломанном холодильнике. Риган потрясающе целуется -- у меня просто ноги подкашиваются, будто мне пятнадцать лет и я влюбленная дурочка.
   А ведь под этим бежевым безобразием, названным формой абитуриентов, я не замечала, какое у него тело. Моя рука уже у него на плече, провожу вниз до локтевого сгиба и ясно чувствую, как под ладонью напрягаются мышцы. Риган не худой -- он спортивный, жилистый. И мне очень нравится то, что я чувствую.
   А Джейсон точно не из робкого десятка -- его руки тоже уже не на моей талии: одна из них поднимается по спине, оказывается на затылке, а пальцы зарываются в волосы.
   В последний раз мне так сносило крышу от поцелуя целых четырнадцать лет назад. Только с одним человеком...
   Эта мысль отрезвляет. Я отстраняюсь первой, делаю шаг по направлению к двери. Не хочу смотреть сейчас Ригану в глаза -- не могу.
   Но дверь закрыта, на пороге никого нет.
   Сколько мы так простояли посреди кабинета, жадно целуясь и не замечая ничего вокруг, что даже Рикардо не высказал свое авторитетное "фи", а молча ретировался? С ума сойти.
   -- Помогло? -- весело спрашивает Риган за моей спиной.
   Значит, все-таки понял, о какой помощи я у него просила.
   Стыд какой -- он на полном серьезе хотел мне помочь, а я чуть не начала раздевать его прямо тут. Хотя его тело явно было очень даже за...
   Все равно стыдно и ужасно неловко.
   Передергиваю плечами, будто в помещении резко похолодало.
   -- Помогло, -- отвечаю, желая одного -- провалиться на месте. Но нельзя. Как сказал бы Лаки, акт еще не доигран, рано уползать со сцены. Поэтому поворачиваюсь к Ригану, наклеивая на лицо холодно-вежливую улыбку. -- Спасибо.
   Поднять глаза к его лицу сложнее, но заставляю себя это сделать. Вот только взгляд упорно задерживается на губах.
   Сегодня Риган гладко выбрит и выглядит точно на свой возраст -- около тридцати. Как знал, и побрился, чтобы еще сильнее меня смутить.
   Джейсон тоже старается "держать лицо", но его губы все-таки подрагивают, будто он с усилием пытается сдержать смех. Наконец, все же заставляю себя оторвать взгляд от этих губ и посмотреть прямо в глаза.
   Черт, но и в глазах я вижу веселый блеск.
   Что ж, он прав: ситуация -- абсурднее не придумаешь.
   Не выдерживаю, прыскаю, а потом уже откровенно хохочу.
   К черту приличия, сегодня я уже отличилась хуже некуда. Как говорится, после того, что между нами было, можно не стесняться.
   Риган, как и я, больше не пытается сдерживать смех. И мы стоим посреди моего кабинета и просто ржем, как два идиота. Как хорошо, что Рикардо тактично прикрыл за собой дверь. Хорошо и неожиданно: "Тайлер" и "чувство такта" всегда были для меня понятиями несовместимыми.
   -- Могу я спросить, для кого был спектакль? -- Риган первым берет себя в руки и задает вполне логичный в этой ситуации вопрос.
   Глубоко вздыхаю, наконец, обретя способность дышать в принципе, а не давиться воздухом от смеха. Пару секунд взвешиваю все "за" и "против", а потом выдаю как на духу:
   -- Для Рикардо Тайлера.
   Рикардо -- человек опасный, как ни крути. И если он сам полезет к Джейсону разбираться, а тот даже не поймет суть претензий, -- беды не миновать. Поэтому лучше сказать правду.
   Глаза Ригана на мгновение расширяются. Не пойму, испугался или просто удивился. Но мои сомнения рассеиваются, когда он издевательски хмыкает:
   -- А, ну это все объясняет.
   Чувствую облегчение: не напуган, не злится, не обвиняет. А значит, можно попытаться заключить с ним сделку. Правда, понятия не имею, что предлагать взамен, но мне без его помощи сейчас не обойтись -- Рикардо должен поверить окончательно.
   -- Поговорим? -- предлагаю уже совсем серьезно и киваю в сторону кресла для посетителей.
   А у самой сердце екает, будто иду на сделку с дьяволом. Казалось бы, ничего страшного не происходит: все мы взрослые люди, а Джейсон, хоть и младше меня, но и он отпраздновал свое совершеннолетие много лет назад. Тем не менее, прежде чем высказать свое предложение, глядя ему прямо в глаза, чувствую мандраж, как перед боем.
   Прохожу и занимаю свое кресло у стола. Бросаю взгляд на экран компьютера: на нем все еще открыта анкета какого-то актера, которого я рассматривала, рассуждая о липовом садовнике. Морщусь и выключаю компьютер, поднимаю голову и вижу, что Риган тоже сел и теперь внимательно смотрит на меня, чуть приподнимает брови, видя мое недовольное выражение лица. Ну не объяснять же ему, из-за чего я на самом деле поморщилась? Правду все же следует дозировать.
   Только открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, как на моем запястье пиликает комм. Собираюсь проигнорировать, но вижу имя отправителя сообщения, удивленно моргаю и немедленно открываю послание.
   Рикардо: "Неожиданно.".
   Вот так, всего одно слово и точка. Как же без точки? Это же Тайлер.
   Сначала думаю ответить, но потом решительно закрываю диалоговое окно -- перебьется. Зачем-то убираю руки под стол.
   Риган все еще смотрит на меня в упор, даже не пытается тактично сделать вид, что изучает стены. Смотрит и ждет объяснений.
   -- Джейсон, -- заговариваю и замолкаю, понимая, что не знаю, как начать.
   -- Джейс.
   -- Что?
   -- Джейс, -- повторяет. У него, похоже, канаты, а не нервы -- опять совершенно спокоен, как и на экзаменах. -- Джейс -- мне так привычнее.
   -- Джейс, -- киваю, принимая замечание и пытаясь снова не пялиться на его губы. Да что же такое?! -- Джейс, у меня большие проблемы, -- он подбирается в кресле, давая понять, что внимательно слушает. -- И если бы я могла поступить иначе, я бы так и сделала, -- продолжаю предельно откровенно. -- Но меня загнали в угол. Мне нужно убедить Рикардо Тайлера в том, что у нас роман.
   -- То есть один поцелуй его не убедил?
   Очень надеюсь, что убедил, но не остановит, это точно.
   Качаю головой.
   -- Дело не совсем в этом, -- мнусь, но с усилием заставляю себя не отводить взгляд. -- Мне нужно, чтобы об этом якобы романе стало известно и другим. И тогда я буду... в безопасности.
   Риган прищуривается.
   -- От чего? -- и снова этот спокойный голос и вопрос в лоб.
   Сказать или нет? С одной стороны, мне не хочется распространяться о Рикардо перед малознакомым человеком. С другой -- никакое более-менее адекватное вранье после того крышесносного поцелуя мне в голову не приходит.
   -- От того, -- решаюсь, -- чтобы он во всеуслышание объявил, что у нас роман с ним.
   На лице Ригана так и написан вопрос: "А у вас его нет?". Но ему хватает ума придержать его при себе. Зато он заедает другой, не менее провокационный:
   -- Почему я?
   Сказать ему: "О, ты просто вовремя подвернулся под руку", -- язык не поворачивается. Хотя это наполовину правда. Наполовину, потому что я на самом деле не рассматривала его кандидатуру до тех пор, пока он не вошел в мой кабинет перед самым приходом Рикардо. Но еще я знаю, что не сделала бы того, что сделала, если бы ко мне так же вовремя зашел какой-нибудь семнадцатилетний студент.
   И я говорю, как есть:
   -- Я успела сказать, что у меня отношения с учеником, -- морщусь, в очередной раз коря себя за длинный язык. -- А ты...
   -- Постарше учащегося здесь молодняка и вовремя подвернулся под руку, -- Джейсон сам заканчивает мою фразу.
   Шире распахиваю глаза: он что, мысли читает?
   Вглядываюсь в его лицо. Нет, не похоже, что его это беспокоит, или что он комплексует, оказавшись среди вчерашних школьников. Да и сказал Риган последнюю фразу слишком уж беспечно.
   -- Да, -- срывается с моих губ. Что тут еще скажешь?
   Джейсон улыбается краем губ.
   -- И вы предлагаете мне подыграть вам и дальше?
   Только еще раз убеждаюсь, что соображает этот человек быстро. И мне это определенно на руку -- не придется долго ходить вокруг да около и все объяснять.
   Уже собираюсь подтвердить его догадку, как замираю. Меня внезапно осеняет: а что если он не свободен? О чем я думала, набрасываясь на человека? Я же предлагаю не одноразовый концерт за закрытыми дверьми, как сегодня, а многократное исполнение на бис для куда более широкой аудитории. Это на собственную репутацию мне давно плевать, но у каждого своя жизнь...
   -- Послушай, -- спохватываюсь. -- Если ты в отношениях, давай просто забудем об этом разговоре и...
   -- Я свободен, -- Джейс не дает мне договорить. Твердо, коротко, не похоже, чтобы лгал. -- И я не против, -- он меняет позу, подается вперед и упирает локти в колени, переплетя пальцы. -- Но что я получу взамен?
   Еле сдерживаю широкую улыбку, которая так и просится на мое лицо. А я-то думала, как тактично подвести к тому, что это не просто просьба, а возможное взаимовыгодное сотрудничество. Как ни крути, если я тоже буду ему полезна, у меня будет больше гарантий того, что то, о чем мы сейчас говорим, не выйдет за пределы этого кабинета.
   Немного расслабляюсь, перекидываю под столом ногу на ногу.
   -- Деньги, ценные бумаги, знакомство с влиятельными людьми, -- перечисляю. Если бы он согласился на деньги, было бы проще и удобнее всего. В средствах я не стеснена и, благодаря Лаки и его умению заметать "следы" в сети, у меня есть счета, о которых не знает ни Рикардо, ни его Служба безопасности. -- Но предупреждаю, -- приподнимаю подбородок повыше и добавляю в голос твердости (а то совсем размякла, того и гляди, Джейсон решит, что может вить из меня веревки в обмен на свою услугу), -- поблажек на экзаменах не жди. Учеба -- только по-честному. Могу позаниматься с тобой дополнительно, но не более.
   Риган расцепляет пальцы, откидывается на спинку кресла. Выглядит довольным.
   -- Отлично. Мне подходит.
   -- Что именно? -- уточняю. -- Деньги, акции?..
   -- Дополнительные занятия, -- отвечает невозмутимо.
   -- И все? -- переспрашиваю недоверчиво.
   Я всегда иду навстречу ученикам и соглашаюсь позаниматься с ними дополнительно, если в этом есть необходимость. Никогда никому не отказывала и денег за это не брала. Риган мог бы разбогатеть, а он... просит дополнительные занятия?
   Мне становится не по себе: зачем ему это нужно?
   -- И все, -- Риган пожимает плечами. -- Меня устраивает.
   Или он прекрасный актер, или его и вправду устраивают такие условия сделки. Он же понимает, что наши отношения будут фиктивными, правда?
   Снова цепляюсь взглядом за его губы и спешу отвести глаза чуть ниже -- смотрю строго прямо по курсу: на кнопку на вороте его формы.
   -- И ты не расскажешь ни одной живой душе, -- говорю серьезно. -- Вообще никому. По крайней мере, до выборов президента Лондора, -- решаю все же обозначить временные рамки. Пусть потом треплется кому хочет -- моей репутации давно конец, а Рикардо, получив желанную должность обратно, и думать обо мне забудет.
   Приходится поднять взгляд и все же посмотреть ему в глаза -- слишком серьезный пункт нашей договоренности.
   -- Я не собираюсь трепаться, -- отвечает Джейсон на этот раз без тени улыбки. -- Мне это тоже не выгодно.
   -- Тебе так нужны дополнительные занятия? -- не верю и пытаюсь подловить.
   -- Мне так нужно, чтобы ребята Рикардо Тайлера не свернули мне шею за то, что я дурю их шефа, -- усмехается Риган, но глаза серьезные. Хорошо, что осознает опасность того дерьма, в которое я его втянула, удосужившись спросить разрешения задним числом.
   -- Тогда мы договорились? -- подытоживаю. -- Давай так: завтра мы вместе идем в публичное место на ужин, а послезавтра вечером устроим тренировочный полет? -- предлагаю. Не люблю недосказанности: лучше договориться сразу. -- По рукам? -- и протягиваю собеседнику ладонь через стол.
   Джейсон без заминки привстает, пожимает мою руку. У него теплая ладонь, рукопожатие крепкое. Моя рука вроде бы тоже не дрожит. Он быстро ее отпускает, не задержав в своей ни на одну лишнюю миллисекунду. Отлично.
   Риган усаживается обратно. Вопросительно приподнимаю брови -- по правде говоря, я рассчитывала, что после "заключения сделки" он уберется из моего кабинета, а я смогу подумать о том, что произошло, и о своих слишком сильным эмоциях, в частности.
   -- И как мне к вам обращаться? -- спрашивает по-деловому. -- Дорогая? Любимая? Малышка? Как у вас принято или как вы хотите?
   Э-э.. Тупо моргаю.
   -- Зачем?
   Джейсон позволяет себе улыбку.
   -- Потому что, если я буду называть женщину, в отношениях с которой якобы состою, "капитан", нам точно никто не поверит.
   Ну не "малышкой" же! Нашел малышку -- старше его на десяток лет.
   С усилием давлю в себе мгновенно вспыхнувшее возмущение.
   Александр в шутку называл меня "моя старушка". Хотя, естественно, старушкой я тогда точно не была, а сам Александр был старше меня на четыре года. Но меня здорово бесило это обращение, а его смешила моя реакция.
   -- Зови меня Морган, -- говорю поспешно, уже сама не понимая почему: чтобы поскорее закончить этот разговор, или чтобы прервать не к месту ожившие воспоминания.
   На лице Ригана написано удивление.
   -- По фамилии?
   Так и хочется рявкнуть: "Я что, непонятно выразилась?". Но снова сдерживаюсь.
   Поясняю терпеливо.
   -- По имени ко мне обращаются только члены семьи и самые близкие друзья, -- а мы собираемся разыграть фиктивный роман, а не фиктивный брак. -- Никто не удивится -- все зовут меня по фамилии.
   Он явно думает, что я чокнутая, но не спорит.
   -- Ладно, -- соглашается коротко.
   -- Хорошо, -- киваю в ответ. Пора заканчивать этот разговор. -- Тогда до завтра? -- мой взгляд снова упорно липнет к его губам, поэтому хочу поскорее выставить Ригана вон.
   -- До завтра... Морган, -- Джейсон встает, делает шаг к двери, но вдруг останавливается, потом возвращается к моему столу. -- Насколько глубоко будет копать Рикардо Тайлер? -- спрашивает требовательно и по-деловому.
   Он стоит так близко, что мне приходится задрать голову.
   Глубоко ли будет копать Рикардо? На ум приходит только один ответ:
   -- До печенок.
   Джейс кивает, мол, так он и думал.
   -- Тогда я прав, -- и протягивает ко мне руку. Мрачно смотрю на нее, не понимая, что он задумал. -- Комм, -- поясняет Риган, кивая на прибор на своем запястье. -- Люди в отношениях звонят друг другу. Или пишут. Стоит людям Тайлера проверить историю звонков, все пойдет псу под хвост.
   Коту, я всегда говорю коту под хвост. Но поспорить с логикой своего сообщника не могу. Он прав, а мне необходимо срочно позвонить Лаки и попросить его подправить базу данных задним числом.
   Подношу свое запястье к запястью Ригана. Синхронизируем коммуникаторы.
   Ну вот, первый шаг сделан.
   Наконец, Джейсон выходит за дверь.
   Упираю локти в столешницу, опускаю лицо на ладони. Боже, что я творю?!
   Остается только надеяться на то, что Джейсон прямо сейчас не отправится к папарацци или к самому Рикардо, чтобы сорвать куш побольше, чем могла бы предложить я. Что ж, в моей ситуации остается только рискнуть.
   Пиликает комм.
   Неохотно отрываю руки от лица. Если это снова Рикардо, то на этот раз я отвечу и напишу нечто гнусное. В последние два дня в моей жизни слишком много Рикардо Тайлера.
   Но я в очередной раз ошибаюсь в своих предположениях -- это сообщение от только что добавленного контакта, записанного под именем "Джейс": "Уже жду, когда смогу тебя поцеловать снова".
   В первое мгновение мои глаза собираются вывалиться из орбит, но я быстро беру себя в руки. Сделка, поддержание легенды -- ну конечно же.
   Торопливо набираю ответ: "Я тоже. Жду".
   А он молодец -- будто всю жизнь проработал под прикрытием, или шпионом.
   Или в службе эскорта...
  
   ***
   Только просидев в одиночестве около получаса, окончательно беру себя в руки и звоню Лаки.
   Хоть Риган и не знаком с Рикардо близко, он понял правильно: Тайлер будет копать и копать настолько глубоко, насколько удастся. За последние четырнадцать лет Рикардо изучил меня не хуже, чем я его, поэтому ни за что не поверит без доказательств.
   -- Да, мам! -- бодро раздается из коммуникатора. Говорит громко, на заднем фоне слышны голоса и шум ветра.
   -- Говорить можешь? -- спрашиваю.
   -- Нет, но слушаю. Что-то важное?
   -- Мне нужно, чтобы ты залил в историю моих звонков и сообщений любовную переписку.
   -- Ого! -- Лаки даже присвистывает. -- Ты уже привела наш план в исполнение?
   Вздыхаю и мрачно подтверждаю:
   -- Можно сказать и так.
   Сын уже откровенно смеется.
   -- И кто жертва, могу я узнать?
   Почему-то чувствую некоторое смущение, прежде чем называю имя.
   -- Джейсон Риган.
   Пауза. Слышу только звонкий женский смех вдалеке и завывание ветра. Похоже, Лаки где-то на территории студгородка.
   -- Хороший выбор, мам! -- наконец, отзывается он. -- Одобряю.
   -- Это еще почему? -- возмущенно шиплю в ответ.
   -- А почему нет? -- усмехается. -- Джейс -- отличный парень.
   -- Откуда тебе знать? -- учитывая, что Джейсон прибыл на Лондор совсем недавно и, насколько мне известно, успел перекинуться с моим сыном от силы парой фраз, то совершенно неоткуда.
   -- У меня чутье на людей, вот увидишь, -- весело убеждает Лаки. -- Иду я уже, иду! -- кому-то в сторону. -- Мам, у меня времени мало. Кидай мне номер Джейса и скажи, что писать.
   Откуда мне знать?
   -- Что-нибудь, -- бурчу. -- "Встретимся там-то", "Жду тебя во столько-то"...
   Лаки насмешливо фыркает.
   -- Скукота. Вам же не по девяносто лет.
   -- Тогда придумай что-нибудь получше, -- огрызаюсь.
   -- Придумаю. Я скоро. Все будет, -- обещает скороговоркой и обрубает связь.
   Хотела бы я знать, куда он вечно спешит.
   Хотя нет, чтобы не поседеть раньше времени, о некоторых занятиях сына мне лучше только догадываться.
  
   ***
   Оставшийся день разбираюсь в отчетах, и у меня совершенно нет времени думать о чем-либо другом. Новый учебный год, а мы до сих пор не расквитались с прошлогодними документами.
   Приползаю домой совершенно без сил. Свет горит только в холле. Весь дом уже спит. Замечаю сумку Лаки, небрежно брошенную у порога прямо на полу. Значит, сегодня ночует дома. Гай, слава богу, пока приходит всегда вовремя и, в отличие от своего старшего брата, когда тот был в его возрасте, сам садится за уроки и не пытается мастерить что-нибудь взрывоопасное.
   Поднимаю сумку с пола, пристраиваю на вешалку у двери и плетусь по лестнице вверх. Чуть не слетаю вниз, в полутьме споткнувшись о развалившегося прямо на ступеньках Хряща. Ругаюсь на толстого кота вполголоса, получаю мяв протеста в ответ -- вот и поговорили.
   До коммуникатора руки доходят только тогда, когда я уже выбираюсь из душа. Завернутая во влажное полотенце, плюхаюсь на кровать, вызываю голографический экран над запястьем и начинаю просматривать историю сообщений.
   Лаки -- молодец, ничего не упустил: первое послание датировано днем прилета Джейсона на Лондор. Далее звонки -- по несколько раз в день: и от меня Ригану, и от него мне. Думаю, Рикардо клюнет -- ни один его программер не сравнится по мастерству с Лаки.
   А вот и переписка. Так, посмотрим... "Встретимся в холле", "Зайди ко мне на кафедру" -- вполне невинно. А в вечернее время сообщения типа: "Уже скучаю". Обсуждение каких-то фильмов, книг, рассказ от моего имени о том, как Хрящ опять налил под кухонным столом -- проказник, и когда успел?
   Судя по всему, Лаки, недолго думая, всунул в нашу историю сообщений свою переписку с Ди. Неплохая идея, но все так мило, что понимаю: я никогда не написала бы ничего подобного.
   Вздыхаю, сворачиваю экран и плашмя падаю на кровать спиной, раскинув в стороны руки.
   Вспоминаю наш спонтанный поцелуй с Риганом. И чего, спрашивается, я так переполошилась? Как девчонка, которую впервые поцеловали.
   Но ведь я никогда не вела монашеский образ жизни. У меня всегда были мужчины. Серьезных и длительных отношений я не заводила, но мимолетными не гнушалась -- я все-таки живая. Хотя после смерти Александра так мне казалось не всегда.
   Но, черт меня дери, впервые от какого-то банального поцелуя я испытала такой восторг. Мне что, правда понравился этот молодой мужчина? Впервые на моей памяти за долгие четырнадцать лет?
   И нет смысла врать самой себе: я обратила на него внимание сразу. Еще тогда, когда он сидел на моем экзамене с солнцезащитными очками на макушке. Просто ни разу не рассматривала его иначе как своего студента.
   И лучше бы так все и оставалось. Потому что теперь будет сложно.
   Не будь Джейсон моим учеником, было бы куда проще. Можно было бы совместить приятное с полезным и разойтись, каждый при своем...
   Я правда об этом думаю? О приятном и полезном? Нет, Морган, он твой студент и больше чем на десять лет младше тебя. Поэтому категоричное нет: ни сейчас, ни потом -- табу.
   Переворачиваюсь на живот и подминаю под себя подушку.
   Остается только надеяться, что Риган не прочел на моем лице то, о чем я думала, глядя на него в первые минуты после того поцелуя. Кажется, это называется раздевать глазами.
   И нет, нет, нет, я этого не делаю.
   Табу, Морган. Табу.
  
  
   ГЛАВА 13
  
   [Джейс]
  
   {Волнистые волосы скользят между моих пальцев. Они такие темные и блестящие, что мои руки кажутся блеклыми на их фоне. Но кожа женщины еще белее, тонкая, почти прозрачная. Контраст белого и черного бьет по глазам.
   Я скольжу по этой коже губами. Шея, ключица, грудь...}
  
   Будильник звенит в самый пикантный момент. Резко распахиваю глаза и рывком сажусь на кровати. Душ, мне срочно нужен холодный душ.
   Ледяные струи бьют по голове и плечам, стекают по лицу, а я думаю лишь о том, что нет никакого труда, чтобы идентифицировать женщину в моем сне. А ведь еще вчера я искренне полагал, что ни о каком настоящем романе не может быть и речи.
   Кто же знал, что один короткий поцелуй будет иметь такой затяжной эффект? Впрочем, о длительности рассуждать не возьмусь -- по правде говоря, как захлопнулась дверь за свидетелем разыгранной нами сцены, не заметил. И что самое поганое -- когда Морган меня поцеловала, то я и думать забыл о том, для чего к ней пришел. А если бы она первой не отстранилась, не знаю, чем бы все закончилось, но ограничиваться поцелуем мне точно не хотелось.
   Вырубаю воду и выбираюсь из душевой кабины с полотенцем на плечах. Потрясывает от холода, но в голове прояснилось.
   Глупо это все. Преподаватель ЛЛА, публичная персона, приближенная Рикардо Тайлера. Будь она хоть самой сексуальной женщиной в мире, связываться с такой -- себе дороже.
   По-хорошему, закончить бы на этом и вернуть все на свои места, я имею в виду статус отношений: "ученик -- преподаватель". Потому что в другой раз можно и заиграться, и тогда после будет... неловко.
   Не прижми меня к стенке агенты РДАКа, отказался бы от предложения Морган сразу и не раздумывая -- слишком чревато. Но при той ситуации, которая есть, можно сказать, что мне чертовски повезло. Она стала инициатором наших якобы отношений, она, а не я. А я весь такой герой-спаситель-ничего-мне-не-надо-взамен. Гадко.
   В тот момент, когда Морган выложила мне правду о том, что ей нужно и почему, у меня мелькнула шальная мысль признаться в ответ -- честность на честность. Но эта мысль быстро ушла, перекрытая другой -- о Молли.
   Не была бы в деле замешана моя сестра, я действительно рассказал бы Морган о РДАКе -- все равно не собираюсь для них шпионить, -- а потом пусть бы думала, связываться ей со мной или нет. В итоге или сработались бы, или она сразу же сдала бы меня Службе безопасности как шпиона, и дело с концом.
   Но вероятность второго варианта развития событий была настолько велика, что я банально струсил.
   Сейчас Морган мне доверилась (хотя по-прежнему не понимаю почему -- женщина с ее историей и репутацией представлялась мне куда более расчетливой и хладнокровной), но если бы я упомянул разведку Альфа Крита, ни о каком доверии можно было уже не мечтать.
   Это своей шкурой можно рисковать, а когда на кону стоит жизнь сестры, желание вытворять глупости отпадает напрочь. Так что нужно отделаться от чувства вины и признать, что все к лучшему: Морган необходима видимость романа со мной, а мне -- с ней. Все при своем.
   Вытираюсь насухо и цепляю коммуникатор на запястье. Раздумываю пару секунд, а затем уверенно набираю сообщение: "С добрым утром!". Думаю еще немного и добавляю веселый смайлик -- обычно женщинам такое нравится.
   Ересь, конечно, но нам же нужно сделать вид, что у нас отношения. Именно отношения, а не просто секс. Впрочем, после вчерашнего не сомневаюсь, что она, как и я, от него бы не отказалась.
   Как раз успеваю одеться, когда пищит сигнал, оповещающий о новом текстовом сообщении.
   "Доброе))))" -- Морган обошлась четырьмя скобками вместо цветных смайлов.
  
   ***
   Никогда в жизни не заострял внимания на том, что на мне надето. Ну, разве что пытался принарядиться на выпускной, чтобы понравиться одной однокласснице, от которой был без ума. Правда, и тогда костюм мне выбирала мама...
   Сейчас же, шагая из общежития к зданию ЛЛА в синей форме студента, вместо бежевой абитуриентской, чувствую себя бабочкой, которая только вчера была гусеницей.
   На территории студгородка, как и всегда, полно народа, но теперь все одного цвета. Единственное отличие -- количество желтых полосок на рукавах.
   -- Ээээй! Джейс!
   Поворачиваю голову на голос: а вот и индивид с целыми тремя полосами на плече.
   Тайлер ловко лавирует между другими студентами, пробирается ко мне, пристраивается рядом, и мы вместе идем по направлению к зданию Академии.
   -- Привет, -- говорю.
   Из головы упорно не выходит, чьим приемным сыном и чьим племянником оказался этот парень. С Рикардо Тайлером -- еще куда ни шло. Но представить, что этот здоровый детина, выше меня ростом, зовет Морган мамой, мне по-настоящему трудно.
   -- Ага, привет, -- отзывается мой незваный попутчик. Он какой-то взъерошенный. Бежал, что ли? -- Еле догнал, -- тут же подтверждает мою догадку. -- Ты что, не слышал?
   Когда услышал, тогда и обернулся.
   Пожимаю плечом, не собираясь оправдываться, но Тайлер и не настаивает. Поправляет ремень сумки, перекинутый через плечо, поглядывает по сторонам, убеждается, что никого в особой близости от нас нет, и заговаривает уже совсем на другую тему:
   -- У меня проблемы, -- сообщает заговорщически. Однако при этом у него на лице такое довольное выражение, что в реальность его проблем верится с трудом.
   -- Ноготь сломался? -- интересуюсь с вежливой улыбкой.
   Тайлер усмехается, но и не думает обижаться.
   -- Еще скажи, что ресница в глаз попала, -- потом бросает на меня понимающий взгляд. -- Просветили, чей я племянник?
   -- Было дело, -- не отрицаю.
   В общем-то мне он нравится. Всегда восхищался такими людьми, умеющими завязать беседу с первым встречным и всюду чувствовать себя в своей тарелке. Я этого никогда не умел, да и не стремился.
   -- Привыкнешь, -- отмахивается тем временем мой собеседник. Будто он не родственник великого и ужасного Рикардо Тайлера, а прокаженный с бородавкой на носу.
   Погода отличная; солнце ярко светит с самого утра, а теплый ветер покачивает верхушки деревьев, которыми обсажена вся территория студгородка. Тайлер задирает голову к небу и подставляет лицо под солнечные лучи, довольно щурится, как какой-нибудь кот. Удивительная непосредственность.
   -- Так в чем проблема? -- спрашиваю. Ясное дело, он специально тянет время, чтобы я продемонстрировал свой интерес и задал вопрос сам.
   -- Проблемище, -- снова поворачивается ко мне и округляет глаза для лучшего понимания масштабов катастрофы. -- Миранда поручила мне организовать ваше свидание.
   Закашливаюсь. То ли глотаю ветра, то ли просто давлюсь слюной. Похоже, прыгать с места в карьер у этих ребят семейное.
   -- Неожиданно, -- бормочу, продышавшись.
   Это что же получается? Наша сделка с Морган настолько секретна, что ее сын уже в курсе всего? Интересно, сколько еще народа она посвятила в это дело? Если ей наплевать на то, что Рикардо раньше времени прознает о том, что его обдурили, то мне не все равно, какая информация дойдет до разведки Альфа Крита.
   Очевидно, все эти мысли достаточно явно отражаются на моем лице, потому что Тайлер тут же успокаивающе похлопывает меня по плечу.
   -- Спокойно. Я -- могила.
   Передергиваю этими самыми плечами. Тот понимает и быстро убирает ладонь.
   -- Кто еще в курсе? -- спрашиваю прямо. Подозреваю, мой взгляд сейчас далек от дружелюбного.
   Тайлер закатывает глаза, будто я задаю совершенно глупые вопросы.
   -- Никто не в курсе, -- заверяет. -- Расслабься. Я Морган люблю и не собираюсь ее подставлять. Поэтому проехали.
   Уважительно приподнимаю брови: не каждый двадцатилетний молодой человек (или сколько ему там?) может так легко во всеуслышание сказать о любви к матери. Я бы в его возрасте точно не сказал. Да и в своем -- тоже. Но мои проблемы с родителями -- только мое дело.
   -- Так что, идеи есть? -- спрашивает как ни в чем не бывало.
   Идей у меня нет. Это, конечно, логично, что на "свидание" следовало бы приглашать Морган мне, а не ей меня. Но она так безапелляционно заявила, что сегодня вечером мы пойдем вместе в публичное место, что у меня и мысли не возникло, что у нее еще не все спланировано.
   Кажется, проблемы не только у Тайлера, но и у меня.
   Обреченно вздыхаю, смиряясь с неизбежным.
   -- И куда мне следует ее повести? -- уточняю. -- Туда, где ей нравится бывать, или туда, где нас непременно увидят люди твоего дяди?
   Тайлер усмехается, смотрит снисходительно.
   -- Поверь мне, дядины люди вас везде найдут.
   -- Тогда?..
   -- А понятия не имею, -- откликается весело. -- Морган -- тот еще любитель развлечений. Так что скажи, на свой вкус, куда бы ты повел женщину, которая тебе нравится?
   -- В парк, -- отвечаю без раздумий.
   Тайлер резко останавливается, так, что я по инерции пролетаю на несколько шагов вперед. Потом понимаю, что произошло, тоже останавливаюсь и жду, пока он меня догонит.
   -- Почему в парк-то?
   Пожимаю плечами.
   -- В ресторан -- избито, в кино -- пошло.
   Тайлер задумчиво ерошит волосы на затылке.
   -- А... -- начинает и обрывает себя. -- Ладно, забудь. В парк так в парк. Я все устрою.
   Теперь приходит мой черед остановиться.
   -- Почему ты? Я думал, по всем правилам это моя обязанность.
   -- А потому, -- если я останавливался и ждал, когда Тайлер меня догонит, то он сам возвращается ко мне, да еще и подталкивает в спину, чтобы не стоял столбом посреди дороги, -- что, во-первых, Миранда попросила меня. А во-вторых, ты знаешь, где тут приличный парк?
   Не вижу проблемы.
   -- Найду в сети.
   Тайлер разводит руками.
   -- Что сказать, Морган не хотела лишний раз напрягать тебя и решила напрячь меня. Так что расслабься. Все равно она будет за рулем. Скажу ей, что сам придумал. А ты удивись потом, ладно?
   Прищуриваюсь, смотря на спутника в упор.
   -- То есть ей нельзя знать о нашем разговоре? -- уточняю вкрадчиво.
   -- Шутишь? -- тот округляет глаза. -- Она меня прибьет. Скажу ей, что это моя идея. И все будут довольны.
   Ну, если так, то бога ради. Эти Тайлеры-Морганы точно не от мира сего. Но мне нужно не дружить с ними, а отираться поблизости, пока не придумаю, как отделаться от РДАКа. Поэтому потерпим.
   Несколько десятков метров идем молча. До здания ЛЛА уже рукой подать.
   -- И ты сам не мог придумать, куда бы нам пойти? -- интересуюсь, когда молчание затягивается.
   Тайлер дергает плечом, расплывается в улыбке.
   -- Мог, конечно.
   -- И? -- не скажу, что его ответ мне понятен.
   -- Ладно, -- корчит гримасу. Я уже заметил: у пацана очень живая мимика. -- Я тебе скажу, но Морган не вздумай проболтаться, что я тебе это говорил. Окей?
   -- Даю слово, -- обещаю на полном серьезе. Это она разболтала о нашем якобы тайном уговоре своему сыну, а не я кому бы то ни было.
   -- Миранда не часто ходит на свидания, -- говорит. Не слишком-то он и упирался. -- Вернее, вообще не ходит. И уже давно. Я просто банально хочу, чтобы вы хорошо провели время, -- перехватывает мой взгляд. -- Пойдет такая причина?
   Ну, для любящего и заботливого сына...
   -- Вполне, -- признаю.
   Мы уже у самого крыльца. Тут наибольшее столпотворение, и продолжать разговор было бы бессмысленно.
   -- Ты только не обидь ее, ладно? -- бросает мне Тайлер напоследок и явно собирается удрать.
   -- Стой! -- окликаю, едва он успевает сделать шаг в сторону. Оборачивается. -- Как мне теперь к тебе обращаться? -- подразумеваю то, что как-то странно звать человека по фамилии, зная, что это фамилия. Впрочем, Морган вон как раз нравится. Может, у них это семейное?
   Пожимает плечами.
   -- Как звал, так и зови, -- а потом шагает обратно ко мне и сообщает, понизив голос: -- тут не все знают, кто мои родственники. Так что так проще.
   И только тут до меня доходит: если ты живешь на Лондоре, и твоя фамилия -- Тайлер, проще всего затеряться в толпе, делая вид, что это твое первое имя. Потому что на Лондоре Тайлерами зовут каждого второго.
   Племянник премьер-министра подмигивает мне, видя, что я наконец понял, в чем суть, взмахивает рукой на прощание и бегом поднимается на крыльцо.
   Нет, без шуток, мне нравится этот парень.
   А теперь вопрос: как женщина, убившая сто тысяч человек (поющие ангелочки так и не выходят у меня из головы), могла воспитать такого сына?
  
   ***
   Сегодняшнее тестирование проходит еще скучнее прошлого. Оливер Нолан больше не появляется, зато сам преподаватель справляется с навлечением тоски на аудиторию без чьей-либо помощи. На протяжении всего занятия сижу, подперев кулаком щеку, таким образом поддерживая голову, чтобы не уснуть. Тоска смертная.
   Сегодняшний тест -- психологический. Преподаватель -- дипломированный психолог с кучей регалий. Откуда мне это известно? Да оттуда, что занятие мисс Мэри Морри начинает как раз с перечисления своих ученых степеней и наград. Тогда-то аудиторию и начинает клонить в сон в первый раз. Как такая неприятная особа может работать психологом, который, по идее, должен уметь располагать к себе людей, для меня -- загадка.
   Сама Мэри Морри (надеюсь, это псевдоним) -- длинная и тонкая женщина неопределенного возраста в промежутке от двадцати пяти до сорока. Длинное у нее все: нос, волосы, ноги, носки на туфлях. И речи -- такие же. Мы узнаем и о ее успехах на карьерной лестнице, и об ужасных годах работы в холодном климате планеты Аквилон (где это вообще?), на которой она провела несколько лет и даже участвовала в какой-то государственной программе реабилитации.
   Словом, Мэри Морри делает все, чтобы излечить тех, кто болеет бессонницей, лучше любого снотворного, и только под конец четырехчасового с десятиминутным перерывом издевательства над нашей психикой раздает бланки, где нужно выбрать понравившийся вариант и поставить галочку, -- собирается составлять психологические портреты учащихся.
   Рисую закорючки в бланке, почти не глядя. Умиляет вопрос в лоб: "Вы склонны к суициду?". Интересно, что будет, если поставить крыжик напротив положительного ответа? Исключат как психически неуравновешенного?
   Почему-то в голову приходит мысль, что Морган посмеется. Забавно: один поцелуй -- и я уже записал ее в добрячки. Рано. О том, что на ее руках кровь ста сорока тысяч человек, тоже забывать не стоит -- эта женщина может быть опасной, несмотря на свой безобидный внешний вид.
   Впрочем, сейчас Мэри Морри вызывает у меня куда большую неприязнь, чем капитан Морган. Хотя вру -- Морган вообще не вызывает у меня неприязни.
   Наконец, этот мини-ад заканчивается, и мисс Морри великодушно разрешает собравшимся покинуть аудиторию. Замечаю, как Дилайла потирает глаза, пытаясь проснуться. Зато Лиам снова в восторге от происходящего.
   Проходя мимо, рыжий парнишка толкает меня в плечо.
   -- Она классная, правда? -- делится впечатлением. Похоже, Лиам таки записал меня в свои приятели.
   -- Класснее некуда, -- отзываюсь. И пусть интерпретирует, как хочет.
   Покидаю аудиторию в числе последних -- торопиться мне решительно некуда, а, судя по давке у выхода, остальные очень даже спешат.
   Нас тридцать новобранцев: четырнадцать женщин и шестнадцать мужчин. Точнее: девочки и мальчики -- и один я. Надо бы, что ли, познакомиться с остальными, а то, кроме Лиама и Ди, никого не знаю. Не уверен, что мне оно нужно, но как-то невежливо не знать имен тех, с кем проводишь каждый день бок о бок.
   В коридоре останавливаюсь у стены и набираю сообщение Морган: "Мы встретимся вечером или?..". Отправляю и только потом спохватываюсь, что вопрос звучит слишком по-деловому. Но будет еще несуразнее слать следующим сообщением дополнительный смайлик или скобку, как предпочитает капитан Морган.
   Кажется, вчера шла речь о чем-то вроде ужина, но если Тайлер уговорил ее отправиться в парк, то днем реализовать это было бы уместнее.
   Ответа нет, поэтому направляюсь к выходу из ЛЛА. Не сидеть же на подоконнике в ожидании ответной реакции? В конце концов, общежитие недалеко -- вернусь.
   Сегодня в здании Академии многолюднее, чем до этого. Видимо, подтянулись второй и третий курсы, бывающие в ЛЛА в эти дни лишь набегами.
   Пробираюсь через толпу в холле. Не люблю столпотворения: нет никакой возможности контролировать, кто к тебе приближается. Не отношу себя к параноикам, но предпочитаю контролировать личное пространство -- мало ли что.
   Уже почти достигаю выхода, когда на комм падает сообщение: "Давай сейчас. Ты где?", -- тоже по-деловому и без скобочек. Не похожи мы на влюбленную парочку, как ни старайся.
   "В холле. Подняться?".
   "Не надо. Сейчас спущусь".
   Проходит секунды две, а затем приходит еще одно сообщение. Без текста, только скобка, обозначающая улыбку. Усмехаюсь: тоже вспомнила.
   Останавливаю себя от идиотского поступка послать пару скобочек в ответ. Но забавно.
   Осматриваюсь и понимаю, что в этой толпе людей, одетых в одинаковую синюю форму, Морган придется искать меня долго и усердно. Поэтому решаю добраться до самой двери и ждать ее там. Если не догадается, созвониться всегда успеем.
   И тут замечаю щупленькую невысокую фигурку. Мальчик, лет десяти-двенадцати. Он зачем-то пробирается в этой толкотне в обратную моему маршруту сторону: от двери. Какие-то парни гогочут; один из них запрокидывает голову и, не в силах устоять на ногах от смеха, не глядя делает шаг назад -- и сбивает мальчишку с ног. А тот, такой мелкий и к тому же худющий, падает на пол, пытается встать, но тут же получает сумкой по голове от бегущей куда-то девушки. Что любопытно, ни хохотун, ни владелица сумки даже не посмотрели, что именно они сшибли, и не оказалось ли это "что-то" кем-то.
   Резко меняю курс, перехватываю и отвожу чей-то локоть, летящий мне в солнечное сплетение, и, наконец, добираюсь до все еще барахтающегося на полу пацана. Поднимаю его на ноги за воротник. Удивительное место ЛЛА: все дорого-богато, аудитории огромнейшие, о тренировочном зале с катерами и говорить нечего, а холл -- будто его переделали из кладовки.
   -- Нашел где прилечь, -- бормочу и увлекаю мальчишку за собой, держа ладонь на его плече и внимательно контролируя локти и сумки окружающих.
   Так как бедолага шел от двери, значит, ему нужно вовнутрь, а не наружу. Поэтому довожу его до выхода из холла в широкий и почти пустой коридор, где вполне можно остановиться и не быть затоптанным.
   -- Живой? -- спрашиваю.
   -- Ага, -- автоматически кивает мальчонка. Потом вдруг спохватывается, что незнакомым взрослым так отвечать невежливо. -- То есть спасибо. Вы мне очень помогли.
   Причем произносит это таким тоном, что я бы не удивился, если бы он сейчас встал на одно колено и сообщил, что обязан мне, благородному сэру, жизнью, и теперь весь его род у меня в долгу.
   Что он вообще здесь делает? Сын кого-то из преподавательского состава? Голову бы оторвать его родителям -- можно подумать, не знают, какой дурдом тут творится. Или не пускайте сюда ребенка или объясните ему элементарную технику безопасности с предметами, летящими в голову.
   Смотрю на часы: с момента нашей переписки прошло пять минут. Тут несколько лифтов, и, если Морган спустится на том, который ведет прямо в холл, мы можем разминуться. Стоило бы поторопиться...
   -- Ты что здесь делаешь? -- тем не менее спрашиваю мальца. Неспокойно мне за него. Если бы меня в его возрасте кто-то сшиб с ног, то получил бы в ответ. Пацаном я был бойким, что, кстати говоря, никогда не вписывалось в картину мира моих родителей.
   Мальчик как раз поглядывает по сторонам и изучает окрестности. Явно здесь в первый раз.
   От моего вопроса в его глазах зажигается огонек надежды.
   -- Я ищу капитана Морган. Миранду Морган. Вы ее знаете?
   Еще бы мне не знать...
   Теперь рассматриваю пацана с особым интересом, не знал, что у Морган есть еще один сын. Щупленький, черноволосый, смуглый; острый подбородок, большущие карие глаза. Нет, не похож, разве что цветом волос.
   Хотя я на своих родителей тоже не похожу. Молли -- копия матери, а я "весь в нашу непутевую бабушку" (цитирую папу). Так что все может быть. Выходит, если Тайлер -- приемный сын Морган, то этот -- родной? Да и по возрасту он куда больше ассоциируется у меня с ее ребенком -- она слишком молодо выглядит для своих (скольки: тридцати восьми, сорока?) лет.
   -- Да, я как раз ее жду, -- отвечаю.
   -- Ой, как здорово! -- мальчик едва не подпрыгивает от радости. -- А можно я ее тут с вами подожду?
   Куда ж ты теперь денешься.
   -- Можно, -- киваю.
   Задираю рукав, чтобы видеть коммуникатор, и пишу Морган сообщение о том, что жду ее в коридоре, а не у входа. Если она уже не в том лифте, придется ей тоже сделать крюк и прогуляться через толпу.
   -- Капитан Морган -- твоя мама? -- все же интересуюсь.
   -- Морган? -- мальчик почему-то дико удивлен моим предположением. -- Нет, что вы! Миранда -- мама моего брата, -- если скажу, что что-то понял, то совру. Может, племянник? -- Кстати, меня Гай зовут.
   -- Джейс, -- очень серьезно и по-взрослому пожимаем руки.
   Те, кто утверждает, что нынешняя молодежь "уже не та" и слыхом не слыхивала о хороших манерах, пусть посмотрят на этого парня. Моя мама умерла бы от гордости.
   Наконец, из-за угла появляется Морган. Идет быстро, не глядя под ноги, на ходу что-то печатает в коммуникаторе. А когда поднимает голову, ахает и еще больше ускоряет шаг.
   -- Гай, что ты тут делаешь? -- кладет ладони мальчику на плечи, тревожно вглядывается в его лицо.
   Нет, не могу представить ее с ружьем, поливающую плазмой карамеданских детей.
   -- Я... -- Гай опускает глаза с совершенно виноватым видом. -- Я знаю, что следовало позвонить, но я хотел лично...
   Думаю, не отойти ли мне, но все равно стою и бессовестно подслушиваю.
   Морган поднимает голову, оглядывается по сторонам.
   -- Где Дерек? -- спрашивает требовательно. -- Почему он отпустил тебя одного?
   Телохранитель, видимо. Я так понял, тот же Тайлер не ходит за пределами территории ЛЛА без охраны.
   -- Он ждет возле флайера, -- торопливо объясняет мальчик. -- Только Дерек не виноват. Охрана на входе сказала, что внутрь ему нельзя, не положено. Поэтому я...
   -- Ладно, все нормально, -- Морган приподнимает руку, прерывая поток оправданий. -- Правильно, личной охране сюда нельзя. Я просто...
   Испугалась, понимаю.
   И этот испуг на ее лице, а потом облегчение такие искренние и личные, что мне становится не по себе, будто подглядываю в щель в двери. Тут-то и пора бы мне ретироваться. Вспомнит -- позвонит. Ясное дело, что у нее сейчас проблема поважнее, а я никуда не спешу.
   Делаю шаг в сторону, но это движение как раз и привлекает внимание Морган.
   -- Джейс, подожди, -- окликает. -- Не уходи, пожалуйста, -- останавливаюсь. А капитан снова обращается к мальчику: -- Гай, объясни толком, что произошло?
   На щеках мальчика проступает румянец. В отличие от Морган, он понимает, что мне тут не место: бросает быстрый взгляд в мою сторону, но не спорит с капитаном и не просит меня удалиться.
   -- Миранда, ты можешь поехать со мной в школу?
   -- В школу? -- пораженно переспрашивает та. Похоже, она скорее ожидала сообщения о ядерном взрыве, чем чего-то настолько банального.
   -- У нас новый учитель, -- начинает объяснять, активно жестикулируя -- волнуется, -- он не в курсе... -- еще один взгляд в мою сторону, -- обо мне. Велел привести мою маму и немедленно. Я всегда прошу Лаки, он же мой официальный опекун, но тут потребовали "маму", а я... -- плечи ребенка окончательно сникают, -- не смог сказать, что моя мама умерла.
   При последних словах у Морган от лица отливает кровь. Капитан и так не может похвастаться загаром, теперь же становится мертвенно-бледной.
   -- Сейчас? -- единственное, что она спрашивает у мальчика.
   -- Угу, -- кивает. -- Это недолго. Мы немножко подрались, а мистер Гирсби...
   Верю, что немножко, потому как на лице, как и на костяшках пальцев у Гая ни царапинки. Ну, или я снова сужу по себе -- когда мы дрались с мальчишками в школе, целым не уходил никто.
   -- Хорошо, поехали, -- Морган все еще бледная, но кивает уверенно. Вскидывает на меня глаза. -- Джейс, не хочу менять планы, поехали с нами? Завезем потом Гая домой, и свободны.
   Неожиданно, но почему бы и нет?
   -- Без проблем, -- отвечаю.
   Однако меня не оставляет мысль, что Морган позвала меня не из-за планов и опасения за их невыполнение. Что-то не так: в школе или в этом мальчишке, -- но почему-то она не хочет ехать одна.
  
  
   ГЛАВА 14
  
   [Джейс]
  
   Вместе выходим на улицу.
   Проход по полному людей холлу в компании Миранды Морган дает определенные преимущества: народ растекается в стороны, почтительно уступая дорогу. Гай семенит за ней. Я замыкаю процессию.
   Морган хотела публичности? Пожалуйста: теперь все, кто был в холле, запомнят, в чьей компании их капитан покинула ЛЛА.
   По дороге к воротам Морган обнимает Гая за плечи одной рукой и притягивает к своему боку, склоняет голову. Они о чем-то переговариваются. Специально отстаю на несколько шагов, чтобы не подслушивать.
   В общем-то задача на сегодняшний день выполнена -- мы засветились вместе. Что еще надо? Если у РДАКа есть тут шпионы, то ведущие меня агенты будут довольны. А шпионов не может не быть, иначе как записки Первого и Второго оказывались в моей двери в общежитии?
   У ворот припаркован серебристый флайер, возле которого переминается с ноги на ногу крупный молодой человек в черной одежде. Он похож на того здоровяка, который встречал на днях Тайлера, только значительно моложе. При виде Морган телохранитель почтительно кивает.
   -- Добрый день, мэм.
   -- Здравствуй, Дерек, -- отвечает та быстрым кивком. -- Почему не позвонил?
   Телохранитель сначала непонимающе хмурится, затем удивленно и как-то даже обиженно смотрит на мальчишку.
   -- Я хотел, -- говорит, -- но Гай сказал, что уже предупредил вас.
   Теперь взгляды Морган и охранника скрещиваются на пацане.
   Тот втягивает голову в плечи и краснеет еще больше, чем когда говорил с капитаном в здании ЛЛА.
   -- Я соврал, простите.
   -- Час от часу не легче, -- бормочет Морган, устало трет переносицу. -- Вот что, Дерек, -- смотрит на телохранителя в упор. -- В следующий раз обязательно звони мне сам и не отпускай этого юного вруна от себя никуда, пока я или Лаки лично его не встретим, -- снова о каком-то Лаки. Кличка? Прозвище? -- Там, -- наклон головы в сторону Академии, -- черт голову сломит. Нечего Гаю шастать одному.
   -- Я понял, мэм. Это моя вина.
   -- Отчасти, -- соглашается Морган, тем не менее не обвиняет и не отчитывает.
   Мне нравится ее отношение к наемным работникам. В свое время насмотрелся, как богатые и власть имущие обращаются к тем, кто на них работает: некоторые охрану и обслуживающий персонал и за людей-то не считают.
   -- Вот что, -- продолжает Миранда, -- пригони, пожалуйста, сюда мой флайер с парковки, -- подбрасывает в воздух ключ-карту, которую Дерек ловко ловит налету, -- и ты на сегодня свободен. Я сама отвезу Гая домой.
   -- Сделаю, -- кивает телохранитель. -- Спасибо, мэм, -- и уходит за ворота, не забыв бросить в сторону мальчишки-обманщика осуждающий взгляд. Согласен: Гай здорово подставил этого Дерека.
   Морган же подпирает плечом ограду, обнимает себя руками.
   -- Лень идти назад к посадочной площадке, -- зачем-то объясняет мне свои действия. Пожимаю плечами. Это мелочи, мне без разницы: прогуляться до парковки или подождать несколько минут у ворот. -- Как ты вообще наткнулся на Гая?
   С пола подобрал.
   -- Случайно, -- отвечаю обтекаемо.
   Но уличенный во вранье мальчик, видимо, решает теперь говорить только правду и ничего, кроме правды.
   -- Меня сбили с ног и чуть не затоптали, и Джейс мне помог.
   Глаза Морган округляются.
   Никак не комментирую: помог и помог.
   Морган все еще смотрит на меня. "Спасибо", -- беззвучно произносят ее губы, а затем строгий взгляд устремляется к Гаю.
   -- Вот поэтому-то я и прошу сначала звонить мне или Лаки, -- говорит нравоучительно.
   -- Угу, -- интенсивно кивает тот, изучая носки своих ботинок. -- Просто я не хотел звонить ему. Он сказал бы тебя не доставать и сам бы пошел в школу. А там звали маму...
   На лице Морган написано удивление, она даже отрывается от ограды.
   -- Когда это Лаки говорил тебе меня "не доставать"?
   Мальчик напрягается, понимая, что сболтнул лишнего.
   -- Иногда, -- отвечает осторожно.
   -- Ну, кто-то у меня получит, -- мстительно обещает капитан.
   Ветер бросает ей волосы в лицо, она откидывает их, зачесывает пальцами назад. Ловлю себя на том, что пялюсь на нее -- красивая.
   К счастью, Морган не смотрит в мою сторону.
   -- Вечером побеседуем. И с тобой, и с Лаки, -- говорит Гаю. -- "Доставать" меня нельзя, видите ли, -- возмущенно бормочет себе под нос.
   Усмехаюсь и поспешно отворачиваюсь, чтобы не заметила.
   Дерек приводит флайер и возвращает Морган ключи.
   Засматриваюсь на этого красавца (не на Дерека). Летательный аппарат капитана прекрасен: красный, остроносый; одна из последних моделей Клирка -- мало того, что дорогой до умопомрачения, так за такими еще и очередь.
   Морган садится на водительское место, приглашает меня занять переднее пассажирское сидение, а Гай забирается назад. Взлетаем.
   Нет, я умею водить флайеры: вполне сносно, в авариях не был, даже в погонях участвовал, -- но ЭТО... Она поднимает аппарат в воздух даже не за секунду, а за десятую ее часть, а уже через две мы встраиваемся в транспортный поток над городом. Плавно, быстро, уверенно. Кажется, я начинаю хотеть учиться у этой женщины. Потому что я тоже хочу ТАК.
   Морган бросает на меня взгляд.
   -- Джейс, извини, что втянула тебя еще и в это.
   Ах, ну да, это же она меня втянула. Я же якобы рыцарь, пришедший на помощь даме, и ничуть не заинтересован в нашем лже-романе.
   -- Мне несложно, -- заверяю.
   -- Спасибо, -- улыбается краем губ. Потом оставляет на панели управления только одну руку (на такой скорости я никогда бы не рискнул), а вторую с коммуникатором подносит к лицу. -- Вызов: "Лаки", -- командует комму.
   -- Да, мам! Уже соскучилась? -- тут же раздается в ответ. И в моей голове все становится на свои места: Лаки -- это знакомый мне Тайлер. У него запоминающийся голос. Много у парня, однако, имен.
   -- Не успела, -- огрызается Морган, тем не менее улыбается. -- Будь добр, приезжай сегодня вечером домой пораньше. Есть разговор.
   С той стороны тишина.
   -- Звучит зловеще, -- раздается затем.
   -- Бойся, сын мой. О-хо-хо, -- произносит Морган загробным голосом из фильмов ужасов и обрубает связь. -- Если его заинтересовать, прибежит как миленький, -- говорит уже мне.
   С заднего сидения высовывается Гай. Мордаха скорбная.
   -- Будешь его ругать?
   -- Обязательно, -- обещает Морган, поглядывая на мальчика через зеркало заднего вида. -- Прикую к холодильнику и буду совать иголки под ногти.
   -- Фи! -- Гай морщится, но, кажется, понимает, что это шутка. Возвращается назад.
   Интересно, выходит, он брат Тайлера (или Лаки, как там его правильно?), но у Александра Тайлера был только один сын. Получается, они братья по матери?
   Прямо как в сериале, который любила посматривать моя бабушка.
  
   ***
   В итоге по прибытии Морган выясняет у Гая, куда идти и кого спрашивать, после чего уходит, оставив нас с мальчишкой ждать ее во флайере.
   Гай тихо сидит сзади, копается в коммуникаторе. А я первое время только и рассматриваю салон и приборную панель транспортного средства -- видел такие лишь в каталоге. Восторг, однако не думаю, что купил бы нечто подобное, даже если бы была возможность, -- слишком приметный. Но полетать на таком определенно любопытно.
   Поглядываю в окно: школьный двор пуст. По каменной дорожке, ведущей от ворот к крыльцу, ветер гоняет успевшие опасть листья. Меня всегда поражало, как преображается школа после окончания занятий -- будто вымирает. Если студенты могут ошиваться в своих учебных заведениях до самого вечера, то школьники, как правило, спешат убраться из своего поскорее и подальше.
   Никогда не любил школу. Учился я не слишком прилежно, за что мне постоянно попадало от родителей, которые спали и видели, чтобы их сын стал отличником и пошел затем по их стопам. Знаменитые ученые, светила своей планеты... Вот только с детьми не повезло, как они сами говорят -- с детства и до сих пор.
   -- Вы загрустили, -- вздрагиваю от неожиданности: и вправду задумался. Гай сворачивает экран своего комма и подается вперед, выглядывает между передними сидениями. -- Даже здание навевает тоску, правда? -- кивает в сторону школьной территории.
   Улыбаюсь и признаю:
   -- Есть немного.
   -- Угу, -- буркает мальчик и окончательно опускает нос. Вид у него тот еще. Похоже, это место, как и у меня моя бывшая школа, не вызывает у Гая хороших ассоциаций.
   -- Так из-за чего подрались-то? -- спрашиваю, повернувшись вполоборота. Гай кажется мне очень воспитанным, спокойным ребенком. Уж точно не задира, каким был я в свое время.
   -- Да ни из-за чего, -- мнется, не хочет говорить. -- Не в первый раз. А вы друг Миранды? -- ловко переводит тему.
   -- Я ее студент.
   Мальчик осмысливает информацию с очень серьезным выражением лица.
   -- И вы знакомы с моим братом, да? Он недавно упоминал какого-то Джейса.
   -- Да ну? -- удивленно приподнимаю брови. Это уже интересно. -- И что же он про меня говорил?
   Гай пожимает плечами: мол, ничего особенного.
   -- Сказал: "Джейс -- отличный парень", -- выдает бесхитростно. -- Вот я и подумал: это, наверно, о вас.
   -- О тебе, -- поправляю. -- Можно на "ты", -- приходится уточнить, потому как мальчик теряется.
   Зато после моих слов расплывается в улыбке.
   -- Здорово! -- но эта улыбка быстро меркнет, стоит Гаю взглянуть в окно на школьный двор. Он снова замолкает и замыкается.
   Думаю, как бы его подбодрить, но ничего не приходит в голову -- у меня не большой опыт общения с детьми. Да и по себе помню, как это неприятно, когда твои родители идут в школу после того, как ты что-нибудь натворил.
   В этот момент из дверей школы появляется Морган. Она больше не бледная и взволнованная -- Миранда явно в бешенстве. В считаные секунды преодолевает расстояние от дверей здания до флайера, забирается в салон и с грохотом захлопывает дверцу. Даже начинаю опасаться за сохранность великолепного аппарата.
   Гай втягивает голову в плечи. Я бы на его месте сделал так же -- Морган выглядит устрашающе. И теперь я вполне могу представить ее с плазменным ружьем наперевес.
   -- Гай, -- произносит капитан ледяным голосом, отчего мальчик вздрагивает, -- тебе нравится эта школа?
   -- Н-нет, -- отвечает тот с запинкой.
   -- Отлично! Ты здесь больше не учишься! -- обрушивает Морган на него неожиданную новость, после чего поднимает флайер в воздух еще быстрее, чем у ворот Академии.
  
   ***
   Летим в молчании. Гай вообще подозрительно притих, должно быть, осмысливает произошедшее. Я сам в некотором шоке.
   Хотя, наверное, я бы расцеловал свою маму, если бы она вернулась после встречи с кем-то из моей школы в таком воинственном настроении и с такими новостями.
   Подлетаем к пункту назначения; флайер идет на снижение.
   Удивительно, но Морган и ее приемные сыновья обитают не в огромном загородном особняке, соответствующем их статусу, а в самом обычном двухэтажном доме в черте города. Пожалуй, его можно даже назвать неприметным, разве что ярко-синяя кровля бросается в глаза на фоне темных крыш соседей.
   А уже в следующий миг понимаю, что был не прав: у домика есть еще одна отличительная черта -- силовое поле. Если присматриваться, то можно заметить искривление света -- огромный купол покрывает не только здание, но и всю прилегающую к нему территорию до самого забора. А забор этот, надо сказать, высоченный.
   Я не большой знаток силовых полей, но подозреваю, что это поле настроено не только на оповещение о вторжении, но и защищает от атаки с воздуха.
   Морган вводит код на панели управления. Купол мигает и исчезает, а она опускает летательный аппарат прямо во двор.
   За время полета никто не произнес ни слова. Только активировав режим парковки, Морган выдыхает и поворачивается назад, к Гаю. Не оборачиваюсь, но могу видеть в зеркало заднего вида, как округляются глаза мальчика, а сам он весь подбирается на сидении.
   Честно говоря, я тоже ожидаю услышать отповедь и удивленно моргаю, когда капитан произносит:
   -- Гай, ты ни в чем не виноват. Это разборки взрослых. Хорошо? -- тот надломленно кивает. -- Со школой мы разберемся позже, но в этой ты больше учиться не будешь. Лаки я все объясню сама.
   -- Ладно, -- Гай выглядит бледным и испуганным, не спорит.
   -- Иди домой. Я кое-что улажу и приеду.
   -- Ладно, -- эхом повторяет мальчик, берется за ручку двери. -- Пока, Джейс!
   -- До встречи, -- приподнимаю лежащую на колене руку.
   После чего Гай выходит и направляется к крыльцу. Пальцы Морган -- над панелью управления, напряжены, но не касаются поверхности. Она смотрит в окно, дожидаясь, пока мальчик войдет в дом.
   И только когда дверь за его спиной закрывается, капитан выдыхает, и мы стрелой взмываем в небо.
   На этот раз не отрывая обеих рук от панели, Морган бросает на меня взгляд.
   -- Как насчет переставить местами свидание и занятие пилотированием? -- предлагает.
   Однако сомневаюсь, что могу отказаться, учитывая то, что флайер продолжает стремительно набирать скорость и высоту (это вообще законно -- подниматься выше официальной транспортной сети?). С другой стороны, пытаться изображать свидание влюбленных с женщиной в таком настроении -- заранее провальный номер.
   Пожимаю плечами.
   -- Почему бы и нет.
   -- Скорости не боишься? -- уточняет Морган, как-то зловеще ухмыляясь. Не хватает только ее "охо-хо", которым она закончила прошлый разговор с Тайлером.
   То есть планирует ускориться еще? Куда больше-то, хотелось бы мне знать? Потому что в боковые окна можно уже не смотреть -- все сливается воедино.
   -- Не боюсь, -- отвечаю уверенно.
   Опасаюсь, по правде говоря. Но сейчас не тот момент, чтобы признаваться в чем-либо: мы все равно полетим так и с той скоростью, как Морган захочет. Но кричать от страха и просить остановиться я точно не буду.
   -- Вот и проверим, -- усмехается капитан.
   И мы ускоряемся.
  
   ***
   Этот полет не похож ни на один из тех, что мне удалось испытать прежде. Адреналин, скорость и... Нет, не страх -- восторг.
   В какой-то момент нам сигналит полицейский флайер и даже пытается гнаться следом, но быстро отстает: то ли понимают, что не сумеют догнать, то ли опознают приметный летательный аппарат и предпочитают не связываться.
   В итоге оказываемся далеко за городом и садимся где-то в горах. Пожалуй, на обычной скорости перелет сюда занял бы часа два, но мы оказываемся тут спустя какие-то минут тридцать.
   Морган рывком распахивает дверцу и выпрыгивает наружу. Выбираюсь следом. Согласен, урок был полезен: скорости я и вправду не боюсь.
   Солнце слепит глаза, и в первое мгновение, оказавшись снаружи, я чертовски сожалею об очках, оставленных в комнате общежития. Тут гораздо прохладнее. Форма плотная, но не спасает от пронизывающего ветра. Ежусь и обхожу флайер.
   Морган стоит у бока своего красного красавца, согнувшись и уперев ладони в колени; тяжело дышит. Останавливаюсь поодаль и тактично жду, пока она выпрямится или хотя бы вспомнит о моем присутствии. Эта женщина не перестает меня удивлять, и не уверен, что это к лучшему. Но неприязни в отношении нее я по-прежнему не испытываю. Скорее, любопытство.
   Наконец, Морган встает в полный рост, откидывает волосы со лба.
   -- Ну как, понравилось?
   Ее глаза горят, а на губах широкая совершенно счастливая улыбка. Адреналиновая наркоманка -- вот оно что.
   Усмехаюсь, пожимаю плечами.
   -- Ничего так.
   Она тоже смеется, бросает мне ключ-карту; ловлю.
   -- Повторишь?
   В ее глазах азарт, вызов. Пытается взять на "слабо", понимаю.
   Качаю головой, верчу ключ в пальцах.
   -- И не подумаю.
   Лицо Морган вытягивается.
   -- Почему? -- кажется, не ожидала, что я струшу.
   -- У меня так не получится, -- говорю то, что думаю на самом деле. -- А угробиться мне пока не хочется.
   Если бы за "Искателем-VIII" не гнался вооруженный до зубов дредноут, я и тогда бы в жизни не решился так разгоняться и тем более прыгать в "окна".
   Капитан смеется.
   -- Спасибо за честность, -- протягиваю ей ключ, но она отрицательно машет головой. -- Нет, все равно садись за панель. Сделай, как умеешь, я посмотрю.
   Пожимаю плечами.
   -- Как скажете, госпожа-инструктор.
   Морган дарит мне укоризненный взгляд, после чего направляется к пассажирской двери.
  
   ***
   Как я и думал, на дорогу до города с обычной безопасной скоростью уходит полтора часа. Я не превышаю допустимый скоростной режим и на подлете к городу законопослушно встраиваюсь в транспортную сеть.
   Морган всю дорогу следит за моими действиями, лишь изредка комментируя, чаще -- не вмешиваясь в мою манеру вождения, а подсказывая, где что находится на панели ее сверхсовременного аппарата.
   Садимся у ворот ЛЛА -- капитан решила подбросить меня, а заодно помозолить соглядатаям глаза. Не спорю, потому как считаю это решение логичным.
   -- Глуши двигатель, -- велит Морган. Выполняю приказ. -- Давай посидим, -- предлагает уже мягче. -- Если за нами следят, то лучше перестраховаться.
   Не знаю, выслеживают ли нас люди Рикардо Тайлера, но агенты РДАКа -- наверняка.
   Поглядываю по сторонам, и тут до меня доходит, что окна у флайера без тонировки.
   -- Пожалуй, нам следует как-то изобразить прощание влюбленных, -- говорю, указывая на улицу. Мимо флайера только что прошла женщина с собачкой на руках, беззастенчиво заглянув через окно к нам в салон. А чем не шпионка? Таких и вербуют -- ни у кого не вызовет подозрения, зато всюду засунет свой нос.
   Между бровей Морган появляется морщинка.
   -- Действительно.
   Синхронно расстегиваем ремни безопасности. Капитан тоже это отмечает, хмыкает, но никак не комментирует.
   Оба поворачиваемся вполоборота. Морган первая тянется ко мне и кладет руку на плечо, затем поворачивает голову так, чтобы обзор на наши лица через стекло был перекрыт ее пышными волосами. Помещаю свою ладонь ей на талию.
   -- Отличная идея, -- говорю. Выходит как-то хрипло. Она очень близко, и мне на самом деле хочется ее поцеловать. Но не дергаюсь: это было бы глупо: у нас деловые отношения.
   Морган же думает явно не в том ключе, что и я. Она опускает взгляд, стараясь не смотреть мне в глаза.
   -- Джейс, серьезно, извини. Это все так глупо... Боже, давно столько не извинялась.
   -- Потерпим, -- заверяю.
   Морган криво улыбается и повторяет эхом:
   -- Потерпим.
   Но что-то мне подсказывает, что под этим словом мы сейчас подразумеваем не одно и то же. Потому что сидеть так мне уже некомфортно: хочется большего или холодный душ.
   -- Могу я спросить, что произошло в школе? -- спрашиваю осторожно, пытаясь показать, что ни на чем не настаиваю.
   На этот раз глаза не отводит, смотрит прямо.
   -- Дерьмо произошло.
   -- Гая исключили за ту драку? -- предполагаю.
   Морган фыркает.
   -- Никто его не исключал, это я сказала, что он больше не будет учиться в этом месте.
   -- Почему? -- не знаю, кто тянет меня за язык.
   В глазах капитана так и читается: "Оно тебе надо?". Но, видимо, она не считает данную информацию секретной; вздыхает.
   -- Тот учитель надул Гая. Он знал, что его мать погибла, и знал, с кем сейчас он живет... Тонкий психолог, мать его, -- сжимает зубы. -- Воспользовался ничего не значащей и уже не первой мелкой потасовкой, разыграл сцену и намеренно подтолкнул Гая к тому, чтобы тот привел в школу меня, а не брата, хотя именно тот является его официальным опекуном.
   -- Он же учитель, -- не понимаю, -- мог бы вызвать тебя сам.
   -- Хотел, чтобы пришла сама, -- Морган качает головой, и ее кудряшки щекочут мне щеку. -- С порога сообщил мне, что у него погибли на Эйдане родственники, и он требует материальную компенсацию, иначе устроит Гаю веселую жизнь, -- ее ладонь, лежащая на моем плече у основания шеи, напрягается.
   -- Шею оторвешь, -- шепчу.
   Не то чтобы мне было прямо-таки больно, но выражение ее лица мне не нравится совершенно, хочу отвлечь, а то, того и гляди, прямо сейчас возьмет свое пресловутое плазменное ружье и пойдет убивать обидчика-учителя.
   Пальцы на моей шее мгновенно расслабляются.
   -- И правда, -- отзывается. -- Но ты понял? Я не могла оставить Гая там.
   -- А учитель? -- что-то мне подсказывает, что, по всей логике, и его карьере конец. Не с теми людьми связался, тем более здесь: у Рикардо Тайлера вся планета в руках.
   -- А учителю я уже перевела запрашиваемую им сумму прямо там, у него в кабинете, -- ошарашивает меня Морган. -- Если он считает, что смерть его близких можно искупить деньгами, то мне же лучше.
   То есть она просто оставит его в покое? Не говорю вслух, но подозреваю, что этот вопрос написан у меня на лице.
   -- Да-да, -- Морган усмехается. -- В первые полчаса я чертовски хотела его убить, но меня уже отпустило. К тому же, в этой школе у Гая не клеились отношения с одноклассниками. Может быть, в новой будет легче.
   Удивительная некровожадность при ее-то возможностях. Я поражен: просто полетала, выпустила пар и отпустила ситуацию.
   -- Думаю, мы уже отыграли этот акт, -- говорю, первым отпуская ее и отстраняясь. Ну невозможно долго сидеть в обнимку с женщиной, которая тебя очень привлекает физически, но трогать которую крайне не рекомендуется здравым смыслом.
   Морган поспешно убирает от меня руки.
   -- До встречи, -- говорит как-то устало и вымученно улыбается. Занять место водителя не торопится. -- Ты иди, я еще посижу.
   -- До встречи, -- отзеркаливаю ее слова и покидаю салон флайера.
   "Если он считает, что смерть его близких можно искупить деньгами, то мне же лучше", -- эта фраза не уходит у меня из головы на протяжении всего пути к общежитию. И глаза, и голос. Разве может женщина, ходившая с плазменным ружьем по улицам города и выжегшая там все живое, испытывать чувство вины?
   Или я ее настолько хочу, что оправдываю?
  
  
   ГЛАВА 15
  
   [Морган]
  
   Я паркую флайер во дворе и плетусь к дому. Казалось бы, пара десятков шагов, но я умудряюсь потратить на них не меньше пяти минут.
   Чертов Джейсон Риган и чертова моя реакция на него.
   Хотя лгу сама себе: как раз на Ригана не злюсь совершенно. А вот на себя -- да.
   Учитель Гая вызверил меня не на шутку. Одному богу известно, чего мне стоило удержать себя в руках, холодно ему улыбнуться и равнодушно уточнить номер счета, на который следует перевести деньги. Выполнила перевод и вышла, не прощаясь.
   Идиотизм, бред, а учитель вовсе не жертва, а алчный тип, воспользовавшийся ситуацией, да к тому же вовлекший в нее невинного ребенка. Тем не менее это Эйдон, мой крест, реки крови на моих руках.
   Если бы от чувства вины можно было бы откупиться деньгами...
   Когда мы отлетели от школы, все внутри меня клокотало: и от злости, и от вновь нахлынувших воспоминаний, и от собственного бессилия что-либо изменить. Скорость всегда меня успокаивала, и я точно знала, что мне нужно, чтобы выплеснуть свои эмоции. Правда, стоило бы высадить пассажира. Всегда остаюсь во флайере одна, когда выделываю нечто подобное. Но почему-то в этот раз не стала.
   Думала, Джейсон испугается. Прямо-таки подсознательно жаждала повода объявить его в своей голове трусом и разочароваться. То, что я вытворяла в воздухе, обычно с восторгом переносит только Лаки, сам обожающий безумство. Другие же, если не седеют в процессе и намертво не прирастают к креслу, после посадки обкладывают меня такими словами, что диву даешься их словарному запасу.
   А Риган не испугался.
   Поглядывала на него всю дорогу, так увлеклась, что вообще забыла о существовании спидометра и зашкаливающих на нем цифрах. А Джейсон -- хоть бы ухом повел: сидел совершенно расслабленно, руки на коленях. Хоть бы пальцем пошевелил или ладонь в кулак сжал.
   Так что я перестала думать о мерзком учителе Гая и начала предрекать Ригану великую карьеру пилота. А потом поймала себя на том, что мне очень спокойно в его присутствии. Опять вспомнила о скорости, на которой летела, и начала получать истинное удовольствие от полета. Выжала максимум из своего новенького флайера, но уже не чтобы снять стресс, а просто потому, что мне это нравилось.
   А еще я хотела покрасоваться.
   Черт меня дери, я именно хотела покрасоваться перед этим парнем. Я, почти что сорокалетняя тетка, хотела покрасоваться перед своим студентом, который младше меня больше чем на десять лет. Морган, ты идиотка!
   А потом? Когда сидели у ворот ЛЛА. Только и делала, что старалась не смотреть ему в глаза, чтобы не подумал, что я чертова извращенка.
   Это была плохая-плохая идея -- предложить сделку человеку, который мне понравился и до этого. Понравился иначе -- как будущий студент, разумеется. Но тем не менее. Однако если бы у меня хватило ума выбрать кого-то, кто мне неприятен, я бы точно сейчас не сгорала от стыда из-за того, что в каждую встречу с Риганом я только и думаю о том, чтобы остаться с ним наедине и желательно без одежды.
   От этих мыслей даже кровь приливает к лицу. Вдруг вспоминается госпожа Корденец, престарелая леди, донимавшая Лаки в прошлом году. Древняя, как бабкин сундук, -- а туда же.
   Будь Джейсон старше хотя бы лет на пять-семь, я бы так не мучилась.
   Наконец, добредаю до крыльца и вхожу в дом. Прижимаюсь лбом к холодной поверхности двери и еще стою несколько минут, пытаясь отделаться от мыслей о Ригане.
   Подумать не могла, что все еще способна на такие сильные эмоции по отношению к мужчине. Конечно же, это не любовь и даже не влюбленность, а низменный физический инстинкт, но у меня натурально сносит крышу от близости этого человека. Я даже на Александра так не реагировала...
   Мне тошно от самой себя. О чем я думаю? Для меня Александр был лучшим на свете, идеалом -- моим личным идеалом. Я пронесла его образ в своей памяти и в своем сердце через все эти четырнадцать лет, точно зная, что никогда больше не испытаю эмоций по отношению к мужчине...
   -- Маам! -- доносится до меня встревоженный голос Лаки. -- Ты в порядке?
   Вечереет; в холле царит полумрак, а я так и не включила свет.
   Быстро отрываюсь от двери, заправляю волосы за уши и натягиваю на лицо улыбку.
   -- В порядке. Устала зверски, -- вру. Я ни капельки не устала, хочу летать еще -- на полной скорости, загородом, где точно никто не будет мешать и мешаться под крыльями. И непременно с Риганом -- черт-черт-черт! -- Уй! -- возмущаюсь и вскидываю руку к лицу, когда Лаки без предупреждения включает свет.
   Сын вглядывается в меня.
   -- Честно говоря, подумал, что ты тут плачешь.
   Фыркаю, одновременно дергая плечом, словно что-то отбрасывая.
   -- Вот еще. С чего бы мне плакать?
   Но Лаки не так-то просто провести -- вот уж кто знает меня как облупленную.
   -- Это ты мне скажи.
   -- Я и говорю, -- возражаю уверенно. -- Со мной уж точно все в порядке. Меня больше интересует, как Гай. Где он?
   -- В комнате. Где же еще? -- бросает раздосадованный взгляд в сторону лестницы.
   Значит, пытался выманить оттуда брата, но не вышло.
   -- Ты с ним не говорил?
   -- Недолго. На кухне. Поел и смотался под нелепым предлогом об уроках.
   -- Да уж, -- протягиваю.
   Скверно все это. Учитель учителем, а Эйдон своими мертвецами, но Гая все это не должно касаться ни коим боком. Он и так травмирован из-за недавней смерти матери, а тут еще я.
   -- Пошли, -- Лаки кивает в сторону кухни. -- Сварю тебе кофе, и ты мне все расскажешь.
   Знает, как найти путь к моему сердцу -- через желудок. Лучше Лаки не варит кофе никто из моих знакомых. Мы иногда с ним даже смеемся, что если у него не заладится с карьерой пилота, то уж заработок как лучшему бариста в городе ему обеспечен.
   Проходим на кухню. Лаки сразу же устремляется к кофемашине, а я отодвигаю ногой стул и усаживаюсь за стол. Слежу за сыном взглядом и мазохистски стремлюсь себя добить, пытаясь, глядя на него, воссоздать в своей голове образ Александра. Тот же рост, тот же разворот плеч, даже руки -- такие же: тонкие длинные пальцы...
   Лаки оборачивается, устремляя на меня взгляд зеленых -- не карих! -- не менее родных, но совсем других глаз.
   -- Ты чего затихла? Выкладывай. Гай сказал, что ты намерена забрать его из этой школы.
   Вдох-выдох. Пора возвращаться в реальность.
   -- Это правда, -- киваю, силясь собраться и говорить и думать серьезно. -- Знаю, я не имела права принимать такого решения: Гай -- твоя ответственность. Но в эту школу он больше не вернется.
   Лаки изгибает бровь, внимательно глядя на меня и, видимо, оценивая степень моей убежденности в том, что говорю.
   -- Причина?
   Чертовски не хочется это повторять вновь. Подумать только, Ригану выложила правду, не колеблясь.
   -- Его новый учитель -- родственник кого-то из погибших в Эйдоне, -- вздыхаю и выдаю как на духу. Все-таки Лаки не тот человек, от кого я хочу иметь секреты. -- Он потребовал от меня крупную сумму "моральной компенсации". Я заплатила, но боюсь, ему это понравилось, и он станет использовать Гая, чтобы получить еще. Это необходимо пресечь.
   Пока я говорю, Лаки внимательно слушает и не перебивает, потом взъерошивает пальцами волосы у себя на затылке и задумчиво протягивает:
   -- М-дааа. Дела.
   -- Как-то так, -- признаю.
   Он, наконец, заканчивает с кофе, ставит на стол сразу две кружки своего любимого капучино, к которому приучил и меня, и садится напротив.
   -- Я правильно тебя услышал: ты ему заплатила?
   Дергаю плечом и прячусь за ободком чашки.
   -- Почему бы и нет? -- отпиваю горячую вкусно пахнущую жидкость -- кофе, как всегда, божественен.
   -- Потому что можно было пойти к директору школы и заявить о непрофессиональном поведении его нового сотрудника.
   -- Зачем?
   Это же Эйдон, мать его. Эйдон! Мне никогда от него не отмыться и не искупить вину. Да, я была под сильной дозой медикаментов, приправленных остаточным действием "сыворотки правды", и одновременно пребывала в состоянии аффекта после гибели своего любимого человека. Но, что бы ни было, все это не оправдания, а всего лишь детали произошедшего. В жизни танцующие ангелки из "Мести во имя любви" не пели бы мне песни о всепрощении, а навалились бы всей толпой и перегрызли бы глотку своей убийце.
   -- Пусть так, -- отвечаю безапелляционно.
   Я бы отдала все средства, которые у меня есть, если бы от тех жертв можно было откупиться деньгами. Купить себе новую совесть -- кажется, так говорят.
   -- Л-ладно, -- Лаки смотрит внимательно и не спорит.
   -- Гаю что скажем? -- спрашиваю, отпивая еще кофе. Его легкая горечь действует на меня успокаивающе. Кажется, я вся состою из такой же горечи и сожалений.
   Лаки смотрит на меня непонимающе.
   -- Правду? -- предполагает.
   Естественно, Гаю известно о планете Эйдана и о погибшем городе Эйдоне. И тот треклятый фильм он смотрел, и исторические хроники читал, даже не сомневаюсь. Тем не менее говорить с ним на эту тему для меня слишком сложно.
   -- Не надо ему всю эту... -- хочу сказать "боль", но в последний момент заменяю слово: -- грязь.
   -- Угу, -- отзывается Лаки.
   Допивает свою порцию кофе, встает, идет к раковине и споласкивает пустую чашку, ставит на место. Как завороженная слежу за каждым его движением. Я слишком хорошо знаю своего сына, чтобы поверить в то, что в таком серьезном вопросе он ограничится каким-то там "угу".
   Лаки возвращается. Упирается ладонями в столешницу, широко расставив руки, и смотрит на меня в упор.
   -- Мне хочется надавать себе по морде за то, что напоминаю тебе об этом, -- произносит таким серьезным и одновременно пугающим голосом, что у меня по позвоночнику бежит целый табун мурашек. -- Но ты уже пыталась оградить меня от... грязи. Если бы я заранее знал, что моя биологическая мать родила меня только для того, чтобы втереться в доверие к отцу, за которым шпионила, в прошлом году я испытал бы на несколько неприятных минут меньше, -- сглатываю. Помню, что "минуты" -- чудовищное, колоссальное преуменьшение. Это были два месяца, которые Лаки провел в плену у своей матери и ее сообщников-наркоторговцев. Месяцы, о которых я знаю лишь поверхностно -- то, что он сам мне рассказал. А еще я знаю, что за этот, казалось бы, короткий период времени, моего сына выломало изнутри и вывернуло наизнанку... -- Поэтому мы ничего не станем скрывать, -- заканчивает жестко.
   Не будем. Он прав. Пожалуй, более действенных аргументов привести было бы нельзя.
   -- Хорошо, -- соглашаюсь.
   -- Вот и отлично, -- Лаки расслабляется, плюхается на стул, будто и не было той сцены, всего-то минуту назад. -- Не переживай, я сам все обсужу с Гаем. Еще только начало года, устроим его в новую школу. Если что, попрошу Рикардо, пусть замолвит словечко.
   Упоминание имени дядюшки Лаки заставляет меня поморщиться. С момента начала нашей игры с Риганом Рикардо так и не осчастливил меня своим визитом, что на него не похоже: обычно Тайлер предпочитает приходить лично и сыпать проклятиями, глядя в лицо. Это прерогатива семьи -- к остальным он сразу посылает киллеров.
   -- Делай как знаешь, -- говорю.
   Все-таки "я и Рикардо" и "Лаки и Рикардо" не одно и то же. Племянника тот любит до умопомрачения, а наши с ним терки -- только наши.
   -- Разберемся, -- улыбается Лаки. -- Это ерунда. Я же как-то выучился в нескольких разных школах, тебе ли не знать.
   Это уж точно. В свое время он потрепал своими выкрутасами нервы и мне, и дяде, и персоналу целых восьми школ.
   -- Ладно, -- говорю и встаю. Ставлю чашку в посудомойку -- лень даже ополоснуть. -- Голова раскалывается, -- вру, просто хочу побыть одна. -- Пойду выпью болеутоляющее и полежу.
   Лаки пожимает плечами и отпускает меня.
   -- Валяй.
   Делаю несколько шагов по направлению к выходу из кухни, как до меня доносится:
   -- Кстати, Гай сказал, что вы с Джейсом классно смотритесь вместе!
   Вспыхиваю и резко поворачиваюсь. Ну я ему сейчас!..
   -- Воу-воу! -- Лаки наигранно пугается, выставляя перед собой руки, будто собираясь защищаться. -- Расскажешь, когда будешь готова.
   Вот как можно больше жизни любить этого балбеса и порой испытывать такое сильное желание его придушить?
   -- Нечего там обсуждать, -- бурчу. -- Скорей бы уже эти дурацкие выборы прошли.
   Лаки усмехается.
   -- Еще даже предвыборная кампания толком не началась. Так что расслабься и получай удовольствие.
   Воздеваю глаза к потолку и больше ничего не говорю. С Лаки всегда так: ты ему слово, а он тебе -- десять.
   Возобновляю свой прерванный маршрут: "кухня -- спальня", однако на пороге все же останавливаюсь и оборачиваюсь вновь.
   -- Не вздумай еще когда-либо говорить Гаю, чтобы "не доставал" меня, -- говорю на полном серьезе. -- К вопросу о правде, последствиях и семье.
   Лаки молчит целых секунд тридцать.
   -- Понял, мам, -- отвечает наконец.
   Я киваю и теперь, с чувством выполненного долга, уползаю в свою нору на втором этаже.
  
   ***
   В темноте моей спальни мигает огонек компьютера, оповещающий о новом сообщении: опять вчера забыла выключить машину. Командую "умной системе" включить свет (сил нет даже на то, чтобы щелкнуть выключателем) и запираю за собой дверь. На самом деле, действие совершенно лишнее: никто из мальчиков никогда не войдет в мою комнату без стука. Тем не менее хочется отгородиться от всего мира. Желательно непробиваемой стеной толщиной в метр, не меньше, но за неимением оной, сойдет и дверь.
   По всему помещению по-прежнему разбросаны вещи -- утром собиралась в спешке. Поэтому тем лучше, что мальчишки обычно не беспокоят меня, когда я у себя: Гай слишком хорошо воспитан и всегда убирает за собой, а у Лаки вообще с рождения маниакальная страсть к порядку. Так что я явно дурной пример для обоих.
   Поднимаю с пола брошенный туда еще вечером халат, пристраиваю его на крючок; халат, естественно, падает, и мне, матерясь, приходится поднимать его вновь.
   Так, какое сегодня число? Вызываю календарь на экране комма: четырнадцатое. Вовремя вспомнила -- пятнадцатого числа каждого месяца я обязана посещать психотерапевта. Пожизненно -- как предписано судом, который оправдал меня после гибели Эйдона. Уже не помню, сколько у меня их было, этих психотерапевтов: мужчины, женщины -- и все полны энтузиазма в своем намерении сделать из меня человека.
   Седерик, мой прошлый "псих" был весьма неплох. Он не донимал меня всевозможными тестами на адекватность, которыми вечно грешат другие. Мы вежливо беседовали и расходились. Седерик отправлял отчет в Службу контроля исполнения судебных решений, и все оставались при своем.
   Однако два месяца назад власть переменилась: Седерику вручили какую-то маститую премию, похвалили и пригласили работать в продвинутой клинике, специализирующейся на психических расстройствах. А мне досталась она -- Мэри Морри. Причем, как я поняла, выбрали ее не за какие-то особые заслуги, а потому, что та устроилась работать в ЛЛА. Мол, радуйтесь, капитан Морган, вам даже ехать далеко не надо.
   Впрочем, по утверждению самой Мэри, заслуг и наград у нее как раз много. А вот чувство такта в принципе комплектацией не предусмотрено. Седерик понимал, что мои визиты к нему не более чем формальность. Мисс Морри же решила меня "исцелить" во что бы то ни стало. Кажется, даже ценой собственной жизни, потому как в прошлую нашу встречу я ее едва не прибила.
   Изображаю из себя покорную овечку и, пока не забыла, пишу Мэри сообщение с уточнением времени завтрашней встречи. Ответ получаю незамедлительно -- ждала она, что ли?
   Забиваю указанное время в календарь и благополучно забываю о существовании мисс Морри по крайней мере на сегодняшний вечер.
   Надо бы попросить Лаки поискать в сети информацию о ее прошлых пациентах. Интересно, кто-нибудь из них выжил? Никого не арестовали за рукоприкладство?
   Компьютер продолжает настойчиво мигать, напоминая о том, что кто-то написал на адрес нашего дома. Все мои личные почтовые ящики, естественно, синхронизированы с коммуникатором. На домашний адрес приходят разве что счета. Но сейчас не время для уплаты налогов, а крупных приобретений после покупки флайера я не делала. Может быть, Лаки?
   Сажусь в кресло и активирую над столом голографический экран. Запускаю почтовый клиент.
   Сообщение с незнакомого мне адреса; отправитель не указан. А внутри -- видеофайл.
   Снова появился какой-нибудь навязчивый поклонник? Или наоборот, недовольный, прознавший наш адрес? Раньше такое случалось часто: все кому не лень считали своим долгом высказать мне личное мнение по поводу Эйдона. А что происходило после выхода "Мести во имя любви" и вспоминать не хочу.
   Нажимаю на "Воспроизведение" видеоролика с некоторой опаской. Разумнее было бы удалить файл, не открывая (все равно там какая-нибудь гадость), но сегодня надо мной определенно довлеет желание себя поистязать.
   -- Здравствуй, Миранда...
   Торопливо жму "Паузу" и несколько секунд просто сижу, не моргая смотря в экран.
   Они и раньше слали мне сообщения, но всегда только текстовые. Иногда пытались связаться через Лаки, умудрившись установить с ним контакт еще несколько лет назад и регулярно зазывая его в гости на Землю.
   Но мне... Видео...
   Запускаю запись.
   Мама ужасно постарела. Это по-настоящему пугает. Я не видела ее четырнадцать лет. Не искала о родителях информацию в сети, не пыталась что-либо разузнать. После Эйдона они отказались от меня, сказали, что их дочь умерла. И я не стремилась воскресать.
   Мама постарела, а папа -- ничего, держится. Только волосы теперь белые как снег.
   -- Миранда, так больше не может продолжаться, -- заговаривает отец. -- И, так как ты игнорируешь наши сообщения, мы решили записать видео. Твоя мама болеет, -- напрягаюсь; пальцы сжимаются на подлокотнике кресла.
   -- Прекрати, -- тем временем возражает мама, толкает супруга в бок, укоризненно качает головой.
   -- Больна тоской, -- как ни в чем не бывало продолжает папа. Моя рука расслабляется. -- Ты ведь помнишь, какую красоту она творила. А теперь заказчики испарились.
   -- Шеймус, мы же не за этим решили сделать запись! -- на этот раз громко возмущается мать.
   Что ж, зато можно сказать с уверенностью, что передо мной не заготовка, а импровизация. Значит, они искренни?
   -- Доченька, -- теперь мама обращается непосредственно к камере, то есть ко мне. -- Мы были не правы. Ты по-прежнему наша дочь, наша малышка.
   -- Очень упрямая малышка, -- вставляет папа.
   Но мама его будто не слышит, продолжает:
   -- Алекс говорит, что у тебя все хорошо. У тебя хорошая работа, свой дом. Для нас это очень важно, -- надо бы запретить Лаки сливать про меня информацию... -- Но позволь нам увидеть тебя. Я не хочу потерять и второго ребенка.
   -- Мы не хотим, -- твердо подтверждает папа, смерив свою гордыню.
   -- Дай нам ответ, -- продолжает просить мама. Ее глаза увлажняются. Закусываю губу. -- Это может быть нейтральная территория. Или, если ты захочешь, мы можем даже прилететь на Лондор.
   "Даже"... Неслыханная жертва.
   -- Ответь нам, дочка, -- просит папа. -- Мы будем ждать.
   После чего видеозапись прерывается. Экран темнеет.
   "Потерять и второго ребенка"... Вот только Ника, моего брата, у родителей отняла война. Меня же они вышвырнули из своей жизни сами.
   Уже тогда я не понимала, как можно отказаться от своего ребенка. Сейчас, будучи матерью, я тем более не могу оправдать их поступок: что бы Лаки ни сделал, что бы ни натворил, всегда буду на его стороне. Выскажу все, что о нем думаю, отругаю, но ни за что не предам. Ни. За. Что.
   Поэтому нажимаю "Удалить письмо" и выключаю компьютер.
   Я для них умерла -- они сами выбрали.
   А мертвых не воскресить.
  
  
   ГЛАВА 16
  
   [Джейс]
  
   {Кудрявые темные волосы, белая кожа...}
  
   Это уже похоже на каждодневный ритуал: сначала весьма откровенный сон, потом холодный душ -- и вперед, в Академию.
   Мои сны начинают меня по-настоящему беспокоить. В жизни так не зацикливался на ком-то. Впрочем, и повода для зацикливания не было -- когда довольно быстро получаешь то, чего хочешь, так же быстро перестаешь об этом думать.
   Одеваюсь, одной рукой натягивая на себя форменную куртку, второй -- попутно стуча по клавиатуре компьютера, проверяя отчет об отправке моего вчерашнего послания в клинику Молли.
   "Ваше письмо отправлено. Получено бортом АV-35789647 "Конкорд". Ожидает передачи после "окна" 987258347".
   По крайней мере, без лишних задержек: все согласно штатной процедуре. Хотя не сомневаюсь, агенты РДАКа уже успели ознакомиться с содержимым моего послания. Надеюсь, правда, только сунули в него нос, а не изменили текст на свое усмотрение. Впрочем, я не давал им повода: всего лишь уточнил у лечащего врача сестры, все ли в порядке и не требуются ли от меня какие-либо дополнительные действия.
   Вряд ли, конечно, в ответ мне прибудет крик души, вроде: "Уберите из моей клиники этих гадов!". Потому как, если доктор Кравец в курсе, кто толчется возле Молли, то тоже будет осторожен в своей переписке (уверен, так как он далеко не дурак).
   Но агент РДАКа, во-первых, может работать под прикрытием и быть нанятым в клинику как простой медработник. Во-вторых, человеку, которого я видел на фото, вовсе не обязательно быть РДАКовцем: они могли его элементарно завербовать. И даже необязательно добровольно. Я же тоже вроде как завербован.
   Только как бы не так. Даже не подумаю на самом деле вынюхивать для них информацию. Им придется поискать кого-то более патриотичного, кого не закусит тот факт, что его сестру держат в заложниках.
   В заложниках? Сестру? Да бога ради! Это же на благо Альфа Крита...
   Ну-ну.
   Ошиблись вы с кандидатом, ребята.
  
   ***
   Как мне уже объяснили, первое занятие в первый официальный учебный день первого курса всегда проходит у Миранды Морган. После всего произошедшего в последние дни мне сложно поставить мозги на место и снова воспринимать капитана Морган никак иначе, как своего преподавателя. Но придется.
   Нужную аудиторию нахожу без труда -- уже хорошо ориентируюсь в Академии. Прихожу в числе последних: однокурсники уже в сборе.
   С некоторым удивлением вижу все отобранные в этом году три десятка человек. Честно говоря, полагал, что нас разделят на несколько групп. Впрочем, без разницы.
   Прохожу к свободной парте, бросаю сумку и сажусь. Дилайла Роу, устроившаяся за столом перед моим в компании блондинки, имя которой я не знаю, оборачивается, приветливо машет рукой.
   -- Привет, Ди, -- киваю. Перевожу взгляд на ее соседку, чуть приподнимаю брови -- решил же, что пора узнать хотя бы имена сокурсников.
   -- Кора, -- спохватывается светловолосая девушка. Очень симпатичная, кстати. Чем-то напоминает новую секретаршу Кинли, только с признаками интеллекта на лице.
   -- Джейс, -- протягиваю руку. Пожимает немного робко.
   -- Приятно познакомиться, -- произносит смущенно, а на ее щеках появляется румянец.
   Перехватываю насмешливый взгляд Дилайлы: тоже заметила.
   Кора отворачивается, а я делаю Ди большие глаза. Нечего что-то там придумывать: во-первых, девчонка, хоть и красавица, все же вчерашняя школьница, а во-вторых, я уже "в отношениях" с Морган, о которых (зуб даю) Дилайла наверняка в курсе.
   До начала занятия еще несколько минут, поэтому все галдят, расхаживают по помещению, кто-то сидит прямо на партах. Стул возле меня пока что остается пустым, и меня это радует. Соседство Дилайлы и Коры впереди тоже устраивает. Так что все не так уж плохо -- отлично устроился.
   -- Ди, -- окликаю девушку.
   -- А? -- оборачивается.
   Кора тоже дергается, будто и она хочет повернуться, но не меняет позы. Только плечи теперь напряжены.
   Сколько ей? Семнадцать? Восемнадцать? Судя по абсолютному неумению скрыть свою симпатию к мужчине, мало. И лет, и опыта -- точно не мой вариант. С такими либо заводят серьезные отношения, либо хорошо проводят время, чтобы больше никогда не встретиться вновь. Так что все мимо.
   -- Мы так и будем учиться всей толпой, не в курсе? -- спрашиваю Ди, делая вид, что не заметил ничего странного в поведении ее соседки.
   Девушка усмехается.
   -- Ты что, не читал списки внизу?
   Черт. По правде говоря, я опаздывал, поэтому пронесся через холл, не обратив внимания на информационное табло.
   -- А надо было? -- уточняю, поморщившись.
   Теперь Ди откровенно смеется. Протягивает мне руку с коммуникатором.
   -- Синхронизируйся, -- говорит. -- Сейчас перекину.
   Благодарно улыбаюсь и выполняю просьбу.
   На комм тут же поступает сообщение. Открываю, вчитываюсь. Выходит, сейчас у нас общая лекция у капитана Морган, затем мы делимся на три группы по десять человек и расходимся по разным аудиториям. В списке моей группы и знакомый и каким-то образом успевший надоесть мне Лиам, и Ди, и Кора. Имена еще четырех парней и двух девушек мне ни о чем не говорят.
   -- Привет, приятель! -- внезапно раздается над головой. И одновременно с голосом, мой стол вздрагивает от неловкого движения подошедшего, не сумевшего вписаться в проход, а на соседний стул приземляется задница Лиама -- легок на помине. -- Я решил сидеть с тобой! -- провозглашает радостно.
   Пожимаю плечом.
   -- Без проблем.
   До лампочки мне, с кем сидеть -- тут не клуб по интересам.
   Не услышав возражений, однокурсник расплывается в улыбке и придвигается поближе.
  
   -- Слушай, а это правда, что тебя видели во внеурочное время вместе с Мирандой Морган? -- интересуется заговорщически, бросив взгляд себе через плечо. Прослеживаю его направление: группа пареньков в конце соседнего ряда, встали в кружок и тоже поглядывают в нашу сторону.
   -- А ты парламентер, что ли? -- хмыкаю.
   -- Ну интересно же! -- Лиам не замечает подвоха в моих словах, делает просящие глаза. -- Расскажи, а? -- и кулаком толкает меня в плечо -- этакий дружеский жест. Смотрю на него так, что парнишка торопливо убирает руки под стол. -- Я просто спросил...
   Замечаю, что Кора тоже нет-нет да и поглядывает на меня через плечо. Еле сдерживаю смех. Детишки, чтоб их.
   -- Капитан Морган обещала мне дополнительные занятия, -- говорю полуправду, чтобы от меня отстали.
   -- Ух ты! -- Лиам мгновенно забывает все обиды, его лицо сияет энтузиазмом. -- А так можно было? А мне она тоже не откажет, если я попрошу? -- того и гляди сейчас сверзится со стула от восторга.
   -- Спроси, -- отмахиваюсь.
   -- Да ну-у-у, -- рыжий мгновенно сникает. -- Неловко как-то. А ты не мог бы?..
   Вот уж не подумаю.
   -- Нет, -- отрезаю. Лиам сникает.
   Голоса смолкают, в потолке зажигаются дополнительные лампы, и в помещение входит Морган, в руках -- целая кипа бумаг. Помешаны они тут на бумажных материалах, не иначе.
   А присутствующие разве что дышать не перестают. На лицах -- смесь страха и раболепия. Это уже утомляет, честное слово. Экзамены сданы, чего теперь ее бояться? Не съест же она их. И не покусает.
   На этой мысли в мою голову начинают сыпаться картинки не из разряда "студент - преподаватель", и мне приходится встряхнуться, чтобы от них отделаться. Неуместно же, в самом-то деле.
   Морган проходит мимо нашего ряда, задевает ногой чью-то брошенную на полу сумку, неловко взмахивает руками, чтобы удержать равновесие, и, естественно, все, что она принесла, ворохом разлетается по полу.
   Теперь тишина в аудитории становится по-настоящему гробовой. Ну, точно, ждут, что сейчас Морган начнет всех убивать. Плазменным ружьем -- чем же еще? Они бы, прежде чем пугаться, сначала подумали, где она его прячет? Не в лифчике же.
   Но капитан не начинает метать молнии и доставать оружие из потаенных мест.
   -- С добрым утром, -- ворчит, ни к кому толком не обращаясь, и принимается собирать бумажки.
   Встаю и прихожу на помощь. Краем глаза замечаю дернувшуюся было в ту же сторону Ди. Однако, увидев меня и поняв, что Морган не останется без подмоги, девушка возвращается на место.
   Миранда сидит на корточках, собирает листки, складывает их в теперь уже кривую стопку. Опускаюсь рядом и тоже принимаюсь за работу. Морган бросает на меня быстрый взгляд и снова опускает -- на бумаги. Такое чувство, что недовольна моим вмешательством еще больше, чем тем, что произошло до этого. Но сидеть, как другие, и ждать, пока наш инструктор ползает по полу, точно неправильно. И дело совсем не в Миранде Морган и не в моей странной тяге к этой женщине -- точно так же я помог бы и Мэри Морри, хотя не испытываю к той и толики симпатии.
   -- Спасибо, -- скорее огрызается, чем благодарит, капитан и направляется в сторону преподавательского стола. -- Садитесь, Риган.
   Ладно, не стоит благодарности.
   Возвращаюсь на место.
   Дилайла оборачивается через плечо и дарит мне одобрительную улыбку.
   -- Да ты крут! -- восхищенно выдыхает рядом Лиам и толкает меня кулаком в бок.
   Что за манера распускать руки? Чувствую, надолго моего терпения не хватит.
   Молчу и никак не реагирую. Подпираю рукой подбородок и слежу, как Морган подходит к столу и раскладывает на нем бумаги, пытаясь заново их отсортировать. Что ж ты такая красивая, а, капитан?
   Вроде бы ничего не произношу вслух, но сосед по парте каким-то телепатическим образом угадывает мои мысли.
   -- Какая фигурка, а? -- шепчет, склоняясь ко мне. -- Как она грациозно присела, я чуть... -- он не заканчивает фразу под моим тяжелым взглядом. Теряется, быстро отстраняется, садится прямо. -- Ну, а что? -- продолжает шепотом, пользуясь тем, что до преподавательского стола довольно большое расстояние, и Морган не может нас услышать. -- Не женщина, а ходячий секс. Даст фору любой из наших девчонок, -- для наглядности кивает в сторону сидящих впереди Ди и Коры.
   Что он такого сказал? Вроде бы ничего, но мне, как никогда, хочется врезать этому рыжему болтуну с языком без костей.
   -- Еще раз скажешь нечто подобное, -- указываю подбородком в сторону Морган, -- и я сломаю тебе нос, -- предостерегающе шиплю в ответ. -- Имей уважение.
   Лиам пораженно распахивает шире глаза, но затыкается.
   К черту его. Пусть думает что хочет.
  
   ***
   Первый день занятий пролетает как один миг: слишком много нового и, не могу не признать, интересного. Никогда не хотел стать пилотом, почему-то даже не думал в этом направлении. А зря. Недаром же родители вечно сравнивали меня с моей покойной бабушкой, копией которой я якобы являюсь. Та ведь как раз и была пилотом, притом первоклассным, и у нее было целых пять "Крыльев", даже больше, чем у Морган.
   Лекция у Миранды, пожалуй, самая информативная и любопытная. Морган умеет рассказывать и преподносить материал доступно и нескучно. К концу занятия расслабляются даже самые нервные. А я вообще очарован. Я. Черт вас всех дери. Очарован.
   Интересно, я запал бы на нее так же, если бы она тогда сама не кинулась мне на шею в кабинете? Когда агенты РДАКа сказали о том, что мне необходимо "закрутить" роман с самой Мирандой Морган, единственное, чего мне хотелось, это покрутить пальцем у виска. Теперь понимаю, что действительно не отказался бы от романа с этой женщиной, и не фиктивного, а самого настоящего. Только кто меня к себе подпустит? А предпринимать активные действия, зная, что мне потом еще несколько лет у нее учиться, тоже неразумно.
   Нужно срочно переключиться.
  
   ***
   На этот раз поступаю благоразумно: прежде чем покинуть ЛЛА, подхожу в холле к информационному табло и смотрю, что ожидает нас завтра. А завтра у нас по плану три занятия, а затем плановый медосмотр. Студентов просят не пить спиртного и не есть красящих продуктов для более точного результата анализов.
   Хмыкаю себе под нос. Моей матери на них нет: она бы мигом доказала, что при наличии качественного оборудования грамотный специалист получит идеально точный результат у любого испытуемого. То есть обследуемого. Испытуемые -- это как раз у моих родителей. У них не принято говорить "подопытные" -- будто бы другое слово способно изменить суть.
   В холле опять толпа. Оно и немудрено и при том, как тут тесно -- любой коридор ЛЛА шире этого места. Архитектор -- "красавчик".
   Пробираюсь к выходу и нахожусь от него уже буквально в метре, когда в мою ладонь толкается бумажка. Рефлекторно сжимаю руку в кулак, оборачиваюсь. Но в мою сторону никто не смотрит: все как было, и у всех свои дела. Подкупили кого-то из студентов на разовую акцию, или у РДАКа тут свой человек? А в том, что послание прислала мне альфа критская разведка, ни на миг не сомневаюсь.
   Быстро прощаюсь с затеей разыскать "почтальона" и выхожу из душного холла на свежий воздух. Сегодня прохладно, ветер тут же забирается под воротник, холодит шею и руки. На небе серые тучи, пасмурно, солнца не видно -- настоящая осень, хотя еще вчера было всего лишь позднее лето.
   Поднимаю воротник формы повыше и бегом спускаюсь по ступенькам крыльца. Похоже, следующей задачей нужно поставить для себя поход в магазин. Легкая куртка у меня с собой, но при такой резкой перемене погоды хватит ее мне ненадолго.
  
   ***
   Послание разворачиваю уже у себя в комнате. Ожидаемо, там только время и место встречи.
   Проигнорировать?
   Вынудить снова действовать самим?
   Но тогда я не знал, что у них на крючке Молли. Кто знает, насколько сильно эти типы жаждут моего сотрудничества и как долго готовы ждать моей покладистости?
   Встреча назначена на шесть часов вечера. То есть у меня не так много времени, учитывая, что хотелось бы поесть, переодеться и добраться до места. Парк... Я же хотел погулять по парку -- и вот, пожалуйста. Будь осторожен в своих желаниях.
   Приходит сообщение от Морган: "Увидимся сегодня?)".
   Невольно улыбаюсь при виде скобки в конце -- не забыла.
   Перевожу взгляд с записки РДАКовцев, все еще лежащей на столе, на коммуникатор, на экране которого открыто окно переписки с Мирандой. Нет, незачем пока что заставлять разведку нервничать. К тому же, если у нас с Морган так называемый роман, это еще не повод встречаться каждый день. Мы же не изображаем пятнадцатилетних влюбленных.
   Пишу: "Извини, сегодня не могу. Давай завтра". Уже собираюсь отправить, но вовремя спохватываюсь и добавляю две грустные скобки после "не могу". Маразм: думать, что пишешь, перечитывать и вставлять улыбочки и "грустинки", -- я так даже в школе не делал.
   Отправляю сообщение и закрываю окно чата. Морган не отвечает: молодец, пусть проверяющие нашу переписку решат, что она обиделась. Женщины ведь так и поступают в таких случаях? Все, с которыми я имел дело, непременно обижались. И бесили меня, да.
  
   ***
   В парке в это время многолюдно. Должно быть, все чувствуют приближение осени и стремятся нагуляться до следующего года. А на самом деле прохладно. Ежусь и поднимаю воротник своей ветровки, подумываю о теплом свитере, которого у меня все равно нет.
   На входе в парк меня никто не встречает, что, собственно, ожидаемо. И как это будет? Как в кино? Подсядут на скамейку рядом, прикрывшись газетой? Это же Лондор: здесь непременно должны быть бумажные газеты.
   Около получаса шляюсь по каменным дорожкам, уже порядком присыпанным желтой, красной и кое-где даже коричневой листвой. Она шуршит под ногами и навевает воспоминания о парках, детстве и времени, когда наша семья еще была семьей в истинном смысле этого слова.
   Мы с Молли обожали носиться по парку недалеко от нашего дома. Роботы-уборщики запускались там в строго отведенное для этого время, и мы точно знали, во сколько вытащить родителей на прогулку, чтобы успеть покупаться в листьях. Мне было восемь, а Молли -- четыре. Странно, но в отличие от многих своих ровесников я никогда не стеснялся играть в детские игры со своей маленькой сестрой...
   С тех пор прошло двадцать лет. И нашей семьи не стало так же, как и того парка -- на его месте построили огромный торговый центр. С обязательной зеленой зоной, разумеется, но там уже точно никому не позволят бегать по листьям. Да и откуда ей там взяться, опавшей листве? Все стерильно, а роботы-уборщики не подключаются по команде, а вообще не прекращают свою работу ни на минуту.
   Наконец, замечаю знакомое лицо: Первый появляется из-за широкого ствола дерева, медлит, пока не убеждается, что я его вижу, и уходит куда-то вглубь парка. Зря я тогда подумал, что у агентов незапоминающаяся внешность -- узнал я этого типа сразу.
   Вздыхаю, убираю руки в карманы и следую за ним. Сам приперся, смысл теперь бегать?
   Первый уверенно направляется к стоянке транспорта у выхода из парка. Неужели нельзя было указать время точнее и прямо в записке обозначить, что встреча произойдет именно тут? Дополнительная конспирация? Или просто лишний повод напомнить мне о моем месте?
   С удивлением обнаруживаю на стоянке уже знакомый мне серебристый фургон. Первый стоит у его пузатого бока; Второго не видно.
   Подхожу.
   -- Добрый вечер, Джейсон, -- приветствует меня агент альфа критской разведки.
   -- Угу, -- отзываюсь. Мне хватит лицемерия с Морган, перед этими я играть не намерен -- много чести.
   Осматриваюсь на предмет: не видит ли нас кто-нибудь. В случае чего, РДАКовцы быстренько объявят, что знать меня не знаю, а местная СБ обвинит в шпионаже и без их показаний -- эти ребята свое дело знают.
   -- Не беспокойтесь, -- правильно понимает мою тревогу Первый. -- Это место выбрано неслучайно. Этот участок и еще два метра от вашей правой ноги не просматриваются камерами. Мы в полной безопасности.
   -- Угу, -- хмыкаю повторно. -- А на выезде из парка камеры тоже не фиксируют, кто въезжает и выезжает из ворот? Поэтому вы катаетесь на одном и том же фургоне вторую неделю?
   Первый смотрит пристально.
   -- Мы трижды меняли номера, -- сообщает авторитетно.
   -- О, ну если меняли... -- из меня так и рвется сарказм. Снова ежусь: куртку ветер не продувает, но капюшон или воротник повыше были бы сейчас весьма кстати.
   В ответ на мою реплику Первый морщится.
   -- Джейсон, не учите профессионалов, как им работать, -- говорит снисходительно и открывает дверцу фургона. -- Залезайте, сегодня ветрено.
   -- Премного благодарен, -- бросаю уже через плечо, послушно забираясь внутрь.
   К моему удивлению, Второго на сидении напротив нет. Сочли меня неопасным, и Первому не требуется поддержка кого-то более крупного? Зря.
   Агент тоже залезает в фургон, закрывает за собой дверцу. В салоне загорается тусклый свет.
   Располагаюсь на сидении, сложив руки на груди и перекинув ногу на ногу -- по всем статьям закрытая поза.
   РДАКовец следит за мной взглядом и явно отмечает мой невербальный посыл. Вздыхает и горестно качает головой.
   -- Джейсон, не нужно так враждебно. Мы с вами, должно быть, не с того начали.
   Он на редкость проницателен, мать его.
   -- Вы правы, -- киваю, -- если бы вы не взяли мою сестру в заложники, мы начали бы совершенно по-другому.
   Первый разводит руками.
   -- У нас не было выбора, -- да неужели. -- Наши аналитики тщательно изучили ваш психотип. Если бы мы просто попросили вас помочь нам, вы бы даже не стали с нами разговаривать.
   Дерьмовые у них аналитики, иначе поняли бы, что для "моего психотипа" угрозы -- как красная тряпка для быка. Будь это не так, сейчас я был бы генным инженером, как мечтали родители. Но они настаивали слишком рьяно и часто, и вышло то, что вышло.
   Молчу, не желая и дальше огрызаться в никуда. Всем в любом случае плевать на мои протесты -- я у них на крючке.
   -- Итак, Джейсон, что вы выяснили? -- заговаривает Первый, сообразив, что я выговорился и больше не горю желанием общаться.
   -- Ничего, -- отвечаю.
   Не они ли говорили, что моя задача -- сблизиться с Морган и затаиться до поры до времени. Не слишком ли быстро от меня понадобились результаты?
   -- Это неправильный ответ, -- спокойно возражает агент с видом преподавателя на экзаменах. Впрочем, педагогический состав ЛЛА мне нравится куда больше. Даже Мэри Морри, честное слово. -- Мы знаем, что вы уже начали общаться с Мирандой Морган в неформальной атмосфере. Это успех и достаточно быстрый, мы не можем не признать. Она говорила что-нибудь о Рикардо Тайлере? Его планах? Что-то о предвыборной кампании?
   То, что тот надумал на ней жениться, подойдет?
   Только черта с два я им это сообщу.
   -- Ничего, -- повторяю. -- Я вообще сомневаюсь, что у них такие доверительные отношения с Тайлером, как вы считаете.
   -- Мы не считаем, мы уверены, -- отрезает собеседник, качает головой. -- Это плохой результат, Джейсон. Если она не говорит о Рикардо, заведите разговор сами, дайте нам что-нибудь, чтобы мы убедились в том, что вы приносите пользу. Не вынуждайте нас забирать малышку Молли из клиники. Боюсь, без чудесных процедур доктора Кравеца она долго не протянет.
   Он всерьез думает, что мотивирует мой патриотизм и желание работать на благо разведки?
   -- Что вы хотите услышать? -- уточняю мрачно. -- Что я попробую? -- получаю одобрительный кивок. -- Хорошо, я попробую.
   Первый улыбается.
   -- Другое дело, Джейсон. Я же говорил, что мы поладим.
   -- На том свете, -- бормочу сквозь зубы.
   -- Что, простите? -- притворяется, что не расслышал.
   -- Я могу идти? -- спрашиваю громко.
   -- Конечно, Джейсон, -- улыбается, будто эта чертова любезная улыбка приросла к нему намертво. -- Делайте свою работу. Мы с вами свяжемся.
   Ну еще бы. Естественно, свяжутся.
   Первый сторонится, чтобы я мог выйти, а сам остается внутри.
   Вылезаю и с силой грохаю дверью.
  
  
   ГЛАВА 17
  
   [Морган]
  
   Утром чувствую себя разбитой, хотя вечер провела дома за книгой. Верно говорят: чем меньше спишь, тем меньше хочется. Больше никогда не буду так рано ложиться, потому как сегодня ощущаю себя зомби.
   Спускаясь по лестнице, слышу раздающиеся из кухни голоса: Гай что-то весело болтает, в ответ ему раздается женский смех. Значит, Ди сегодня у нас -- никаких других представительниц женского пола в нашем доме быть не может.
   Прохожу мимо зеркала, оцениваю свой внешний вид и остаюсь удовлетворенной -- все-таки косметика творит чудеса.
   -- Привет, молодежь! -- стандартно приветствую домочадцев, появляясь в дверях кухни.
   Гай и Дилайла сидят за столом. Перед Ди -- чашка кофе, из которой поднимается пар, а мальчик сжимает в ладони стакан свежевыжатого апельсинового сока -- его главная слабость (свежие апельсины не поставлялись на Пандору, планету, где он рос до десяти лет, и весь этот год бедный ребенок никак не может ими наесться). Лаки -- у плиты с лопаткой в руках.
   -- М-м-м, -- комментирую. Тяну воздух носом. -- Блинчики?
   Сын оборачивается через плечо.
   -- Оладьи, -- многозначительно приподнимает лопатку. -- Ты вовремя.
   Ох, если я и сделала что-то хорошее в этой жизни, так это научила Лаки готовить. Хорошее и полезное -- теперь он занимается приготовлением завтрака куда чаще меня.
   Устраиваюсь во главе стола. Таким образом Ди оказывается по мою левую руку, а Гай -- по правую, и мне всех прекрасно видно.
   -- А можно еще кофе? -- решаю окончательно обнаглеть.
   Лаки усмехается.
   -- Сгорят, -- кивает на сковороду. -- Придется подождать.
   А тон-то какой -- покровительственный, будто я ровесница Гая, выпрашивающая вкусненькое.
   -- Подожду, -- смиряюсь со своей участью.
   Естественно, мне никто не мешает сделать кофе самостоятельно, но полный сервис всегда предпочтительнее самообслуживания. Тем более с утра после ночи кошмаров.
   -- Как новая школа? -- спрашиваю у Гая, стараясь говорить беспечно и с улыбкой.
   Ощущение -- будто ступаю по тонкому льду. Если реакцию Лаки на тот или иной вопрос я почти всегда могу предугадать заранее, то его брат для меня по-прежнему закрытая книга.
   Однако опасаюсь зря: лицо мальчика освещает самая что ни на есть лучезарная улыбка.
   -- Отлично! -- он даже выпускает из рук стакан своего обожаемого сока, чтобы иметь возможность жестикулировать без помех. -- Меня так хорошо приняли! Я не ожидал. Одна девочка даже провела меня с экскурсией по всей школе!
   Видимо, то, что это была именно девочка, поразило его особенно.
   Улыбаюсь, на этот раз искренне и от души.
   -- Я рада, малыш.
   -- Я не малыш! -- тут же нахохливается, как замерзший воробей.
   -- Ну конечно же не малыш, -- соглашаюсь, -- раз уже думаешь о девочках.
   Гай краснеет до корней волос, но вроде бы не обижается -- просто смущается.
   Лаки тем временем ставит на стол первую порцию оладий.
   -- Налетай! -- командует. Что совершенно излишне -- все и так уже тянут руки к блюду. -- А как у тебя с Джейсом?
   Этот вопрос застает меня врасплох, я даже роняю оладью, которую успела схватить, на тарелку. Хотя... Так даже удобнее намазывать ее джемом. Что немедленно и делаю. Так что все к лучшему
   -- А что у меня с Джейсом? -- переспрашиваю, размазывая джем по поверхности оладьи. -- Все по плану. Вчера виделись только на занятиях. Вечером у него были свои дела.
   -- Какие? -- тут же заинтересовывается Гай.
   -- Понятия не имею, -- пожимаю плечом. Будь мы в настоящих отношениях, я и то не стала бы его доставать, пытаясь разузнать подробности: не может человек -- значит, не может. А в нашем с ним положении, любые планы Джейсона не моего ума дело.
   -- Мне он понравился, -- высказывается мальчик.
   -- Мне тоже он нравится, -- согласно кивает Ди. -- Мы с ним немного общаемся на перерывах. У него неплохое чувство юмора и точно нет мании величия в связи с поступлением в ЛЛА, как у некоторых наших однокурсников. Он... -- Дилайла замолкает, подбирая нужное слово.
   -- Не напрягает? -- с готовностью подсказывает Лаки из-за ее спины.
   -- Именно! -- девушка интенсивно кивает. -- Не напрягает.
   В том-то и загвоздка, что и меня Джейсон Риган ни капельки не напрягает. Даже когда он неприлично близко...
   Яростно вгрызаюсь в оладью, разозлившись на себя за мысли, посещающие меня с самого утра.
   -- А что? -- не унимается Лаки, ставя на стол новую порцию пищи. -- Мне нравится, как вы смотритесь вместе. Как это?.. -- чешет в затылке. -- Гармонично. Вот.
   Воздеваю глаза к потолку: этого еще не хватало.
   -- Ты теперь сваха, что ли? -- огрызаюсь, даже не пытаясь скрыть недовольство.
   Меня гораздо сильнее волнует не то, как мы смотримся, а то, что я чувствую, когда мы с Джейсом вместе. И это мне категорически не нравится.
   -- Я просто желаю тебе счастья, -- отзывается Лаки.
   -- А я вполне себе счастлива.
   -- Вполне себе, -- передразнивает мой обнаглевший сын, сующий нос туда, куда не просили. -- Вот когда будешь просто счастлива, тогда и вопросов не будет.
   Гай переводит взгляд с брата на меня и обратно. Ему явно жутко интересно знать, что происходит, но воспитание и природное чувство такта не позволяют спросить прямо о том, о чем специально в подробностях не рассказывают. Ди, естественно, в курсе всего, она лишь улыбается, но, заметив мой недовольный взгляд, быстро прячется за чашкой с кофе. Заговорщики юные.
   -- Ерунды не говори, -- прошу сына, надеясь закрыть эту тему раз и навсегда. -- Джейс младше меня больше чем на десять лет, -- в ответ Лаки закатывает глаза, но я продолжаю: -- Для примера: сколько лет у вас разница с Гаем?
   -- Восемь, -- тут же отвечает мальчик.
   -- Восемь, -- повторяю многозначительно.
   Лаки ставит на стол последнюю порцию оладий, выключает плиту и тоже садится за стол. С другой стороны, прямо напротив меня, не иначе, чтобы продолжать сверлить меня своими зелеными глазищами.
   -- У меня на это два возражения, -- изрекает важно. -- Во-первых, когда нам с Гаем станет обоим за тридцать, уже будет неважно, кто и кого старше. А во-вторых, у вас с Джейсом разница не "ах, больше десяти лет", а ровно десять. Я читал его досье -- ему исполняется двадцать девять в конце этого года. А тебе -- сорок только в следующем году.
   Всего-то десять лет, подумаешь...
   -- Закрыли тему, -- уже едва не рычу.
   -- Закрыли так закрыли, -- легко соглашается сын.
   -- Лучше бы кофе сделал, -- ворчу.
   -- Пардон, -- тут же вскакивает с места. -- Кстати, мне вчера звонил Рикардо.
   Напрягаюсь.
   -- Он даже мне звонил, -- немного виновато признается Ди.
   -- И мне прислал сообщение, -- вставляет Гай.
   Ну, приехали. Если этот наглец решил таким образом заставить меня выйти за него замуж...
   -- Просил поагитировать знакомых за него голосовать, -- тем временем заканчивает мысль Лаки, не давая моему воображению разгуляться и обвинить Рикардо даже в том, в чем он не виноват.
   Выдыхаю с облегчением.
   -- Все и так будут за него голосовать.
   -- Не скажи... -- удивленно поднимаю на сына глаза. -- Гай, рассказывай, -- кивает брату.
   Покорно перевожу взгляд на мальчика.
   -- К нам в школу вчера приходил мистер Ньюман. Выступал перед преподавателями и старшеклассниками. А нас просто собрали, велели потом рассказать родителям.
   Докатились со своей предвыборной кампанией: уже детей агитируют.
   -- И как он? -- интересуюсь вяло.
   Эти выборы уже навевают на меня тоску. А ведь это только начало.
   -- Он был очень мил, -- Гай хмурится, пытаясь припомнить подробности. -- И рассказывает он хорошо. Обещал повысить финансирование школ, сделать обеды бесплатными, -- мальчик говорит об этом с таким восхищением, будто ему не хватает средств на еду. Похоже, политика Лукаса Ньюмана достигла своей цели.
   -- Делать бесплатные обеды в платных школах -- это абсурд, -- высказываюсь. -- А сделать все школы бесплатными, у него просто не хватит бюджетных средств. У нас и без того много бесплатных учебных заведений для малоимущих, стипендии и гранты для отличников и так далее.
   -- Вот и один из наших учителей так ему сказал, -- подхватывает Гай. -- А мистер Ньюман пообещал, что денег хватит на все, так как он планирует упразднить армию.
   Ложечка выскальзывает из моих пальцев и со звоном падает на тарелку.
   -- Что он планирует упразднить? -- не верю своим ушам.
   Рикардо потратил годы на то, чтобы с Лондором считались. Сильная армия и мощный космический флот -- то, без чего Лондор быстро потеряет свое место на мировой арене. А та же Земля, точащая на него зуб еще со времен Тринадцатилетней войны? Да ей же только дай повод начать военные действия.
   -- Армию, -- повторяет Гай почти шепотом, испугавшись моей реакции.
   -- Бр-р-р, -- трясу головой. -- Прости, я не на тебя злюсь. Просто... Нам и вправду следует голосовать за Рикардо.
   -- Может, посоветовать ему тоже проехаться по школам? -- предлагает мальчишка.
   Раньше я бы сказала, что вряд ли Тайлер на это пойдет, но если он даже Гаю прислал личное сообщение, то я уже ничему не удивлюсь.
   -- Посоветую, -- обещаю.
   Сразу, как только перестану избегать с ним встреч.
  
   ***
   Прошлая встреча с Мэри Морри прошла просто отвратительно. Мне и так тошно в последние дни, так эта длинноносая умудрилась вывернуть всю меня наизнанку своими вопросами: "Любите ли вы еще Александра Тайлера?", "Как часто вы о нем думаете?", "Сколько раз в день?", "Как думаете, вы были бы все еще вместе, останься он в живых?"...
   Вот выжил бы, тогда и разобрались бы. Что толку фантазировать? Что касается других вопросов... Насколько я понимаю, цель моих визитов к психотерапевтам -- доказать, что я адекватна и не опасна для окружающих. Мэри же решила "исцелить" меня по полной программе. Да-да, именно так она и говорит: "Вы больны Александром Тайлером. Он как вирус в вашей крови, и вам необходимо от него избавиться".
   Избавиться от самого прекрасного воспоминания в моей жизни? Вот уж не дождется.
   Зато после разговора с Морри мне каждую ночь снится Александр. Только во снах он все время стоит, сидит ко мне спиной или вполоборота, и я не могу рассмотреть его лицо. Чертова Мэри Морри, можно подумать, я и без нее не знала, что начала его забывать.
   Сегодня у меня занятия только с третьим курсом и после обеда, поэтому с утра намереваюсь закрыться в своем кабинете и заняться бумагами, а то только скапливаются и скапливаются.
   При мысли о бумагах тут же вспоминаю свой вчерашний вход в аудиторию, где меня ждал курс Ригана. Это же надо было настолько летать в облаках, чтобы не заметить чертову сумку в проходе... А он, глядите-ка, вскочил, бросился на помощь -- отрабатывает легенду на все сто. Интересно, Джейсон хоть пальцем бы пошевелил, если бы не наша с ним сделка? Что-то остальные даже не дернулись, хотя и были ближе.
  
   ***
   Спустя несколько часов окончательно закапываюсь в документах, что понимаю: мне нужен перерыв. Идти на обед не хочется -- итак объелась оладий на завтрак. Поэтому прошу по интеркому Барбару принести мне кофе, а сама копаюсь в почте в поисках досье на Ригана. Лаки упомянул о нем сегодня как раз кстати, потому что, получив файл, я так его и не открыла -- не до того было. К тому же, я окончательно перестала подозревать Джейсона и АП в подтасовке результатов экзаменов, и это досье стало мне, в общем-то, за ненадобностью.
   Гонимая любопытством, все-таки открываю файл.
   "Полное имя: Джейсон Леонард Майкл Риган". Леонард -- неожиданно. Впрочем, мое второе имя -- Кэролайн, что тоже мне ни капли не подходит.
   "Идентификационный номер"... Так, это не важно.
   "Дата рождения: двадцать восьмое декабря две тысячи шестьсот одиннадцатого".
   Выходит, Лаки был прав, между нашими днями рождения -- десять календарных лет: я родилась в январе шестьсот первого, а он -- в декабре одиннадцатого.
   "А Александр -- шестого августа пятьсот девяноста седьмого", -- услужливо подсказывает память. Ну и скажите мне, при чем тут Александр? Нет, не хочу, не могу и не буду сравнивать Александра с Джейсоном. Нельзя сравнивать любовь и похоть. А тут я испытываю исключительно физическое влечение и ничего больше. Да, совершенно точно, ничего больше.
   Читаю дальше. Приподнимаю брови, узнав сферу деятельности его родителей: ученые, знаменитые, признанные, награда на награде. Как их сын мог оказаться в полиции еще и с восемнадцати лет? На Альфа Крите совершеннолетними становятся в двадцать один, значит, родители должны были подписать разрешение. Неожиданный демократизм для представителей их профессии. Насколько мне известно, такие люди обычно стараются направить детей по собственным стопам. Служба в полиции -- уж очень радикальное решение.
   Вот младшая сестра Джейсона вполне вписывается в концепцию -- медицинский университет. Направление не указано, но даже если не генная инженерия, как у родителей, в любом случае ближе и логичнее, чем полиция.
   Сейчас сестре Джейса должно быть двадцать четыре года, то есть она давно выпустилась и работает. Сую нос дальше, ожидая, что на следующей странице все же найду подтверждение своих умозаключений и увижу, что Мария Риган помогает родителям в их исследованиях и тоже награждена чем-то безумно почетным. Но нет. Далее информация о Марии отсутствует. Причем не просто обрывается, а именно: "Информация отсутствует".
   Боже, надеюсь, она жива? Пролистываю назад, ищу строку глазами, нахожу: возле имени Марии Л. М. Риган стоит только дата рождения. Значит, жива, просто Лаки не стал лезть в дебри и раскапывать еще и ее биографию. Он, конечно же, прав, это просто любопытство. Сестра Джейса и ее судьба мне без надобности, я ее не увижу никогда в жизни.
   Звонит интерком.
   -- Да, Барб? -- отзываюсь.
   Очень уж она любит жать на кнопку, вместо того чтобы заглянуть и спросить по-человечески. Побаивается. Зато, когда Лаки у меня, ее за уши не вытащить из кабинета.
   -- Капитан Морган, к вам посетитель.
   Кого несет? Почему-то в первое мгновение думаю о Рикардо. Кому же еще взбредет в голову прийти без звонка или предварительной договоренности? А коллеги по Академии не станут просить Барбару оповещать об их визите и просто войдут.
   -- Кто? -- спрашиваю и широко распахиваю глаза, получив ответ:
   -- Мистер Лукас Ньюман.
  
   ***
   С Лукасом Ньюманом мы не знакомы. Видела его пару раз на официальных приемах, на которые вытаскивал меня с собой Рикардо. Соответственно, и тот видел меня и, естественно, знает, кто я такая (а кто не знает?), но официально представлены мы не были. Тем неожиданнее его визит.
   Незваный гость входит и прикрывает за собой дверь.
   Сижу за столом, даже не пытаюсь встать: во-первых, я женщина, во-вторых, это он пришел в мой кабинет.
   Ньюман -- крепко сбитый мужчина лет сорока с коротко стриженными рыжими волосами и вздернутым носом, покрытым веснушками. С детства недолюбливаю рыжих и курносых, так что визитер подсознательно не нравится мне сразу. Плюс он конкурент Рикардо, а с Тайлером мы практически семья. Так что с чего бы мне любить его оппонента?
   -- Добрый день, Миранда, -- произносит Ньюман с широкой улыбкой.
   Даже так? Миранда? Он ничего не перепутал?
   Сверлю его взглядом и даже не пытаюсь скрыть свое удивление и его визитом в принципе, и обращением.
   -- Прошу прощения, но мне кажется, мы не столь близко знакомы, чтобы звать друг друга по имени, -- спешу сразу внести ясность в наши отношения, вернее, в их полное отсутствие. -- Вернее, вовсе не знакомы. А по имени ко мне обращаются только очень близкие люди.
   Однако улыбка Ньюмана сияет на его лице как приклеенная, и моя ни капли не дружелюбная реплика его не смущает.
   -- В таком случае, как мне следует к вам обращаться?
   Пожимаю плечом.
   -- По званию, по фамилии -- как вам будет удобнее.
   Улыбается еще шире, хотя, казалось бы, куда еще более широко: такое чувство, что еще миг -- и кожа на его лице просто треснет, как на перетянутом барабане.
   -- Значит, слухи не лгут, и вы предпочитаете, чтобы вас называли Морган.
   Мое же лицо вытягивается. То есть он знал, что называть меня по имени не следует, но все равно проверил. Вдруг именно ему я это позволю? Вот это самомнение.
   -- В отношении меня слухи, как правило, правдивы, -- сообщаю прохладно.
   Надеюсь, ему рассказали, что я бешеная стерва, которую лучше не выводить из себя лишний раз.
   -- Могу я присесть? -- спрашивает, а сам уже водрузил свою широкую пятерню на спинку гостевого кресла.
   Наглый и самоуверенный -- где-то я это уже видела. Кажется, у Рикардо появился достойный противник. Не зря же он сумел пошатнуть уверенность в себе даже у непрошибаемого Тайлера.
   -- Ну, раз уж вы уже пришли, -- делаю приглашающий жест рукой. -- Присаживайтесь, -- с готовностью принимает приглашение и замирает, очевидно, ждет, что я предложу ему чай или кофе, как это было бы любезно с моей стороны как хозяйки. Перебьется. -- Мистер Ньюман, чем обязана? -- вместо этого спрашиваю прямо.
   -- Зовите меня Лукас.
   -- Как скажете, -- соглашаюсь и тут же перефразирую: -- Лукас, зачем вы пришли?
   -- Познакомиться.
   -- Хм... Очень приятно.
   Он и вправду мне не нравится. У этого человека очень фальшивая улыбка: она категорически не сочетается с выражением глаз.
   Ньюман делает театральную паузу, затем вздыхает.
   -- Полагаю, вы уже в курсе предстоящих выборов и того, что главными конкурентами на них будут два кандидата.
   Да ладно, все-таки не верю. Если он и конкурент Рикардо, то только по наглости и бахвальству.
   -- Вы самоуверенны, -- откликаюсь.
   -- Не без этого, -- ухмыляется, сочтя мои слова за комплимент. В общем-то, это был совсем не он, но да бог с ним: и с Ньюманом, и с комплиментом.
   -- Лукас, ближе к делу, пожалуйста, -- красноречиво опускаю взгляд на разбросанные передо мной по всему столу бумаги. -- Я немного занята. Если бы вы предупредили меня о своем визите, то я непременно выделила бы для вас время.
   Намек снова не понят: уходить гость не торопится.
   -- Как я уже говорил, я пришел познакомиться и уточнить, какова ваша позиция на предстоящих выборах. За кого вы планируете голосовать?
   Угадай с трех раз, придурок.
   Холодно улыбаюсь.
   -- Мне кажется, моя позиция предельно ясна.
   А теперь светлые глаза под густыми рыжими бровями превращаются в щелки.
   -- Тайлер.
   -- Он самый, -- киваю.
   Не думает же Ньюман переманить меня на свою сторону мифическими бесплатными обедами в школах?
   -- Так я и предполагал, -- горестно качает головой. -- И мне бы хотелось это изменить, -- да неужели? -- Вы, Морган, персона публичная. Вы -- знамениты, о вас говорят, на вас смотрят... -- меня ненавидят и боятся, он забыл упомянуть. -- Уверен, ваша поддержка принесла бы мне не одну сотню голосов. Сколько студентов сейчас учится в ЛЛА? Не сомневаюсь, все они взяли бы с вас пример и проголосовали бы правильно.
   Правильно -- глядите-ка. Самомнение уровня "бог".
   -- Они и проголосуют правильно, -- соглашаюсь. -- Как им велит сердце, -- улыбаюсь, не скрывая издевки.
   -- И все же, -- не сдается курносый визитер, -- я бы хотел заручиться поддержкой Совета Академии.
   Рикардо -- главный спонсор ЛЛА. Хоть и неофициально, но тут все решает он. Неслыханная самонадеянность -- пытаться перекупить Академию у Тайлера. Во-первых, страшно дорого, во-вторых, тот вцепится в нее зубами и не отдаст.
   -- Хорошо, -- неожиданно "добрею"; переплетаю пальцы на столешнице и чуть подаюсь вперед, поближе к собеседнику. -- Вы уже говорили с остальными членами совета? С Оливером Ноланом? Клариссой Снич? Я член Совета Академии, но не его глава.
   -- Тем не менее только вы одна близко контактируете со студентами. Они пойдут за вами.
   Хм, а это идея. Завтра же велю повесить в аудитории портрет Рикардо Тайлера с каким-нибудь зычным лозунгом.
   Как же я терпеть не могу, когда на меня давят.
   -- Скажем так, -- Ньюман подается к столу, берет карандаш и, даже не подумав спросить разрешения, что-то пишет на оборотной стороне одного из моих документов. Я взбешена, честное слово. -- Вот, -- поворачивает ко мне листок. Смотрю на число с кучей нулей, вопросительно приподнимаю брови. -- Это сумма, которую я готов вложить в ЛЛА в случае вашей гарантированной поддержки моей кандидатуры. Это новое оборудование, увеличение заработной платы сотрудникам, рост стипендий... -- перечисляет, смакуя каждое свое слово и победно загибая короткие, едва ли не квадратные пальцы.
   Похоже, кто-то решил, что я у него в кармане. Вместе со всей Академией в придачу.
   -- Это щедро, -- отзываюсь равнодушно. Но, чего уж скрывать, предложением я впечатлена.
   Впрочем, если сократить армию, как планирует Ньюман, то из бюджета освободится куда более внушительная сумма.
   -- Итак, ваш ответ? -- уточняет, очевидно, в своей голове уже празднуя победу.
   -- Мой ответ: нет.
   Мне таки удается сбить с него спесь. Ньюман удивленно моргает: был уверен, что все уже на мази.
   -- Что значит "нет"?
   -- В данном случае "нет" -- это отрицательный ответ, -- подсказываю. Забираю оставленный им карандаш и демонстративно убираю его в подставку.
   -- И все же подумайте, -- не желает сдаваться и вновь применяет свою слащаво-фальшивую улыбку.
   -- Непременно, -- обещаю. -- Простите, Лукас, но у меня еще много работы, -- уже не намекаю, а откровенно выставляю его вон.
   -- Разумеется, -- как у этого типа только скулы не сводит от этой притворной улыбки? -- Был рад знакомству, -- и наконец, поднимает свой филей с моего стула и направляется к двери. Останавливается уже у самого выхода, взявшись за ручку; оборачивается. -- Я мог бы объявить, что людям была скормлена ложная информация, и вас даже не было на Эйдане в тот год, когда погиб Эйдон.
   Вот это номер...
   -- О, -- откликаюсь. -- Вы и это можете? -- уверенно кивает. -- Я подумаю, Лукас. Всего доброго.
   И Ньюман выходит, явно уверенный в том, что я у него на крючке.
   Идиот, плевать мне на репутацию. Совесть он мне тоже купит новую?
   Несколько минут сижу не двигаясь и пытаясь усмирить подступившую к горлу ярость. Вот же мерзавец.
   Кто, во имя всех чертей, сказал этим двоим, что я -- ключ к победе на их треклятых выборах? Сначала Рикардо, теперь этот. Свет клином, что ли, на мне сошелся?
   Вздыхаю, смиряясь с неизбежным, и набираю номер Тайлера.
   -- Рик, надо поговорить, -- выдаю сразу же, вместо приветствия.
  
  
   ГЛАВА 18
  
   [Морган]
  
   Не помню, чтобы Рикардо хотя бы раз игнорировал мою просьбу приехать. Но то, что он примчался спустя пятнадцать минут после моего звонка, по-настоящему настораживает. Похоже, мы все были слишком оптимистично настроены, будучи на сто процентов уверенными в исходе предстоящих выборов -- Рикардо Тайлер зря впадать в панику не станет. Впрочем, теперь и я склонна к панике: Лукас Ньюман показался мне очень опасным человеком и, возможно, даже более беспринципным, чем дядюшка Лаки.
   Рикардо, мрачнее тучи, появляется на моем пороге. Молча закрывает за собой дверь, прямо перед носом перепуганной Барбары, бросившейся было за ним вслед, и, с силой впечатывая подошвы ботинок в пол, проходит к моему столу. Садится в кресло для посетителей, не забыв приподнять брюки, чтобы те не вытянулись на коленях. Расправляет плечи, разводит локти и переплетает пальцы рук на животе. Смотрит в упор -- хищная птица, ни дать ни взять.
   -- Повтори, -- велит.
   И тон этот настолько приказной, что мне хочется действительно повторить ему что угодно: хоть таблицу умножения, хоть закон сохранения энергии.
   Встряхиваю волосами, чтобы отделаться от этого чувства. Такой уж Рикардо: он умеет порабощать собеседника.
   -- Что именно? -- уточняю спокойно, даже насмешливо.
   -- То, что сказал тебе этот наглец, -- так и вижу, как у Тайлера сводит скулы от напряжения.
   Несмотря на то, что уже пересказала ему по коммуникатору суть нашего разговора с Ньюманом, послушно делаю это еще раз, пытаясь озвучить повторно только самое главное. Когда Рикардо наглеет, злится, хамит или угрожает, позлить его еще сильнее -- мой священный долг. Но когда он по-настоящему взволнован, не мне над ним издеваться.
   Заканчиваю пересказ общения с Ньюманом. Рикардо становится еще мрачнее. Расцепляет руки и барабанит пальцами по подлокотнику.
   Невольно задерживаюсь взглядом на этих пальцах. Они такие... Тайлеровские -- длинные, тонкие, как у пианиста. Такие руки были у Александра, такая форма кисти у Лаки -- характерная наследственная черта всех Тайлеров.
   -- Ты меня слышишь? -- нетерпеливо окликает меня Рикардо.
   Вскидываю глаза к его лицу.
   -- Я тебя внимательно слушаю, -- вру, надеясь, что ему не придет в голову, как в школе, попросить меня повторить его последнюю фразу.
   -- Теперь-то ты видишь, что ситуация серьезна? Ты выезжала в город?
   Навряд ли мою дорогу от дома до ЛЛА, причем по воздуху, можно назвать выездами в город.
   Качаю головой.
   -- Нет. А что там?
   -- Что там? -- голос Рикардо взлетает на целую октаву. -- Лицо подлеца Люка на каждом столбе, на всех табло.
   Пожимаю плечами. Это не кажется мне удивительным: предвыборная кампания, как-никак -- обычная практика.
   -- А твоих там разве мало? -- интересуюсь.
   -- Много, -- Рикардо складывает руки на груди и отворачивается. -- Но недостаточно.
   -- Увеличь, -- все еще не вижу проблемы.
   -- Женщина! -- вскипает Тайлер. -- Лондор не резиновый. Уже задействованы все доступные и недоступные рекламные площади. В каждом городе, в каждом самом маленьком населенном пункте.
   -- Я недавно летала в горы. Там девственная природа, ни одной твоей рожи. Да и Лукаса тоже.
   Не знаю, зачем это говорю, но Рикардо звереет не на шутку.
   -- Женщина! -- ох, как же он любит это уничижительное, по его мнению, обращение. С силой бьет ладонью по подлокотнику. -- Лучше бы тебе немедленно мне сообщить, что сцена, которую я имел неудовольствие наблюдать в свой прошлый визит сюда, не более чем дешевый спектакль, и ты согласна выйти за меня замуж. Поигралась -- и будет.
   Нет, так легко ему меня не подловить. "Держу лицо", не отвожу взгляд.
   -- Это не дешевый спектакль, -- возражаю сдержанно.
   Рикардо кривится.
   -- Ну не дешевый, так дорогой, -- изрекает с отвращением в голосе. -- Откуда мне знать, сколько ты платишь этому актеришке.
   Так я и поверила, что люди Тайлера еще не выяснили имя моего предполагаемого любовника.
   -- Его зовут Джейсон, -- говорю. -- Джейс. И у нас с ним отношения. Настоящие.
   Рикардо хмыкает.
   -- Еще скажи, что серьезные.
   -- Серьезные, -- подтверждаю с готовностью.
   -- Ха-ха. И еще раз: ха, -- не верит Тайлер. -- Он прибыл на Лондор в день первого экзамена. Когда бы вы успели?
   -- Любовь с первого взгляда? -- предполагаю.
   -- С первого раза уж в таком случае, -- передразнивает Рикардо. Потом вдруг впивается в меня взглядом, прожигая насквозь. -- Погоди... Что ты сказала? Любовь?
   Попалась: непростительная ошибка с моей стороны. Не знаю, поверил ли Тайлер в наш с Джейсом роман окончательно, но точно сомневался и не мог наверняка сказать, что мы лжем. Однако то, как легко спустя столько лет полного равнодушия к мужчинам я вдруг объявила, что влюбилась, прозвучало фальшиво. Не думаю, что я вообще еще способна полюбить, а уж так внезапно -- и подавно.
   Но пути назад нет: или до последнего настаивать на своей версии, или идти к алтарю с Рикардо. Я отдала бы все на свете, чтобы стать Мирандой Тайлер, вот только Тайлер должен был быть другой...
   Смеряю мужчину снисходительным взглядом, приподнимаю подбородок и с полной уверенностью в голосе подтверждаю:
   -- Да, ты не ослышался. Любовь. Возражения? -- пытаюсь повторить его фирменный прием -- изогнуть одну бровь.
   Видимо, не срабатывает, потому что Рикардо взрывается:
   -- Да, черт возьми, у меня есть возражения!
   Даже подаюсь назад в своем кресле, влипая в спинку лопатками. Рикардо постоянно язвит, давит, грубит и так далее. Но кричит... Нет, обычно, чтобы вывести этого человека из себя, нужно здорово постараться. Как правило, это под силу только его племяннику.
   Тем не менее мне поздно брать свои слова обратно. Делаю над собой усилие и отвечаю по-прежнему спокойно, но на этот раз тверже:
   -- Тогда можешь засунуть свои возражения в свой великосветский зад.
   -- Черт тебя, Морган!
   -- Взаимно, -- не остаюсь в долгу.
   Рикардо неверяще моргает.
   -- Ты что, правда влюбилась и потеряла последний мозг? -- дергаю плечом, предпочтя не спорить с последним утверждением про мозг -- в глубине души я как раз с ним согласна. -- В кого ты влюбилась? Ты читала его досье?
   Голос Тайлера настолько пропитан праведным гневом, что мне становится не по себе, и я уже не сомневаюсь: ему известно куда больше меня. Лаки собрал мне досье на Ригана поверхностно, не копаясь глубоко -- я сама не велела: мне нужны были общие сведения, а не нижнее белье Джейсона.
   -- Читала, -- отвечаю, но уже не так уверенно.
   -- Да-а? -- тянет Рикардо, безошибочно почувствовав, что нащупал брешь в моей броне. -- А тебе известно, за что его вышибли из элитного подразделения? -- дергаю плечом: мне, в общем-то, наплевать, это не имеет отношения к делу. Но Тайлер твердо намерен меня просветить: -- Он сломал нос своему командиру!
   Еле сдерживаю смех: тоже мне, нашел большой и грязный секрет.
   -- Командиры бывают разные, -- отвечаю почти весело.
   Рикардо мою реплику игнорирует.
   -- А ты знаешь, что от него отказались родители? -- замираю, эта информация бьет наотмашь. -- В семнадцать лет, -- добивает Тайлер, видя, что его слова, наконец, находят отклик. -- Пошли в социальную службу и написали отказ от родительских прав и попросили признать его совершеннолетним досрочно, чтобы снять с себя за него ответственность. Думаешь, от хороших детей родители отказываются?
   Сглатываю вставший в горле ком.
   -- Даже от плохих детей хорошие родители не отказываются, -- говорю и сама не узнаю свой голос.
   Слишком больно, слишком мало времени прошло после письма моих собственных родителей.
   Как постарела мама...
   "Доченька...".
   Должно быть, что-то меняется в моем лице, потому как Рикардо замолкает и неожиданно идет на попятные.
   -- Я не тебя имел в виду, -- кажется, впервые в жизни слышу от него нечто настолько близкое к извинению.
   -- Мы не знаем, что там произошло.
   -- Вот видишь, ты о нем ничего толком не знаешь, -- Рикардо снова возвращается к насущному вопросу, радуясь, что я не стала развивать тему о собственных родителях. Зачем? Я не хочу о них говорить. И с ними тоже -- не хочу.
   Качаю головой.
   -- Я знаю достаточно.
   Что дало бы мне знание о семье Джейсона? Ничего.
   Рикардо ждет, что продолжу, но я молчу. Горько во рту, и горло отчего-то дерет.
   -- А о сестре он тебе рассказывал? -- не желает униматься мой наглый визитер, демонстрируя, как хорошо сработали его люди.
   Как жаль, что я не попросила Лаки разузнать о Ригане побольше. Предупрежден -- значит вооружен. И, знала бы я обо всем заранее, Тайлеру не удалось бы застать меня врасплох.
   Мотаю головой: нет, о сестре Джейсона мне ничего не известно.
   В файле, который выслал мне Лаки, значилось, что она училась в медицинском университете имени какого-то там -- я даже не запомнила. А далее было написано, что информация отсутствует.
   -- Его сестра -- наркоманка, -- объявляет Рикардо с каким-то садистским наслаждением, любуясь тем, как вытягивается мое лицо. -- Баловалась продуктом нашей непревзойденной Изабеллы Вальдос -- "синим туманом". С треском вылетела из университета. Продолжать?
   О, сколько самодовольства в лице мужчины, сидящего напротив. Не будь между нами стола, непременно влепила бы ему пощечину.
   Но между нами стол, и это к лучшему.
   -- Она умерла?
   Рикардо морщится, будто мы говорим о чем-то или о ком-то отвратительном.
   -- Жива еще. Твой благоверный уже три года таскает ее по клиникам. Дурак, будто бы разрушительное действие "синего тумана" на мозг можно повернуть вспять.
   Тайлер говорит о глупости, а я слышу о верности: не бросил, пытается спасти, даже когда всем известно, что надежды нет. Я чувствую уважение и... нежность, и за это себе я бы тоже отвесила парочку отрезвляющих пощечин.
   -- Ну, чего ты молчишь? -- Рикардо, прищурившись, вглядывается в мое лицо.
   Говорю правду:
   -- Мне нечего сказать, -- Тайлер хотел, чтобы я разочаровалась в Джейсоне, а добился совершенно обратной реакции. Ну и кто здесь в таком случае дурак? -- Джейс -- лучший мужчина, которого я встречала за четырнадцать лет, -- хочу соврать и заставить, наконец, перешедшего все границы дозволенного собеседника заткнуться, но на самом деле не уверена, что лгу.
   Мне нравится Джейсон Риган. И это не только похоть и физическое влечение. Он мне нравится: его спокойствие, надежность, верность семье.
   -- Морган, ты меня пугаешь, -- высказывается Рикардо. Я не пытаюсь закрываться, и он прекрасно читает все обуревающие меня в этот момент эмоции на моем лице.
   Я что, правда влюбилась? В мужчину, которого вообще не знаю?
   А что я знала об Александре, когда поняла, что он мне небезразличен? Не так уж и много...
   Я сравниваю Джейсона с Александром? Снова. О боже...
   -- Почему он-то? -- голос Тайлера звучит так неожиданно мирно, что вскидываю голову (последние несколько минут я просидела, изучая собственные руки).
   -- Не знаю, -- говорю чистую правду.
   Эти четырнадцать лет я вела далеко не монашеский образ жизни. Далеко "не". Менялись мужчины, менялись лица, тела, адреса для встреч. Холодно и безразлично. Просто касания. Просто движения. Просто разрядка.
   -- Ты еще можешь передумать, -- произносит Рикардо гораздо мягче. Неужели готов уговаривать? После всего, что было сказано здесь и сейчас?
   -- Лучше придумай, как заткнуть Лукаса Ньюмана за пояс без моей помощи.
   Увы, почему-то и сам Ньюман не придумал, как победить Рикардо, не вовлекая в это дело меня.
   Тайлер молчит. Снова барабанит пальцами по подлокотнику. Потом подпирает подбородок ладонью, смотрит на меня в упор, словно оценивая.
   -- Что? -- тут же ощетиниваюсь.
   -- Я, кажется, придумал, -- ох и не нравится мне его счастливое выражение лица. -- Но не без твоей помощи, -- кто бы сомневался.
   -- Я не выйду за тебя замуж, -- отрезаю.
   -- Посмотрим потом, -- отмахивается, будто сейчас это далеко не первостепенный вопрос. -- Люк хотел вложить денег в ЛЛА? -- киваю, подтверждая. -- Так вот, я тоже вложу! -- корчу кислую мину: мог бы придумать что-то свое, в самом-то деле -- смекалка ценнее богатства. -- Мы устроим для студентов космический тур!
   Моя челюсть тихо падает вниз.
  
   ***
   Я устала. Мертвецки устала. Беседы с Ньюманом, а затем с Рикардо меня совершенно выжали -- энергетические вампиры. Оба. И друг друга эти двое определенно стоят. Но Тайлер мне не чужой, и, несмотря на то, что замуж за него я выходить категорически отказываюсь, помочь ему -- мой долг.
   Рикардо придумал какой-то безумный план по аренде космического лайнера и путешествия с почти двумястами студентами на борту. Якобы чтобы молодежь имела возможность потренироваться на практике. Фактически -- пустить студентам пыль в глаза и своей щедростью добиться их голосов на выборах. Их самих, а также их родителей и друзей, которым учащиеся ЛЛА непременно расскажут о широком жесте премьер-министра.
   План хорош, но... Он всерьез хочет повесить всю эту ораву на меня? В космосе? Вдали от дома?
   Это адская, непомерная, чудовищная ответственность.
   Мне хочется упасть лицом в подушку и забыться мертвым сном. На неделю. На месяц. На год. Мне плохо, я запуталась, сама себя не понимаю.
   Может быть, выпить? Нет, вот придет на Лондор "Прометей" с моими друзьями на борту. Тогда и выпьем, и повеселимся. Пьянство в одиночестве не вариант. Можно, конечно, предложить Лаки составить мне компанию, но пить спиртное с сыном тоже как-то неправильно. С сыном можно немного выпить на радостях, но уж точно не напиться и не рыдать ему в жилетку. Я и так в последнее время непозволительно много жалуюсь Лаки на жизнь. Я мать -- моя задача: помогать сыну с его проблемами, а не взваливать на него свои.
   Так что нет. Даже не думай, Морган, справляйся со своими демонами сама.
   Пожалуй, да: приехать домой и лечь спать. Плевать, что я обещала себе больше не ложиться пораньше. Просто плевать. Устала.
   Уже собираюсь встать и покинуть свой кабинет, чтобы отправиться домой, как пиликает комм на запястье.
   "Кому еще я понадобилась?" -- думаю раздраженно.
   Видимо, Лаки прав, и мне давно пора поставить разные мелодии на звонки и сообщения от конкретных людей -- хотя бы знать, когда со мной хочет связаться сын, или его дядюшка, или...
   ...Джейсон.
   "Привет!) Мы сегодня увидимся?".
   Понимаю, что смотрю на экран и глупо улыбаюсь.
   Мы увидимся. О да.
   Торопливо печатаю: "Прямо сейчас. Можешь?".
   Сообщение уходит, и я нетерпеливо кусаю губы в ожидании ответа. Вероятно, он чем-то занят. Нормальные люди ведь не назначают свидания немедленно, не так ли?
   Пиликание.
   "Где? Выхожу".
   Сердце начинает биться сильнее.
   Ты сошла с ума, Морган. Ты совершенно точно сбрендила, слетела с катушек.
   "У ворот", -- отвечаю.
   Хватаю сумку и бегу к выходу.
   Бегу. Как девчонка.
  
  
   ГЛАВА 19
  
   [Джейс]
  
   Перерыл все сайты клиник, специализирующихся на лечении последствий влияния на организм "синего тумана". Хотя что я говорю? "Лечении"? "На поддержании жизни обреченных" будет точнее.
   Лечения от "синего тумана" не существует. Человек, который принимает хотя бы одну единственную дозу этого наркотика, мгновенно подписывает себе смертный приговор и все равно что заболевает Альцгеймером и синдромом иммунодефицита сразу. Нейроны мозга гибнут с каждым днем все больше, а любая простуда может стать смертельной, внезапно отказывают органы, выпадают зубы, на коже появляются пятна...
   Молли под наблюдением врачей почти с самого начала, поэтому разрушение всего, кроме мозга, удалось взять под контроль. Но и то, как честно признается доктор Кравец, стоит ей выйти из стерильного окружения, последствия он уже не предскажет: одна прогулка по людному месту может стать последней.
   Уже третий час сижу за столом и ищу в компьютере что-нибудь, чего я не знаю. До рези в глазах. И везде все, что нахожу, приводит меня на страницу клиники доктора Кравеца. Его называют светилом в этой области. Да, он не волшебник, и чудесного исцеления доктор тоже не изобрел, но в продлении жизни "заболевших" он лучший.
   Всего лишь в продлении...
   С психу отключаю компьютер, откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Ладони сжимаются в кулаки.
   Я не дурак, понимаю, что моя сестра не жилец, но я не могу просто сдаться и наблюдать за тем, как она умрет. В муках -- о да. Смерти тех, кто попал под воздействие продукта из синерила, не бывают безболезненными: или постоянное пребывание в бессознательном состоянии под обезболивающими, или чудовищные боли.
   Мне нужно забрать Молли из клиники, попавшей в поле зрения РДАКа. Не знаю пока как, но нужно, иначе мне не соскочить с крючка. Но при этом гораздо хуже то, что забирать сестру мне некуда -- я ее просто убью.
   И что мне остается? Играть по правилам альфа критской разведки, пока им не надоест? А им не надоест, и они от меня не отстанут, пока я не уберусь с Лондора. С которого убраться по доброй воле раньше чем через три года не могу. Знал бы, чем все обернется, специально завалил бы вступительные экзамены. Теперь же, если я заберу документы и брошу Академию, это расценят как отказ от сотрудничества, и за это расплатится жизнью моя сестра. Бог ты мой, они даже не поймут, что делают: решат, что всего лишь пытаются меня припугнуть, поэтому перевозят Молли в другое место, а по факту -- угробят ее по незнанию.
   Черт-черт-черт.
   Значит, все же играть по навязанным правилам, как бы меня от этого ни тошнило. Мне нравится Морган, и шпионить за ней -- последнее, на что бы я согласился добровольно. Но сейчас выбор стоит между малознакомой женщиной и родной сестрой. Так что РДАКовцы не просчитались -- всем и так ясно, кого я выберу.
   Открываю глаза и пишу сообщение Миранде. Сперва хочу предложить встретиться, но потом вспоминаю: она считает, что наши фиктивные отношения выгодны только ей, -- и решаю проявлять инициативу в меру. В итоге предложение переформулирую в вопрос: встретимся ли мы сегодня, -- и даже не забываю поставить дурацкую скобку.
   "Прямо сейчас. Можешь?" -- ответ приходит почти мгновенно.
   Вроде бы три обычных слова, но они меня почему-то настораживают. У нее что-то случилось?
   Может, и придумываю, приписывая ей собственную нервозность. Тем не менее отвечаю не менее быстро, уточняя место встречи.
   "У ворот", -- значит, она все еще в ЛЛА.
   От здания Академии и от общежития до ворот примерно равное расстояние, поэтому не тяну время и быстро переодеваюсь. Я все еще в форме, но сейчас она кажется мне неуместной.
   Бросаю взгляд на часы, убеждаюсь, что сборы заняли две минуты, и выхожу из комнаты.
   РДАКи сказали выяснить что-то о Рикардо Тайлере.
   И, если от этого зависит жизнь моей сестры, я выясню.
  
   ***
   Я покинул комнату в считанные минуты после получения сообщения. Тем не менее Морган уже у ворот, да не просто ждет, а успела перегнать к ним свой флайер с парковки, а теперь нетерпеливо переминается с ноги на ногу у его блестящего красного бока.
   Невольно любуюсь ею по мере приближения. Морган очень красивая и живая, когда не натягивает на себя маску холодного преподавателя. И назойливый Лиам чертовски прав: по привлекательности Миранда даст фору всем нашим однокурсницам.
   -- Привет, -- подхожу, зачем-то убрав руки в карманы куртки. Чувствую себя неловко. С чего бы?
   Капитан стоит, обняв себя руками. На ней нет ничего, кроме привычной формы, а ветер по-настоящему осенний.
   -- Привет! -- неожиданно улыбается, убирает волосы за уши, так как ветер норовит бросить их ей в лицо. -- Готов к безумным полетам? -- ее глаза блестят, что явно говорит: сама Морган не просто готова, а жаждет неба и скорости -- пилот до мозга костей.
   Запоздало спохватываюсь, снимаю с себя куртку и набрасываю ей на плечи -- меня крайне привлекают губы Миранды, но синий оттенок им не идет. Как она только умудрилась добраться до ворот так быстро, что успела замерзнуть в ожидании меня?
   Мой внезапный порыв с курткой заставляет брови Морган взлететь вверх: не ожидала, поражена. Не привыкла к рыцарским жестам? Да я сам к ним не привык -- как-то само собой вышло.
   -- Спасибо, -- благодарит смущенно, кутаясь в предложенную вещь. -- Как-то резко похолодало, -- будто оправдывается. Что есть, то есть; сам вчера не ожидал, что так околею за время своей "прогулки" в парк.
   -- Так летим? -- спрашиваю, потому что пауза затягивается. Неловкая пауза. Неужто ее так удивила куртка?
   -- Летим! -- Морган встряхивает волосами, а в следующую секунду в меня летит ключ от ее флайера. -- Садись за руль, студент!
   Ловлю ключ-карту в полете. Усмехаюсь.
   -- Куда летим?
   -- К черту! -- ее глаза сверкают. -- Хоть к самому черту, лишь бы лететь!
   Какая-то нервозная веселость, вот как бы я это назвал, если бы меня попросили проанализировать поведение спутницы. Но она права: к черту -- и анализ ситуации в первую очередь.
   Отключаю блокировку дверей, и Морган первая забирается во флайер. Устраивается на сидении, пристегивается, но так и не думает снимать мою куртку, наоборот, кутается в нее. А мне почему-то приятно -- точно крыша поехала.
   Взлетаем. Миранда молчит. Сидит ко мне вполоборота и внимательно следит за всем, что я делаю. Обычно меня такое поведение находящегося рядом нервирует, но сейчас, как ни странно, под ее взглядом мне комфортно -- пусть смотрит.
   -- Выше, -- командует через несколько минут.
   Бросаю на нее взгляд.
   -- Мы выйдем из транспортной сети.
   -- Плевать.
   -- Нас арестуют.
   Смеется.
   -- Пусть сначала догонят.
   Согласен, это весомый аргумент, когда за пультом управления Морган, но не я. Однако спорить не буду: во-первых, я не первый, кого она обучает, а во-вторых, перед ней резервный пульт управления -- в случае чего успеет перехватить управление, чтобы мы не разбились.
   -- Как скажешь, -- пожимаю плечами.
   -- И быстрее.
   -- Угу.
   -- Еще.
   -- Угу, -- ускоряюсь снова.
   -- Еще!
   Это уже не просто быстро, а очень быстро.
   -- Еще! Этот флайер может вдвое быстрее.
   А со скоростью света он не может?
   Морган подается ко мне, так, что ремни ее кресла натягиваются.
   -- Верь мне, -- говорит уверенно и кладет ладонь поверх моей руки на панели. -- Быстрее. Отпусти себя.
   Отпустить себя сейчас очень легко, потому что я понимаю, что не контролирую в этот момент ни черта: ни мою реакцию на эту женщину, ни флайер, развивший уже просто запредельную скорость.
   -- Отпусти себя. Попробуй получить наслаждение.
   Она убирает свою руку, и я сам даю команду на увеличение скорости. Еще. И через минуту еще.
   -- Да! -- Морган восторженно хлопает в ладоши, окончательно растеряв образ серьезного и порой надменного преподавателя.
   Хм, а это действительно здорово...
   -- Право, лево, прямо! -- выкрикивает Миранда.
   Слушаюсь раньше, чем успеваю осмыслить. Понимаю, что произошло, только после того, как вышка, огромная металлическая конструкция, остается позади.
   Невольно начинаю замедляться: если бы она не крикнула, а я не послушался, наши ошметки разлетелись бы на несколько километров от места столкновения.
   -- Не тормози, -- велит жестко. -- Радар эту длинную дуру не видит, а из-за тумана ты бы не смог ее разглядеть сам, так что все нормально. Я знаю эти места.
   Действительно, "эти места". Потому что мы уже за пределами города, под нами темнеет огромный лесной массив, раскинувшийся, вероятно, на сотни километров -- мы летим с умопомрачительной скоростью, но никак не можем его преодолеть.
   -- Забирай левее.
   Не соизмеряю скорость и свой поворот. Нас заносит, разворачивает в воздухе. Будь мы в транспортной сети, точно снесли бы все и всех, оказавшихся поблизости. То, что та вышка осталась далеко позади -- тоже удача.
   Выравниваю летательный аппарат, здорово струхнув: еще миг -- и нас бы перевернуло вверх тормашками.
   -- Хорошая реакция, -- комментирует Морган. Не похоже, чтобы ее взволновал мой корявый поворот. -- Теперь ниже. Правее.
   На такой скорости, будучи сам за панелью управления, я еще не летал. Даже прошлый полет с Мирандой -- всего лишь цветочки.
   -- Снижайся. Там есть поляна, -- указывает пальцем в монитор с картой на панели управления.
   Когда скорость перестает быть такой бешеной, я и сам начинаю ориентироваться в пространстве и соотносить наш маршрут с движущейся точкой на схеме. Хотя еще минуту назад просто летел в никуда.
   Перед нами и правда поляна. Большая, почти идеально круглая, обрамленная густым лесом по всему периметру. Покуда хватает глаз -- пожухлая трава; ни одного пня или поваленного дерева, что бы говорило о том, что поляна искусственного происхождения.
   -- Здорово, правда? -- выдыхает Морган, расслабленно откидываясь на спинку сидения и все еще кутаясь в мою куртку, хотя в салоне тепло. Или это мне стало жарко от выброшенного в кровь адреналина?
   -- Здорово, -- соглашаюсь, глуша двигатель. Сам не знаю, что именно имею в виду: поляну, или наш полет, или все вместе.
   -- Джейс, у тебя талант, -- говорит капитан. Отщелкивает свой ремень, демонстрируя, что не собирается отправляться в обратный путь прямо сейчас.
   Следую ее примеру, несмотря на то, что ремни безопасности в клиркийском флайере очень удобные и прямо-таки неощутимые.
   Поворачиваюсь к ней. Усмехаюсь.
   -- В чем талант-то?
   В моем понимании, я просто выполнял команды опытного пилота: правее, левее, выше, быстрее.
   -- Ты еще спрашиваешь, -- Морган смеется. -- Да половина твоих однокурсников наложили бы в штаны от такой скорости, -- да, штаны у меня сухие, в этом я преуспел. -- Скажи, ты контролировал флайер? -- ловит мой взгляд.
   Должен был, по идее, не так ли? Но смысла врать не вижу: я ведь на самом деле хочу научиться летать, по-настоящему, а не по прямой от пункта А до пункта Б.
   -- Только чтобы не кувыркнуться.
   -- А запаниковал бы -- кувыркнулись бы, -- подтверждает кивком. -- Тебя занесло-то всего раз. Так что правда, ты молодец.
   Не стану врать: похвала мне приятна. Однако по-прежнему не вижу ничего умного или талантливого в своих действиях: просто положился на удачу и опыт спутницы и понадеялся, что пронесет. Пронесло.
   Морган внимательно следит за моей реакцией.
   -- Не любишь, когда тебя хвалят? -- интересуется.
   Кто же этого не любит?
   Пожимаю плечом.
   -- Просто предпочитаю знать, что похвала обоснована.
   -- Поверь моему опыту -- обоснована, -- отрезает. Отодвигает кресло, устраивается поудобнее, перекидывает ногу на ногу. -- Признайся, -- смотрит лукаво, -- тебе ведь понравилось? Скорость. Полет. Свобода.
   -- О да, -- не могу и не хочу скрывать улыбку. Все еще чувствую адреналин в своей крови. Закидываю руки за голову, сползая по спинке сидения пониже. -- Это было здорово.
   Морган вздыхает.
   Кошусь в ее сторону.
   -- Обожаю летать, -- поясняет свой печальный вздох. -- Но это все не то, что космос. А в космосе я теперь почти не бываю... Кто учил тебя летать? -- быстро переводит тему. Не хочет жаловаться, понимаю.
   Ну, не то чтобы меня именно "учили" в принципе...
   Усмехаюсь.
   -- То там, то тут. Один показал одно, другой -- другое.
   Морган смотрит на меня с сомнением во взгляде -- не верит.
   -- Пилоты в родне есть? -- каким-то образом угадывает.
   -- Бабушка.
   -- Ого! -- ее глаза округляются. -- Профессиональный пилот?
   -- Была, -- киваю. -- Пять "Крыльев".
   Морган совершенно неприлично выругивается.
   -- Черт тебя, Джейс, я же говорю, врожденный талант!
   Мне уже смешно. Если я талант, то что же за студенты приходят к ней на обучение?
   -- А ну не смейся, -- Миранда напускает на себя суровый вид, но я уже немного разбираюсь в выражениях ее лица и понимаю, что она шутит. -- Значит так, -- а вот теперь становится по-настоящему серьезной. -- Смотри. Ты ушел в занос потому, что заложил вот такой угол поворота, -- ее тонкие пальцы с короткостриженными ненакрашенными ногтями пробегают по панели управления, и перед нами разворачивается голографический экран, на котором отражен "журнал" нашего полета. -- Смотри, -- перематывает, увеличивает, запускает в замедленной съемке. -- Видишь? -- киваю с умным видом. Нет, правда понимаю. На картинке моя ошибка видна совершенно отчетливо. -- А если бы ты сделал вот так, -- колдует над панелью; флайер на экране выполняет команду и входит в поворот плавно и красиво, несмотря на скорость. -- Понял?
   -- Вполне, -- отзываюсь.
   Понять и повторить не одно и то же, но с пониманием проблемы точно нет.
   -- Повторишь на обратном пути.
   Попробую. Почему бы и нет? Если мы не убились по дороге сюда, то, возможно, выживем и на пути в обратную сторону.
   Киваю, подтверждая свое согласие.
   -- Вот и славно, -- Морган улыбается и берется за ручку двери. -- Пойдем, подышим свежим воздухом, что ли? На дорожку.
   Судя по тому, как ветер качает верхушки деревьев, воздух -- очень свежий.
   Выбираюсь из флайера вслед за капитаном. Осматриваюсь.
   На самом деле, изнутри кажется, что снаружи гораздо холоднее. За счет того, что поляна огорожена деревьями со всех сторон, тут даже тепло. Солнце уже клонится к закату, но все еще светло. Под ногами шуршит листва. А воздух и правда свежий. Пахнет сухой травой и хвоей.
   Здесь... хорошо и спокойно.
   Поворачиваюсь к Морган и с удивлением обнаруживаю, что она забралась на капот флайера прямо с ногами, не заботясь о том, что может его поцарапать или погнуть. В мою сторону не смотрит. Сидит, обхватив колени руками, и подставляет лицо лучам заходящего солнца. В ее и без того блестящих волосах отражается закат. Волосах, преследующих меня во снах...
   Встряхиваюсь, избавляясь от наваждения. К черту эмоции. Мне нужно что-то, что я мог бы бросить альфа критской разведке, чтобы хоть на время усыпить их бдительность.
   Подхожу.
   Миранда, наконец, вспоминает о моем присутствии и приглашающе кивает на место на капоте рядом с собой. Нет, свое чудо техники она точно не бережет.
   Принимаю приглашение, сажусь, но аккуратно и на край. Ободрать такой аппарат грубыми ботинками -- сродни святотатству.
   Решаюсь.
   -- Рикардо Тайлер поверил? -- спрашиваю.
   Морган мрачнеет, морщится.
   -- Вроде да. Подозревает, но не утверждает. Он пока ненадолго отвлекся, но это же Рикардо -- с ним никогда нельзя терять бдительность. Так что извини, придется поиграть еще немного.
   Мне не кажется, что это место пригодно для "игр". Отсюда за нами могут следить разве что со спутника. Но свою мысль не озвучиваю -- не важно, мне нужно другое.
   -- Отвлекся? -- делаю заинтересованное лицо.
   Нет, черт возьми, мне на самом деле ни капельки не интересны ни Рикардо Тайлер, ни его секреты. Хочу смотаться с Лондора, куда меня занесло не иначе как ветром невезения, обезопасить сестру и избавиться от надзора РДАКа.
   А еще я хочу эту женщину, здесь и сейчас. И это усложняет все в миллион раз сильнее.
   Морган и не догадывается о моей внутренней борьбе, отвечает спокойно:
   -- Отвлекся. Хочет устроить вам круиз.
   -- Нам? -- переспрашиваю.
   -- Студентам. Месяц на борту космического лайнера: практика и подарок от будущего президента в одном флаконе.
   Даже боюсь представить, сколько это стоит -- Тайлер щедр.
   -- Полагаю, это входит в программу предвыборной кампании?
   Морган смотрит снисходительно, фыркает.
   -- Спрашиваешь. Он теперь, наверное, и в туалет ходит строго по программе предвыборной кампании, -- и замолкает.
   Черт, и как мне ее разговорить, чтобы не вызвать подозрений?
   Выбираю нейтральное:
   -- Он ведь победит?
   Миранда раздумывает пару секунд, прежде чем ответить. Устраивается поудобнее, вытягивает ноги и теперь болтает ими в воздухе.
   -- Думаю, победит. Но впервые победа достанется ему нелегко.
   -- Лукас Ньюман?
   Морган смотрит на меня говорящим и одновременно осуждающим взглядом: "И ты, Брут?".
   -- Даже ты уже проникся?
   Тут нет смысла лгать.
   -- Весь город пестрит его лицом. А люди болтают.
   -- Да уж, -- капитан кривит губы. -- Надеюсь, люди не ошибутся. Рикардо -- тот еще мерзавец, но Лондор он любит и перегрызет за него глотку любому, а Ньюман -- так, фантики от конфет -- его обещания. Мы все здорово влипнем, если он придет к власти... Аааа, хватит, -- передергивает плечами. -- Уже не могу об этих выборах. Всю кровь свернули, -- спрыгивает на траву.
   Тоже встаю.
   Надо бы порасспрашивать ее еще, но мне и так тошно от необходимости что-то вынюхивать хитростью. А еще меня бесит, что я не могу притронуться к женщине, которая мне по-настоящему нравится впервые за долгое время. Потому, что вру ей, и потому, что она мой преподаватель, и мне еще учиться у нее и учиться. Если дернусь, то все испорчу.
   В этот момент ветер таки ухитряется пробраться между деревьев. Сильный порыв поднимает с земли листья и пыль. Морган прикрывает глаза ладонью, а когда убирает руку от лица, смотрит на меня и начинает смеяться.
   -- Что? -- спрашиваю с улыбкой. -- У меня выросли рога?
   -- Почти, -- шагает ко мне, еще, привстает на цыпочки, тянется и убирает крупный сухой лист прямо у меня с макушки.
   Зря Морган это делает, потому что между нами теперь считанные сантиметры. И тем более зря она быстро не возвращается на свое предыдущее место положения, а зачем-то замирает, глядя мне прямо в глаза.
   К черту!
   Напряжение последних дней дает о себе знать. Мне до чертиков надоело играть под чужую дудку и действовать со свободой жертвенной овцы. Я хочу делать то, что... хочу.
   Не думая о последствиях и о возможной ответной реакции на свои действия, сгребаю Миранду в крепкие объятия и целую в губы. Жадно, требовательно.
   Вокруг нас ни души, за нами не следят, мне не списать свой поступок на сделку и игру ради свидетелей. Свидетелей нет, никого нет, и мозгов у меня, судя по всему, тоже нет.
   Но Морган не вырывается и не отвешивает мне пощечину, а отвечает. Обвивает мою шею руками, прижимается всем телом.
   Ее руки первые оказываются под моим тонким свитером, который я сегодня второпях на себя напялил, проводят по животу, груди. Больше не сдерживаюсь, моя куртка улетает с плеч Морган на землю, а кнопки ее формы расстегиваются поразительно легко и быстро.
   В первый раз я беру ее прямо на капоте флайера, на котором мы только что восседали. Потом -- на все той же пресловутой куртке, брошенной на траву. Продолжаем уже в салоне летательного аппарата. Не знаю, сколько это длится, потому что это чистой воды умопомрачение. И от того, что оно взаимно, крышу мне сносит еще сильнее.
  
  
   ГЛАВА 20
  
   [Морган]
  
   Когда возвращаюсь домой, уже очень поздно. Темно, дом спит.
   Открываю и закрываю дверь, стараясь не шуметь. Попить и убраться в свою комнату -- все, чего я сейчас хочу. Пить... В последний раз я испытывала такую жажду, только когда мы с Александром потерялись в пустыне. Александр... Нет, не думать. Не сейчас.
   Не спеша, стараясь двигаться бесшумно, направляюсь в сторону кухни. Не хочу, чтобы кто-то из мальчишек знал, во сколько я вернулась и особенно -- увидел, в каком состоянии.
   Но мой день сюрпризов не желает заканчиваться, хотя уже почти что за полночь: из кухни навстречу мне выныривает темная фигура.
   -- Чего крадешься? -- спрашивает тень голосом сына прежде, чем я успеваю испугаться.
   Чеееерт.
   -- Не хотела разбудить, -- отвечаю, как надеюсь, спокойно. -- А ты чего в темноте?
   -- Не знаю, -- откликается Лаки. -- Ходил попить. В кухне светло и от подсветки техники. А тут, чтобы не споткнуться, хватает света фонарей с улицы.
   Он прав: я хорошо вижу очертания его фигуры. А вот лица -- нет, и это замечательно, значит, Лаки тоже не видит выражение моего. А еще, когда я только оделась и посмотрела в зеркало заднего вида во флайере, мой подбородок и шея были насыщенного красного цвета -- как на зло, именно сегодня Джейс не был гладко выбрит. Полагаю, краснота уже успела сойти, но лучше не рисковать.
   -- Если темно, давай включим свет? -- предлагает Лаки, и вижу, как он тянется к выключателю.
   -- Спать иди, -- прошу. Его рука замирает. -- Я мертвецки устала. Не хватало мне еще яркого света по глазам.
   Сын опускает руку, но не трогается с места.
   -- Мам, ты в порядке? -- спрашивает с тревогой в голосе.
   Я не в порядке. Совсем.
   -- В порядке, -- заверяю.
   Лаки всегда был очень чутким мальчиком, с самого детства тонко улавливал любые мои настроения. Вот и сейчас безошибочно понимает, что у меня что-то произошло. Только он, должно быть, думает, что что-то плохое. А я... Я не знаю, плохое ли. Но и похвалить себя за сегодняшний поступок не могу.
   Повисает пауза.
   -- Иди спать, -- повторяю устало. Лаки меня знает: он поймет и не станет настаивать на откровенности.
   И я права, потому что тоже его прекрасно знаю.
   -- Спокойной ночи, -- негромко произносит сын и проходит мимо меня к лестнице, ласково проведя ладонью по плечу в знак своей молчаливой поддержки.
   Как же я его люблю. Что бы я без него делала...
   Так и стою, привалившись плечом к дверному косяку, пока шаги Лаки не смолкают на втором этаже. А потом опрометью бросаюсь на кухню, будто бы за мной гонится тысяча чертей. Хватаю графин с водой, наливаю в стакан, выпиваю залпом. Но мне и этого мало: отставляю ненужную тару и пью прямо из графина. Жадно. Много.
   Я, действительно, словно побывала в пустыне. И у меня ощущение, что, как и тогда, я снова падаю в пропасть с откоса. Качусь кубарем по склону, царапаясь о сухие ветки и камни, ломаю о них ногти в попытке зацепиться и остановить свое падение. Вот только Александра больше нет, и никто не поймает меня на самом краю, не протянет руку помощи.
   Возвращаю пустой графин на стол, а сама упираюсь ладонями в край столешницы, широко расставив руки, и опускаю голову, зажмуриваюсь.
   Александр... Сколько лет прошло, а я чувствую себя предательницей. Впервые за эти чертовы четырнадцать лет у меня ощущение, что я изменила ему с другим мужчиной!
   Мертвым изменить нельзя, сказала бы Мэри Морри и вся остальная толпа моих предыдущих психотерапевтов. И да, черт возьми, они были бы правы. И рассудком я это прекрасно осознаю, но сердце считает иначе. Сердце, в котором долгие годы не было места ни для кого другого, кроме Александра Тайлера, моего Александра.
   Выдыхаю, собираюсь с силами и отрываюсь от стола. Нужно идти к себе, спрятаться, закрыться. Не хватало еще, чтобы Гай тоже решил спуститься попить и застал меня в таком состоянии. Гай не Лаки -- он не поймет, испугается, напридумывает себе чего-нибудь и будет переживать. Поэтому лучше предотвратить, чем расхлебывать последствия.
   Стараясь ступать бесшумно, поднимаюсь по лестнице.
   Веду ладонью по теплым деревянным перилам и в сто тысяч сотый раз представляю, сколько раз Александр проделывал этот путь до своей спальни на втором этаже. Держась за эти самые перила, ступая по этим самым ступеням.
   Мэри Морри, какой бы неприятной заразой она ни была, права: я держу Александра. Держу все это время. И сейчас, когда, кажется, готова отпустить, мне по-настоящему страшно.
   Я не умею жить без него. Забыла, разучилась. Мы были вместе всего полгода, но я умудрилась растянуть эти отношения почти на целых пятнадцать лет. И мне по-настоящему физически больно от того, что я больше его не чувствую.
   Должно быть, Джейс решил, что я не в своем уме. Отчасти так и есть. Или по большей части? Полностью?
   А что еще должен был подумать мужчина о женщине, которая только что кричала и изгибалась от наслаждения под ним и на нем, а потом вдруг резко начала одеваться, отобрала ключи и ледяным голосом сообщила, что обратно поведет сама?
   Он ни черта не понял. Я видела по его глазам -- ни черта. Но Джейс не задал ни единого вопроса, ни в чем не упрекнул. Просто кивнул и сдержанно ответил: "Хорошо".
   НЕ хорошо. То, что со мной происходит, НЕ хорошо.
   Добираюсь до своей спальни, закрываю дверь и включаю компьютер. Загружаю фотоальбом и открываю то самое фото, что уже не так давно рассматривала, -- свадебное изображение, казалось бы, счастливой пары. В действительности: жениха, которого водили за нос, и невесты, которая ради денег влюбила его в себя. Шпионка, работа. Для Изабеллы Вальдос это была всего лишь работа. Даже рождение сына для нее было частью легенды...
   Так и сижу, глядя на фотографию мужчины, умершего на моих руках, и женщины, в чье лицо я собственноручно выстрелила из плазменного пистолета. Шах и мат.
   Александр счастлив на этом фото, по-настоящему счастлив, влюблен. Любуюсь его улыбкой до рези в глазах.
   Сколько мужчин у меня было после него? Не считала. Много. Но почему ощущение измены возникло у меня только сегодня? Глупый вопрос -- знаю почему. Потому что только с Джейсом я почувствовала себя живой. Мне с ним просто хорошо: говорить, молча находиться рядом. И до физической близости. А теперь... Даже сердце начинает стучать быстрее, когда вспоминаю, что между нами произошло.
   Я была счастлива. Всего час назад я была счастлива, снова молода и беспечна. А теперь я -- снова я, и эта "я" мне не нравится.
   Не сдерживаюсь, открываю окно чата с Джейсоном и пишу ему одно короткое слово: "Извини".
   Да, помню, что нашу переписку, скорее всего, тщательно просматривают, но, полагаю, мое извинение не должно повредить легенде: все ссорятся, даже влюбленные.
   Ответ приходит мгновенно, будто он ждал, что я напишу: "Не за что".
   В моих глазах стоят слезы, а на губы просится улыбка. Что-то происходит со мной, что-то важное, значимое, и я совершенно не могу это контролировать.
   Не хочу. Мне было комфортно в моем тесном, тщательно выстроенном мирке, где были дом, работа, мальчишки и редкие, ничего не значащие связи с мужчинами. А теперь в одночасье все рухнуло, и я вновь ощущаю себя маленькой и потерянной, как тогда, до Александра.
   Я снова маниакально пытаюсь вызвать в себе воспоминания и чувства к нему. Отмотать назад, вернуться в зону комфорта. Но, как ни стараюсь, ощущаю лишь благодарность и сожаление.
   А еще стыд.
   Нет, не за сам факт сегодняшней близости с Джейсоном. Просто мне всегда казалось, что Александр бессмертен и останется таковым, пока он будет жить в сердцах тех, кто его любил.
   А мое сердце взяло и впустило в себя кого-то другого.
   И кого! Моего студента. Молодого мужчину, младше меня на целых десять лет. "Всего на десять", как говорит Лаки. Но сейчас мне кажется, что десять лет -- это настоящая пропасть. Десять гребаных лет. У нас нет будущего.
   Я снова вернулась к началу: боюсь потери, еще не начав. Когда-то мне казалось, что Александр исцелил меня от моих детских страхов. Но я ошиблась: с его смертью количество страхов лишь возросло.
   Выключаю компьютер и направляюсь в душ, на ходу расстегивая форму. В какой-то момент мои руки на кнопках замирают, потому что понимаю, что застегнуты не все из них -- одевалась в спешке и в панике.
   Как же все-таки хорошо, что Лаки не включил свет.
  
   ***
   [Джейс]
  
   Утро начинается с проверки почты -- ничего. Ни одного чертова письма.
   Знаю: рано. Но теоретически, если бы, получив мое послание, доктор Кравец со всех ног бросился писать мне ответ, то он вполне мог бы уже достичь Лондора.
   Или доктор не получил моего письма.
   Или не стал отвечать.
   Или не успел.
   Десятки возможных вариантов, и от каждого воротит и бросает в дрожь при мысли, что с Молли могло что-то случиться.
   Тру лицо ладонями, силясь прийти в себя и настроиться на учебный лад.
   Но в моей голове не только мысли о сестре -- еще одна женщина глубоко и как-то поразительно внезапно засела в моем сознании. Сегодня даже не удивился очередному эротическому сну с ее участием, тем более после вчерашнего. Так что сон получился красочным и насыщенным, основанным уже на реальных событиях, а не только на фантазиях.
   Комм тоже молчит: ни звонка, ни строчки от Морган. В этом-то как раз ничего удивительного, чего не скажешь о ее вчерашнем сообщении: "Извини". За что? Что, к чертовой бабушке, творится в голове этой женщины? Безумно привлекательной женщины...
   То, что произошло вчера, было... необычно. Признаться, ничего подобного в моей жизни еще не случалось: когда женщина, с которой у тебя только что был умопомрачительный секс, вдруг словно опускает на лицо воображаемое забрало, полностью скрывающее эмоции, и отгораживается от тебя невидимой, но очень толстой стеной. Еще миг назад все было волшебно -- и вот она отстраняется, отворачивается и начинает спешно натягивать на себя одежду.
   И в жизни не поверю, что ей не понравилось то, что между нами случилось. Так точно не симулируют. Никто не смог бы несколько часов кряду притворяться ТАК.
   Но потом Морган о чем-то вспомнила или подумала -- и все, занавес.
   Сидел, как идиот, и просто наблюдал за тем, как она одевается, повернувшись ко мне спиной на соседнем сидении. Смотрел на тонкую белую кожу с выпирающими позвонками, на темные кудрявые волосы, в тот момент влажные у шеи, и думал о том, что влип по самую макушку.
   Казалось бы, все в лучшем виде: в ЛЛА поступил, роман, как велел РДАК, "закрутил", с Морган сблизился, получил женщину, которую до безумия хотел все последние дни. Но почему-то мне мало.
   До меня вдруг дошло, что мне действительно мало: хочу не только ее тело, хочу ее всю. Да-да, с этими безумными тараканами в голове, которые несколько минут назад заставили ее подскочить и в спешке начать одеваться, с ее прошлым, ее грехами и заслугами, с мертвым Эйдоном и танцующими ангелочками.
   А еще в тот момент я понял, что даже опасность, нависшая над Молли, не заставит меня пойти к Первому и Второму и передать то, о чем рассказала мне Морган. И пусть это сущая мелочь, далекая от секретов, обладать которыми те жаждут, -- все равно не передам ни слова, что бы ни узнал.
   Что бы ни было дальше, Миранда мне доверилась, а на предательство я не пойду даже ради сестры. У меня все же есть принципы, какие-никакие, но есть.
   "Принципы тебя погубят", -- сказал мне Раш перед самым нападением на "Искатель-VIII".
   Вероятно, старик был прав.
  
   ***
   Как на зло, первое занятие сегодня именно у Морган, и не общим курсом, а уже отдельной маленькой группой -- все на глазах.
   Если Миранда еще долго планирует разыгрывать спектакль перед Рикардо Тайлером, то о нашем фальшивом -- или уже самом настоящем? -- романе скоро узнают все. Это даже к лучшему, потому что не уверен, что сумею смотреть на нее как раньше. Я все еще хочу ее. Даже больше, чем раньше.
   Когда поднимаюсь на нужный этаж, вся наша группа уже в полном составе: Дилайла и Кора стоят у самых дверей в аудиторию. Еще две девушки, познакомиться с которыми я так и не удосужился, устроились возле подоконника, расположив на нем свои вещи. Мальчишки -- чуть в отдалении, так сказать, дружной мужской компанией. Тем не менее это не мешает им поглядывать в сторону девчонок, но в то же время подойти к одногруппницам никто из парней не решается, ограничиваясь лишь красноречивыми взглядами. Интересно, чего ждут? Что их неземная красота и харизма сама привлечет представительниц противоположного пола к их звездным персонам? Смешно.
   Так как подхожу последним, громко здороваюсь со всеми присутствующими:
   -- Всем доброе утро!
   Девчонки у подоконника улыбаются и кивают: первая очень дружелюбно, вторая -- равнодушно. Судя по списку группы, который отправляла мне Ди, одна из них -- Линда, другая -- Надира. Кто их них кто, понятия не имею. Они вообще чем-то неуловимо похожи: среднего роста, стройные, темноволосые, да еще и обе собрали волосы в высокие "хвосты" на макушке. Никогда не любил "клонов" -- в женщине должна быть индивидуальность.
   -- Привет, Джейс! -- Лиам, как всегда, переполненный энтузиазмом, машет мне рукой, предлагая присоединиться к их компании.
   Мужской и женский клуб, как в младшей школе? Нет уж, увольте. Мне и возле двери неплохо.
   Дилайла о чем-то разговаривает с блондинкой Корой. Вежливо кивает мне и продолжает разговор. Однако ее собеседница мгновенно вспыхивает, бормочет приветствие в мой адрес и поспешно отводит глаза. М-да, может, остаться возле дверей и не было такой хорошей идеей.
   Замечаю насмешливый взгляд Ди поверх головы своей приятельницы (Кора значительно ниже). Чуть приподнимаю брови: а я -- что? Я -- ничего.
   Все же меняю свое решение, отрываюсь от двери, к которой успел привалиться плечом и был намерен именно в таком положении дождаться начала занятия, и направляюсь к "мужскому клубу".
   -- Ребят, кто еще не знаком с Джейсом? -- радуется мне Лиам. Вообще-то, все. -- Знакомьтесь: это Джейс. Джейс, это Габриэль, Сантьяго, Малькольм и Кевин.
   -- Будем знакомы, -- отзываюсь, впрочем, без особого энтузиазма.
   Протягиваю руку. После секундной заминки ее первым пожимает длинный и тонкий парень, напоминающий эльфа из сказок, которого назвали Габриэлем. Затем, по примеру самого смелого, -- остальные. Смех да и только: девочкам я нравлюсь, мальчики меня побаиваются -- действительно, все как в младшей школе. Да и в старшей, кстати говоря, тоже.
   -- Чего к девчонкам не подходите? -- интересуюсь. -- Разбежались по углам.
   -- Да они как-то между собой, -- мямлит светловолосый Кевин, больше других бросающий до этого взгляды на подружек у окна.
   -- Ну да, сами отделились, -- поддакивает смуглый Сантьяго.
   Ребята, с вашей смелостью, они так и будут -- между собой...
   -- А эта блондиночка на тебя так и поглядывает, -- комментирует болтун Лиам, выглядывая из-за моего плеча. -- Как ее там? -- почему-то спрашивает у Малькольма.
   -- Кора Камальски, -- мечтательно отвечает тот и сам не сводит глаз с предмета своей явной симпатии. -- Мы сидели рядом на первом экзамене. От нее потрясающе пахнет.
   В последний момент успеваю замаскировать смех кашлем -- мои однокурснички меня доконают.
   Лиам, неожиданно проявивший чудеса такта и житейской мудрости, смотрит на меня осуждающе.
   -- А вы с ней знакомы? -- набирается смелости Малькольм, обращаясь прямо ко мне.
   Но ответить не успеваю.
   -- Тихо! -- шикает на нас молчавший до этого Габриэль, вытягивая шею и высматривая кого-то в коридоре за моей спиной. -- Идет.
   Мне даже не надо уточнять, кого именно он там разглядел -- знаю и так. Оборачиваюсь.
   Морган снова в своей неизменной синей форме. Вид бодрый, шаг пружинистый. В руках -- папка с бумагами.
   -- Слушай, -- Лиам толкает меня в плечо и шепчет практически на ухо, -- так ты тогда не пошутил, вы правда с ней занимаетесь дополнительно?
   -- С чего бы мне шутить? -- отмахиваюсь, не смотря в его сторону.
   Мой взгляд прикован к Миранде. А в какой-то момент она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Морган смотрит пристально и явно дольше, чем следовало бы, если бы она хотела, чтобы другие этого не заметили.
   Заметили: Ди прячет улыбку, а вот Кора хмурится. Зато только что такой чуткий к переживаниям Малькольма Лиам в этот раз не видит дальше своего носа. Или его просто слишком сильно волнует тема дополнительных занятий с легендарным капитаном?
   -- И как занятия? Успешно?
   О да, то, чем мы занимались вчера, прошло более чем успешно.
   -- Очень, -- бросаю уже через плечо, потому как Морган открывает аудиторию и жестом приглашает всех войти внутрь.
   Снова взгляд глаза в глаза: я смотрю на нее, а она на меня.
   Весело же нам будет сохранять дистанцию "преподаватель -- студент".
  
   ***
   К счастью, Морган не только пилот от бога, но и прирожденный педагог. Потому как пожираю ее взглядом, думая совсем не об учебных вопросах, всего лишь первые пять минут. Потом начинаю внимательно слушать, и вся посторонняя дребедень быстро вылетает из моей головы.
   То, что рассказывает Миранда, я слышу впервые. Скольких только ни встречал пилотов-"скачковиков", все они, включая старика Раша, никогда не проходили "окна" без предварительных расчетов координат входа и выхода, высчитывания угла захода, траектории. Морган же буквально с порога заявляет нам, что все это чушь: есть ты и корабль -- просто чувствуй.
   Остальные недоуменно переглядываются, явно ставя под сомнение слова капитана. Только Дилайла не крутит головой по сторонам -- еще бы, если она давно и близко знакома с Морган.
   Задумываюсь, пытаясь вспомнить свои ощущения при проходе через "окно" на "Искателе". Естественно, у меня не было расчетов. Я вообще понятия не имел -- и по-прежнему не имею, -- как их делать. Но если бы пришлось вести судно, да еще и сверяться с системой координат и другими цифрами, мы бы точно убились. Поэтому теория Миранды мне нравится, пусть даже она далека от общепринятых норм.
   Не выдержав, Лиам тянет руку.
   -- Спрашивайте, Филлипс, -- кивает ему Морган.
   -- А как научиться "чувствовать"? -- задает тот вопрос, не забыв подняться со своего места и встать, руки по швам, возле своей парты. -- Вот я, вот пульт, вот обзорный экран, вот "окно". Как, как вы говорите, почувствовать, что правильно выбрал курс?
   Мне тоже интересен ответ на этот вопрос. Нет, сам бы его не задал, потому что и так примерно понял, что капитан имеет в виду. Но как Морган это объяснит, мне любопытно.
   -- Чувствовать? -- повторяет Миранда, смотря на вытянувшегося перед ней студента и снисходительно, и в то же время с умилением, как смотрят на еще глупых, но подающих надежды детей. -- Чувствовать, Лиам, надо сердцем, -- отвечает, при этом бросив короткий, но мгновенно перехваченный мною взгляд в мою сторону. -- А думать -- головой, -- и вот она уже смотрит в лицо студенту, задавшему ей вопрос. -- Остальное вы узнаете в ходе наших занятий. Не забегайте вперед.
   -- Да, мэм! Спасибо, капитан! -- радостно отчеканивает Лиам, разве что не отдает честь и не ударяет каблуком о каблук. Шут.
   -- Садитесь, Филлипс, -- торопит Морган.
   Лиам поспешно возвращается на свой стул и едва не опрокидывает его на пол от спешки и восторга из-за того, что капитан поговорила персонально с ним.
   Миранда закусывает губу, наблюдая за суетой и волнением студента, но ничего не говорит, принимая как должное. Она терпеть не может этот пафос и раболепие, с которым к ней обращаются малознакомые люди, это я уже понял. Но привыкла и смирилась -- репутация сделала свое дело.
   Чувствовать сердцем, говоришь?
   Согласен.
   Думать головой?
   Может, ну ее, эту голову?..
  
  
   ГЛАВА 21
  
   [Джейс]
  
   Занятия заканчиваются к обеду: в отличие от абитуриентов, своих студентов ЛЛА не перегружает. Впрочем, и с объемом самостоятельной работы не щадит, и повозиться с учебниками мне еще придется.
   Выхожу из туалета и вижу Дилайлу, переминающуюся с ноги на ногу у ближайшего подоконника.
   -- Вот ты где! -- девушка тут же бросается ко мне с таким видом, будто я провел в уборной годы. Не засекал, но вряд ли больше пары минут.
   -- Меня отчислили? -- спрашиваю с надеждой.
   Полагаю, это решило бы большинство моих сегодняшних проблем.
   -- Что? -- Ди на мгновение теряется. -- О боже, нет конечно, -- а жаль. -- Мне велели оповестить всех из нашей группы: не уходить, через час будет общее собрание.
   Тоже мне, событие. Приподнимаю руку с коммуникатором на запястье.
   -- А позвонить, написать -- не? -- как-то мне не по себе, когда девушки дожидаются меня у мужского туалета.
   Дилайла корчит недовольную гримасу и складывает руки на груди.
   -- А комм включить -- не? -- передразнивает. -- Хорошо еще Лиам видел, куда ты пошел.
   Серьезно?
   Ничего не говорю, касаюсь коммуникатора -- и правда мертвый: от моего прикосновения экран и не думает загораться. Ничего себе. Разрядился? Принудительно включаю комм и тут же убеждаюсь, что батарея полностью заряжена.
   Ди все это время стоит рядом, руки по-прежнему скрещены на груди.
   -- Убедился? -- подначивает. -- Три сообщения от меня и два звонка.
   Хм. Она права. Все так: три и два. А еще сообщение от Морган, пришедшее полчаса назад: "Джейс, поднимись ко мне, пожалуйста, сразу после занятий". Вот черт.
   -- Убедился, -- признаю.
   Вот только "полетевшего" коммуникатора мне не хватало. Учитывая то, что Молли, возможно, придется перевозить и прятать, а значит, оплачивать дополнительный медперсонал, мне следовало бы поэкономить.
   Должно быть, расстройство по поводу предательства комма так живо отражается на моем лице, что Дилайла смягчается.
   -- Хочешь, я попрошу Тайлера? Если с коммом что-то случилось, он починит.
   Смотрю в ответ недоверчиво. С чего бы ему этим заниматься? Есть мастерские, в которые я вполне могу наведаться самостоятельно. Зачем мне напрягать своими проблемами малознакомого человека?
   -- Не стоит, -- качаю головой. -- Мелочи. Разберусь.
   -- Как знаешь, -- Ди не настаивает. Делает шаг от меня спиной вперед и только потом поворачивается. -- Ладно, давай. Сбор в Зале для конференций через час, -- бросает уже через плечо.
   Ясно, надо пилить вниз и смотреть схему ЛЛА, потому что понятия не имею, что это за зал и для каких конференций его используют.
   -- Погоди, -- к черту зал, найду.
   -- А? -- девушка оборачивается, перекидывает за спину косу, от резкого движения упавшую через плечо ей на грудь.
   -- А тема собрания? Из-за чего сыр-бор? -- по мне, так уже достаточно поздравлять первогодок с поступлением в святая святых. Уверен, все уже осознали, как им повезло.
   -- Приедет Рикардо Тайлер, -- невозмутимо отвечает Ди.
   Не похоже, что девушку беспокоит встреча с дядюшкой ее парня. А вот меня -- да. Теперь ясно, зачем я понадобился Миранде, да еще и в срочном порядке.
   А я все еще здесь.
   -- Окей, я буду, -- быстро заверяю Дилайлу и почти бегом бросаюсь в сторону лифтов. -- Спасибо!
   -- Не за что, -- раздается растерянное, но уже мне в спину.
  
   ***
   Лифт едет до противного медленно.
   Морган явно хотела, чтобы я уже был у нее, когда заявится старший Тайлер, как это произошло в прошлый раз. Хорош же я буду, если ворвусь к ней, когда гость уже там. Помог, называется. Это же надо было комму отрубиться в самый неподходящий момент.
   Стучусь в двери кафедры Морган и вхожу, не дожидаясь ответа. Барбара на месте, вскидывает голову, и я снова вижу на ее миловидном личике неудовлетворение от того, кого она видит на пороге.
   Интересно, сын правда так часто навещает Миранду, или Барбара просто ждет его каждую минуту? Бедный Тайлер. Надеюсь, малышка Кора не зациклится на мне так же.
   -- Добрый день, -- здороваюсь первым, так и не дождавшись от опечаленного секретаря элементарного "здравствуйте". -- Капитан у себя? -- киваю на дверь, ведущую в кабинет Морган.
   -- У себя, -- отвечает немного растерянно.
   -- Одна?
   Чересчур длинные ресницы начинают моргать с удвоенной скоростью.
   -- Одна... -- на лице девушки так и написан вопрос: "А с кем ей еще быть на своем рабочем месте?".
   Отлично. Значит, я успел вовремя.
   -- Забудь, -- отмахиваюсь и, нагло пересекая приемную, направляюсь прямо к кабинету. -- Никого не пускай без предупреждения.
   -- А?.. -- Барбара окончательно теряется и, кажется, даже лишается дара речи.
   Не отвечаю -- уже толкаю дверь, делая вид, что не замечаю замешательства секретаря. Я же любовник ее начальницы, что мне какие-то помощницы?
   Самое нелепое во всем этом то, что я действительно любовник Миранды. И, если бы не наша изначальная сделка и не необходимость запудрить мозги будущему президенту, никогда и ни за что я бы не стал выставлять наши отношения на показ.
   Не знаю, успевает ли Барбара что-то возразить, потому как дверь за моей спиной отрезает от меня звуки из приемной. А звукоизоляция тут отличная.
   Морган и правда в кабинете и действительно одна. Сидит за столом, что-то печатает в компьютере. Лицо -- серьезное.
   -- Барбара, я... -- начинает. Потом поднимает голову и прерывается. -- Джейс? -- почему-то удивляется.
   Пожимаю плечами.
   -- Ты же просила зайти.
   Учитывая, что занятия завершились полчаса назад, похоже, просьба устарела и больше неактуальна.
   Или нет.
   -- Да. Конечно, -- Морган отводит взгляд. И смотрит сначала на свои руки, затем на экран компьютера, снова на руки, потом в окно. -- Рикардо должен подъехать с минуты на минуту. Я подумала, что имеет смысл лишний раз помозолить ему глаза.
   Выражение ее лица, поведение и голос ясно говорят о том, что если бы не визит премьера, то она скорее отпилила бы себе руку тупой пилой, чем позвала бы меня. Интересно...
   -- Что случилось? -- спрашиваю прямо.
   Именно "что", а не "что-то", потому что вижу наверняка: случилось.
   А еще этот ее говорящий взгляд во время лекции на моменте: "Чувствовать надо сердцем, а думать -- головой". Поэтому пусть объяснит -- я не мастер чтения мыслей.
   Миранда качает головой, но в глаза по-прежнему не смотрит.
   -- Все в порядке.
   Ну да, конечно.
   Вчера ее чем-то накрыло, поэтому-то она быстро оделась и сбежала. Понимаю, я тоже человек и знаю, как это бывает. Поэтому и написал ей "не за что" в ответ на ее "извини". Но продолжать играть в "кошки-мышки" на следующий день -- уже попахивает детским садом. Терпеть не могу недосказанность.
   Морган молчит и упрямо смотрит в окно справа от ее места.
   Приближаюсь. Останавливаюсь в шаге от стола.
   -- Там что-то интересное? -- уточняю издевательски. -- Может быть, повернешься?
   Миранда вздрагивает, затем стремительно поворачивается ко мне.
   -- Что? -- спрашивает резко. Ее глаза мечут молнии -- о да, так мне нравится гораздо больше, чем тот меланхолично-обреченный настрой, который был секунду назад.
   -- Ничего, -- огрызаюсь. -- Что случилось?
   Теперь я у самого ее стола. Стою, а она сидит. Получается, ей приходится смотреть на меня снизу вверх. Таким образом, я давлю, лишая хозяйку кабинета статуса хозяйки положения. И ей это не нравится.
   Как и предполагаю, Морган решительно отталкивается обеими ладонями от стола, откатывается от него на стуле и встает в полный рост. Миранда все равно ниже меня, но если бы она забралась на стол, чтобы попытаться посмотреть на меня сверху вниз, то это было бы уже смешно. Увы, я тоже не намерен вставать на колени.
   Миранда обходит стол, вынуждая меня попятиться и освободить ей место для маневра.
   -- Ты прав, -- отчеканивает. -- Нам нужно поговорить.
   Ну вот, добро пожаловать, надменный капитан. И где, спрашивается, та женщина, от близости которой я теряю рассудок?
   -- Говори, -- отзываюсь.
   По мне, так рановато для первой ссоры. Лично я вообще не вижу для нее причин. Но опыт прошлых отношений подсказывает мне, что женщине виднее, и она всегда найдет к чему придраться. Встала не с той ноги -- уже отличный повод. Однако вчерашнее поведение Морган на обратном пути говорит о том, что у нас проблемы посерьезнее.
   -- То, что вчера между нами произошло... -- начинает Миранда и прерывается. Убирает руки в карманы.
   -- Было здорово? -- подсказываю.
   В то, что ей не понравилось, в жизни не поверю, что бы она сейчас ни ляпнула.
   Но, нет, нужно отдать Морган должное, она не лжет:
   -- Было здорово, -- повторяет за мной с утвердительной интонацией. И на том спасибо. -- Но это было ошибкой и больше не должно повториться.
   Ну, приехали.
   Не сказать чтобы я особо удивлен, но не доволен, это уж точно.
   -- Почему? -- спрашиваю спокойно.
   Должны же быть причины, помимо "не той ноги", предменструального синдрома, погоды -- на что там еще списывали свое неадекватное поведение мои бывшие? К черту -- не помню.
   На лице Миранды написано удивление: не ожидала, что я попрошу подробностей. Она вынимает руки из карманов и обнимает себя ими, будто ей вдруг стало холодно. В помещении тепло, и я вполне не прочь подойти к ней и согреть, но я тоже не двигаюсь с места: если начала -- пусть объясняет.
   -- Много причин, и тебе об этом известно.
   Да, причины, по которым нам не следовало бы приближаться друг к другу, есть. Например, разведка Альфа Крита, висящая у меня на хвосте и угрожающая убить мою сестру, если я не начну приносить им ценные сведения, полученные от Морган тайным путем. Это да, причина. Но, во-первых, Миранде о РДАКе ничего не известно, а во-вторых, "не следовало приближаться" -- в прошедшем времени. Мы уже это сделали.
   -- Будь добра, поясни конкретнее, -- настаиваю.
   Миранда воздевает глаза к потолку с таким видом, будто я спрашиваю по-настоящему очевидные вещи. Но я не притворяюсь, мне действительно требуется пояснение, почему мне нельзя к ней приближаться, при том, что то, что произошло во время моего прошлого "приближения", ей явно тоже пришлось по душе.
   -- Джейс, ты мой студент.
   Согласен, аргумент. Но чем больше мы будем появляться вместе, чтобы покрасоваться перед Рикардо Тайлером, тем больше о нас будет ползти слухов. Спим мы вместе или нет, уже будет без разницы.
   Дергаю плечом, отбрасывая этот довод.
   -- Всем плевать. В уставе ЛЛА нет пункта о запрете отношений между преподавателями и студентами.
   Лицо Морган удивленно вытягивается.
   -- Ты читал устав?
   -- Листал, -- признаю. Нужно же было сориентироваться, куда я попал.
   Какие-то пару секунд она смотрит мне в глаза, а потом снова отводит взгляд. Сжимает пальцами переносицу, будто бы у нее началась мигрень.
   -- Ты прав, это не запрещено, -- соглашается. -- Но я так не могу. Студенты для меня как дети.
   -- Потому что они в основном и есть ровесники твоего сына, -- возражаю. -- Я давно не ребенок.
   -- И тем не менее, -- стоит на своем Морган. -- Ты младше меня на десять лет.
   А вот это принимать за веский аргумент я точно отказываюсь.
   -- И что? -- спрашиваю.
   Согласен, иногда разница в возрасте критична. Например, если бы один из нас был древним сгорбленным стариком, могли бы возникнуть дополнительные проблемы. Но и то, слышал, знаю, такие союзы тоже бывают, и людям начхать на то, кто и что о них подумает. Миранда же выглядит едва ли не младше меня. Она потрясающая, без шуток. Это любой признает и не оспорит. А что касается не внешнего аспекта: сейчас я как раз вижу перед собой растерянную девчонку, а не кого-то старше меня.
   Но Морган действительно считает разницу в возрасте настоящей проблемой.
   -- Джейс, десять!
   -- Да какая разница, что за дата рождения стоит в твоих документах?
   -- Большая, -- настаивает Миранда и продолжает с таким жаром, будто на самом деле рассчитывает меня переубедить. Даже перестает отводить взгляд и бегать им по помещению, теперь смотрит прямо на меня. -- Ты знаком и с Лаки, и с Гаем. Так вот, между ними разница -- всего восемь лет. А ты посмотри на них: один уже взрослый, а второй еще совсем ребенок.
   Приходит мой черед сложить руки на груди, как это делала в коридоре Ди, демонстрируя свое недовольство.
   -- Мы опять возвращаемся к тому, что я уже сказал: я не ребенок.
   -- Я и не говорю, что ты ребенок, -- не сдается Морган. -- Я хочу, чтобы ты понял разницу. Десять лет -- это очень много. Представь, я была такая, какой сейчас Гай, а ты только появился на свет.
   Или я тупой, или она до сих пор так и не назвала ни одной веской причины, почему мне следует держаться от нее подальше.
   -- А когда у тебя случился первый секс, я только-только пошел в школу, -- продолжаю за нее язвительно. Морган возмущенно вскидывает на меня глаза. -- А когда ты усыновила Лаки, я все еще учился в той же школе. Дальше-то что? Было и было. Есть разница в возрасте и есть. Какое это имеет значение?
   Я, наверно, правда туповат, потому что в упор не вижу ничего криминального в том, что мне нравится женщина, которая в сорок выглядит на двадцать пять.
   Морган упрямо качает головой.
   -- Если мы продолжим, все станет только хуже. Мы привяжемся друг к другу. А у нас все равно ничего не получится. Тебе нужен кто-то твоего возраста...
   Это хорошо, что она высказывает то, что на самом деле думает. Люблю честность во всех ее проявлениях. Но то, что в ее голове творится такой абсурд, мне не нравится ни капли. И если голос Морган становится все тише и обреченнее, то я начинаю злиться.
   Неужели не ясно, что я быстро от нее отстану, стоит сказать мне, что ей не понравилось и не хочется повторения. Что еще-то?
   Но вместо этого она долго и упорно перечисляет мне список несуществующих причин.
   -- Тебе нужен кто-то твоего возраста. Ты окончишь учебу, вы создадите семью, заведете детей...
   Боже, насколько эти безумные тараканы у нее в голове успели проесть ее мозг?
   -- Да при чем тут дети?! -- рявкаю. -- Ты что, планируешь детей со всеми, с кем спишь?!
   Я не это имею в виду. Не то, что не хотел бы от нее детей. Я вообще, черт это все дери, еще не хочу детей и никогда о них не думал. Просто не могу понять, почему мне следует держаться от нее подальше, учитывая то, что сейчас она сама позвала меня и явно не для того, чтобы аннулировать сделку по пусканию пыли в глаза Рикардо Тайлеру, а наоборот, для поддержания этой легенды.
   Имею в виду совсем не то, но с психу говорю то, что говорю. Выходит чудовищно грубо. За что и получаю пощечину, крепкую и до ужаса звучную во внезапно повисшей в кабинете тишине.
   -- Я не это имел в виду, -- озвучиваю свои мысли, потирая щеку. Что ж, заслужил.
   Морган стоит напротив, сверкая глазами и сжимая ладони в кулаки.
   -- Убирайся, -- рычит сквозь зубы. -- К черту Рикардо. Я разберусь без тебя.
   -- Да конечно, -- передразниваю. Убираю руку от лица и шагаю к ней. -- Хватит уже нести чушь.
   -- Ах чушь?!. -- Миранда задыхается от возмущения, а уже в следующий миг -- от моего поцелуя.
   Верните мне женщину, с которой я был вчера. Откуда эти заморочки, неуверенность в себе, надуманные причины? Проблем много, выше крыши, но, если думать только о них, можно по-настоящему свихнуться.
   В первую секунду Морган пытается меня оттолкнуть, упирается ладонями мне в плечи, но я не пускаю. Да, наверное, логично было бы оскорбиться и уйти, хлопнув дверью. Но я не оскорблен. Мою гордость, естественно, можно умудриться задеть, но точно не пощечиной от запутавшейся в себе женщины. Которая, кстати, так и не сказала мне простого и элементарного: "Ты мне не нравишься".
   Однако и сопротивляется Миранда недолго. Сначала обвивает мою шею руками и прижимается теснее, затем ее пальцы зарываются в мои волосы на затылке, а поцелуй становится глубже уже не моими стараниями.
   Мы в ее кабинете, в ЛЛА, Барбара -- за стеной, за этой тонкой дверью. Тонкой дверью с прекрасной звукоизоляцией -- о да.
   На самом деле, не скажу, кто начинает первым. Все происходит быстро и как-то само собой. Ремень на новой форме студента на редкость удобный -- расстегивается на раз-два. В том, что кнопки на капитанской форме тоже будто придуманы, чтобы их отщелкивали второпях, мы убедились еще вчера.
   Хорошо, что клавиатура и экран компьютера -- всего лишь голограммы. На столешнице -- только бумаги и пишущие принадлежности.
   Карандаш падает с края и катится по полу. Шуршат, разлетаясь, документы...
  
   ***
   Интерком звонит в самый подходящий момент: я стою, заправляя футболку в брюки, Морган все еще сидит на столе, воюя с кнопками своей формы (как оказалось, расстегнуть их проще, чем застегнуть обратно).
   От звука звонка переглядываемся, как нашкодившие дети.
   Давлю в себе смешок -- уж очень серьезное сейчас у Миранды лицо. Я вроде не монах, и бывало всякое. Но секс с преподавателем на столе в ее кабинете в самом сердце учебного заведения -- неожиданно даже для меня.
   -- Не смейся, -- шикает на меня Морган, хотя уголок ее собственных губ, слава богу, тоже ползет вверх. -- А то я тоже начну.
   И Барбара увидит своего шефа человеком, а не ледяной скульптурой -- тоже мне, трагедия. Зачем все усложнять?
   Я заканчиваю со своей одеждой и, дабы помочь в устранении разрушительных последствий, прохожу по помещению, поднимая карандаши и документы и высматривая по углам, не закатилось ли куда что-то еще.
   -- Слушаю, Барб, -- Морган защелкивает последнюю кнопку и касается интеркома. Как мы еще его не снесли со стола?
   -- ...Э-э... Капитан? -- голос секретаря звучит так жалобно, что я снова не сдерживаю смешок. Получаю от хозяйки кабинета осуждающий взгляд. -- Мне звонили с пункта охраны. Мистер Тайлер только что приехал. Он поднимается сюда. С ним пресса.
   На лице Миранды на мгновение мелькает паника, но она быстро берет себя в руки.
   -- Хорошо, спасибо, Барбара. Пусть проходит, как только поднимется, -- молодец: голос спокойный. Зато стоит секретарше отключиться, Морган со скоростью ракеты спрыгивает со стола, поправляет волосы, одергивает одежду. -- Как я выгляжу? Ну же!
   А это любопытно: впервые встречаю женщину без зеркала поблизости.
   Кладу поднятые с пола документы на край стола аккуратной стопкой и окидываю Миранду критическим взглядом с ног до головы.
   -- Ты потрясающе выглядишь, -- не вру, честное слово.
   Морган не верит, корчит гримасу и закатывает глаза, но в панику не впадает, в поисках зеркала не бежит.
   -- А ты лохматый, -- замечает.
   Верю.
   -- Расческа есть?
   Она смеется.
   -- Ты видел мои волосы? Зачем мне с собой расческа?
   Тоже верно: с такими кудряшками на голове всегда творческий беспорядок, и не поймешь, так задумано или вышло случайно.
   Морган, все еще посмеиваясь, подходит ко мне и приглаживает волосы собственной ладонью.
   Это не разыгранная сценка, не позерство, не хитрый коварный план с нашей стороны. Все происходит само собой и совершенно естественно, но именно в этот момент дверь кабинета распахивается.
  
  
   ГЛАВА 22
  
   [Джейс]
  
   Впервые вижу Рикардо Тайлера вживую и могу сказать, что видео и фото не передают и сотой доли силы его личности. Есть такие люди, с бешеной энергетикой: когда они заходят в помещение, сразу становится тесно. Так вот, премьер-министр Лондора как раз из таких.
   Высокий, не ниже племянника, подтянутый, моложавый. Ему где-то под пятьдесят, но выглядит он от силы на сорок. Никакого нависающего над ремнем брюк живота, которым обычно обзаводятся люди его профессии -- кабинетные работники. Рикардо очень ухожен и сразу видно, что, несмотря на свой пост, не забывает не только о салонах красоты, но и о спорте.
   А еще у Тайлера цепкий взгляд карих до черноты глаз. Этот взгляд вонзается в меня, как вилка в кусок мяса на тарелке, и не собирается снимать со своих "зубцов". Губы сжаты в прямую линию, а в глазах прямой и вполне ясный посыл: "Не играй со мной, ты мне не конкурент".
   Спокойно смотрю в ответ. О конкуренции, в общем-то, речи и не было. Рикардо Тайлер меня мало заботит.
   Морган все еще стоит чуть ли не вплотную ко мне и, кажется, не планирует отстраняться.
   -- Рикардо, -- произносит сухо.
   -- Морган, -- отзывается тот.
   Здороваться со мной для него -- много чести. Впрочем, и я не стремлюсь жать ему руки и рассыпаться в любезностях.
   Миранда тоже замечает, что получила персональное приветствие от визитера.
   -- Рикардо, познакомься, это Джейсон. Джейс, это Рикардо.
   Тайлер презрительно кривится.
   -- Раньше ты не знакомила меня со своими любовниками, -- выдает напрямик. А я-то, наивный, полагал, что большие политики, как в кино, расшаркиваются перед людьми, оперируя завуалированными оскорблениями. Оказывается, по-настоящему большие политики могут позволить себе говорить прямо. И мне это даже импонирует.
   -- Раньше ты так часто не одаривал меня своим обществом, -- огрызается Морган. Но в ее голосе нет злости или раздражения, только издевка. Так разговаривают с родственниками или со старыми друзьями.
   -- Суровые времена -- суровые меры, -- кривится Рикардо. Потом снова переводит взгляд на меня. -- Юноша, вы нас не оставите?
   Едва не давлюсь смешком. Юноша? Он это серьезно?
   В общем-то, без проблем. Морган звала меня, чтобы продемонстрировать гостю, что мы проводим вместе много времени. И провели, так сказать, с пользой. Так что можно уходить с чистой совестью. Рикардо же решит, что я позорно сбежал, испугавшись его убийственной харизмы, -- словом, все довольны.
   Однако Морган считает иначе.
   -- Рик, брось. Джейс останется.
   Хм, ну ладно.
   Тайлер презрительно закатывает глаза, но от комментариев воздерживается. И тут он прав: мимика у него превосходная, и слова излишни. А мне, пожалуй, и правда разумнее покинуть кабинет потому, что у них свои темы для разговоров. Выйти за него замуж, Рикардо в любом случае ее прямо в кабинете не заставит, опасности для Миранды он тоже не представляет, а мне слушать их беседы точно не следует -- если я решил ничего не передавать агентам РДАКа, то лучше мне и правда ничего не знать.
   -- Мне лучше уйти, -- говорю.
   Морган вскидывает на меня глаза. Это не то, чего бы она хотела. Увы, я не комнатная собачка, чтобы сидеть у ее ноги.
   -- Ладно, -- тем не менее не спорит и не задерживает. -- Увидимся.
   -- До встречи, -- отзываюсь. Демонстративно касаюсь губами ее щеки и только после этого направляюсь к двери. -- И я был рад с вами познакомиться, -- обращаюсь на прощание и к Рикардо.
   -- Безумно рад, -- отвечает тот, как сплевывает.
  
   ***
   -- Джейс, ты где был?! -- бросается ко мне Лиам. И как только разглядел в толпе?
   Зал для Конференций еще не открыт, поэтому коридор перед ним полон народу. Кажется, тут собрались все учащиеся ЛЛА с первого по третий курсы. Вроде бы в Академии учатся всего человек двести, но когда они все собираются в одном месте, создается впечатление, что их тут не меньше тысячи.
   Дергаю плечом.
   -- Отходил.
   -- Я тебя искал, -- Лиам смотрит обиженно. -- Звонил. Мы пришли всей группой еще полчаса назад, а тебя нет...
   Звонил? Матерюсь сквозь зубы, приподняв рукав формы и, ожидаемо, снова вижу темный экран комма. Батарея заряжена, а аппарат выключен. Если бы это случилось впервые, я бы решил, что мы с Морган задели его или ударили -- да мало ли? Но так как самопроизвольное выключение произошло уже во второй раз, похоже, у меня проблемы. Не стоит ждать третьего раза, нужно посетить мастерскую.
   -- Ты чего такой? -- не отстает от меня рыжий однокурсник.
   Да что ж я у всех в последнее время вызываю повышенное внимание?
   -- Комм сдох, -- поясняю. -- Не знаешь, где приличные мастера? -- он вроде тоже неместный, но мало ли.
   -- Ууу, -- сочувственно протягивает Лиам, одновременно почесывая свой затылок. -- Сейчас поспрашиваю. Никуда не уходи.
   И вид как у оруженосца, которому господин дал важное задание.
   -- Угу, -- отзываюсь без энтузиазма.
   А куда мне идти? Собрание начнется с минуты на минуту. Поэтому просто пробираюсь сквозь толпу к одной из стен и подпираю ее плечом, намереваясь ждать не столько Лиама, сколько начала встречи с Рикардо Тайлером.
   А народа на самом деле много. Знакомых лиц поблизости не видно. Видимо, Лиам и правда меня разыскивал, раз успел так быстро перехватить.
   -- Узнал! -- минут через пять однокурсник выныривает совершенно с другой стороны от той, в которую направился.
   Оборачиваюсь.
   -- В ухо не ори, -- морщусь. Тут и так шумно. Никто не кричит, но людей слишком много, и все говорят одновременно.
   -- Никто не знает мастерских, -- тем временем докладывает мой "оруженосец". -- Сказали обратиться к Тайлеру. Это третьекурсник. Светлый такой, высокий, -- пристраивает ладонь над своей головой, обозначая рост того, о ком говорит. -- Я с ним немного знаком, -- теперь в голосе Лиама слышится гордость. -- Могу попросить за тебя.
   Качаю головой: этого еще не хватало.
   -- Я тоже немного знаком, -- отказываюсь. -- Сам спрошу. Спасибо за помощь.
   Лиам доволен, а я немного озадачен. Выходит, Ди не просто так предлагала обратиться к ее парню -- он действительно этим занимается. Подрабатывает в свободное от учебы время? Сомнительно, учитывая миллионы его дяди.
   Толпа начинает шевелиться.
   -- Заходят, заходят! -- радуется однокурсник, за это время и не подумавший отойти от меня. -- С ума сойти, сам Рикардо Тайлер!
   Я после встречи с "самим" особого энтузиазма не испытываю, но все еще помню, что именно Рикардо в прошлом году прикрыл лавочку по добыче синерила и изготовлению "синего тумана". Поэтому, несмотря ни на что, негатива к этому человеку тоже не испытываю.
  
   ***
   Рикардо Тайлер появляется в зале в компании Морган и уже знакомого нам Оливера Нолана. Миранда выглядит как обычно, значит, беседа с премьером в ее кабинете завершилась без кровопролития. А вот Нолан дергается и нервничает, то и дело выбегает вперед и что-то спрашивает у важного гостя на протяжении всего пути от входа к трибуне. Рикардо что-то отвечает, периодически отмахиваясь от того, как от назойливого комара.
   В итоге Нолан садится в первый ряд, где уже расположился остальной преподавательский состав ЛЛА, а Рикардо в компании Морган проходит к трибуне. Он занимает место у микрофона. Она останавливается за его плечом, будто телохранитель.
   Обещанная Барбарой пресса тоже здесь. Видимо, в зале есть какой-то скрытый боковой вход, потому что репортеры с камерами уже были здесь, когда начинали запускать учащихся внутрь, -- расположились по углам помещения и притворяются частью декора.
   -- Рад всех вас приветствовать! -- заговаривает Рикардо. Сама любезность, широкая улыбка. Он хочет произвести хорошее впечатление, понравиться присутствующим и расположить их к себе с первой же произнесенной им фразы. И у него это получается на раз-два.
   Мы с Лиамом сидим в самом конце. Замечаю Ди в компании ее молодого человека во втором ряду, сразу за преподавателями. Теперь главное -- не упустить их на выходе и все-таки спросить Тайлера (или Лаки -- как его там?) о коммуникаторе. Может, если сам не возьмется, то кого-нибудь посоветует. Найти мастера через сеть не проблема, но как-то я уже так нарвался на криворукого умельца, после которого пришлось покупать новый комм. Поэтому без рекомендации больше экспериментировать не хочу.
   Рикардо умеет приковывать к себе внимание аудитории. Он снова говорит о престиже данного учебного заведения и о том, какая честь выпала находящимся здесь. Вроде бы все сказано миллион раз, но от его речи не хочется заснуть, как после выступления того же Оливера Нолана.
   Тема плавно переходит на предстоящие выборы. Тайлер сообщает, что его предвыборный штат выделил на кампанию внушительную сумму денег, но он, Рикардо, верит в свой народ и знает, что его и так изберут, потому что людям известно, кому не безразлична их судьба. Красиво, в общем, заливает.
   В итоге все сводится к тому, что денег много, но лучше потратить их с пользой, а не на бесполезную рекламу. Однако мало верится в то, что он на самом деле считает рекламу такой уж бесполезной. Иначе что его физиономия делает на каждом втором табло, стенде и столбе по всему городу?
   Так вот, раз в рекламе данный благородный человек не нуждается, он предлагает потратить деньги с умом. А именно: арендовать большой пассажирский лайнер и запустить всех студентов в космос -- на месяц. Вот вам и практика, и смена места, и самостоятельность, и пилотирование в реальных условиях. "Возможность понюхать космос", -- дословно. Да он поэт.
   Аудитория оживляется. Лиам и вовсе подпрыгивает на стуле от восторга.
   Короче говоря, недели две на подготовку -- и в добрый путь. Ответственная -- Морган.
   На этом Рикардо делает приглашающий жест, уступая Миранде свое место. Она выходит вперед и, в отличие от своего недородственника, говорит коротко и по существу: о том, что, несмотря на то, что все будет максимально спланировано, риск и форс-мажор возможен всегда; о том, что мероприятие ответственное и требует от участников максимальной серьезности.
   Морган сама предельно серьезна и напряжена. Кажется, я уже разбираюсь в настроениях этой женщины. Но кто бы не был напряжен на ее месте? Две сотни студентов под ее ответственностью в открытом космосе? Это же сплошной молодняк с ветром в голове. Да уж, искренне сочувствую. Вряд ли от меня будет много пользы, но помогу, чем смогу.
   Речь Миранды немного остужает пыл будущих участников путешествия, но разгоревшееся после слов Рикардо пламя ожидания в их глазах серьезный настрой Морган погасить уже не в силах.
   -- Классно же, скажи? -- Лиам дергает меня за рукав. -- Вторые каникулы!
   Придерживаю при себе замечание, что студентов отправляют учиться, а не отдыхать. Кому нужны мои нравоучения?
   -- Классно, -- отзываюсь.
   В общем-то, вырваться из-под зоркого ока агентов РДАКа будет неплохо. Остается надеяться, что среди учащихся нет их шпионов.
  
   ***
   После выступления Морган к трибуне возвращается Рикардо, а затем уступает место Оливеру Нолану, и, считай, собрание окончено. Слушать Нолана без зевоты просто невозможно, и когда тот завершает свою бессмысленную речь (по сути, повторение того, что уже сказали Тайлер и Миранда) и объявляет, что все свободны, аудитория испускает дружный вздох облегчения.
   Вскакиваю на ноги одним из первых, вытягиваю шею -- не хочу упустить в толпе Тайлера-младшего. Вроде бы и не так часто общаюсь по коммуникатору, но без него все равно как без рук.
   -- Ты идешь? -- окликает меня Лиам.
   -- Угу, -- киваю не глядя в его сторону. -- Не жди меня.
   Тайлера и его девушку нахожу взглядом довольно быстро. Вот они спускаются по ступенькам выполненной амфитеатром аудитории, затем расстаются: Ди подхватывает под руку Кора, а блондин продолжает свой путь против движения толпы, устремившейся к выходу, и направляется к дядюшке, Морган и Нолану, все еще стоящим возле трибуны. С появлением четвертого действующего лица, Оливер вежливо кашляет в кулак и сторонится, затем и вовсе смешивается со студентами и спешит к дверям. Тайлер-младший перекидывается парой фраз с Тайлером-старшим, затем приобнимает Миранду за плечи одной рукой и притягивает к своему боку. Идиллия, семейная встреча.
   Быстро отвожу взгляд и тоже двигаюсь к выходу. Подождать можно и в коридоре.
   Благодаря своей заминке, покидаю помещение в числе последних. Коридор почти пуст -- никто не стал задерживаться. Верно, прилежным студентам предстоит перекопать еще горы материала, чтобы выполнить домашнее задание. Но я не прилежный студент, поэтому без угрызений совести подпираю стену и остаюсь ждать Тайлера. Проверяю комм: снова мертвый, хотя я совершенно точно включал его перед началом собрания. А значит, я не нагнетаю панику -- с аппаратом и правда беда.
   -- Джейс, -- доносится откуда-то сбоку. Тонкий женский голосок.
   Поворачиваюсь.
   -- Кора? -- стараюсь улыбнуться вежливо, хотя так и тянет закатить глаза к потолку. Ассоциация между мной и ней и Тайлером с Барбарой становится сильнее. Вот только малолетней поклонницы мне не хватало. -- Ты чего здесь? Я думал, вы ушли вместе с Ди.
   Девушка смущенно улыбается. Пожимает плечом, на котором висит ремешок сумки. Тот, естественно, скатывается по ее руке, а сама сумка падает на пол. Кто бы сомневался: "молния" оказывается незастегнутой, и все содержимое тут же рассыпается у ее ног.
   -- Ой, -- вскрикивает Кора.
   Старо как мир. Сама придумала или кто подсказал?
   Мысленно матерясь, все же опускаюсь на корточки рядом с предсказуемой обольстительницей и помогаю собрать раскатившиеся по полу предметы. Карандаши, помада, зеркальце... При взгляде на зеркало усмехаюсь, подумав о Морган -- вот уж кто не печется о своей внешности, но всегда выглядит отлично.
   Увы, Кора принимает мою улыбку на свой счет и тоже начинает улыбаться. Вот черт.
   Грубым быть не хочется -- я все равно воспринимаю ее, скорее, как ребенка, -- но мое терпение не безгранично.
   Сумка собрана и возвращена на плечо своей хозяйки, тем не менее та не торопится уходить своей дорогой. Ждет, что куда-нибудь приглашу? Смешно: если бы я был в ней заинтересован, ей не пришлось бы привлекать мое внимание к себе летающими сумками.
   -- А ты кого-то ждешь? -- спрашивает робко через несколько минут, так и не дождавшись от меня реакции.
   -- Угу, -- демонстративно смотрю в выключенный экран коммуникатора. -- Тайлера.
   Не вру, но не уточняю, кого именно из Тайлеров, и, судя по вытянувшемуся лицу моей собеседницы, она явно думает о старшем.
   -- Тогда не буду мешать, -- бормочет. Заправляет прядь волос за ухо, затем как бы невзначай дергает головой, прядка снова падает, и девушка снова возвращает ее за ухо. Ох уж эти невербальные сигналы. Все как по учебнику.
   -- Удачи, -- откликаюсь вежливо, но равнодушно.
   -- Удачи, -- эхом повторяет Кора, но без капли искренности. И, наконец, уходит.
   Аллилуйя!
   К счастью, мое терпение вознаграждается довольно быстро: дверь справа от меня распахивается, и на пороге появляется Тайлер-младший собственный персоной. Видимо, Рикардо и Миранда решили задержаться и обсудить еще что-то. Надеюсь, не очередное предложение руки и сердца. Но вмешиваться в моем случае все равно было бы глупо -- эти двое знают друг друга тысячу лет.
   -- Привет, -- отрываюсь от стены, которую только что подпирал.
   -- Джейс! -- блондин широко улыбается. -- И тебе привет, -- осматривается, но больше никого вокруг не находит. -- Меня, что ли, ждешь?
   Догадливый.
   -- Тебя, -- признаюсь.
   -- О, я весь во внимании, -- усмехается молодой человек и манит меня за собой рукой. -- Пошли, -- говорит. -- Там, -- наклон головы в сторону двери, из-за которой он только что появился, -- очередные мегасерьезные разговоры. Нечего нам тут делать.
   -- Пошли, -- соглашаюсь. Мне, в общем-то, без разницы, где разговаривать.
   -- Так что стряслось? -- на ходу спрашивает Тайлер, одновременно копаясь в своем комме и печатая кому-то сообщение. Мой взгляд автоматически приковывается к его запястью: честное слово, мои пальцы с такой скоростью просто не двигаются, не говоря уже о наборе текста на ходу. Невольно засматриваюсь. Тайлер бросает на меня быстрый взгляд и снова возвращается глазами к коммуникатору. -- Говори, говори, я тебя слушаю.
   Хм, ну ладно.
   -- У меня комм глючит. Посоветовали обратиться к тебе.
   -- А-а. Ага, -- и не думает отказываться. -- Покажи, -- протягиваю руку, задирая рукав. Тайлер так же, не останавливаясь, вглядывается в аппарат на моем запястье, хмурится. -- Устаревшая модель, -- выносит вердикт. Не спорю, не новый, но мне вполне хватает. Однако тут он прав: если бы мне вздумалось печатать на своем коммуникаторе с такой скоростью, как это делает он, то тот просто завис бы и выдал системный сбой. -- Как глючит-то?
   -- Вырубается. Сегодня -- третий раз.
   Тайлер чешет затылок.
   -- Пошли, -- говорит. -- Надо разбирать. На глаз ничего тебе не скажу.
   У него все настолько стремительно, что я чувствую себя умственно отсталым. Или просто -- отсталым.
   -- Куда? -- переспрашиваю растерянно.
   Дергает плечом.
   -- Ко мне, -- отвечает таким тоном, будто другие варианты в принципе не рассматриваются. -- Удобнее и ближе было бы к тебе в общежитие. Но у меня с собой только набор отверток, а мне понадобятся инструменты. И вряд ли ты отдашь мне комм на целые сутки. Так что... -- фразу он уже не оканчивает, мол, и так все ясно.
   Я же зависаю на фразе "у меня с собой только набор отверток". Этот парень всерьез носит их с собой на занятия?
   Отстаю от него на пару шагов, что вынуждает Тайлера обернуться и одарить меня выразительным взглядом.
   -- Идем - нет? -- торопит.
   Пожимаю плечами.
   -- Пошли.
  
   ***
   Дом Тайлеров я уже видел, когда мы с Морган подвозили из школы Гая. Так что не удивляюсь, где и когда флайер идет на посадку. Бронированный флайер с личным водителем.
   Всю дорогу до дома Тайлер копается в своем комме, и у меня создается впечатление, что тот для него не просто машина, а продолжение руки. Интересно, что будет, если отнять его хотя бы на сутки? Случится ломка, как у наркомана?
   Дурацкая мысль. Нашел с чем сравнивать.
   Телохранитель, огромный мужчина в черной униформе, которого Тайлер представил мне как Билли Боба, одаривает меня подозрительным взглядом при знакомстве, а потом молчит всю дорогу, но я то и дело ловлю на себе его внимательный взгляд в зеркало заднего вида на протяжении всего полета. Не доверяет, контролирует. На всякий случай не делаю резких движений и держу руки на коленях -- неловко выйдет, если Билли Боб вдруг подумает, что я хочу убить его подопечного.
   -- Спасибо, дружище! -- блондин торжественно благодарит телохранителя, когда флайер опускается на подъездной дорожке перед домом.
   Билли Боб по-прежнему мрачен и серьезен, снова зыркает на меня, проверяя, не достал ли я оружие из зад... из потайного кармана, и только потом отвечает молодому человеку:
   -- Домой шуруй. И чтоб без меня ни шагу.
   -- Есть, шеф! -- Тайлер шутливо отдает честь. Тянется к ручке двери, потом замирает. -- Чуть не забыл! Билли Боб, ты не мог бы подождать Джейса и потом отвезти его обратно в ЛЛА?
   Взгляд телохранителя, направленный на меня, далек от дружелюбного. Но, видимо, взвесив все "за" и "против", мужчина приходит к выводу: безопаснее будет знать, что подозрительный гость надолго в доме его подопечного не задержался.
   -- Как скажешь, -- соглашается. -- Посижу, почитаю.
   -- Можешь зайти, накормлю, -- гостеприимно приглашает молодой человек.
   Получает в ответ суровое: "Не положено", -- и, усмехаясь, спрыгивает на землю.
   Вылезаю за ним.
   -- Не обращай внимания на Билли Боба, -- бросает мне Тайлер, спеша к крыльцу уже знакомого мне дома с синей крышей, -- он помешан на моей безопасности.
   Хмыкаю.
   -- Я заметил.
   Издержки профессии: напрягаюсь в присутствии вооруженных людей, к тому же, крупнее меня по массе.
   Дверь дома открывается прикосновением молодого хозяина к сенсорной панели замка.
   -- Проходи, -- Тайлер пропускает меня вперед. Затем заходит следом и закрывает дверь. -- Гаааай! -- зовет громко. -- Гааай! -- но в ответ не раздается ни звука. -- Наверно, еще в школе, -- бормочет себе под нос.
   Я же в это время осматриваюсь: мы в просторном холле с окнами во всю стену и полом, выложенным черно-белой квадратной плиткой.
   -- Не поздно для школы? -- удивляюсь.
   -- Не-а, -- Тайлер отмахивается. -- Он набрал себе кучу дополнительных занятий. К тому же, у него свой охранник. Так что все отлично.
   Пожимаю плечами: отлично так отлично. Гай мне понравился, и я не хотел бы, чтобы с ним что-нибудь случилось.
   В этот момент мне в ногу, чуть ниже колена, утыкается что-то мягкое. Резко опускаю глаза: кот -- огромный, толстый, черный кот. Котяра щурит свои зеленые глазищи и тянет носом воздух, обнюхивая мою штанину.
   -- Это Хрящ, -- знакомит Тайлер. -- Можешь не бояться, он не кусается.
   Смеюсь от одного этого предположения. Люблю животных, в основном -- кошек и собак. И никто из них до сих пор ни разу меня не покусал.
   Опускаюсь на корточки и глажу кота по крупной голове с черной блестящей шерстью. Хрящ подставляет загривок и зажмуривается от удовольствия.
   Стоящий рядом Тайлер присвистывает.
   -- Гляди-ка, ты ему понравился. Редкий случай.
   Удивленно поднимаю на него глаза: он это серьезно? По мне, так очень дружелюбный котяра, таких еще поискать.
   Блондин тем временем бросает свою сумку прямо на пол у входа.
   -- Есть хочешь? -- спрашивает деловито.
   Не вижу смысла стесняться. Парень ведет себя по-простому, и я тоже не собираюсь ломаться и набивать себе цену.
   -- Если есть, давай, -- соглашаюсь.
   Наконец, выпрямляюсь, оставив кота в покое и получив в ответ "мяв" протеста -- Хрящ был бы не прочь, чтобы его гладили и дальше.
  
   ***
   Кухня дома Морган обставлена по последнему слову техники -- все блестящее, светлое, преобладает цвет "металлик". Резкий контраст по сравнению со старомодной шахматной плиткой в холле и мягкими портьерами глубокого темно-синего цвета на окнах.
   -- Чувствуй себя как дома, -- приглашает хозяин, махнув рукой в сторону стульев у стола, а сам направляется к холодильнику.
   Я сажусь на ближайший стул, и мне на колени тут же плюхается не пожелавший отделяться от компании Хрящ. Ого! Он весит килограммов пятнадцать.
   Тайлер бросает взгляд в нашу сторону, высовываясь из-за дверцы холодильника.
   -- Форма будет вся в шерсти, -- комментирует. -- Я предупредил, -- и снова скрывается за дверцей.
   Будет и будет -- тоже мне, напугал. Сто лет не тискал котов.
   У Молли в детстве был очень похожий кот. Его звали Снежок -- специально по контрасту, потому что он был такого же угольно-черного цвета, как Хрящ. Сестра подобрала Снежка на улице и, вместо того чтобы сдать в питомник, как это положено по закону Альфа Крита по отношению к найденным бездомным животным, притащила его домой.
   Мы прятали его от родителей целый месяц. Линял Снежок знатно, и нам приходилось делать уборку в доме по несколько раз в день. Я, конечно, говорил, что это кот Молли, но сам здорово привязался к зверюге. И, когда мама таки обнаружила его у сестры в шкафу и вызвала спецслужбу по отлову животных, это стало для меня не меньшим ударом, чем для Молли.
   "Животные -- это грязь, бактерии и неприятный запах. Их нельзя держать в доме"...
   Молли рыдала неделю. Потом, должно быть, забыла. Я не забыл, но мы никогда больше не говорили о Снежке и о том, куда его отвезли и что с ним стало. Я только радовался, что мама вызвала ветеринаров, а не увезла его в свою лабораторию для опытов.
   Так и сижу, монотонно поглаживая Хряща по лоснящейся шерсти и слушая громкое довольное урчание.
   Надо бы спросить у доктора Кравеца, нельзя ли приобрести для Молли кота. Может быть, это пойдет ей на пользу, и она что-нибудь вспомнит?
   -- Молоко? Кофе? Бутерброды? -- тем временем напоминает о себе Тайлер, выгружая на стол продукты из холодильника. -- Готовить лень, но кофе сварганить могу.
   Он что, еще и готовит?
   -- Не надо, -- мотаю головой. -- Молоко подойдет.
   -- Окей, -- и передо мной тут же опускается высокий стакан. -- Хрящ, дай человеку поесть, -- кот смотрит на хозяина укоризненно, но поднимается и тяжело прыгает на пол. Звук -- будто упала гиря.
   -- Ничего себе, -- восхищаюсь.
   -- Он умный, только вредный, -- отмахивается юноша. -- Ешь, не стесняйся, -- придвигает ко мне добычу из холодильника.
  
   ***
   Уже доедаю третий бутерброд, когда у меня назревает вопрос:
   -- Слушай, а почему Лаки?
   Тайлер, сидящий напротив, дергает плечом.
   -- Долгая история. Вкратце, -- поднимает глаза к потолку. -- Видишь, в доме есть второй этаж? -- киваю. -- Ну так вот, пару раз его не было. Восстанавливали, -- снова пожимает плечами под моим удивленным взглядом. -- Я в детстве увлекался собиранием бомб из всего, что попадется под руку, и ни разу всерьез так и не покалечился. Вот и прозвали "Счастливчиком" на старом языке с Земли, -- чуть не давлюсь от смеха: этот парень не перестает меня удивлять. -- Хочешь, тоже можешь так звать. Мне без разницы, -- прищуриваюсь: так уж и без разницы? -- Только Александром не зови, -- верно истолковывает мой взгляд, -- терпеть не могу.
   -- Заметано, -- соглашаюсь.
   Лаки допивает свое молоко залпом и ставит пустой стакан перед собой. Затем опирается локтями на стол.
   -- Можно тоже вопрос?
   -- Валяй.
   -- Что у вас с Морган?
   Не в бровь, а в глаз. И что ему на это ответить?
   -- Сделка, -- отвечаю. В конце концов, он сам говорил, что в курсе нашей договоренности, заключенной, чтобы отвадить его дядюшку от Миранды.
   Но младший Тайлер не так прост. Смотрит с прищуром, взгляд не отводит.
   -- И только?
   -- Не только.
   Подробностей он от меня не услышит, но врать тоже не хочу.
   К моему удивлению, Лаки расплывается в улыбке.
   -- Так я и подумал.
   И все. Тема закрыта -- ни одного вопроса.
   Встает, сгружает стаканы и тарелки в посудомоечную машину.
   -- Пошли в мою комнату, -- предлагает. -- А то ничего не успеем.
  
   ***
   Комната Лаки довольно маленькая. Или смотрится такой из-за обилия разнообразных предметов: какая-то аппаратура, назначения которой я не знаю, на столе -- нечто механическое, напоминающее недоделанную лапу робота. Задерживаюсь взглядом на крупном синем камне, установленном на подставке на полке над столом. Синерил -- узнаю всегда и везде.
   Хозяин комнаты явно замечает, на что я пялюсь, но никак не комментирует. Может, он и словоохотлив, но не обо всем ему хочется болтать. Это воспоминание, и не похоже, что приятное.
   Поспешно отвожу взгляд от синерила (кто я такой, чтобы лезть человеку в душу?) и упираюсь им в широкую двуспальную кровать, которая совсем не вписывается в габариты комнаты.
   Лаки снова беспечен, усмехается.
   -- Кровать купил, а в комнату побольше не переехал, -- поясняет. -- Ди часто ночует у меня. Надо бы, наконец, занять гостевую, но все руки не доходят.
   Представляю. У меня бы тоже не дошли, учитывая количество вещей, которые придется переносить из комнаты в комнату.
   -- Давай свой комм, -- протягивает ладонь. Снимаю и отдаю. Лаки усаживается на стул у стола и бросает мне уже через плечо: -- Присядь где-нибудь. Я, надеюсь, недолго.
   -- Без проблем, -- отзываюсь, осматриваясь и думая, куда бы приземлиться. Сидеть на чужих кроватях неприлично -- с детства учила мама.
   Наконец, нахожу придвинутый к окну табурет, на котором тоже лежит какая-то недоделанная механическая модель. Аккуратно перекладываю ее на подоконник и сажусь на освободившееся место.
   Лаки разбирает мой коммуникатор, ловко орудуя инструментами. Замечаю, что он успел вставить в ухо наушник и, очевидно, включил музыку. Однако качество наушника соответствует сверхсовременному комму -- до меня не доносится ни звука.
   У этого парня не комната, а музей! Продолжаю осматриваться. Действительно, музей -- музей техники. Теперь окончательно верю, что он мог собирать бомбы, в свое время уничтожавшие второй этаж дома.
   -- Джейс? -- голос Лаки звучит неожиданно напряженно.
   Резко поворачиваюсь, оторвавшись от изучения непонятной мне цветной схемы, нарисованной маркером прямо на обоях.
   Хозяин комнаты смотрит на меня непривычно серьезно, губы сжаты в прямую линию -- никаких тебе извечных улыбочек. Обращаю внимание, что наушник он тоже вытащил и положил рядом с собой на стол.
   -- Джейс, каким спецслужбам ты перешел дорогу? -- спрашивает и приподнимает руку с пинцетом, в котором зажато нечто черное и маленькое.
   Я, конечно, не такой спец в технике, как он, но то, что передо мной следящее устройство, могу понять без подсказки.
   Стоило бы ответить на заданный вопрос, но, вместо этого, я только от души матерюсь.
  
  
   ГЛАВА 23
  
   [Джейс]
  
   Как ни странно, Лаки не спешит обвинять меня во всех смертных грехах, бежать вызывать Службу безопасности или хотя бы горообразного и вооруженного Билли Боба, оставшегося во дворе. Тайлер-младший вообще никуда не бежит, сидит, как сидел, на стуле у стола, повернувшись вполоборота, и молчит, позволяя мне выговориться.
   -- Отличный словарный запас, -- комментирует затем, когда мой запал иссякает. -- Пожалуй, даже дядюшке Ди есть чему у тебя поучиться.
   А мне кажется, что поучиться у меня следует всем и каждому. Например, как попадать в самую адову задницу.
   Я зол. Вот сейчас я по-настоящему зол.
   Лаки изгибает бровь, все еще не сводя с меня глаз. Приподнимает пинцет с "жучком", который до сих пор держит в руках.
   -- Дай угадаю. Ты о нем не знал?
   Конечно же знал. Он что, не видит надпись "идиот", бегущую у меня по лбу красной строкой? Знать о маячке в своем коммуникаторе и лично вручить его в руки для разборки -- это уже не ошибка непрофессионального шпиона. Это, простите, клиника.
   -- А как ты думаешь? -- огрызаюсь.
   И что сейчас? Если меня обвинят в причастности к разведке Альфа Крита, мои соотечественники мигом от меня открестятся. И я останусь один на один со своими проблемами. Впрочем, ничего нового.
   Лаки хмыкает.
   -- Думаю, немного удивился.
   Не знаю, что у него на уме, может, это такой хитрый план -- заговорить мне зубы и вызвать подмогу. Но ведет себя хозяин дома по-прежнему дружелюбно.
   Морщусь.
   -- Да уж, -- откликаюсь. -- Немного -- то самое слово.
   И замолкаю. Барабаню пальцами по колену.
   Еще капитан Шарпер, мой бывший командир, обвинял меня в прямолинейности. Вот и сейчас врать и изворачиваться мне не хочется до тошноты. Выкручусь сейчас -- и что дальше? Одно дело -- просто скрыть свою связь с разведкой от Морган, другое -- уже по-настоящему на них работать под прикрытием.
   Блондин, наконец, кладет "жучок" на стол, откладывает пинцет в сторону и снова поворачивается ко мне.
   -- Джейс, давай прямо, -- говорит. -- Ты уже понял, я немного разбираюсь в технике, -- ничего себе, немного. -- И то, что прибор не любительский, вижу с первого взгляда. Но скоропалительные выводы делать не люблю, поэтому и спрашиваю тебя: каким спецслужбам ты перешел дорогу?
   И это веселый парень, с физиономии которого не сходит улыбка? Сейчас Тайлер абсолютно серьезен, настолько, что я ни за что бы не поверил, что он таким бывает, если бы кто-то попытался мне об этом рассказать.
   Дергаю плечом.
   -- Может, вашим и перешел. Твой дядя приревновал -- и ву-аля.
   Попытка-не пытка.
   Ожидаемо, номер не проходит: Лаки качает головой.
   -- Не лондорская штука. Я знаю, чем пользуются наши СБ и разведка.
   А после того, что видел в этой комнате, и после рассказа о самодельных бомбах и взорванном несколько раз втором этаже дома, я действительно верю, что Тайлер знает. Этот парень с техникой на "ты", и не мне пытаться запудрить ему мозги.
   Лаки продолжает смотреть на меня в упор, ожидая ответа.
   -- Я не знаю, чей это жучок и как он работает... -- говорю чистую правду.
   -- Только место положения объекта, -- вставляет Тайлер. -- Звук не пишет, я проверил.
   -- ... Но полагаю, что это работа РДАКа.
   На этой аббревиатуре молодой человек морщится, будто услышал очередное ругательство.
   -- Это еще что за дрянь? -- спрашивает.
   Знал бы он, как его слова близки к истине. Дрянь -- она дрянь и есть.
   -- Разведывательный Департамент Альфа Крита.
   -- Хм, -- получаю многозначительно в ответ.
   И все. Тишина.
   -- Я не шпион, -- спешу внести ясность.
   Лаки снова хмыкает и криво улыбается.
   -- Учитывая то, что ты не попытался меня пристрелить, когда я достал "жучок", я склонен тебе поверить.
   Многообещающе.
   Ничего не говорю, сижу сцепив зубы. Опускаю взгляд на свои руки, которые сами собой сжались в кулаки.
   Спасибо за подставу, господа РДАКовцы. Как вы все мне дороги.
   -- Джейс, -- окликает меня хозяин комнаты, -- рассказывай, -- поднимаю на него глаза: тоже так и сидит, не делая попыток подняться и отправиться за подмогой. -- Ты же понимаешь, что я не могу сделать вид, что ничего не заметил, починить твой комм, положить "жучок" в подарочный пакет, перевязать шелковой лентой и вручить тебе с поздравлениями?
   Подарочный пакет -- отличная идея. Тем приятнее мне будет воткнуть этот "презент" в глотку Первому, а в идеале -- заодно Второму и Кинли в придачу.
   Кривлюсь, признавая:
   -- Понимаю.
   И действительно рассказываю. О первой встрече с агентами, их требованиях, даже о сестре и необходимости "закрутить" роман с Морган.
   На последнем пункте брови собеседника приподнимаются куда-то к волосам, но он по-прежнему не перебивает и внимательно слушает.
   -- То есть Миранда не знает, что ваша сделка была выгодна вам обоим? -- уточняет, только когда я замолкаю.
   Качаю головой.
   -- Нет.
   Да, меня подмывало ей сказать, но осторожность взяла верх. А стоило. Теперь особенно ясно понимаю, что стоило. Потому что, знай она правду, сейчас я бы не оказался в таком дурацком положении.
   -- Ты что-то им правда доносил? -- голос спокойный, ровный, без обвинительных ноток, но взгляд пристальный, пронизывающий. Вот теперь отчетливо вижу, что у племянника есть схожие черты с дядей.
   -- Нет, -- отвечаю твердо. -- Не доносил. Не доношу и не собирался.
   Взгляд Лаки смягчается.
   -- Из-за Морган? -- все-то он знает.
   -- Из-за Морган и из-за собственных представлений о порядочности, -- отчеканиваю. Встаю, отчего Тайлеру приходится задрать голову, чтобы иметь возможность видеть мое лицо. Сам он все так же не делает попыток подняться, сидит в расслабленной позе. -- Все, -- говорю довольно резко. -- Я тебе рассказал все, как есть. Давай, зови своего Билли Боба, вызывай СБ, или кого там еще надо. Повторю на допросе еще раз.
   Но мой порыв признаться во всем и всем отклика в собеседнике не находит. Он только пожимает плечами и ерошит пальцами волосы на своем белобрысом затылке.
   -- Билли Боб читает. Невежливо отвлекать его. Вдруг книга интересная, -- он так шутит? Ему весело? -- Оу, -- мгновенно читает по моему лицу, как я настроен сейчас шутить. -- Ладно, Джейс, остынь, -- просит уже серьезно. -- Я тебе верю. Тебя взяли за яйца, и у тебя не было выбора. На твоем месте я поступил бы так же: притворяйся и играй по чужим правилам, пока не найдешь лазейку, чтобы сбежать, -- бросает взгляд на синерил на полке над столом и быстро отводит взгляд.
   Что-то действительно связывает его с этим камнем -- прошлое, неприятное.
   Мой запал сходит на нет. Возвращаюсь на табурет. Упираю локти в колени и переплетаю пальцы.
   -- Ты мне веришь, -- подытоживаю. -- И что дальше?
   Тайлер морщится.
   -- Другой вопрос. Я не мастер планировать, -- признается виновато, но уже с привычной усмешкой. -- Мой метод -- импровизации, -- снова делается серьезным. -- Скажи мне, я ведь не ошибаюсь, вас с Морган связывает что-то, кроме сделки и фиктивного романа?
   Вот уж с кем я бы не стал обсуждать наши непонятные отношения с Мирандой, так это с ее сыном.
   Но я здорово влип, а тот ждет моего ответа.
   -- Настоящий роман? -- отвечаю, тем не менее с вопросительной интонацией. В первую очередь потому, что и сам не могу подобрать название тому, что между нами происходит. Не могу назвать свою связь с Морган просто сексом. У меня было немало партнерш, с которыми меня связывала только постель, и ни об одной из них я не думал так много и так часто, как о Миранде. И уж точно ни одну из них не видел во снах.
   К моему счастью, Лаки хватает такта, чтобы не интересоваться подробностями. Он некоторое время молчит, закусив нижнюю губу, о чем-то раздумывая. Потом словно решается:
   -- Я скажу тебе то, что известно только в узких кругах...
   -- Я не болтлив, если ты об этом.
   -- ... Моя мать была шпионкой, -- а вот теперь мое лицо вытягивается. -- Да, не смотри так. Самой настоящей. Земля копала под Рикардо и не придумала ничего лучше, чем нанять твою соотечественницу и приставить ее к моему отцу. Меня она тоже родила по заданию начальства, -- лицо равнодушное, будто говорит не о своей родной матери, а пересказывает сюжет очередного безумного фильма, типа "Мести во имя любви". -- А потом ее отозвали, и она умчалась в неизвестном направлении, когда мне было около года.
   Это настолько личное и запретное, что становится не по себе от того, как он это говорит, и почему мне, и особенно сейчас.
   -- Извини, я не знал, -- вырывается у меня.
   -- Не знал, -- Лаки кивает. -- И мой отец не знал. Так и не узнал -- просто уехала, просто развод. Поэтому для Морган это больная тема. Я не скажу ей ничего из того, что ты мне сегодня рассказал, но, если между вами правда что-то есть, ты должен поговорить с ней сам. Если она, как и я, узнает, что ты связан с разведкой, случайно, то отреагирует не так спокойно. Мою биологическую мать за отца Морган так и не простила.
   -- Я с ней поговорю, -- обещаю на полном серьезе.
   Тайлер прав: на фоне истории из прошлого, моя -- в общем-то, не столь ужасная, как рождение ребенка по приказу, -- может показаться Миранде вдвойне ужаснее. Лучше начистоту, а там -- будь что будет.
   -- Ладно, решили, -- Лаки встряхивается, словно отбрасывая от себя ненужные мысли и плохое настроение, и поворачивается к столу. -- Сейчас налажу твой комм. Тут дел на полторы минуты, -- и уже гремит инструментами.
   Вытягиваю шею со своего места.
   -- Это из-за "жучка" он стал глючить?
   -- А то, -- отвечает, не оборачиваясь. -- Или руки кривые, или ставили в большой спешке. Ты, кстати, знаешь, когда могли подсунуть?
   Пожимаю плечами, потом только понимаю, что Лаки занят и не может видеть моего жеста.
   -- Не знаю, -- озвучиваю. -- Я не выхожу из комнаты без коммуникатора.
   -- Спишь в нем?
   -- Да.
   -- Душ?
   -- Вот же черт, -- снова не сдерживаюсь.
   -- Понятно, -- Тайлер и правда справляется с делом с молниеносной скоростью и вот уже водружает на место заднюю крышку прибора. -- Значит, кто-то имеет доступ в твою комнату. Надо проверить ее саму на предмет прослушки. Повезло еще, что в комм вставили только "маячок".
   -- Почему, кстати? -- этого я все еще не понимаю. Если хотели что-то узнать, подслушать самим -- самое простое.
   -- Прослушку проще найти, -- поясняет Лаки, протягивая мне коммуникатор. Смотрю на аппарат с отвращением. -- Бери, бери. Работает и безопасен, -- забираю, застегиваю ремешок на запястье. -- Тот же Рикардо всегда ходит со специальным прибором в кармане, -- продолжает Тайлер, -- который обнаруживает подслушивающие устройства на расстоянии двух метров от него и подает сигнал. Твоим "нанимателям", -- кривится, произнося это слово, -- наверняка это известно. А они предполагали, что ты окажешься неподалеку от моего дяди. Вот и обезопасили тебя. И себя заодно.
   -- Меня-то уж точно, -- бормочу.
   Лаки усмехается.
   -- Ну кто же знал, что ты принесешь свой комм мне.
   Да уж, не какому-то мастеру в городе, которому можно было бы закрыть рот деньгами или угрозами, а самому племяннику Рикардо Тайлера. Это просто бинго.
   -- "Жучок" мне отдашь? -- спрашиваю, бросив взгляд на миниатюрное устройство, все еще лежащее на поверхности стола возле локтя Лаки.
   Пожимает плечами.
   -- Я его повредил, когда снимал крышку. Халтурщики: прицепили как попало.
   -- Ничего, -- заверяю. -- Я им и сломанный верну с превеликим удовольствием, -- протягиваю руку ладонью вверх.
   Лаки не спорит. Вырывает из лежащего на столе пузатого блокнота листок, кладет на него пинцетом "жучок", слишком маленький, чтобы брать его руками, и заворачивает.
   -- Держи, -- отдает. Затем задумчиво барабанит пальцами по столешнице. -- Значит, РДАК... С этими выборами разведки всех государств активизировались, ничего удивительного. Шумиху можно не поднимать. Обыщем твою комнату на предмет прослушки. Дерну СБ, скажу проверить работников общежития, мол, что-нибудь мне показалось подозрительным.
   -- Что? -- хмыкаю.
   Но Лаки отмахивается.
   -- Говорю же: что-нибудь. Откуда я знаю? По ходу придумаю, -- ну если так -- бога ради. -- Остаются другие студенты. Они могут быть или идейными, или подкупленными. Тут хуже -- не найдем.
   -- Если сдашь меня СБ, то они найдут, -- замечаю, как мне кажется, логично.
   Нет, мне не хочется совать голову в петлю, но и внезапная вера в мою честность и желание помочь у этого парня меня настораживают. С чего бы вдруг такое отношение к почти незнакомому мне? Только потому что у нас полуфиктивный-полунастоящий роман с его матерью?
   Лаки уверенно качает головой.
   -- Ни черта они не найдут. Комнаты обыскивать без прямых доказательств чьей-либо вины не станут. Студенты же что-то вроде элиты, гордость планеты. Так что только тебя и упекут и навесят в придачу пару преступлений, которые так и не сумели раскрыть.
   -- Да ты веришь в Службу безопасности своей планеты.
   Лаки бросает на меня снисходительный взгляд.
   -- Поверь мне, СБ, охрана, шпионы и покушения -- это мой мир с детства. Я в этом немного разбираюсь.
   Послушно запираю рот на замок. В конце концов, пора учиться принимать чью-то помощь, не пытаясь искать подвох. Не все же рассчитывать только на себя. Тем более в политических играх я точно не силен.
   -- Как скажешь, -- желание спорить отпадает напрочь.
   Тайлер трет лоб, о чем-то напряженно думая.
   -- Теперь главный вопрос: как снять тебя с крючка. Есть идеи? -- ловит мой взгляд.
   -- Сделать так, чтобы меня отчислили? -- предполагаю. Других идей у меня нет. Но и эта мне не нравится совершенно. В голову сразу приходят мысли о Морган, и я понимаю, что совсем не хочу улетать и больше никогда ее не увидеть. Сделаю, если придется, но не хочу.
   -- Тоже вариант, -- соглашается Лаки, -- но могут прижать за срыв операции и все же отыграться на твоей сестре... В каком она состоянии?
   -- По десятибалльной шкале? -- невесело усмехаюсь. Кивает. -- Минус десять.
   Тайлер хмурится.
   -- "Синий туман"? -- уточняет.
   -- Он самый.
   Бросает взгляд на синерил и мрачнеет; переводит на меня, и я знаю, что он знает, что я сразу заметил камень на его полке.
   -- Извини, -- говорит. -- Обычно люди не обращают на него внимания. И редко кто знает, что это.
   -- Я знаю, -- отвечаю сухо. -- Молли в критическом состоянии, -- перевожу тему обратно на мою сестру. Черт с ним, с камнем на полке. Это уже его, Тайлера, личные тараканы. -- Ее нельзя перевозить. Да и некуда, собственно. Я перерыл всю сеть: эта клиника лучшая.
   -- Что за клиника? -- тут же заинтересовывается Лаки, кажется, тоже забыв про синерил над своей головой.
   -- "Доктора Кравеца". На Сьере.
   -- Сьера, -- повторяет с усмешкой. -- Как тесен мир, -- но не поясняет своих слов, а я считаю себя не в праве расспрашивать. -- Связаться с этим доктором можешь? -- снова серьезно.
   Качаю головой.
   -- Пытался. Ответа нет.
   -- Как пытался?
   -- Письмом.
   -- Перехватили?
   -- Или ответ еще не пришел.
   -- Мрак, -- морщится. -- Могу разве что отправить в клинику еще одно письмо и замаскировать путь, чтобы РДАКовцы не сумели его проследить.
   Он говорит о практически невозможном с такой уверенностью, что уже и у меня не возникает сомнений: может, сделает.
   -- Это было бы просто шикарно, -- расплываюсь в улыбке.
   -- Окей, -- кивает. -- Без проблем. Адрес клиники давай.
   -- Не помню. В моей почте есть, -- отвечаю. На что получаю удивленно-укоризненный взгляд. Похоже, Тайлеру не понятно, как можно не знать что-то на память.
   -- Окей, -- повторяет. Включает компьютер, разворачивая над столешницей голографический экран, а затем отталкивается от стола ладонями и отъезжает на стуле в сторону, освобождая мне место. -- Заходи. Посмотрим.
   Встаю и подхожу. Запускаю почтовый клиент. Открываю свою учетную запись.
   -- О! -- вырывается у меня, когда вижу список непрочитанных сообщений.
   -- Что там? -- Лаки подкатывается ближе.
   Так и стою, склонившись над клавиатурой.
   -- Ответ из клиники, -- бормочу. Открываю послание и жадно впиваюсь глазами в строчки. -- "Уважаемый мистер Риган, с Марией все в порядке. Состояние стабильное. Спасибо за щедрое пожертвование в адрес нашей клиники. Будем держать вас в курсе", -- зачитываю вслух, а сам чувствую, как мое сердце опускается куда-то ниже желудка.
   -- Что не так? -- Тайлер заглядывает мне в лицо.
   -- Все не так, -- выдыхаю. Отступаю от стола, запустив пальцы в волосы. -- Кравец зовет меня Джейс, а моя сестра Мария -- только по паспорту. Все называют ее Молли, и доктор в том числе.
   -- Даже так, -- тянет Лаки. Бросаю на него раздраженный взгляд. -- Ладно-ладно, не кипятись. Извини, -- проговаривает быстро. -- Письмо -- подстава, сразу ясно. Причем грубая и сляпанная второпях. Значит, твое послание в клинику либо не ушло вовсе, либо доктор ответил тебе что-то, что им не понравилось, и они решили заменить текст на свой.
   -- Вот когда я сверну им шеи, им точно не понравится, -- уже рычу.
   Лаки подъезжает к столу еще ближе, оттесняя меня окончательно. Его пальцы ложатся на клавиатуру.
   -- Погоди, -- высказывается. -- Давай оставим членовредительство на потом, а пока узнаем у доктора Кравеца, как обстоят дела на самом деле. Говори, что писать.
   Плюхаюсь обратно на табурет у окна и пытаюсь совладать со своими эмоциями. Тайлер прав: нужно позаботиться о Молли, а уже потом разбираться с гадами.
   -- Точно не перехватят по дороге и не прочтут? -- переспрашиваю.
   -- Точно, -- по-прежнему уверенно.
   -- Тогда пиши, как есть: "Здравствуйте. Прошу сообщить о состоянии Молли. Как она и как вы? Все ли в порядке? До меня дошла информация, что в вашей клинике появились люди, уделяющие моей сестре особое внимание и, вполне возможно, угрожающие ее безопасности. Если это так, что я могу сделать? Если дело в деньгах -- не проблема".
   Никогда не видел, чтобы печатали с такой скоростью и без единой опечатки. Этот парень -- уникум.
   -- ... не проблема, -- проговаривает вслух, ставя точку.
   -- И подпись: Джейс.
   -- Готово, -- провозглашает, отклоняясь вместе с гибкой спинкой стула, чтобы у меня был больше обзор.
   Еще раз пробегаю по строчкам глазами.
   -- Все как надо, -- подтверждаю.
   -- Отлично, -- Лаки возвращается на место. -- Сейчас запустим, -- и его пальцы начинают летать над клавиатурой с воистину бешеной скоростью. -- Идти будет на недельку дольше, но дойдет точно. И РДАК не перехватит -- кишка тонка, -- немного самодовольно, но верю, что обоснованно. -- Дай мне пять минут.
   -- Без проблем, -- отзываюсь ему в спину. Впрочем, не факт, что Тайлер меня слышит: лицо сосредоточенное, пальцы летают над голографическими клавишами еще быстрее, чем до этого. Хотя лично мне такое казалось просто невозможным.
   Затыкаюсь и молча сижу в ожидании окончания работы.
   Не знаю, что чувствую. Облегчение? Да, пожалуй. Но все еще не могу перестать искать подвох -- совершенно незнакомый мне человек готов помогать мне, прикрывать, хранить мои секреты. За что? За "спасибо"? Должно быть, я слишком долго общался с людьми, продающими свою помощь за деньги или за ответные услуги, потому как для меня все происходящее дико и нереалистично.
   -- Готово, -- как и обещал, провозглашает Тайлер примерно через пять минут. -- Ждем-с ответ. Только, извини, он придет ко мне и откроется только с моего компьютера. Иначе было как следует не спрятать.
   Киваю.
   -- Делай как знаешь. Лишь бы пришло.
   -- Придет, -- заверяет. -- Если твой док решит ответить, то придет. Технически все идеально и запрограммировано на обратный ответ по тем же каналам.
   Повисает пауза. Лаки опять поворачивается к компьютеру, на этот раз, чтобы свернуть все окна, а затем и погасить экран.
   -- Спасибо, -- произношу в наступившей тишине.
   -- А? -- оборачивается через плечо.
   -- Спасибо, -- повторяю серьезно.
   -- Брось, -- Тайлер беспечно отмахивается. -- Не за что. Мне это ничего не стоит. Я правда хочу помочь твоей сестре.
   Поразительный альтруизм. Нет, я верю, что альтруисты существуют, но камень на полке снова притягивает мой взгляд. И хозяин комнаты без труда его прослеживает. Закусывает губу.
   -- Пошли, -- в следующее мгновение уже вскакивает со стула. -- Не хочу тебя выгонять, но Билли Боб на почасовой оплате, -- явно шутит -- в жизни не поверю, что Тайлеры считают деньги. -- Ладно, -- видимо, мои мысли снова написаны на лице, -- раскусил. Не в оплате дело. Просто он потом запилит меня до смерти и будет припоминать, как я зря отнял у него год жизни.
   Хмыкаю.
   -- Билли Боб правда такой зануда?
   -- Ага, -- подтверждает весело и с готовностью. -- Но мужик классный. Так и живем.
   Лаки распахивает дверь своей комнаты, следую за ним в коридор.
   И все же нет, не могу.
   -- Лаки, -- окликаю идущего впереди молодого человека.
   -- А? -- он оборачивается уже у самой лестницы.
   -- На черта оно тебе?
   Сначала Тайлер не сразу понимает, о чем я, и его брови удивленно приподнимаются, потом до него доходит.
   -- Ты о себе в принципе или о сестре?
   -- Обо всем, -- говорю, что думаю. Мне правда нужно это знать.
   Блондин воздевает глаза к потолку, тем самым показывая свое отношение к моей недоверчивости. Тем не менее отвечает:
   -- Первое, -- поднимает руку и загибает один палец, -- мне кажется, ты хороший парень, которому не повезло вляпаться по уши в дерьмо, -- усмехаюсь и не отрицаю. -- Второе, -- следующий палец. -- Мне нравится, как вы смотритесь с Морган, -- на это мне точно нечего сказать. -- Ну, и третье, -- его голос становится серьезнее, а с лица пропадает улыбка, -- моя биологическая мать руководила рудниками по добыче синерила и лабораторией по производству "синего тумана", -- моя челюсть едва не падает к ботинкам от такой новости. -- Некоторое время я был вынужден ей помогать. Так что, считай, я в ответе за таких искалеченных людей, как твоя сестра, и не могу не попытаться помочь. Пойдет такой ответ? -- и не дожидаясь моей реакции, быстро разворачивается и сбегает вниз по ступенькам, ведущим со второго этажа в холл.
   Мое "пойдет" летит уже ему в спину.
  
  
   ГЛАВА 24
  
   [Морган]
  
   Рикардо умеет выматывать. Целый день с сотней студентов не утомляет так, как Рикардо Тайлер за час общения с ним. По-своему я его даже люблю, но чем больше расстояние между нами, тем эта любовь крепче.
   Ума не приложу, как Луиза его выносит столько лет. И как она смогла стерпеть -- и мало того: одобрить! -- то, что он сделал предложение другой женщине?
   К черту Рикардо.
   Когда приземляюсь во дворе дома, голова просто трещит. Столько сегодня всего было сделано и обговорено. Студенты восприняли новость о предстоящем "круизе" с энтузиазмом, а я, честно говоря, в панике. Понятия не имею, как умудриться все организовать в столь ограниченные сроки. А именно на мои плечи Тайлер и взвалил реализацию своей "великолепной" идеи. Будь он не ладен.
   А еще Джейсон.
   Честное слово, утром я была всерьез настроена никогда больше не приближаться к нему, кроме как на людях, чтобы избежать навязанного брака. А потом -- р-раз! -- и снова: он касается меня и... И пусть весь мир подождет.
   А что наговорила? Какие ровесницы, какие будущие дети? Ясное дело, Джейс меня младше, и наша с ним связь -- изначально неправильная. Но при чем тут будущее? Как такое вообще могло сорваться с моего языка?
   Но и он тоже хорош: спокойный, спокойный, а рявкнул на меня не от большого спокойствия. Вот и получил. Что-что, а о пощечине не жалею ни капли. А о том, что было после нее... Хм, нет, и об этом тоже не жалею.
   Только теперь обращаю внимание на другой припаркованный перед домом флайер -- черный. Двигатель выключен. Интересно: Билли Боб обычно прилетает, забирает Лаки или высаживает его и надолго не задерживается.
   Глушу мотор своего аппарата и вылезаю наружу. Ежусь от ветра и стягиваю пальцами ворот формы у горла. Какого черта я опять забыла с утра надеть куртку?
   Преодолеваю расстояние, разделяющее флайеры, в три широких шага и стучу по блестящему черному боку. Дверца тут же открывается.
   -- Капитан Морган, -- кивает мне Билли Боб и тянется к ремню безопасности, чтобы отстегнуться и встать -- поприветствовать меня по всем правилам. Есть у телохранителя Лаки такой пунктик: всегда действует по инструкции.
   -- Здравствуй, -- говорю быстро. -- Сиди, я на минутку.
   -- Да, мэм, -- кивает серьезно, будто получил крайне важный приказ от старшего по званию.
   Вздыхаю: ну что с ним делать? Просто удивительно, как они с Лаки так долго взаимодействуют и до сих пор не поубивали друг друга.
   -- Мой сын уезжает или приехал? -- спрашиваю.
   -- Приехал, -- докладывает Билли Боб. -- С другом. Велел ждать.
   Так уж и "велел"? Если я еще люблю покомандовать, то Лаки с наемными работниками -- образец вежливости. Так что "попросил" -- и никак иначе.
   -- Понятно, -- киваю. -- Спасибо за информацию. Ну, жди, раз договорились.
   -- Да, мэм.
   Как робот, честное слово.
   Усмехаюсь собственным мыслям и захлопываю дверцу. Интересно, он там хотя бы что-то читает или смотрит, чтобы скоротать время, пока ждет? Или просто сидит, как и положено по инструкции: не отвлекаться, быть готовым в любой момент прийти на помощь подопечному?
   Поднимаюсь по ступенькам крыльца, открываю дверь.
   Очень надеюсь, что Лаки и его гость чем-то заняты на втором этаже, и я смогу без препятствий совершить набег на запасы продовольствия в холодильнике. Есть хочется зверски, а вот улыбаться и вести светские беседы -- нет. На сегодня я уже наговорилась вдоволь.
   Но мой день идет не так, как я бы хотела, с самого утра: голоса доносятся именно с кухни.
   Слышу смех Гая, значит, он тоже уже дома -- все в сборе. А потом различаю еще один знакомый голос, спотыкаюсь на ровном месте и чуть не растягиваюсь посреди холла.
   И как это понимать?
   В моей голове роятся тысячи мыслей: зачем это ему, как он пробрался в наш дом, кому из мальчишек запудрил мозги, чего добивается, хочет втереться в доверие еще больше?.. Словом, секунда -- и у меня готова тысяча обвинений.
   Мне хорошо с Джейсоном. Правильно это или нет, мне хорошо с ним. Он мне нравится. Больше чем просто нравится. Или даже больше чем нравится. Но это только между мной и ним. Может, между мной, ним и Рикардо, но точно не между нами с ним и мальчиками. Наш дом, конечно, не крепость, но что-то очень близкое к этому понятию. И вхожи сюда только по-настоящему близкие люди, проверенные временем. Когда Билли Боб сказал, что Лаки приехал с другом, я подумала о Лэсли, с которым мой сын дружит с детства, или еще о ком-то хорошо знакомом. Но точно не о Джейсоне Ригане. Ригане, которого в последнее время и так подозрительно много в моей жизни.
   Со всеми этими мыслями залетаю в кухню с воинственным видом и холодной решимостью немедленно выставить наглеца из нашего дома. И замираю -- передо мной предстает идеалистическая картина: все трое сидят за столом. Гай весело болтает, потягивая свой обожаемый апельсиновый сок. Лаки -- сбоку. Гость -- напротив, в руке -- чашка с кофе. Посреди стола -- коробка с недавно открытой пиццей. По кухне плывет аромат расплавленного сыра.
   Все трое, как по команде, поднимают головы, Гай оборачивается.
   -- О! Миранда, ты вовремя! -- радуется мне мальчик.
   -- Привет, мам, -- Лаки приподнимает руку в приветствии.
   -- Привет, -- последним здоровается Джейсон, ставя свою чашку на стол. -- Еще раз, -- мне кажется, или в его голосе слышится напряжение?
   С моего языка рвется множество слов, но вместо этого я выдаю, как самая заправская зануда:
   -- Опять едите всухомятку?
   О да, даже Билли Бобу стоит поучиться у меня "остроумным" фразам.
   Лаки пожимает плечом и демонстративно достает из коробки треугольник пиццы.
   -- Гай захотел. Мы уже уходили, а тут он вернулся из школы, -- подмигивает брату, -- и сделал предложение, от которого мы не смогли отказаться.
   Попросил. А что будем делать, когда, благодаря своим "хотениям", он заработает гастрит?
   В последний момент прикусываю себе язык. Боже, я как старушка, жизнь которой не удалась, и она всем недовольна.
   Гай успел отвернуться и стащить из коробки самый большой кусок вкусно пахнущей выпечки. Лаки тоже уже не смотрит в мою сторону. А Джейсон -- да. Он единственный сидит лицом ко входу, и я стою прямо напротив него. Смотрит пристально и -- снова да, -- напряженно.
   Тоже чувствует себя неловко? Потому что мне неуютно от его присутствия и волнительно; сердце колотится как сумасшедшее.
   Натягиваю на лицо улыбку. Нет-нет-нет, никаких ворчащих старушек. Притормози, Морган, и выдохни.
   -- Завтра готовлю ужин, -- полусообщаю-полуугрожаю торжественно и прохожу к свободному стулу -- между Риганом и Гаем, напротив Лаки. -- Всем быть. И упаси боже того, кто завтра его пропустит или попытается перед ним испортить себе аппетит вот таким полуфабрикатом, -- указываю подбородком на пиццу.
   Полезно - не полезно, но запах у нее потрясающий. Да уж, мать из меня аховая.
   По привычке отодвигаю стул ногой и сажусь, тянусь к незатейливому блюду в коробке. О да, отличный не только запах, но и вкус. Потом разберемся с Джейсоном и тем, что он делает в нашем доме, -- я голодна, как тысяча чертей.
   Но не тут-то было.
   -- А Джейс тоже приглашен на завтрашний ужин? -- бесхитростно интересуется Гай.
   Я давлюсь. Кусок пиццы встает поперек горла, и мне с трудом удается вздохнуть.
   -- Воды? -- предлагает Лаки с милейшей улыбкой. Ох и надрала бы я кому-то уши, будь он помладше -- естественно, понял, с чего мне вдруг поплохело, еще и насмехается.
   -- Обойдусь, -- огрызаюсь, как только снова обретаю способность дышать.
   И что мне теперь делать? Сказать, что под "всеми", кому нужно завтра присутствовать на ужине, я имела в виду обоих мальчишек, а не нашего незваного гостя? Это невежливо. И неправильно. Я не хочу обижать Ригана, но и впускать его слишком глубоко в свою жизнь тоже не хочу -- боюсь.
   -- У меня завтра дела, -- Джейс сам спасает меня от необходимости принимать решение. -- Но спасибо за приглашение, -- кивает персонально Гаю.
   Верно, кроме мальчика, его никто на завтрашний ужин и не звал.
   Черт, почему все так сложно?
   Моя рука, лежащая под столом на колене, сжимается в кулак, да так, что ногти впиваются в ладонь. Ощущение -- что все, что бы я ни делала, неправильно, не покидает.
   Заставляю себя выдохнуть и разжать пальцы.
   -- Если планы изменятся, заходи, -- улыбаюсь Ригану. -- Я правда неплохо готовлю.
   -- Это она скромничает, -- громким шепотом вставляет Лаки. -- Готовит она -- закачаешься.
   Джейсон улыбается -- не могу подобрать определение, -- как-то так мягко, по-доброму, что мне прямо сейчас хочется подойти к нему и обнять.
   И в этом-то и есть вся моя трагедия -- в том, что меня посещает желание не броситься к понравившемуся мне мужчине и поцеловать, на ходу стягивая с него одежду, а подойти и просто обнять, прижаться крепче и не отпускать. Я совершенно спятила.
   -- Как-нибудь в другой раз, -- обещает Риган.
   Смотрю ему в глаза и вижу, что он все прекрасно понял, но не стал расстраивать Гая. А понял ли он, что я уже успела передумать и сама чертовски хочу, чтобы он пришел к нам на ужин?
   Встряхиваюсь, разрывая контакт взглядов. Лаки притворяется глухим и слепым и с деловитым видом вырисовывает влажной после кофе ложечкой узоры на салфетке. Гай как раз тянется к очередному куску из коробки и, кажется, правда не обращает внимания на то, что не все говорят то, что думают.
   -- А что вы, собственно, здесь делаете? -- наконец, спрашиваю прямо. -- Вместе, -- уточняю сразу то, что имею в виду. -- Джейс, не принимай на свой счет, но это... -- совершенно выбило меня из колеи, -- неожиданно.
   К моему удивлению, отвечает не Риган, и не Лаки, который зачем-то притащил того в наш дом, а Гай:
   -- Так у Джейса комм сломался, Лаки чинил. Я как раз пришел, когда они закончили.
   Перевожу взгляд на гостя.
   -- Так и есть, -- Джейсон приподнимает над столом руку с коммуникатором на запястье. -- У Лаки талант.
   Это все объясняет. А я параноик. Даже стыдно за то, что успела подумать, обнаружив Ригана на нашей кухне.
   -- Ага, -- тем временем поддакивает сын, -- инструменты тут, так что так было быстрее, чем мотаться.
   Чуть прищуриваюсь, давая Лаки понять без слов: "Лучше бы ты все-таки смотался туда-сюда". И тогда я сейчас не чувствовала бы себя такой идиоткой. Сын же притворяется, что совершенно не умеет читать выражение моего лица. Хитрец.
   -- Спасибо за угощение, -- в наступившей тишине произносит Риган и встает. -- Но мне и правда пора. Билли Боб, наверное, уже дочитывает третий том своей книги.
   Все-таки читает, а не сидит в состоянии боевой готовности -- уже легче.
   -- Я провожу, -- вскакиваю, едва не опрокидывая стул.
   Прибью Лаки, честное слово. Сегодня же, как только Гай уйдет в свою комнату.
   Сын прячет улыбку, прикрываясь полупустой чашкой. Пить там, по-моему, кроме пены, уже нечего, но как предмет стратегического назначения -- подходит прекрасно.
   -- Уже уходишь? -- расстраивается Гай.
   -- У меня еще полно домашнего задания, -- находится Джейсон.
   Это мальчику, как самому прилежно учащемуся ребенку, которого я видела, понятно.
   -- О! -- впечатляется ответом. -- Ну тогда да. До встречи!
   -- Пока, приятель, -- откликается с улыбкой Риган, обруливая стол. -- Лаки, созвонимся.
   -- Заметано, -- обещает тот.
   Тайком от гостя бросаю на сына вопросительный взгляд, но этот зараза только пожимает плечами. Ладно, все равно потом узнаю, что у них там за дела.
   Джейсон выходит из кухни. Следую за ним, на пороге не забыв обернуться и сделать Лаки страшные глаза. Он усмехается и машет на меня руками, мол, иди-иди.
   Выхожу в холл; тут полутемно, за окном -- уже сумерки. Стоило бы включить свет, но не успеваю этого сделать, потому как, едва мы оказываемся в полутьме, Джейс сгребает меня в охапку и страстно целует в губы. В первое мгновение я отвечаю не менее пылко, и только во второе бью его ладонью по плечу и шиплю, отстраняясь:
   -- Ты сбрендил? Ладно еще Лаки, но Гай увидит.
   -- Ему не пять лет, -- отвечает невозмутимо, и, так как я намеренно отвернулась, чувствую щекой его улыбку. Он все еще не отпускает меня, а мне до чертиков тепло и уютно в кольце его рук. -- Теперь ты мне скажешь, что себе надумала?
   -- О чем именно? -- ворчу. Снова чувствую себя сварливой бабкой рядом с молодым человеком.
   -- Когда вошла. У тебя было такое лицо. Решила, что я тебя преследую?
   Наблюдательный. Больше, чем нужно.
   Хочу возразить, сказать, что это он о себе много думает и нафантазировал то, чего нет. Но вместо этого игриво выдаю:
   -- А ты преследуешь?
   -- А надо?
   Надо, Джейс, надо.
   А минуту назад мне казалось, что не надо. Я окончательно запуталась.
   -- Я никогда бы не пришел в твой дом, если бы меня не позвал Лаки, -- тихо произносит Риган куда-то мне в волосы. -- Я знаю: мне тут не место.
   И это звучит... без намека на то, чтобы его переубедили, без наигранной грусти и обиды. Это звучит как обычная констатация факта. И, хоть меня и подмывает возразить, делать я этого не стану -- это дом Александра, всегда был им и всегда будет.
   Молчание затягивается.
   -- Отпустишь меня? -- шепотом интересуется Джейсон.
   И только тогда я осознаю, что вцепилась мертвой хваткой в рукава его формы на плечах. Быстро разжимаю пальцы.
   -- Извини, -- бормочу.
   Хорошо, что темно, должно быть, безумно краснею.
   -- Ничего, -- заверяет. -- Мне нравится.
   И эти слова бьют наотмашь. Закусываю губу.
   Слышит ли он, как колотится мое сердце? Хоть бы нет...
   -- Тебе пора, -- напоминаю, собирая последнюю волю в кулак.
   -- Уже ухожу, -- его губы проходятся скользящим прикосновением по моей щеке, и я едва не всхлипываю от щемящей нежности этого касания. Руки за моей спиной расцепляются. -- До встречи.
   -- До встречи, -- повторяю эхом, открывая дверь, а затем запирая ее за ушедшим гостем.
   Прижимаю ладони к пылающим щекам; потом закрываю ими глаза.
   Что я творю? Здесь, в этом холле, я рыдала по Александру. А теперь тут я целуюсь со своим студентом, и мне, кажется, уже плевать, что он им является.
  
   ***
   Когда возвращаюсь, в коробке сиротливо лежит последний кусочек пиццы.
   -- Мы тебе оставили, -- гордо сообщает Гай.
   -- Спасибо, -- благодарю скорее автоматически, чем искренне.
   Больше не чувствую голода. Чувствую... Не могу подобрать слов. Ощущаю легкость во всем теле, будто я воздушный шар и сейчас воспарю в небо.
   Лаки деликатно покашливает в кулак.
   -- Вы долго...э-э... прощались.
   Вот я ему!
   Пока судорожно обшариваю кухню глазами в поисках того, чем бы можно было запустить в моего хама-сына, как голос подает его брат:
   -- Целовались?
   Ну вот, теперь я похожа на рыбу, выволоченную на берег -- беззвучно раскрываю рот, но слов не нахожу.
   А Гай смотрит прямо, ничуть не смущаясь.
   -- Джейс классный, правда, -- добивает меня. А потом промокает салфеткой губы и вскакивает со стула. -- Я побегу делать уроки. Пока, Лаки. Удачи, Миранда, -- брату он адресует быстрый взмах рукой, а меня обнимает и только потом уносится из кухни.
   -- Удачи? Мне? -- переспрашиваю жалобно, когда Гая уже и след простыл.
   Великовозрастный оболтус, оставшийся со мной в помещении один на один, бессовестно ржет, прямо закатывается. Беззвучно, и на том спасибо.
   Подхожу к нему, упираю руки в бока и воинственно спрашиваю:
   -- И как это понимать?
   -- Что именно? -- Лаки пытается отвечать серьезно, но его снова разбирает смех. Воздеваю глаза к потолку, скрещиваю руки на груди и молча стою, барабаня пальцами по своему рукаву. Не дождется, чтобы я повторила вопрос или дала уточнение: и сам все прекрасно понял. -- Ладно-ладно, -- наконец прекращает смеяться. -- Ясно: ты думаешь, что я притащил Джейса к нам с каким-то хитроумным умыслом, касающимся тебя. Но я официально заявляю: у тебя мания величия. У Джейса сломался коммуникатор, и он обратился ко мне за помощью. Кто-то там в ЛЛА ему посоветовал. Я решил, что может понадобиться серьезная диагностика и поэтому пригласил его к нам. Никто даже не думал, что ты успеешь вернуться. Я попросил Билли Боба подождать часик Джейса и докинуть его до общежития. Мы и правда уложились в час, но потом пришел Гай и стал просить заказать пиццу. Джейс и тогда пытался улизнуть, но мы вдвоем уговорили его остаться. Билли Боб почитал книгу, а получит зарплату за отработанные часы. Все счастливы.
   Мои плечи устало опускаются. Да уж, придумала заговор там, где его нет.
   Плюхаюсь на стул, недавно покинутый Гаем, протягиваю руку, беру из коробки заботливо оставленный мне кусок и принимаюсь жевать, абсолютно не чувствуя вкуса.
   Даже в школе я не вела себя так глупо рядом с понравившимся мальчиком. Может, все дело в том, что до Александра мне никто никогда и не нравился? Наверстываю упущенное? Впала в детство на старости лет? Кажется, так это называется.
   -- Мам, все правда нормально, -- произносит Лаки уже гораздо мягче и серьезнее -- успокаивающе. -- Никто тебя не осуждает, -- морщится, -- кроме тебя самой, конечно же.
   Кто-то слишком хорошо меня знает.
   Я осуждаю, да.
   -- Я испорчу ему жизнь, -- говорю, вернув недоеденный треугольник обратно в коробку, упираю локти в столешницу и опускаю лоб на ладони.
   Лаки выразительно хмыкает.
   -- С чего бы?
   У меня нет вразумительных аргументов, кроме тех, которые я уже, кажется, озвучивала тысячу раз: Джейсон младше меня, он мой студент, а я его преподаватель, ему нужно доучиться и покинуть Лондор, учеба сложная и отнимает все силы, я -- отвлекающий фактор, я -- как чума, сею разрушение и страдания вокруг себя.
   Слышу щелчок кнопки. Поднимаю голову.
   Лаки тоже еще не успел переодеться, и на нем -- студенческая синяя форма. Он расстегивает манжету и задирает рукав на правой руке до самого локтя.
   -- Читай, -- говорит строго.
   Можно подумать, я не знаю, что там написано. Еще в тринадцать лет Лаки умудрился сбежать из-под носа охраны и без разрешения сделать себе татуировку. "Carpe diem" -- "Лови момент", -- его жизненный девиз и тогда, и сейчас. Но не мой, никогда не мой.
   -- Читай, -- повторяет настойчиво.
   Корчу недовольную гримасу, но выполняю требование.
   -- Лови момент, -- бормочу.
   -- Вот именно, -- Лаки опускает рукав обратно. -- Повторяй себе эту фразу, пока не запомнишь. Иначе мне придется заставить тебя сделать себе такую же.
   Невесело усмехаюсь.
   -- На лбу?
   -- Если понадобится, -- отвечает сын до ужаса серьезно. -- Жизнь одна. Тебе ли не знать?
   Я знаю. Чертовски короткая жизнь, способная оборваться в любой момент.
   Лаки встает, обходит стол и подходит ко мне. С опаской поднимаю на него глаза -- сейчас опять ляпнет что-то жутко мудрое, и я почувствую себя еще большей дурой.
   -- Пойду. Я еще Ди обещал позвонить, -- говорит он, наклоняется и целует меня в щеку. -- Не заморачивайся, -- слава богу, вся мудрость на этот раз сосредотачивается в одном слове с отрицательной частицей.
   Вымученно улыбаюсь.
   -- Передавай Ди привет.
   -- Ага.
   -- И ничего ей не рассказывай! -- кричу уже вслед.
   -- Она сама не слепая! -- доносится из холла.
   Черт-черт-черт.
  
  
   ГЛАВА 25
  
   [Джейс]
  
   -- Привет, проходи, -- шире распахиваю дверь, пропуская Лаки внутрь.
   Сегодня через его плечо перекинута сумка вдвое больше обычной. Он переступает порог, не произнося ни слова, взмахивает рукой в знак приветствия, а потом подносит палец к губам, веля мне заткнуться.
   Понятливо киваю.
   Тайлер на несколько секунд замирает у входной двери, копаясь в своем коммуникаторе. Потом, наконец, что-то настраивает и сворачивает экран над запястьем; поднимает голову, деловито осматриваясь.
   -- Миленько, -- выносит вердикт по итогу осмотра.
   Закатываю глаза. Поначалу и мне тут нравилось, теперь же воспринимаю общежитие, ЛЛА и все, что с ними связано, как тюрьму. Я в ловушке, и такое чувство, что удавка на моей шее только затягивается.
   Тайлер замечает выражение моего лица.
   -- Не дрейфь, прорвемся, -- говорит ободряюще.
   -- Что это было? -- интересуюсь. -- Блокатор прослушки?
   -- Ага, -- Лаки захлопывает за собой дверь ногой, после чего стягивает через голову длинный ремень сумки и бросает ту прямо на пол. -- Готовься, это займет некоторое время, -- предупреждает, и сам плюхается рядом с сумкой, расстегивает молнию и начинает копаться в содержимом.
   Лишь приподнимаю брови, наблюдая эти маневры. Племянник миллионера сидит на полу в студенческом общежитии -- чем не статья для первой полосы?
   Тем временем на свет извлекаются какие-то коробочки с проводками, одна -- с выдвижной антенной. На некоторых приборах -- встроенные экраны, над другими от прикосновения пальцев хозяина разворачиваются голографические.
   -- Комм свой выруби, -- командует мне Тайлер, не поднимая головы и не отрывая глаз от показаний своей чудо-техники. -- А то будут помехи.
   -- Как скажешь, -- отзываюсь и выключаю коммуникатор. Некоторое время топчусь неподалеку, потом мне это надоедает, и я устраиваюсь на стуле в метре от гостя. -- Ты как вообще прошел? -- спрашиваю.
   Когда я заселялся, меня подробно ознакомили с правилами, которые следует соблюдать в общежитии. Главное из них: запрещено приводить гостей. Как объяснил парень, несущий вахту на входе, в общежитие ЛЛА никогда и ни за какую плату не войдет человек, не живущий здесь, мол, не зря охрана ест свой хлеб, и мимо них и муха не пролетит.
   Тайлер явно крупнее мухи, а значит, кто-то сильно преувеличил свои полномочия.
   Лаки пожимает плечом.
   -- Поздоровался и зашел.
   -- То есть сюда все-таки может войти кто угодно? -- цепляюсь.
   Я все еще надеюсь как-то вычислить работающего на РДАКовцев человека, подбрасывающего мне сперва записки, затем "жучки".
   Гость, наконец, отрывает взгляд от приборов. Впрочем, как оказывается, только затем, чтобы снисходительно посмотреть в мою сторону.
   -- На Лондоре я не кто угодно, -- замечает спокойно. -- В ЛЛА -- тем более.
   Ни гордости от этого заявления, ни бахвальства. Не похоже в принципе, что ему нравится такое положение дел.
   -- Предпочел бы быть невидимкой? -- уточняю.
   -- Ну здравствуйте! -- смеется. -- Я хочу славы за свои заслуги, а не за фамилию, -- изображает трагический вздох. -- Но до этого мне еще далеко. Так что не отвлекай меня, будь добр.
   Но меня так и тянет поострить.
   -- Надеешься получить славу как борец с произволом РДАКа?
   Корчит мне гримасу.
   -- Пока только как человек, нашедший в твоей комнате больше всех "жучков". О! Нашел! -- легко вскакивает на ноги и шагает вперед, глядя на экран прибора в своих руках. -- Прямо и налево смотри, -- командует.
   Хмыкаю и тоже встаю. Прямо и налево находится книжная полка. Тщательно исследую ее со всех сторон и таки нахожу искомое на дне средней полки.
   -- Бинго! -- провозглашаю.
   -- Один есть, -- Тайлер расплывается в победной улыбке.
   А вот мою радость азарт в его глазах несколько притупляет.
   Бросаю найденный "жучок" на стол и мрачно интересуюсь:
   -- Думаешь, он тут не один?
   -- Зуб даю, -- отзывается Лаки, продолжая исследовать комнату, глядя не под ноги, а только на свой прибор.
   -- Не убейся! -- подскакиваю и еле успеваю раскрыть перед ним дверь ванной комнаты прежде, чем он влепляется в нее лбом.
   -- Ага, спасибо, -- бормочет рассеянно. -- Внизу и справа ищи.
   Внизу и справа -- унитаз. Что, простите, они собирались тут подслушивать?
   Но Тайлер снова прав: "жучок" ждет своего часа между самим унитазом и стеной. А молодой любитель техники уже вслепую идет в обратную сторону.
   -- Что? Еще, что ли, есть?! -- кричу ему вслед.
   -- Ага! -- откликается весело. -- Их тут целое гнездо!
  
   ***
   Спустя час на полу сидим уже оба, а перед нами лежат девять свеженайденных устройств размером в полногтя на мизинце. Девять!
   -- А они тебя высоко ценят, -- хмыкает Лаки. -- Прямо по "жучку" на квадратный метр.
   -- Чего слушать-то? -- недоумеваю.
   Я ни разу не приглашал никого из однокурсников в гости. Более того, даже никому не звонил, только писал сообщения. Единственное, что могли слышать хозяева всей этой технофермы, это шаги, звон посуды и шум воды.
   Тайлер пожимает плечами.
   -- Перестраховались.
   Комментирую ругательством. Да здравствует высшее образование -- тут я сквернословлю в десять раз больше, чем на службе в полиции.
   -- Что делать будешь? -- буднично интересуется Лаки, сидящий напротив меня по-турецки и складывая из "жучков" башенку.
   -- Понятия не имею, -- огрызаюсь.
   Сгребаю "жучки" в кулак и иду к столу в поисках чего-нибудь, во что можно было бы их сложить.
   Тайлер обиженно косится в мою сторону, как ребенок, у которого отобрали игрушку.
   Роюсь в шкафчике, нахожу пачку печенья, вываливаю его на тарелку, а в освободившийся пакетик высыпаю своих незваных миниатюрных гостей.
   Когда поворачиваюсь, Лаки уже за столом с компьютером. Оборачивается через плечо.
   -- Залогинься, пожалуйста. Проверю, не прицепили ли на комп какую-нибудь гадость. О, печенье! Очень кстати.
   Подхожу и ставлю тарелку перед ним на стол.
   -- Угощайся, -- мне не жалко, но гости у меня и до поступления в ЛЛА бывали не часто, поэтому предложить самому даже в голову не пришло. -- Может, чаю налить?
   -- Угу, -- Тайлер, похоже, везде чувствующий себя как дома, уже хрустит печеньем и не смотрит в мою сторону, полностью погрузившись во всплывающие перед ним на экране командные строки, -- если есть, то зеленый.
   Копаюсь на полке. Я не гурман, но в последний раз купил ассорти -- от скуки.
   Завариваю две кружки чая. Попить еще можно, но есть меня совершенно не тянет. Одно желание -- прямо сейчас пойти и набить морды РДАКовцам. Однако тормозят мой порыв два факта: во-первых, у меня нет с агентами связи, это они вызывают меня, когда им приспичит, во-вторых, у Первого и Второго есть оружие, а у меня нет. Так что, боюсь, наши разборки закончатся быстро и не в мою пользу.
  
   ***
   -- Тут тоже есть улов, -- сообщает Лаки через четверть часа, когда обе наши кружки пусты, а на тарелке осталась лишь пара печений. -- Простенький вирус-следилка: какие страницы просматриваешь, что и кому пишешь.
   Стою, опершись бедром о стол, сбоку от гостя; хмурюсь, обдумывая полученную информацию.
   -- А ставить долго? -- уточняю.
   Тайлер закусывает нижнюю губу, прикидывая в уме. Он все еще на стуле за столом.
   -- Ну-у, я бы поставил минут за пять, -- определяется. -- Ладно, за семь, если не торопясь.
   Хмыкаю.
   -- А нормальный человек?
   Начинает ржать.
   -- Я то есть -- того? Поставил диагноз?
   Развожу руками, в одной из которых все еще держу кружку из-под чая.
   -- Ты вроде как гений, -- поясняю.
   Бросает на меня умоляющий взгляд.
   -- Давай без ярлыков, пожалуйста.
   Пожимаю плечами.
   -- Как скажешь.
   -- Значит так, -- Тайлер снова поворачивается к экрану, пальцы опять пускаются в бешеную пляску над клавиатурой, -- запаролил тебе все, что можно. Защиту поставил. Полезут -- сразу узнаешь.
   -- Спасибо, -- бормочу, в который раз ловя себя на мысли, что этот парень проделал колоссальную работу всего лишь за благодарность.
   -- Что-нибудь еще надо? -- отрывает взгляд от экрана. -- Может, видеокамеру поставим? Узнаем, кто шастает по твоей комнате. Что скажешь?
   Признаться, эта идея мне не нравится от слова "совершенно". Буду ходить по комнате и думать, что камера пишет каждый мой жест. Но не признать рациональное зерно этого предложения не могу.
   -- Давай, -- соглашаюсь обреченно. -- Что от меня требуется? Купить?
   -- Брось, -- Лаки отмахивается. -- У меня на чердаке этого добра навалом. Завтра покопаюсь, найду.
   -- Спасибо, -- повторяю во второй раз.
   Но Тайлер только закатывает глаза в ответ на очередную благодарность.
   -- Я же сказал, мне не сложно. Расслабься, -- откатывается на стуле от стола, встает. -- Ты Морган сказал?
   Когда бы? Сегодня мы виделись только на занятиях, потом столкнулись в коридоре. После учебы я пошел в общежитие, чтобы встретиться с ее сыном, она, должно быть, -- на кафедру. Не думаю, что информацию о моей вербовке разведкой Альфа Крита следует преподносить с наскока.
   Качаю головой.
   -- Скажу, -- обещаю твердо.
   Самого воротит от происходящего. Но если Тайлер-младший поверил мне и не побежал сдавать СБ, то есть надежда на то, что и Миранда поверит.
   Лаки смотрит на меня с сомнением, но тему больше не развивает. Собирает разбросанные по комнате приборы, складывает в сумку.
   -- Может, правда пойдешь к нам на ужин? -- приглашает, поднимаясь с корточек и перекидывая ремень сумки через плечо. -- Я не шутил, Морган шикарно готовит. И Гай будет рад.
   А Миранда-то как будет рада. Вчера ее лицо едва не перекосило от "радости", когда она увидела меня посреди своей кухни.
   Абсолютно понимаю ее реакцию: я не просто зашел к приятелю в гости, а приперся в дом к женщине, с которой только этим утром у меня был секс, -- причем в ее отсутствие. Мало кто не станет искать подвох при таком раскладе.
   -- У вас будет семейный ужин, -- отказываюсь. -- Гай поймет.
   Взгляд Тайлера становится снисходительным.
   -- Гай и так понимает гораздо больше, чем кажется. Он просто сообразил, что Миранда сама постесняется тебя позвать, вот и сделал это за нее.
   Даже не удивляюсь. Гай -- молодчина, и сразу видно, что сообразительный малец.
   Тем не менее заговаривать мне зубы не надо.
   Смотрю на своего гостя прямо в упор и задаю не менее прямой вопрос:
   -- Вы оба решили нас с ней свести?
   Брови Лаки взлетают вверх, к отросшей челке, едва ли не доходящей до глаз. Ожидаю, что он станет играть в дурочка и отнекиваться, но точно не того, что скажет:
   -- Это плохо?
   Черт его знает. Приятно, когда у тебя есть группа поддержки. Но я, собственно, еще не пытался никого завоевывать. Да и отпор мне не давали (невнятные возражения и заморочки о разнице в возрасте не в счет). Так что помощь мне не нужна.
   -- Плохо, -- говорю. -- Мы сами разберемся.
   Тайлер понятливо кивает, поднимает руки ладонями от себя.
   -- Понял. Торможу.
   -- И брату передай.
   -- Договорились, -- подмигивает и направляется к выходу. Останавливается уже у самой двери; оборачивается. -- Держи меня в курсе, окей? О РДАКе. Если твой доктор Кравец быстро не ответит, а те продолжат тебя прессинговать, у нас не будет выбора, придется сдаваться СБ.
   И если Служба безопасности не закроет меня за шпионаж на неопределенный срок, то Альфа Крит точно объявит предателем Родины, и по возвращении домой меня ждет много "хорошего". Смертную казнь у нас отменили, а вот пожизненное заключение и работу на рудниках получу только так.
   -- Давай попробуем обойтись без СБ, -- прошу.
   Для меня любое вмешательство лондорских властей -- путь в один конец. И, несмотря на то, что даже Молли уже не на Альфа Крите, и дома меня никто и ничто не ждет, кроме пустой однокомнатной квартиры на окраине, уйти не оглядываясь я еще не готов.
   -- Попробуем, -- серьезно кивает Лаки. -- Нам бы до выборов продержаться. На волне эйфории после победы дядя Рикардо может помочь бескорыстно, тихо и без шума.
   -- Думаешь, он победит? -- переспрашиваю. Уж слишком тот уверенно рассуждает о победе Тайлера-старшего.
   Лаки усмехается.
   -- Это же Рикардо, -- будто это все поясняет.
   Не спорю: племяннику лучше знать, на что способен его родной дядя.
   -- До встречи, -- прощаюсь.
   -- Ага, удачи, -- приподнимает руку с коммом на запястье. -- Я всегда на связи. Звони, пиши -- не стесняйся.
   После чего исчезает за дверью вместе со своей огромной сумкой.
   Щелкаю замком. Прохожусь по комнате, запустив руку в волосы.
   Пачка из-под печенья, теперь наполненная "подарками" от альфа критской разведки, притягивает взгляд.
   Переживаю, что меня признают предателем, если вмешается лондорская СБ... А как быть с тем, что я уже, по сути, предал Альфа Крит, приняв помощь того, за чьей семьей я и должен был следить во благо своей планеты? Планеты, великая цель которой -- не допустить Рикардо Тайлера в президентское кресло только потому, что им не хочется возвращать взятые в долг деньги...
  
   ***
   [Морган]
  
   День был долгим. Я снова вымоталась: сначала студенты, потом какие-то бесконечные сметы и расчеты, которые приволок мне Оливер. Вот же старый жук -- сам никуда лететь не собирается, но энтузиазма столько, что его, того и гляди, разорвет поперек.
   Джейса видела сегодня лишь мельком. Провела одно теоретическое занятие в его группе, но он сел на задней парте, стараясь не привлекать мое внимание, а я и пыталась не смотреть в его сторону, чтобы не забыть, к чертовой матери, тему лекцию. Вот был бы конфуз.
   Меня бросает в жар от одного его взгляда. Это уже ненормально.
   Теперь-то я знаю, что устав ЛЛА никуда не годится. Нельзя -- повторяю: нельзя! -- преподавателям иметь личные отношения со студентами.
   А потом столкнулись с ним в коридоре и в холле. Ох уж наш тесный холл.
   Интересно, замечают ли это остальные? Лично мне кажется, что между нами летят искры, когда наши взгляды скрещиваются. Не могу на него не смотреть.
   Приезжаю за полчаса до назначенного вчера времени ужина. Естественно, дома шаром покати. Холодильник пуст. А чего я хотела? Кто бы еще заказал продуктов? Лаки и так часто берет домашние хлопоты на себя, но с началом учебного года он тоже вечно носится на бешеной скорости. Куда и зачем, не спрашиваю -- сам расскажет.
   Выход очевиден: только приземляюсь во дворе, делаю заказ в ресторане, еще не выходя из флайера. Через пятнадцать минут все будет доставлено. Да, не домашняя еда, но уж точно лучше пиццы.
   Старшина Кули, кок с "Прометея", мой гуру в вопросах кулинарии, всегда учил меня тому, что не важно, что ты готовишь, главное -- что ты вкладываешь в процесс приготовления пищи. Готовка -- это не труд, а способ поделиться своей любовью и заботой с близкими. Уверена, он прав, и когда Лаки был маленьким, я относилась к приготовлению домашней еды с особым рвением, но сейчас я совершенно опустошена. Чем делиться, когда выжата как лимон?
   Может, Гай и не заметит, что еда из ресторана. За тот год, что он живет с нами, я не слишком-то утруждала себя кухонными заботами. Пожалуй, Лаки и то чаще готовил.
   Захожу в дом, прикрываю за собой дверь. Тишина.
   -- Эй, есть кто дома?! -- кричу. Однако мне никто не отвечает.
   Тем лучше: успею замаскировать заказ из общепита под собственный кулинарный шедевр.
   Звонит ресторан, приносит извинения, сообщает, что курьер прибудет только через полчаса. Матерюсь про себя, но соглашаюсь -- это заведение проверено, а экспериментировать с кем-то новым мне не хочется, раз уж я и так пытаюсь смухлевать и не готовить сама.
   Итак, у меня в запасе полчаса.
   Плетусь наверх. Как раз успею переодеться. Или бог с ним? Иногда мне начинает казаться, что лондорская военная форма приросла ко мне, как вторая кожа. Сколько вещей в моем гардеробе помимо нее? Три? Пять? Хорошо, если все же пять, а не две.
   Компьютер в моей комнате снова мигает огоньком сообщения. Если кто-то и учится на своих ошибках, то точно не я -- опять бросила его включенным.
   Оставляю на время намерение переодеться, плюхаюсь на стул, разворачиваю над столешницей голо-экран.
   Дежавю: письмо, от родителей. Правда, на этот раз текстовое -- и на том спасибо.
   Чувствуя раздражение из-за их настойчивости и нежелания оставлять меня в покое, пробегаю пальцами по клавиатуре и открываю письмо.
   "Дочка, так больше продолжаться не может. Мы вылетаем".
   Что? Что? Что?!
   Судорожно смотрю дату отправки письма -- неделю назад.
   Чеееерт!
   Мне не показалось? Это означает именно то, о чем я подумала? Они летят сюда?
   Кто дал им визу, черт возьми? Хотя о чем я? Это лондорцу почти нереально получить пропуск на Землю, а этот до жути гостеприимный Лондор открыт для всех.
   Зачесываю пальцами назад падающие на лицо волосы. Судорожно соображаю, что могу предпринять, но быстро понимаю, что ничего. Да, можно не пустить родителей в дом, можно отказаться с ними разговаривать, однако перекрыть им доступ на Лондор я не могу. Могла бы, если быть очень честной, привлечь Рикардо и попросить его о помощи. Но уж точно не сейчас: Тайлер ни за что не поможет мне, пока не получит что-то взамен. А все мы помним, что именно ему сейчас от меня нужно.
   Набираю номер Лаки.
   -- Ты знал, что они летят сюда? -- накидываюсь на него даже раньше, чем он успевает сказать "привет".
   -- А что, они уже здесь? -- отвечает вопросом на вопрос.
   И ни тени удивления или попытки сделать вид, что он не понимает, кто это -- "они".
   -- Я тебя убью! -- шиплю в комм.
   -- Не-а, -- возражает мой без пяти минут придушенный сын. -- Ты меня любишь.
   -- Люблю, -- я еще не сошла с ума, чтобы это отрицать. -- Но мало я тебя в детстве лупила.
   В ответ слышится смех.
   -- Ты меня вообще не лупила.
   -- И очень зря, -- огрызаюсь. -- Где Гай? Дуйте домой. Ужин почти готов.
   -- Да ладно? -- удивляется Лаки. -- Тут народ побился. Транспортную сеть перекрыли как минимум на пятнадцать минут. Так что курьер задержится.
   И все-то он знает. Мог бы хотя бы сделать вид, что поверил в то, будто, приползя домой без задних ног от усталости, я брошусь к плите.
   -- Признайся, -- не сдаюсь, -- это ты позвал моих родителей на Лондор?
   В динамике молчание, слышны гудки транспорта -- значит, он уже в пути.
   -- Не я, -- наконец-то, серьезно отвечает мне сын. -- Но я знал, да. Они просили тебе не говорить, пока не придет их письмо. Я обещал.
   -- Ты предатель, -- ворчу, проводя ладонью по лицу. Не хочу их видеть, не могу, не сейчас...
   -- Почему не сейчас-то? -- кажется, последнее я произнесла вслух. О, черт.
   -- Потому, что сейчас самый неподходящий момент, -- отрезаю. -- Все, жду дома, -- и обрываю связь.
   Потому, что с началом учебного года, с Рикардо, выборами, Джейсом и предстоящим "круизом" со студентами у меня и так голова кругом.
   Джейсон Риган и так привнес в мою серую жизнь слишком много, казалось бы, забытых чувств. А теперь еще родители...
   -- Я дома! -- внизу хлопает дверь и раздается звонкий голос Гая.
   Ну вот, все против меня: теперь и он догадается, что еда приехала из ресторана.
   Встряхиваюсь и выхожу из комнаты.
   -- Я здесь! Привет, дорогой.
   Спускаюсь по лестнице, а мальчик улыбается мне теплой искренней улыбкой.
   Ладно, пока мои мальчишки со мной, как-нибудь разберемся...
  
  
   ГЛАВА 26
  
   [Морган]
  
   Лучи заходящего солнца проходят сквозь лобовое стекло и слепят глаза через закрытые веки. Но мне так лениво, что не хочется даже отвернуться от яркого света.
   Лежу у Ригана на груди -- совершенно голая на обнаженной мужской груди. Мы снова сделали ЭТО, несмотря на то, что в прошлый раз я опять зарекалась сама себе, что больше не стану к нему приближаться ближе чем на метр.
   И опять во флайере...
   Какая-то рациональная часть моего мозга (все еще способная анализировать информацию, и до сих пор каким-то чудом не превратившаяся в желе от близости этого мужчины), понимает, что взрослым людям не пристало "проводить время" в транспортном средстве: если нет возможности пойти к кому-то домой, всегда остается вариант с гостиницами, мотелями, съемными квартирами, наконец. Однако все эти возможные места для встреч должны быть продуманы и приготовлены заранее. А я -- клянусь самой себе! -- ничего не планировала.
   Просто наступил первый полноценный выходной день после начала учебного года с его экзаменами, нервами и суетой. И я с чистой совестью планировала первую треть выходного отмокать в ванне с пеной, вторую -- разлагаться в кровати, третью -- на этот раз по-честному добраться до кухни и приготовить пусть не завтрак или обед, но уж точно ужин.
   Но все мои планы были посланы к черту, стоило утром прийти сообщению от Джейсона с предложением провести день с пользой и полетать. Не знаю, вкладывал ли он в свое приглашение какой-то потаенный смысл и правда ли хотел всего лишь позаниматься пилотированием. Но в который раз вышло... как вышло.
   Мы на самом деле провели в небе целых три часа, садясь только затем, чтобы поменяться местами в пилотском кресле. Джейсон -- талант, без шуток. Не считая Лаки, не могу вспомнить ни одного студента, способного с первого раза повторить то, что я показываю. А он -- почти с легкостью.
   В итоге я сама предложила сделать перерыв и приземлиться. А Риган выбрал место -- ту самую уединенную поляну среди леса, где мы были в прошлый раз. Уже много лет люблю это место: здесь спокойно, уютно, тут хорошо побыть в тишине, подышать воздухом, послушать пение птиц, шум листвы и подумать.
   Боюсь, эта поляна больше никогда не будет ассоциироваться у меня с уединением.
   Рациональная моя часть опять подает голос, напоминая, что следовало пресечь все на корню в тот самый момент, когда Риган решил меня поцеловать, стоило флайеру опуститься на ковер из разноцветной листвы. Пресечь, остановить, еще раз доходчиво объяснить, что наша сделка включала в себя лишь показные выступления на людях.
   Стоило.
   Я этого не сделала.
   И теперь просто валяюсь поперек кресел, затылком и плечами на его груди, и щурюсь от яркого солнца, как довольная кошка.
   К черту рациональную часть.
   Знаю, она еще поднимет голову и напомнит о себе. Но не сегодня. Не хочу думать, не хочу ничего предпринимать. Мне хочется быть слабой ведомой женщиной, решение за которую принимает мужчина. Никогда прежде не замечала за собой таких желаний (равноправие полов -- наше все), и вот: докатилась на старости лет. Должно быть, всему виной усталость -- что же еще?
   -- Морган, -- заговаривает Риган. И его голос после долгого молчания звучит несколько хрипло.
   Мне очень нравится, что он зовет меня именно так -- так, как просила. Я это ценю.
   Все мужчины, с которыми у меня были связи за эти годы, почему-то считали, что, если между нами что-то было, теперь они мне не чужие (или даже имеют на меня какие-то права) и могут обращаться ко мне по имени или вообще так, как им вздумается. Впрочем, ласковые клички -- для меня отдельная тема. Запретная тема, если быть точной: патологически не выношу фальшиво сладкие словечки, должные означать... Что? Любовь? Помилуй боже. Привязанность? Три раза "Ха!". Нежность? Ну так будь нежным, чего трепаться?
   Но почему-то, если мои любовники быстро и с первого раза понимали, что ко мне не стоит обращаться: "киска", "красавица", "милая", -- то с именем были проблемы у всех.
   Да, это мои личные заморочки. Но разве так уж сложно запомнить, что "Миранда" я только для очень узкого круга людей? Мне так комфортно, это мой личный дополнительный слой защиты от враждебного окружающего мира, как говорил один из моих психотерапевтов.
   -- М-м-м? -- сама не пойму, мычу или мурлычу в ответ, не поднимая век. Протягиваю руку, наощупь нахожу свой свитер (да, кстати, кроме формы у меня оказалась всего лишь одна рубашка на пуговицах и этот бледно-синий свитер тонкой вязки) и набрасываю его на себя -- вечереет, и становится прохладно.
   -- Я должен тебе кое-что сказать.
   Так и таким тоном не говорят о чем-то приятном. Так признаются в каких-то грехах и сообщают неприятные новости. Не хочу. Ничего сейчас не хочу, только покоя.
   -- Не надо, -- прошу.
   -- Морган...
   -- Просто не надо, -- повторяю тверже.
   -- Ладно, -- соглашается Джейсон после целой полминуты молчания и крепче прижимает меня к себе.
   Блаженно улыбаюсь и устраиваюсь поудобнее.
   Скоро стемнеет, и пора будет возвращаться в реальность и домой. В конце концов, до приготовления ужина я все-таки сегодня доберусь -- обещала так обещала. Но не могу заставить себя вынырнуть из неги прямо сейчас. Мне нужны эти несколько минут тишины, жизненно необходимы.
   Мы редко молчали с Александром. Или каждый был занят своим делом, что было не до разговоров. Или же болтали без умолку: смеялись, подшучивали друг над другом. С Риганом мне хорошо молчать. И это настолько странно, что... Что я не хочу искать этому объяснений.
   И думать сейчас об Александре тоже не хочу.
  
   ***
   Когда мы одеваемся и собираемся в путь, солнце уже зашло за горизонт, и оттуда виднеются лишь его слабые оранжевые лучи. Если я все еще хочу приготовить ужин, то мне следует поторопиться.
   По привычке, выработанной годами, натягиваю на себя свитер, отвернувшись от мужчины, с которым только что была рядом абсолютно без одежды и, в общем-то, ни капли не стеснялась.
   Перед тем, как повернуться, замечаю в глазах Джейсона немой вопрос и ожидаю, что он озвучит его, но предпочитаю заранее игнорировать и, почему-то внезапно заторопившись, натягиваю свитер через голову, уже мысленно подбирая остроумный и, желательно, исчерпывающий ответ, объясняющий мое поведение, которого я и сама толком не понимаю.
   Риган и вправду заговаривает, но говорит совсем не о том, чего я ожидаю.
   -- Ты мне снишься.
   Вздрагиваю, будто меня хлестнули плетью по обнаженной спине. Быстро опускаю шерстяную ткань до талии.
   Что это? Такой способ "подката", как говорит молодежь?
   -- Надеюсь, в кошмарах? -- пытаюсь сострить; бросаю на него взгляд через плечо и снова отворачиваюсь, намереваясь зашнуровать ботинки. Долго. И кто меня тянул обувать сегодня те, что на шнуровке?
   Успеваю заметить немного кривую улыбку.
   -- Скорее уж в порно.
   Мог бы хотя бы использовать слово "эротика". Сглатываю. Ни за что не признаюсь, что сама сегодня видела его в весьма откровенном сне.
   -- И к чему ты это? -- стараюсь спросить как можно небрежнее.
   -- Я влип, -- отвечает спокойно, вновь вызывая своим голосом миллион мурашек по моему позвоночнику. Оборачиваюсь и обнаруживаю, что Риган и сам уже успел одеться, пока я возилась со своими вещами. Теперь он сидит вполоборота ко мне, закинув одну ногу, согнутую в колене, на другую и положив локоть на подголовник кресла. -- Думаю о тебе все время.
   Дергаю уголком губ. Похоже, у меня уже нервный тик.
   Я тоже думаю о Джейсе непозволительно много. Но сказать это вот так... просто...
   -- Это пройдет, -- отвечаю равнодушно. Не знаю, кто это говорит: я или мое врожденное чувство противоречия.
   -- Наверно, -- соглашается, глядя мне в глаза и не думая отводить взгляд. -- Если перестану тебя видеть.
   Пожимаю плечом.
   -- Перестанешь. Окончишь ЛЛА и перестанешь...
   Замолкаю и плотно сжимаю губы. Я что, только что заявила, что намерена не отпускать его от себя все три года обучения? Морган, ты все-таки спятила.
   -- До окончания Академии еще далеко, -- вторит Риган моим мыслям. Но это не протест, а что-то диаметрально противоположное.
   Мне теперь совсем не по себе.
   -- Ты это к чему? -- спрашиваю во второй раз, нервно обняв себя руками.
   Если сейчас за этим последует признание якобы в любви, я ему вмажу. Честное слово, возьму и ударю. Все слишком знакомо, слишком по сценарию. Было, миллион раз было -- признания мужчин, не знающих обо мне ровным счетом ничего и отчего-то возомнивших, что любят меня. Или притворяющихся, и даже не возомнивших всерьез. Почему-то представители сильного пола считают, что услышать признание в любви -- самое заветное желание любой женщины. Ошибаетесь, для меня это как выстрел сигнального пистолета: "На старт!".
   -- К тому, что я хочу, чтобы наш фиктивный роман стал настоящим, -- серьезно произносит Риган, все еще смотря на меня и не пытаясь бегать взглядом по салону. -- Независимо от Рикардо Тайлера, выборов и прочей чепухи.
   Ничего себе, чепуха. Сказал бы он это Рикардо...
   И только после этой мысли меня посещает другая, ошалелая: "Он что, серьезно?".
   Открываю рот, ну точно как глупая рыба, и захлопываю. У меня нет слов, без шуток.
   -- Я хочу тебя узнать, -- окончательно добивает меня Джейсон.
   У меня вырывается нервный смешок. "Узнать, а не тупо трахать", -- так он хотел сказать?
   Я бы тоже хотела узнать о нем что-то еще, помимо того, что уже знаю: что Джейс умный, преданный семье, быстро соображающий и умеющий прямо и без прикрас говорить то, что думает. Но... Но у меня много "но".
   Первая опускаю взгляд; качаю головой с невеселой улыбкой.
   -- Джейс, я все тебе уже говорила. Преподаватель -- студент...
   -- Бабушка -- внучок, -- продолжает мне в тон. Вскидываю на Ригана возмущенный взгляд. -- Так гораздо лучше, -- улыбается, -- лучше злость, чем вселенская грусть. К черту возраст. Что-то я не видел у тебя на спине бирку со сроком годности.
   Корчу гримасу.
   -- Очень смешно. Может, она у меня не на спине.
   -- Остальные места я тоже видел, -- напоминает и бровью не поведя.
   Да уж, не поспоришь.
   Я и не спорю, только дергаю плечом.
   Риган не знает, что есть еще одна причина. Субъективная. Только для меня.
   Александр.
   Четырнадцать лет назад я поклялась самой себе, что никогда и ни за что не впущу в свою жизнь ни одного мужчину. Никого, кроме него. Не сказать чтобы Джейсон так глубоко вошел в мою жизнь, но в мысли уж точно. И закрепился там поразительно прочно за такой короткий срок.
   Риган чуть подается вперед, вглядывается в мое лицо.
   -- Есть что-то еще, кроме этой ереси про возраст, -- и это не вопрос. Но откровенности на этот счет он от меня не дождется. Впрочем, Джейс и не требует. -- У меня тоже, -- заявляет. -- Но ты велела мне сегодня об этом не говорить.
   -- Но ты все равно решил завести серьезный разговор, -- обвиняю, в общем-то, довольно вяло.
   -- Не о том, что может тебя расстроить, -- парирует.
   -- Но заставляет думать, -- огрызаюсь.
   Именно думать-то мне сегодня и не хотелось.
   Значит, у него в загашнике припрятано то, что меня еще и расстроит? А хочу ли я это знать?
   -- Все это внешнее, -- продолжает Риган. -- Разберемся как-нибудь.
   Смотрю на него настороженно.
   -- А что внутреннее?
   -- То, что мне еще никогда не было так хорошо ни с одной женщиной.
   Просто ты еще слишком молод... Для меня. И вообще.
   -- Физически? -- усмехаюсь, ловя на слове. Мне говорили, что из меня неплохая любовница. Как человек -- то еще дерьмо, а в горизонтальной плоскости -- весьма не дурна. Хотя в нашем случае речь далеко не только о горизонтальном... Бог ты мой, всего три раза, а мы уже столько всего успели...
   Мои беспорядочные мысли прерываются всего одним словом:
   -- Быть.
   Я теряюсь настолько, что не сразу понимаю, что это окончание предыдущей фразы.
   Джейс тянется ко мне, очерчивает кончиками пальцев линию скулы, нежно, бережно, почти невесомо.
   -- Я это к тому, -- отвечает на вопрос, не успевший в очередной раз слететь с моих губ, -- чтобы ты не усугубляла. Просто не усугубляй.
   А потом он притягивает меня к себе. Нет, не для того, чтобы опять раздеться и повторить, и даже не для того, чтобы поцеловать в губы, страстно и горячо, как умеет. Риган просто меня обнимает, крепко, без доли эротизма, так, как я мечтала его обнять, когда он сидел с чашкой кофе на нашей кухне; целует в висок.
   "Никогда не было так хорошо ни с одной женщиной... быть".
   Просто быть...
   Мне было хорошо в этой жизни с одним мужчиной, с другим мужчиной. Но не так, иначе.
   Это было слишком давно, настолько, что и я, должно быть, уже совсем другая.
  
   ***
   Успеваю приготовить ужин. Естественно, уже не до изысков, но на пасту с грибами и сырным соусом времени хватает.
   Мальчишки -- оба дома. Гай, как всегда, возится с учебниками. Лаки что-то мастерит у себя в комнате.
   Когда моего сына посещает "технический гений", даже Ди отходит на второй план. Как хорошо, что Дилайла мудра не по годам и воспринимает это нормально. Лаки с подросткового возраста купается во внимании противоположного пола, но все его предыдущие девушки очень ревностно относились к его манере уходить во что-то с головой: в программирование или в собирание чего-то из не бог весть чего. За это люблю Ди еще сильнее, она для меня уже настоящий член семьи.
   Эта мысль приводит к мысли о родителях. Прилетели ли они уже?
   Зря я постыдилась вовлекать СБ в свои личные дела. Пожалуй, все же стоит поручить компетентным людям отследить прибытие моих родителей на Лондор и немедленно сообщить мне об этом. С некоторых пор я категорически не приемлю сюрпризы.
   Лаки бы и сам справился с отслеживанием перемещений "бабушки и дедушки", но он наотрез отказался за ними шпионить. Иногда мой сын до омерзения принципиален.
   Так что помаюсь, и все-таки дерну СБ. К черту стыд -- так нужно.
   -- Все готово! -- высовываюсь из дверей кухни в холл и громко кричу, чтобы меня услышали на втором этаже.
   Разумнее было бы связаться с мальчиками по интеркому или по личным коммуникаторам, но мне нравится действовать по старинке.
   Может, стоило позвать Джейса на ужин?
   Понимаю, что хотела бы, чтобы он сейчас был рядом. Однако трясу головой, пытаясь отделаться от навязчивых мыслей об этом человеке. Хватит, Морган, решительно хватит. Достаточно с тебя на сегодня Джейсона Ригана.
   А завтра будет новый учебный день, подготовка к "круизу", и тебе точно будет не до него.
   В ответ на эти рассуждения, как по команде, на комм на моем запястье падает сообщение.
   Джейс: "Не усугубляй".
   Не сдерживаю улыбки.
  
   ***
   [Джейс]
  
   В общежитие возвращаюсь в отличном настроении. Есть ощущение незавершенности оттого, что так и не сообщил Морган о РДАКе, но тогда я не сказал бы ей то, что сказал.
   Разведка Альфа Крита уже вынудила меня к притворству. Ненавижу лицемерие. Тем более, с людьми, которые мне не безразличны -- те самые принципы, о которых говорил Раш, те, что меня погубят.
   Глупо изображать фиктивный роман, упиваясь друг другом в уединенном месте. Однако Морган явно удивилась тому, что я заговорил об этом напрямик. Но, черт возьми, мы же не древние пуритане, в конце концов. Почему не говорить прямо о сексе и об отношениях, когда они есть? Почему ее это смутило? Ханжество? Комплексы? Те самые прожорливые тараканы в ее голове, о наличии которых я давно догадался?
   Всегда бежал от женщин с заморочками. А сейчас тянет как магнитом, и, вместо того чтобы включить режим самосохранения и не ввязываться, дико хочу узнать, что делается в этой кудрявой голове.
   Это все безумный Лондор, и все здесь безумные.
   Надо бы почитать о составе атмосферы: нет ли в ней чего-нибудь психотропного.
  
   ***
   Мое настроение с отметки "отличное" быстро опускается до минус сотого уровня, стоит мне открыть дверь своей комнаты -- записка. Снова.
   Лаки обещал принести видеокамеру через пару дней, сказал, что хочет ее усовершенствовать. Поэтому моя обитель опять осталась без присмотра, чем немедленно воспользовались разведчики. Гады.
   Нет, нет во мне патриотизма и духа родства с соотечественниками. Плохо меня воспитывали родители. Вернее, по утверждению моей собственной матери, воспитывали-то они меня хорошо, но не всякий ущербный способен к обучению.
   Разворачиваю листок: снова только время и место.
   Хмыкаю: ну надо же, супермаркет на соседней улице.
   Хотя да, логично. Куда бы мне попереться вечером в выходной, как не за продуктами? Я не дебил, если бы мой холодильник был пустым, то я бы озаботился его наполнением с утра, а не на ночь глядя. Но, похоже, агенты РДАКа не лучшего мнения о моих умственных способностях и умении планировать свой день, чем мои родители. Не брали ли те у них, часом, мою характеристику? Тоже вряд ли: мама сказала бы, что я пропащий, и первый лондорский бомж будет им полезнее меня.
   Кстати, а на Лондоре есть бомжи?
  
   ***
   Теплому солнечному дню на смену пришел холодный ветреный вечер.
   Идти на встречу с агентами не хочется совершенно, но то, что после обезвреживания "жучков" РДАКовцы не добрались до меня еще вчера, уже само по себе удивительно. Значит, ждали.
   Чего? Каких действий с моей стороны?
   Неужели подумали, что я сдался местной СБ, и это те обчистили мою комнату и комм?
   Может, Лаки и считает, что в крайнем случае следует обратиться в Службу безопасности, но только для него она "наша", его они холят и лелеют. А меня и мою сестру сотрут в порошок, так, на всякий случай, чтобы исключить возможность нанесения вреда великому семейству Тайлеров.
   Вчера я рассуждал о том, что не готов порвать с Альфа Критом. Но прошлой ночью, пока не отрубился без сил, чтобы увидеть очередной сон с Морган в главной роли, много думал и понял, что цепляюсь за призраков: для меня больше нет Альфа Крита и никогда не будет, потому что я уже предатель. Пусть еще без красного штампа в документах, но я уже предатель Родины. В тот самый миг, когда со мной связался РДАК, открылось всего два взаимоисключающих друг друга пути развития событий: либо служу разведке верой и правдой и возвращаюсь домой героем, либо делаю то, что делаю сейчас. И на этом -- всё. Меня не простят. Я не смогу вернуться -- мне не дадут жизни. Назад уже не отмотать, остается лишь как-то умудриться обезопасить Молли, а самому бежать. Куда? Понятия не имею, но куда-то, где можно затеряться от всевидящего ока РДАКа.
   Пожалуй, это была одна из самых главных причин того, что я сказал сегодня Миранде: не хочу лицемерия не только из-за того, что оно отвратительно мне как явление как таковое. Не хочу фальши, потому что, она права, нам отведено мало времени. Нет, не из-за разницы в возрасте -- кого это вообще волнует, кроме Морган? -- а из-за того, что очень скоро, возможно, сразу, как только получу с помощью Лаки ответ доктора Кравеца, мне придется бежать. И бегать всю оставшуюся жизнь.
   Миранда говорила о трех годах, по прошествии которых мне придется вычеркнуть ее из своей жизни. Но подозреваю, речь идет разве что о трех неделях. И потому я хочу провести их так, как хочу.
   Может, Морган снова была права, не дав мне рассказать сегодня о РДАКе? Это ничего не изменит.
  
   ***
   Вечерний супермаркет полон народу. Кажется, тут многие не умеют распределять свое время и бегут наверстывать упущенное на ночь глядя.
   Странное место для тайной встречи, учитывая, что здесь полно камер. Однако людей тут тоже с избытком. Видимо, на то и расчет.
   -- Дяденька, -- кто-то дергает меня за рукав. Опускаю глаза: парнишка не старше Гая. -- Проводите меня в туалет, там собака сидит, ждет хозяина. Я ее боюсь.
   С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Они серьезно? Ребенка подкупили? А легенду поправдоподобнее не сочинили? Какая собака? Какой хозяин? Ребенок, где твои родители? Скоро полночь.
   -- Конечно, -- отвечаю нехотя. -- Пойдем, малыш.
   -- Сюда, -- радуется шпионский мальчик и чуть ли не вприпрыжку тащит меня за собой. -- Тут недалеко!
   Охотно верю.
   Мы ныряем в подсобный коридор, не встретив никого из персонала супермаркета. На стене и вправду находится указатель со светящейся стрелкой, оповещающий о месте нахождения уборных. Но мы проходим мимо дверей с обозначающими знаками, поворачиваем в еще один коридор и оттуда направляемся прямо к двери -- на улицу.
   Есть ли на заднем дворе супермаркета камеры?
   Должно быть, камер нет, потому что на выходе мальчик, спешащий на полшага впереди, вдруг резко поворачивается и всаживает мне иглу инъектора прямо в бедро. Непростительно глупо: я ждал нападения из темноты, попытку оглушить, ударить по голове из-за угла и был готов к отражению атаки.
   К нападению ребенка я готов не был.
   А потому успеваю только выдернуть иголку из ноги и подставить руку между своим лицом и стремительно летящим к нему полом.
  
  
   ГЛАВА 27
  
   [Морган]
  
   Сказать, что я много думаю весь вечер -- ничего не сказать. Рикардо любит напоминать, что думать мне в принципе вредно. И чем дальше, тем я все более склонна с ним согласиться. Ведь если перестать крутить в голове мысли о всевозможных препятствиях в будущем и о всем том ужасе, что уже произошел в прошлом, я счастлива.
   Уже и не вспомню, когда в последний раз чувствовала в себе такую легкость. Я полна сил и желания действовать. Мне кажется, что я готова свернуть горы...
   А потом начинаю анализировать свою жизнь за последние четырнадцать лет, вспоминаю Александра, и мне хочется просто спрятаться под одеялом с головой и не видеть всего того, что происходит вокруг, как в детстве, когда мне казалось, что под моей кроватью поселился монстр.
   Помню, я так боялась этого выдуманного монстра, что мой брат однажды провел целую ночь, согнувшись в три погибели и улегшись спать под моей кроватью, чтобы доказать, что там никого нет. Ник очень меня любил и оберегал до самой своей смерти.
   Все, кого я по-настоящему люблю, умирают. Это мой вечный страх, преследующий меня со дня гибели брата. Сначала Ник, потом Александр.
   Именно поэтому мне так страшно открыть свое сердце еще для кого-то. Поэтому я так боюсь за Лаки, порой до зубовного скрежета -- будь моя воля, заперла бы его в чулане и потеряла бы ключ, зато знала бы, что он наверняка в безопасности. Когда он пропал в прошлом году и обнаружился на планете наркоторговцев спустя целых два месяца, я чуть с ума не сошла.
   Скоро у меня состоится очередная встреча с Мэри Морри, и я начинаю всерьез подумывать о том, что, может, пора перестать относиться к этой женщине предвзято. Да, она странная, и у нас явно разный взгляд на многие вещи. Тем не менее Мэри -- специалист в своей области, и, возможно, есть смысл быть откровеннее с ней чуточку больше?
   Несколько минут гоняю в голове эту мысль. Пытаюсь рассуждать хладнокровно и непредвзято, но все равно прихожу к ответу: "Нет, ни за что".
   Свои проблемы нужно решать самой и со своими страхами тоже нужно бороться самостоятельно.
   Когда-то Александр помог мне смириться со смертью Ника, пусть спустя пятнадцать лет, но только благодаря ему я сумела отпустить брата, признать, что его больше нет и перестать винить в этом кого бы то ни было. Теперь же... Теперь я должна справиться со своими страхами сама.
   Расхаживаю по комнате, заламывая руки, как какая-то дешевая драматическая актриса. Должно быть, сейчас я как никогда похожу на другую Миранду Морган, героиню фильма. И я совершенно точно не хочу быть такой.
   Плюю на все свои рассуждения на тему "за и против", хватаю коммуникатор, снятый с руки перед душем и забытый на кровати, и печатаю Джейсу сообщение.
   "Чем занимаешься?".
   Глупо, по-подростковому. Так и вспоминается переписка с приятелями в школе: "Привет, что делаешь?" -- "Ничего, а ты?" -- "Тоже ничего. Пошли гулять".
   Только на дворе уже ночь, и пусть я давно не школьница, "гулять" с Риганом не пойду, даже если позовет.
   Сообщение доставлено, но не прочитано.
   Качаю головой, беззвучно смеясь над своей глупостью. Он же сказал не усугублять. Уже почти полночь, должно быть, Джейсон просто лег спать. Завтра же учебный день. Это я тут накрутила сама себя и потому не нахожу себе места.
   Усугубила так усугубила. Это уж точно: скажите мне, чего не следует делать, и я немедленно это сделаю.
   Надеваю комм на запястье и расстилаю постель. Хватит думать. Рикардо однозначно прав: мне это не на пользу.
   Переодеваюсь и уже собираюсь выключить свет, как слышу чьи-то быстрые шаги. В коридоре. Мимо двери моей комнаты. Ночью?
   Выхожу в коридор, набросив поверх пижамы халат, и вижу сына, сбегающего вниз по лестнице и торопливо застегивающего на ходу куртку.
   -- Лаки! -- окликаю. -- Ты куда?
   Сердце начинает стучать быстрее. Что случилось? Честно говоря, за последний год я отвыкла от его безбашенных поступков: после Пандоры мой сын -- образец для подражания.
   Оглядывается уже на последних ступенях.
   -- Все норм! У друга проблемы. Я быстро.
   У какого еще друга?
   -- У Лэсли? Я могу помочь?
   -- У другого, -- отмахивается, ясно давая понять, что не намерен посвящать меня в подробности. -- Ничего серьезного, мам. Ложись спать.
   Вот так дети вырастают и рассказывают о себе все меньше и меньше. А мы, родители, понимаем, что не в праве требовать от них большего.
   Плотнее кутаюсь в халат. Надо бы вызвать мастера, посмотреть климат-контроль в доме, а то в последнее время ночами в коридоре собачий холод. Лаки мог бы и сам все починить, если бы обратил на это внимание, разумеется. Но нагружать его лишний раз не хочется.
   -- Ты хотя бы Билли Боба вызвал? -- сдаюсь, хотя мне по-прежнему неспокойно.
   -- А то, -- Лаки уже у самой двери. -- Разбудил. Он уже на подлете, -- после чего взмахивает рукой, прощаясь, и исчезает за дверью.
   А в следующую минуту двор озаряет свет фар садящегося флайера.
   Выдыхаю с облегчением: ну хоть о телохранителе не забывает. По малолетству сбегать от охраны было любимой забавой Лаки. Ох и доставалось тогда нашим нервам, моим и Рикардо.
   Так и стою на верхней ступени лестницы, кутаясь в халат, до тех пор, пока двор вновь не погружается во тьму -- улетел. И только после этого плетусь обратно в свою спальню, шаркая по жесткому ковровому покрытию мягкими тапочками. Они теплые, мохнатые и с пушистыми заячьими ушами на носу -- Лаки подарил на прошлое Рождество.
   Запираю дверь и автоматически проверяю список сообщений в комме.
   Но нет, Джейсон спит, как и спал. Новых сообщений не найдено.
  
   ***
   [Джейс]
  
   Что бы мне ни вкололи, дрянь еще та: пробуждение не из приятных -- голову словно набили гвоздями. То есть она тяжелая и будто звенит изнутри.
   Открываю глаза и осматриваюсь. Какое-то пустое помещение с высоким потолком. То ли склад, то ли ангар. Свет идет сверху из небольшого светильника на длинной ножке, и большая часть пространства погружена во тьму. Я прямо-таки главный герой пьесы, на которого нацелен прожектор.
   Пытаюсь пошевелиться, но получается не слишком успешно: мои руки заведены за спинку стула, на котором сижу, и связаны. Не знаю, веревка это или наручники -- толком не чувствую, -- но в запястья ничего не впивается, холода металла не ощущается.
   Ну, приехали, господа РДАКовцы.
   Словно в ответ на эту мысль, из темноты появляется Первый. Лицо -- надменное, взгляд -- ледяной.
   -- Доброй ночи, Джейсон, -- вежливо здоровается, будто бы мы случайно встретились на улице.
   -- Не уверен, что доброй, -- отзываюсь, но тоже спокойно, без эмоций -- обойдется.
   -- Расклад не изменился, -- все так же любезно сообщает агент, -- если ты будешь сотрудничать, все непременно закончится по-доброму.
   Вот я и говорю: не уверен, что ночь будет доброй.
   Первый обходит мой стул по кругу. Выражение лица -- скучающее, руки заложены за спину. Звук соприкосновения подошв его ботинок с полом эхом разносится по огромному пустому помещению и отражается от далеких стен.
   "Топ-топ, топ-топ"...
   Известный психологический прием. Этот звук должен действовать мне на нервы, а мне следует вертеть головой и пытаться заглянуть себе за спину, когда мой пленитель оказывается там, выходя из зоны видимости. Фургон, игры "в плохого и хорошего полицейских", какой-то пустой склад, нарезание кругов вокруг жертвы -- кто-то большой поклонник классики.
   Даже не подумаю вертеться, еще насмотрюсь на его наглую морду, когда сам подойдет.
   Первый многозначительно хмыкает за моей спиной и наконец перестает работать по спланированному и, надо признать, дурацкому сценарию. Возвращается, останавливается передо мной, сложив руки на груди. Склоняет голову набок, потом в другую сторону -- рассматривает. Театрал еще тот.
   -- Вот смотрю я на тебя, Джейсон, и не возьму в толк, чего тебе надо? -- дергаю в ответ уголком губ. Вопрос, собственно, риторический. -- Ты ведь талант. Без лести. Талант. Сказали тебе сблизиться с Мирандой Морган. И что? Недели не прошло, а ты уже уложил ее на лопатки в прямом и переносном смысле. Другие бы несколько месяцев обхаживали, и неизвестно, вышло бы ли. А ты -- быстро, результативно.
   -- Прямо сейчас на доску почета, -- огрызаюсь.
   -- Именно так, -- игнорирует мою иронию. -- И к награде бы представили. И карьеру, и безбедное будущее обеспечили бы. Мы своих не бросаем. Но ты, как я вижу, не "свой".
   -- Свой собственный считается? -- но мои слова вновь уходят в пустоту.
   -- Где "жучки"? -- спрашивает серьезно.
   Киваю направо и вниз.
   -- В кармане курки. Забирайте. Мне чужого не надо.
   Хмыкает. Приближаться не спешит. Боится, что ли?
   Ну ладно, связаны у меня только руки, ноги свободны. При большом желании я мог бы при достаточном приближении ударить его ногой. Вряд ли в зубы -- я не акробат. Но в пах -- без проблем. Или я мог бы вскочить на ноги и влететь головой ему в живот, а потом развернуться и приложить стулом. Ну, или можно было бы сделать еще какую-нибудь героическую глупость. Только мы не в дешевом боевике: Первый тут не один. Не нужно быть пророком, чтобы догадаться. И оружие у моих противников посерьезнее стула, и времени на реакцию со свободными руками побольше.
   Так что побаивается меня РДАКовец совершенно зря -- никуда я не денусь.
   -- Кто их обнаружил? -- задает следующий вопрос, по-прежнему держась на расстоянии.
   -- Я сам? -- предлагаю версию.
   -- А точнее?
   -- Сам, -- повторяю уже без вопросительной интонации. -- Заподозрил, попросил друга одолжить аппаратуру и нашел ваши подарки. Девять штук -- очень щедро.
   -- И один в коммуникаторе на отслеживание координат, -- и не думает отрицать Первый. -- И вырубился маяк в тот самый день, когда ты посещал особняк Тайлеров.
   Я бы поспорил, что их дом имеет мало общего с понятием "особняк", да не стану.
   -- Совпадение?
   -- Кто тебе помог? -- спрашивает агент резче. -- Тайлер-младший? Говорят, он технический гений. Или прямо там вас ждала СБ? Кому ты о нас рассказал?
   -- Никому. Тайлер дал мне аппаратуру для поиска "жучков". Дальше я справился сам.
   Первый прищуривается, приподнимает бровь, не переставая сверлить меня взглядом.
   -- Прикрываешь? Кого? Врага своей Родины?
   Очень сомневаюсь, что Лаки волнует существование Альфа Крита в принципе. Нашли врага, тоже мне.
   Молчу. Что сказать? Отрицать? Оправдываться? А смысл?
   Первый еще некоторое время пытается меня гипнотизировать, но быстро понимает, что ожидаемый эффект не достигнут: чхать я хотел на его страшные взгляды.
   -- Пора, -- произносит агент, вытягивая в сторону руку ладонью вверх.
   В ответ из темноты тут же выныривает Второй с блестящим инъектором в руках и вкладывает его в ждущую ладонь коллеги. Мало мне на сегодня иголок -- решили добавить.
   -- Что это?
   Первый одаривает меня взглядом, полным превосходства.
   -- "Сыворотка правды", -- смотрю недоверчиво. Он это серьезно? -- Думал, мы не располагаем ресурсами? -- насмешливо.
   Думал, вы умеете читать...
   -- ... Благодаря противникам Рикардо Тайлера, мы сильны как никогда.
   Вроде бы он собирается вколоть "сыворотку правды" мне, а откровенничать начал сам.
   После этих слов Первый делает шаг ко мне; останавливается, дергает головой, указывая Второму, что следовало бы подойти и подержать меня.
   Хмуро слежу за перемещениями крупного и молчаливого РДАКовца. Послушный.
   Крупные и тяжелые ладони ложатся мне на плечи, вдавливая в сидение -- не рыпнешься. Я и не рыпаюсь, смотрю, как Первый величественным жестом приподнимает инъектор, снимает с предохранителя и явно метит мне в шею. Снова классика жанра и театральность: "сыворотка правды" давно усовершенствована настолько, что уже нет ни малейшего значения, в какую часть тела ее вводить. Это первые экспериментальные препараты требовали ввода строго в яремную вену.
   Скашиваю глаза на приближающийся инъектор.
   -- А тест на аллергию делать не будете? -- интересуюсь.
   -- Он, вообще-то, дело говорит, -- басит за моей спиной Второй.
   Вот еще одно доказательство: молчаливее не значит глупее.
   Первый закатывает глаза.
   -- Только не надо сочинять, что у тебя аллергия.
   И не думал. Сочинять.
   -- Окей, -- соглашаюсь с деланным безразличием. -- Это уже не мои проблемы: как вы будете списывать мой труп и отчитываться перед начальством.
   Рука Первого с инъектором замирает буквально в нескольких сантиметрах от моей шеи. Он бросает взгляд за мое плечо, переглядывается с напарником.
   -- Хорошо, действуем по протоколу.
   Кто бы сомневался. Отписываться за случайные трупы не любит никто.
   На этот раз Первый сам уходит в темноту. Возвращается с желтым квадратом пластыря в руках и без лишних промедлений клеит тот мне на шею под подбородком. Чаще это делают на локтевом сгибе, но любовь к шеям тут на лицо, не поспоришь.
   Сижу и не дергаюсь, не пытаюсь скосить глаза. Во-первых, все равно не увижу. Во-вторых, и так знаю, что прямо на глазах разведчиков пластырь меняет цвет с желтого на ярко-красный.
   У Первого такое лицо, будто ему подсунули заплесневевшую лепешку вместо торта на день рождения.
   -- Я служил в элите, -- напоминаю. -- Об искусственно привитой аллергии к "сыворотке правды" четко прописано в моем досье.
   Агенты снова переглядываются.
   -- Моя ошибка, -- говорит Второй.
   Тяжелые ладони с моих плеч, наконец, исчезают. Должно быть, тот отходит, чтобы покопаться в базе.
   Молчание, ожидание.
   -- Так и есть, -- раздается его грубый голос через несколько минут. -- В 2633 году весь их отряд прошел процедуру. При вводе "сыворотки" -- анафилактический шок и мгновенная смерть.
   -- Как-то так, -- подтверждаю.
   Первый -- очень уравновешенный человек. Он не кричит, не матерится, не размахивает руками. Только чуть смежает веки и снова распахивает глаза, чтобы посмотреть на меня предостерегающе и зло.
   -- Значит, так, -- произносит так, словно вбивает гвозди. -- Ты только что потерял шанс на оправдание. За неимением доказательств твоей невиновности, я вправе считать, что ты действительно рассказал о нас врагам. Как минимум, Александру Тайлеру-младшему.
   Презумпция невиновности -- это не для Альфа Крита, и без него знаю. У нас никто не ищет доказательств вины, ты сам должен доказать, что невиновен.
   Первый опять кивает за мое плечо, после чего Второй возвращается в зону видимости. Выходит и без замаха бьет меня в челюсть. Больно на славу. В голове звенит.
   Ударяет еще раз. Потом еще. Затем под дых.
   Убивать будут? Так топорно? Куда проще в таком случае ввести мне в кровь ту самую "сыворотку правды". Значит, просто хотят показать мне мое место.
   Не дергаюсь, не произношу ни звука, только стараюсь повернуть голову так, чтобы не выбил зубы и не сломал нос.
   -- Достаточно, -- велит Первый, и Второй с видимой неохотой отходит. -- Ты понял? -- это уже мне.
   Расставляю колени пошире, чтобы не запачкать брюки, и сплевываю кровь на пол.
   -- Догадываюсь, -- отвечаю сквозь зубы. Они целы -- и ладно.
   -- Ты был прав: вечер недобрый, -- а я что говорил? -- С этого дня переговоры по-хорошему закончены. Или ты приносишь пользу, или идешь в утиль вместе со своей сестренкой. Я понятно объясняю?
   Шевелю челюстью из стороны в сторону, чтобы убедиться, что она на месте и функционирует.
   -- Доходчиво, -- отвечаю.
   -- Учти, жизнь твоей сестры уже висит на волоске. Поэтому не советую играть втемную, -- продолжает Первый; опять кивает Второму: -- Принеси, пожалуйста, из чемодана план "Б".
   Предусмотрительные: у них и запасной вариант приготовлен.
   К моему удивлению, Второй уходит и возвращается с еще одним инъектором. Вот теперь по-настоящему напрягаюсь.
   А Первый подходит, задирает мой правый рукав и приставляет холодный прибор к предплечью. Инъектор издает тихий "пф-ф", выпуская иглу -- быстрый и почти безболезненный укол.
   -- Этот маячок ты сможешь вытащить, только если отрежешь себе руку, -- объясняет Первый, отступая. -- Одна из последних моделей. Полностью вживляется в тело, не определяется приборами, не реагирует на "глушители".
   -- И как же он вынимается, когда больше не нужен? -- уточняю сухо.
   -- Никак, -- отчего-то отвечает не Первый, а Второй. И рожа у него при этом донельзя довольная, будто он сам и изобрел этот чудо-прибор.
   Никак, значит... Тут они правы, что выбрали правую руку. Я правша и отрезать себе эту руку навряд ли решусь. Не то чтобы я не дорожил левой, но правая однозначно нужнее.
   -- У тебя месяц, -- снова заговаривает Первый, -- чтобы принести нам на Тайлера такой компромат, благодаря которому он точно проиграет на выборах. В противном случае ты отправишься в тюрьму, а твоя сестра -- в расход.
   Пугает. Никто не позволит им убить гражданское лицо, никак не связанное с делом. Однако они понятия не имеют о том, на какой стадии и как сейчас протекает болезнь Молли. Поэтому да, Первый прав: забрав ее из клиники или убрав меня, то есть прекратив финансирование лечения, они на самом деле "пустят ее в расход".
   Молчу.
   -- Месяц, -- повторяет агент, чтобы до меня дошло наверняка.
   До меня дошло.
   А еще я, кажется, выплюнул остатки своего патриотизма вместе с кровью на пол.
   -- И без глупостей, -- сегодня Первый красноречивее обычного. -- Помимо других чудесных свойств, маячок в твоей руке еще и имеет такую функцию как самоуничтожение, -- полагаю, мне не стоит рассчитывать на то, что он просто рассосется в моей крови и выйдет с мочой. -- Стоит нам захотеть, тебя раскидает на пять метров, -- подтверждает мою догадку РДАКовец. -- По кускам.
   Да понял, понял. Как еще меня можно "раскидать" на несколько метров, если не частями?
   -- И вот тебе первое задание: придумай сам, кто и как разукрасил тебе лицо.
   -- У меня не важно с фантазией, -- бормочу.
   Первый кивает Второму. Получаю по морде еще раз.
   Пожалуй, стоило промолчать.
  
   ***
   Хорошо, что моя новая куртка с капюшоном -- натягиваю его на лицо и быстро пробегаю мимо охраны на входе в общежитие. В голове все еще звенит, и немного мутит. Похоже, сотрясение.
   Оказавшись в своей комнате, первым делом задираю рукав и осматриваю место ввода маячка: легкое покраснение, крошечное, просто точка. Надавливаю пальцем: ничего, никакого уплотнения. Черт-черт-черт.
   Включаю свет в ванной, рассматриваю художества на своем лице. Уже начало отекать. Завтра я буду страшнее Синего Пузыря из детского мультфильма. Молли его очень любила.
   Кажется, все это время я искренне полагал, что оказался в заднице? О нет, в заднице я сейчас.
   В полной.
   Безвыходной.
   Заднице.
   Умываюсь ледяной водой, после чего роюсь в холодильнике, нагребаю пакет льда и прикладываю к лицу. Поздновато, но лишним не будет.
   Мне бы в аптеку...
   Можно сделать заказ. Но курьера не пустят сюда, придется выходить. Второй раз охранник может и заметить мою физиономию. А агентам РДАКа я не врал: с фантазией у меня туго, правдоподобную версию не сочиню. Так что лучше просто никому не попадаться пока на глаза.
   Несколько минут колеблюсь, потом смиряюсь с неизбежным и набираю номер Тайлера. Надеюсь, он еще не спит.
   Не люблю, не привык просить о помощи, но сейчас я в ней по-настоящему нуждаюсь.
   -- Привет, Джейс! -- бодро раздается из комма. Значит, не спит. -- Ты поздно. Что-то случилось?
   -- Так, -- отвечаю, -- небольшие проблемы.
   Пауза, затем осторожно:
   -- Насколько небольшие?
   -- Ерундовые, -- говорю. Кто сказал, что сейчас мой комм не прослушивают? Не РДАК, так люди Рикардо Тайлера.
   -- Я выезжаю, -- по-деловому откликается Лаки. -- Что взять?
   -- Аптечку.
  
  
   ГЛАВА 28
  
   [Джейс]
  
   -- Не дергайся, -- шикает на меня Лаки. Матерюсь себе под нос, но подчиняюсь: разжимаю сжавшиеся было пальцы на подлокотниках и пытаюсь расслабиться. -- Так-то лучше, -- комментирует мой помощник, продолжая накладывать толстым слоем на мое лицо какую-то дурно пахнущую мазь, орудуя специальной лопаточкой из того же набора.
   Чувствую себя неловко. Изначально пытался эту лопатку отнять и сделать все самостоятельно, но мой добровольный спаситель авторитетно заявил, что сам я с моими заплывшими глазами ничего не увижу, а пропустить в данном случае хотя бы сантиметр поврежденной кожи -- смерти подобно. Поэтому приходится смириться.
   -- Готово, -- наконец, объявляет Лаки. Теперь, его стараниями, от меня пахнет как от мусорного бака, который давно не вычищали.
   -- Фу, что за дрянь вообще?! -- не сдерживаюсь.
   Тайлер ехидно ржет. Именно ржет -- смехом это не назовешь.
   -- Эта дрянь стоит как маленький особняк с видом на море, -- просвещает затем. -- Завтра останется небольшой отек. А послезавтра не останется и следа.
   Слова про особняк меня впечатляют.
   Еле разлепляю заплывшие веки и смотрю на молодого человека укоризненно.
   -- Ты бы о цене предупредил, прежде чем вываливать на мою битую морду половину банки.
   Тот лишь фыркает и пожимает плечами.
   -- Тебе, вообще-то, счет никто не выставлял. Я упомянул стоимость только для того, чтобы ты проникся: это не дрянь, а чудо-средство, -- Тайлер крутит в пальцах баночку из толстого стекла с остатками мази, затем ставит на мой компьютерный стол. -- Завтра с утра еще намажь. Послезавтра можно будет и на занятия.
   Провожаю банку взглядом. Попробовать отказаться и сказать, что это слишком дорого? Глупо: у нас разные понятия дороговизны. Да и хоть и неловко, не хочу, чтобы он счел меня неблагодарным. Я благодарен.
   -- А завтра как быть? -- спрашиваю. -- Как в ЛЛА относятся к прогулам?
   Тайлер морщится и ерошит волосы на своем затылке.
   -- Ну-у, -- признается неохотно, -- отчисляют?
   -- Ты меня сейчас спрашиваешь? -- могу заявить с уверенностью, что побои моему хорошему настроению и чувству юмора не способствуют.
   Воздевает глаза к потолку.
   -- Обычно отчисляют. Нет веской причины для прогула -- иди гуляй дальше. Но у тебя-то причина веская.
   Хмыкаю.
   -- И кому это известно?
   Прямой взгляд в ответ:
   -- Мне.
   Шикарно.
   Снова негромко матерюсь, соскребаю себя с кресла и плетусь в ванную, чтобы посмотреть на ту красоту, которую приобрело мое лицо.
   Блеск. Лучше бы не смотрел. Или Тайлер здорово преувеличил, что через день не останется и следа, или мазь, которую он мне притащил, сделана из божественной амброзии.
   Когда возвращаюсь из ванной, то застаю Лаки копающимся в моем компьютере.
   Подхожу, останавливаюсь немного поодаль, убираю руки в карманы брюк; стою, покачиваясь с пятки на носок и наблюдая, как на экране мелькают страницы с каким-то текстом.
   -- Ты чего делаешь? -- окликаю довольно грубо.
   Помощь помощью, но кто-то откровенно хозяйничает.
   Оборачивается, окидывает меня взглядом, приподнимает бровь.
   -- Хреново, да?
   Нет, я просто так срываюсь на единственном человеке, готовом броситься мне на помощь посреди ночи.
   -- Паршиво, -- признаю, не видя смысла храбриться. Кулак у Второго тяжелый, а удар хорошо поставлен. Ребра целы, как показал портативный медсканер, который Лаки прихватил с собой в составе аптечки, но из-за сотрясения мутит, да и синяки дают о себе знать.
   -- Иди приляг пока. Я закончу и приду расскажу.
   Что закончит? Составлять отчет для СБ?
   Последний раз бросаю взгляд на мельтешащие на экране строки и действительно ухожу в спальню. Если я не способен даже успеть прочесть то, что там написано, то как я могу остановить этого гениального парня, вздумай он со мной разделаться?
   Да никак.
   А, к черту. Попробуем довериться вслепую.
   Уже, в принципе, так и сделал, когда позвонил не в аптеку, а Тайлеру. Так что, если проведу весь остаток жизни в камере, буду знать, что людям верить не стоит.
  
   ***
   Валяюсь на кровати, закинув руки за голову, и борюсь с кружащимся надо мной потолком. В какой-то момент мне кажется, что он, наконец, останавливается, но нет, карусель продолжается.
   Услышав вежливое покашливание, скашиваю взгляд к выходу из комнаты: Тайлер стоит в дверях, подперев плечом косяк.
   -- Все, не переживай. Я подделал медотчет от пункта неотложной помощи, в который ты обращался сегодня вечером.
   Потолок теперь не только кружится, но и пульсирует вверх-вниз.
   -- И чего я туда обращался? -- интересуюсь меланхолично.
   -- Отравился.
   -- Точно. Вот почему мне так охота блевать.
   Задержавшийся в дверях гость усмехается.
   -- Нет. Блевать тебе охота от сотрясения мозга. После тех синих пилюль завтра от него не останется и следа.
   М-да. Похоже, этот племянник миллионера скормил мне сегодня бюджет небольшого населенного пункта, а не только скромный особнячок у воды.
   Повисает молчание.
   Глаза захлопываются сами собой. То ли рука Второго оказалась тяжелее, чем мне показалось под действием адреналина, то ли то, чем накормил меня Тайлер, имеет еще и снотворный эффект.
   -- Я пойду, -- доносится от двери. -- Очухаешься, обсудим.
   Вот так -- просто. После того, как я выложил ему как на духу, что альфа критская разведка сотрудничает с противниками его дяди-почти-президента?
   Все же позволяю себе слабость и опускаю свинцовые веки.
   -- Дальше что? -- спрашиваю хрипло.
   -- Сегодня ничего, -- спокойно отвечает Лаки. -- До завтра.
   И все. Больше ничего. Только мягкие удаляющиеся шаги кроссовок по ковровому покрытию.
   -- До завтра, -- отзываюсь эхом.
   Последнее, что я слышу перед тем как вырубиться, -- щелчок дверного замка.
  
   ***
   [Морган]
  
   Голова идет кругом от того количества дел, которые нужно успеть сделать перед отправлением в "круиз", будь он неладен. Обеспечением заставила заниматься Оливера, сняв с себя хотя бы часть обязанностей. Но, как ни крути, ответственность на мне.
   Сто девяносто восемь студентов полетят в неизвестность именно под моим началом. И тридцать из них -- желторотые птенцы, с которыми мы только-только начали изучать теорию. Все практические знания, коими они обладают, пришли с ними из-за стен ЛЛА. Бесспорно, ребята кое-что умеют, иначе не оказались бы здесь. Но этих знаний непозволительно, невозможно мало, чтобы выходить в открытый космос.
   А из этого следует что? То, что я должна собрать команду по-настоящему хороших специалистов, способных, во-первых, помочь мне управиться с "малышней", а во-вторых, суметь обеспечить их безопасность -- форс-мажоры еще никто не отменял.
   Таким образом, вопрос: "Где этих специалистов взять?", -- становится для меня самым насущным.
   Как бы не хотелось этого признавать, но я уже слишком давно оторвана от реального, далекого космоса. Все тренировочные полеты в околопланетном пространстве не в счет. Несмотря на то, что я опытный пилот, учу студентов и, будем надеяться, неплохо с этим справляюсь, я намертво привязана к планете. Куда больше даже тех своих учеников, которым еще ни разу в жизни не доводилось побывать в космосе.
   А раз так, то я понятия не имею, кто из тех, кого можно привлечь к "круизу", являются компетентными специалистами своего дела. Я вижу отчеты, списки их наград, со многими знакома лично. Но, черт их всех дери, я с ними не летала. А реально узнать, кто есть кто и что он из себя представляет, можно только в полете.
   Поэтому-то я довольно быстро сдалась и не зарезала безумную идею Рикардо на корню: студентам это действительно может стать полезным. Никогда не лишнее -- узнать что-то новое не только об окружении, но и о себе. А первый серьезный полет в космос способствует самопознанию так, как ничто другое.
   Сижу за столом в рабочем кабинете, обложенная бумагами разве что не с ног до головы. Несколько особо своевольных листков успели улететь на пол, но я не спешу их поднимать: понимаю, что стоит мне встать, то от движения воздуха попадают и другие -- многие держатся на краю, кажется, лишь силой моей напряженной мыслительной деятельности.
   С самого утра изучаю досье предложенных мне в помощь кандидатов, в распечатанных документах и с экрана компьютера, но ни там, ни там мне не удается найти искомое. Все слишком сухо, предельно официально. Передо мной идеальные представители своих профессий, прямо-таки рыцари без страха и упрека. Это-то и сбивает: идеальных людей не бывает, а значит, кто-то где-то что-то утаивает. А что-что, а сюрпризы с почти двумястами студентами на борту мне точно не нужны.
   Конечно же, я знаю, кто мне нужен...
   Как ни думаю, возвращаюсь к этому варианту снова и снова, хотя и понимаю, что это чистой воды эгоизм: у экипажа "Прометея" скоро долгожданный отпуск, и я не имею никакого права просить их потратить его на мои проблемы. В беде друзья никогда не оставят, и в прошлом году они без промедления бросились со мной на поиски Лаки, когда тот пропал. Однако учебный полет, пусть и такой затяжной, не более чем рабочий процесс, а не вопрос жизни и смерти. Имею ли я право отрывать друзей от личных дел и просить об одолжении?
   Словом, совесть и эгоизм борются во мне, время от времени наклоняя чашу весов то в одну, то в другую сторону. Но определиться так и не могу.
   А что если плюнуть на правила и позвать не военных, как предписано, а просто надежных и опытных людей? Например, экипаж корабля, принадлежащего отцу Дилайлы?
   Некоторое время обдумываю эту идею, но быстро признаю и ее негодной: этим я облегчу жизнь себе, но подложу свинью Ди -- ей надо учиться, а не доказывать отцу и брату, что она уже взрослая.
   Вздыхаю и начинаю собирать раскиданные бумаги в стопку. Делать нечего -- придется проводить самые настоящие собеседования.
  
   ***
   Сегодня от Джейса -- ни слуха. Забавно, как быстро я умудрилась привыкнуть к его сообщениям каждое утро. И каждый вечер.
   Естественно, это наша легенда для Рикардо, с нее все началось. Но в последнее время я категорически перестала различать грань, где заканчиваются условия сделки и наш фиктивный роман для отвода глаз, а где начинается настоящий.
   Вчера Риган казался таким искренним, когда говорил о том, что хочет все по-настоящему. А я вела себя как идиотка. Впрочем, это же я -- ничего удивительного. В отношениях с мужчинами я будто одноногий инвалид в марафоне по бегу.
   И зачем только писала ему вечером? Решила сделать первый шаг, идиотка великовозрастная? Ведь в последнее время всегда первым писал именно Джейсон, а я отвечала, изредка вставляя скобки-улыбки. А вчера потянуло -- и на тебе: ни слова до сих пор. А уже вторая половина следующего дня.
   Чувствую себя неловко, будто опять что-то делаю неправильно.
   Мне бы отдалиться от Ригана, уйти в глухую оборону и не поддаваться на провокации, но я реагирую, как подросток с бушующими гормонами. Это никуда не годится, Морган, просто никуда.
   Даже от своих чувств к Александру я бегала дольше и более успешно. А сейчас поддалась, даже не попытавшись бороться с эмоциями и включить голову.
   Потому, что стала глупее и податливее? Или же наоборот: потому, что стала мудрее и поняла, как коротка может быть жизнь?
   У меня нет ответа.
   Закончив возиться с бумагами и все так же гоняя в голове мысли о Джейсе вперемешку с планами по организации "круиза", направляюсь в учебную аудиторию. Последнее занятие в расписании студентов и первое на сегодня у меня -- как раз в группе Дилайлы и Ригана. Честное слово, то, что эти двое оказались в одной группе -- чистой воды совпадение, распределением занимался компьютер.
   Учащиеся уже расселись, а я, по своему обыкновению, опаздываю. Не люблю пробираться к дверям через толпу, а потом ждать, пока все займут свои места и угомонятся. Куда проще и удобнее послать вперед Барбару, а потом прийти уже на все готовое. Да, я коварна. А бедная Барб по-прежнему меня побаивается и совершенно не понимает шуток...
   Пока иду к преподавательскому столу, голоса смолкают. Все же хорошо работать в высшем учебном заведении -- здесь все уже почти взрослые и почти разумные. Не представляю, как справляются в школах с настоящей малышней. Не все же такие дисциплинированные, как Гай.
   -- Всем добрый день, -- приветствую собравшихся.
   -- Добрый! -- отвечает мне нестройный хор голосов.
   Но это хорошо, что нестройный. Была у меня пару лет назад одна группа, так там ребята специально репетировали, вставали, приветствуя, и хором здоровались, как на параде. Мне очень хотелось отвесить оплеуху зачинщику этого цирка, но вычислить его, увы, так и не удалось.
   Окидываю аудиторию взглядом, и мои брови непроизвольно ползут вверх: Джейсона нет.
   Еще один круг глазами по помещению. Но нет, он не пересел на другое место, его совершенно точно здесь нет.
   В первое мгновение к горлу подкатывает паника: моя бурная фантазия тут же рисует миллион возможных несчастий, которые могли случиться с Риганом. "Вот почему он не ответил вечером и не вышел на связь утром", -- с каким-то садистским злорадством подсказывает внутренний голос. Но я быстро затыкаю его у себя в голове. И чего, спрашивается, переполошилась? Если студент не явился на занятия, это еще не значит, что его сбило флайером. Причина может быть куда прозаичнее и, слава богу, менее трагична, чем способен придумать мой и без того перегруженный мозг.
   Придаю своему лицу равнодушный вид.
   -- Вижу, сегодня не все в сборе, -- произношу голосом, лишенным эмоций.
   Просто студент. Просто отсутствует. Естественно, я должна знать почему.
   По аудитории пробегает волна шушуканий и многозначительных переглядываний. Ну, а чего я хотела? Ясное дело, наш "роман" (или уже без кавычек?) уже мало для кого секретен.
   Ди приподнимает руку, выглядит немного смущенной.
   Киваю девушке, разрешая высказаться.
   -- Джейса сегодня не было. Он написал мне с утра, что ему нездоровится.
   Поджимаю губы. Первая мысль снова не радует: "Почему Риган написал Ди?". Я бы тоже не отказалась быть в курсе. К черту наши отношения, он в первую очередь мой студент. И пропускать занятия в самом начале семестра -- последнее дело.
   -- Что-то серьезное? -- интересуюсь сухо.
   Дилайла пожимает плечами.
   -- Сказал, позже объяснит, -- отвечает неуверенно.
   Кажется, ее тоже смущает тот факт, что Риган написал именно ей, не поставив больше никого в известность.
   Сидящий за спиной Ди рыжеволосый болтун Лиам тянет руку.
   -- Можно я скажу?! -- выкрикивает прежде, чем я успеваю раскрыть рот.
   Усмехаюсь. Вот уж любитель поговорить. По сравнению с ним даже Лаки можно назвать молчаливым.
   -- Да, будь любезен, -- позволяю.
   -- Хотите я ему позвоню? Я его друг, могу узнать, что случилось! -- и лицо полное энтузиазма. Даже интересно, перед кем мальчик хочет выслужиться: передо мной или перед Джейсоном?
   На слове "друг" моя бровь предательски изгибается. Прости, дружок, но в вашу дружбу я ни капельки не верю. Из того, что я успела узнать о Ригане, могу смело сказать, что в друзья он выбрал бы себе кого-то более серьезного и менее говорливого.
   Качаю головой.
   -- Спасибо, не нужно, -- подхожу к столу и включаю компьютер. -- Давайте начнем лекцию. А вы, Лиам, если хотите помочь своему другу, -- очень стараюсь, чтобы вышло без усмешки, -- передайте ему потом свои записи. С причиной его отсутствия будет разбираться Совет Академии.
   -- Попааал, -- в ужасе шепчет с первой парты Габриэль.
   Не смотрю в его сторону -- пусть боятся. За пропуск по болезни еще никого не исключали, но дополнительное устрашение дисциплине не повредит.
   -- Все, довольно болтовни, -- призываю к порядку. -- Давайте начнем.
  
   ***
   В общем-то, занимаясь любимым делом, мне удается полностью отвлечься от мыслей о Джейсоне, и занятие проходит весьма продуктивно: довольна и я, и студенты. Правда, объем самостоятельной работы, заданной на дом, их точно не радует. Но тут никуда не денешься: раньше обучение занимало шесть лет, а теперь -- всего три, в которые нужно успеть изучить все тот же объем материала, что и прежде. Реформа образования -- дерьмо. Говорила так тогда, когда ее приняли, и с уверенностью утверждаю сейчас.
   Учащиеся покидают аудиторию. Большинство даже не просто прощаются, но и благодарят. Подхалимы юные.
   К преподавательскому столу подходит Ди.
   Замечаю, что у выхода ее ждет Кора.
   Помню, вообще не делала ставку на эту девушку на экзаменах: на вид -- наивная фиалка с минимум интеллекта. А оказалось, что я просто предвзято отношусь к блондинкам -- Кора Камальски умна и талантлива.
   Сейчас же в ожидании Дилайлы девушка стоит у двери, переминаясь с ноги на ногу и обхватив тонкими пальцами широкий ремешок сумки на своем плече, и смотрит на меня пристально и... обвиняюще?
   Моргаю, ничего не понимая. Но Кора уже глядит себе под ноги. Может, показалось?
   -- Да, дорогая? -- окончательно смаргиваю галлюцинацию и тепло улыбаюсь Ди.
   А Дилайла тревожно вглядывается в мое лицо.
   -- Капитан Морган, все в порядке? -- спрашивает. -- Лиам -- балбес. Хотите, я сама позвоню Джейсу?
   И на лице искреннее участие. Настолько искреннее, что ответить грубо просто не получится, хотя так и подмывает, честное слово.
   -- Я сама могу его спросить, -- отвечаю как можно мягче, указывая взглядом на свой комм.
   Я давно знаю, Ди -- девочка умная, и она еще раз это доказывает:
   -- Извините, капитан. Тогда я побежала.
   -- Беги, -- отпускаю с улыбкой.
   И так и улыбаюсь вслед выходящим из аудитории девчонкам. В двадцать лет все кажется таким простым...
   Выдыхаю, отбрасывая от себя все лишнее, и решительно набираю текст сообщения: "С тобой все в порядке?".
   Вот так, без скобок и глупых смайликов. В истории сообщений теперь светится мое вчерашнее "Что делаешь?" -- и вчерашнее и сегодняшнее, -- и оба непрочитанные.
   Барабаню пальцами по столешнице в ожидании ответа или хотя бы отчета о прочтении, но так ничего и не дожидаюсь. Наш чат мертв -- ничего не происходит.
   Интересно, как отреагирует охрана и студенты, если я заявлюсь в общежитие проведать студента? А вдруг Риган не в комнате? Хороша же я буду, если начну обшаривать все здание в его поисках.
   Эх, как же хорошо, наверное, жилось, когда можно было определить место нахождения человека по сигналу его комма. Увы, изготовление коммуникаторов с функцией отслеживания координат запретили еще лет сто пятьдесят назад, благодаря Движению за права человека. И теперь все: или спрашивай того, кого хочешь найти, где он, или обвешивай запрещенными следящими устройствами.
   Может, подложить Ригану в карман "жучок"?
   Глупая шутка.
   Но я волнуюсь. Правда.
  
   ***
   Снова успеваю закопаться в документы, когда на моем пороге появляется Барбара. Опять без стука (в последнее время она этим грешит), волосы -- какие-то всклокоченные, щеки -- румяные.
   Встревожена? Смущена? Может, Мэри Морри и умеет "читать" людей, по ее собственным заверениям, но я -- точно нет.
   -- Что случилось? -- спрашиваю довольно резко.
   Как объяснить этот парадокс: то девушка едва не заикается в моем присутствии от страха, то нагло врывается в мой кабинет, как к себе домой?
   -- Капитан... -- блеет, как загнанная в угол овечка, Барбара, -- прошу прощения, но я...
   Ну что ты будешь делать?
   Как же мне не хватает Ди в роли моего секретаря. С ней я вообще не знала проблем.
   -- Прощаю, -- отмахиваюсь. -- К делу. Что ты натворила?
   Девушка переступает с ноги на ногу и, как обычно, тянет вниз край задравшейся юбки. Никак не возьму в толк, зачем надевать такие короткие вещи, если тебе в них неудобно?
   -- Вчера пришло сообщение из неотложной помощи, -- наконец, Барбара выдает нечто информативное.
   Поощряюще приподнимаю брови, но девушка только тупит взгляд и разглядывает носки своих туфель.
   -- Вчера, значит? -- уточняю настолько ласково, что Барбара вжимает голову в плечи.
   -- Я его не заметила, -- поясняет почти шепотом.
   Прекрасно. Просто прекрасно.
   Уволить ее прямо сейчас к чертовой матери? Судя по выражению ее лица, девушка ждет именно этого, вот и дрожит, как лист на ветру.
   Студенты падают в обмороки, секретари дрожат и заикаются...
   Вздыхаю, унимая раздражение. Никто не безгрешен, нужно быть терпимее.
   -- И что там?
   -- Я... Я только что отправила вам, -- робкий кивок в сторону моего компьютера.
   Ну, хоть что-то сделала без напоминания.
   Все, сил моих больше нет.
   -- Свободна, -- машу обеими руками, выпроваживая. -- Иди.
   Барбара вскидывает голову и прижимает сцепленные ладони к груди. В васильковых глазах -- надежда.
   -- Вы меня не уволите?
   А можно? Мне очень хочется.
   Однако в прошлый раз я искала себе секретаря несколько месяцев. А потом еще предстоят долгие проверки Службы безопасности, потому что никто не позволит мне привести в сердце ЛЛА человека с улицы просто так. Если я выгоню Барбару, то быть мне без помощницы не меньше полугода...
   -- Не сегодня, -- отрезаю.
   Да и жалко ее, честно говоря. Девчонка-то неплохая: не злая, не подлая.
   Барбара несколько раз моргает, а затем опрометью выбегает за дверь, будто я плеснула на ее голые ноги кипятком.
   Может, раз уж она меня так боится, заставить ее носить юбки не ниже колена официальным приказом?
   Впрочем, мысли о Барбаре мигом вылетают из моей головы, стоит открыть почту. Естественно, я не удивлена имени в медицинском отчете -- слишком уж много совпадений. Но причина -- отравление.
   Несколько раз пробегаю по строчкам глазами. Острое отравление... Обращался лично... За полчаса до полуночи... Постельный режим не менее двух суток... Покой...
   Сначала мне хочется возмутиться, мол, какое еще отравление?! А потом понимаю, что мы с Риганом провели вчера большую часть дня вместе, но ни разу так и не поели. Как-то не до еды было. А мне и в голову не пришло, что его следовало бы покормить -- это я могу сутками не вспоминать о еде.
   После дня голодовки съесть что-то несвежее -- вот тебе и отравление. А если поел где-то в общественном месте, потому и обратился в медпункт сам, а не вызвал медработников на дом.
   Черт, чувствую себя виноватой.
   Еще и сообщения написываю...
   "Что делаешь?" -- "Обнимаю унитаз!"...
   Да уж.
   -- Барбара! -- щелкаю клавишу интеркома.
   -- Д-да, капитан.
   -- Да выпей ты, наконец, успокоительное, -- не сдерживаюсь.
   -- Д-да, мэм.
   Р-р-р!
   Спокойно, Морган, спокойно. К делу.
   -- Заполни соответствующие документы и оповести всех преподавателей, у кого завтра по расписанию занятия в группе 11А, что Джейсона Ригана не будет еще один день.
   -- Сделаю, капитан. Я только...
   -- Сейчас, -- отрезаю.
   Если она решит перекрасить глаза или почитать новости, а только потом заняться моим поручением, то снова забудет, и вся Академия будет второй день считать, что Джейсон прогуливает учебу без уважительной причины.
   Обрубаю связь и шумно выдыхаю, запускаю пальцы в волосы, зачесывая их у висков назад. Час от часу не легче.
   Возвращаюсь к работе, но ничего не могу с собой поделать -- пишу новое сообщение: "Выздоравливай)".
   Да, я поставила скобку. Черт.
  
  
   ГЛАВА 29
  
   [Джейс]
  
   Что бы там ни скормил мне Тайлер, и сколько бы это чудо ни стоило, но его снотворный эффект рассчитан, видимо, на слонов, потому как меня оно вырубило почти что на сутки. Однако, для слонов или нет, свое дело средство сделало: на меня можно смотреть уже без страха. Да, лицо отекшее, на скуле остался фиолетовый кровоподтек, но со вчерашним в любом случае не сравнится.
   Задираю футболку и кручусь перед зеркалом в ванной. Да уж, с раздеванием при людях тоже стоит повременить. Особенно при Морган... Глупо, конечно -- при ком я еще собираюсь раздеваться?
   Принимаю душ, а потом домазываю остатки крема на особо заметные места и выбрасываю пустую емкость в мусорную корзину -- вряд ли Лаки коллекционирует опустошенную тару.
   Голова гудит, но пол и потолок уже не кружатся и не норовят поменяться местами, так что будем считать, я в норме. Что мне сейчас нужно, так это кофе.
   Плетусь в кухонную зону, на ходу проверяя коммуникатор. С удивлением обнаруживаю сообщение от Дилайлы Роу. Ее: "Хорошо. Выздоравливай", -- в ответ на мое исходящее: "Нездоровится. Сегодня меня не будет. Передай всем, пожалуйста", -- сегодня утром.
   Серьезно? Вообще-то, в это время я спал как тот дохлый слон. Тайлер, ты чертов гений!
   А еще у меня три сообщения от Миранды. "Что делаешь?", -- вчера около полуночи, как раз тогда, когда у меня была столь "приятная" встреча с РДАКовцами. Да уж, боюсь, Морган не слишком бы понравился ответ: "Сплевываю кровь. А так все отлично".
   Второе сообщение сегодня утром: "С тобой все в порядке?". Должно быть, к этому времени ей стало известно, что я якобы отравился.
   И третье -- всего-то час назад: "Выздоравливай)", -- вот так, со скобкой.
   Улыбаюсь, читая последнее сообщение, а потом сразу же набираю ответ. Знаю, что торопиться некуда, сообщение пришло уже давно, но почему-то хочется ответить не откладывая.
   "Со мной все нормально. Не переживай".
   И только после того, как нажимаю "Отправить", до меня доходит, что, возможно, я себе очень даже льщу, и написать сообщения Миранду побудило не беспокойство за меня, а наша сделка. Впрочем, не сомневаюсь, при встрече она именно так и скажет. Очень уж ей нравится строить из себя бесчувственную ледышку.
   Хмыкаю себе под нос и лезу в шкафчик за банкой растворимого кофе, который я благоразумно приобрел в прошлый свой поход в магазин. То есть в позапрошлый -- в прошлый меня уложили носом в асфальт на заднем дворе. Надо учесть на будущее, что дети тоже могут быть завербованы врагами. А то расслабился, кретин.
   А Морган никакая не ледышка и не убийца с плазменной винтовкой из "Мести во имя любви". Зуб даю, что историю, произошедшую на Эйдане, переврали в фильме от и до. Не похожа Миранда на хладнокровную убийцу мирных жителей. Вообще на хладнокровную кого угодно не похожа.
   Проверяю чат. Мое сообщение доставлено и прочитано. Ответа нет. Ладно, главное -- прочла и не думает, что со мной стряслось что-то серьезное.
   Кофе горчит и дерет горло -- то, что надо, чтобы окончательно очухаться.
   Кто-то стучит в дверь.
   Отставляю кружку в сторону. Если это не Тайлер, то у меня проблемы, потому что пока отек на моей физиономии вряд ли можно выдать за следы отравления или перепоя. Хотя... Если долго блевать и умудриться рухнуть лицом на ободок унитаза... Пожалуй, только этим и можно в случае чего оправдать мой кровоподтек на щеке. Отлично, у меня уже есть план.
   Дверь открываю, не спрашивая, кого там принесли черти, ибо открывать все равно придется. Тем более, версия с причиной фингала у меня заготовлена заранее, ага.
   Но нет, припасем эту гениальную отмазку на другой раз.
   -- Рад, что ты уже проснулся, -- приветствует меня Лаки, бессовестно оттесняя плечом и проходя внутрь.
   -- Недавно, -- ворчу. Захлопываю дверь.
   -- Это нормально, -- отмахивается гость; поворачивается, окидывает меня придирчивым взглядом, потом морщится. -- На правой щеке, что ли, спал?
   Точно. А я-то голову ломаю, почему кровоподтек остался только с одной стороны.
   -- Похоже, -- признаю. Видимо, мазь просто впиталась в подушку.
   -- Завтра сойдет, -- заверяет Тайлер, очевидно, проверивший на своей шкуре это чудодейственное средство. -- Но лучше посиди еще денек в комнате, чтобы наверняка. По документу, который я отправил в ЛЛА, врачи рекомендовали тебе два дня постельного режима, так что все окей.
   Ладно, не стану придираться, что он еще и отправил сообщение якобы с моего комма Дилайле. Этот парень -- на самом деле гений.
   -- Кофе будешь? -- предлагаю и возвращаюсь к кухонной зоне, где остывает мой собственный эликсир бодрости.
   Тайлер вытягивает шею, принюхивается.
   -- Растворимый, -- кривится.
   Развожу руками.
   -- Какой есть.
   -- Я не пью растворимый кофе, -- откликается гость. И звучит это настолько категорично, что я невольно приподнимаю брови -- не замечал за ним раньше замашек миллионера, подсознательно выискивал, но не нашел ни разу.
   -- Не важно, -- отмахивается, заметив мое удивление. -- Если у тебя есть тот самый зеленый чай, которым ты угощал меня в прошлый раз, буду премного благодарен, -- фразу он оканчивает, уже развалившись на стуле у компьютерного стола. Быстрый.
   -- Он пакетированный, -- напоминаю злорадно. По мне, так хороший чай должен быть заварен в чайничке, а кофе -- сварен. Все остальное из разряда: "фигня, но пить можно".
   Однако с кофе, видно, связана какая-то история, как и с синерилом на полке.
   -- Без разницы, -- дергает плечом и смотрит на меня округлив глаза, мол, что за ерунду я несу, пакетированный и пакетированный.
   -- Окей, -- затыкаюсь и отщелкиваю кнопку чайника.
   Молчим.
   Стою к гостю спиной, опершись ладонями на край столешницы, и жду, когда вода снова закипит. Не знаю, что сказать. Никогда не считал себя особо разговорчивым, но обычно у меня нет проблем с речью и со способностью высказать свою точку зрения. Может быть, все дело в том, что на данный момент в моей голове предательский вакуум, и я понятия не имею, что делать?
   Лаки нарушает молчание первым.
   -- Я кое-что сделал. Ты должен знать.
   Интересно, он заметил, как напряглись мои плечи? Это непроизвольно, честное слово.
   Заставляю себя расслабиться и обернуться.
   -- Донес на меня СБ? -- предполагаю буднично.
   Любой на его месте поступил бы так. Тут не до обид. Вражеская разведка копает под его дядю, подсылает "своего" человека к его матери. Ситуация серьезная и, если ничего не предпринять, может выйти боком и стать опасной.
   Кто угодно на месте Лаки Тайлера сдал бы меня Службе безопасности.
   Но, похоже, кто угодно, только не Лаки Тайлер.
   Усмехается.
   -- Ага, уложил тебя лошадиной дозой снотворного и убежал докладывать.
   Пожимаю плечами.
   -- Слоновьей. Но примерно так.
   -- Слоно?.. А, ладно, не суть. Ты там чай обещал, -- молча ставлю перед ним кружку и отступаю обратно, убрав руки в карманы домашних штанов; опираюсь бедрами о край столешницы. -- Ага, спасибо, -- тут же пробует, несмотря на то, что это чистый кипяток. -- Кстати, ничего так чай, хоть и пакетированный. Надо купить.
   Таких странных миллионеров точно нужно заносить в Книгу рекордов. Однако не ведусь, ясное дело, пытается разрядить обстановку. Но когда сковорода накалена, глупо брызгать на нее водой.
   -- Так что ты сделал? -- спрашиваю настойчиво.
   -- Ничего такого. Написал в СБ анонимку, что вражеская разведка вступила в сговор с оппозицией Рикардо.
   Ничего такого -- конечно же.
   То, что донос анонимный, лишь оттягивает время до моего ареста. Если Первого и Второго схватят, вряд ли они с готовностью сдадут всех, кто на них работает, или они хотят, чтобы работали. Но если у них нет, как у меня, привитой аллергии к "сыворотке правды", история будет короткой.
   С другой стороны, Лаки прав, бегать бесконечно у меня все равно не выйдет. А у него на кону -- благополучие собственной семьи. Поэтому опять же -- без обид.
   -- Не думаю, что СБ не было известно о том, что творится, и без меня, но лучше перестраховаться.
   -- Угу, -- отзываюсь.
   Мне снова нечего сказать. И делать нечего, кроме как...
   -- Мне пойти и самому сдаться Службе безопасности? -- спрашиваю. Что толку ходить вокруг да около? Альфа Крит уже записал меня в предатели, а через месяц, если не соврали, прикончат с помощью дряни, которую поместили мне в руку. -- Что если предложить СБ сделку: я им сдаю агентов РДАКа, а они помогают мне вытащить сестру?
   Это единственное, на что могу еще надеяться. Сейчас свою шкуру не получится спасти даже бегством -- с маячком под кожей я далеко не уйду, вернее, не успею далеко уйти, как о моих намерениях станет известно.
   Лаки молча отпивает чай, потом ставит кружку возле себя на стол и барабанит тонкими пальцами по ее пузатому боку.
   -- Что ты знаешь о планах РДАКа? -- спрашивает наконец.
   -- Ничего.
   -- Ты знаешь, где они прячутся?
   -- Нет.
   -- Под какими именами въехали в страну?
   -- Нет! -- злюсь, но прекрасно понимаю, что этим делу не поможешь. -- Ты же прекрасно знаешь, что нет, -- произношу уже спокойно.
   -- То-то и оно, -- соглашается Тайлер. -- Твоя сделка -- пустышка.
   Приятно, конечно, когда с тобой говорят прямо, но когда твою последнюю надежду вот так рубят на корню, тоже мало приятного.
   -- Мы можем подождать их следующего предложения о встрече, а потом я сообщу назначенное место и время, -- предлагаю по-настоящему последний вариант. Больше у меня идей нет.
   Но Лаки сегодня не настроен давать пустых обещаний. И за это я его уважаю, серьезно.
   -- Это не тянет на операцию по спасению заложника взамен. Но думаю, удастся выторговать у них квалифицированную помощь по извлечению маячка из твоего тела и обязательство не преследовать тебя лично.
   Отлично. Я могу остаться на Лондоре и даже жить тут припеваючи, учиться, заниматься своей личной жизнью... и даже не узнать, когда и как умерла моя родная сестра.
   -- Не пойдет, -- отрезаю.
   К моему удивлению, Тайлер не спорит.
   -- Да знаю я, -- вздыхает; напряженно думает, покусывая нижнюю губу. Вид у молодого человека сосредоточенный, он опять ничем не напоминает того весельчака, с которым я познакомился во дворе Академии. -- А с той стороны? -- спрашивает через некоторое время. Хмурюсь, не понимая. -- Ну, на Альфа Крите, -- поясняет свою мысль. -- Есть кто-то, кто может написать официальный протест действиям властей? Родственники? Родители?
   -- Нет, -- отвечаю уверенно и быстро.
   Оба моих родителя -- единственные дети в семье. У нас с Молли нет ни дядь, ни теть, ни кузин с кузенами. Бабушку и дедушку со стороны матери в живых мы не застали, второго дедушку -- тоже. Я знал лишь маму отца, но и она умерла.
   На лице Лаки искреннее удивление.
   -- Извини, я немного покопался в твоем досье. Твои родители, они...
   -- Живы и здоровы, -- киваю, понимая, к чему он ведет. Складываю руки на груди. -- Думаю, что живы и здоровы, -- исправляюсь, потому что уже давно ничего о них не слышал: научными новостями я никогда не интересовался, а наш последний разговор состоялся три года назад, когда заболела Молли.
   Тайлер мрачнеет.
   -- И им все равно? -- хмурится еще больше.
   -- Им наплевать, -- подтверждаю. -- Начхать. По барабану, -- добавляю, чтобы окончательно внести ясность. -- Давай не будем о них. Они -- сами по себе, мы с сестрой -- сами по себе.
   "Да за что же нам такое наказание?! -- кричала мама, заламывая руки, когда я пришел к ним, чтобы сообщить о том, что случилось с Молли, и попросить помощи. Они же светила науки, у них сотни знакомых медиков, именитых, годами практикующих. -- Один -- полнейший бездарь. Полицейский! Вы только вдумайтесь: по-ли-цей-ский! Низший уровень эволюции. А вторая -- наркоманка! Какой позор! Какой позор!".
   А отец не кричал. Он никогда не кричал, сколько себя помню. Просто распахнул передо мной дверь и вежливо попросил удалиться и больше их не беспокоить.
   -- Л-ладно, -- с запинкой откликается Лаки, но больше не расспрашивает. А впрочем, кому, как не ему, меня понять? Сам же тогда обмолвился о своей биологической матери-шпионке. -- Тогда у меня только один вариант, -- поднимаю голову, отрываясь от разглядывания пола. -- Я поговорю с Рикардо, -- с моего языка так и норовит сорваться миллион вопросов, типа: "Зачем?", "И что это даст?". Но только поджимаю губы, давая собеседнику закончить. -- СБ сделку отклонит, но Рикардо может просто помочь, -- продолжает Лаки. -- У него есть деньги и связи. Он может практически все, без шуток, -- пауза, -- если захочет.
   То-то и оно. С чего бы великому Рикардо Тайлеру помогать мне и моей сестре? Тем более, после того, как я "перебежал" ему дорогу к Морган.
   -- А с чего бы ему захотеть? -- уточняю язвительно.
   Попросить? Я бы попросил. К черту гордость, ради Молли я бы попросил... да, самого Черта. Но что-то подсказывает мне, что с Рикардо Тайлером простого "пожалуйста" не хватит. А предложить взамен нечего.
   Ловлю на себе пристальный взгляд.
   -- А если бы ты предложил ему, что порвешь с Морган и тем самым склонишь ее к браку с ним? -- предлагает неожиданно.
   Хмурюсь. Шутит, что ли?
   Кинуть Миранду на амбразуру, чтобы спасти Молли? Этот план казался мне очень логичным и правильным еще совсем недавно. Но сейчас... Нет. Нет и все. Ее довольно била жизнь, я так с ней не поступлю.
   Качаю головой.
   -- Не обсуждается.
   Лицо Тайлера светлеет.
   -- Ты даже не представляешь, как мне нравится твой ответ.
   Проверка на вшивость? У меня даже нет сил и желания возмутиться. Бог с ним: хочется -- пусть проверяет, сколько ему угодно. Плевать.
   -- Еще варианты? -- интересуюсь мрачно.
   -- Я могу его попросить, -- предлагает уже с большим энтузиазмом. Видимо, результат моей проверки ему пришелся уж очень по душе. Ну конечно, я же отказался подставлять под удар его мать.
   -- И с чего бы Рикардо Тайлеру соглашаться?
   -- Потому что я его любимый и, кстати, единственный племянник?
   -- Это вопрос?
   Лаки усмехается; характерным жестом ерошит волосы на затылке.
   -- Это утверждение. Результат не гарантирую, но попытаться могу. Рикардо редко отказывает, когда видит, что для меня что-то действительно важно, -- не успеваю задать вопрос, как он отвечает на него сам: -- А для меня это важно.
   Смотрю недоверчиво. Ну хоть убейте меня, не верю я в подобную бескорыстность. Да, объяснение с чувством вины из-за наркоторговли матери звучит правдоподобно. Но в эту причину прекрасно вписывается отправка письма в клинику моей сестры. Даже доставка аптечки среди ночи -- вписывается. А вот уговоры своего дяди, одного из самых влиятельных людей во Вселенной, вмешаться в дело зарубежной разведки -- не вписывается категорически.
   Наверное, все это настолько красноречиво написано на моем лице, что мне не приходится ничего говорить: Тайлер понимает сам.
   -- Я желаю Миранде счастья, -- сообщает, не отводя глаз и смотря на меня в упор.
   Он настолько серьезен, что я даже не знаю, как реагировать: сначала усмехаюсь, потом качаю головой, сжимая пальцами переносицу.
   -- Слушай, не хотелось бы тебя разочаровывать и заодно выбрасывать свою последнюю соломинку. Но если ты думаешь, что нас с Морган ждет свадьба, куча ребятишек и счастливая совместная старость...
   Прерываюсь, потому что Тайлер продолжает смотреть на меня в упор своими ярко-зелеными глазами. Они настолько яркие, что у меня закрадывается сомнение, не линзы ли это.
   -- А ты не думаешь? -- вот такой короткий вопрос в лоб.
   Очередная проверка?
   -- А я никогда не загадываю наперед, -- огрызаюсь.
   В данный момент я дико хочу быть именно с этой женщиной столько, сколько это возможно. Но обсуждать наши с ней отношения с ее сыном, тем более, давать какие-то обещания -- не стану ни за какие коврижки.
   -- Ответ принимается, -- усмехается Тайлер. -- Но я серьезно. Попробую уговорить Рикардо.
   Не похоже, что на этот раз он шутит.
   Развожу руками.
   -- Поговори.
   Кто же его остановит? Точно не я, потому как надеяться мне больше не на что.
   Лаки отводит взгляд, смотрит куда-то в сторону, барабаня пальцами по столешнице.
   -- РДАК дал тебе месяц, и главное -- уложиться в этот срок. Вдруг все-таки они не врут, и штука в твоей руке правда самоуничтожается... -- рассуждает вслух.
   Жду, что Тайлер продолжит свои рассуждения, но молчание затягивается.
   А, к черту. Щелкаю кнопкой чайника и готовлю себе еще одну порцию кофе. Пусть себе думает, стула мне не жалко.
   Но вот кофе готов и наполовину выпит, однако Лаки так и сидит за столом, разве что немного изменил позу: закинул ногу на ногу, а подбородок подпер ладонью.
   -- То есть мне не идти сдаваться СБ? -- уточняю, смирившись с тем, что этак ждать продолжения можно бесконечно.
   Тайлер-младший бросает на меня взгляд исподлобья и снова отводит.
   -- Закроют до выяснения, -- отрезает.
   А еще получат повышение за раскрытие заговора. А выясняться дополнительные обстоятельства могут в подобных структурах годами, это я и сам знаю. Проблема в том, что если у меня эти годы еще есть (вытащат маячок -- и сиди-дожидайся справедливости), то у Молли -- наверняка нет.
   -- Угу, -- вздыхаю, допивая свой кофе залпом.
   Слава богу, на этот раз Лаки надолго не замолкает.
   -- Значит так, -- не просто поворачивается ко мне, а ставит обе ноги на пол и упирается в колени локтями, подаваясь корпусом вперед и сокращая между нами расстояние, -- план такой: я поговорю с Рикардо в ближайшее время, как только поймаю его в подходящем настроении. Ты пока не высовываешься и ждешь. Вероятно, дядя захочет поговорить с тобой лично, -- морщится, -- и не один раз, полагаю.
   -- Без проблем, -- киваю. Поздно бояться кого бы то ни было, нужно что-то делать. -- А я полагаю, что до этого мне следует признаться во всем Морган, -- продолжаю уже не столько собеседнику, сколько себе.
   При всех этих шпионских историях, сомневаюсь, что Миранда спокойно воспримет информацию о моей связи с заграничной разведкой. Но тут выход один -- сказать и уже потом разбираться с реакцией.
   Лаки смотрит серьезно.
   -- Лучше скажи, -- соглашается, но потом все же умудряется свести все в шутку: -- Если что, попытаюсь ее отвлечь, когда она станет отрывать тебе голову.
   Корчу в ответ гримасу.
   Шутки шутками, но пацан прав: чем раньше я все расскажу, тем лучше.
  
  
   ГЛАВА 30
  
   [Морган]
  
   Еще один день без Ригана в ЛЛА.
   Знаю, что он все еще отлеживается после отравления, и знаю, что его совершенно точно нет в Академии, но все равно ищу Джейсона взглядом в коридорах, а на занятии в группе 11А мой взгляд то и дело останавливается на пустом месте за столом рядом с Лиамом.
   Это похоже на манию, на паранойю. Еще месяц назад я знать не знала никакого Джейсона Ригана. А на прошлой неделе была уверена, что нас с ним связывает только животный инстинкт. Тогда почему я уже второй день не нахожу себе места при мысли о том, что он нездоров?
   Подумать только, получив вчера от Джейсона сообщение, в котором говорилось, что с ним все в порядке, я полчаса сидела и просто улыбалась. Настолько долго, что, когда сумела трезво соображать, поняла: писать ответ поздно, отчет о прочтении пришел ему слишком давно.
   Увы, вывод неутешителен: я, почти что сорокалетняя, взрослая женщина, по уши влюбилась в своего студента, молодого человека, которому еще нет и тридцати. Более того, что мне о нем известно? Только то, что он быстро соображает, схватывает все на лету, не боится скорости и безумно хорош в постели. Все остальное -- сухие скомканные данные из досье и то, что удалось выяснить людям Рикардо. Сестра -- наркоманка, отец и мать написали отказ от родительских прав. Пугает ли меня это? Нет, нет и еще раз нет. В конце концов, родители отказались и от меня. А что до сестры -- мы не знаем всей правды. К тому же, я давно поняла: люди не всегда несут ответственность за поступки близких.
   Взять того же Гая. Он идеальный ребенок, умный воспитанный, добрый. А Изабелла... Маньячка с манией величия, которая была готова выстрелить в голову собственному сыну из-за того, что он угрожал ее бизнесу. Сыну, которого родила по чужому приказу и бросила в младенчестве. Даже зубы сводит от одного воспоминания об этой женщине. Но разве Лаки и Гай виноваты в том, кем была их мать?
   Как хорошо, что Гай не знает о ней и половины правды. Ему было бы слишком больно.
   Наступает вечер второго дня, как я не видела Джейсона. Скучаю, как бы глупо это ни было, скучаю.
   Несколько раз мазохистски пытаюсь воскресить в памяти образ Александра, вспомнить, как любила его, чтобы доказать себе, что все, что происходит сейчас, лишь легкое увлечение. Но терплю оглушительное фиаско. Воспоминания об Александре Тайлере приносят лишь светлую грусть. Я помню свои чувства к этому человеку, свою любовь и восхищение им, но это лишь прошлое.
   Случилось то, что мне настоятельно рекомендовали Мэри Морри и вся армия других мозгоправов, с которыми я имела дело до нее -- я отпустила Александра. И все, что испытываю сейчас, думая о нем, -- надежда, что он нашел покой.
   За окном сумерки; пора домой. Я снова засиделась допоздна и оставила мальчиков без ужина. Каждый день говорю себе, что с этим пора кончать, но повторяю свою ошибку снова и снова. Надеюсь, Гай опять не выпросил у старшего брата пиццу...
   Отодвигаю манжету, чтобы посмотреть на часы, одновременно раздумывая, стоит ли первой написать Ригану, чтобы поинтересоваться, как он себя чувствует. Навязываться не хочется. С одной стороны, нужно поддерживать легенду перед соглядатаями Рикардо, с другой -- с момента заключения нашей сделки все изменилось. Никто не любит навязчивых. Если бы Джейсон хотел со мной поговорить, он бы написал.
   Но он не пишет, он звонит.
   Звонок на комм приходит так неожиданно, что вздрагиваю: стоит мне убрать рукав, как экран вспыхивает привычным оранжевым светом. Сердце ускоряет бег.
   -- Морган. Слушаю, -- понятия не имею, почему отвечаю так официально. То ли по привычке, то ли потому, что растерялась -- Джейсон еще ни разу мне не звонил, только писал.
   -- Привет, -- раздается в ответ. Готова поклясться, Риган улыбается.
   Наушник у меня в ухе, поэтому устраиваюсь в кресле поудобнее, вытягивая под столом ноги. А у самой улыбка -- на пол-лица.
   -- Привет, -- отзываюсь эхом. -- Как ты? Я волновалась.
   Это я говорю? Серьезно? Вот так беру и признаюсь, что беспокоилась?
   Мне хочется отхлестать себя по щекам за эту излишнюю откровенность, но вместо этого по-прежнему улыбаюсь. Сижу и улыбаюсь. Идиотка влюбленная.
   -- Еще штормит немного, но я в норме, -- отвечает Джейс, усмехается. -- Но мне чертовски приятно, что ты за меня волновалась.
   Типичная мужская самовлюбленность.
   Закатываю глаза к потолку, хотя, конечно же, он не видит моего жеста.
   -- Может, в следующий раз ты сломаешь себе ногу, чтобы вызвать мое беспокойство? -- огрызаюсь.
   Зачем грублю? Кто тянет меня за язык? Но слова срываются с него раньше, чем я успеваю осознать, что, в какой манере и кому говорю.
   Но Джейс и не думает обижаться. Он смеется.
   -- Давай обойдемся без крайних мер. Мои ноги мне пока дороги, -- и без паузы, которая должна бы быть по смыслу: -- Я соскучился.
   Если до этого мое сердце ускорилось, то сейчас, наоборот, останавливается, а по телу разливается блаженное тепло, будто бы я сделала глоток крепкого спиртного после мороза.
   Я тоже, я тоже безумно соскучилась. Хочу видеть его прямо сейчас и просто обнять, почувствовать, что он рядом. Мне больше ничего не нужно.
   Но молчу, будто проглотила язык. Не могу, просто не могу сказать это вслух. Куда проще притворяться холодной и бесчувственной -- это моя защита, броня.
   -- Ты долго молчишь, -- выводит меня из ступора голос Ригана, звучит бодро. Главное: не обиделся. -- Я просто соскучился, это тебя ни к чему не обязывает.
   Это меня уничтожает. У меня ощущение, что я прямо сейчас растаю и испарюсь.
   -- Хм-хм, -- приходится откашляться, чтобы снова обрести способность говорить. -- Так ты завтра возвращаешься?
   -- Конечно, -- по-прежнему бодро и даже чуть весело. -- Завтра буду на занятиях.
   -- Долечивайся, -- откликаюсь. -- Буду ждать.
   Черт. Мой язык опять сболтнул лишнего. Не равносильно ли мое "буду ждать" признанию в том, что я тоже скучаю?
   -- Тогда до завтра.
   -- До завтра, -- пытаюсь ответить равнодушно, но, кажется, все равно не выходит.
   -- Целую, -- произносит Джейс с теплотой в голосе и первым обрубает связь.
   А я еще несколько минут сижу, откинувшись на спинку кресла и глупо улыбаясь, глядя в потолок.
   Я влюблена не по уши, а по самую макушку.
  
   ***
   Пицца, слава богу, дома меня не ждет. В холодильнике -- остатки ресторанной еды. Лаки -- молодец, по крайней мере организовал брату нормальный ужин. Запасы апельсинового сока тоже пополнены. У меня золото, а не сын -- как хорошо, что у кого-то в этом доме голова на плечах, и эта голова не забывает о продовольствии. Моя же, кажется, только и делает, что витает в облаках.
   Но не успеваю толком порадоваться и разогреть себе остатки ужина, как слышу рев мотора. Выглядываю в темный холл: двор озарен сразу двумя парами фар. Аппетит мгновенно пропадает: ясное дело, кто летает не только вместе с охраной, но и с сопровождением. К тому же, охрана не запросила разрешение на посадку.
   Первое желание: выключить свет, спрятаться под стол и притвориться мертвой. Не воплощаю его в жизнь лишь потому, что свет из кухонного окна в любом случае уже был замечен моим незваным гостем. Этот-то точно ничего не пропускает и отмечает любые мелочи.
   Вздыхаю, смиряясь с неизбежным. Ставлю сразу две порции еды на разогрев, а сама иду к кофемашине. Правда, не уверена, станет ли Рикардо еще когда-либо пить со мной кофе после того случая. Честное слово, я не метила ему в промежность -- так удачно вышло совершенно нечаянно.
   Рикардо появляется в кухне уже через несколько минут. Один. Шаги еще нескольких пар ног, сопровождающих его на входе в дом, смолкают: охрана остается на улице, но не проверить холл они, естественно, не могли. Хоть какой-то плюс от того, что дверной замок настроен на отпечаток ладони Тайлера. С одной стороны, это позволяет ему заявляться к нам без приглашения, что бесит. С другой -- так, по крайней мере, нет необходимости, его встречать.
   -- Морган, -- надменно произносит гость, появляясь в дверях.
   -- Рикардо.
   Полагаю, на этом обмен любезностями официально завершен.
   Тайлер сбрасывает с себя пальто и швыряет его на спинку одного из стульев у стола.
   Провожаю полет вещи взглядом. О вешалке у входа кто-то явно забыл. Ладно, черт с ним.
   А гость уже занимает следующий стул.
   -- Кофе я не буду, спасибо, -- замечает то, что я делаю, и незамедлительно высказывает свое королевское "фи".
   Пожимаю плечом. Не очень-то и хотелось настаивать.
   -- Мне больше достанется.
   -- А еду буду. Голоден как черт.
   В общем-то, я не предлагала ему ни поесть, ни попить, но кого это волнует?
   -- Еда ресторанная, -- предупреждаю сразу.
   -- Плевать.
   Ясно, кто-то на самом деле голоден, устал и зол -- обычное состояние Рикардо Тайлера.
   Молча ставлю тарелки на стол, и сама занимаю один из стульев. Честно говоря, с куда большим удовольствием поела бы в одиночестве, а еще лучше -- в своей комнате перед телевизором. Да, грешу поеданием ужина в неположенном месте. Главное, чтобы Гай не заметил, как я крадусь с тарелкой в свою спальню -- у него вечно случается культурный шок. В понимании мальчика, пищу можно принимать на кухне, и только. Вон, даже Лаки приучил не таскать куски в комнату.
   Первые несколько минут едим молча. Так даже лучше, знаю же, что, что бы Рикардо ни собирался сказать, это испортит мне аппетит. Так уж в последнее время повелось: с хорошими новостями Тайлер не приходит.
   Рикардо доедает первым, промокает губы салфеткой. Его манеры, как всегда, идеальны, зол он или даже взбешен -- сперва салфетка, потом ор. Так идеально из всех моих знакомых за столом ведет себя только Гай.
   -- Ты не передумала? -- как я и ожидала, Тайлер начинает именно с того, о чем мне не хотелось бы говорить в принципе.
   -- О чем? -- делаю глупое выражение лица: ничего не понимаю, впервые слышу.
   Рикардо скрипит зубами.
   -- Выключи дуру, женщина.
   Ясно, финт не прошел.
   -- Нет, Рик, я не передумала, -- отвечаю так же, как говорит он, сквозь зубы.
   Тайлер выдерживает паузу, смотрит в упор, будто хочет загипнотизировать, время от времени выбивая дробь тонкими пальцами по скатерти.
   -- Луиза мне отказала, -- произносит затем.
   Ожидаю какой угодно обличительной речи, но только не этого признания.
   -- Серьезно? -- мне кажется, я ослышалась.
   Верная, преданная Луиза, лично звонившая мне, чтобы уговорить меня выйти замуж за ЕЁ мужчину, потому что ЕМУ это нужно, -- отказала Рикардо, когда он ее попросил? Нет, не верю, быть такого не может.
   -- Серьезнее некуда, -- отвечает Тайлер, как сплевывает.
   Черт возьми, да ему по-настоящему обидно. Когда отказала я, он разозлился, а Лу умудрилась его задеть.
   Вроде бы осень, а у всех разыгрались чувства, как будто на дворе весна.
   -- Чем аргументировала? -- спрашиваю по-деловому.
   -- Что, согласно анализу данных, наш с ней брак поднимет мой рейтинг всего на один и семь процента, в то время как брак с тобой даст не менее восемнадцати процентов.
   Мои брови ползут вверх. Я стою восемнадцати процентов избирателей, с ума сойти. Не иначе, поклонники "Мести во имя любви" кинутся на избирательные участки.
   Рикардо морщится.
   -- Не делай такое лицо. Ты -- знаменитость, будто бы не знала. Я бы никогда не предложил тебе выйти за меня замуж, если бы не ожидал от этого реальной пользы.
   Фыркаю; мну в пальцах салфетку.
   -- Предложил он, -- ворчу. -- Потребовал.
   Видимо, Рикардо сегодня сам не свой от отказа Луизы, настолько, что даже не спорит.
   -- Отчасти, -- признает. -- Но все еще надеюсь, что ты передумаешь...
   -- Нет.
   -- Мы же живем не в средние века. Обойдемся без консуммации брака. Если тебе так приспичило, можешь встречаться со своим малолетним любовником тайно.
   -- Нет.
   -- Да что ты за упрямая женщина! -- взрывается Тайлер, с силой ударяя ладонью по столу, отчего со звоном взлетают в воздух столовые приборы.
   Пожимаю плечами.
   -- Какая есть, -- в ответ получаю лишь злой взгляд. -- Рикардо, -- начинаю снова, терпеливо пытаясь донести до собеседника свою точку зрения, -- Люк Ньюман тебе не соперник, как бы он ни извращался. Ты -- имя, ты -- символ власти. Люди тебя любят, знают, что с тобой они в безопасности. Хороший ты семьянин или нет -- всего лишь галочка в твоем досье. Не нужно пытаться впрячь нас в одну упряжку. Мы участвуем в разных гонках. К тому же, быть семьянином не значит иметь жену. Ты хороший дядя. Попроси Лаки, уверена, он не откажет съездить с тобой на парочку фотосессий и посетить несколько светских мероприятий. Особенно, если ты позовешь его вместе с Ди. Девочке не повредят свежие впечатления и новые знакомства.
   Пока я говорю, Тайлер молчит, только зыркает на меня время от времени и снова демонстративно отводит взгляд, будто ему и смотреть в мою сторону противно.
   -- Уходишь из-под обстрела, подставляя сына, -- изрекает, когда я замолкаю. -- Очень благородно.
   Но нет, моя совесть не намерена просыпаться.
   -- Лаки не откажет, он всегда рад тебе помочь.
   -- Он ненавидит приемы, фраки и бабочки.
   -- Но любит тебя. Поверь, если бы ты просил меня не выйти замуж, а всего лишь провести с тобой несколько вечеров под прицелом фотокамер, я бы согласилась не раздумывая.
   Рикардо слушает, а на его лице так и играют желваки.
   -- Мне все равно не нравится твой малолетний ухажер, -- резко переводит тему.
   -- Он не ухажер! -- немедленно возмущаюсь. Слово-то какое: старомодное и в данном контексте оскорбительное.
   -- Ага! -- радуется, что подловил. -- Но то, что малолетний, ты не отрицаешь.
   Мой запал иссякает. Опускаю взгляд на руки, в которых все еще мну салфетку. Хорошо, что она из ткани, от бумажной уже давно остались бы одни ошметки.
   -- Признайся, -- неожиданно мягко заговаривает Тайлер, -- у вас ничего нет, ты просто уговорила его тебе подыграть?
   Ничего не говорю, просто поднимаю на него глаза. Чувствую, как начинают алеть щеки.
   -- Черт тебя дери, -- ахает Рикардо, и без слов прочтя все по моему лицу. -- Ты променяла моего брата на какого-то студентика!
   Лучше бы он дал мне пощечину...
   -- Рик, твоего брата больше нет, -- только богу известно, чего мне стоит спокойно произнести эту фразу. -- Давно. Много лет.
   Тайлер смотрит в упор, и в его глазах -- ревность. Ревность и боль. Мы все любили Александра, и мы все до сих пор тоскуем по нему.
   Рикардо первым разрывает контакт взглядов. Быть уязвимым -- его самый большой страх. Если он и раскрывается, то не более чем на минуту, а потом -- все, глухая стена, а на передний план выходит обличье равнодушного подонка.
   -- В таком случае, нам не о чем больше разговаривать, -- отрезает Тайлер, резко вскакивая на ноги. -- Я думал, ты разумная женщина, а ты... -- кто? Предательница памяти его умершего брата? Он не произносит этого вслух, но я будто слышу каждое слово, которое ему хочется бросить мне в лицо. -- Организуй хотя бы "круиз" как следует. Хотя бы на это ты способна?
   -- Иди к черту, -- шиплю в ответ.
   -- И тебе -- не хворать, -- отчеканивает в ответ.
   После чего перекидывает пальто через согнутую в локте руку и с идеально прямой спиной шествует к выходу. "Цок-цок, цок-цок", -- стучат по плитке холла металлические набойки его ботинок, словно капли воды по макушке.
   Дверной замок щелкает, закрываясь. Слышен шум заводимых двигателей сразу двух летательных аппаратов. А потом все смолкает.
   Выдыхаю и швыряю полную кофе чашку в стену. Туда же летит тарелка и вилка.
   Звон битой посуды, грохот. А я роняю лицо на руки и начинаю рыдать.
   Не знаю, что со мной. Вроде бы Рикардо не сказал ничего из того, чего бы я не знала сама. К тому же, Тайлер -- тот еще любитель резать по живому; его слова никогда нельзя принимать близко к сердцу, иначе он задавит, уничтожит, даже не обратив внимание на то, что и кому сказал.
   Но то, как он смотрел... Рикардо на полном серьезе считает, что с Риганом я предаю память Александра. И мне было бы трижды плевать, если бы меня саму не посещали те же мысли.
   Я же клялась, клялась, что никогда и ни за что больше не полюблю ни одного мужчину, что Александр будет моим единственным. Я обещала его памяти, обещала себе. Я клятвопреступница. Я...
   На этом месте связные мысли заканчиваются, и я просто сотрясаюсь от безудержных рыданий. Накопилось и требует выхода.
   -- Миранда, ты чего? -- слышу испуганный голос Гая от входа.
   У меня нет сил, не могу поднять голову. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Так нельзя. Я сильная, я опора для мальчиков, мне нельзя быть слабой.
   -- Гай, иди спать, -- доносится до меня еще один голос.
   -- Но...
   -- Иди, ладно?
   После чего легкие быстрые шаги удаляются вверх по лестнице, а другие приближаются ко мне.
   Нет, я не хочу...
   На мое плечо ложится ладонь.
   -- Мам...
   Мотаю головой, не отнимая рук от лица. Не хочу, нельзя, чтобы сын видел меня такой. Никогда, никогда в жизни я не плакала перед Лаки.
   Был один раз. Когда "Месть во имя любви" только вышла в прокат. Я сидела на полу в своей комнате и рыдала, как раненый зверь. Скрипнула дверь. Я подняла глаза, но дверь оказалась заперта. До сих пор не знаю, показалось ли мне, или Лаки увидел, в каком я состоянии, и молча ушел. Не спрашивала, а он не говорил. Наутро мы оба вели себя так, будто бы ничего не произошло.
   -- Что он тебе сказал? -- голос сына звучит напряженно.
   -- Ни... ничего, -- это все, что мне удается из себя выдавить.
   Это неправильно, но я совершенно не могу успокоиться. Тряпка, размокшая тряпка.
   -- Если бы я знал, то спустился бы. Но вы разговаривали, я не хотел мешать.
   Мой взрослый тактичный мальчик. Когда же ты успел так вырасти?
   Мотаю головой и не нахожу в себе сил что-либо ответить.
   Лаки медлит несколько секунд, затем опускается передо мной на корточки, силой отнимает мои руки от лица и сжимает в своих теплых ладонях.
   Отворачиваюсь, закрываясь растрепанными волосами. Едва ли не до крови закусываю губу, чтобы громко не всхлипывать.
   -- Скажи мне, пожалуйста, правду. Что он тебе сказал? -- повторяет Лаки настойчиво.
   Что ж, какой уже смысл прятаться? Он уже увидел больше, чем следовало. Еще и Гай. Мальчик, наверное, вообще испугался. Ему и так нелегко, еще и я.
   Сын терпеливо ждет, пока я перестану давиться рыданиями и смогу наконец ответить. Каким-то чудом мне это все-таки удается. Его присутствие действует успокаивающе.
   -- Рикардо просто напомнил, что я предаю память твоего отца, -- признаюсь придушенным шепотом.
   -- Всего-то? -- фыркает Лаки. -- Ты же знаешь, что это бред.
   Качаю головой, все еще пряча глаза за волосами.
   -- Не бред, он прав. Я же обещала, а я...
   -- Брось, Рикардо просто привык. Ты для него как дополнительное напоминание об отце. Как фото в рамке. Он поймет. Дядя просто скучает, а ты помогаешь ему помнить.
   -- Мы все и так помним Александра, -- шепчу.
   -- Хм.
   Это хмыканье заставляет меня поднять глаза и посмотреть на сына. Должно быть, они у меня уже заплыли. Да и вообще я сейчас представляю жалкое зрелище.
   -- Что значит -- хм? -- спрашиваю куда громче, чем говорила до этого.
   Лаки сжимает мои ладони чуточку крепче.
   -- Я почти его не помню.
   -- Но... -- начинаю и обрываюсь. -- Мне казалось...
   -- Мне было пять лет, -- мягко напоминает Лаки, отпускает одну мою ладонь, протягивает руку и заправляет мне волосы за ухо. -- И его никогда не было дома.
   Во мне тут же зарождается внутренний протест.
   -- Ты хочешь сказать, Александр был плохим отцом?
   -- Нет. Я хочу сказать, мертвым свойственно забываться. Время идет. Мы что-то помним, что-то -- нет. Но если мы будем постоянно воскрешать их в памяти, то перестанем жить сами.
   Он спокоен и абсолютно серьезен. А меня пробивает вновь. Мои плечи сотрясаются на этот раз от беззвучных рыданий.
   -- Тебе нужно его отпустить, -- теперь уже Лаки переходит почти на шепот.
   -- Знаю.
   Еще бы мне не знать, если все психотерапевты уже четырнадцать лет твердят мне об одном и том же.
   -- Что тебя беспокоит? То, что Джейс младше тебя?
   Всхлипываю.
   -- При чем тут Джейс? -- тем не менее возмущаюсь.
   Но Лаки игнорирует мой вопрос.
   -- Ему наплевать на разницу в возрасте -- это главное. А остальным тем более все равно. С уставом Академии мы тоже разобрались. Что мешает тебе быть счастливой? -- привстает, чтобы заглянуть в глаза. -- Не отворачивайся, пожалуйста. Это очень простой вопрос.
   Простой? Он издевается?
   -- Я... я не знаю, -- я правда не знаю и толком не могу сформулировать мысль. -- Меня пугает то, что я чувствую. Что еще умею чувствовать. Я все ищу, ищу что-то, что меня разочарует в нем, даст пойти на попятные, разочароваться, но я все больше и больше...
   Замолкаю. Слово "влюбляюсь" произнести не могу.
   Почему Джейс сегодня смеялся, когда я неприкрыто хамила? Обидься он или скажи какую-нибудь резкость в ответ, я бы тоже обиделась, задумалась бы. Но Риган, как на зло, ведет себя именно так, как мне нравится. Я схожу с ума. Ищу изъян, но не нахожу.
   Лаки молчит так долго, что мне становится страшно за свою откровенность. Не нужно было.
   -- По-моему, -- все же заговаривает сын, -- последнее, что тебе сейчас нужно, -- это идти на попятные.
   Снова всхлипываю. Кошусь в его сторону недоверчиво.
   -- Думаешь?
   Лаки улыбается.
   -- Живем один раз, а? -- и кивает в сторону своей руки с татуировкой. На нем майка без рукавов, и выполненная черным надпись на виду.
   -- Один раз, -- соглашаюсь шепотом.
   Лаки привстает и крепко меня обнимает.
   -- Все будет хорошо. Я обещаю.
  
   ***
   [Джейс]
  
   Уже поздно, собираюсь спать. Весь день отлеживал бока, смотря какие-то бессмысленные фильмы и поедая то, что осталось из запасов продовольствия. В итоге засиделся за полночь.
   Физиономия и правда почти вошла в норму, и завтра можно смело идти на занятия. Так что нужно ложиться, чтобы не опоздать с утра.
   Как раз расстилаю постель, когда на мой комм приходит сообщение. От Лаки. Этому-то чего не спится?
   "Джейс, отбой. Ничего не говори Морган. Пока не говори. Я потом попробую все разрулить. Просто не говори".
   Несколько раз перечитываю текст, ничего не понимая. Вчера он говорил и думал совсем другое.
   Надеюсь также, что Тайлер не забыл о своей хакерской способности и перекрыл канал нашей переписки от любопытных глаз.
   Перечитываю еще раз. Возмутиться? Спросить причину? Подробности?
   Но вместо этого пишу: "Как скажешь".
   Сообщение мгновенно прочитано. В ответ приходит картинка руки с поднятым вверх большим пальцем.
   Ни черта не понимаю. Но РДАК дал мне месяц, а значит, время есть.
  
  
   ГЛАВА 31
  
   [Морган]
  
   Неделя пролетает как один миг. Даже не припомню, когда время для меня летело с такой бешеной скоростью. Целые дни провожу в ЛЛА, ломая голову над устройством "круиза", до отправления в который осталось совсем немного, вечерами встречаюсь с Риганом, домой прихожу за полночь, и сил хватает лишь на то, чтобы принять душ и упасть лицом в подушку.
   Самая короткая неделя в моей жизни. И самая счастливая за последние четырнадцать лет.
   Даже Мэри Морри, которую обычно проще убить, чем заставить заткнуться, весь наш сеанс (нам пришлось сдвинуть нашу встречу из-за предстоящего "круиза" и провести ее раньше) сидела и молчала, лишь кивая и делая в ответ какие-то записи. А в конце встречи объявила, что довольна наблюдаемым прогрессом в моем лечении. Из каких моих слов она сделала такой вывод, уточнять я не стала, поспешив воспользоваться моментом и поскорее сбежать -- чтобы встретиться с Джейсоном.
   Нет, как и всегда, я не была откровенна с Мэри, о Ригане или об Александре не было сказано ни слова, мы говорили на общие темы. Однако Морри удалось понять, что в моей жизни что-то изменилось. Может, я и вправду была к ней несправедлива? Потому что она права, в моей жизни изменилось... всё.
   В первый день возвращения Ригана в ЛЛА мы с ним не перекинулись и парой слов. Только взгляды -- то, на что не нужно много времени, и то, что каким-то непостижимым образом оказывается важнее слов. Мне тепло, по-настоящему тепло от его взгляда и просто оттого, что он где-то рядом.
   Лаки прав, довольно, не хочу и не буду искать причины своим чувствам. Устала.
   А еще в эти дни я сделала для себя вывод: моя привязанность к Джейсону гораздо глубже и серьезнее простой физической тяги, которой я так старательно оправдывала свои чувства к нему все это время.
   Мы не были близки ни разу за эту неделю. Держались за руки, когда гуляли по парку, куда мы, наконец-таки, добрались. Целовались во флайере на парковке. Сидели обнявшись, провожая закат на берегу озера, на которое наткнулись совершенно случайно, пролетая мимо.
   Не скажу, что инициатива была с моей стороны: Риган сам не делал шагов к продолжению поцелуев или объятий. Не знаю, чем он руководствовался, внезапно сменив тактику поведения. Возможно, решил, что мне нужна передышка? Но тут Джейсон здорово ошибся -- что мне нужно, так это он. И если кто-то один не делает первого шага, значит, пришла очередь второго проявить инициативу.
   У меня появилась идея.
   А когда я сегодня увидела Ригана на занятии в группе и поймала себя на мысли, что готова запрыгнуть на него хоть прямо в туалете Академии, то только еще раз уверилась в своем решении.
   Впереди последние выходные перед выходом в космос со студентами на круизном лайнере, щедро предоставленном нам Рикардо. И я намерена по-настоящему отдохнуть и послать к чертям все, что не успела сделать за эти дни. Все -- в понедельник, а кому не нравится, тоже может идти... да-да, туда же -- к черту.
  
   ***
   Субботним утром ношусь по дому со скоростью бешеной белки из мультфильма, который в детстве обожал Лаки. Сегодня я встала раньше обычного и, наконец, повела себя как примерная мать: заказала продукты, доверху набила холодильник, приготовила несколько блюд, чтобы обеспечить мальчиков и обедом, и ужином на два дня.
   Гай забегает на кухню, когда я как раз заканчиваю жарить блинчики на завтрак. На столе уже расстелена свежая белоснежная скатерть, расставлены тарелки, а апельсиновый джем разлит по плошкам.
   Мальчик замирает в дверях и смотрит на меня как на ожившее приведение.
   Вот тебе, Морган, до чего довела ребенка.
   -- Доброе утро! -- улыбаюсь, стоя у плиты, и приветственно взмахиваю лопаткой. -- Как спалось?
   -- Э-э... Хорошо.
   -- Присаживайся, -- переворачиваю очередной блинчик, поэтому говорю через плечо, -- уже почти готово.
   -- Хорошо, -- повторяет Гай.
   Похоже, своим небывалым энтузиазмом я шокировала ребенка больше, чем мне показалось сначала. Но ничего не могу с собой поделать, я действительно летаю. Все спланировано, приготовлено. А Джейсон даже не стал ничего уточнять, когда я написала ему вчера вечером: "У меня идея на выходные. Поедешь со мной?". Он просто ответил: "Да".
   Обожаю его за это. Кто-нибудь, вроде Рикардо, завалил бы меня вопросами: куда, зачем, почему, а что там, а для чего. А Риган взял и согласился. Без вопросов. И я готова летать не только во флайере, но и на своих собственных, неизвестно откуда выросших крыльях.
   -- Ого! -- Лаки появляется в дверях как раз вовремя: я выключила плиту и водружаю на стол тарелку с высокой стопкой ароматно пахнущих блинчиков. Гай, слава богу, уже оправился от шока, и довольно потирает ладони. -- У нас праздник?
   Дарю сыну ехидную улыбку.
   -- У вас -- да: выходные без меня.
   Сын усмехается.
   -- Да ты вроде как не обуза.
   Корчу ему грозную гримасу, но ее быстро сменяет улыбка -- настроение отличное.
   Мне скоро сорок? Черта с два! Мне снова двадцать пять.
   Лаки усаживается на свободное место, все еще не сводя с меня пристального взгляда.
   -- Даже уже не припомню, когда я видел тебя не в форме ЛЛА, -- изрекает задумчиво.
   Он прав, это бывает крайне редко. А утром я сделала заказ не только на продукты, но и на кое-какие вещи. Ибо иметь две столетние кофты, помимо формы, -- не дело.
   Опускаю на себя взгляд: на мне -- узкие джинсы и мягкий свободный свитер, оголяющий одно плечо. Все светлое -- бледно-голубое. Долой опостылевший темно-синий, долой.
   -- И как? -- спрашиваю осторожно.
   Сама себе я в зеркале очень понравилась. Крутилась перед ним не меньше получаса. Даже пыталась собрать отросшие волосы в хвост, но быстро распрощалась с этой идеей -- мои непослушные кудри все равно растреплются уже через пару часов.
   -- Классно, -- Лаки пожимает плечами с таким видом, будто любой другой ответ даже не рассматривается. -- Ты у нас красавица.
   Льстит, конечно, но мне все равно приятно.
   -- Согласен, -- интенсивно кивает Гай. -- Я даже растерялся, когда тебя увидел.
   А вот этот комплимент звучит сомнительно.
   Лаки маскирует смех кашлем в кулак, чтобы не обидеть брата.
   -- Ешь давай, -- шикаю на сына, а то кого-то уж очень все смешит. -- Остынет.
   -- Да, мэм, -- шутливо отдает мне честь. -- Слушаюсь, мэм.
   -- Шут, -- заявляю безапелляционно и сама присаживаюсь за стол.
   За утро набегалась настолько, что голодна как стадо слонов. М-м... Блинчики получились отличные. Даже апельсиновый джем чудесный, хотя обычно я не любитель цитрусовых и заказывала его специально для Гая.
   -- И куда вы собрались? -- нарушает Лаки мою идиллию единения с едой.
   Гай тоже мгновенно подбирается на своем месте и обращается в слух. Глаза горят любопытством, но, в отличие от старшего брата, мальчик обладает врожденным чувством такта и вопросов не задает.
   -- Кто это -- мы? -- хлопаю ресницами, будто бы не понимаю намека. -- Я не говорила, что уезжаю в компании.
   Лаки закатывает глаза к потолку.
   -- А то не ясно.
   -- О, ты куда-то едешь с Джейсом? -- тут же подхватывает Гай. Что я там говорила про такт? Похоже, природа обделила этим чувством обоих братьев.
   -- Нет, нет и нет, -- упрямо качаю головой, отрезая ножом кусочек блинчика. Все-таки Гай влияет на нас положительно: до его появления я ела бы блин руками, бессовестно макая его прямо в джем; теперь же прилежно использую нож, вилку и ложечку. -- Ничего не собираюсь рассказывать: ни с кем, ни куда. Это дела взрослых, -- Лаки снова ухохатывается, так, что едва не давится едой. -- И поделом, -- комментирую нравоучительно.
   Сын поднимает руки, капитулируя.
   -- Как скажешь, -- сдается, прокашлявшись и отпив воды. -- Вы хоть отдохните там как следует. И не волнуйся, ничего с нами не случится.
   -- Конечно не случится, -- поддакивает Гай. -- Мы от охраны -- ни на шаг.
   Перевожу серьезный взгляд с одного на второго. Очень надеюсь, что так оно и есть. Вроде бы Лаки давно не бегал от телохранителя, но мне все равно до сих пор неспокойно -- слишком свежи воспоминания о его исчезновении в прошлом году.
   -- Даете слово?
   -- Даем! -- с готовностью обещает мальчик.
   А сын даже торжественно прикладывает ладонь к сердцу.
   -- Клянемся быть паиньками.
   Пару лет назад после такого обещания я бы здорово струхнула. Но, кажется, Лаки все же повзрослел и сейчас просто меня дразнит.
   -- Ладно, верю, -- благосклонно киваю и возвращаюсь к еде. Даже остывшие блинчики бесподобны.
   Несколько минут едим в молчании. Потом вспоминаю еще один важный момент, который совершенно забыла обсудить.
   -- Лаки, ты договорился со школой? Гая отпустят с нами в "круиз"?
   Месяц отсутствия и меня, и Лаки -- не пара дней. Несмотря на то, что Гай -- очень серьезный и хорошо воспитанный мальчик, ему всего одиннадцать, и только охраны мало, чтобы оставить ребенка на их попечении.
   Не успеваю договорить, как понимаю: поговорил -- Гай тут же мрачнеет и утыкается взглядом в тарелку. Даже блин пилит десертным ножом с каким-то остервенением.
   -- Поговорил, -- вздыхает Лаки и разводит руками. -- Без вариантов.
   -- Что значит -- без вариантов? -- тут же вспыхиваю праведным гневом. Да что не так с этими школами? Когда-то мне казалось, что то, что Лаки пришлось менять школы и в итоге успеть поучиться в целых восьми, неправильно, и веди он себя спокойнее, этого бы не случилось. Теперь же начинаю думать, что найти нормальную школу для ребенка, не перебрав до этого десяток других, просто нереально. -- Мне самой поговорить с директором?
   У меня с утра не только отличное настроение, но и боевой задор: если надо, разобью в пух и прах любого, кто вздумает вредить моим близким.
   -- Не надо ни с кем разговаривать, -- Лаки замечает мой воинственный настрой и спешит прояснить ситуацию, пока его брату не пришлось переходить в третью школу за месяц. -- Мы все обсудили с директором позавчера. Очень милый старичок, всем сердцем радеет за учеников. Душевно побеседовали. Он сказал, что и рад бы отпустить Гая, но месяц -- это очень долго, а в школах разнятся программы, и Гаю и так приходится наверстывать. Поэтому он настоятельно рекомендует найти другой выход.
   Закусываю губу.
   -- Вот же черт.
   -- И ничего не черт, -- поправляет сын. -- Он угостил меня клубничными пирожными, которые печет его жена. Пальчики оближешь, -- постукивает по комму на своем запястье. -- Миссис Фрейзер была так любезна, что прислала мне рецепт.
   Прижимаю ладонь ко лбу.
   -- Ты что же, успел и с его супругой познакомиться?
   -- Ага, -- Лаки кивает, подтверждая. Физиономия довольная. -- Удачно получилось: она как раз занесла мужу на работу десерт, а тут я. Ну и разговорились.
   А впрочем, чему я удивляюсь? Это же Лаки.
   Когда в школу заявилась я, Гаю пришлось переводиться в другую. Когда туда отправился его брат, того накормили пирожными. Вывод налицо: нечего мне лезть не в свое дело.
   -- Ты чего? -- Лаки хмурится, замечая перемену в моем настроении. -- Все нормально. Я уже все придумал.
   Ох, и почему мне теперь еще неспокойнее?
   -- Говори уж, -- вздыхаю. Терпеть не могу театральных пауз.
   -- Бабушка и дедушка как раз успеют приехать и поживут с Гаем в наше отсутствие.
   На несколько секунд теряю дар речи. Бабушка и дедушка... То есть мои родители, с которыми мы разорвали связь четырнадцать лет назад, приедут и поживут в нашем доме, присматривая за Гаем? Моя мама будет готовить на этой кухне, а папа читать газету в нашей гостиной? Нет, помилуй бог, это уже слишком.
   -- Расслабься ты, -- отмахивается Лаки. А я, между прочим, еще даже не высказалась. Вот сейчас обрету дар речи и... -- Все будет хорошо. Вообще, все совпало очень вовремя.
   Дар речи возвращается, а вот желание спорить пропадает. В конце концов, мои отношения с родителями -- только мое дело. За Гаем, действительно, нужен присмотр, и не только охраны, способной защитить его от нападения и опасности извне. Требуется кто-то, кто приготовит ему завтрак, а не закажет пиццу, чтобы сэкономить время.
   -- Когда они приезжают? -- спрашиваю обреченно. И почему, черт побери, я до сих не знаю точную дату?
   -- В понедельник.
   Тааак. А отправление в четверг. Мне придется жить с родителями под одной крышей три дня? Ну уж нет.
   -- Хорошо, -- говорю быстро, пока не передумала. Мои обиды моими обидами, а Гаю так правда будет лучше. -- Но пусть поживут в гостинице, пока мы не улетим. Договаривайся с ними обо всем сам. Я -- пасс.
   -- Ну, маааам...
   Нет, дорогой, тебе не шесть лет, и детское нытье давно не работает.
   -- Нет, -- отрезаю.
   Гай удивленно переводит взгляд с брата на меня и обратно. Еще бы, он знает о моих отношениях с родителями лишь в общих чертах, и то, наверное, большую часть информации почерпнул из "Мести во имя любви".
   -- Миранда, а почему ты не хочешь с ними встретиться? -- спрашивает мальчик робко. -- Это же родители.
   Верно, родители. Для мальчика - круглого сироты это понятие свято. Святая Изабелла Вальдос... С трудом сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть. В том-то и дело, что она для него святая, что бы ни натворила, потому что мать, единственная, неповторимая, погибшая.
   Молчу, не в силах быстро подобрать слов; к тому же, я вообще до конца не уверена, что можно говорить Гаю, а что нет. Вот и Лаки замолкает и тоже с интересом ждет моего ответа. Сговорились они, что ли?
   -- Это сложно, -- говорю, наконец. -- Не уверена, что смогу с ними общаться как прежде. После... всего.
   Гай даже откладывает в сторону вилку, смотрит внимательно, сверкая своими огромными карими до черноты глазами.
   -- А ты попробуй не как прежде, а по-новому, -- советует. -- Когда они умрут, будет поздно.
   У меня в горле встает ком.
   -- Так, что это мы не едим? -- бодрым голосом вмешивается Лаки. -- Вот приедут, и посмотрим. Все будет хорошо. Устроим ужин, позовешь Джейса...
   -- Ты спятил?! -- ахаю. Гай вздрагивает от моего окрика, и я быстро тушуюсь. -- Извини, -- прошу; тем не менее сыну дарю возмущенный взгляд. -- Еще Джейса я в это не втягивала.
   -- Ладно, как хочешь, -- видя мой настрой, Лаки быстро идет на попятные. -- Сама решишь с Джейсом. Но ужин я организую, так и знай.
   В глазах Гая -- мольба. И этот туда же. Будь сейчас Лаки тут один, был бы послан с его миротворческими идеями воссоединения семьи куда подальше, но его брат... Мои отношения с родителями мальчик проецирует на себя, это очевидно. И для него это очень важно.
   А я... Я собственноручно убила его мать и теперь нахожусь у него в неоплатном долгу.
   -- Хорошо, -- сдаюсь. -- Но только один ужин.
   На губах Гая тут же загорается улыбка, будто кто-то щелкнул выключателем.
   -- Вот и договорились, -- Лаки тоже доволен. Уверена, этот интриган изначально не сомневался в успехе своей затеи.
   -- Договорились, -- огрызаюсь, но не зло, а скорее обреченно.
   Он прав, бегать от своих страхов бесконечно невозможно.
   -- И все же жаль, что мне нельзя с вами, -- похоже, Гай учится у своего старшего брата мастерски менять тему разговора. -- Месяц в космосе, -- мечтательно щурится, как Хрящ на окне под весенним солнцем.
   -- Летом с тобой куда-нибудь слетаем, -- обещает Лаки. -- Вот подружишься с Морганами, может, они пригласят нас на Землю.
   -- На Землю?! -- восторженно переспрашивает мальчик. Попасть на Прародительницу человечества -- его голубая мечта.
   Голубая планета, и голубая мечта...
  
   ***
   Как ни странно, даже серьезные разговоры за завтраком не испортили моего настроения. Когда подлетаю к территории ЛЛА, я снова полна сил и жажду действий.
   Надеюсь, Джейсону понравится то, что я придумала...
   Паркуюсь у ворот и пишу Ригану сообщение: "Я на месте". Почему-то так и не решаюсь ему звонить, что уж говорить о видеовызовах? Если мы и общаемся по коммуникатору, то только письменно.
   На самом деле, для меня это странно: обычно я предпочитаю позвонить и поговорить, чтобы не тратить время на переписку и ожидание ответа. Но с Джейсом у меня все не так, как с другими.
   Он появляется довольно быстро. Тоже в обычной гражданской одежде: джинсы, куртка, сумка через плечо. Интересно, что в ней? Ведь я так и не сказала, куда мы едем. Или всегда привык кидать в сумку вещи первой необходимости? С его-то прежней работой у Ригана должен быть опыт срываться внезапно и неизвестно куда по первому вызову.
   -- Привет, -- улыбается, ловко забираясь на пассажирское сидение.
   -- Привет, -- тоже улыбаюсь и чувствую, как мне становится тепло и спокойно от его присутствия. Меня больше не волнует, что через пару дней придется встретиться с родителями, что меньше чем через неделю мне везти студентов, неприученных к космосу, бог пойми куда -- все проблемы бледнеют и утрачивают свою значимость. С ума сойти.
   Джейс тянется ко мне, мягко касается пальцами подбородка и целует в губы. Все слишком хорошо, будто бы не со мной.
   -- Так ты скажешь мне, куда мы едем? -- спрашивает, усаживаясь обратно и пристегиваясь ремнем безопасности.
   Пожимаю плечом, следя за ним взглядом и понимая, что мне чертовски нравится то, что я вижу.
   -- Может, пусть будет сюрприз?
   Щелкает замок ремня, фиксируя. Джейс поднимает на меня глаза. Серьезные, цвета сегодняшнего осенне-пасмурного неба.
   -- Я не очень люблю сюрпризы, -- признается.
   Понимаю. Согласна. Но не в этот раз.
   -- Я надеюсь, этот тебе понравится, -- говорю осторожно.
   Боюсь признаваться, куда мы едем, и раскрывать карты раньше времени. Наверное, мне страшно потому, что мы все еще у ворот Академии, и отсюда рукой подать до общежития -- Джейс может выйти и уйти домой в любой момент. А я этого не хочу до дрожи в коленях.
   Должно быть, он что-то читает в моем лице (не знаю, страх ли, или же просто желание сохранить секрет до пункта назначения), но Риган откидывается на спинку кресла, расслабляясь.
   -- Ладно, ты -- босс. Поехали.
   Улыбаюсь с облегчением и направляю флайер в небо.
   Выходные начинаются.
  
  
   ГЛАВА 32
  
   [Джейс]
  
   Летим долго. У меня ощущение, что мы вообще решили махнуть на другой континент. К своему стыду, понятия не имею, сколько их на Лондоре.
   Сегодня Морган не гонит, но летит быстро. Подозреваю, что медленно она просто не умеет.
   В начале пути еще перекидываемся ничего не значащими фразами, а потом как-то синхронно замолкаем. Подозреваю, Миранда заметила, что я все больше пялюсь в боковое окно, изучая незнакомую местность, и решила меня не отвлекать.
   А мне и вправду интересно. Лондор -- красивая планета, менее обжитая, чем тот же Альфа Крит, здесь больше дикой природы, лесов, рек, озер. На моей Родине тоже очень много зеленых зон, но все они давно являются частью беспрестанно разрастающихся городов. У нас нет лесов -- есть парки.
   Продолжаю пялиться в окно. Ненадолго отвожу глаза и натыкаюсь на изучающий меня взгляд Морган. Только она может вести флайер на такой скорости и поглядывать по сторонам. Несмотря на то, что Миранда утверждает, что у меня врожденный талант к пилотированию, не сомневаюсь, сделай я так, разбился бы уже через полминуты.
   Улыбаюсь немного вопросительно, но в ответ получаю просто улыбку. Значит, посмотрела в мою сторону без повода, а я уж подумал, она хочет что-то сказать.
   Или она помалкивает, чтобы я не начал снова спрашивать, куда мы направляемся? Вообще, забавно, ей так не хотелось признаваться. Прямо-таки похищение. Не хватает только ее устрашающего "Охо-хо".
   Хотя, по большому счету, мне плевать, что за место Миранда выбрала для того, чтобы провести выходные. Потому и согласился без вопросов, стоило ей предложить поехать вместе с ней.
   А какие у меня были варианты? РДАК временно затих, врач Молли молчит. Чем мне заниматься в свободное время? Учиться? Домашнего задания нам задают много, но на скорость чтения и память не жалуюсь, так что мне вполне хватает времени, остающегося после занятий, чтобы подготовиться к следующему дню. Не знаю, чего Лиам вечно ноет, что не выспался, потому что изучал заданный материал. Или он читает как улитка, или просто любит прибедняться. Подозреваю, второе.
   Неделю с лишним мы виделись с Морган каждый день -- неплохая тренировка моему терпению. Но в итоге я выдержал молодцом: мне удалось держать ее на расстоянии, пока синяки на моем теле полностью не исчезли.
   Интересно, что она подумала? То, что я решил удариться в романтику и отмотать назад? В какой-то момент мне даже показалось, что Миранде нравится наш новый формат отношений, так сказать, подростковый. Но ее приглашение уехать в выходные подальше говорит само за себя -- мы давно не подростки, и держаться за ручки ей тоже осточертело.
   Под нами снова проносится лес, много леса, огромная территория. В конце концов мне надоедает разглядывать однообразный пейзаж, и я сажусь вполоборота, оттягивая ремень, нагло нарушая технику безопасности, чтобы сесть поудобнее. Таким образом сижу и сам нагло разглядываю спутницу. Момент выбран удачно -- она-то как раз теперь следит за обзорным экраном и показаниями приборов, не глядя на меня.
   Мне нравится на нее смотреть. Она красивая. Но красивых много, а Морган... Она интересная, у нее живая мимика, и когда Миранда не закрывается намеренно, по ее лицу можно очень многое прочесть.
   Черт, я влип окончательно. Чем больше общаюсь с Мирандой, тем больше понимаю, что меня затягивает сильнее. Хочу ее всю и постоянно. Ни разу не испытывал такой привязанности к женщине.
   А еще я никогда не боялся будущего. "Будь что будет" -- было моим главным девизом по жизни. Как там сказал Первый при нашем знакомстве? "Вы не честолюбивы, не меркантильны, не жадны, не гонитесь ни за славой, ни за карьерой". Он думал, что у меня нет слабых мест, а на деле я просто не заглядывал наперед, ставил перед собой маленькие скорые цели и ничего не планировал.
   Сейчас же, глядя на Миранду и находясь в непосредственной близости от нее, я начинаю думать о том, как все обернется и как скоро мне придется уйти. Добровольно или под конвоем. А еще понимаю, что уходить не хочу. Впервые в жизни мне не хочется все бросить и бежать. Ведь, если по правде, именно этим я всегда и занимался: бегал. Сначала от родителей и от заготовленной ими для меня судьбы, с которой был категорически не согласен. Потом -- в поисках справедливости. Позже -- в попытке забыться. Затем -- по накатанной.
   А теперь я никуда не хочу бежать.
   Я хочу эту женщину.
   И не хочу ей врать.
   Если до этого я сам намеренно тянул с признанием о связи с РДАКом, то теперь слова об этом так и вертятся на языке. Знаю, что теперь, спустя столько времени, она не воспримет это спокойно, и скандала не миновать. А может, и прекращения отношений -- порвав со мной после такого долгого утаивания важной информации, Морган будет в своем праве. Но лучше риск, чем вранье.
   Но так не хочется делать ей больно и вмешивать во все это дерьмо...
   А еще я обещал ее сыну пока молчать. А он обещал все уладить, и у меня нет причин сомневаться в его словах: Лаки знает Миранду лучше всех и любит. Думаю, он заинтересован в том, чтобы защитить ее, не меньше, чем я. Надеюсь, ему виднее.
   Флайер идет на снижение. Вытягиваю шею.
   -- Где это мы? -- на этот раз не сдерживаюсь.
   В салоне летательного аппарата тепло, а за бортом -- зима: на деревьях и на земле лежит толстый стой снега.
   -- На севере планеты, -- коротко отвечает Морган.
   Очень... информативно.
   Усмехаюсь.
   -- Ты решила меня похитить и заморозить?
   Я вырос в той части Альфа Крита, где не бывает зимы. Остальные годы все больше провел в космосе на кораблях с искусственным климатом -- к холоду не привык. По мне, в той части планеты, где находится ЛЛА, сейчас и то прохладно, хотя до зимы еще далеко. А по рассказам местных, она там снежная и довольно холодная.
   Морган улыбается озорной улыбкой.
   -- Я не дам тебе замерзнуть.
   Обожаю, когда она шутит и смеется, а не строит из себя Ледяную королеву.
   Хмыкаю.
   -- Многообещающе.
   -- А то, -- все еще интригует.
   Снижаемся. Снег, снег, повсюду снег. Вокруг много хвойных деревьев с пушистыми раскидистыми ветвями, прогнувшимися книзу под весом снега. Вижу высокий забор, по верху которого время от времени помигивают огоньки сигнализации.
   Здесь тоже -- защитный купол силового поля, как и вокруг дома Тайлеров. Но он еще менее видим с расстояния, и я замечаю его лишь тогда, когда он моргает, исчезая, чтобы впустить нас.
   Морган аккуратно садится на расчищенную от снега площадку.
   Судя по тому, что могу видеть из флайера, забором огорожена огромная территория, за которой расположено множество строений, в основном одно- и кое-где двухэтажных. Некоторые -- с трубами, из которых в безветрие тянутся к небу вертикальные дорожки белого дыма. Печное отопление? Камины? И то, и другое видел только в кино.
   -- Теперь-то ты расскажешь мне, что это за место?
   Миранда глушит двигатель, отщелкивает ремень безопасности и только после этого поворачивается ко мне. На ее губах -- виноватая и даже немного смущенная улыбка.
   -- База отдыха для оч-чень ограниченного круга клиентов, -- отвечает. -- Полная секретность и анонимность. Персонал не болтлив. Силовое поле прикрывает от слежки с воздуха. Извини, но коммуникаторы тут тоже не ловят. Полная изоляция, -- замолкает и пристально смотрит на меня, ожидая реакции.
   Вообще-то, говоря, что это похищение, я шутил. А оказывается, был ближе к истине, чем мог подумать.
   -- И часто ты тут бываешь? -- спрашиваю первое, что приходит на ум, потому что пока сам не решил, как относиться к месту нашего прибытия.
   Во взгляде Морган появляется напряжение.
   -- Бывала, -- произносит осторожно.
   Все еще смотрит, не отводя глаз. Она что, ждет, что я стану расспрашивать, с кем и когда ей довелось тут гостить? Я не кретин, не спрошу.
   Все еще сижу, не отстегиваюсь. От Миранды тоже не укрывается этот маленький нюанс: она на мгновение упирается взглядом в фиксатор моего ремня и торопливо отводит глаза. Кусает губы.
   -- Держу пари, выходные в таком месте стоят недешево.
   От звука моего голоса она вздрагивает. Удивленно поднимает глаза -- явно ждала другого вопроса или возражения.
   -- Прилично, -- во взгляде полнейшее непонимание, как и у ее сына, когда мы говорили о дешевом пакетированном чае. Хмурится. -- При чем тут это? У меня есть деньги.
   То-то и оно. У нее -- есть.
   -- Морган, я не альфонс, -- говорю на полном серьезе. Ее глаза расширяются. -- Да, я осёл, что сам не предложил провести где-нибудь выходные вместе, но это, -- обвожу территорию взглядом, -- слишком. Ты не должна за меня платить.
   -- Мне это ничего не стоит... -- начинает и замолкает, видит, что я не шучу. А в глазах... не могу точно определить. Страх? Разочарование? Ожидание, что я прямо сейчас попрошу вернуть меня назад?
   Представляю, как по-бабьи закатываю истерику и требую вернуть меня туда, откуда взяла, а потом еще и обиженно хлопаю дверью.
   Напряжение в салоне флайера нарастает в геометрической прогрессии и становится едва ли не осязаемым. Тишина полная, зловещая, мертвая. И в этой тишине фиксатор моего ремня безопасности отщелкивается особенно громко.
   Нет, я, конечно, дурак и люблю делать все сам. Особенно меня закусывает, когда за меня решает женщина, которую, по идее, я должен оберегать, и о которой я должен заботиться, а не наоборот. Но моя гордыня куда меньше желания не расстраивать эту самую женщину.
   Тянусь к ней, провожу кончиками пальцев по щеке и мягко касаюсь ее губ своими губами.
   -- Давай в будущем решать вместе, а потом, что и как сделать, будет моей заботой, ладно? -- предлагаю.
   -- Давай, -- шепчет в ответ с видимым облегчением и сама тянется за поцелуем. -- Я просто...
   -- Привыкла все решать сама, -- заканчиваю за нее. -- Я понимаю.
   Прижимаю ее к себе, а сам думаю о том, что РДАК РДАКом, проблемы проблемами, но мне, пожалуй, следует придумать себе какую-нибудь подработку. Потому что чувствовать себя альфонсом я не хочу.
  
   ***
   У нас не просто комната, в нашем распоряжении целый дом. Отопление централизованное, зато есть камин, настоящий, не электрический -- с трубой и дровами. Кухня, спальня с огромной кроватью, две ванные комнаты, гостиная с тем самым камином. Домик небольшой, но уютный. Из окна -- вид на заснеженный лес. Забор, непроницаемый снаружи, прозрачен изнутри.
   Впрочем, у меня еще будет время рассмотреть обстановку жилища и окрестности. Сейчас мне хочется совсем другого.
   Наскоро бросаем вещи в гостиной, большую часть одежды -- по пути в спальню. Кровать здесь шикарна не только на первый взгляд, но и на ощупь, и нам есть где разгуляться.
   Не знаю, сколько проходит времени, но когда моя голова начинает соображать трезво, и я могу оторваться от Морган, за окнами -- уже темень.
   Миранда расслабленно лежит на моей груди, укрытая одеялом только по пояс, и улыбается.
   -- Прекрасное начало, -- шепчет.
   Согласен. И то, что у нас еще полно времени, мне тоже очень нравится. Может, иногда и полезно побыть альфонсом.
   Миранда садится на кровати, тянется к брошенной неподалеку одежде, натягивает на себя свитер.
   Снова одевается спиной ко мне.
   -- Что это? -- спрашиваю. Она удивленно оборачивается через плечо, вопросительно приподнимает брови. -- Стеснение? Защита? Дополнительная дистанция: вот постель, а вот остальная жизнь? -- спокойно поясняю свою мысль.
   Нет, я не в претензии, но в ее поведении мне чудится скрытый смысл, а я не люблю что-то не понимать.
   Морган опускает глаза, а затем и свитер, который в момент моего вопроса был где-то на уровне груди.
   -- Может, привычка?
   Приподнимаюсь на локте, чтобы иметь возможность видеть ее лицо.
   -- Это вопрос?
   -- Не знаю.
   Сколько же тараканов в твоей голове, моя любимая женщина?
   Тоже сажусь, придвигаюсь к ней и обнимаю со спины. Миранда откидывает голову мне на плечо и прикрывает глаза.
   -- Хочу все о тебе знать, -- бормочу.
   -- И я о тебе, -- откликается, не поднимая век. -- Расскажешь?
   -- Расскажу. А ты?
   -- Расскажу, -- на ее губах появляется улыбка. -- Но сперва нам стоит поесть. Я еще помню о твоем отравлении после дня голодовки со мной. Больше я этой ошибки не повторю.
   Ну, приехали. Она еще и считает себя виноватой в моем выдуманном отравлении. Отличный момент, чтобы признаться, что никакого отравления не было.
   Отличный момент, чтобы все испортить...
   -- Пойду, что-нибудь найду в холодильнике, -- Миранда отстраняется и встает. Джинсы с пола не поднимает, так и идет к выходу из комнаты в одном свитере, шлепая по полу босыми ногами.
   -- Ты это серьезно? -- мой оклик догоняет ее уже почти в дверях. Морган замирает, оборачивается. На ее лице немой вопрос: "Что опять не так?". -- Ты мне еще и ужин в постель собралась принести? -- уточняю. А сам уже тоже встал, но в отличие от Миранды, одеваю не верх, а низ. Синяков не осталось, так что можно пощеголять голым торсом. -- Пошли, женщина, привыкшая все делать сама, -- говорю язвительно, на ходу застегивая кнопку на джинсах и подходя; мягко толкаю Морган в спину между лопаток. -- Давай не будем делать из меня домашнего питомца.
  
   ***
   Вместе приходим на кухню, сверху донизу нашпигованную современной техникой. Все вокруг -- стекло и металл. Стильно и холодно, даже ежусь: в спальне было значительно теплее.
   В холодильнике находится много всякой всячины, но большинство из этого богатства нужно готовить или хотя бы разогревать. Лично мне -- лень, а напрягать Морган не хочу.
   -- Обойдемся бутербродами? -- предлагаю.
   -- Хорошо, -- быстро соглашается Миранда. Значит, я прав: готовить ей тоже не хочется. -- Кофе?
   -- Отличная идея. Ты -- кофе, я -- бутерброды.
   -- Валяй, -- усмехается и отходит с двумя большими кружками, выбранными в шкафу, к кофемашине, расположенной в углу огромного кухонного стола. Я тем временем беру нож и разделочную доску. Нас всего двое, поэтому нет необходимости запускать приборы для нарезки. -- А это что? -- поднимаю голову: Морган уже запустила кофемашину и стоит ко мне вполоборота. -- Комплексы? Страх быть зависимым?
   Туше. В расчете.
   -- Привычка? -- передразниваю. Миранда смеется, но, в отличие от нее, я все же отвечаю на вопрос, повторяя утвердительно: -- Привычка. Ну и комплексы, -- пожимаю плечами, -- куда без них? Я чувствую себя неуютно, когда кто-то что-делает, а я болтаюсь без дела.
   -- Мне было бы несложно все сделать самой, -- отзывается.
   -- А мне несложно тебе помочь. Не люблю быть бесполезным. Это уже относится к комплексам, -- усмехаюсь.
   Миранда улыбается. Меняет кружки в кофемашине. По помещению плывет запах кофейных зерен.
   Быстро нарезаю все составляющие для бутербродов, сгружаю на тарелку и сажусь. Морган подходит с кружками, из которых валит пар. Ставит их на стол и устраивается напротив. Между нами -- широкое полотно столешницы, зато мы можем смотреть друг другу в глаза -- не спрячешься.
   Миранда отпивает кофе и блаженно закатывает глаза. Следую ее примеру, только без закатывания глаз. Хотя кофе и вправду превосходен.
   -- Как ты стал полицейским?
   Изгибаю бровь.
   -- Начинаем допрос?
   Смеется.
   -- Чего время-то терять?
   Логично.
   Забавно, но прообщавшись столько времени, мы ни разу не говорили на личные темы. Может, оно и к лучшему. Подозреваю, у нас обоих полно прожорливых скелетов в шкафах.
   -- Теперь думаю, что из чувства протеста, -- отвечаю на вопрос.
   -- То есть не из жажды справедливости? -- Миранда сверкает глазами из-за ободка кружки. Похоже, имея кофе, она может и вовсе обходиться без еды.
   -- Тогда -- из чувства справедливости. Как же иначе? -- соглашаюсь. -- Мои родители... они, -- запинаюсь, будучи неуверенным, с чего следует начать. Да и стоит ли о них говорить? Но без них история будет неполной.
   -- Они ученые? -- подсказывает Морган.
   Хмыкаю.
   -- Читала досье?
   -- Любопытство -- мой смертный грех, -- признается, не пытаясь увиливать. -- Читала. Не обижаешься?
   Такое чувство, что она все время ждет, что я обижусь. Что за ранимые мужчины ей попадались до меня?
   Пожимаю плечом.
   -- Нет. С чего бы? Я тоже читал о тебе все, что нашел в сети, -- ее глаза возмущенно расширяются. -- Квиты? -- миротворчески протягиваю ей руку через стол.
   -- Квиты, -- вздыхает Морган, пожимая мою ладонь. У нее холодные пальцы. Странно, я уже пригрелся. -- Замерзла?
   Качает головой.
   -- Ерунда.
   -- Могу принести тебе одеяло, -- предлагаю.
   -- А я могла принести ужин в постель, -- парирует.
   И снова квиты. Развожу руками, признавая поражение в этом споре.
   Итак, ее вопрос. Уходить от темы неправильно.
   -- Мои родители, -- возвращаюсь к изначальному вопросу, -- фанатики. Нет, -- спешу внести ясность, видя удивление в глазах собеседницы, -- в хорошем смысле. Наверное. Работа для них -- всё. Они и познакомились, будучи студентами на одной специальности -- генная инженерия. Потом всю жизнь работали вместе. Исследования, опыты, открытия -- это их жизнь.
   -- Я читала, они добились успехов.
   -- Больших, -- киваю. -- Наша фамилия на Альфа Крите знаменита. Никто уже не помнит, что ее носила пятикратная обладательница "Крыльев", моя бабушка.
   -- Это плохо? -- уточняет Морган и все же берется за бутерброд. Это хорошо, а то я уже начал подумывать, как бы заставить ее поесть.
   -- Слава или их профессия? -- уточняю.
   -- И то, и другое.
   -- Не плохо. Но, как говорит моя мама, детей они заводили специально для того, чтобы было кому продолжить их дело. И мне, и Молли (это моя младшая сестра) с детства внушали, что мы будем работать с ними, а затем продолжим сами, когда они отойдут от дел.
   -- А ты не хотел?
   Очень-очень мягко сказано.
   -- Я бесился с того самого возраста, как стал что-то соображать. Юношеский максимализм или не знаю, как это называется. Я не имел ничего против их профессии, толком тогда и не понимал, хороша она или плоха. Но меня выбешивал сам факт того, что мне не оставили выбора. Мое мнение не учитывалось. И тогда я решил сорвать их план. Начал прогуливать школу, перестал готовиться к урокам, намеренно проваливал экзамены.
   Морган часто моргает. Готов поклясться, сейчас она ставит себя не на мое место, а на место моих родителей и ужасается, как тяжело им пришлось с таким бунтарем-сыном.
   -- И что они? -- спрашивает осторожно.
   Невесело усмехаюсь.
   -- Посадили под домашний арест, а школе сделали щедрое пожертвование, чтобы мои результаты чудесным образом стали выше среднего, -- теперь на ее лице неодобрение. Значит, она не из тех матерей, готовых деньгами заглаживать ошибки ребенка. -- Меня тащили, как корову на убой -- на веревке, -- продолжаю. -- При этом не уговаривая, а ежедневно пеняя на то, что я главное разочарование в их жизни. Что, сама понимаешь, не способствовало тому, чтобы я взялся за ум. А потом к нам в школу пришли представители Полиции. Ну, знаешь, ходят такие по учебным заведениям, несут просвещение в массы и агитируют будущих выпускников идти потом к ним на службу? -- Морган кивает. -- Был там один парень, -- вспоминаю, -- язык подвешен что надо. Вещал о справедливости, борьбе добра со злом, о том, как много мы можем изменить, если не станем сидеть сложа руки. В общем, меня проняло. Пришел домой и заявил, что хочу идти в Полицейскую Академию.
   Миранда слушает внимательно, не перебивает. Только спрашивает:
   -- Сколько тебе тогда было?
   -- Семнадцать, пару месяцев до восемнадцати. Туда берут как раз с восемнадцати лет, при условии, что родители подпишут разрешение. Иначе нужно ждать совершеннолетия -- двадцати одного.
   -- И они подписали?
   Качаю головой и беру паузу, чтобы откусить бутерброд и подумать, как сократить рассказ, опустив подробности о криках и проклятиях, которыми наполнился наш дом, когда я пришел из школы и сообщил родителям о своем решении. Помню, Молли убежала и сутки пряталась у подруги, чтобы этого не слышать и не видеть летающих по дому предметов. Мама тогда в сердцах разбила свою любимую коллекционную вазу.
   Опускаю взгляд и задерживаюсь им на длинном тонком шраме на своем предплечье. Так и не дошли руки его свести. Мама потом плакала и клялась, что хотела не попасть в меня, а только напугать. А отец сказал, что поделом.
   -- Мне поставили ультиматум, -- продолжаю, -- или я отказываюсь от своей идеи, или они отказываются от меня. Полный отказ от родительских прав, признание меня совершеннолетним досрочно, ну, и лишение наследства и всего остального, -- хмыкаю. -- Они были уверены, что я испугаюсь. Как ты понимаешь, меня это подстегнуло еще больше. Бумаги были подписаны через пару дней. Я собрал какие-то самые необходимые вещи и ушел.
   Миранда некоторое время молчит, сидит, изучая свои сложенные на столе руки, барабанит пальцем по боку уже пустой кружки.
   -- И вы с тех пор не общаетесь?
   -- Нет.
   -- И не виделись?
   Лучше бы нет, пожалуй.
   -- Виделись, -- сообщаю со вздохом, -- но это уже совсем другая история. Давай сделаем перерыв в откровениях?
   -- Давай, -- Морган соглашается слишком легко. Думаю, и на нее моя история подействовала не лучшим образом. Встает и подходит ко мне. Поворачиваюсь к ней, и она кладет ладони мне на плечи, заглядывает в глаза. -- Последний вопрос: ты на них все еще злишься? Если бы они пришли и попросили прощения, ты бы... простил?
   Сдается мне, мы теперь не совсем обо мне.
   Обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.
   -- Они не придут, -- отвечаю, будучи на сто процентов уверенным в своих словах. -- Но нет, не злюсь. Просто они сделали свой выбор, а я -- свой.
   За себя мне не обидно ни капли. А вот за сестру -- да.
   Сажу Морган к себе на колени и целую: поговорили и хватит.
  
  
   ГЛАВА 33
  
   [Морган]
  
   Мне казалось, что после наполовину бессонной ночи буду спать до обеда, но просыпаюсь едва ли не с первыми лучами солнца. Не хочется пропустить ни минуты этих чудесных выходных.
   Просто лежу на боку, подложив согнутую в локте руку под голову и смотрю на лежащего рядом с собой мужчину. На его лице появилась легкая щетина, но сейчас она не делает его старше, наоборот, спящим и расслабившимся Джейс кажется мне еще младше.
   Куда ты вляпалась, Морган? Он всего на десять лет старше твоего сына...
   Но дело-то уже в том, что "вляпалась" -- в прошедшем времени. И, кажется, вляпалась давно, сама толком не заметив когда. И это при том, что до вчерашнего вечера я вообще толком о нем ничего не знала. А когда Джейсон рассказал, только влюбилась в него еще сильнее.
   Риган просто упрямый -- ситуация с родителями, -- и верный -- с сестрой.
   Да, после повествования о том, как он очутился в полиции, Джейс рассказал мне и о Марии, Молли. Грустная история, которой пытался отпугнуть меня Рикардо, и сам толком не вникнув в подробности. Юная, талантливая, наивная девушка влюбилась в парня постарше и доверилась ему. А он ее... убил.
   Нельзя, неправильно так думать, сестра Джейса жива, но ничего не могу с собой поделать. Воздействие "синего тумана" необратимо (гори в аду, Изабелла Вальдос!). И продукту из синерила плевать, кого губить: бродягу или будущего врача и отличницу. Все просто: попробовал -- и ты мертвец. Пускай еще некоторое время дышишь и передвигаешься, это не имеет значения -- ты мертвец.
   Не похоже, что Риган верит в чудо, но готов бороться за Молли до последнего. И это вызывает уважение. Когда даже родители отказались от собственной дочери, брат не бросил свою сестру.
   А родители... Это тоже неправильно, но волей-неволей переношу ситуацию Риганов на себя. Мои папа и мама поддерживали меня, не всегда так, как мне было нужно, часто не понимая до конца, что творится в моей душе, но они были рядом.
   А потом им сообщили, что их дочь связалась с лондорцем, человеком с планеты, в войне с которой погиб их сын. Снюхалась с врагом, а затем настолько обезумила, что уничтожила целый город.
   Чем больше думаю об этом, тем больше начинаю понимать, почему они отказались от меня. И НЕ понимать. Да, если все было так, как им представили, их мотивы становятся ясны. Но с другой стороны, кто бы и что бы ни рассказал мне о Лаки, я бы не поверила. А они ведь даже не пытались поговорить со мной и спросить, что на самом деле произошло на Эйдане.
   А вдруг пытались, но мне об этом не сообщили?
   Утыкаюсь носом Джейсону в плечо и закрываю глаза.
   Я уже их оправдываю.
   Морган, что с тобой? Ты так счастлива, что готова простить весь мир?
   А себя?
   -- Щекотно, -- раздается надо мной.
   -- А, что? -- вскидываю голову, а потом и вовсе сажусь, завернувшись в простыню.
   -- Ресницы, -- поясняет Риган с улыбкой. -- Слишком длинные. Щекотно.
   И смотрит так, что понимаю: ему тоже нравится на меня смотреть.
   -- Прости, что разбудила.
   -- Ерунда, -- он тянет меня за руку на себя, вынуждая лечь рядом; обнимает. -- Забудь, что я говорил про альфонсов, давай останемся тут навсегда, -- бормочет мне в волосы.
   Отличная идея, и это то, чего я на самом деле хотела бы. Но там -- мальчики, ЛЛА, -- моя жизнь. Какая бы ни была, но моя. И я бы очень хотела, чтобы Джейсон тоже стал ее частью -- не тут, будучи оторванными от остального мира, а там -- на виду у всех и всем вопреки.
   -- О чем думаешь? -- интересуется Риган, когда молчание затягивается.
   -- Мечтаю, -- признаюсь.
   Оказывается, я еще на это способна. Как долго мне казалось, что я утратила эту способность.
   -- Тогда молчу, -- усмехается, -- не мешаю.
   Тоже смеюсь.
   -- Не молчи, -- прошу. -- Я уже все успела... намечтать.
   Джейсон отодвигает мои волосы от лица свободной рукой (на второй лежу я) и целует в висок.
   -- Очень любопытно узнать, о чем ты мечтала. Но не рассказывай -- не сбудется.
   Поворачиваю голову, чтобы иметь возможность видеть его глаза.
   -- А так сбудется?
   -- Конечно.
   Он говорит это так уверенно, что ему хочется верить. Как в детстве, когда я спрашивала отца: "Папа, а Санта Клаус придет?". И он отвечал точно так же: "Конечно".
   Понимаю, что улыбаюсь при этом воспоминании. Риган, что ты делаешь со мной? Я же улыбаюсь при мысли об отце!
   -- Завтракать? -- предлагаю, приподнимаясь.
   Мысль об отравлении из-за голодовки все еще не дает мне покоя, и я дала себе слово, что больше не забуду о том, что мужчину нужно кормить.
   Джейс закидывает руки за голову, смотрит на меня, изогнув бровь. Черт, да у него получается не хуже, чем у Рикардо.
   -- Ты хочешь есть?
   -- Нет, но...
   -- А я люблю лениться по утрам, если никуда не нужно бежать. Успеем, -- и демонстративно прикрывает глаза.
   Ну, ладно.
   Плюхаюсь на спину рядом с ним и скрещиваю руки на груди, а взгляд устремляю в потолок. Лениться так лениться, но у меня такая жажда деятельности, что улежать на месте удается с трудом.
   Джейсон смеется.
   -- Ты хочешь кофе, да?
   Он что, мысли читает?
   -- Убью за чашечку, -- признаюсь.
   -- А лучше большущую кружку с пенкой, -- снова проявляет чудеса ясновидения. -- Пошли на кухню. Будем тогда лениться там.
   Тут же подскакиваю.
   -- Я могла бы сама сходить.
   -- А я мог бы сходить с тобой, -- получаю ответ. -- Лениться одному уже не так интересно.
   Что правда, то правда.
  
   ***
   [Джейс]
  
   На этот раз Морган непреклонна и настаивает на полноценном завтраке, ибо у меня молодой организм, и его нужно кормить. Ага, хорошо еще не сказала, что растущий.
   Быстро сдаюсь, вижу же, что ей не в тягость и хочется за мной поухаживать. А лениться можно и сидя за столом и наблюдая, как кто-то работает. Вот останься я в постели, чувствовал бы себя неловко, а посидеть неподалеку и проявить чудеса моральной поддержки -- почему бы и нет?
   Вчера я рассказал ей довольно много личного о себе, Миранда -- меньше, но я не настаивал. У меня вертится на языке вопрос про Эйдану, но чувствую, что эта тема слишком щекотлива, поэтому пока молчу.
   В ответ на историю о Молли, Морган рассказала о своем старшем брате, которого она очень любила. И даже предположила, что между братьями и сестрами существует особая связь, другая, не та, какая бывает между двумя братьями или двумя сестрами. Интересная теория, но сомневаюсь, что, будь у меня младший брат, я был бы привязан к нему меньше, чем привязан к Молли.
   В итоге Миранда делает яичницу с беконом и две огромные кружки кофе. Оказывается, в шкафу нашлась тара еще больше, чем та, из которой мы пили вчера вечером. Прямо-таки классический завтрак, уже и не помню, когда меня таким кормили не в заведениях общественного питания.
   -- Ешь, -- улыбается, усаживаясь напротив.
   -- Тебе нравятся толстяки? -- начинаю подозревать неладное.
   Задумывается над моим вопросом с дико серьезным лицом, потом смеется и интенсивно мотает головой.
   -- Нееет!
   Тоже смеюсь.
   -- И на том спасибо, -- пробую угощение. -- М-м, вкусно. Сама-то ешь.
   -- Точно, -- спохватывается и берется за свою вилку. -- Но мне много есть вредно. Между прочим, я склонна к полноте.
   Как же.
   -- Не верю, -- возражаю уверенно.
   -- В пять лет я была очень пухленькой, -- Морган делает большие глаза, чтобы я наверняка осознал масштаб бедствия.
   -- В пять лет многие пухлые, -- отзываюсь равнодушно. Мне кажется, или у нее мания казаться хуже, чем есть на самом деле?
   -- Лаки был тощим, -- упорствует.
   Этот-то -- не сомневаюсь.
   -- Так у него шило в одном месте.
   В лице Миранды что-то меняется: в нем читается гордость и любовь, стоит заговорить о ее сыне.
   -- Ты тоже заметил, да?
   Чтобы не заметить неуемную энергию Лаки Тайлера, нужно быть слепым.
   -- У тебя замечательный сын, -- говорю на полном серьезе.
   -- Ты тоже ему понравился, -- на этот раз голос Миранды звучит настолько серьезно, что едва не давлюсь.
   Я уже понял, что прошел смотрины на роль ее ухажера, и Лаки одобрил мою кандидатуру, но то, что он сообщил о своих наблюдениях и ей, для меня ново.
   -- Так и сказал? -- удивляюсь.
   -- Угу, -- признается и спешит спрятаться за кружкой с кофе. -- И сразу догадался, с кем я собралась провести выходные.
   Кажется, ее это смущает.
   Пожимаю плечами.
   -- Ну и хорошо. Не будет за тебя беспокоиться, -- Лаки же знает, что я не маньяк, верно?
   -- И ему известно и об изначальной сделке, и о том, что мы уже давно вышли за ее рамки.
   Знала бы ты, сколько всего еще известно твоему сыну... Придушила бы меня собственными руками за то, что втянул его в это дерьмо с разведкой.
   Как только вернемся, прижму Тайлера к стенке и заставлю его объяснять, что у него за план и есть ли он вообще. Потому что чувствую, за то, что я сейчас отмалчиваюсь, мне придется дорого расплачиваться, если тот, как обещал, все не уладит.
   -- Пусть знает, -- откликаюсь. -- Без проблем.
  
   ***
   После завтрака размещаемся в огромном кресле, в котором поместились бы и трое, перед камином. Окна в гостиной затемнены, и создается иллюзия уютного вечера. Жаль, но вечером нам предстоит возвращаться в город.
   Сначала болтаем о чем-то незначащем, потом сидим обнявшись, она -- на моих коленях. А потом просто молчим и пялимся на огонь. Лично я точно пялюсь. Лицо Миранды повернуто в ту же сторону, но я не вижу, открыты ли у нее глаза -- не шевелится. Может, уснула?
   Но нет.
   -- Спрашивай, -- в тишине, нарушаемой лишь пощелкиванием дров в камине, произносит она.
   -- Что именно? -- уточняю лениво.
   Уже не уверен, что мне хочется что-либо знать. Думать сейчас -- последнее, чего бы мне хотелось.
   -- Что угодно, -- отвечает.
   И я понимаю, что Морган прекрасно понимает, о чем мне хочется спросить. Должно быть, этот вопрос мучает всех, кто с ней знаком. Однако этих "всех" она пошлет к черту, если они осмелятся лезть к ней в душу. А мне предлагает спросить сама. Я оценил, без шуток.
   -- Эйдон, -- говорю всего одно слово и чувствую, как напрягается ее тело.
   Она знала, о чем я спрошу, и все равно это подействовало на нее как удар под дых.
   Наверное, мне следовало бы сказать что-то банальное, вроде: "Если не хочешь, не рассказывай", -- но я эгоистично молчу, только крепче ее обнимаю.
   Морган приподнимается, выбираясь из кольца моих рук, и теперь совершенно точно смотрит на огонь. Но видит ли его или тени прошлого, предположить не рискну.
   -- Уверена, ты понимаешь, что эта информация секретна, но все же напомню еще раз.
   -- Я не болтун, -- откликаюсь. -- А на "сыворотку правды" у меня аллергия. Так что можешь не сомневаться, от меня никто ничего не узнает.
   Миранда стремительно оборачивается.
   -- Это правда? -- спрашивает требовательно. Приподнимаю брови, не понимая ее вопроса; и она поясняет: -- Про "сыворотку".
   -- Если бы у тебя при себе имелся тест-пластырь, и ты прилепила бы его к моей шее, он стал бы ярко-красным.
   Морган криво улыбается, скорее вымученно, чем весело.
   -- Зачем к шее-то?
   Сразу видно, что человек имеет опыт в допросах, реальных и эффективных, а не в позерских, как Первый.
   Пожимаю плечами.
   -- Так, навеяло, -- отмахиваюсь. -- На любом месте он будет красным.
   Миранда щурится, в неярком свете вглядываясь в мое лицо.
   -- Искусственная?
   -- Я служил в элите, -- говорю, полагая, что это все объясняет.
   Но Морган неожиданно мрачнеет еще больше.
   -- То есть, хочешь сказать, что если кто-то по незнанию введет тебе "сыворотку", то ты умрешь от анафилактического шока?
   -- Вроде того, -- киваю. До сих пор это не вызывало у меня беспокойства: по улицам сплошь не бегают люди с инъекторами наперевес. "Сыворотка правды" -- слишком дорогое удовольствие, чтобы быть доступной каждому желающему.
   -- Черт, -- Миранда закусывает губу, смотря куда-то в сторону, и хмурит брови. -- Нужно попросить Лаки добавить эту информацию во все базы данных.
   -- Зачем?
   Она снова поднимает глаза к моему лицу.
   -- Потому что любой, кто приближается ко мне и к Тайлерам, -- в опасности. Я не хочу рисковать.
   -- В официальном досье это и так есть, -- возражаю, не понимая причину переполоха.
   Но Миранда непреклонна и, кажется, всерьез обеспокоена.
   -- В том, что я читала, нет. Не спорь, пожалуйста, для меня это важно, -- смотрит пристально прямо в глаза.
   Ну, если вопрос поставлен так...
   Поднимаю руки, сдаваясь.
   -- Без проблем. Можешь повесить мне на грудь бирку: "Не тыкать "сывороткой правды". Буду носить с гордостью.
   За неуместную шутку получаю удар ладонью по плечу. Несмотря на довольно хрупкий вид Морган, рука у нее тяжелая (помню пощечину). Думаю, кулаком она может залепить вообще впечатляюще.
   -- Хорошо, -- говорю уже серьезно. -- Если тебе так будет спокойнее, давай так и сделаем.
   -- Сделаем, -- отрезает Миранда, все еще выглядя воинственно; отворачивается, обнимает себя руками. -- Ты видел, как умирают люди с искусственно вызванной аллергией к "сыворотке", если им вколоть дозу, не удосужившись проверить реакцию на тест-пластырь?
   Читал. Нам выдавали информационные материалы перед тем, как мы подписали согласие. По правде говоря, не вчитывался в подробности своей возможной некрасивой смерти. Хотя бы потому, что считаю: смерть не может быть красивой.
   -- Нет, -- говорю правду.
   Морган ежится, хотя на ней свитер, ноги укрыты пледом, а в метре от нас горит камин.
   -- А я видела.
   Возможно, мне следовало бы спросить, где и когда ей довелось это наблюдать, но молчу. Я уже задал один неприятный и крайне важный вопрос, на который так и не получил ответа.
   Миранда по-прежнему сидит у меня на коленях, обняв себя руками, спиной ко мне. Кажется, смотрит на огонь.
   -- Ты же смотрел "Месть во имя любви"? -- заговаривает. -- Конечно, смотрел. Его даже Гай видел.
   -- Не верю, что там есть хоть крупица правды, -- отзываюсь.
   -- Крупица есть -- я уничтожила Эйдон. Это не клевета, не рекламный ход, не байка-страшилка. Смерть почти ста пятидесяти тысяч человек на моей совести.
   Она замолкает, опускает взгляд на свои теперь уже сложенные на коленях руки. Пауза затягивается.
   М-да. Признаться, я надеялся, что это все-таки ложь.
   -- Как? -- спрашиваю, понимая, что ей нужна помощь.
   Печально усмехается.
   -- Не самодельной бомбой и не с помощью плазменной винтовки, как ты уже догадался. Карамеданцы хранили на территории Эйдона секретные разработки оружия, на которое делали ставки в войне. И в целях безопасности сами заминировали город, были готовы умереть, но унести свои секреты с собой в могилу.
   И снова молчание.
   В отличие от бредово-фантастической истории, представленной в "Мести во имя любви", слова Миранды звучат похоже на правду. Теперь все сходится и логично. Одна "кнопка", одна женщина, один город...
   На мгновение задумываюсь: смог бы я сам нажать на такую "кнопку"? И понимаю, что ответа у меня нет.
   -- Когда Александр... погиб, -- голос Морган дрожит, когда она произносит это имя. Протягиваю руку и сжимаю ее ладонь, показывая, что я рядом, -- а я... Перед этим меня накачали "сывороткой правды", а потом я сама себя накачала стимуляторами, чтобы прийти в себя и не отрубиться, -- едва не присвистываю: не нужно иметь медицинское образование, чтобы понимать, что это гремучая смесь. -- А потом... Александр. Вот она правда: я почти не помню того, что тогда случилось. Помню, как хотела убивать и умереть, умереть и убивать. Убивала. И выжила, -- пауза, -- как-то.
   И теперь за ее спиной толпится сто пятьдесят тысяч призраков. А люди смотрят "Месть во имя любви" и воображают Миранду Морган великой воительницей, с наслаждением убившую целый город врагов.
   -- Кто это придумал? -- спрашиваю. -- С местью и народной героиней?
   Миранда пожимает плечом, все еще отводя глаза в сторону.
   -- Рикардо. Ему -- нужен был фактор устрашения, мне -- грозила смертная казнь. Мы заключили сделку. Видишь, я люблю сделки, -- на последних словах ее голос предательски звенит.
   Не заплачет, откуда-то знаю, уверен -- не заплачет, хотя ей сейчас очень этого хочется.
   А мне очень хочется разбить лицо Рикардо Тайлеру, который не придумал ничего лучше, чем превратить эту ранимую женщину в символ возмездия.
   И тем не менее он спас ей жизнь. Вот таким извращенным издевательским способом, но спас...
   Привстаю и притягиваю Морган к себе, прижимаю спиной к своей груди. Она все еще напряжена, как натянутая струна.
   -- Признайся, -- просит тихо, -- ты ведь считал, что я этого не делала?
   -- Признаюсь, -- отвечаю.
   -- И?
   -- Что -- и? -- в ее голосе столько драматизма, будто она ждет, что я прямо сейчас оттолкну ее от себя и обвиню во всех смертных грехах. Не сомневаюсь, обвинителей у нее хватает и без меня. Один учитель Гая -- живой тому пример.
   -- Не знаю что, -- огрызается устало. -- Скажи что-нибудь.
   -- Говорю, -- обнимаю крепче. -- Я тебя люблю.
   Мне казалось, что она была напряжена до этого, но я ошибся -- теперь ее тело просто деревенеет. Миранда оборачивается ко мне, словно в замедленной съемке.
   -- Что ты сказал? -- переспрашивает шокированно.
   Ладно, если требуется повторить -- ради бога.
   -- Я люблю тебя. Со всеми тараканами, скелетами и призраками, -- добавляю для пущей ясности.
   Ее брови взлетают к волосам, а глаза округляются.
   -- Какими еще тараканами? -- спрашивает возмущенно.
   Ну вот, вроде бы отпустило -- снова похожа на живого человека, а не на окаменевшую статую.
   -- Со всеми, -- заверяю на полном серьезе.
  
  
   ГЛАВА 34
  
   [Морган]
  
   Я счастлива.
   Вот так. Банально, по-женски счастлива.
   За окнами холод и ночь, а внутри флайера тепло и все видно благодаря подсветке на приборной панели. А еще тут уютно, потому что Джейс рядом, в соседнем кресле.
   Я сама -- на месте пилота. Не думаю, что Риган не смог бы довести флайер до пункта назначения в темноте и незнакомым маршрутом -- систему автоматической навигации никто не отменял. Однако мне нужно было собраться. Пилотирование всегда меня успокаивает и помогает соображать яснее. А моя мыслительная деятельность явно дала сбой, уступив место эйфории на все выходные.
   Но завтра -- рабочий день, и пора возвращаться в реальность.
   Бросаю взгляд в сторону соседнего кресла и не могу с собой ничего поделать -- мои губы тут же растягиваются в улыбке.
   -- Ты на меня смотришь, -- говорю утвердительно.
   -- Ага, -- Джейсон и не думает отрицать. -- Ты красивая.
   Со смехом отмахиваюсь.
   -- Брось.
   -- Тебя? -- Риган по-прежнему невозмутим. -- Не хочу.
   Меня снова окатывает изнутри волной тепла.
   -- И я не хочу, чтобы ты меня бросал, -- признаюсь неожиданно даже для самой себя. И все же пилотирование действует на меня отрезвляюще, потому что тут же спохватываюсь: -- Сама тебя брошу! -- заявляю важно. -- Попозже.
   Позже, как можно позже. Или... никогда?
   Никогда нельзя говорить "никогда", Морган. Лучше заткнись.
   Джейс смеется и даже не спорит.
   -- Договорились.
   Впереди появляются огни города.
   Закладываю вираж, вхожу в транспортную сеть. Наш дом -- направо, ЛЛА -- налево. Сейчас заброшу Джейсона в общежитие -- и домой.
   -- Слушай, -- заговаривает Риган, видимо, думая о том же и в тот же момент. -- Не надо делать крюк. Лети к своему дому.
   Отрываю взгляд от обзорного экрана и бросаю его на спутника, не забыв нахмуриться.
   -- Это еще почему?
   -- Сам доберусь.
   -- Пешком? -- не понимаю.
   Осталось всего ничего, и нужно поворачивать в ту или другую сторону.
   -- Пешком, на такси -- не знаю, -- уверенно отвечает Джейс. -- Разберусь. Мелочи.
   Мне очень хочется возразить. Люблю все контролировать. Но как сказал бы Рикардо: "Женщина, ты везде суешь свой нос".
   Вздыхаю и выруливаю направо.
   -- Все равно глупо, -- ворчу, хотя и уже делаю так, как Джейс попросил. Но смолчать не могу.
   -- А я считаю глупым то, что женщина довозит меня до дома, а потом сама летит по темноте, -- не остается он в долгу.
   Его забота обо мне весьма трогательна, но все же кажется мне излишней.
   Смеюсь.
   -- Джейс, я же не маленькая.
   -- Так и я тоже, -- получаю ответ. -- О том и речь.
   Ясно, этот спор мне не выиграть. Да и не хочу я спорить, не с ним уж точно.
   -- Ладно, -- соглашаюсь-таки и веду флайер знакомым маршрутом, а уже через пять минут опускаю летательный аппарат во дворе нашего дома.
   Ну, вот и все. Здравствуй, реальность, я вернулась.
   Реальность со своими правилами. Но, черт возьми, я хочу и намерена их нарушать.
   -- Держи! -- бросаю Джейсу ключ-карту, и он ловит ее и не дает упасть на пол скорее автоматически, чем осознанно.
   На его лице недоумение.
   -- Зачем?
   Пожимаю плечом: что тут непонятного?
   -- Бери флайер, лети в ЛЛА. Бросишь там на стоянке. Я прилечу утром с Лаки.
   Какой смысл Джейсону добираться своим ходом, когда утром мой сын все равно полетит в Академию тем же маршрутом? По мне, все очень логично.
   Риган опускает взгляд на ключ и с задумчивым видом крутит в пальцах. Тоже хочет поспорить, но сдерживается, понимаю. Вот и хорошо, значит, мы оба не хотим спорить.
   -- А если я его разобью? -- уточняет.
   Интересно, он всерьез думает, что подобное предположение способно заставить меня изменить решение?
   Отщелкиваю ремень безопасности и открываю дверцу со своей стороны. Отвечаю, уже обернувшись через плечо:
   -- Главное: сам не разбейся, -- и захлопываю дверь прежде, чем Джейсон успевает мне возразить.
   Вот так. Обойдемся без прощального поцелуя -- завтра наверстаем.
   Шагаю к дому, не оборачиваясь. Я же такая уверенная и непоколебимая в своем решении, правда? Но меня на самом деле в последний момент взволновал вопрос: насколько хорошо Риган изучил систему управления моим флайером? На целостность самого транспортного средства мне глубоко начхать: железо всегда можно заменить.
   А через секунд тридцать, как раз тогда, когда я достигаю крыльца, двигатель заводится, и двор озаряется светом фар.
   Не оборачиваюсь.
   Все будет нормально. В своего мужчину нужно верить.
  
   ***
   Еще несколько часов до полуночи. Поздно для ужина, но я потратила столько энергии, что успела проголодаться за обратный путь. Так что план на остаток суток: поесть, принять душ и только потом спать.
   Вхожу в, как и всегда, тускло освещенный в вечернее время холл и удивленно замираю, услышав голоса, доносящиеся из кухни.
   "Прилетели!", -- эта мысль бьет меня, словно током. Бросаю сумку прямо на полу у входа и мчусь на кухню.
   -- Эшли! -- радостно восклицаю от самых дверей (этот голос я узнаю и через стену) и кидаюсь на шею светловолосому мужчине, успевшему встать из-за стола и шагнуть мне навстречу. -- Когда вы вернулись?
   Эшли Рис -- капитан "Прометея", бывший старпом и зам Александра, после его смерти получивший командование судном. Мой старый верный друг.
   -- Да только сегодня, -- оправдывается Эшли, выпуская меня из своих крепких объятий.
   Рис никогда не был крупным мужчиной, в молодости он казался даже хрупким, зато теперь заматерел. Отступаю от друга на пару шагов и окидываю критическим взглядом.
   Усмехаюсь.
   -- Еще подкачался, что ли? -- и правда, ширина его плеч впечатляет. В каждую нашу встречу Эшли приобретает все больше и больше мышечной массы.
   -- Полет был скучным, задание -- плевым, -- улыбается Рис. -- У меня было много свободного времени и спортзал под боком.
   И то верно. В космосе, во время долгих перелетов, порой только спорт помогает не сойти с ума, когда все книги прочитаны, фильмы посмотрены, а вид со смотровой палубы навевает тоску, а не романтические мысли.
   -- Привет, мам! -- Лаки, все еще сидящий за столом, высовывается из-за спины гостя.
   -- Привет, -- улыбаюсь.
   Что творится? Мне уже страшно. Судьба никогда не была ко мне так благосклонна. Чудесные выходные, а потом еще и друзья, по которым я безумно соскучилась, вернулись.
   Лаки отодвигает свой стул и встает, убирает чашку в посудомойку.
   -- Ладно, я -- к себе. Мне там нужно еще кое-что дособирать, -- сообщает, подходя к нам; чмокает меня в щеку. -- Развлекал гостя, как мог, -- заговорщически подмигивает мне и протягивает Рису ладонь. -- Пока, дядя Эш.
   -- До встречи, -- кивает капитан "Прометея". -- Спасибо за кофе.
   -- Не за что, -- отмахивается Лаки и ускользает из кухни.
   Как по команде, оба оборачиваемся и смотрим ему вслед. Я все еще глупо улыбаюсь. Кажется, за эти выходные улыбка приклеилась ко мне намертво.
   -- А наш мальчик-то вырос, -- задумчиво произносит Эшли.
   Поворачиваюсь к нему.
   -- Ты только заметил? -- усмехаюсь.
   -- Ну-у, -- протягивает гость. -- Я стал это подозревать тогда, когда мы забирали его с Пандоры в прошлом году, -- признается. -- Но думал, это временно.
   Пандора... Будь она неладна. Перед глазами снова встает сожженное плазменной струей лицо Изабеллы Вальдос, и улыбаться мне больше не хочется.
   Вздыхаю и качаю головой, отгоняя видение.
   -- Нет, -- отвечаю. -- Не временно. Лаки очень изменился, что есть, то есть, -- встряхиваюсь. -- Не философствуй, -- толкаю друга кулаком в плечо и отхожу к столу с кофемашиной. -- Кофе еще хочешь? -- предлагаю, оборачиваясь.
   Эшли поднимает руки ладонями от себя.
   -- Я -- пасс. Лаки влил в меня целых две чашки.
   Прямо-таки влил? В жизни не поверю. Просто мой сын божественно варит кофе. Ладно, сделаю вид, что поверила.
   Готовлю напиток только себе, а гость снова садится за стол.
   -- Уже не голодный? -- уточняю, возвращаясь с чашкой.
   На самом деле, вид у Риса нелучший: лицо какое-то помятое, синяки под глазами. Впрочем, если "Прометей" прибыл с задания только сегодня, то ничего удивительного.
   Эшли откидывается на спинку стула и хлопает себя ладонями по животу.
   -- Напоен и накормлен, -- комментирует. -- Ты по-прежнему хорошо готовишь.
   Корчу гримасу.
   -- Сочту за комплимент, -- огрызаюсь шутя.
   На "Прометее" служит лучший кок в мире. Именно благодаря Эрлу Кули я и начала готовить. До двадцати пяти лет я вообще была категорична в этом вопросе и подходила к плите только затем, чтобы разогреть то, что уже приготовлено другими. Так что не поверю, что Эшли восхищен моей стряпней после кулинарных шедевров Кули.
   Пиликает комм.
   -- Извини, -- бормочу, сдвигая рукав свитера.
   "Приехал. Флайер на стоянке. Все живы и целы. Спокойной ночи. Люблю".
   Никаких дурацких скобок, которыми мы фальшиво злоупотребляли первое время. Прямо-таки какой-то доклад: слово -- точка, два слова -- точка. Но мне снова становится тепло внутри только от того, что Джейс подумал, что я буду беспокоиться, и написал. И это "люблю"...
   Печатаю: "Рада, что ты остался жив. Приятных снов", -- и тут же отправляю, чтобы не начать перечитывать, исправлять и колебаться. Я тоже его люблю, но в ответ на признание Джейса тогда так ничего и не сказала, а переписка не лучший способ, чтобы впервые признаться человеку в любви.
   Поднимаю глаза от экрана коммуникатора и натыкаюсь на удивленное лицо Риса.
   -- Ты сейчас так улыбалась, -- произносит осторожно.
   Знаю, как полная дура. Такой я себя и чувствую -- влюбленной дурой. Счастливой влюбленной дурой.
   Закатываю глаза.
   -- Не продолжай. У меня просто все хорошо. Почему бы не улыбаться?
   -- Хм, -- тактично откликается Эшли.
   Ясное дело, он знает меня как облупленную -- я же Мисс Депрессия.
   -- Лучше молчи, -- предупреждаю полушутя-полу-угрожающе. -- Между прочим, у меня в руке чашка с горячим кофе, -- приподнимаю ту для пущего эффекта. Эшли покладисто замолкает и даже имитирует закрытие губ на невидимую молнию. То-то же. Отпиваю кофе. Лаки, конечно, делает лучше, но этот тоже ничего. -- Так чем обязаны? -- спрашиваю у гостя. -- Нет, ты не подумай, я очень рада тебя видеть. Но вы же только прилетели. Тебе бы отдохнуть, выспаться, -- мы не чужие, поэтому говорю прямо: -- Выглядишь ты, мягко говоря, не очень.
   А теперь Эшли улыбается как-то натянуто. Я бы даже сказала: вымученно.
   Мне становится не по себе.
   -- Эш, что случилось?
   Я тут бегаю, летаю, как на крыльях, улыбаюсь, веду любовную переписку, а, возможно, друг пришел ко мне за помощью.
   Рис качает головой.
   -- Ничего такого, -- обводит кухню взглядом. -- А нет чего-нибудь покрепче кофе?
   Еще подозрительнее. Насколько мне известно, Рис не любитель спиртного, да и пить совершенно не умеет. Никогда не забуду, как на одном из заданий он напился и лез ко мне с поцелуями и признаниями в любви.
   -- Извини, -- ставлю чашку и развожу руками, -- алкоголь дома не держим. Крепче кофе могу предложить только ОЧЕНЬ крепкий кофе. Но скоро ночь -- не советую.
   -- Ладно, тогда воды можно?
   -- Без проблем, -- встаю и иду за стаканом. Теперь я четко вижу, что что-то все же случилось: друг не просто напряжен, он расстроен. И хочет напиться -- да. -- Эш, не томи, -- прошу, ставя перед ним стакан с водой, а затем возвращаясь на свое прежнее место. -- Что-то на "Прометее"?
   -- Нет, с командой все нормально, -- губы Риса трогает улыбка, и я сразу верю, что все действительно хорошо. -- Дела, в общем-то по-прежнему. Лора и Стив опять скандалят по поводу детей: она настаивает, что пора, а он -- что еще рано. Ссорятся, потом мирятся. Эрл всех утешает, Райан, Бен и Кит хохочут и язвят.
   Лоре Стэнли и Стиву Кленси уже за тридцать пять, и они вместе еще с тех самых пор, когда и я была частью экипажа "Прометея". Так что могу понять Стэнли. А Кленси -- сам еще большой ребенок, несмотря на то, что является одним из самых крутых программеров во Вселенной. Но Лора знала, с кем она в отношениях. Какие теперь могут быть претензии?
   -- Главное -- мирятся, -- отвечаю философски. Как бы то ни было, все равно не верю, что эти двое могут расстаться. -- Но ты так и не ответил, что ты делаешь здесь?
   Эшли барабанит пальцами по стакану, потом словно решается на что-то, выпивает воду залпом. В тишине донышко стакана со стуком встречается со столешницей.
   -- Мы с Кэсс разводимся, -- выдает скороговоркой.
   -- Ого, -- вырывается у меня.
   Кассандра -- третья жена Эшли за десять лет. Он все чего-то ищет... и не находит. У него есть дочь от первого брака. Они редко видятся, но, насколько я знаю, Рис -- прекрасный отец и всегда проводит с малышкой Алекс почти все свободное время, когда возвращается на Лондор. Тем страннее то, что по прибытии Эшли помчался сюда, а не к дочери.
   -- Извини, -- спохватываюсь. -- То есть я хотела сказать, что случилось?
   И что, черт возьми, ты все-таки делаешь здесь? Да, мы друзья, довольно близкие, как и со всей командой "Прометея". Но между собой члены экипажа как настоящая семья. Странно, что Рис поехал ко мне, а не, скажем, к коку, чтобы поговорить по душам, или к Райану Ригзу, чтобы напиться. Райан, между прочим, счастлив в браке уже много лет, и, возможно, смог бы дать дельный совет.
   Эшли смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, потом кивает на свой комм.
   -- На самом деле мы прибыли утром. Я был в душе, а Кэсс залезла в мой коммуникатор, где обнаружила твои фотографии.
   -- Ты что, не мог поставить пароль?.. -- начинаю прежде, чем до меня доходит, ЧТО ИМЕННО он сказал. -- Погоди, что она нашла?! -- ахаю и поспешно накрываю губы рукой: вдруг Гай уже спит? Время позднее.
   -- Твои фото, -- нехотя признается друг и отводит взгляд.
   Ну, приехали.
   Когда-то Эшли был в меня влюблен, но я взаимностью не ответила. А потом в моей жизни случился Александр Тайлер, и как третий лишний Рис отступил в сторону. Тем более, Александр был его близким другом. После Эйданы Эшли снова делал мне предложение, не из любви, а больше пытаясь защитить от последствий моего страшного поступка, так я тогда думала. А выходит, ошиблась.
   Пятнадцать лет, Эш. Черт тебя дери, пятнадцать лет!
   Мне хочется вскочить, накричать на него, а еще лучше -- ударить, чтобы вернуть мозги на место.
   Выдыхаю, силясь взять себя в руки.
   -- Я, конечно, видела Кассандру всего дважды: на вашей помолвке и затем на свадьбе, -- говорю. -- Но она показалась мне вполне здравомыслящей. Неужели просто пара фото стала причиной для развода?
   И что они, черт возьми, вообще у тебя делали?! Но об этом позже.
   -- Нет, -- Рис качает головой с таким виноватым видом, что понимаю: не пара фото -- гораздо больше. Вот же дерьмо. -- Найдя их, она задала мне вопрос в лоб, а я ей ответил.
   И замолкает. Прелестно.
   -- Эш! -- уже рычу. -- Не заставляй меня тебя пытать. Что за вопрос и что за ответ?
   -- Люблю ли я тебя до сих пор. И я ответил: да.
   Выругиваюсь всеми известными мне грязными словами. Вскакиваю со своего места и делаю круг по помещению, уперев одну руку в бок, а вторую запустив в волосы.
   Рис молчит и ждет... чего? Судя по виду -- приговора.
   -- Эшли, ты идиот! -- не сдерживаюсь.
   Что за проклятое место -- кухня? Один делает мне на ней предложение, второй -- признается в любви. На мне что, свет сошелся клином? Почему всем от меня что-то нужно?
   Завершаю круг и останавливаюсь прямо перед гостем, теперь уперев в бока обе руки.
   -- Зачем ты пришел? -- спрашиваю требовательно.
   Мы оба знаем, что не за моим ответным признанием. Рису известно, что я никогда не видела в нем кого-то большего, чем друга. Бог ты мой, да до встречи с Джейсом я сама не думала, что способна еще испытывать какие-то другие чувства по отношению к мужчине.
   -- Кэсс заявила, что приедет к тебе завтра же, чтобы высказать все, что о тебе думает, -- Эшли морщится. -- А она... упрямая. Я должен был тебя предупредить... не по коммуникатору.
   Прижимаю ладонь ко лбу, дышу тяжело. Час от часу не легче. Знала же, знала, что придет отдача за прекрасные выходные.
   -- Если она полезет ко мне драться, я выбью ей зубы, -- предупреждаю серьезно, убрав руку от лица. Возвращаюсь к своему стулу и плюхаюсь на него с ощущением, что на моих плечах по гире -- вся легкость и ощущение полета улетучились.
   Но, видимо, Рис не так уж и безразличен к своей почти бывшей жене, потому что после моих слов кровь отливает от его лица.
   -- Будь с ней... помягче.
   -- Ага, сейчас, -- огрызаюсь и допиваю залпом остатки остывшего кофе. -- Разбирайся со своими женщинами сам. А меня не впутывай.
   Рис виновато замолкает. А я зла, по-настоящему зла. В первую очередь на себя. Я не хочу испытывать чувство вины за то, что кто-то меня любит, но все равно испытываю.
   В кого он влюбился? В двадцатипятилетнюю землянку, только что попавшую на лондорский корабль? Эшли заявил мне о своей любви едва ли не через неделю моего пребывания на "Прометее", еще толком ничего не зная обо мне. В кого он влюбился? В картинку? В выдуманный образ? Это точно не моя вина. Никогда, ни единого раза я не давала ему надежды, всегда была предельна честна и в последние годы искренне считала, что все в прошлом. Эшли женился, потом еще раз, и еще. И я была уверена, что он забыл меня.
   Но нет.
   Черт-черт-черт.
   -- Миранда...
   Вскидываю на него глаза.
   Если он сейчас предложит попробовать сначала, я его ударю, честное слово.
   -- Эш, не говори того, о чем мы оба пожалеем, -- прошу серьезно. -- Я люблю другого, -- произношу, толком не задумываясь, что говорю, и вижу, как светлые брови моего собеседника ползут вверх.
   Он поражен. Ничего удивительного, сама до сих пор в шоке.
   Я уже говорила эти слова -- Рикардо. Но тогда это была защитная реакция в ответ на попытку навязать мне нежеланный брак. Я врала, играла. Сейчас же я впервые сообщаю о своей любви к Джейсу искренне и на полном серьезе. Тем нелепее тот факт, что признаюсь в этом не самому Джейсону. Риган прав: в моей голове целая толпа тараканов.
   Рис быстро справляется с удивлением и тактично не комментирует мое признание.
   -- Тогда тем более хорошо, что я тебя предупредил. Если Кэсс заявится к тебе разбираться, и об этом узнает твой новый возлюбленный, лучше, чтобы ты была готова.
   "Мой новый возлюбленный" -- надо же. Будто у меня по новому каждую неделю. Прощаю Эшли эти слова только потому, что понимаю: он слишком поражен и растерян от событий в своей личной жизни и от моих слов.
   -- Он не ревнивый идиот, -- отрезаю.
   Впрочем, понятия не имею, ревнивый ли Риган. Но в том, что он не идиот, не сомневаюсь.
   -- Хорошо, -- Рис вымученно улыбается. -- Миранда, я правда очень рад за тебя.
   А я за тебя -- нет. Эшли, что ты с собой делаешь?
   Молчу, кусаю губы. Рис -- мой друг, и я очень им дорожу, но помочь не могу: ни заставить разлюбить меня, ни ответить взаимностью.
   -- Я, пожалуй, пойду, -- гость нарушает молчание первым. -- Жди, думаю, завтра тебе позвонит Лора. Вроде бы они уедут в отпуск подальше отсюда, так что у нее будет не так много времени, чтобы навестить друзей.
   -- Угу, -- отзываюсь.
   Лору Стэнли тоже люблю, но почему она считает, что я могу дать ей ценные советы в вопросах личной жизни, не понимала ни пятнадцать лет назад, ни сейчас. Посмотрите на меня? Что я сама знаю об отношениях с мужчинами? Если подумать, то за все мои тридцать девять лет жизни самые долгие отношения у меня были с Александром, и длились они всего полгода. Ди и то опытнее меня в этом вопросе и может дать куда больше дельных советов.
   Несмотря на его "пожалуй, пойду", Рис не уходит, а все еще ждет ответной реакции. А я не знаю, что ему сказать. Отпустить так, на этой ноте, почти поссорившись? Или все же поссорившись?
   -- Сколько у вас отпуск? -- спрашиваю.
   -- Сорок пять дней.
   Неплохо. А что если?..
   -- И какие у тебя планы?
   Эшли пожимает плечами.
   -- Сначала напиться. Потом буду стараться проводить больше времени с Алекс. Но она почти все время занята учебой, поэтому, думаю, большей частью я буду свободен. А что, есть предложения? -- понимает с полуслова.
   Предложение есть. Но правильно ли брать с собой в путешествие человека, столько лет безответно влюбленного в меня, учитывая, что там будет и тот, кого я люблю сейчас? Однако, с другой стороны, оставлять друга один на один с его мрачными мыслями на целых сорок пять свободных дней, неправильно совсем.
   И я решаюсь.
   -- Как насчет того, чтобы полететь в "круиз"?
   Брови Эшли Риса ползут вверх второй раз за вечер.
  
   ***
   Уже лежа в постели в пижаме, пишу Джейсону сообщение: "А ты ревнивый?".
   Знаю, глупо, но не хочу думать ни о встрече с Эшли, ни о ее будущих последствиях, потому что предложение поучаствовать в "круизе" он воспринял на ура и обещал присоединиться к нашему путешествию во что бы то ни стало.
   Уже за полночь, но Риган не спит. Ответ приходит быстро.
   "А есть повод?"
   "Нет, -- пишу и тут же отправляю. Думаю пару секунд и добавляю: -- Конечно нет".
   "Верю, -- приходит сообщение. И тоже сразу же еще одно: -- Значит, не ревнивый".
   Тихо смеюсь, смотря на экран коммуникатора. Мне очень хочется написать, что я тоже его люблю, но в моей голове словно установлена блокировка на эти слова -- не могу.
   Так и лежу, пялясь в экран. Начинаю писать и снова удаляю. Опять начинаю и еще раз удаляю. Мне хочется, чтобы Джейс был рядом прямо сейчас, но в то же время не знаю, что сказать.
   Но прежде, чем я наконец отправляю ему хоть что-то, приходит новое сообщение: "Спи".
   Улыбаюсь и пишу: "Сплю".
   После чего тушу подсветку экрана и правда ложусь спать.
   Мне снова хочется летать.
  
  
   ГЛАВА 35
  
   [Джейс]
  
   Первый день рабочей недели проходит без эксцессов: все тихо и мирно.
   Сегодня у нашей группы нет занятий у Миранды, поэтому, дабы лишний раз ее не дергать (с этим "круизом" Морган и так как на иголках с утра до ночи), с самого утра забегаю на кафедру и оставляю ключ-карту от флайера Барбаре. Секретарь в неизменно короткой юбке ошарашенно выпучивает на меня глаза, но ключ берет и обещает передать капитану Морган из рук в руки. Большего мне и не надо.
   День пролетает быстро, и можно идти по своим делам.
   Как-то само собой складывается так, что на улицу выходим втроем: я, Дилайла и Кора Камальски. Сначала с нами вместе шел Лиам, но потом потерялся где-то в коридорах.
   В тесном холле отстаю от девушек, пропуская вперед. Никак не пойму, они действительно подруги, или Кора пытается "дружить" с Ди, как Лиам со мной. Возлюбленная Тайлера часто посмеивается над наивными замечаниями одногруппницы, но тем не менее в коридорах Академии они почти всегда вместе, а на занятиях сидят за одной партой. Честно говоря, о Дилайле Роу я лучшего мнения, чем о ее "подруге". Или меня просто раздражает повышенное внимание Коры к моей персоне?
   На выходе из здания мои подозрения о крепости "дружбы" девушек только крепнут. Отстаю от них всего ничего, поэтому прекрасно слышу весь разговор.
   -- Ди, так ты со мной в библиотеку? -- спрашивает Кора.
   Библиотека -- отдельное здание на территории ЛЛА, где собрано большое количество эксклюзивных книг, которые не найти в сети.
   -- Не сегодня, -- беспечно отвечает Ди. -- Меня ждет Тайлер.
   -- Опять?! -- голос блондинки обиженно взлетает и утончается. -- Вы с ним встречаетесь почти каждый день!
   Хмыкаю себе под нос. А как часто, по ее мнению, должны видеться люди, находящиеся в отношениях?
   Ди, только что вертящая головой по сторонам в поисках своего парня, удивленно поворачивается к Коре.
   -- Ну да.
   Как и мне, Дилайле не понятно, что в этом плохого.
   Невольно вспоминается вчерашний вопрос Миранды о ревности. Вот Камальски явно -- дама ревнивая, причем ревнует всех и ко всем.
   -- А как же я? -- Кора обиженно дует губы. -- Ты же обещала мне там все показать, -- оборачивается. -- О, Джейс! -- будто только что увидела. Ничего, что мы всю дорогу шли вместе? -- Может, ты проводишь меня в библиотеку?
   Надо бы отказать вежливо, но настырность девушки меня уже по-настоящему раздражает.
   -- Я похож на человека, часто бывающего в библиотеке? -- отвечаю вопросом на вопрос.
   К щекам блондинки тут же приливает кровь, не пойму, то ли от злости, то ли от обиды.
   -- Извини, нет конечно, -- бормочет, отводя глаза.
   Ну, скажем, про "конечно" она зря. На самом деле я уже был в библиотеке пару раз. И потому тем более не понимаю, зачем ей требуется сопровождение: на входе тебя встречает компетентный персонал, который все показывает и рассказывает, а также готов в любой момент прийти на помощь, если не удастся найти что-то самостоятельно. В общем, полный сервис. ЛЛА остается верна себе -- тут все по высшему разряду. Не считая размера холла, разумеется.
   Ди тоже оборачивается, бросает в мою сторону досадливый взгляд -- она была бы не против, чтобы я избавил ее от навязчивой "подруги". Увы, я не настолько самоотвержен.
   -- Привет! -- Лаки появляется откуда-то слева от крыльца. Видимо, успел выйти раньше.
   -- Привет, -- киваю и намереваюсь идти своей дорогой, когда слышу Дилайлу.
   -- Извини, я совсем забыла, что обещала Коре проводить ее в библиотеку.
   Останавливаюсь.
   -- Зачем туда провожать? -- вторя моим недавним мыслям удивляется Тайлер, но быстро исправляется: -- То есть без проблем. Позвони, как освободишься.
   -- Конечно, -- Ди улыбается, обнимает Лаки; они на мгновение соприкасаются губами. А затем девушки спешат в сторону библиотеки.
   Да уж.
   Тайлер замечает меня и усмехается; разводит руками.
   -- Я в пролете.
   -- Похоже на то, -- соглашаюсь и киваю в сторону пешеходной дорожки. -- Пошли, что ли?
   Лаки бросает взгляд в ту сторону, куда убежали девчонки.
   -- Пошли, -- соглашается. И мы вместе отдаляемся от крыльца Академии. -- Слушай, а в библиотеке правда можно заблудиться?
   -- Очень сомневаюсь.
   -- И я так подумал. Ладно, -- Лаки встряхивается, больше не пытаясь понять логику в действиях слабого пола. -- Ты со мной поговорить хотел?
   Он прав, мы с ним не такие близкие друзья, чтобы я ждал его просто так. Да и не друзья, в общем-то.
   -- Последнее, что я от тебя слышал, это приказ не рассказывать Морган о разведке, -- говорю прямо, не видя смысла юлить. Мы двигаемся в сторону ворот ЛЛА. Народ спешит туда же и в обратную сторону, но поблизости никто не задерживается и совершенно точно не подслушивает. -- И я хочу знать почему.
   Тайлер бросает на меня хитрый взгляд.
   -- Вообще-то, это был не приказ, а просьба, -- возражает.
   Даже если так, звучала эта просьба весьма категорично.
   Качаю головой.
   -- Без разницы, -- не ведусь на отвлекающий маневр. -- У этой просьбы были реальные причины?
   Спутник морщится, ерошит волосы на затылке. Обычно разговорчивый Лаки в этот раз явно не хочет болтать, тем более откровенничать.
   -- А просто поверить? -- снова делает попытку от меня отделаться.
   Поверить, то есть продолжать врать Морган и спать спокойно, переложив всю ответственность на ее сына? Нет, не мой вариант.
   -- Если причина есть, расскажи, -- говорю серьезно. -- Если ты не забыл, в моей руке -- бомба замедленного действия, и тянуть до бесконечности я не могу -- с этим нужно что-то делать.
   Это на самом деле не смешно. Из-за маячка альфа критской разведки все откроется в ближайший месяц, так или иначе. Однако если Миранда узнает правду не от меня, то не простит. А еще ей будет больно. Последнее, чего я хочу -- чтобы Миранда почувствовала себя преданной.
   Лаки смотрит на меня, прикусив нижнюю губу и все еще колеблясь.
   Прекрасно, верь мне и молчи, а потом как-нибудь разберемся, так, что ли?
   -- Хорошо, -- останавливаюсь так резко, что Тайлер по инерции убегает вперед, и ему приходится возвращаться. Стою и жду, пока он подойдет, не делая ни малейшей попытки идти навстречу. Сейчас я по-настоящему злюсь, потому что уже сыт по горло играми, в которые меня втянули против моей воли.
   -- Что -- хорошо? -- уточняет Лаки осторожно. Значит, он все-таки услышал мою последнюю реплику.
   -- Хорошо, -- повторяю. -- Раз нет причины, тем лучше. Я прямо сейчас иду и рассказываю Морган все, как есть.
   И я на самом деле готов на это пойти. Потому что не хочу ей лгать. Она полностью раскрылась передо мной, и промолчать теперь -- ответить черной неблагодарностью.
   Тайлер окончательно мрачнеет.
   -- Не надо, -- просит и жестом предлагает продолжить путь. -- Пойдем, -- бросает взгляд куда-то мне за спину, -- а то мы уже привлекаем внимание.
   Оборачиваюсь и сразу же замечаю Лиама, стоящего на самой верхней ступени крыльца и с любопытством вытягивающего шею, глазея в нашу сторону, -- кто бы сомневался.
   Морщусь и отворачиваюсь. В который раз чувствую себя экспонатом в этом чертовом зверинце.
   -- Пошли, -- соглашаюсь.
   Лаки пристраивается рядом, закладывает руки за спину, смотрит под ноги и молчит. То ли подбирает слова, то ли тянет время. Решаю не давить и дождаться хоть какой-то реакции. В конце концов, от ЛЛА мы отошли от силы на сто метров -- вернуться и подняться на кафедру к Миранде -- дело пяти минут, успею.
   -- Хочешь правду, вот тебе правда, -- наконец заговаривает мой спутник, но его лицо ясно выражает, что говорить ему о том, что он собирается сказать, совсем не в радость. -- В тот день, когда мы с тобой договорились, что ты все расскажешь Морган, к нам приходил Рикардо, -- приподнимаю брови: уже интересно. Дергает плечом. -- Не имею привычки подслушивать, поэтому не знаю, о чем они говорили, но в конце дядя обвинил Миранду в том, что с тобой она предает память моего отца.
   А вот теперь напрягаюсь: что за ересь?
   -- Извини, -- не сдерживаюсь, -- но я что-то не понял, по его мнению, Морган должна хранить верность давно умершему человеку? И похоронить себя вместе с ним? Так, что ли?
   Тайлер качает головой.
   -- Мой дядя не такой му... подлец, каким может показаться. И уж точно не такой бесчувственный, каким хочется казаться ему самому. Просто он привык к тому, что Миранда -- последняя возлюбленная его брата.
   Молчу несколько шагов, осмысливая информацию.
   -- Но она же не фото в рамке, чтобы служить кому-то источником воспоминаний, -- возмущаюсь наконец.
   Лаки хмыкает.
   -- Я сказал ей примерно то же, -- пауза. -- Когда она ревела на кухне и била посуду.
   Мне становится не по себе. Я уже понял, что Морган куда ранимее, чем хочет выглядеть в глазах окружающих. Но плакать после таких нелепых обвинений...
   На этот раз молчу, жду продолжения.
   -- Вся проблема в том, что Миранда сама не может себя простить за то, что наконец-то сумела забыть моего отца. Что-то там обещала, ему, себе... -- что ж, теперь я познакомился с тараканами в ее голове еще ближе. -- Миранда сказала, что влюбляется в тебя все больше, но винит себя за это, -- продолжает Лаки все так же серьезно. -- Хочет отмотать назад и не может. И если бы нашла причину, какой-то твой недостаток, то ей было бы легче от тебя отказаться.
   Бред на грани фантастики. Или фантастика на грани бреда.
   -- И что ты хочешь сказать? -- спрашиваю резко. -- Что, если я во всем признаюсь, она порвет со мной и опять ударится в самокопание?
   Лаки делает в воздухе какой-то неопределенный жест рукой, а затем теперь уже сам забегает вперед, преграждая мне путь, чтобы иметь возможность говорить лицом к лицу.
   -- Ты ее любишь? -- спрашивает в лоб.
   -- Люблю, -- отвечаю так же коротко и прямо.
   Мне кажется, или Тайлер выдыхает с облегчением?
   Он снова занимает позицию рядом идущего.
   -- Тогда держи ее. Морган же не жила толком эти годы. Жизнь на меня положила, а о себе не думала. Ей нужны эти новые чувства, отношения -- ты ей нужен.
   Как все складно: держи и ни о чем не думай. Я так не могу, не умею -- привык полагаться только на себя.
   -- А что потом? -- интересуюсь язвительно. -- Морган не простит такого долгого умалчивания правды. Будет только хуже.
   -- Не будет, -- Лаки уверенно качает головой. -- РДАК обещал ждать месяц. И сначала они попробуют поговорить с тобой, а только потом ликвидировать в случае повторного отказа от сотрудничества. Так что время есть. Слетаем в "круиз", оторвемся от разведки и выборов хотя бы на время. А когда вернемся, я сам ей все расскажу.
   -- С чего бы? -- возмущаюсь и смотрю на молодого человека недоверчиво. -- А мне что в это время делать? Прятаться за твоим плечом?
   -- Если надо, спрячешься, -- огрызается Тайлер. Ветер бросает ему челку на глаза, и Лаки приходится откидывать ее со лба, что портит серьезность момента. -- Мне она простит что угодно, -- заявляет уверенно. -- Скажу, что знал давно и уговорил тебя молчать -- то есть правду. Морган поймет. Но пока дай ей время отделаться от призраков прошлого. Сейчас правда только все испортит.
   Доходим до ворот. Они распахнуты, и отсюда уже видно огромную фигуру в черном, прохаживающуюся по тротуару рядом с припаркованным флайером, таким же черным, как и форма его водителя, -- Билли Боб уже на посту.
   Лаки тоже замечает своего телохранителя, останавливается, чтобы оставаться за пределами зоны его слышимости. Смотрит на меня в упор.
   -- Морган уже похоронила себя заживо, -- заканчивает жестко. -- Ты можешь ее вытащить, я -- нет.
   И замолкает, ждет реакции. А я не знаю, что ему сказать. Меня всегда привлекали совсем другие женщины, те, у которых не было проблем, и которые не доставляли проблем мне. Моя привязанность к Морган аномальна для меня самого. Но я на самом деле ее люблю. Не любил бы, ни за что ей такого не сказал бы -- подобными словами я не бросаюсь.
   -- Но ты скажешь ей сразу же по возвращении из "круиза", -- ставлю условие. -- Это крайний срок.
   Потому что РДАК тоже дольше ждать не будет, и мы оба это понимаем.
   В ответ на мои последние слова на лице моего собеседника тут же расплывается широченная улыбка, как будто кто-то щелкнул выключателем.
   -- Заметано. И сразу Рикардо. Даю слово!
   Скрепляем договор рукопожатием. После чего Тайлер бросает мне короткое "до встречи" и спешит к ожидающему его Билли Бобу, за последние пять минут уже несколько раз демонстративно посмотревшему на часы.
   А я так и стою у ворот, провожая взглядом улетающий вдаль флайер.
   Мы слишком много говорим и мало делаем. Опять говорим и ни черта не делаем.
   Но если Тайлер прав, и я могу вытащить Миранду из того болота, в которое она сама же себя и загнала, то я ее вытащу.
   Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в сторону ЛЛА.
   В моем распоряжении всего месяц, и я собираюсь использовать его по максимуму.
  
   ***
   -- У себя? -- спрашиваю Барбару, заглядывая на кафедру.
   Блондинка-секретарь занимается тем, что смотрит на компьютере что-то, что явно не имеет отношения к ее работе, потому как слишком резко она затемняет экран и поднимает голову с видом подростка, которого родители застали за просмотром порно.
   -- Д-да, -- отвечает с запинкой. -- Предупредить?
   -- Не надо, -- отмахиваюсь, а сам уже почти у двери в капитанский кабинет. Оборачиваюсь через плечо, взявшись за ручку. -- А если кто придет, пока я там, предупреждай.
   Барбара широко распахивает свои и без того непропорционально большие глаза, а я заговорщически ей подмигиваю и скрываюсь за дверью.
   К черту, мы слишком много говорим и мало делаем -- хочу делать.
   -- Джейс? -- Морган удивленно поднимает голову, отрываясь от бумаг, разложенных перед нею на столе.
   Без слов преодолеваю расстояние от двери до хозяйки кабинета, подхожу, нависаю над столом и целую ее. Миранда отвечает, но ее глаза удивленно расширяются.
   -- Что случилось? -- спрашивает растерянно, когда я позволяю ей вдохнуть воздуха.
   -- Ничего, -- пожимаю плечами, отступив и на всякий случай убрав руки в карманы брюк -- все-таки рабочий кабинет в Академии, полной студентов и секретарем за стеной, не лучшее место для разврата -- в прошлый раз все вышло само собой. -- Готов поспорить, ты даже не обедала. Сделай перерыв, пошли гулять и где-нибудь перекусим.
   От моих слов в глазах Миранды загорается блеск, и я понимаю, что ей очень хочется согласиться на предложение. Но чувство долга берет верх над безрассудством. Она качает головой, отчего непослушная прядь падает на лицо, и ей приходится заправлять ее за ухо.
   -- Джейс, я бы с радостью, но не могу. До отправления в путешествие осталось три дня. Мне нужно еще раз все проверить.
   А вид у Миранды уже по-настоящему усталый.
   Присаживаюсь на край ее стола, вполоборота к ней.
   -- Я могу тебе чем-нибудь помочь? -- спрашиваю серьезно.
   Морган усмехается.
   -- Разобрать бумаги? Потому что я уже все перепутала.
   Пожимаю плечом.
   -- Почему бы и нет? Но разве для этого не предназначена Барбара?
   Миранда закатывает глаза при упоминании своей якобы помощницы.
   -- Боже, нет! Она перепутает все окончательно!
   Смеюсь при виде настоящего ужаса на ее лице. Видимо, Барбара уже что-то начудила, и теперь точно больше не будет допущена к важным документам.
   -- Готов побыть твоим секретарем, -- вызываюсь добровольцем. -- Говори, что нужно.
   Морган хмурится и смотрит на меня недоверчиво.
   -- Ты серьезно?
   Улыбаюсь.
   -- Почему нет-то? Командуй, босс. Но после идем обедать. Идет?
   Наконец, добиваюсь ответной улыбки.
   -- Идет.
  
   ***
   Обещанный обед все-таки превращается в ужин, зато мы разбираем все документы, и Морган оставляет рабочее место со спокойным сердцем.
   Ужинаем в небольшом, но очень уютном кафе, которое я присмотрел заранее. А бармен за небольшие чаевые становится столь любезен, что включает музыкальный канал, и нас не донимают никакие рекламные слоганы и призывы голосовать ни за Тайлера, ни за Ньюмана.
   Не сходимся с Мирандой во мнениях только в вопросе оплаты по счету, но после моего напоминания о том, что мне не нравится быть альфонсом, она все же сдается.
   Идиллия.
   Почти.
   Ее что-то мучает, и это не связано с предстоящим путешествием. Снова то, о чем говорил Лаки? Не расспрашиваю, жду, что откроется сама, но Морган -- крепкий орешек и не торопится откровенничать.
   Она подвозит меня к Академии и паркуется у ворот. На этот раз не спорю, потому как еще не темно, и нам все равно по пути.
   -- Это было прекрасное окончание дня. Спасибо, -- улыбается Миранда на прощание. У нее потрясающая улыбка. Обожаю, когда она улыбается, а не хмурится или строит из себя Снежную Королеву.
   Отстегиваю ремень и тянусь к ней. Целую, очерчиваю пальцами линию подбородка. Морган блаженно прикрывает глаза.
   -- Что тебя гложет? -- спрашиваю напрямик.
   Ее глаза распахиваются, смотрят с немым укором.
   -- Это так заметно?
   Усмехаюсь, пытаясь свести все в шутку и не давить.
   -- Я стараюсь быть наблюдательным.
   Вздыхает.
   -- У тебя получается, -- молчу, жду продолжения. И получаю: -- Завтра прилетают мои родители. Должны были сегодня, но рейс, слава богу, задержался.
   Приподнимаю брови.
   -- Слава богу? -- переспрашиваю.
   Миранда морщится, отводит взгляд, упирается им в сложенные на коленях руки.
   -- Ты же смотрел "Месть во имя любви". Вот про родителей там все правда. Только без ангелков.
   Они отказались от дочери, а белые крылатые призраки пели им осуждающую песню. Слышал, на первом показе на этом моменте рыдал весь зал.
   -- Они хотят помириться?
   Миранда дергает плечом, теперь глядя прямо перед собой.
   -- Давно хотят. Подружились с Лаки по переписке. Он тоже очень хочет нас помирить, а я...
   -- А ты? -- подталкиваю, потому что она замолкает, и пауза затягивается.
   -- А я не знаю, что чувствую.
   -- Но ты не отказалась от встречи, -- говорю утвердительно.
   Наконец, Миранда поворачивается ко мне. На ее губах -- невеселая улыбка.
   -- Я пыталась, -- признается. -- Но потом оказалось, что они уже вылетели. И одно дело -- отказаться от встречи, и совсем другое -- выставить их вон, когда они появятся на пороге. К тому же, Лаки договорился с ними о том, что они присмотрят за Гаем, пока нас не будет. Мальчику так правда будет лучше.
   Протягиваю руку и крепко сжимаю ее отчего-то холодную ладонь, хотя в салоне летательного аппарата тепло.
   -- Лаки, Гай... А что ты?
   Морган прикладывает свободную руку к груди.
   -- А у меня вот тут пусто, понимаешь?
   Понимаю. В отличие от ее родителей, мои не бросали меня на смерть, но бросили Молли, и я вряд ли смогу когда-либо относиться к ним как прежде.
   С другой стороны, если бы они одумались, нашли меня и предложили помощь сестре, не думаю, что я прогнал бы их прочь.
   -- Если не хочешь видеть родителей, вышвырни их из своего дома -- и дело с концом, -- предлагаю.
   Миранда возмущенно вскидывает на меня глаза.
   -- Ты что! Я не могу.
   Так я и думал.
   Усмехаюсь.
   -- Значит, хочешь увидеть. Вот и выяснили.
   Морган смотрит на меня с прищуром. Склоняет голову набок.
   -- Хочешь сказать, все так просто?
   -- Все всегда гораздо проще, чем кажется, -- заверяю. -- Я могу чем-нибудь помочь?
   Качает головой.
   -- Ты уже помогаешь.
   Хвалите меня, да не перехваливайте. Не хочу, чтобы Миранда считала меня лучше, чем есть, не зная всей правды.
   -- Если нужна будет помощь, только скажи, -- говорю. Нежно касаюсь губ Морган своими губами, а затем берусь за ручку двери. -- До встречи. У тебя все получится.
   -- До встречи, -- шепчет Миранда в ответ; и уже громко, когда я выбираюсь наружу, но еще не успеваю захлопнуть дверцу: -- Джейс!
   -- А? -- заглядываю обратно в салон.
   -- Придешь к нам на ужин завтра? -- приглашает, кусая губы. -- С моими родителями, -- право, уточнение излишне, я уже понял.
   Ужин с родителями -- та еще перспектива. Но я ведь хотел делать, а не трепаться, не так ли?
   -- Ты этого хочешь?
   -- Да.
   -- Тогда приду, -- обещаю.
   Получаю в ответ благодарную улыбку, и вот теперь захлопываю дверь.
  
  
   ГЛАВА 36
  
   [Морган]
  
   Пожалуй, мне все же стоит всерьез подумать над тем, чтобы подыскать Барбаре замену. Потому что мне категорически не нравится, каким взглядом она одаривает Эшли Риса, впуская его в мой кабинет. Да у девчонки так и написано на лбу: "Что, и этот?".
   Естественно, между мной и Эшли ничего нет. Но если бы и было? Разве помощники не должны хранить секреты своего начальства? Пусть даже самые грязные?
   Когда на месте Барбары была Дилайла, я могла быть на сто процентов уверенной, что всё, что она тут услышала, и имена всех, кого она тут увидела, останутся в тайне. А Барбара... В последнее время не верю ей ни капли: если человек позволяет себе бросать осуждающие взгляды, то нет никакой гарантии, что он не станет обсуждать с другими то, что вызывает его осуждение.
   Да, пожалуй, займусь поиском новой помощницы сразу же по возвращении из путешествия.
   -- Миранда? -- окликает меня Рис.
   Встряхиваюсь. Надо же, задумалась. А вообще, я чертовски рада видеть у себя в кабинете Эшли, а не его рассерженную жену. Видимо, она все же решила со мной не связываться. И правильно сделала.
   -- Извини, -- улыбаюсь и приглашаю гостя подойти ближе. -- Присаживайся, -- стоит ему приблизиться к столу, встаю и освобождаю собственное рабочее место.
   Брови друга взлетают вверх.
   -- Не понял...
   -- А что тут непонятного? -- часто моргаю, изображая удивление. Конечно же, я понимаю, о чем он. Но нет, нет и нет -- отвертеться у него не получится. -- Садись, садись. Чувствуй себя как... -- в последний момент спохватываюсь, что дома Рис бывает редко, а после ссоры с супругой и вовсе теперь его лишился, поэтому перефразирую: -- Как на "Прометее".
   Эшли натянуто улыбается, чуя подвох, но на мое место тем не менее садится. Отлично!
   Обхожу стол, запускаю компьютер, ввожу личный пароль, чтобы войти в нужную мне и непременно секретную базу данных. Рис следит за мной хмурым взглядом, но пока молчит.
   -- Готово, -- провозглашаю довольно и в довершение водружаю перед растерянным другом толстенную папку с бумагами; отщелкиваю кнопку. -- Все в твоем распоряжении.
   Эшли переводит взгляд на подношение, раскрывает папку, перелистывает несколько страниц, затем переводит взгляд на экран компьютера, опять на документы.
   -- Морган, черт тебя дери, -- не сдерживается. -- Это то, о чем я думаю?
   О да.
   Игнорирую вопрос, тянусь к клавиатуре и вызываю на экран приказ-назначение.
   -- Поздравляю, капитан, теперь ты -- капитан.
   Надо отдать Эшли должное: он не орет на меня сразу, а сначала внимательно прочитывает текст до самого конца.
   -- Ты спятила?! -- рявкает только после этого. -- Ты предложила мне участвовать в "круизе", помогать тебе... Но не быть главным на судне, полном студентов!
   По правде говоря, приглашая Эшли в путешествие, я о подобном и не думала. Но потом мне пришла в голову эта потрясающая идея, и я уже не смогла от нее отказаться. В конце концов, ничто так не отвлекает от проблем в личной жизни, как работа. Так что Рису только на пользу. А мне... А я на свою личную жизнь не жалуюсь.
   -- Эш, -- вздыхаю и пробую говорить серьезно. Упираюсь ладонями в столешницу и нависаю над столом с обратной от Эшли стороны, -- сейчас, когда перестанешь на меня злиться, ты откроешь файлы и увидишь десятки имен, которые мне ни о чем не говорят: все, что мне о них известно, это то, что написано тут же. С некоторыми я встречалась лично, беседовала. И они все великолепны, без шуток -- ни одного видимого изъяна. Понимаешь?
   Рис нехотя кивает.
   -- Видимого, -- мгновенно вычленяет главное из моего монолога.
   -- Вот именно, -- как же хорошо, когда тебя понимают с полуслова. -- Я им не доверяю. А разорваться я не могу. За студентов в любом случае отвечаю я, но мне нужен капитан лайнера. Надежный человек, в котором я могу быть уверена как в себе. Больше, чем в себе.
   Эшли кривится.
   -- У Рикардо научилась мотивационным речам?
   -- Брось, Эш, -- прошу. -- Не переводи тему. Шутки шутками, но дело серьезное. Ты мне нужен, но решение за тобой: ты можешь встать и выйти прямо сейчас. Но теперь мои намерения обозначены четко: мне нужен капитан корабля. Ты им станешь?
   Рис вздыхает.
   -- Возглавить путешествие с двумя сотнями студентов или весь отпуск заниматься разделом имущества с Кассандрой? Дай подумать, что я выберу...
   Широко улыбаюсь и тайком вздыхаю с облегчением.
   -- Эш, ты лучший друг в мире!
   Корчит мне гримасу.
   -- Я знаю. Ладно, -- устраивается поудобнее, кладет руки на стол и переплетает пальцы: вид самый что ни на есть деловой, -- что от меня требуется?
   -- Для начала -- принять назначение, -- указываю подбородком направление. -- Вон там в ящике стола сенсорная панель. Приложи руку, пожалуйста.
   -- Окей, найду, -- кивает друг.
   -- Что касается документов, хочу, чтобы ты все перепроверил. Я привлекла всех, кого только было возможно. Вроде бы экипаж укомплектован. Все посчитано и заказано. Перепроверь меня, может, я что-то не учла. Бухгалтерские выкладки там же, дублируются в компьютере -- можешь внести коррективы.
   Эшли демонстративно закатывает глаза к потолку и театрально зевает -- похлопывает ладонью по губам, изображая скуку.
   -- А ты, я так понимаю, спешишь? -- спрашивает, наконец, перестав паясничать.
   -- Уже убегаю, -- интенсивно киваю в подтверждение своих слов. Смотрю на часы. -- Эш, на самом деле времени уже в обрез. Я побежала, ладно?
   -- Беги уж, -- сдается друг, без особого энтузиазма разглядывая кипу бумаг перед собой. -- Только напомни своему секретарю, что я здесь, ладно?
   Усмехаюсь, подумав, что Барбара как раз из тех, кто может забыть о том, кого впускала в кабинет лично за пару часов до этого.
   -- Будет сделано, кэп! -- шутливо отдаю честь и быстрым шагом направляюсь к двери.
   Понятия не имею, что принесет сегодняшний вечер, но хочется поскорее со всем покончить.
   Или начать?
  
   ***
   [Джейс]
  
   Каждый день по несколько раз проверяю показания камеры, оставленной Тайлером в моей комнате. Это уже превратилось в ритуал. Но РДАК затаился и выжидает. Неужели и правда не собираются меня трогать, пока не истечет отведенный ими месяц? Слабо верится.
   Маячок, введенный мне под кожу для слежки, начинает чесаться, напоминая о себе. Это, конечно, самовнушение, потому что до этого я его не чувствовал. Но все равно неприятно.
   А еще я вчера спрашивал Лаки -- доктор Кравец пока не ответил. Так что я в полном информационном вакууме, как со стороны альфа критской разведки, так и от клиники Молли.
   После занятий наведываюсь в магазин за продуктами, возвращаюсь и первым делом снова проверяю показания камеры. Делаю это каждый раз по возвращении в комнату.
   И на этот раз не впустую.
   Проматываю запись и обнаруживаю, что у меня был гость: сразу после окончания занятий, в то время, пока я был в магазине, в мою комнату заходил другой студент. Перематываю несколько раз, вглядываясь в лицо незваного гостя. Второй или третий курс, но точно не первый -- с первого я худо-бедно знаю всех.
   Так, и что же ты делал, гад?
   А делал он то, чего я и ожидал -- крепил еще один "жучок" для прослушки прямо под моим компьютерным столом. Зашел, прошел через комнату на цыпочках, чтобы не шуметь. Присел на корточки у стола, беспрестанно оглядываясь на дверь, достал что-то маленькое из кармана и прикрепил под столешницу. Затем быстро выпрямился и покинул комнату.
   Тут же заглядываю под стол и извлекаю "подарок".
   -- Месяц еще не истек! -- громко произношу в прибор, а затем кладу его на стол и ударяю сверху донышком кружки.
   Оставили на время в покое? Как бы не так.
   После этого делаю снимок с экрана с физиономией гостя и посылаю Тайлеру с припиской: "Знаешь такого?".
   Ответ не заставляет себя ждать: "Смутно. Чего делал?".
   "Жучок. Я уничтожил".
   "Окей. Прессону".
   Несколько секунд тупо смотрю в экран коммуникатора и перечитываю сообщение. "Прессону?". То есть не оповестит Службу безопасности, не натравит Билли Боба, а пойдет сам и... прессонет?
   "Может, вместе?", -- пишу, наконец, приняв то, что мне не показалось, и Тайлер имел в виду именно то, что имел в виду.
   Тут же приходит ответное сообщение: "Все норм. Разберусь".
   Беззвучно матерюсь. Что ж, придется смириться с наличием у меня персонального ангела-хранителя. Неуютно, но настаивать на своем на чужой территории все же неправильно. Надеюсь, этот парень знает, что делает.
   А у меня на сегодня еще есть дела.
   Наскоро делаю себе бутерброд, так как с утра проспал и даже не позавтракал, и параллельно звоню Морган.
   -- Ага, слушаю! -- отвечает после первого же гудка. А в наших отношениях прогресс: она больше не впадает в ступор, увидев, что вызов от меня.
   -- Привет, -- говорю. -- Все в силе на вечер?
   На заднем фоне слышны голоса, множество голосов. Видимо, Миранда еще в ЛЛА, причем идет куда-то, не иначе пробирается по полному людей холлу.
   -- Конечно, -- отвечает осторожно. -- А ты передумал?
   По правде говоря, я изначально не горел желанием. Но если для нее это важно, как я могу отказать?
   -- Нет, -- произношу как можно серьезнее, чтобы у Миранды не возникло сомнений. -- Во сколько я должен быть?
   Снова слышны только голоса вокруг. Пауза затягивается.
   -- Давай заеду за тобой в районе полседьмого? -- наконец, определяется собеседница.
   Морган все еще волнует наша разница в возрасте, при этом она только и делает, что подчеркивает ее, относясь ко мне как к неразумному ребенку, который потеряется в городе, если не вести его за ручку.
   Эта ассоциация такая точная, а видение перед глазами настолько яркое, что начинаю смеяться.
   -- Не надо, -- выдавливаю сквозь смех. -- Сам доберусь.
   Ее голос звучит напряженно:
   -- Ты уверен?
   Закатываю глаза. Похоже, мне еще долго придется доказывать ей свою самостоятельность. Но, как ни странно, меня это больше смешит, чем задевает. Во всяком случае, оскорбленным я себя точно не чувствую.
   -- Уверен.
   -- Тогда... -- задумывается. -- В семь?
   -- Как скажешь, -- соглашаюсь. Еще нет и четырех, при желании я успею, даже если пойду пешком. -- Адрес напомни, -- прошу. Хоть и успею, но шагать на своих двоих на другой конец города мне точно не хочется, а таксисту понадобятся координаты пункта назначения.
   -- Вышлю сообщением, -- обещает Миранда. В ее голосе теплота. Так разговаривают только с близкими людьми, и мне это чертовски нравится. -- Тогда до вечера.
   -- До встречи, -- отвечаю и обрубаю связь.
   Подумать только, пару недель назад все казалось несерьезным, а теперь я иду знакомиться с ее родителями -- дурдом. А я, между прочим, еще ни разу не знакомился с родителями девушек, с которыми встречался. Одна, помню, все хотела, и я почти согласился, но потом получил такое количество инструкций, -- как себя вести, что говорить, на какие темы и так далее, -- что немедленно прекратил весь этот цирк и нашу связь заодно.
   Вот только все дело в том, что та девушка для меня ничего не значила, а Миранда -- значит. И сегодня она устраивает не смотрины, а нуждается в поддержке. Это не одно и то же.
  
   ***
   [Морган]
  
   Пока все складывается удачно: Эшли не послал меня куда подальше со своим назначением в капитаны лайнера, я вовремя ушла из Академии, а Джейс подтвердил, что вечером приедет.
   Морган, что ты делаешь? Зачем втягиваешь его в это?
   Но я настолько боюсь встречи с родителями, что бороться с собственным эгоизмом не могу. Джейс мне нужен, каждую минуту, здесь, рядом.
   Еще недавно я внушала себе, что нужно держать дистанцию и не впускать Ригана слишком глубоко в свою жизнь, а сегодня намереваюсь познакомить его со своими родителями. Да уж, Морган, ты чокнутая, как есть, чокнутая.
   На кухне почти все готово. Остается только поставить в духовку противень, но еще слишком рано -- остынет.
   Убираю ненужное со стола, намереваясь отправиться в свою комнату переодеваться, когда на кухню влетает Гай.
   -- Привет! -- улыбается и задает вопрос сразу же, так быстро, что я не успеваю даже ответить на приветствие: -- Лаки сказал, Джейс будет. Это правда?
   И смотрит своими огромными карими глазищами, будто в душу. Мне становится не по себе, чувствую смущение.
   -- Правда, -- признаю. -- Ты не против?
   -- Шутишь? -- мальчик едва не приплясывает. -- Я рад. Джейс классный.
   Вот уж не поспорю -- классный, точнее и не скажешь.
   И я позвала его в дом Александра, чтобы познакомить с родителями...
   -- Ты что, сама не рада? -- Гай что-то читает в моем лице.
   В том-то и дело, что рада. Но этот дом... Я все еще испытываю чувство вины перед Александром и ничего не могу с собой поделать.
   -- Рада, -- вздыхаю.
   -- Тогда все будет хорошо, -- бесхитростно решает мальчик, расплываясь в улыбке. -- Тебе помочь? -- обводит взглядом кухню.
   Качаю головой.
   -- Нет, все почти готово, -- а Лаки уже улетел в космопорт встречать "бабушку" с "дедушкой". -- Иди сюда, -- протягиваю руки, Гай подходит и доверчиво обнимает меня.
   Он такой хороший. Нет в нем ничего от Изабеллы Вальдос, ни внешне, ни внутренне. Но он все еще по ней скучает и нуждается в материнском тепле. Смогу ли я ее ему заменить? Нет, конечно. Может, разве что, удастся притупить боль потери своей лаской и заботой.
   -- Все будет хорошо, -- повторяет мальчик, решивший, что мой прилив нежности обусловлен страхом перед встречей с родителями.
   -- Будет, малыш, -- бормочу. -- Обязательно будет.
   Гай тут же выворачивается из моих объятий, гневно хмуря брови.
   -- Я не малыш!
   Прямо-таки копия мышонка-разбойника из популярного мультфильма. Только шпаги и шляпы с пером не хватает.
   -- Конечно не малыш, -- не хочу спорить. -- Беги переоденься. У нас все-таки гости.
   -- Ага, я мигом, -- Гай чмокает меня в щеку и с топотом уносится вверх по лестнице.
   Не малыш, говорит? Ну-ну...
  
   ***
   Собираюсь я долго, дольше, чем следовало бы.
   Сначала думаю надеть одно из тех платьев, которые купила в порыве обновить гардероб перед поездкой с Джейсоном на выходные (да-да, я все-таки купила себе платья -- сама до сих пор в шоке). Мне хочется покрасоваться перед Риганом, который видел меня в основном в форме и пару раз в штатском, и то непременно в брюках. Но в последний момент вспоминаю, как мама всегда осуждала меня за ношение брюк, утверждая, что истинная одежда женщины -- юбки и платья.
   Ну уж, нет. Значит, свитер и джинсы -- удобно и по-домашнему. Не хватало еще, чтобы родителям пришло в голову, что я наряжалась ради них. Перед Джейсоном я еще успею показаться в том платье.
   Как раз воюю с расческой перед зеркалом, когда слышу звук снижающегося флайера.
   Шесть часов. Джейс обещал быть к семи. Боже, дай мне сил.
  
   ***
   Не знаю, на что это похоже. На сцену из плохо поставленной театральной постановки, пожалуй: мы с Гаем стоим в холле у лестницы, когда входная дверь открывается, и в дом входит сперва Лаки с увесистым чемоданом в каждой руке, а затем... гости.
   Все-таки хорошо, что они прислали мне видеообращение, иначе я вряд ли сумела бы сдержать эмоции из-за того, как постарели мои мать и отец. Сейчас же я к этому готова. Но видеть их здесь, живыми, настоящими... В последний раз мы виделись в 2626 году, когда я уходила из дома, чтобы впервые направиться на "Прометей", корабль, полный врагов, как я тогда думала.
   "Бабушка" и "дедушка" входят за "внуком" и замирают, неловко переминаются с ноги на ногу. Мама теребит в тонких пальцах ремешок дамской сумочки. Папа стоит заложив руки за спину -- генерал в отставке, ни дать, ни взять.
   Повисшую мертвую тишину разбивает вдребезги звук соприкосновения чемоданов с полом.
   -- Ух! -- весело сообщает Лаки. -- Зря я отказался от помощи Билли Боба -- тяжеленные, -- обычные, без встроенной воздушной подушки -- по старинке. Это так похоже на маму. -- Ну, чего все как неживые?
   Бедный мой мальчик, он очень старается, чтобы его позитива хватило на всех. Обычно ему это удается, но сейчас в помещении слишком много скорби, обиды, чувства вины, недопонимая и невысказанных слов. Мы просто стоим друг напротив друга. Впрочем, нет, не друзья. Но и не враги. Давно уже никто, или... кто-то?
   Чувствую, как закаменела спина, но не могу себя заставить пошевелиться или заговорить. Мой взгляд переходит с лица отца на лицо матери и обратно. Я скучала, понимаю только сейчас. Но и забыть то, что произошло, не могу.
   Пока мы сверлим друг друга взглядами, отмирает Гай и с энтузиазмом приходит старшему брату на выручку.
   -- Здравствуйте! -- приветствует и протягивает руку сперва моей матери, затем отцу. -- Миссис и мистер Морган, меня зовут Гай, я брат Лаки.
   -- Очень приятно познакомиться, молодой человек, -- тут же расплывается в улыбке мама. Эта улыбка до ужаса неестественная, будто приклеенная, нервная. -- Наслышана. Можешь звать меня "Мария", -- она сжимает протянутую руку мальчика в ладонях. -- Или "бабушка Мари".
   Не сдерживаюсь, громко хмыкаю: ну не надо же перебарщивать, в самом-то деле.
   Мою реакцию или не замечают, или игнорируют. Отец тоже очень серьезно пожимает Гаю протянутую ладонь и разрешает обращаться к нему по имени -- Шеймус.
   Помнится, папу даже друзья звали либо по фамилии, либо по званию. Неужели они так хотят понравиться, что готовы называться как угодно? Или все же что-то изменилось в них? Не только внешнее? Или мне этого бы хотелось?
   -- Ну, Миранда, иди к нам! -- оборачивается ко мне Гай; машет рукой.
   Замечаю хитрый взгляд сына. А не сговорились ли эти двое заранее, зная, что Гаю я отказать не смогу?
   -- Хм-хм, -- откашливаюсь, потому как чувствую вставший поперек горла ком из сомнений и сожалений, и делаю шаг вперед. -- Здравствуйте, -- произношу тем самым голосом, которым приветствую и так пугаю каждый год абитуриентов. -- Как вам Лондор? Красиво, правда?
   Мой голос звучит ровно, без издевки, надменности, насмешки, но мы все знаем, что я имею в виду: земляне презирают инопланетян. Уроженцы Земли никогда не похвалят другие планеты, считая свою Родину непревзойденной прародительницей человечества.
   Глаза отца превращаются в щелки. Мама стойко выдерживает мой взгляд.
   -- Красиво, -- отвечает спокойно.
   Лучше бы она сказала, что глазу приятно, но с Землей не сравнится. Это было бы, по крайней мере, честно с ее стороны. А так это всего лишь уступка, подхалимство в некотором роде.
   Ладно, проехали.
   Отступаю в сторону, указывая рукой в направлении лестницы на второй этаж.
   -- Проходите, располагайтесь. Лаки проводит вас до гостевой комнаты. Все уже приготовлено. Можете принять душ, переодеться, отдохнуть с дороги. Ужин будет через час, -- отчеканиваю, будто зачитываю текст рапорта.
   Но пусть так. Не хочу и не буду притворяться, что рада их видеть. Я пока толком и не поняла, что чувствую -- напряжение точно.
   -- Спасибо, -- коротко благодарит мама и отводит глаза.
   -- Спасибо за гостеприимство, -- вторит папа, но ему эта покладистость дается тяжелее, чем матери. Кожей чувствую, как ему хочется взять меня за плечи и встряхнуть. Но нет, мы все придерживаемся правил этикета... и дистанции.
   Родители первыми направляются к лестнице. Лаки подхватывает чемоданы и следует за ними.
   -- Ну мааам, -- возмущается почти беззвучно и корчит мне гримасу.
   -- Иди уже, -- ворчу.
   Гай спешит за братом и последним покидает холл. Что-то новенькое -- ему все интересно.
   Надеюсь, Лаки не преувеличивал, когда говорил, что мои родители преодолели неприязнь к представителям других планет. Ни за что не оставлю Гая на несколько недель под присмотром людей, которые могут плохо к нему относиться. Если за эти два дня увижу в их поведении общепринятое земное пренебрежение по отношению к инопланетянину, лучше уж заберу Гая с собой -- со школой как-нибудь разберемся.
   Выдыхаю, направляюсь на кухню; включаю плиту и устанавливаю таймер.
   Как нам сидеть за одним столом? О чем беседовать?
   Понятия не имею.
  
  
   ГЛАВА 37
  
   [Морган]
  
   Накрываю на стол так медленно, как никогда в жизни. Надеюсь, у родителей хватит чувства такта не спускаться вниз, пока их не позвали. А я не позову до семи, ни за что.
   Тарелки, салфетки, ножи, вилки -- раскладываю все с особой тщательностью и со скоростью сонной улитки. В общем, тяну время как могу. Жаль, что нельзя накрывать на стол годами.
   Странное чувство: я вроде бы и рада видеть родителей живыми и здоровыми, но как только думаю о том, что с ними придется о чем-то разговаривать, то на меня мгновенно нападает ступор. Что им сказать? О чем?
   Смотрю на часы: семь ноль три. Дольше тянуть нельзя. Я уже согласилась принять родителей в этом доме, так что поздно от них бегать. Правда, мне хотелось, чтобы Джейс был рядом, но, видимо, он опаздывает. Или передумал. Не думаю, что знакомство с моими отцом и матерью -- предел его мечтаний...
   Но не успеваю смириться с неизбежным и таки позвать гостей и мальчиков к столу, как на коммуникатор приходит сообщение. Джейс: "Встречай".
   Шумно выдыхаю и прижимаю ладони к горящим щекам. Морган, какая ты дура, естественно, он не передумал, если обещал.
   Молниеносно раскладываю последние салфетки по своим местам и мчусь к двери. Одеться не удосуживаюсь, а на улице ветрюган -- стоит выйти на крыльцо, мой тонкий свитер мгновенно продувает насквозь. Чувствую, как по коже проходится волна ледяного воздуха, а волосы тут же запечатывают лицо так, что ни черта не видно, и приходится терять несколько секунд, стоя на месте и отплевываясь, а затем заправлять непослушные кудри за уши. Подстригусь, как пить дать, подстригусь.
   Бегом преодолеваю расстояние от крыльца до ворот. Да, мне хочется поскорее увидеть Ригана, но бегу я все же не из сентиментальных соображений, а чтобы окончательно не околеть -- болеть за два дня до отправления в "круиз" мне нельзя категорически.
   -- Парни, это ко мне! -- машу рукой высунувшимся из домика охраны двум молодым людям. -- Открывайте.
   -- Так точно, мэм, -- козыряет мне один из них. Второй, слава богу, обходится без лишнего пафоса, а просто набирает код на пульте.
   Ворота с противной медлительностью ползут в стороны. Обнимаю себя руками и жду, стуча зубами и подпрыгивая на месте. Ну почему так долго?!
   -- Привет, -- Джейсон, видимо, тоже уставший ждать, протискивается внутрь в образовавшуюся между створками щель, не дожидаясь полного открытия ворот.
   Он в штатском и сегодня гладко выбрит. А в руках у него...
   -- Что это? -- спрашиваю, ошалело уставившись на большую картонную коробку.
   Риган держит свою ношу в правой руке, а потому пожимает левым плечом.
   -- Пирожные. Я спросил Лаки, что лучше принести, и он посоветовал взять что-нибудь к чаю, потому как ты, как всегда, забудешь о десерте.
   -- Почему это забуду?.. -- задыхаюсь от возмущения. А ведь я и правда о нем забыла. Черт. -- Погоди, а почему ты спросил Лаки, а не меня?
   -- Потому, что ты сказала бы: ничего не надо, -- да, именно так я и сказала бы. -- Пошли скорее, у тебя губы синеют, -- усмехается Джейс, не дав мне продолжить возмущаться. -- Держи, -- едва ли не силой всучивает мне коробку со сладостями (принимаю и крепко сжимаю ее бока, скорее, от неожиданности), а сам он расстегивает куртку, шире распахивает полу и притягивает меня к своему теплому боку. Я млею от этого мужчины, без шуток.
   Так и идем к крыльцу, обнявшись и кутаясь в одну куртку.
   -- Как прошла первая встреча? -- спрашивает Риган, склоняясь к моему лицу.
   Издаю нервный смешок.
   -- Порядок. Я сказала: "Здравствуйте", -- и погнала их наверх переодеваться.
   Джейсон смеется.
   -- Уже неплохое начало. Кто они хоть по профессии?
   Вскидываю на него глаза. Странный вопрос. Какая разница?
   Тем не менее отвечаю:
   -- Папа -- генерал, в отставке. Мама -- дизайнер интерьеров, но, я так поняла, тоже уже не работает.
   -- Ну, вот видишь, уже что-то проясняется.
   Ему весело. Черт возьми, ему весело.
   -- Как тебе удается почти всегда быть таким спокойным? -- спрашиваю с завистью. Чувствую себя комком нервов. Такой неустойчивой субстанцией, которая, того и гляди, лопнет от перенапряжения, и во все стороны полетят ошметки.
   Риган снова склоняется ко мне, проводит носом по щеке. Щекотно.
   -- Я притворяюсь, -- сообщает трагическим шепотом.
   -- Очень смешно, -- огрызаюсь; выворачиваюсь из его объятий потому, что мы уже перед крыльцом. -- Подержи, -- вручаю ему коробку обратно, а сама прикладываю ладонь к сенсорной панели замка. -- Входи, -- командую, распахивая дверь.
   Подумать только, как на меня влияет присутствие этого человека: мне на самом деле сделалось спокойнее.
   По закону подлости мы входим в холл одновременно: гости и мальчики спускаются с лестницы, а мы с Джейсоном заходим с улицы. Вот она -- немая сцена, как в лучших дешевых драмах по ТВ.
   -- Привет, Джейс! -- первым ориентируется Лаки.
   -- Привет! -- радостно вторит ему младший брат.
   Риган взмахивает свободной рукой, приветствуя мальчишек, и прежде чем я успеваю произнести хоть слово, уже обращается к родителям:
   -- Здравствуйте.
   Мама удивленно взмахивает ресницами. Вроде бы они не были у нее такими длинными, когда она вошла в дом час назад. Накрасилась?
   -- Здравствуйте, э-э... молодой человек, -- бормочет растерянно.
   Отец молчит и смотрит в упор на еще одного неожиданного гостя. Взгляд -- самый что ни на есть генеральский. Так и кажется, что Шеймус Морган прямо сейчас рявкнет: "Представьтесь, рядовой!". Но пожилой генерал молчит, и на том спасибо.
   Совершенно невпопад вспоминаю о том, что Риган в полиции был не рядовым, а сержантом, а сейчас к нему, пожалуй, было бы правильнее обращаться: "студент".
   Вздыхаю, потому как отмалчиваться и бездействовать больше нельзя. Забираю у Джейсона коробку с пирожными и передаю ее Лаки, не забыв одарить этого заговорщика убийственным взглядом.
   -- На-ка, отнеси на кухню.
   -- Есть, мэм! -- получаю шутливый ответ.
   Почему-то подсознательно ожидаю, что Гай последует за братом. Но не тут-то было. Мальчик остается, где стоял -- на нижней ступени лестницы, -- и теперь с интересом наблюдает за развитием событий.
   Нет, это не дешевая драма по ТВ, это цирк.
   -- Познакомьтесь, пожалуйста, -- произношу официально, избегая обращения к родителям, как по именам, так и "папа" и "мама". -- Это Джейсон, мой друг.
   А как еще мне следовало бы его назвать? "Бойфренд"? "Любовник"? Нет, последнего мамино сердце точно бы не выдержало.
   Не знаю, что Риган думает о своем наречении "другом", но выглядит он совершенно спокойно.
   -- Приятно познакомиться, -- уверенно шагает вперед и протягивает руку сперва моей матери; аккуратно пожимает. Мама слабо улыбается, все еще не до конца понимая, что это за друг и что он тут делает, если ужин, надо полагать, семейный.
   -- И мне, молодой человек, -- кажется, теперь она так и будет к нему обращаться.
   А Джейс уже жмет руку отцу.
   -- Джейсон Риган, очень приятно.
   -- Шеймус Морган, -- басит отец, не сводя с прибывшего гостя внимательных глаз.
   Что ж, одно хорошо: с новым действующим лицом на арене нашего "цирка" про меня, кажется, все забыли. И это, бесспорно, здорово, но я позвала Джейса не для того, чтобы подставить его под удар.
   -- Пойдемте к столу, -- напоминаю о себе. Мама вздрагивает от звука моего голоса, похоже, и вовсе позабыла о моем присутствии за плечом "друга". -- Гай, не стой столбом. Пойдемте.
   Мальчик подпрыгивает, будто получил не замечание, а пинок под зад, и бегом мчится на кухню. Что ж, хорошо: в присутствии Морганов он чувствует себя расслабленно.
   Делаю приглашающий жест рукой, указывая направление. Родители понимают намек: отец пропускает маму вперед, и они уходят на кухню, оставляя нас с Джейсоном в холле вдвоем.
   Мгновение -- и я зажата со спины в кольцо сильных рук.
   -- Друг, значит? -- шепчет мне на ухо.
   Значит, обратил внимание на то, как я его представила.
   Не вырываюсь и на кухню не спешу, так и стою, положив свои руки поверх его рук, обнимающих меня.
   -- А как мне следовало тебя назвать? -- спрашиваю тихо.
   -- Мой любимый мужчина? -- предлагает этот самоуверенный тип.
   Мне бы стоило возмутиться такой наглости. К тому же, несмотря на свои чувства, о любви Ригану я не говорила ни разу. Но мне не хочется возмущаться.
   -- Хочешь, когда войдем на кухню, так и скажу им с порога, что ты мой любимый мужчина? -- предлагаю на полном серьезе.
   Джейсон давится воздухом и отпускает меня.
   -- Я, вообще-то, пошутил.
   А я -- нет. Стою и прямо смотрю на него, ничего не говоря.
   Риган усмехается, а потом приобнимает меня за плечи и увлекает за собой.
   -- Нас ждут. Это невежливо, -- напоминает.
  
   ***
   Джейс сидит по левую руку от меня, Лаки -- по правую. Родители -- прямо напротив. Гай -- во главе стола между Риганом и моей мамой.
   Начало ужина проходит вполне себе мирно: надо отдать сыну должное -- он старается как может. Тем не менее напряжение так и висит в воздухе.
   Мама нахваливает мою стряпню, а папа недоверчиво косится в мою сторону будто не веря, что я действительно готовила сама, а не заказала готовое на дом. Но и он ведет себя поразительно тактично и свои подозрения не озвучивает.
   Они правда стараются, я вижу. Но расслабиться и сделать вид, что все как прежде, не могу.
   Кусок в горло не лезет, однако то, что тарелка отца уже почти пуста, вызывает у меня прилив гордости. Я что, в самом деле хочу им понравиться? Что-то доказать? Зачем мне это? Мы все взрослые люди, и у каждого из нас своя жизнь. Мне нет необходимости самоутверждаться, но я все равно подсознательно пытаюсь это сделать. Глупо...
   Наконец, иссякает и словарный запас Лаки. А может, мой мальчик просто проголодался. А стоит ему перестать болтать и приняться за еду, как в наступившей тишине вдруг высказывается отец:
   -- Джейсон, скажите, а сколько вам лет?
   Вот так, в лоб.
   В первое мгновение, я едва ли не пристыженно думаю о том, что, естественно, родителям известно, сколько лет мне, и они не могли не заметить, что Джейсону еще далеко до этого возраста. Во второе -- меня накрывает гнев: какое право они имеют меня осуждать после всего того, что было?
   Медленно откладываю свою вилку, которой толком и не воспользовалась -- лишь ковырялась в тарелке, -- и только собираюсь холодно и зло поставить отца на место за его бестактность, как Риган невозмутимо отвечает на заданный вопрос. К слову, свои столовые приборы он тоже откладывает, потом промокает губы салфеткой. Вот зараза, с его умением вести себя за столом могут сравниться только манеры Гая.
   -- Через два месяца мне исполнится двадцать девять, -- произносит Джейс с прохладной, но вежливой улыбкой, с какой обычно разговаривают с оппонентами на деловых встречах. -- А вам?
   Хорошо, что отец успел прожевать то, что положил в рот -- иначе подавился бы.
   Мама бледнеет, а папа, наоборот, краснеет.
   -- Мне -- семьдесят семь, -- отвечает с вызовом и ясным намеком, что готов начать ссору в любой момент.
   Только этого не хватало. Мне хочется одного -- закрыть лицо руками и провалиться сквозь землю, потому что понимаю: вмешаюсь -- будет только хуже. Тем более, Риган уже не единожды давал понять, что терпеть не может, когда его опекают. Так что защищать его не имеет смысла. Вступиться за отца -- тем более, он сам это начал.
   -- Гай, а тебе? -- по-прежнему невозмутимо уточняет Джейс.
   У мальчика тут же загораются глаза -- он принимает игру.
   -- Одиннадцать!
   Риган дарит Гаю одобряющую улыбку.
   -- Вот видите, мистер Морган, -- снова переводит взгляд на того, кто начал этот бессмысленный диалог. -- За этим столом собрались не только представители разных планет, но и поколений. Вы, наверное, поэтому спросили про возраст?
   Хватаю стакан с водой и торопливо пью.
   Отец резко моргает, будто ему отвесили пощечину, бросает быстрый взгляд в мою сторону и медленно, словно делая над собой усилие, кивает.
   -- Именно об этом.
   О да, мы все изменились. Мой отец -- и уступил... Не ожидала.
   Притихший на время Лаки откашливается в кулак, привлекая к себе внимание. Или переводя огонь на себя? Полагаю, он собирается сказать что-то легкое на общую тему, чтобы отвлечь папу от испепеления Джейсона взглядом, но тут вмешивается Гай.
   -- А знаете, Джейс больше десяти лет прослужил в Галактической полиции! -- выпаливает тот с важным видом. Похоже, решил взять с брата пример и поразвлекать присутствующих разговором.
   Но не о Ригане же! Не сейчас. Не о полиции. Не моему отцу!
   Да, все мы здорово поменялись за эти годы, но одно осталось неизменным: отношение папы к полиции, как к космической, так и к планетарной.
   -- В полиции служит один сброд, кому не хватило ума получить ни военное образование, ни высшее гражданское, -- выдает отец безапелляционно. Вот вам старый генерал во всей красе.
   -- Шеймус! -- ахает мама и прикрывает губы ладонью. А судя по тому, как вздрагивает ее супруг, он еще и получает от нее пинок ногой под столом.
   -- А что? -- хоть пинай его, хоть бей, сдаваться бывший генерал не собирается. -- Ты и без меня знаешь, что так и есть. Или возразите, молодой человек? -- прищуривается, уставившись на Джейсона в упор.
   Риган же усмехается.
   -- Не возражу. Сброд, он и есть сброд, -- отвечает беспечно. -- Но польза от нас есть, так или иначе. Вы ведь тоже на это ничего не сможете возразить?
   -- Не возражу, -- сухо отвечает отец.
   Ерунда какая. Чувствую себя так, будто я школьница и привела знакомить понравившегося мальчика с родителями.
   -- Папа, прекрати, -- говорю резко. В конце концов, это мой дом и мой ужин, и правила здесь буду устанавливать я. -- Можно подумать, в армии служит мало сброда. Тебе ли не знать. В любой сфере есть достойные люди и истинные отбросы -- это к профессии не относится.
   Отец бросает на меня хмурый взгляд.
   -- Пожалуй, соглашусь...
   "Но останусь при своем мнении", -- так и говорят его глаза, отчего распаляюсь еще больше.
   -- Эй, -- в этот момент Джейсон открыто и не стесняясь ни родителей, ни мальчишек, кладет свою ладонь поверх кисти моей руки, лежащей на краю стола, -- брось. Человек просто высказывает свое мнение. Полиция презирает военных, военные -- полицию. Это в порядке вещей.
   И меня тут же овевает волной спокойствия. Замечаю, как глаза мамы задерживаются на наших руках. Перехватываю ее взгляд и открыто смотрю в ответ. Да, мам, никакой он мне не "друг". И да, он младше меня на десять лет. И да, я люблю его до умопомрачения и не узнаю рядом с ним саму себя.
   Тонкие, подведенные карандашом брови матери удивленно приподнимаются. А потом она чуть смежает веки -- поняла.
   -- Может быть, чаю? -- голос Лаки вырывает меня из немого диалога с мамой. -- Джейс вот вкусностей принес, -- тянется к отставленной на время голубой коробке.
   Гай тут же подбирается на своем месте и с любопытством вытягивает шею.
   -- Ух ты! А что там?
   -- Пирожные, -- отвечает Риган. -- С апельсинами тоже есть.
   Перевожу на него удивленный взгляд: он запомнил, что Гай души не чает в апельсинах? Джейс отвечает легким пожатием плеча, мол, что тут запоминать?
   Лаки собирает со стола грязную посуду, в том числе и мою тарелку с нетронутой едой. Встаю и принимаюсь ему помогать. А то совсем обнаглела -- переложила на сына все домашние обязанности.
   -- Миранда рассказывала, что вы дизайнер, -- доносится до меня голос Джейса, когда я нахожусь в конце кухни и закладываю блюдо из-под жаркого в посудомоечную машину.
   Риган впервые назвал меня по имени. И это настолько непривычно, что замираю. Понимаю, говорить обо мне, используя фамилию, при родителях, носящих ее же, было бы странно. А еще понимаю, что мне нравится, как звучит мое имя из его уст.
   Мама что-то с энтузиазмом отвечает. Толком не вслушиваюсь -- знаю, что о своей профессии она может говорить вечно.
   -- Ну вот видишь, все отлично, -- шепчет мне Лаки, проходя мимо и на пару секунд задержавшись возле меня.
   -- Посмотрим, -- отвечаю упрямо.
   А Лаки уже устремляется обратно к столу.
   -- Ну что, кому пирожные?!
   Глубоко вздыхаю.
   Может, сын и прав, и для первой встречи все проходит не так уж и плохо? Хотя не очень и хорошо -- это уж точно.
  
   ***
   За чаем атмосфера в кухне и правда немного разряжается. Отец даже начинает общаться с Джейсоном. Мама и вовсе щебечет, как канарейка. Я говорю мало и в основном тогда, когда обращаются непосредственно ко мне -- не желаю лицемерить, а болтать мне не хочется.
   В какой-то момент с улицы доносится звук мотора садящегося флайера.
   -- Кто это? -- вскидывается Гай.
   А я снова хочу провалиться сквозь пол. Потому что охрана не спрашивает разрешение на допуск транспортного средства только одного человека.
   То, что моя догадка верна, подтверждает и то, что первый флайер не один: стоит замолчать одному двигателю, тут же слышен рев второго.
   -- Дядя Рик, -- вторит моим мыслям Лаки и с недоумением смотрит на меня. -- Ты его приглашала?
   Отвечаю взглядом: "Я что, похожа на идиотку?".
   Может, и похожа, но в здравом уме не стала бы знакомить родителей с Рикардо Тайлером -- добра от этой встречи точно не жди.
   Уже собираюсь встать, как сын мягко кладет ладонь на мое плечо.
   -- Сиди, я сам встречу.
   -- Как знаешь, -- бормочу.
   Боже, как же Тайлер не вовремя.
   -- "Дядя Рик"? -- переспрашивает отец.
   Еще бы, наверняка, они слышали много всего "хорошего" об этом человеке и не горят желанием встретиться с ним лично.
   А с другой стороны, когда от меня отказались они, Рикардо меня не бросил. И выгонять его я не стану, как бы не вовремя он ни приехал.
   Риган поворачивается ко мне, внимательно следя за моей реакцией.
   -- Что-то случилось? -- уточняет, кивая в сторону холла, куда ушел Лаки.
   -- Надеюсь, нет, -- вздыхаю и все же встаю. Слышны приглушенные голоса, но в кухню никто не заходит, значит, нужно идти и выяснить, что происходит. -- Извините, я на минутку.
   -- Без проблем, -- откликается Джейс.
   Родители напряженно молчат -- можно подумать, наш дом посетил сам Сатана.
  
  
   ГЛАВА 38
  
   [Джейс]
  
   Морган уходит и не возвращается.
   Не нравится мне это. Она и так была напряжена, как натянутая струна, так еще и старшего Тайлера принесла нелегкая. Надеюсь, это визит вежливости, а не личная доставка плохих вестей -- только их сейчас Миранде не хватало.
   -- Джейсон, а вы знакомы с Рикардо Тайлером? -- понизив голос, чтобы ее не услышали из холла, спрашивает Мария Морган.
   -- Немного, -- отвечаю, не вдаваясь в подробности.
   -- Я знаком, -- признается Гай. -- Он меня немного пугает.
   -- Если то, что о нем говорят, правда... -- высказывается Шеймус Морган.
   Сейчас он как никогда похож на свою дочь. Вернее, она на него. В первое мгновение после встречи я даже удивился такому сходству. Должно быть, если бы он не стригся под "ёжик", его волосы тоже были бы кудрявыми.
   -- Думаю, слухи сильно преувеличены, -- отвечаю так, как считаю на самом деле. Потому что, если верить общественному мнению, Рикардо Тайлер едва ли не дракон с семью головами.
   -- О чем беседуете? -- Лаки, как всегда, стремительно появляется в дверях. -- Миранда задержится, -- сообщает и проходит к своему стулу. -- Рикардо нужно что-то там уточнить по "круизу". Они ушли разговаривать в кабинет.
   По "круизу" -- вполне себе нейтральная тема, и верю, что там есть, что обсудить. Времени до отправления в путешествие осталось всего ничего.
   -- Ну, вы чего все такие грустные? -- Лаки усмехается и хватает самое большое пирожное с блюда. -- Дядя -- наш частый гость. Все отлично.
   Морганы переглядываются, но не спорят.
   -- Я на минутку, -- просит прощения Гай и встает из-за стола. В туалет, надо полагать.
   Мальчик уносится из кухни; слышны его быстрые шаги вверх по лестнице.
   Остаемся вчетвером: родители Миранды, Лаки и я. Пауза затягивается. Это... напрягает.
   -- Что ж, -- высказываюсь, когда мне надоедает слушать тишину, -- пожалуй, нам правда стоит расслабиться и продолжить ужин.
   В конце концов, Морган позвала меня в свою поддержку. И единственное, чем я могу ей сейчас помочь, -- это отвлечь ее родителей, пока она не вернется. Да и Лаки помощь не помешает, а то только и делает, что пытается весь вечер разрядить обстановку.
   -- А мне кажется, нам стоит воспользоваться ситуацией и поговорить, -- огорошивает меня своим твердым голосом Мария Морган. Неожиданно.
   Бедный Тайлер едва не давится пирожным.
   -- Бабушка, -- смотрит на женщину умоляюще.
   -- Нужно, Алекс, -- поддерживает супругу Шеймус.
   Алекс? Ни разу не слышал, чтобы Лаки так называли. Но тот, похоже, не против.
   А взгляды родителей Миранды скрещиваются на мне. Приплыли. По идее, я должен испугаться? Этого они ждут?
   Не страшно. Обычная пожилая пара. Воспитанные, адекватные. Он -- немного категоричен и хочет, чтобы ему все подчинялись. Но что вы еще хотели от генерала в отставке? По мне, все закономерно. По правде говоря, ожидал худшего. Мои родители вели бы себя надменно и холодно, окажись они на месте Морганов. А эти -- ничего, видно, что им тяжело, но стараются, на самом деле хотят наладить отношения с дочерью.
   Понимая, что реакции ждут именно от меня, пожимаю плечами.
   -- Говорите.
   Хочется высказаться -- бога ради.
   -- Джейсон, какие у вас отношения с нашей дочерью? -- получив разрешение, мать Миранды тут же задает мне вопрос в лоб.
   Замечаю, что Лаки тоже с любопытством ждет моего ответа. Уж этот-то уже давно знает больше, чем надо.
   Ладно. В этом плане мне скрывать нечего.
   -- Серьезные, -- отвечаю спокойно. Делаю паузу, подбирая слово. -- Романтические, -- выбираю такой вариант описания наших взаимоотношений.
   Морганы переглядываются. Причем, как ни странно, на лицах обоих написано: "Я же тебе говорил(а)". На самом деле, этим людям можно только позавидовать: у них такое взаимопонимание спустя столько лет брака, что они могут общаться без слов. У моих родителей я такого не замечал.
   Гости Миранды продолжают переглядываться, явно решая, кто же выскажет мне то, что я не подхожу их дочке. А в том, что озвучена будет именно эта мысль, не сомневаюсь.
   Лаки, раз "бабушка" и "дедушка" не вняли его призыву не лезть в бутылку, прикидывается ветошью и не вмешивается. Тем не менее и не уходит.
   Наконец, молчаливым договором право голоса достается Марии.
   -- Джейсон, -- заговаривает она, откашлявшись и, очевидно, собравшись с духом. -- Вы же понимаете, как ваш союз с Мирандой выглядит со стороны.
   -- Органично? -- предлагаю версию.
   Однако Мария Морган серьезно настроена донести до меня свою категоричную мысль.
   -- Неприемлемо, -- сообщает она мне. -- Противоестественно, -- дизайнер? Из нее вышла бы неплохая драматическая актриса. Вещать со сцены трагическим голосом с хрипотцой -- это ее, безусловно. Молчу и позволяю себя отчитывать. А что, мне надо заткнуть рот женщине, которая по возрасту годится мне в бабушки? -- Миранде исполняется сорок в начале следующего года. Вам же еще нет тридцати, вы сами сказали, -- после чего мать Морган замолкает и ждет от меня ответа.
   Отвечаю:
   -- И?
   У них, похоже, семейный пунктик, связанный с возрастом. Только Миранда немного отпустила ситуацию, так нашлись осуждающие.
   -- Что значит -- и? -- не сдерживается глава семейства. -- Все очевидно.
   -- Бедная девочка столько пережила, -- вновь вступает со своей партией Мария. -- Вы же разобьете ей сердце. Как скоро вы заинтересуетесь кем-то помоложе, вашего возраста? Это убьет ее.
   Очень хочется возразить, что ее муж же не нашел себе за пятьдесят лет кого-то моложе, хотя она уже давно не девочка. Но это было бы уже неприкрытым хамством. А затевать скандал мне не хочется. Не потому, что боюсь обидеть Морганов -- надеюсь, вижу их в первый и в последний раз в жизни, -- а потому, что Миранда просила меня ее поддержать этим вечером, а не все испортить.
   Лаки все еще притворяется манекеном с живыми глазами; кажется, даже жевать перестал. Гай пока не возвращается. Отлично -- самое время высказаться и мне.
   Отодвигаю от себя чашку с недопитым чаем и ставлю локти на стол. Где мои манеры? Моя собственная мать умерла бы от стыда за свое невоспитанное чадо.
   -- Значит так, -- произношу резко, что вкупе с тем, что еще и подаюсь вперед, заставляет обоих Морганов отшатнуться. Хорошо: не ожидали, значит, выслушают, а уже потом придут в себя от шока. -- Если вы решите высказать что-то подобное Миранде, то потеряете ее навсегда. Не благодарите за совет. Один раз вы ее уже потеряли, еще одного шанса у вас не будет. И если вам кажется, что тот факт, что вы являетесь ее родителями, дает вам право вмешиваться в ее личную жизнь и критиковать ее решения, то вы глубоко заблуждаетесь. Родители должны любить своих детей и принимать такими, какие они есть, и тогда дети будут любить их в ответ. Больше никто никому ничего не должен.
   -- Молодой человек... -- запальчиво начинает Шеймус Морган.
   Спокойно выдерживаю его взгляд.
   -- Я вас слушаю, -- отвечаю. И нет, мне не страшен гнев старого генерала. И да, я абсолютно уверен в том, что говорю.
   Отец Миранды все же собирается мне возразить, но тут рука жены ложится на его плечо.
   -- Шеймус, оставь, пожалуйста, -- просит.
   Уже успех: хотя бы один представитель их семейства меня услышал.
   -- Хорошо сказано, -- поддерживает меня Лаки и тут же разводит руками. -- Бабушка, дед, без обид. Но Джейс дело говорит. Личная жизнь -- личное дело каждого. Я абсолютно с ним согласен.
   Зато Морганы не согласны, но приняли мои слова на заметку и трижды подумают, прежде чем читать Миранде нотации на мой счет, -- и на том спасибо.
   -- А где так долго Гай? -- хмурится Тайлер.
   Я тоже заметил, что мальчик долго ходит в туалет.
   -- Живот болит? -- предполагает Мария.
   -- Наверно, -- сочувственно соглашается Лаки. -- Кому еще чаю налить?
   -- Мне, -- подвигаю к нему чашку.
   За этими разговорами ее содержимое совершенно остыло.
  
   ***
   [Морган]
  
   Домашний кабинет остался почти не тронутым со времен Александра. А зачем мне рабочее место здесь, когда я постоянно нахожусь в ЛЛА? Можно было переделать это помещение и сделать из него еще одну гостевую спальню. Но, опять-таки, у нас не часто бывают гости, тем более, те, которые оставались бы с ночевкой. Поэтому кабинет Александра так и стоит в ожидании своего часа. Возможно, однажды Лаки сделает из него себе мастерскую.
   Сегодня же эта комната подошла как нельзя кстати.
   Обычно мы с Рикардо решаем все вопросы на кухне за чашкой кофе. Но, во-первых, навряд ли после того случая Тайлер захочет пить со мной рядом горячие напитки. А во-вторых, кухня сегодня занята.
   Включаю свет и пропускаю гостя вперед. Рикардо заходит, осматривается и морщит нос (зря, уборка тут делается регулярно, несмотря на то, что помещение давно не используется), а затем проходит и нагло усаживается в кресло, которое должно принадлежать хозяину кабинета.
   Молча приподнимаю брови, но никак не комментирую его маневр. Черт с ним, пусть хоть на лампочке вешается, лишь бы поскорее ушел. Сегодня мне и без него хватает гостей.
   Сама садиться не тороплюсь. Встаю напротив стола, за которым по-хозяйски развалился Тайлер (спасибо хоть ноги на него не закинул), скрещиваю руки на груди.
   -- Итак, о чем ты хотел поговорить наедине?
   По правде говоря, то, что Рикардо не мог побеседовать со мной при племяннике, меня насторожило. И, судя по выражению лица сына, Лаки тоже. Но он тактично вернулся на кухню и не стал нам мешать.
   -- О том, что ты переходишь всякие границы, женщина! -- неожиданно рявкает Тайлер.
   Нет, он что, издевается?
   -- Или объясняешь доступно для моего туго соображающего женского мозга, -- отрезаю в ответ, -- или немедленно уносишь свой холеный зад из моего дома.
   Рикардо с презрительным выражением на лице осматривает кабинет Александра.
   Ну давай, скажи, что это дом твоего брата, и схлопочешь по морде.
   Однако чувство самосохранения у Тайлера отменное. Ничего подобного он не говорит -- и взгляда достаточно: все ясно без слов.
   -- Повторяю: или говоришь или выметаешься.
   Рикардо в ответ только качает головой, мол, что с женщины взять.
   -- "Круиз", Морган! -- восклицает. -- Я поручил тебе всего лишь организовать круиз, но ты и с этим не справилась!
   "Всего лишь"? Он это сейчас серьезно? Сущая мелочь -- спланировать, как безопасно запустить в космос две сотни юнцов, не правда ли?
   Я настолько теряюсь от подобного заявления, что просто стою и ловлю ртом воздух от возмущения. Рикардо же продолжает как ни в чем не бывало:
   -- Я дал тебе карт-бланш, положился на тебя, выдал все полномочия, а ты...
   -- Да что я сделала, черт побери?! -- не выдерживаю и перебиваю. Если не прекратить этот поток нотаций, он может продолжаться бесконечно.
   Рикардо закатывает глаза к потолку.
   -- Ах, "что я сделала"? -- передразнивает. -- Мне сегодня передали документы. Что, черт возьми, Эшли Рис делает в графе "капитан лайнера"?
   Шумно выдыхаю. Ах, вот он о чем. А я уж было разволновалась.
   -- Эшли выразил желание полететь с нами, -- отвечаю уже спокойно. -- Было бы глупо использовать такой ценный кадр как вспомогательный персонал.
   Но нет, похоже, перевести наш разговор в мирное русло сегодня не удастся.
   -- Что ты несешь, женщина! -- Тайлер ударяет по столу раскрытой ладонью. -- А то, что у него отпуск, тебе известно? "Прометей" -- самый успешный проект лондорского военного флота. Был таким при Александре и остался таковым после его смерти, благодаря Эшли Рису. Они пашут по году без продыха, и через месяц Рис нужен мне отдохнувшим и полным сил для нового рывка, а не вымотанным после "круиза" с малолетками.
   Какие мы заботливые, оказывается.
   -- А то, что он разводится, тебе известно? -- спрашиваю.
   Рикардо фыркает.
   -- В третий раз? Не думаю, что это травмирует его больше, чем в предыдущие два.
   -- У Эшли трудные времена, -- настаиваю.
   Тайлер изгибает бровь так, как умеет только он.
   -- И поэтому ты решила подпортить их еще сильнее?
   Приходит мой черед фыркнуть.
   -- Очень смешно.
   -- В том-то и дело, что не смешно.
   Встречаемся взглядами. Стена на стену, и взаимопонимания -- ноль, мы будто разговариваем на разных языках. С этим нужно кончать.
   -- Эшли согласился, -- говорю примирительно. -- Его никто не заставлял. Поэтому спор сейчас неуместен. Обещаю не напрягать его лишний раз и по возможности взять большую часть обязанностей на себя.
   -- По возможности, -- опять передразнивает и снова презрительно. -- Это был твой проект, но ты снова полезла к "Прометею". Как в прошлом году, когда искали Лаки, а ты заявила, что тебе нужен именно этот корабль и никакой другой.
   Ну, приехали. А это-то тут при чем?
   Смотрю на гостя непонимающе.
   -- Помнится, ты был не против.
   У Рикардо дергается уголок губ. Нервный тик? Похоже, подготовка к этим выборам дается ему все тяжелее и тяжелее.
   -- Естественно, я был не против, -- восклицает затем. -- Речь шла о жизни моего племянника. Но ты не можешь отрицать, что и тогда ты обошлась бы без "Прометея" конкретно. Рис и его команда слишком важны для Лондора, и тебе пора отказаться от привлечения их в свои дела, -- заканчивает он пафосно.
   Ждет реакции, но не получает, потому что мне уже все это осточертело. На кухне меня ждут родители, с которыми я не виделась почти пятнадцать лет, и это не улучшает моего настроения и совершенно точно не добавляет мне разговорчивости.
   Тайлер же, поняв, что ничего от меня не дождется, заводится снова.
   -- Хотя, может, ты и права, назначив Риса командиром. Ты несешь только разрушение. Полагаю, если бы на Пандору первым спустился он, а не ты, Изабеллу бы красиво и красочно судили, а я заработал бы себе еще пару очков в рейтинге, чем довольствовался одной ее бабкой-сообщницей.
   -- При чем тут Изабелла и Эшли? -- шиплю.
   Он что, решил сегодня спустить на меня всех собак и припомнить все мои грехи заодно?
   -- А как раз не при чем. Не он же снес ей голову раскаленной плазмой.
   Боже, он невыносим.
   Отступаю от стола, тру пальцами переносицу. У меня разболелась голова. Рикардо -- энергетический вампир, с ним очень тяжело долго находиться рядом.
   -- Тебе прекрасно известно, что, не снеси я ей голову, как ты выразился, она снесла бы ее Лаки. Так что нет, своей вины я не чувствую. А еще думаю, что, если бы в ту комнату вошел Эшли, он поступил бы точно так же.
   -- Или нет, -- не сдается Тайлер.
   И сдалась ему Изабелла? Не спорю, я никогда не испытывала к ней теплых чувств и даже желала ей смерти за то, как она поступила с Александром и собственным сыном. Но убивать ее на глазах у Лаки я бы точно не стала, будь у меня выбор. Вообще бы не стала убивать, чтобы не марать об нее руки. Но тогда, на Пандоре в прошлом году, у меня не было выбора и даже пары секунд на колебания: она целилась Лаки в голову, и я выстрелила первой.
   -- Или нет, -- соглашаюсь устало.
   Я бы хотела, чтобы Изабелла осталась жива только ради Гая. Ему до сих пор тяжело, и он очень скучает по матери.
   -- Так мы друг друга поняли? -- уточняет Рикардо, понимая, что молчание затягивается. -- Это первый и последний раз, когда ты привлекаешь к своим делам экипаж "Прометея".
   Полагаю, сейчас не лучший момент напоминать Тайлеру, что они не его собственность. А вот с Эшли на эту тему стоит побеседовать. Не подписали ли они какие-то дополнительные бумаги, о которых я не знаю? И чем вообще теперь занимаются, что Рикардо так трясется за их время для отдыха?
   -- Иди уже, -- отвечаю. -- К черту.
   Поговорю с Эшли, а потом решим, последний это раз или нет.
   Тоже мне, возомнил себя богом...
   -- С превеликим удовольствием, -- щерится Рикардо.
   Ох, как же мне порой хочется его ударить по этой надменной улыбке.
  
   ***
   Спускаемся по лестнице. Рикардо идет впереди -- идеально ровные плечи, идеально прямая спина. Так и хочется дать ему ногой под зад в этих не менее идеально разглаженных брюках, чтобы катился кубарем до самой двери...
   Мое желание чуть было не осуществляется, так как Тайлер вдруг останавливается и оборачивается, и мне приходится хвататься за перила, чтобы не врезаться в него.
   -- Кстати, ты не передумала насчет замужества? Не надоело еще крутить роман со своим малолетним студентом?
   Точно, эту тему он сегодня еще не затрагивал. Зря радовалась.
   Морщусь.
   -- Рикардо, я уже сказала: иди к черту. У меня нет на тебя ни сил, ни времени.
   -- Женщина -- что с тебя взять, -- философски изрекает незваный гость и продолжает спуск по ступеням.
   Желание наподдать ему становится еще сильнее.
   Сдерживаюсь и смотрю не на шагающего впереди, а только под ноги.
   -- А почему дверь открыта? -- хмурюсь, когда, наконец, достигаю окончания лестницы и поднимаю голову.
   Рикардо тоже меняется в лице, заметив неладное. В нашем доме, с пунктом охраны у ворот, с защитным куполом, к тому же, с сопровождением Тайлера, ждущим его во дворе, такого быть просто-напросто не может.
   Неужели мои родители таки не выдержали и бежали прочь прямо в ночь, побросав вещи, лишь бы не находиться со мной под одной крышей?
   В какой-то момент этот вариант развития событий кажется мне невероятно заманчивым.
   -- Подожди минутку, -- прошу, а сама разворачиваюсь и иду на кухню. Нужно сперва выяснить, что не так с входной дверью, а уже потом отпускать Рикардо восвояси.
   Но нет, родители никуда не делись. Вот они, сидят за столом на тех же местах. Джейс тоже не ушел. И Лаки здесь.
   -- А где Гай? -- спрашиваю, наткнувшись взглядом на пустой стул.
   Все, как по команде, поворачивают ко мне головы.
   -- А он разве не в туалете? -- удивляется Лаки.
   Мои ноги немеют. Надо бы подняться наверх и проверить ванную в комнате мальчика, но я уже знаю, что это бесполезно.
   Покачиваюсь и мертвой хваткой вцепляюсь в спинку пустого стула, чтобы не упасть; провожу ладонью по лицу. Это -- конец.
   -- Что случилось?
   Джейс и Лаки тут же оказываются на ногах. Родители часто моргают и переводят взгляды с одного на другого, ничего не понимая.
   -- Он подслушивал, -- шепчу обреченно, а потом уже в голос: -- Гай слышал, как Рикардо сказал о том, что я убила Изабеллу!
   От лица Лаки мгновенно отливает кровь. Он хватается за комм, делает вызов, но, ожидаемо, аппарат брата оказывается отключенным.
  
   [Конец ознакомительного фрагмента]
  
   {Информация о том, как, где и когда можно будет прочесть текст целиком, здесь: https://vk.com/club156159874?w=wall-156159874_542%2Fall }
  


Популярное на LitNet.com А.Черчень "Дом на двоих"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) П.Роман "Искатель ветра"(ЛитРПГ) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"