Солодкова Татьяна Владимировна: другие произведения.

Пароль: рододендрон

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
  • Аннотация:
    Что делать, если в твоем подъезде раненый незнакомец? Конечно помочь! А что если он еще и маг, за которым ведется охота? Ну и что? Влипать, так влипать. Так что же это? Борьба добра со злом? Нет, всего лишь дела семейные. Но случайных свидетелей родственники твоего нового знакомого точно не пощадят...(Выложено не полностью).


ПАРОЛЬ: РОДОДЕНДРОН

   ГЛАВА 1
  
   -- Я сказала: к черту.
   Впрочем, мой голос совсем не соответствовал грубости сказанных слов: ровный, совершенно спокойный. В конце концов, мне не семнадцать лет, чтобы устраивать сцены с битьем посуды, истерикой и слезами. И к вещам его и пальцем не притронусь (в этом я себе поклялась, даже руки на груди на всякий случай сложила, дабы не поддаться соблазну), пусть сам собирает, паскуда этакая... Хотя это я еще ласково, в душе на самом деле клокотали нешуточные страсти, но я твердо вознамерилась держать себя в руках.
   -- Кира, -- Костя снова попытался воззвать к моему здравомыслию, -- это не дальновидно и вообще несерьезно, рвать все из-за малюсенькой ошибки, -- мой бывший благоверный даже продемонстрировал ничтожный размер своей оплошности, обозначив его, приблизив большой и указательный пальцы.
   Мне захотелось фыркнуть, но я сдержалась. Довольно, все уже было сказано. Да и о чем можно разговаривать с человеком, для которого полгода постоянных измен -- всего лишь "малюсенькая ошибка"? Возможно, ему бы и удалось меня разжалобить и убедить речами на тему: "кто не ошибается", если бы открылся его единичный поход "налево", но простить полгода постоянного вранья -- увольте, я не святая, и с чувством собственного достоинства у меня все в порядке.
   -- Я сказала: вон, -- спокойно повторила я.
   Костя все еще стоял посреди моей прихожей, не решаясь закрыть уже полный чемодан и честь знать. Хотя о чем я говорю? Какая тут может быть честь?
   -- Значит все, да? -- не веря, спросил он, заглядывая мне в глаза. -- Два года совместной жизни коту под хвост?
   Зеленые большие глаза, обрамленные густыми ресницами, каким бы любая девушка позавидовала. Красивое накаченное тело, темные, идеально подстриженные волосы... Да, Костя был красив. Неужели я, считающая себя вполне разумным адекватным человеком, все это время велась исключительно на это? На внешнее, не замечая внутренней... пустоты?
   -- Кота не тронь, -- зло ответила я, впервые позволив себе за сегодняшнюю встречу выйти на эмоции. Но меня тоже можно понять: кот -- это святое, мой друг, член семьи. Нафанька со мной уже десять лет, и он мне в стократ дороже этого предателя. А поминать моего котика, когда тот тяжело болен, -- для меня вообще на грани святотатства.
   Однако злость схлынула быстро, уступив место накатившей усталости. Сжавшиеся сами собой кулаки бессильно разжались.
   -- Просто уходи, -- попросила я, опустив взгляд на мягкий ворс ковра, не желая больше встречаться с Костей глазами. Пусть других очаровывает своими глазками, я больше на этот поролон не поведусь.
   Костя повздыхал, повздыхал, потом все же опустился на корточки и принялся застегивать чемодан. Процесс вышел долгим, чемодан оказался набит сверх меры и застегиваться отказывался, но я протягивать руку помощи не собиралась и терпеливо ждала.
   Наконец Костя перестал пыхтеть, справившись с задачей, и выпрямился.
   -- Уверена? -- зачем-то еще раз спросил он, беря по чемодану в каждую руку. Ну еще бы, переезжать ему не хотелось, уютно устроился в моей оставшейся от родителей квартирке, а заодно и захаживал на этаж выше к моей соседке... Фу, даже думать неприятно.
   Не сочтя нужным отвечать, я молча распахнула перед ним дверь. Ну, земля, прощай, в добрый путь!
   -- Когда ты пожалеешь, будет уже поздно! -- пафосно заявил мне бывший и походкой оскорбленного, но все еще гордого павлина выплыл на лестничную площадку.
   Я разжала пальцы: дверь гулко ухнула за его спиной. Ну, вот и все, представление окончено.
   Почувствовав безмерную усталость, опустилась на пол прямо в прихожей, где стояла. Спрятала лицо в ладонях и громко всхлипнула.
   А через секунду уже почувствовала себя круглой дурой. И чего, спрашивается, слезы лью? Хотела бы, чтобы он остался, остановила бы. Но, как ни крути, себя я люблю гораздо больше, а раз так, нечего раскисать и жалеть себя. Я молодая, не уродина, готовить умею, недвижимостью владею, так что от одиночества не умру, найдутся старатели... Годика так через два... когда боль пройдет....
   Я встала с пола, намереваясь заняться уборкой, чтобы и духа Кости в моем доме не осталось, и тут увидела его портфель с документами, аккуратно прислоненный у стены.
   Случайно забыл или припас повод вернуться?
   Я резко осадила себя: ну хватит уже думать плохо о человеке. А без этого портфеля он никуда, Костя -- юрист, и у него там уйма необходимой ему на работе документации.
   Наплевав на гордость, я схватила портфель и, как была, прямо в тапочках, выбежала из квартиры, надеясь, что Костино такси еще не уехало.
  
   ***
  
   Я успела. Костя как раз садился в машину, когда увидел меня, выскочившую из подъезда. Его лицо озарила самая что ни на есть сияющая улыбка победителя. Он снова выбрался наружу, распахивая объятия. Я даже опешила. Ну, честное слово, неужели он меня считает такой недалекой?
   Сделала вид, что не заметила его красноречивого жеста, и протянула портфель.
   -- Вот. Забыл.
   На лице Кости отразилась досада, и я поняла, что неправильно не только думать о людях слишком плохо, но и хорошо -- тоже. Кажется, он, действительно, рассчитывал вернуться за документами позже, когда я как следует остыну и буду готова снова попасть под его чары. Нет уж, Константин Михайлович, не доставлю вам такого удовольствия.
   Костя принял портфель из моих рук, буркнул короткое "спасибо" и на этот раз скрылся в автомобиле, хлопнув дверцей.
   Ну, теперь, кажется, на самом деле все. Я выдохнула с облегчением и поспешила в подъезд, натянув на кисти рук рукава домашнего свитера -- чай не лето, на дворе октябрь.
   Моя квартира находилась на третьем этаже, и лифтом я никогда не пользовалась, ну, разве что если шла из магазина с тяжелыми сумками. А потому и в этот раз побежала по лестнице. Однако там меня ждал сюрприз -- на лестничной площадке между вторым и третьем этажами лежал человек!
   Я остановилась, ошалело глядя на неожиданное препятствие. Как оно сюда попало? Ну, то есть, он... Меня же не было от силы минуту...
   И на бомжа не похож, сразу видно, одежда приличная, только измазанная, причем не только грязью, но и кровью, кое-где порванная. К слову об одежде -- совсем не по погоде: легкий свитер и джинсы, никакой куртки. Из квартиры, какой выбросили? Допились, что ли? Жила у нас на пятом семья любящих выпить, там частенько случались "разборки".
   Но нет -- я осторожно приблизилась к лежащему мужчине, -- запаха алкоголя не почувствовала. Зато увидела то, что не заметила сразу: он лежал на боку, подтянув колени к животу, а под ним растекалось ужасающее кровавое пятно. Светло-серый свитер уже прилично пропитался кровью.
   -- Вот черт! -- выругалась я вслух. Это мимо пьяницы еще можно было равнодушно пройти, а мимо раненого -- это надо вообще сердца не иметь.
   Повезло, что телефон оказался в кармане домашних штанов, и я немедленно вызвала "скорую".
   Так, что дальше? Я, мать вашу, не медик, что делать, не знаю, но так точно оставлять нельзя. Эдак незнакомец умрет от потери крови до приезда нашей бравой нескорой "скорой помощи".
   Преодолев страх, я все-таки решилась и перевернула раненого на спину. Больше всего боялась увидеть выпавшие внутренние органы или еще что-нибудь в этом роде. Но, слава богу, обошлось. Рана оказалась на боку, скорее всего, ножевая. Только, кто его знает, глубокая ли. При поверхностной и неопасной самой по себе ране кровопотеря может быть смертельной.
   От моего касания пострадавший застонал и открыл глаза. Серые, мутные от боли.
   -- Кто... ты? -- выдохнул он.
   А кто я? Я так, мимо проходила.
   -- Я -- друг, -- вдохновенно выдала я. И откуда только взялось? Фильмов, что ли, пересмотрела?
   Мужчина не успел ничего ответить и снова отключился. Черт-черт-черт!
   "Скорой" все не было.
   Интересно, есть в этом доме кто, умеющий оказывать первую помощь?
   -- Помогите! -- отчаянно закричала я. Больше от страха, чем реально ожидая, что сейчас откроются двери, и мне кинутся помогать сердобольные соседи, с которыми я даже не знакома.
   Хотя жила в этом доме с самого детства, большинство моих знакомых давно переехали из старых "хрущевок", а с новыми соседями я как-то так и не завела знакомств: то Костя, то работа.
   Чего и стоило ожидать: на мой зов никто не откликнулся. Я снова выругалась, что со мной обычно случалось крайне редко, и побежала к ближайшей квартире на одной площадке с моей, забарабанила в дверь.
   -- Кого несет? -- раздалось изнутри. К замку никто даже не притронулся.
   -- Помогите, пожалуйста, -- я говорила как можно громче, чтобы меня хорошо слышали через закрытую дверь. -- Человека ранили!
   В ответ меня покрыли не то что трехэтажным -- пятиэтажным! -- матом, а потом послышалось удаляющееся шлепанье тапок.
   Ах, так, значит?!
   Я бросила взгляд на раненого и помчалась к своей квартире, проклиная равнодушие людей.
   Прибежала назад с чистым полотенцем, попробовала хотя бы как-то остановить кровь. И шиш с маслом у меня что-нибудь вышло, только перемазалась вся.
   Не знаю, сколько прошло времени между моим вызовом и моментом, когда во дворе раздались звуки сирены "скорой", но мне оно показалось вечностью.
   Благо мы были не на десятом, я опрометью кинулась открывать дверь подъезда, встречая бригаду медиков.
   Впереди шел врач с чемоданчиком, за ним -- двое санитаров с носилками.
   -- Что произошло? -- строго спросил меня доктор.
   Я, чувствуя себя последней идиоткой, пожала плечами:
   -- Не знаю, я шла, а он -- тут.
   Врач хмыкнул, но тратить время на дальнейшие вопросы не стал. Он опустился на колени, не боясь запачкать форму в крови, чем тут же вызвал мое уважение, и деловито задрал свитер на раненом. Я хотела зажмуриться и отвернуться, но почему-то приросла к месту и не могла отвести глаз.
   Рана оказалась длинной, с рваными краями, но даже на мой непрофессиональный взгляд неглубокой. Я молча выругала себя: кто мне мешал самой осмотреть незнакомца?
   -- Не страшно, -- констатировал врач. -- Сейчас зашьем и перевяжем, -- он кивнул санитарам, тут же бросившимся укладывать пациента на носилки, и обратился ко мне: -- Куда нести?
   Я, честно говоря, растерялась.
   -- Как куда? Вы его разве не заберете в больницу?
   Доктор посмотрел на меня как на глупого ребенка.
   -- Больница -- не постоялый двор. Вот будут осложнения, звоните, заберем.
   Стоит ли говорить, что моя челюсть упала куда-то вниз? Уважение к медику тут же пропало напрочь. Я не знаю этого раненого парня! Первый раз вижу! А он: куда нести?!
   Вот только что я могла сделать? Сказать: я вас вызвала, а теперь думайте сами, хоть на помойку?
   Но тут вспомнился равнодушный голос за дверью и шлепанье тапочек, и мне резко расхотелось поступать так же.
   Я отошла в сторону, освобождая проход.
   -- Вон та дверь, налево, -- обреченно указала на свою квартиру.
  
   ***
  
   Раненого уложили на диван в гостиной, и доктор принялся обработкой рану. Я не мешала, только послушно принесла чистую воду в тазу и свежие полотенца.
   Когда в руках врача ловко замелькали нитка с иголкой, я все же не выдержала и самоликвидировалась на кухню. Я не то что боюсь крови и открытых ран, но радости их вид у меня точно не вызывает.
   Открыла холодильник, нашла початую бутылку мартини, налила и выпила залпом полстакана. Хватит с меня на сегодня, то Костя, то это... Впрочем, разрыв с Костей -- это так, мелочи, по сравнению с жизнью человека, которого, как я надеялась, я спасла.
   В прихожей послышалось шевеление, и мне пришлось снова появиться на сцене.
   -- Готово, -- объявил мне доктор. -- Выспится -- будет как новый.
   Я хмуро смотрела на эскулапа, обхватив себя руками.
   -- А мне-то что делать?
   -- Одеялом укройте, -- равнодушно посоветовал врач и вместе со своей бригадой скрылся за дверью.
   Вот тебе, бабушка, и Юрьев день...
   Давно я не чувствовала себя такой беспомощной. В моей квартире совершенно незнакомый человек, и я не могу выставить его вон. Откуда у него ранение? Может, он бандит какой? Может, опасен?
   Я на цыпочках вошла в гостиную, подошла к дивану. Судя по мерно опускающейся и поднимающейся груди, мой незваный гость действительно спал, а не был без сознания.
   Врач раздел его по пояс и забинтовал, окровавленный свитер валялся тут же на полу.
   Убедившись, что незнакомец меня не замечает, подошла ближе, чтобы хотя бы рассмотреть, что за "приз" мне достался.
   Молодой, лет тридцать, максимум тридцать пять. Вроде, не урод, но с закрытыми глазами не разобрать. Гладко выбритый, волосы ухоженные... Нет, точно не бомж.
   Я продолжила свой бессовестный осмотр. Не качок, мельче того же Кости, но сразу видно, что тело спортивное, даже бинты не скрывают пресс.
   "Ну, даешь, мать, -- вернул меня к реальности внутренний голос, -- за бывшим еще след не остыл, а ты на чужих мужиков заглядываешься".
   Правильно, нечего пялиться.
   Я подняла свитер с пола, взвесила в руке. Постирать, что ли? До утра просохнет, а надо же ему в чем-то от меня уйти.
   Определившись с участью кофты, обратила внимание на испачканные джинсы. Ну вот, еще мужиков незнакомых я не раздевала!
   Но здравый смысл подсказывал, что начать никогда не поздно, чем бы это "что-то" ни было.
   Забрав грязные вещи и загрузив их в стиральную машину, я, по совету доктора, укрыла больного одеялом и ретировалась на кухню. Там еще, кажется, осталось мартини.
  
   ****
   Утро началось невесело -- Нафаня плакал. Проклиная себя почем свет, взяла на руки в бесполезных попытках успокоить.
   На прошлой неделе ветеринары поставили диагноз: рак печени, метастазы. "Простите, но животное старое, не операбельное". Посоветовали усыпить, чтобы не мучился.
   Головой я понимала разумность их слов, но смириться все еще не могла. Сегодняшний утренний мяв, полный боли, заставил меня решиться. Нельзя из жалости к самой себе заставлять страдать другого. Сейчас спроважу своего незваного гостя, и отвезу друга на смерть... Нет, не так, отвезу туда, где его избавят от мук.
   Смахнув рукавом непрошенные слезы, положила кота на подстилку и вышла из комнаты, наполненная холодной решимостью.
   Переживания по умирающему другу напрочь перекрыли все остальные чувства и эмоции, а потому я совершенно равнодушно отреагировала, когда в дверях гостиной встретила своего вчерашнего спасенного, завернутого в одеяло, как в саван.
   -- Привет, -- буркнула и прошествовала мимо него в кухню.
   На лице молодого человека промелькнуло удивление, но он быстро сориентировался и подстроился под заданный мной тон.
   -- Привет, -- ответил гость, -- где у тебя туалет?
   -- Туда, -- указала рукой. -- Выключатель наискосок.
   -- Угу, -- отозвался все еще не представившийся незнакомец и пошлепал в указанном направлении. -- Одежда моя где?! -- донеслось до меня уже из-за угла.
   -- Рядом! В ванной!
   Я все же нашла в себе силы усмехнуться абсурдности ситуации. Разговор -- будто мы случайные любовники, проснувшиеся утром в одной квартире.
  
   ***
  
   На кухне гость появился минут через десять. Волосы мокрые, душ принимал, значит.
   -- Я воспользовался твоим полотенцем, -- сообщил он, не извиняясь, а просто констатируя факт.
   Я пожала плечами.
   -- Ладно, -- у меня кот умирает в соседней комнате, а он про какое-то полотенце. -- Есть будешь?
   -- Ага, -- и гость совершенно расслабленно, как у себя дома, уселся на табурет у стола. Ясно, наглостью не обделен.
   По правде говоря, удивила меня не только наглость, но и то, как легко он двигался. Его же вчера зашивали!
   -- Что, не болит? -- удивилась вслух, уставившись на рваный на боку свитер.
   -- Нет, -- отмахнулся он, -- на мне все быстро заживает.
   Я только пожала плечами. Если врет и храбрится, его дело. Кто этих мужиков поймет?
   Нарезала бутерброды, налила кофе и тоже села. Встретилась с гостем взглядом. Нет, вряд ли, просто бравада, больным он и правда не выглядел.
   -- Зовут-то тебя как? -- совершенно беспардонно спросила я, расценив, что после общего полотенца официоз можно опустить.
   -- Алекс, -- ответили мне.
   Я чуть не захлебнулась кофе.
   -- Батюшка, мы чай в России.
   Но тот даже не смутился.
   -- Часто мотаюсь по загранице, -- пояснил он, -- так удобнее, не привыкать каждый раз.
   -- Бизнесмен, значит?
   Алекс сделал в воздухе неопределенный жест рукой с бутербродом.
   -- Вроде того.
   -- И порезали тебя тоже по делам бизнеса? -- не то чтобы мне было на самом деле интересно, но надо же поддержать беседу.
   -- Ага, -- беззаботность его тона плохо сочеталась с тем количеством крови, что он вчера потерял на лестничной площадке. -- Не сошлись с партнерами во мнении. Ты, кстати, не представилась.
   Только сейчас я поняла, что мы как-то сразу перешли на "ты", но отматывать пленку назад было, мягко говоря, поздновато.
   -- Кира, -- ответила и, предполагая дальнейший вопрос, пояснила: -- Я переводчик. Спасением умирающих обычно не занимаюсь.
   -- Зря, у тебя отлично получилось.
   Я прикусила губу, чтобы не ляпнуть какую-нибудь резкость. Вчера я чуть не поседела, а он шутить изволит.
   Но мне не пришлось ничего говорить -- кажется, мой новый знакомец понял все по взгляду.
   -- Извини, -- впервые смутился он, -- я тебя вчера напугал. Спасибо за помощь, правда.
   Его голос звучал искренне. Что ж, поблагодарил, и будет. Не деньги же мне с него брать за спасение?
   Я хотела сказать что-нибудь вроде неоригинального: "не за что" или "не стоит благодарности", но не успела. Из спальни раздался кошачий то ли крик, то ли стон.
   Алекс напрягся.
   -- Что это?
   -- Кот, -- ответила я очевидное, не собираясь ничего объяснять, потому что от этого звука глаза и так были на мокром месте, не хватало еще незнакомому человеку плакаться в жилетку. -- Вот что, -- решила, отставляя от себя кружку, -- нам с ним в ветклинику нужно. Так что не сочти, что выгоняю, но...
   -- Понял, -- к моему облегчению, Алекс спорить не стал. -- Вот только... -- он перевел взгляд на свою порванную одежду.
   -- Что? -- не поняла я. -- Все твое. В карманах ничего не было, так что все на месте.
   -- Дыры немного лишние.
   Ну извини, гость дорогой, я тебе не швея...
   -- Нитки с иголкой одолжишь?
   Мои брови уважительно поползли вверх. Вот же кому-то повезло: мужик, умеющий шить -- та еще находка. Костя мог до посинения носить дырявые носки и пилить мне мозги, что я за ним не ухаживаю.
   -- Одолжу, -- благосклонно ответила я, вставая. -- Ты шей, а я за машиной схожу, потом за Нафаней вернусь.
   -- Отлично, -- расплылся Алекс в улыбке.
  
   ***
  
   Как решили, так и сделали. Сначала мне было страшно оставлять у себя в квартире незнакомого человека, но потом я подумала и отмахнулась от этих мыслей. Что у меня красть? Половину вещей Костя вчера и так вынес, а деньги и документы я на всякий случай засунула себе в сумочку.
   Когда пригнала свой автомобиль со стоянки и снова вернулась, в квартире стояла звенящая тишина. Мне даже показалось, что Алекс ушел, не прощаясь, и не могу сказать, что меня это расстроило.
   Но нет. Каково же было мое удивление, когда новый знакомец оказался в моей спальне. Вот же наглец!
   А когда я увидела, чем он занят, я и вовсе потеряла дар речи: Алекс сидел на корточках и с задумчивым видом гладил Нафаню. Моего. Умирающего. Кота.
   -- Что ты делаешь? -- льда в моем голосе хватило бы, чтобы утопить десять "Титаников".
   -- Ничего, -- Алекс тут же убрал руки и легко вскочил с пола. Попрыгунчик, блин. -- Я уже ухожу.
   -- Счастливо, -- отозвалась я, все еще пытаясь усмирить нахлынувшее раздражение. Ну должны же быть границы наглости. Зачем трогать умирающего?
   Наверное, Алекс все понял по моему тону, потому что больше ничего не сказал. Я только слышала, как хлопнула входная дверь.
   Он же без денег и без верхней одежды! Но спохватилась я поздно, не бежать же за ним? Не из скромных, попросил бы на проезд, если нужно.
   Отбросив мысли о незваном госте куда подальше, я аккуратно уложила Нафаньку в переноску и отправилась провожать его в последний путь.
  
   ***
  
   Воскресенье, ветклиника забита. Пришлось целых два часа сидеть в очереди. Как же это неправильно и несправедливо: ждать несколько часов, чтобы дождаться своей очереди на смерть.
   Нафаня даже проснулся и беспокойно крутился по переноске. Наверное, опять больно. Ничего, маленький, недолго тебе страдать, потерпи...
   Когда доктор забирал Нафаньку, я вскинулась во внезапном порыве.
   -- Сделайте еще раз УЗИ, -- попросила, кусая губы, -- чтобы наверняка...
   Я знала, что надежды нет, но не убедиться в последний раз не могла.
   Ветеринар понимающе кивнул и унес мое сокровище. Пустят ли меня к нему еще, чтобы попрощаться? Или просто сделают укол за закрытыми дверями, дабы не задерживать очередь?
   Вернулся доктор только минут через десять. Глаза горят, а на губах прямо-таки идиотская улыбка. Я опешила -- сколько ходили в эту клинику, не замечала, что здесь работают живодеры.
   -- Кира Юрьевна, вы верите в чудо? -- спросил меня ветеринар.
   В экономический кризис верю, в девальвацию рубля верю, а в чудо -- нет, в чудеса я давно не верю.
   -- Что случилось? -- потребовала я объяснений.
   Доктор развел руками.
   -- Ваш кот здоров.
   -- То есть как? -- не поверила я. Сегодня не первое апреля, да такими вещами и не шутят.
   -- Не знаю как, но УЗИ опухоли не показало. Ни опухоли, ни метастаз. Сделаем анализы, приедете через два дня за результатами, но, думаю, и там теперь все в порядке.
   Так я и вышла из клиники с Нафаней на руках, все еще часто моргая и ничего не понимая. Верю ли я в чудо? Да хоть в черта, если мое родное существо выздоровело, как по мановению волшебной палочки.
   Внезапно вспомнился Алекс, задумчиво, гладящий кота. Быть не может... Но факт оставался фактом, утром Нафаня умирал, а сейчас прекрасно себя чувствовал.
   Что ж, значит, правду говорят: добро возвращается. Я спасла Алекса, а он -- Нафаню. Не важно как, это все не имеет значения. Важно то, что я везу друга домой!
  
  
   ГЛАВА 2
   Странности начались через неделю. В один из дней я пришла с работы и поняла: в квартире кто-то побывал.
   Сначала ничего не заметила, Нафаня весело встретил меня у порога и тут же засунул свой любопытный нос в пакет, который я поставила на пол. Чудесное исцеление моего котейки все еще не оставляло меня равнодушной, и сердце переполнилось безграничной нежностью к пушистому другу.
   Я положила коту свежекупленного корма и танцующей походкой отправилась в гостиную. Тут-то меня и ждал и сюрприз: зеленое покрывало на диване. Я замерла в дверях комнаты, не веря своим глазам. Нет, это, конечно, было мое покрывало -- мне его подруга подарила пару месяцев назад, -- стеганое, двустороннее: с одной стороны синее, с другой -- ярко-зеленое. Но я всегда -- всегда! -- стелила его синей стороной вверх. Сейчас же мой диван щеголял цветом свежей листвы.
   Мое сердце упало куда-то к ногам. Искренне не считаю себя занудой, но в вопросах быта я тот еще педант, и если я всегда стелю покрывало синей стороной, то так оно и будет. Я не сошла с ума и не злоупотребляла спиртным, чтобы поверить, что могла перепутать цвета.
   На трясущихся ногах обошла всю квартиру, но никаких следов чужого присутствия не обнаружила. Проверила документы и драгоценности -- все также оказалось на своих местах.
   Чертовщина какая-то, однако то, что в квартире кто-то побывал, я не сомневалась. Может, Костя? Но что ему тут делать? Он, конечно, мог прикарманить себе дубликат ключей, помимо того, который вернул мне, но какой в этом смысл? Спать бедный не ляжет, пока не перестелет мое покрывало?
   Обойдя квартиру по третьему кругу, я так ничего и не обнаружила.
   Вспомнилась фраза ветеринара: "Кира Юрьевна, вы верите в чудо?" Раньше точно не верила, но после волшебного выздоровления Нафани уже ни в чем не была уверена.
  
   ***
  
   А в начале ноября был мой день рождения. Особым компанейством я никогда не отличалась, но девчонки уломали, что свое существование нужно непременно отмечать с друзьями. Долго отпираться не стала -- я теперь девушка свободная (не путать с "одинокая"!), так чего мне сидеть одной дома в свой собственный день рождения?
   И я сдалась, согласившись на все условия. А моя временно безработная подруга Ксюша вызвалась устроить "банкет", а проще говоря, заказать столик в ближайшем кафе для нашего узкого круга друзей.
   В честь дня рождения отгул мне не дали, но разрешили отработать полдня, чтобы успеть подготовиться. Я уже заканчивала дела, с четким намерением отложить большую их часть на понедельник, когда зазвонил рабочий телефон.
   -- Кира Юрьевна, к вам посетитель, -- бодрым голосом отчеканила девочка из приемной.
   Вот еще счастье привалило.
   -- Настюш, скажи, что мой рабочий день подошел к концу и проводи к другому специалисту, -- ответила я, намереваясь положить трубку. Наверняка, очередной горемыка-бизнесмен, которому понадобилось перевести на английский пятидесяти страничный контракт, а меня спрашивает, потому что я уже успела сделать эту скучнейшую работу для одного из его коллег.
   Но я не угадала.
   -- Нет, Кира Юрьевна, -- отрапортовала Настя, -- это именно вас. По личному делу.
   Я нахмурилась. Мои личные дела ждали меня вечером в кафе, но никак не в офисе днем. Но делать нечего -- таинственный посетитель уже внизу.
   -- Ладно, -- со вздохом согласилась я, -- пусть проходит. Жду.
   Ждать пришлось недолго, хотя до моего кабинета было довольно далеко: длиннющий коридор и целый этаж на лифте. Бежал он, что ли?
   Посетителем оказался длинноносый тощий мужчина лет сорока, облаченный в кожаный плащ по самые щиколотки. Моему больному воображению он напомнил этакого рэкетира девяностых годов прошлого века.
   -- Капитан Селезнев, -- с порога представился он, -- следователь.
   Вот так, значит? Просто следователь. Даже отделение не назвал. И мне сразу же подумалось, что он такой же следователь, как я голубоглазая блондинка. А у меня темные волосы и карие глаза, но это так, на минуточку.
   -- Чем могу быть полезна? -- благоразумно отреагировала я, решив приберечь подозрения при себе и полюбовно выставить этого типа как можно скорее.
   Однако присесть не предложила. Но "капитана Селезнева" это не смутило, и он самовольно занял кресло для клиентов напротив моего стола.
   -- У меня к вам несколько вопросов, Кира Юрьевна.
   Вот оно как. И в чем я провинилась, интересно?
   Ничем не выразив своего волнения, я медленно сняла очки, в которых работала, и сложила руки на столе. Поза расслабленная, улыбка доброжелательная.
   -- Конечно, задавайте.
   -- Это вы нашли раненого Алексея Лазовского у себя в подъезде двадцать шестого октября?
   Алекса? Так и знала, что что-то не так с этим парнем.
   -- Он не представился, -- спокойно ответила я чистую правду. Я ведь даже не знала, что он Алексей. "Алекс" также могло оказаться сокращением от Александра.
   -- Что ж, ясно, -- буркнул "следователь" и что-то записал в блокнот. -- Когда вы видели его в последний раз?
   Хотя этот человек вызывал у меня стойкую неприязнь, врать я не видела никакого смысла. Я на самом деле больше не видела Алекса даже мельком.
   -- Двадцать седьмого октября -- он ушел из моей квартиры следующим утром.
   -- То есть он у вас ночевал? -- в меня тут же впились глазки-бусинки. Чего только высматривает?
   -- Ну да, -- я пожала плечами. -- Врач "скорой" сделал ему укол, и он проспал до утра. А утром поблагодарил и ушел.
   -- И все? -- не поверил мой собеседник.
   -- И все, -- я развела руками.
   -- И больше вы его не видели?
   -- Нет.
   -- Он не приходил? Не звонил?
   -- Я же сказала, -- я позволила себе добавить холода в голос.
   -- Хорошо, -- "следователь" снова что-то записал.
   Может, я придумываю? И это, правда, полицейский на службе, а я себе уже бандитские разборки навоображала?
   -- Почему вы спрашиваете? -- не удержала я свое любопытство в узде. -- Он в розыске?
   Снова пристальный взгляд глазок-бусинок.
   -- В розыске, -- отчеканил мужчина. -- И очень опасен.
   Я вспомнила добродушную улыбку Алекса у себя на кухне, чудесное исцеление Нафаньки... Нет, не похож он на опасного преступника.
   -- Держите, -- Селезнев (или как там его) положил мне на стол свою визитку. -- Если увидите его снова, позвоните.
   -- Хорошо, -- покладисто согласилась я. Начну спорить -- точно запишет в соучастницы.
   -- Хорошо, -- эхом повторил посетитель. А потом встал и вышел, не прощаясь.
   Что за шпионские игры, хотела бы я знать?
   Я еще несколько секунд сидела, тупо пялясь на захлопнувшуюся дверь, а потом решительно взяла визитку и бросила в мусорную корзину. Преступник - не преступник, не моего ума дело. Мне Алекс ничего плохого не сделал. А если это он спас Нафаню (а других кандидатов я не имела), то я готова была простить ему любой смертный грех.
  
   ***
  
   Визит странного "следователя", конечно, выбил меня из колеи. Но пока я добиралась до дома, успела упокоиться и выкинуть из головы все дурные мысли. В чем бы ни был замешан Алекс, я его больше никогда не увижу. Так что можно расслабиться и получать от жизни удовольствие.
   В кафе я приехала уже на все готовое: девчонки расстарались. От меня же требовалось только привести себя в порядок после трудового дня и появиться вовремя.
   Праздновать было решено женской компанией. Официальный предлог: как давно мы не собирались девочками. Неофициальный -- девчонки решили проявить солидарность к моему разрыву с Костей и оставить своих благоверных дома. Я не возражала и приняла их игру. Девочками так девочками. Не думаю, что у меня случилась бы моральная травма при виде Ксюшиного Володи или Машиного Саши, но их отсутствие меня точно не расстроило.
   Встретились радостно -- и правда давно не виделись. Вездесущая Ксюша только попыталась разузнать, почему Костя получил отставку, но я отшутилась. Не то чтобы мне было стыдно, что он наставил мне рога, но мама всегда учила меня не выносить сор из избы, и я решила не распространяться на эту тему.
   -- Надо тебе нового искать и срочно! -- авторитетно заявила Ксю, которая терпеть не могла, когда у нее был парень, а у кого-то из ее подруг -- нет. Сама же она меняла пассию за пассией, как перчатки, в поисках одной ей известного идеала. То, что Володька продержался в звании молодого человека Ксении Великой (это не прозвище, это фамилия) несколько месяцев, было уже само себе из ряда вон выходящим.
   -- Найду! -- бодро ответила я, не став вдаваться в подробности своего сегодняшнего мироощущения. На самом деле, мне пока хотелось просто пожить для себя в тишине и спокойствии, а только потом пускаться во все тяжкие, ну то есть в поиски спутника жизни.
   Нас было четверо, дружили со школы, все знали друг друга более чем хорошо, а потому я чувствовала себя совершенно комфортно и расслабленно.
   Знать друг друга -- это еще и уметь прощать слабости. После тирады Ксюши на тему: "Мужчина не охотник, мужчина -- дичь", наступил черед Алины, недавно вернувшейся из очередного путешествия. Про Париж я еще слушала с интересом, но при переходе на Тайланд и слонов, честно говоря, заскучала. Но перебивать было бы невежливо. Я заметила, что Ксю тайком от рассказчицы красноречиво закатила глаза, но тоже терпеливо ждала окончания истории. Хотя мы все прекрасно знали, что до показа доброй сотни фотографий в телефоне с подробными комментариями, Алинка не уймется.
   Поставив локти на стол и держа бокал с шампанским обеими руками, я оглядывала зал. Публика собралась разная. Это кафе было вообще на редкость демократичным. Эдакий маленький ресторанчик, в котором можно было встретить и молодежь в джинсах, и дам в вечерних платьях.
   Я неспешно разглядывала посетителей, зал, картины на стенах, ни на чем особо не фокусируя внимания, поэтому не сразу заметила ЕГО.
   Молодой мужчина, белоснежная рубашка, костюм с иголочки, идеально сидящий на подтянутой фигуре, дорогое драповое пальто. Нет, правда, на моем месте мог бы оказаться любой! Ну, кому бы в голову пришло, что парень, представший передо мной в растянутом свитере и застиранных джинсах, а затем бродящий по моей квартире в одеяле и одалживающий мое полотенце, может выглядеть... так!
   Моя челюсть, мягко говоря, отвалилась. Ксюша заметила эту метаморфозу и даже помахала ладошкой перед моим носом, чтобы привлечь внимание.
   Молодой человек повесил пальто на вешалку и без заминки, будто точно знал, куда идти, подошел к нам.
   -- Алекс? -- мой голос прозвучал как-то жалобно.
   А в голове пронеслись сразу же тысяча мыслей. Кто он? Что ему от меня надо? Почему его разыскивают, и кто?
   Алекс же остановился прямо передо мной и протянул букет оранжевых гербер. И как только узнал? Попробуй угадай, что девушка любит эти цветы, а не пресловутые розы или, скажем, лилии?
   -- Кира, с днем рождения, -- голос теплый, будто поздравляет не постороннего человека, а кого-то хорошо знакомого, даже близкого.
   -- Спасибо, -- это все, на что меня хватило.
   Ксюша тихонько зааплодировала и тайком показала мне под столом большой палец. Ну вот, подумала невесть что, потом еще разубеждать полчаса.
   -- Что ты здесь делаешь? -- прошипела я, приходя в себя. Слова "тебя не приглашали" повисли в воздухе, но я надеялась, что он и так понял, что хочу сказать.
   Понял или нет, кто его знает, но сделал вид, что нет, это точно.
   -- Заскочил поздравить и еще раз поблагодарить.
   -- Благодарил уже, -- невежливо ответила я, про себя повторяя, как мантру, что мне не нужны неприятности, и лучше бы ему убраться восвояси.
   Может быть, он бы обиделся и ушел, но тут вмешалась вездесущая Ксюша.
   -- И чего смущаемся? Грубим? -- влезла она. -- Давно пора разбавить нашу теплую компанию мужским обществом, -- подруга протянула ручку, -- Ксения, очень приятно.
   -- Алексей, -- без заминки ответил незваный гость. Протянутую руку пожал.
   Мои глаза мстительно сузились. Сейчас так Алексей, а то Алекс, не привыкать в разных странах... Тьфу ты...
   -- Алексей, вы к нам, конечно же, присоединитесь? -- поддержала Ксюшу Маша.
   Сговорились они, что ли? Подруги, называется.
   Я, разумеется, как виновница торжества могла встать в позу и потребовать наглеца идти своей дорогой, но устраивать сцены не в моих правилах. Лучший способ разрешить конфликт -- избежать его.
   -- Конечно, если Кира не против, -- тем временем отозвался Алекс.
   -- Конечно, -- эхом отозвалась я, прокручивая в голове варианты, как бы избавиться от него вежливо и не вызвав подозрение подруг.
   Ксюша даже пересела на соседнее место, освобождая стул возле меня. Помощница, блин.
   Тут Алинка снова начала показ тайских фото, и мне удалось урвать несколько минут без вездесущей опеки "свахи" Великой.
   -- Что ты здесь делаешь? -- прошипела я, фальшиво улыбаясь и склоняясь к Алексу, будто хочу шепнуть что-то сокровенное.
   В ответ -- безупречная улыбка.
   -- Я же сказал: поздравить.
   Ну-ну, поздравить. Во-первых, откуда он вообще узнал, когда у меня день рождения. А во-вторых, как нашел? И откуда он, черт возьми, прознал про герберы?!
   -- Это не китайское кафе, -- зашипела я, -- тут нет палочек для лапши. Так что, будь добр, не вешай мне ее на уши.
   -- Ты всегда так витиевато выражаешься? -- прищурился Алекс. Кажется, он чувствовал себя совершенно расслабленно. Да что за тип такой -- везде ему как дома?
   -- Нет, -- мой тон и не думал становиться добрее, -- только когда зла.
   -- И почему ты злишься? -- в серых глазах недоумение, только нипочем не поверю, что искреннее.
   -- Ты меня преследуешь.
   На этот раз он сделался серьезным, покачал головой.
   -- Нет. Просто беспокоюсь.
   -- Со мной все хорошо.
   Алекс поджал губы, внимательно глядя на меня, будто пытаясь прочесть что-то между строк. Потом вдруг улыбнулся и громко, чтобы все за столом слышали, предложил:
   -- Потанцуем?
   А что? Отличный способ поговорить без "лишних ушей".
   -- С удовольствием, -- согласилась я, стараясь не замечать, как Ксюша корчит мне одобрительные гримасы.
   В зале играла медленная музыка, несколько пар уже выбрались танцевать. Так что мы не были исключением. Он взял мою ладонь в свою, вторая рука легла мне на талию. Должна признать, ничего лишнего Алекс себе не позволил, вел себя вообще настолько идеально, что мне пуще прежнего захотелось сбежать. Да и танцевал на самом деле хорошо.
   -- Меня искали? -- спросил Алекс, и на его лице и в глазах уже не было ни капли беспечности, которую он демонстрировал за столом.
   Первым моим порывом было соврать, уж не знаю почему. Сказать, что никому он даром не сдался, и мне подавно. Но язык не повернулся.
   -- Да, сегодня.
   -- Кто?
   -- Представился капитаном Селезневым.
   -- Как выглядел?
   -- Нос крючком, кожаный плащ.
   -- Понятно.
   Алекс крутанул меня, перехватил руку. И мне пришлось подождать, пока по закону танца снова окажусь достаточно близко, чтобы продолжить разговор.
   -- Зато мне ничего не понятно, -- сказала я, улучив момент. -- Это ненастоящий следователь?
   Алекс улыбнулся краем губ.
   -- Если я скажу, что нет, ты поверишь?
   Действительно, с какой стати мне ему верить? Может, он на самом деле преступник в бегах?
   -- Поверю, -- словно со стороны услышала я свой голос.
   -- Тогда нет, он не полицейский.
   -- Тот, кто тебя ранил? -- не унималась я.
   -- Один из.
   Танец кончился, музыка сменилась, но я не позволила увести себя к столику. Я должна была узнать еще кое-что.
   -- Кто ты такой, кто эти люди? -- спросила напрямик.
   -- Чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься, -- последовал незамедлительный ответ.
   Меньше знаешь -- крепче спишь. Это я и без него знала. Но что-то сильно сомневалась, что смогу теперь спать спокойно.
   -- А сейчас я в безопасности?
   Я была уверена, что Алекс сейчас снова улыбнется и заверит, что бояться нечего, но он остался серьезен.
   -- Нет.
   Мои глаза округлились.
   -- Что значит: нет?!
   -- У тебя дома никого не было?
   -- Нет, -- на автомате ответила я, а потом вспомнила о покрывале и безжизненно добавила: -- Не знаю.
   -- Тебе нужно уехать, -- сказал он.
   -- Что? -- нет, я не глухая, но большего бреда я не слышала. Заявляется парень, которого я видела один раз в жизни, и считает, что имеет какое-то моральное право указывать мне, что делать.
   -- Уезжай, возьми отпуск, отдохни. Когда вернешься, все само собой уладится. К тому же, ты давно не была в отпуске.
   -- Откуда ты знаешь? -- возмутилась я. Герберы, потом это, у него что, на меня досье?
   -- Вид у тебя усталый, -- неудачно пошутил Алекс.
   -- Очень приятно, -- обиделась я, -- имениннице обычно говорят, что она прекрасна, а не то, что у нее замученный вид.
   -- Ты прекрасна, -- послушно исправился он. Ну-ну, спасибочки.
   Бог ты мой, во что же я вляпалась?
   -- Я потому и пришел сегодня, -- Алекс снова сделался серьезным, -- никто из твоих подруг ничего не заподозрит. Решат, что ты уехала с новым поклонником.
   -- Все просчитал, да? -- мой голос снова стал напоминать шипение. Как у него все ловко и складно получается. Распланировал мою жизнь на год вперед!
   -- Я не шучу, -- Алекс крепче сжал мою руку, -- ты в опасности, -- на этот раз я не перебивала. -- Эти люди думают, что я или спрятал кое-что у тебя в квартире в ту ночь или поделился с тобой информацией о месте нахождения этой вещи.
   Я напряглась, он не мог не почувствовать.
   -- А ты спрятал?
   -- Нет, -- почему-то я ему сразу поверила, -- я никогда бы не подверг опасности человека, спасшего мне жизнь.
   Я опустила глаза. Что ж, и на том спасибо. Только как убедить "этих людей", что у меня нет, того, что они ищут? А что, кстати, они ищут? Нет, не надо мне этого знать, пусть сами разбираются.
   -- Ты уедешь?
   Уеду ли? Черт, а ведь я на самом деле с удовольствием бы уехала. Одна, просто отдохнуть, развеяться, забыться. Отдать Ксюше Нафаньку на пару недель... Звучало так маняще.
   Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
   -- Уеду, -- ответила серьезно. -- Если ответишь на один вопрос.
   -- Задавай.
   -- Это ты вылечил моего кота?
   Долгий миг глаза в глаза и короткий ответ:
   -- Да.
   Я кивнула.
   -- Значит, уеду, -- я была больше склонна поверить человеку, спасшему Нафаню от верной смерти, чем какому-то типу в кожаном пальто. И плевать я хотела на то, как он умудрился исцелить зверька одним прикосновением. Как мы уже выяснили: меньше знаешь -- крепче спишь.
   А когда мы вернулись к столику, с нами одновременно к нему подошел Костя с букетом алых роз в вытянутой руке. Мне захотелось закатить глаза. Во-первых, розы -- блин, ненавижу! Во-вторых, Костя -- век бы не видела.
   -- Кира? -- мой бывший растерянно уставился на Алекса.
   -- Что ты здесь делаешь? -- на этот раз я не пыталась вести себя вежливо даже на глазах подруг.
   -- Я... -- смешался Костя, -- я думал...
   Он не договорил. Выпучил глаза и стал ловить ртом воздух, как карась, когда руки стоящего за моей спиной Алекса по-хозяйски легли мне на талию. Видит бог, в другой ситуации получил бы Алекс у меня за это по морде, но сейчас его жест стал моим спасательным кругом -- только так можно было отвадить настырного Костю.
   -- Ах, так, да? -- лицо бывшего приобрело красноватый оттенок. -- Ах, ты так?!
   Алекс же подарил ему кривую насмешливую улыбку.
   -- У вас какие-то проблемы, молодой человек?
   Костя покраснел еще сильнее. Букет в его руках опустился. Он развернулся на каблуках и гордо зашагал к выходу, неся цветы уже не как жезл, а как веник.
   Стоило Косте отойти, Алекс тут же убрал от меня руки.
   -- Ты в порядке? -- спросил он.
   -- В полном, -- соврала я.
  
   ГЛАВА 3
  
   Стоит ли говорить, что вечер закончился скверно? Я нервничала. К счастью, мое состояние и пропавшее настроение удалось списать на визит Кости, и не пришлось никому ничего объяснять.
   Наши посиделки как-то быстро свернулись, и все отправились по домам. Алекс, по-прежнему, ведущий себя идеально до рези в глазах, проводил меня до такси.
   -- Удачи, -- пожелал он на прощание, -- и мне жаль, что я так вторгся в твою жизнь.
   -- Все, что ни делается, все к лучшему, -- философски изрекла я. Все-таки я была ему безумно благодарно за то, как он уел Костика. -- Тебе тоже удачи, -- пожелала и решительно захлопнула дверцу такси.
   Спала плохо, но не из страха, что загадочные "они" ворвутся в мою квартиру, а скорее от волнения, что собралась так спонтанно уехать. Я вообще человек не слишком импульсивный, люблю все обдумать, спланировать, а только потом делать. И сейчас мое решение бросить все и укатить куда глаза глядят, было настолько мне не свойственно, что добавляло в кровь адреналина и приносило неожиданную радость.
   Я даже решила не планировать, куда именно полечу. Загранпаспорт у меня есть, английским владею свободно, так что не пропаду. Приеду в аэропорт и возьму билет на ближайший рейс в любую безвизовую страну, да хоть в тот же Тайланд, о котором Алина все уши давеча прожужжала. Тоже буду показывать всем фото слонов и крокодилов... А что? Почему бы и нет?
   "Выбить" у директора отпуск оказалось вообще на удивление просто. Синяки под глазами после бессонной ночи я замазывать поленилось, а потому шеф легко поверил в отговорку: "Устала, хочу отдохнуть" и щедро пожаловал мне две недели вдали от работы. Хватит ли мне две недели, чтобы таинственные враги Алекса забыли о моем существовании, я не знала, но нужно начинать с малого.
   Вещи собирала недолго, покидала самое необходимое в спортивную сумку, оставшуюся после моей очередной попытки посещать спортзал, а в остальном решила путешествовать налегке. Денег на счету достаточно, так что, как понадобится, что-нибудь себе прикуплю.
   Настроение все улучшалось, и к обеду я уже не думала ни о вчерашнем вечере, ни о причинах моего бегства. Да какое, к черту, бегство? У меня отпуск! Долгожданный и, между прочим, заслуженный.
   Осталось только пристроить Нафаньку.
   Пришлось выдержать бой с когтистым другом, прежде чем удалось засунуть его в переноску. Видимо, данное средство передвижения у него стойко ассоциировалось с посещением клиники, а потому он ни в какую не хотел туда залезать.
   Ксюше позвонила уже из машины, загадочно сообщив, что у меня для нее сюрприз, и, довольная, покатила к подруге. С Ксю мы всегда были близки, могли не видеться месяцами, но регулярно созванивались, а встречи были радостными и искренними.
   Увидев меня на пороге с "котовозкой" в руках, Великая подруга только присвистнула и все поняла без слов.
   -- Не верю своим глазам! -- выпалила она, расплываясь в широченной улыбке. -- Куда едете?!
   Множественное число глагола ясно дало понять, что Алекс все правильно рассчитал: Ксюша сразу же решила, что уезжаю я вместе с ним.
   -- Это будет сюрприз, -- совершенно честно ответила я, глупо улыбаясь. В конце концов, я ведь так и не определилась с пунктом назначения, не так ли?
   Подруга запрыгала на месте посреди своей прихожей и захлопала в ладоши.
   -- Ну, чего стоишь? -- затараторила она. -- Проходи! Хоть чайку попьем, расскажешь про своего Лешку. И как только додумалась его от нас прятать?
   Я еле сдержалась, чтобы не спросить, про какого такого Лешку она говорит, но вовремя прикусила язык. Это же он мне представился Алексом, а для девчонок -- Алексей, ни дать ни взять, не хухры-мухры, как говорится.
   -- Ксю, у меня времени нет, -- посетовала я. -- Как вернусь, поговорим обязательно, -- вот как отдохну как следует и решу, что можно рассказывать, а о чем лучше умолчать.
   Подруга надула губы, но спорить не стала -- уж очень она любила безрассудства и приключения.
   -- Но как вернешься, непременно расскажешь! -- погрозила мне пальцем и забрала переноску с котом. -- Не переживай, о Нафаньке позабочусь. Отдыхай там за всех нас!
   Я улыбнулась ее энтузиазму. Самой хотелось прыгать. Это сладкое слово -- свобода...
   -- Ну, скажи хоть, где его нашла? -- взмолилась Ксюша.
   Я опять чуть было не ляпнула: "Кого?!", но тут сообразила. Пожала плечами.
   -- Сам нашелся, -- ну честное слово, именно что сам!
   -- Симпатичный, галантный, -- не унималась подружка. -- Не чета этому самовлюбленному Костику. Ясно теперь, почему ты дала тому от ворот поворот. Еще бы, такого красавчика отхватила. Блин, капец, как я рада!
   На "красавчике" мои брови невольно поползли вверх, но комментировать эту тираду я не стала.
   -- Ксюш, мне пора, -- напомнила, не дав подруге разойтись на всю катушку.
   Она закатила глаза, но сдалась и порывисто обняла меня на дорожку.
   -- Удачи, -- шепнула Ксюша мне на ухо, -- оторвись там по полной...
  
   ***
  
   Домой я вернулась только затем, чтобы проверить, все ли в порядке, чтобы оставить квартиру без присмотра на целые две недели. Обошла все помещение, проверила выключатели, перекрыла воду в ванной, отключила уже опустошенный холодильник (уж не знаю, откуда это повелось, но я всегда боялась замыканий).
   Когда делала по квартире последний круг, чтобы удостовериться, что ничего в спешке не забыла, что-то стукнуло за спиной. Я обернулась, ожидая увидеть, ну, скажем, упавшую со стола книгу... Короче говоря, ожидая чего угодно, но только не того, что увидела на самом деле -- в моей комнате (в закрытой на ключ квартире!) стояли двое мужчин.
   У меня даже дар речи пропал от удивления.
   -- Вы кто? -- сумела-таки выдавить я.
   Но отвечать мне явно никто не собирался.
   -- Где она?! -- рявкнул один из непрошенных гостей так резко, что я подпрыгнула.
   Какая еще, к черту, "она"? "Она моя -- женский род" -- в голове невпопад всплыло правило русского языка.
   Вид у мужчин был недобрый. Оба здоровые, высоченные, накаченные, этакие вышибалы. Да один такой свернет мне шею, пикнуть не успею, а двое...
   -- Извините, -- выдала я с улыбкой тупоголовой оптимистки, -- вы, наверное, этажом ошиблись, у меня здесь никого нет.
   Амбалы переглянулись.
   -- Издевается, -- с видом профессора вывел тот, что задал вопрос.
   Боже упаси -- издеваться. Я просто в панике, не видно, что ли? И под рукой нет вообще ничего, чем бы можно было обороняться. Черт, и почему я не храню биту под диваном?!
   -- Говори, где? -- пробасил до этого молчавший мужик. -- Мы знаем, что тебе это известно.
   Я медленно пятилась от них, с ужасом осознавая, что за моей спиной только окно. Этаж третий: сигану -- может, и не убьюсь, но покалечусь на славу. Неужели нельзя договориться полюбовно?
   -- Молодые люди, -- снова попыталась я найти с визитерами общий язык, -- давайте нормально поговорим. Вы мне объясните, что это за "она", а я, если она у меня есть, вам ее с удовольствием отдам.
   -- Кончай играть в дуру! -- прорычал басистый и шагнул ко мне. Я рефлекторно вжала голову в плечи. -- Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Босс разберется.
   Босс... По-плохому... Да уж, неоригинальные ребята мне достались...
   Да о чем я думаю вообще? Меня же сейчас убивать будут!
   Обладатель баса решительно двинул ко мне с явным намерением схватить. Я шарахнулась от него, больно врезавшись бедрами в подоконник. Черт-черт-черт!
   И тут на этом самом подоконнике рука нашарила вазу, любимую, между прочим, Алинка из последней поездки в Египет привезла...
   Попросив у вазы прощения за раннюю гибель, я резко схватила ее и запустила обидчику в голову. И надо же -- попала! Вот только ничего общего с тем, что обычно происходит в кино, не случилось. Бандит падать замертво явно не собирался, только взвыл, смачно выматерился и схватился даже не за голову, а за глаз. Видимо, осколок попал, а от удара этому борову хоть бы хны.
   Хотя и осознавая, что мои шансы на спасение равны нулю, я бросилась от него в другой конец комнаты, пользуясь тем, что второй, стоящий ближе к двери, просто-напросто растерялся.
   Эх, будь у меня хоромы, может, я бы и проскочила, ну там, скорость, меньшая масса тела. Только в маленькой "хрущевке" в комнате можно достать до чего угодно, вытянув руку. Вот детина с целыми глазами и вытянул: схватил меня за ногу и резко дернул, заставив рухнуть и еще пропахать лицом по ковру. А я-то наивно полагала, что у меня мягкое половое покрытие. Черта с два, лицо обдирает, как наждак!
   Ну, все, подумалось мне, догеройствовалась. Нужно было до последнего продолжать переговоры, а не выпендриваться, черепашка-ниндзя доморощенная. Теперь если не убьют, то изувечат, как пить дать.
   Я так отчаянно брыкалась из последних сил, что даже не сразу сообразила, что меня никто больше не держит.
   -- Вставай, -- раздался надо мной знакомый голос, внезапно ставший таким родным.
   Все еще задыхаясь, я встала с пола. Правда, вышло это не с первого раза и далеко не грациозно: сначала на четвереньки, потом во весь рост. По подбородку потекла теплая струйка крови с разбитых губ.
   В реальность происходящего верилось с трудом, и мне даже показалось, что меня все-таки приголубили по головке так, что я вырубилась и вижу цветные сны.
   Посреди комнаты стоял Алекс, спина прямая, плечи напряжены, правая рука с растопыренными пальцами вытянута ладонью вперед в направлении, остолбеневших нападавших. А выражение его лица... Вот честное слово, угрозы в его взгляде было гораздо больше, чем в бугристых мышцах амбалов.
   Один из нападавших двинулся в нашу сторону, но будто врезался в стеклянную стену, рука Алекса напряглась сильнее.
   -- Не стоит мериться силами, -- предостерег он.
   Я ожидала, что неспособный добраться до меня бандит начнет сыпать проклятиями, стучать кулаками в невидимую стену, но я снова ошиблась. Его плечи опустились, а на лице отразились сожаление и прямо-таки вселенская грусть.
   -- Ал, ну зачем ты? -- вздохнул он. -- Мы же друзья.
   -- Были, -- холодно ответил Алекс. И, не думая вестись на задушевные разговоры, обнял меня одной рукой, все еще не опуская вторую, как я поняла, удерживающую барьер между нами и бандитами, а потом шагнул вперед, увлекая меня за собой.
   Мне показалось, я падаю в пропасть....
  
   ***
  
   Я сидела на деревянной скамье, завернувшись в пахнущее сыростью одеяло, и исподлобья смотрела на стоящего напротив меня Алекса.
   -- Где мы? -- спросила хмуро.
   -- Не знаю, -- отмахнулся он с деланной беспечностью, -- какой-то гараж.
   И без него вижу, что гараж.
   -- Чей?
   -- Понятия не имею, не мой.
   Очень информативно.
   Алекс присел передо мной на корточки и протянул руку, я шарахнулась.
   -- Спокойно, -- он продемонстрировал пустую ладонь, -- я не причиню тебе вреда.
   Но я ничего не могла с собой поделать и смотрела на него волком. Мне не хотелось, чтобы он ко мне прикасался.
   Спросила:
   -- Хочешь вылечить одним прикосновением, как Нафаню?
   -- Да, -- кивнул и предпринял новую попытку, -- так что не дергайся, у тебя губы, как блины.
   -- Я уже заметила, ты умеешь делать девушкам комплименты, -- огрызнулась я, -- то у меня усталый вид, то губы-вареники.
   -- Блины, -- с усмешкой поправил Алекс, дотронувшись, наконец, до моего лица.
   -- Плевать, -- отмахнулась я, чувствуя, как по коже разливается тепло от его прикосновения. Ну, прямо самое настоящее тепло, не эфемерно-романтическое, а как от синей лампы.
   -- Готово, -- сообщил Алекс, отходя от меня.
   И правда, боль прошла практически мгновенно. Да кто он такой? Или что такое?
   -- Ты так любые болезни лечить можешь? -- спросила я, все еще глядя на него с подозрением.
   -- Да, если силы есть.
   Окинула его скептическим взглядом. Вид, мягко говоря, не цветущий, не сравнить с тем кавалером, который заявился ко мне на день рождения. Когда? Бог ты мой, всего лишь вчерашним вечером. Будто вечность прошла.
   Под глазами синяки, лицо осунувшееся.
   -- А сейчас они есть? -- вместо благодарного мой тон, вопреки всему, вышел издевательским.
   -- Ага, -- теперь уже огрызнулся Алекс, -- вагон! -- и бесцеремонно плюхнулся на скамейку возле меня. -- Переход на двоих, знаешь ли, не шутки.
   Меня все еще нервно трясло, и больше всего хотелось наброситься на него с кулаками и заявить, что я вовсе не просила меня никуда переносить, а еще припомнить, что все, что случилось, целиком и полностью по его вине, и, если бы он не оказался в моем подъезде, ничего бы этого не было, что....
   Я решительно осадила себя прежде, чем весь этот словесный понос вырвался наружу. Этот человек спас моего кота, а сегодня спас меня саму, хотя мог бы наплевать и не вмешиваться, а теперь еще и лечит, тратя последние силы.
   Я всхлипнула и уткнулась лбом ему в плечо. Просто нужно успокоиться, вот и все, слишком много всего и сразу.
   Алекс терпеливо ждал, слава богу, не пытаясь утешать, а то бы я точно разревелась, как последняя кретинка.
   Более-менее успокоившись, я снова выпрямилась и посильнее укуталась в прихватизированное в чьем-то гараже чье-то же одеяло.
   -- Мы сюда переместились? -- спросила тихо. -- Как в кино?
   -- Ага, -- отозвался Алекс, -- как в ужастике.
   -- Я в детстве про Фредди Крюгера любила, -- зачем-то сказала я.
   -- Какой, девушка, у вас экзотический вкус!
   -- А у вас умение делать мне комплименты, -- не осталась я в долгу.
   Повисло молчание. Наверное, Алекс слишком выдохся, чтобы говорить. Мне же говорить хотелось. В голове было слишком много вопросов. Однако здравый смысл подсказывал, что, если начну сейчас его ими засыпать, ничего, кроме отговорок, не получу.
   Я завертела головой. Действительно, самый обычный гараж. У моего папы такой был, почти один в один. Даже инструменты он любил так же по стенам развешивать.
   -- Почему гараж? -- все же не стерпела я. Выбор места дислокации меня откровенно удивлял.
   Алекс сидел с закрытыми глазами, опершись спиной о стену. Он поднял голову и посмотрел на меня с таким видом, будто желание меня придушить за излишнюю любознательность -- самое сильное чувство в его жизни.
   -- Наобум прыгнул, -- все же ответил он, -- на "стенку" и так много энергии ушло, а переход на двоих -- штука слишком энергоемкая. Поэтому далеко попасть не пытался, так, уединенное место.
   -- Понятно, -- протянула я, оставив при себе, что понятно, что ничего не понятно.
   С опаской посмотрела на дверь. Вот будет веселая картина, если хозяин гаража решит наведаться сюда среди дня. Хотелось надеяться, что рабочий день у него не сокращенный.
   -- Не переживай, никто сюда в ближайшее время не придет, -- сказал Алекс.
   Я вытаращила на него глаза.
   -- Ты, что еще и мысли читаешь?!
   От моего громкого голоса он поморщился, как от сильной головной боли.
   -- Не ори, будь так сказочно любезна, -- попросил Алекс. -- Не читаю я мысли. Так, общий фон могу считывать, -- видя, что фраза про какой-то "общий фон" запутала меня еще больше, он смилостивился и пояснил: -- Ну, страх, тревогу, любые сильные эмоции.
   Ну, хоть мысли не читает -- и то хлеб. Мне стало немного легче.
   Пользуясь тем, что Алекс снизошел хотя бы до каких-то объяснений, я решилась задать свой главный вопрос:
   -- Кто ты?
   Он помолчал, прежде чем что-либо ответить.
   -- Тебе так важно дать этому литературное название?
   -- Можно нелитературное, -- с готовностью отозвалась я.
   -- Тогда дай какое-нибудь свое.
   Вот так, кажется, конец беседе. Откровенничать со мной не собирались. Да и нужна ли мне ли она мне, эта откровенность? Но верование, что меньше знаешь -- крепче спишь, больше не утешало. В следующий раз хотелось бы знать, кто придет меня убивать.
   -- Тот тип говорил, ты преступник, -- сказала, помолчав.
   Взгляд Алекса красноречиво говорил: "Когда ж ты заткнешься?". Но он все же ответил:
   -- Ни один из писаных законов государства я не нарушал. Ни нашего, ни какого другого. Просто я кое-что украл.
   -- Разве воровство не преступление? -- глубокомысленно спросила я.
   -- Не всегда... -- Алекс хотел еще что-то сказать, но прервал сам себя. -- Все, кончай допрос, а то я сейчас свалюсь лицом вниз.
   Вид у него на самом деле был нездоровый. Наверное, этот магический переход действительно отнимает много энергии.
   Алекс, отвернулся от меня, обхватил себя руками, чтобы согреться, и закрыл глаза, явно собираясь спать в таком положении.
   Я поколебалась пару мгновений, но потом пробурчала:
   -- Одеяло большое, нечего изображать из себя Дон Кихота.
   Как я уже давно поняла, излишней скромностью Алекс не страдал, и предлагать дважды не пришлось. Он тут же пересел ближе и оттяпал половину одеяла.
   -- Сюда точно никто не зайдет? -- на всякий случай уточнила я, чувствуя, как тяжелеют собственные веки.
   -- Нет, -- несмотря на усталость, тон был уверенным, -- я почувствую.
  
   ГЛАВА 4
  
   Проснулась, уже лежа на лавке и завернувшись в одеяло по самый нос. Алекса рядом не было.
   Тааак. Приехали.
   Я села, часто моргая. В гараже было и до этого темно, теперь же в просвет двери пробивался не дневной свет, а закатный. Вечер. А это значит, что хозяин гаража может в скором времени объявиться, чтобы поставить своего железного коня в стойло.
   И что мне теперь делать? Что-то подсказывало, то дверь закрыта на замок снаружи, и Алекс, чтобы уйти, воспользовался не обычным человеческим способом.
   Стало как-то обидно. Я, конечно, понимала, что этот парень мне ничего не должен, у него своих проблем воз и маленькая тележка, и то, что он вмешался и спас меня, уже заслуживает безграничной благодарности, и требовать что-либо еще я элементарно не имею права. Но все равно стало обидно.
   И как я хотя бы отсюда выберусь? Дожидаться хозяина "апартаментов", а потом попытаться дать деру, пока он не вызвал полицию за взлом? А если попадусь? Вот позору-то будет...
   Но не успела я себя как следует накрутить в лучших традициях женщины-истерички, как в гараже появился Алекс. Вот прямо так и появился: его нет, а в следующее мгновение уже стоит передо мной. Никакого там поэтичного "соткался из воздуха". Просто появился и все.
   Выглядел Алекс значительно лучше, чем несколько часов назад. Видимо, энергопотеря восполнилась, и он снова мог магичить в полную силу. Или чем он там занимался?
   Алекс успел обзавестись курткой по сезону, а у него на плече я с удивлением узнала свою собранную в дорогу сумку и мой же пуховик в руках.
   -- Как ты?.. -- ахнула я. Я-то была уверена, что ко мне домой возвращаться категорически нельзя, дабы не нарваться на засаду.
   -- Я -- быстро, -- деловито отозвался Алекс, протягивая мне пуховик. -- Одевайся. На улице холодно.
   Спорить не стала. Несмотря на одеяло, было стойкое ощущение, что я промерзла до костей.
   -- И куда мы?
   -- Как -- куда? -- удивился Алекс. -- Мы же договаривались: ты уедешь. Провожу в аэропорт.
   Честно говоря, я вздохнула с облегчением. Бежать, бежать подальше от разборок этих странных людей, или не совсем людей, или не совсем обычных людей...
   Оделась, застегнулась до самого подбородка и натянула на руки перчатки, обнаружившиеся в карманах.
   -- Как ты прошел? -- все же не удержалась я от вопроса, кивнув на мою сумку, которая все еще висела у него на плече. -- Засады не было?
   -- Нет, -- отмахнулся Алекс, -- пара "следилок" и детских ловушек. Если бы ты вернулась, был бы тот еще фейерверк, а мне -- не страшно.
   Я поежилась, вспомнив своих визитеров, и уточнять, что Алекс подразумевал под "фейерверком" расхотелось.
   Алекс же тем временем направился к двери.
   -- Мы не переместимся? -- удивилась я.
   Он красноречиво поморщился.
   -- Опять вдвоем? Нет уж, увольте. У меня нет времени отлеживаться еще несколько часов.
   -- Я что, такая тяжелая? -- обиделась я. Видела же, как он только что переместился, и вовсе не выглядел уставшим.
   -- Не взвешивал, -- усмехнулся Алекс, но все же пояснил: -- Я умею управлять своей энергией и направлять ее, ты -- нет. Из-за этого моя расходуется вдвойне. Мое же тело уже привыкло к переходам, и на его перемещение энергии почти не требуется.
   Не стану умничать и притворяться, что что-то поняла. Просто благоразумно решила заткнуться.
   Бежать, бежать отсюда подальше...
   Только я подумала, как, интересно, Алекс планирует выйти отсюда, как он просто положил руку на дверь в том месте, где предполагался замок. Снаружи что-то щелкнуло и упало.
   Алекс толкнул дверь и махнул мне:
   -- Пошли.
   Пошли так пошли. Игра велась на чужом поле, на котором я была слепа как крот, а потому подчинилась без лишних вопросов. Я уже доверилась этому парню, так что оставалось только надеяться, что он не обманет, и правда отвезет в аэропорт и отпустит на все четыре стороны.
  
   ***
  
   Несмотря на вечер, в аэропорту было, как всегда, многолюдно. Прибывшие и отбывающие сновали туда-сюда, тащили чемоданы, обнимались на прощание и целовались при встрече.
   В толпе я чувствовала себя неуютно, а взгляд то и дело пытался выискать подкрадывающихся убийц.
   Хотя я и не совсем серьезно рассуждала о Тайланде и слонах, ближайший рейс в безвизовую страну оказался как раз до Бангкока. Я рассудила, что это судьба, и решительно купила себе билет. Эх, вот сяду в кресло, и все кончится. Отдохну, наберусь сил, а когда вернусь, все станет как прежде: без преследователей, перемещений и мордобоя.
   Алекс терпеливо ждал, пока я выберусь из очереди в билетную кассу.
   -- Думаю, на этом можно сказать "прощай", -- сказала я, подойдя и забирая у него свою сумку.
   -- Думаю, да, -- улыбнулся он и протянул мне руку. -- На этот раз точно удачи и прощай.
   Руку я пожала, тоже улыбнувшись. Потом развернулась и решительно пошла прочь, дыша полной грудью. Все хорошо, что хорошо кончается.
   До взлета было еще около двух часов, и я решила наведаться в дамскую комнату и сразу пойти к стойке регистрации -- нечего шататься в толпе, где каждый второй мог оказаться убийцей. Перспектива встречи с загадочным "боссом" меня ой как не грела.
   Когда вышла из кабинки и подошла к зеркалу, чтобы помыть руки и расчесаться, дверь за моей спиной приоткрылась, и в помещение заглянул Алекс.
   -- Пошли, -- быстро сказал он.
   -- Эй! -- возмутилась я. -- Вообще-то, это женский туалет.
   Но пристыдить его мне не удалось.
   -- Все равно. Они здесь.
   Ой, мамочки! Мои ноги чуть не подогнулись.
   -- Они? Те здоровяки?
   -- Угу, -- мрачно кивнул Алекс, -- и еще парочка их друзей. Пошли, кому говорят!
   Он попытался взять меня под локоть и потащить за собой, но я решительно вырвала руку. Нет, так не пойдет! Я уезжаю и не собираюсь рисковать жизнь неизвестно зачем. Сам же говорил, что мне нужно уехать, а теперь что за фокусы?
   -- У меня взлет через полтора часа, -- запротестовала я. -- И никуда я не пойду. Если так беспокоишься, то проводи до посадки. Или просто оставь меня в покое!
   -- Полагаешь, если ты взойдешь на борт, то окажешься в безопасности? -- опасно тихим голосом уточнил Алекс. -- А тот факт, что не я один умею перемещаться, тебе ни о чем не говорит?
   Я опешила немного, но сдаваться не собиралась.
   -- Сам говорил, это тяжело и требует больших затрат энергии. Не настолько я им нужна, чтобы тащиться за мной в самолет.
   -- В том-то и дело, что какой-то идиот, похоже, решил, что нужна.
   Кажется, его терпению подошел конец, он шагнул вперед и прикрыл за собой дверь. Мне же мстительно захотелось, чтобы сюда прямо сейчас забежала какая-нибудь дамочка и устроила ему "теплый" прием за шатания по женским туалетам.
   Алекс подошел ко мне. Он был выше сантиметров на пятнадцать, и получилось, что прямо-таки навис надо мной.
   -- Объясняю один раз, -- ни намека на добродушный тон, которым общался со мной раньше, -- и или ты добровольно идешь со мной, или потом пеняй на себя, -- он что, мне угрожает? -- Этим людям позарез нужна вещь, которую я украл, и сдаваться они не собираются. Пока есть хотя бы слабая надежда на то, что я передал ее тебе, или у тебя есть информация о ее местонахождении, они от тебя не отстанут. И, поверь, они найдут способ, чтобы заставить тебя рассказать им все, что тебе известно, а когда закончат и поймут, что пошли по ложному следу, от тебя уже нечего будет собирать, -- я в ужасе сглотнула. -- Я бегаю от них уже несколько месяцев, и могу бегать еще долго, так что не думай, что горю желанием повесить на себя обузу, которая будет мне только мешать, -- я возмущенно открыла рот, но тут же закрыла: а что тут скажешь? -- Но я не настолько неблагодарный, чтобы бросить на верную смерть человека, который бескорыстно бросился меня спасать, видя в первый раз в жизни. Поэтому ты прямо сейчас решаешь, доверяешь мне или нет.
   Почему-то вспомнился фрагмент из мультфильма про Алладина, когда он, предлагая, принцессе прыгнуть с крыши, протягивает ей руку и спрашивает: "Ты мне доверяешь?" Вот только студия Диснея навряд ли стала бы рисовать их внутренности, размазанные по мостовой, в случае неудачного прыжка. А вот я, если сделаю неверный выбор, вполне реально могу поплатиться за это жизнью.
   -- Доверяю, -- выдохнула я, чувствуя, что в этот момент совершила нечто непоправимое.
   Алекс кивнул каким-то своим мыслям, забрал у меня тяжелую сумку, перекинул через плечо, а потом взял меня под руку и поволок за собой.
  
   ***
  
   Из аэропорта выбрались без проблем. Видимо, преследователи, действительно, собирались "взять" меня или на посадке, или уже на борту. Но точно не планировали, что, купив билет, на рейс я не сяду.
   Я действовала со свободой овцы на привязи. Сначала Алекс вел меня под руку, но, когда убедился, что я не настолько умственно больная, чтобы пообещать пойти с ним, а потом решить сбежать, отпустил, и я послушно засеменила рядом.
   Автомобиль он угнал с помощью своих странных способностей. Одно касание к дверце -- и сигнализация снята. Скользящее движение по рулю -- завелась.
   А говорил, что не нарушал законов ни одного государства, подумала я, но благоразумно промолчала. Может, и правда раньше не нарушал. Зачем ему понадобилась бы машина с его-то умением перемещаться?
   Вид у Алекса был сосредоточенный, даже напряженный, со мной не разговаривал, вел машину молча. Я, конечно, не умею, как он, "считывать общий фон", но и так видела: злится. Уж не знаю, на меня ли, или на тех, кому я внезапно понадобилась. Но в одном Алекс был прав -- я обуза, которую он на себя взвалил. Это же надо было оказаться не в то время не в том месте. Но почему-то, вместо того, чтобы в ответ обозлиться на Алекса за то, что он появился в моем подъезде, я начала проклинать Костю, который специально забыл свой портфель, и из-за которого я вышла в тот день из квартиры.
   Когда мы добрались до города, Алекс бросил машину во дворах и сказал, что дальше пойдем пешком. Я не спорила, хотя на улице совсем стемнело, и было очень холодно. Начинал падать первый в этом году снег.
   Повезло, что мой пуховик был с капюшоном. Я натянула его на голову так глубоко, как только могла, отрезав от себя большую часть звуков, и шагала за Алексом, смотря только под ноги. Куда направляемся, не спрашивала и очень надеялась, что он сам имеет об этом представление, а не просто так кружит по городу в поисках укрытия.
   Мы прошагали не меньше часа, и мои ноги уже основательно гудели, когда мы, наконец, вошли в подъезд одного из элитных домов. Странный выбор, чтобы спрятаться. Я бы удивилась куда меньше, если бы он повел меня в трущобы.
   Но, судя по всему, сам Алекс был здесь не в первый раз. Консьержка приветливо кивнула ему как старому знакомому и не стала задавать вопросов, вроде: "Вы к кому и по какому делу?"
   Мы зашли в огромный зеркальный лифт и поехали наверх. Я уже ровным счетом ничего не понимала и потеряла счет вопросам, размножающимся в моей голове, прямо-таки как бактерии в благоприятной среде. Не стала спрашивать, ни к кому мы пришли, ни зачем. Спросила только одно:
   -- Нас здесь не будут искать?
   -- Не думаю, -- ответил Алекс, следя взглядом за тем, как меняется счетчик этажей над дверьми. Я же сделала вывод: он не так в этом уверен, как хочет показать. -- Они искали меня тут уже пять раз и ни разу не нашли никаких следов, что я тут был. Поэтому я рассчитываю, что перед тем, как соберутся в шестой, пройдет больше времени.
   Очень обнадеживающе.
   Я поджала губы и приказала себе заткнуться. Коней на переправе не меняют -- раз решила довериться, так доверяй до конца.
   По выходе из лифта нас встретила уже распахнутая дверь одной из квартир. И Алекс без заминки направился туда.
   -- Ну же, -- шикнул он на меня, -- не стой столбом, нас ждут.
   Кто нас ждет? Зачем? Не ловушка ли это? Вот только, если ловушка, то для кого? Для нас или для меня одной?
   Бррр, всякий бред в голову лезет. Какой Алексу смысл спасать меня, чтобы потом самому же подставить? Хотя... есть же игра в хорошего и плохого полицейского. А что? Гениальный ход -- сделать вид, что спасает, добиться доверия, и вот я своими ножками топаю на заклание.
   Уже взявшись за ручку двери, Алекс вдруг обернулся и уставился на меня. От этого пронизывающего взгляда мне сделалось не по себе.
   -- Эй, -- он взял меня за плечи и легонько тряхнул, -- ты чего там напридумывала? -- а-а, ну, ясно, опять этот "общий фон" считал.
   А мне вдруг стало одновременно и стыдно за свои мысли, и страшно, что могла оказаться права.
   Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Алекс не был похож на коварного заговорщика и убийцу, но я также прекрасно знала, что внешность бывает обманчива.
   Уж не знаю, что он там прочел во мне, но закатил глаза и отпустил.
   -- Ладно, -- бросил уже через плечо, входя в квартиру, -- потому обсудим.
   Потом так потом.
   Я с тоской обернулась на захлопнувшиеся двери лифта за моей спиной, понимая, что пути назад все равно нет, и пошла вслед за Алексом.
  
   ***
  
   Вопреки моим самым смелым предположениям в огромной прихожей с высоким потолком нас встретила старушка - божий одуванчик, и я окончательно запуталась. Да, самая настоящая старушка. Я даже не осмелилась прикинуть ее возраст, уж очень большим он мог оказаться. Но, несмотря на количество прожитых лет, пожилая женщина выглядела как настоящая леди: элегантное платье с глухим воротом, украшенное кружевом, совершенно белые от седины волосы убраны в высокую прическу и украшены гребнем, кажется, с драгоценными камнями.
   -- Алёшенька! -- наполовину воскликнула - наполовину всхлипнула старушка. Подошла и крепко обняла Алекса. -- Как я рада, что с тобой все в порядке.
   Я же стояла у самого порога и часто моргала. Пора мне вообще выключить свое воображение, потому что оно у меня ни на что не годится: такого поворота событий я не смогла бы вообразить и во сне.
   -- А кто это с тобой? -- заметила меня хозяйка. Тон самый что ни на есть гостеприимный.
   -- Это Кира, -- представил меня Алекс и красноречиво посмотрел на меня, мол, проходи, не стой в дверях.
   Я послушно сделала несколько шагов вперед, а он закрыл дверь за моей спиной. Не оборачивалась, но щелкнуло целых три замка -- бабуля явно больше не ждет гостей.
   Старушка поглядела на меня с сочувствием и только покачала головой.
   -- Так и знала, что от ваших разборок пострадают невинные люди. А ты не бойся меня, Кирочка, проходи, -- поманила она меня вглубь квартиры, -- раздевайся и чувствуй себя как дома. Друзьям Алеши тут всегда рады.
   Я пожала плечами, смиряясь с неизбежным, и принялась разуваться.
  
   ***
  
   Квартира Зои Иосифовны, так звали старушку, впечатляла своими размерами и обстановкой. Трехметровые потолки, мебель, сделанная под старину, или, правда, старинная, но отреставрированная, цветы в огромных вазонах, гигантская люстра, а по стенам множество фото, черно-белых и цветных, разного размера и в разных рамах, но прекрасно гармонирующих друг с другом.
   Я замерла перед черно-белым изображением юной балерины в пачке. Прекрасная, гибкая... Засмотрелась, что не сразу заметила подошедшую ко мне Зою Иосифовну.
   Она улыбнулась, проследив за моим взглядом.
   -- Что, красивая я была?
   -- Это вы? -- совсем невежливо ахнула я. Но хозяйка и не подумала обижаться.
   -- Я. Не всегда же я старухой была, а? -- а потом весело мне подмигнула и выскользнула из комнаты.
   -- Не удивляйся, -- прокомментировал Алекс, -- она чудо.
   Я обернулась. Он уже тоже разделся, более того, влез в домашние тапки, и теперь стоял, опершись плечом о дверной косяк, и смотрел на меня.
   -- Она твоя бабушка? -- спросила я.
   Среди фотографий на стене я заметила и фото Алекса. Правда, ему там было лет пятнадцать, но узнавание не вызывало сомнений.
   -- Нет, Зоя Иосифовна -- муза моего деда. Они дружили всю жизнь, до самой его смерти. Он поменял четырех жен, но музе оставался верен, несмотря ни на что.
   Может, мне показалось, но я решила, что Алекс не слишком-то одобряет деда. Спрашивать не стала, не желая прослыть почемучкой. У меня и так было припасено множество вопросов, ответы на которые, представляли для меня куда большую информативную ценность.
  
   ***
  
   Зоя Иосифовна усадила нас в комнате, именуемой столовой, и сама накрыла на стол, наотрез отказавшись от помощи.
   При виде стольких вкусностей у меня даже слюнки потекли, я ведь за всеми этими переживаниями сегодня ни разу не поела.
   Пока мы угощались, хозяйка рассказывала о мелочах своей жизни. О том, что нынче нет хороших газет, и в этом месяце она не стала выписывать ни одной. Что соседка, Марья Ивановна, умерла, а ее дети-дармоеды собрались сдавать квартиру...
   Я пила горячий чай, грея руки о чашку, слушала в пол-уха и чувствовала, как начинаю расслабляться до кончиков пальцев ног. Здесь было по-настоящему уютно и тепло не только в плане температуры.
   Идиллию испортил Алекс, серьезно спросив:
   -- Больше не искали?
   -- Нет, -- Зоя Иосифовна отмахнулась от вопроса, как от давно надоевшего, -- я же говорила, в этом месяце можно не ждать. Если, конечно, за тобой не следили?
   -- Нет.
   -- Тогда можно быть спокойными, -- продолжала старушка. -- В первый раз они тут все вверх дном перевернули, зубами скрипели, что не нашли. Второй раз пришли через несколько дней и искали уже не так тщательно. Третий -- через неделю. Четвертый -- через месяц. В пятый раз заглядывали на той неделе, но больше для проформы, особо не надеясь, что ты можешь здесь появиться. Они, между прочим, довольно высокого мнения о твоих мозгах, поэтому полагают, что ты не объявишься в месте, где тебя будут искать в первую очередь.
   Это же надо, как вежливо она обозвала его дураком. Я тайком злорадно улыбнулась.
   -- Что ж, -- согласился Алекс, -- будем надеяться, что они и дальше будут так думать, -- и отсалютовал старушке чашкой с чаем.
  
   ***
  
   А вскоре после ужина Зоя Иосифовна сообщила, что устала, и ей нужно прилечь. Уточнила, где нас устроить на ночь. Алекс решительно выбрал гостиную, сказав, что нам лучше ночевать в одной комнате в случае опасности -- это во-первых. И в гостиной стены тоньше, проще будет почувствовать незваных гостей -- это во-вторых.
   Старушка спорить не стала. Принесла подушки и одеяла, поцеловала Алекса в лоб и оставила нас одних.
   -- Она тебя любит, -- бестактно ляпнула я, не подумав.
   Но Алекс не разозлился, пожал плечами.
   -- Я был дедовым любимцем, он часто брал меня к ней в гости. Так что Зоя Иосифовна знает меня всю мою жизнь и относится ко мне как сыну, которого у нее никогда не было.
   В гостиной обнаружился диван и два кресла. Алекс отдал мне диван, а сам оттащил огромное кресло к электрическому камину и устроился в нем. Свет он потушил щелчком пальцев, и я так и не поняла, то ли это новомодная система освещения, то ли магия.
  
   ***
  
   Не думала, что сумею уснуть поле такого насыщенного переживаниями дня, но умудрилась вырубиться, едва голова коснулась подушки.
   Не знаю, сколько я проспала, но, когда проснулась, была еще ночь. В комнате темно, только камин все еще был включен, даря помещению свое тепло.
   Я приподнялась на локте и увидела, что Алекс не спит. Он так и сидел в кресле, вытянув ноги и задумчиво смотря на огонь. То, что я зашевелилась, он не слышать не мог, но никак не отреагировал.
   Проведя несколько секунд в борьбе с огромным тяжелым одеялом, мне таки удалось перевернуться, и мои ноги оказались там, где только что была голова. Наконец легла на живот, подперев подбородок сложенными вместе руками.
   -- Алекс, -- позвала я.
   -- Что? -- отозвался он, не став притворяться и изображать, что крепко спит.
   -- Что ты украл? Из-за чего весь сыр-бор?
   Повисла тишина. Кажется, он не собирался мне отвечать. Обидно.
   -- Знаешь, -- тихо сказала я, -- я понимаю, что у всех свои секреты, но так уж вышло, что твои оказали влияние на мою жизнь. Я не пытаюсь сыпать обвинениями и, тем более, требовать извинений, но ты не можешь не признать, моя спокойная жизнь полетела в тартарары, и если что-то пойдет не так, я могу умереть прямо завтра. Мне кажется, я имею право знать, что происходит.
   Я заметила, что он пошевелился, задрал свитер и завозился у ремня джинсов. Терпеливо ждала, что будет дальше. А дальше Алекс отцепил что-то от пояса и протянул мне.
   -- Вот, что я украл.
   Я на автомате взяла маленькую вещицу. Это оказалась булавка, обычная булавка, правда позолоченная. Да даже если бы и золотая, она весит несколько грамм -- не та ценность, чтобы за ней велась такая охота.
   Покрутив булавку и так, и эдак, я вернула ее Алексу.
   -- Я так понимаю, это не просто булавка?
   -- Правильно понимаешь, -- он снова прицепил булавку на джинсы и опять замолчал.
   Я ждала. Если не продолжит, не буду больше просить. Не в ногах же мне у него валяться? Он давал мне возможность выбрать: довериться ему или уйти. Так что он тоже имеет право выбирать, и, если не верит мне, я настойчивостью этого доверия все равно не добьюсь.
   Наверное, прошло несколько минут, когда он все же заговорил. Я разом вся подобралась, получше завернулась в одеяло и обратилась в слух.
   -- Таких, как я, много, значительно меньше обычных людей, но все равно много. А еще есть великое множество с нераскрытыми способностям. Кто-то о них не знает, кто-то боится, а кто-то не обладает достаточной верой, чтобы научиться ими пользоваться, -- тут я была согласна, в наш техногенный век сложно поверить в чудо. -- Мне повезло, я родился в семье, где способностями обладали все, и меня обучали с детства. Папа называл это магией, мама -- проклятием, а дедушка -- просто силой. А если есть сила, всегда найдутся те, кто захочет ей помериться. Вечное противостояние, магические войны... Чуть ли не каждые несколько лет объявлялся кто-то, кто хотел, если не править миром, то точно командовать теми, у кого есть дар. В одной из таких разборок погибла моя мать, потом отец. Мне было четырнадцать, когда я и два моих брата остались на попечении деда. А дед... Не хочу сказать ничего плохого, но он был тем еще фанатиком. Все пытался изобрести панацею от жажды власти, найти средство, чтобы добиться мира во всем мире. Так что нашим воспитанием он не слишком озабочивался, предпочтя глобальные проблемы мелким. Так я большей частью свалился на голову Зои Иосифовны, братья -- остальным дедовым друзьям. Поэтому наши взгляды и цели разделились. Валька, старший, все больше хотел отомстить за смерть родителей, собирал вокруг себя сильных, готовился к еще не объявленной войне. Гришка сначала увлекался наукой, как дед, а потом, я упустил момент когда, стал заглядывать Вальке в рот и во всем подражать ему. Меня тоже звали в свою команду, но я стадным инстинктом никогда не страдал, а потому зайти в гости -- с удовольствием, сидеть и строить планы, как кого победить, -- нет уж, без меня. В принципе, это устраивало всех. Я все больше мотался по загранице. Так что я сказал тебе при знакомстве чистую правду: слишком часто переезжал по разным странам. Пока мои браться страдали дурью, как я всегда считал, я знакомился с иностранными магами, учился у них разным приемам развития своих способностей. В итоге, при нашей последней встрече надо было видеть раздосадованное лицо Вальки -- я умудрился обойти по силе даже его, причем прилично, а бежать в его доморощенную армию не торопился. Мы тогда поссорились, и я улетел в Аргентину. А через пару месяцев мне позвонил дед. Второпях рассказал, что работает над новым магическим артефактом, который поможет контролировать агрессию воинственно настроенных магов. Вот только переживал, что его можно будет также использовать для подавления воли того, кто попадет под действие, но обещал этот недостаток доработать. Звал вернуться поскорее, чтобы помочь ему в исследованиях...
   -- И ты вернулся, -- сказала я, когда Алекс замолчал и надолго задумался о чем-то своем.
   -- Не сразу, -- вздохнул он. -- Откуда мне было знать, что дед умрет от сердечного приступа, пока я гуляю по Южной Америке? Был бы рядом, спас... Короче говоря, приехал уже к похоронам, а заодно узнал, что Валька прибрал к рукам дедушкин недоделанный артефакт.
   -- Эту булавку, -- поняла я.
   -- Да, -- Алекс хлопнул по тому месту, где ее прицепил, -- эту булавку. Показал мне и похвастался, что тот, на кого он ее цепляет, полностью подчиняется его воле. Рассказал, как уже поэкспериментировал на одном из врагов, так, что тот своими руками перебил свою же семью. Я сказал ему, что это низко. Он мне -- что мне не понять, что больше не будет невинных жертв, вроде наших родителей, если он, Валентин Лазовский, будет управлять другими магами. Вот только разобраться бы в том, как дед добился такого эффекта и соорудить еще таких же булавочек. И, ясное дело, без образца сделать копии он не мог.
   -- И ты украл оригинал, -- я не спрашивала, просто констатировала.
   -- Ага, -- покаялся Алекс, хотя виноватым не выглядел. -- У Вальки крыша поехала от мечты о власти. Он хотел, чтобы не было жертв из-за разборок магов, а сам с этой булавкой уже успел натворить дел. Если будут созданы копии... Короче, не будут, -- оборвал себя, не став расписывать ужасы возможного будущего.
   Все звучало вполне логично, не поняла я одного.
   -- Почему тогда ты ее не уничтожишь?
   Алекс усмехнулся, но не весело, а скорее обреченно.
   -- Не могу. Дед очень ценил свое детище и наложил защиту, которая снимается только паролем. Пароль может как заставить булавку работать, так и уничтожить ее. А его он оставил Вальке перед смертью. Вот так и танцуем третий месяц: у меня -- артефакт, у брата -- пароль.
   -- Но ведь ты можешь уехать, -- все еще не понимала я, -- опять за границу куда-нибудь?
   -- С этим? -- его ладонь снова легла на место с булавкой. -- Никуда я не поеду, пока ее не уничтожу. А для этого мне нужен пароль. Его все-таки мой дед создал, поэтому если попасть к нему домой или в лабораторию, может, удастся что-то найти, чтобы понять.
   -- А тебе туда путь заказан, я так понимаю?
   Он хмыкнул.
   -- Ясен пень. Валька костьми ляжет, но просто так меня туда не пустит. Я уже сто раз пытался, но и там, и там охраны даже больше, чем нужно. Пока что не получается, а пока не получится, никуда я из города не уеду.
   Я кивнула своим мыслям. Многое прояснялось, но не все, далеко не все.
   -- А как ты оказался в моем подъезде? -- спросила я.
   Алекс пожал плечами, признавая свою ошибку.
   -- Попался. В очередной раз попытался попасть в дедову лабораторию, и меня чуть не поймали. В магии я сильнее, поэтому один из энтузиастов принялся махать ножом.
   -- Они же могли тебя убить.
   Даже в тусклом каминном свете было видно, как Алекс поморщился.
   -- Обезвредить, захватить. Убить -- нет. Валька все-таки мой брат. А во-вторых, убить меня не так просто. В Перу я здорово научился управлять регенерацией, -- в доказательство он задрал свитер, и даже при таком освещении я увидела, что на месте пореза, где должен был остаться длинный некрасивый шрам, не осталось даже тонкой полоски. -- Меня ранили, но я в последний момент умудрился переместиться. Было не важно куда, лишь бы уйти. Прыгнул, не глядя, и оказался... там, где оказался. А так как в последнюю неделю не пытался пробраться к деду, они решили, что я избавился от булавки. Наложил на нее защиту, чтобы не нашли, и приберег ее у тебя. Идиотская идея, да и защита бы так долго не простояла, но с этого все и понеслось.
   Я молчала, переваривая услышанное. Признаюсь, и не мечтала, что Алекс будет так откровенен.
   -- Давай все-таки поспим, -- Алекс неправильно понял мое молчание, -- до рассвета -- еще пару часов.
   Я не стала спорить и улеглась поудобнее, подтянула одеяло к подбородку и закрыла глаза. Пролежала так несколько минут, а потом реальное понимание ситуации накрыло меня с головой.
   -- Алекс, -- позвала я.
   -- Что? -- немедленно отозвался он.
   -- Скажи, а что бы случилось, если бы я не бросилась тебя спасать?
   Я поняла, что угадала еще до того, как Алекс ответил. Потому, что ответил он далеко не сразу.
   -- Ничего бы не случилось. Полежал бы полчаса-час. Кровь бы сама остановилась, а рана бы затянулась.
   -- Боже, -- простонала я, понимая, что сама виновата во всех своих бедах. Я не просто не помогла, я все испортила. Вместо часа на регенерацию, Алекс провалялся у меня всю ночь, потому что вызванный мной бесполезный доктор вколол ему лошадиную дозу снотворного.
   Алекс понял мое состояние, но, слава богу, не стал говорить ничего утешающего, мол, ты не виновата, а еще ты не идиотка, ты мне правда очень помогла. Вместо этого он оптимистично сказал:
   -- Зато я полечил Нафаньку.
   На это мне возразить было нечего.
   -- Спасибо тебе за котика, -- искренне сказала я. -- Но ты и так сделал для меня больше, чем достаточно. Сейчас я тебе только мешать буду. Может лучше...
   Я не договорила.
   -- Не лучше, -- жестко прервал меня Алекс. -- Мои братья и их друзья заигрались в сильных мира сего, и я не собираюсь смотреть, как тебя пустят на фарш из-за их погони за тенью.
   -- Ты мне ничего не должен, -- настойчиво повторила я. -- Я ведь, оказывается, ни в чем тебе не помогла.
   -- Ты хотела помочь, -- ответил Алекс, -- а это само по себе важно.
   Я не нашлась, что на это сказать.
   -- Спи, давай, -- строго сказал Алекс, сам укладываясь в огромном кресле поудобнее и укрываясь одеялом.
   -- Сплю, -- прошептала я, послушно закрывая глаза, в конце концов, подумать можно и с закрытыми глазами, и молча.
  
   ГЛАВА 5
  
   Мы сидели в маленьком дешевом кафе. Алекс молча помешивал уже остывший кофе, задумчиво поглядывая то на меня, то в окно. Не нужно было ничего говорить, чтобы понять, что он никак не может решить, что со мной делать.
   Квартиру Зои Иосифовны мы покинули на рассвете, хотя та и была против и предлагала остаться подольше. Но Алекс отказался наотрез, не желая подвергать ее опасности. Я же приняла его решение как данность, так как явно оказалась не в том положении, чтобы качать свои права.
   Кафе в нескольких кварталах от дома бывшей балерины, как мне показалось, Алекс выбрал наобум, но я была не против. На улице было слишком холодно, чтобы просто бесцельно бродить.
   -- Алекс, -- я пришла к выводу, что пора хоть что-то сказать.
   -- А? -- он тут же перевел взгляд на меня.
   -- А ты какой, младший из братьев?
   Уж не знаю, что я такого сказала, но чем-то умудрилась его рассмешить. А когда отсмеялся, он поинтересовался:
   -- Это ты с чего так решила? -- и продекламировал: -- "У старинушки три сына: старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак". По этому принципу?
   Теперь мне тоже стало смешно. Понятия не имею, отчего я так решила. Просто он говорил, что Валентин старше, вот я и придумала, что второй брат тоже.
   Я даже испугалась, что ненароком обидела, но нет, обиженным Алекс точно не выглядел.
   Он еще раз усмехнулся, отпил из кружки и пояснил:
   -- Нет, я тот, который "и так и сяк".
   -- Понятно, -- протянула я.
   -- А у тебя? -- вдруг спросил Алекс. -- Есть братья или сестры?
   -- Увы, -- вздохнула я, -- я у мамы с папой одна.
   -- А они?..
   -- А они погибли пять лет назад.
   -- Прости.
   Я покачала головой.
   -- Все нормально.
   В конце концов, он вчерашней ночью передо мной душу наизнанку вывернул, так что имел полное право задавать вопросы. Что же касается, этого конкретного, то со смертью родителей я давно смирилась.
   -- Что мы будем делать? -- спросила, когда пауза затянулась.
   Алекс пожал плечами.
   -- Если бы я знал, мы уже делали, а не просиживали тут штаны. Мне жаль, что я втянул тебя в дела с этой проклятой булавной, но придется плясать от того, что есть.
   -- Я тебя ни разу не обвинила, -- серьезно напомнила я, надеясь, что он поймет: не собираюсь делать этого и впредь.
   -- Я это ценю, -- он вымученно улыбнулся, -- но хода дела это не меняет. Тебя нужно спрятать.
   Тут я поймала себя на обиженной мысли, что булавку тоже можно было бы спрятать, но он почему-то таскает ее с собой.
   -- Где спрятать? -- деловито спросила я.
   -- А вот это вопрос. Аэропорты они отслеживают, вокзалы, думаю, тоже. Можно попробовать на машине.
   -- Послушай, -- я нахмурилась, потому что все равно еще очень многого не понимала, -- они же маги (или как вы там себя называете?), не ФСБ, не Интерпол, как они могут отслеживать все точки въезда-выезда из города?
   Алекс посмотрел на меня чуточку насмешливо, но в то же время не обидно.
   -- А ты думаешь, в перечисленных тобой организациях нет таких, как мы? Валентин давно варится в этой каше, у него полно связей и везде свои люди, поэтому не удивлюсь, что именно к ним он и обратился в первую очередь.
   -- Погоди, -- встрепенулась я, -- ты же говорил, что следователь Селезнев ненастоящий полицейский!
   -- Этот ненастоящий, -- спокойно ответил Алекс, -- следующий мог оказаться и настоящим.
   -- А это кто был?
   -- Судя по описанию, Егор, правая рука Вальки, только он придерживается стиля наполовину героя из "Матрицы" - наполовину бандюги из девяностых.
   Я хихикнула. Нечего сказать, точное описание.
   --Так что, думаю, машина -- идеальный вариант, -- тем временем продолжил Алекс. -- Лучше взять напрокат и не на свое имя.
   -- Паспорт попросят, -- напомнила я.
   -- Ерунда, -- отмахнулся Алекс, -- сумма сверху, и тебе сами заполнят и паспортные данные, и имя с фамилией.
   Я припомнила сумму на своем счету. Я-то думала, что средств у меня достаточно, но, если придется давать взятки направо и налево, вряд ли, мне хватит надолго.
   Кажется, Алекс по моему лицу понял направление моей мысли.
   -- Не переживай, я все устрою.
   Мои брови непроизвольно поползли вверх. Кстати, и почему мне сразу не пришел в голову вопрос, на что он вообще живет? Весь его вчерашний рассказ: то Аргентина, то Перу...
   Алекс скривился.
   -- Не смотри на меня так, будто у меня рога на лбу. Признавайся, что там опять навыдумывала?
   -- Да так, -- я пожала плечами, -- просто думаю, откуда у тебя деньги. Нигде долго не задерживаешься, сейчас три месяца в подполье...
   -- Ах, это, -- Алекс заметно расслабился, -- а я уж было подумал, что ты снова решила, что я строю хитроумный план твоего убийства.
   Это он о моих подозрениях у квартиры балерины.
   Я поняла, что краснею, и смутилась еще больше.
   -- В последние три месяца, ты права, поиздержался немного, -- Алекс тактично сделал вид, что ничего не заметил. -- А до этого, да, с материальным положением все было в порядке. Дед еще много лет назад создал в Германии фармакологическую фирму, которой я занимаюсь с двадцати лет, и она приносит неплохой доход. Ну, и плюс фриланс всякий разный, пока мотаюсь то там, то здесь, -- похоже, видя, что у меня и так отвисла челюсть от услышанного, Алекс решил меня окончательно добить: -- У меня три высших образования: медицинское, международные отношения и юридическое. Так что могу найти работу.
   Сколькими языками он владеет, я спрашивать не решилась, дабы не издеваться еще больше над собственным самолюбием. Мой свободный английский и немецкий с французским со словарями нервно курили в углу.
   -- Когда ты успел столько дипломов получить? -- не сдержалась я, в тайне надеясь, что Алекс скажет, что дед помог, или что-то в этом роде.
   Но он только пожал плечами.
   -- То дистанционно, то экстерном. Очно не учился, каюсь.
   Я смотрела на него и не знала, что сказать. Похоже, способности к магии не единственное, что делает этого человека неординарным.
   После всего сказанного, вчера и сегодня, мысль, что Алекс может причинить мне вред, казалась самой безумной из всех, что когда-либо появлялась в моем мозгу. И я поняла, что испытываю к этому человеку сильное глубокое чувство -- уважение.
   -- Ладно, -- Алекс поставил пустую кружку на стол и явно собрался уходить. -- Надо раздобыть тебе машину.
   Я признавала логику в его словах, по вдруг поняла, что последнее, чего бы я сейчас хотела, -- уехать, спасая собственную шкуру.
   -- Давай еще закажем кофе, -- решила я пока что зайти издалека.
   Если он и удивился, но ничем своего удивления не выразил, только кивнул и махнул рукой официантке.
   Когда кофе был разлит по кружкам, и девушка отошла, Алекс вперился в меня внимательным взглядом.
   -- О чем ты еще хотела поговорить?
   Вот так-то, обходной маневр не прошел, и он ни на мгновение не поверил, что я просто хочу еще пить.
   Выкручиваться и отнекиваться смысла не видела и решила говорить начистоту.
   -- О том, что ты делаешь и чего хочешь добиться.
   -- Я тебе уже все рассказал, если ты об этом.
   Я покачала головой, собираясь с силами, чтобы сказать то, что собиралась.
   -- Не об этом. А о том, что ты не справишься.
   Вот теперь, впервые за все время нашего знакомства, на его лице появилось обиженное выражение.
   -- Спасибо за высокую оценку моих способностей.
   -- Снова не об этом, -- поспешила заверить я. -- А о том, что это замкнутый круг. Ты один, а их много, и им известно, чего ты хочешь, а значит, ни за что не пустят тебя в дедову лабораторию, а если придешь, всегда будут ждать там.
   -- Продолжай.
   Уж не знаю, заинтересовался ли он, или просто решил позволить мне высказаться, но я воспользовалась моментом и вдохновенно продолжила:
   -- Тебе нужен помощник, кто-то, кто отвлечет их внимание и позволит тебе проникнуть туда, куда ты хочешь. Ну, или проникнет сам, пока они погонятся за тобой.
   На его лице появилась улыбка, которую я не могла назвать никакой другой, кроме как снисходительной.
   -- И ты предлагаешь свою кандидатуру?
   Я закивала, как китайский болванчик.
   -- Ты не можешь не признать, я отличная кандидатура, потому что уже попала в их поле зрения.
   Алекс откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столешнице, оценивающе меня рассматривая.
   -- А ты понимаешь, чем тебе грозит эта самодеятельность? -- спросил он через некоторое время.
   -- П-понимаю, -- я запнулась, и, вместо решительного, мой тон прозвучал жалко.
   -- А я думаю, не понимаешь. Я Валькин брат, и его люди против его воли не причинят мне особого вреда, а он на это разрешения не даст, в этом я уверен. Повздорить, подраться, но не убить. По сути, я не рискую ничем, кроме собственной гордости. А вот ты... -- теперь он поменял положение, наоборот придвинул стул к столу, поставил на него локти и подпер рукой подбородок. -- Ты не обладаешь даром, а значит, не представляешь для Валентина никакой ценности. Так уж повелось, он с детства относится к людям без способностей, как к... -- Алекс запнулся, подбирая более точное сравнение. -- Как к животным, если бы ты не любила животных. Специально убивать направо и налево не будет, он все-таки не живодер, но, если понадобится, жалеть не станет. И раз они там думают, что булавка может быть у тебя, то будут выбивать из тебя эту информацию до последнего.
   Я сглотнула, но собралась с силами и ответила:
   -- Я понимаю.
   -- А вот я -- нет. Я знаю, ради чего и почему все это делаю. Во-первых, я на самом деле не хочу, чтобы Валентин подчинял себе волю других людей и лишал их права выбора. Но это так, поэзия. Прежде всего, я не хочу, чтобы МОЙ БРАТ делал ЭТО. Все ошибаются, и сейчас ошибается он, а если Валька добьется своего, то пути назад у него будет. А я этого допустить не могу. И это не борьба добра со злом. Я уж никак не похожу на роль спасителя человечества, а мой брат ни в коем разе не вселенское зло. Я вообще считаю, что нет разделения на добро и зло, белое и черное. Есть только люди с разными точками зрения. И сейчас моя задача не позволить заблуждениям моих братьев зайти слишком далеко. Это -- моя позиция. А ради чего тебе рисковать своей жизнью? Чтобы помочь мне, о котором ты знаешь только то, что я сам же тебе и рассказал? Откуда ты знаешь, может, это все вранье, и это мой брат пытается мне помешать порабощать людскую волю при помощи дедова артефакта, а? Ведь это он был с дедом, когда тот умирал, а я, наплевав на семью, занимался самообразованием.
   -- Этот вопрос мы решили еще вчера, -- спокойно напомнила я. -- Я тебе верю. Вот и все.
   А что тут еще сказать? Ты кому-то либо веришь, либо нет. Можно ошибиться, можно потом пожалеть, что доверял не тому, но знал бы, где упадешь, солому бы постелил.
   Я прямо смотрела Алексу в глаза и молчала, ожидая решения. Скажет "нет", забираю манатки, сажусь в машину и еду, куда скажет. Навязываться больше не буду. Но, если согласится, сделаю все, что смогу, чтобы ему помочь.
   О чем он в этот момент думал, я не знаю, его лицо оставалось совершенно непроницаемым. Наверное, Алекс понимал, что, хоть я и не одаренная, могу облегчить ему доступ в дедову лабораторию, но в то же время не хотел брать на себя ответственность за мою жизнь. А еще не понимал моих мотивов.
   Понимала ли я их сама? Не уверена. Просто иногда ты знаешь, как следует поступить, и точка. Есть такая французская поговорка: делай что должен, и будь что будет. Сейчас я чувствовала именно так.
   -- Ты настолько мне доверяешь? -- вдруг спросил Алекс, и смотрел он на меня в это момент так, как будто у меня не то что рога на лбу выросли, но еще и третий глаз.
   Мне стало неуютно. Это прозвучало как вопрос одноклассника, которому я в десять лет первая призналась в любви: "Ты, правда, меня любишь? По-всамделешному?" И почему-то я разволновалась, как тогда.
   -- Да, -- мой ответ был коротким, но достаточно твердым.
   Реакция на него Алекса -- устало потер глаза, как если бы пытался проснуться от страшного сна, и обреченно пробормотал:
   -- Час от часу не легче...
  
   ***
  
   К вечеру мы сняли номер в дешевой гостинице, гордо имеющейся "мотель", на иностранный манер. Алекс назвался каким-то ненастоящим именем, каким, я, честно говоря, даже не вслушивалась. Пока он регистрировался, сидела на диванчике возле ресепшена и пыталась согреться. Ноябрь в этом году выдался по-настоящему зимним месяцем.
   -- Пошли, -- Алекс подошел, поднял меня за локоть и потащил за собой. Хорошо хоть не за шкирку, подумала я, но возмущаться не стала. В конце концов, он был прав: засиживаться в общественных местах небезопасно.
   Номер оказался маленьким (одна комната с миниатюрной кухней, отделенной от основного пространства барной стойкой), но чистым. Меня это устраивало, и я почти сразу утопала в ванную отогреваться под горячим душем.
   Когда вернулась, Алекса в комнате не было. Помещение тесное, так что можно было не искать -- ушел.
   Мог ли он сбежать насовсем, не сумев отделаться от меня в вежливой форме?
   Но эту мысль я отринула довольно быстро. Не похож он ни на труса, ни на подлеца, чтобы так меня подставить.
   Придя к таким несложным выводам, я расслабилась, неспешно высушила волосы, а потом снова оделась и решила сбегать в магазин, потому что закупиться продуктами никому из нас и в голову не пришло.
   Я, конечно, понимала, что выходить из комнаты опасно, но, если преследователи начнут прочесывать этот район с помощью магии, они легко обнаружат меня, как внутри, так и снаружи. Какова вероятность, что они окажутся в том же магазине в то же время, когда туда приду я? Правильно, пятьдесят на пятьдесят. Могут оказаться, а могут и нет. Но все же, скорее нет, чем да.
   Магазин находился в соседнем здании, а потому я быстро купила самые необходимые продукты, и уже собралась назад, когда мой взгляд впился в вывеску напротив.
   Все гениальные мысли приходят внезапно. Я расплылась в улыбке, довольная сама собой и своей неожиданной идеей, и трусцой побежала через дорогу, дабы посетить запримеченный магазинчик.
  
   ***
  
   Вернулась я без приключений, и сразу занялась приготовлением ужина. Мудрствовать не стала, решила просто пожарить картошки и сделать овощной салат. Я тут не затем, чтобы кулинарные таланты демонстрировать.
   Готовить я никогда не любила и не умела, но совместное проживание с Костей вынудило научиться. Он был тем еще гурманом и постоянно требовал всякие вкусности-разности. Вот и пришлось учиться. И даже не то чтобы он на меня давил или заставлял кулинарить против воли, просто мне почему-то тогда казалось, что женщина уметь готовить должна, если вообще не обязана. И научиться сочла просто-напросто своим долгом.
   Я презрительно хмыкнула самой себе. Сама ведь позволила Косте сесть себе на голову, что он вот до сих пор не верит, что я могла его выгнать. Будь осторожна, женщина, в попытке быть идеальной. Для Кости я такой и стала -- идеальный тыл, дом, где его всегда ждали, прощали мелкие прегрешения и кормили вкусным обедом.
   Ладно, решила я, лучше считать прошлое бесценным опытом, чем потерянным временем. Зато про меня теперь можно сказать, как в песне: "Я давно не боюсь оставаться одна".
   Алекс появился как раз к тому времени, когда картошка почти дожарилась, и я принялась за нарезание помидоров.
   -- Вау, -- уважительно кивнул он мне и процессу, которым я занималась, -- неожиданно.
   -- Думала, ты мне голову оторвешь за то, что на улицу поперлась, -- призналась я.
   Но Алекс только отмахнулся.
   -- Раз вернулась живая, не о чем говорить, -- а через мгновение уже нарисовался возле меня и сунул нос в чашку с недоделанным салатом. -- Тебе помочь?
   -- Да... как бы... нет, -- по правде говоря, я даже растерялась от его предложения. -- Я уже заканчиваю.
   -- Ну, как хочешь, -- Алекс уволок со стола кусок помидора и, ретировавшись из кухонной зоны, устроился на широкой кровати и раскрыл принесенный им ноутбук. -- А моя жена вечно требовала, чтобы я помогал ей с готовкой.
   Моя челюсть ухнула вниз.
   -- Слушай, -- не сдержалась я, -- ты когда везде успеваешь? Образование получаешь, по заграницам носишься, деду с исследованиями помогаешь, больных лечишь, немецкой фирмой занимаешься, теперь вот с братом воюешь. А для полного комплекта еще и умудрился женой обзавестись! Тебе лет-то сколько?
   В ответ Алекс хохотнул.
   -- Ну ты даешь, я у тебя прямо супермен какой-то получился. Мне тридцать один -- это раз, и с женой я уже успел тоже распрощаться -- это два.
   Нет, ну этот тип не перестает меня поражать.
   -- А что так? -- удивилась я вслух. -- Она была дурна собой и не умела готовить?
   Алекс задумался, как будто я попросила его решить в уме уравнение с дискриминантом.
   -- Да нет, -- решил он наконец, -- выглядела хорошо и готовила тоже прилично.
   -- Что тогда? -- я уже вошла во вкус и не собиралась терять возможность воспользоваться его откровенностью. -- Иди сюда, -- я водрузила тарелки на барную стойку. Алекс немедленно оставил ноутбук в покое и притащил из угла комнаты стул.
   -- Что-что, -- пробурчал он уже с набитым ртом, -- не сошлись характерами.
   Я невольно пожала плечами, по мне, так у него вполне сносный характер, наглеет иногда, но меня это, например, ни капли не напрягает.
   Тут я поймала на себе внимательный взгляд.
   -- Что?
   Алекс прищурился и указал на меня вилкой на манер указки.
   -- Я рассказываю, почему расстался с женой, а ты мне рассказываешь о себе, -- предложил он. -- Вижу же, что тебе интересно. А то я второй день, как радио, вещаю, а ты отмалчиваешься.
   Было бы мне, что о себе рассказать. В отличие от его, моя жизнь не была ничем особым примечательна.
   -- Ладно, -- легко согласилась я. Потому как не только рассказывать, но и скрывать мне было нечего.
   -- Отлично. Тогда рассказываю. Опустим мелкие склоки, а так... Короче говоря, когда она предложила мне открыть а-ля магический салон "Исцеляю за деньги", меня осенило, что с этим человеком мне не по пути.
   -- Вау, -- пробормотала я. Умела б свистеть -- присвистнула.
   -- Ага, -- подтвердил он. -- Вот и я так подумал.
   -- Но нельзя не признать ее деловой жилки, -- высказалась я. -- При учете, что ты по-настоящему исцеляешь, деньги текли бы рекой.
   Алекс чуть не подавился и резко поднял на меня глаза. Потом пришел к верному выводу, что я пошутила, и снова расслабился.
   -- А у нее был дар? -- спросила я, уходя от темы наживания на чужом горе.
   -- Какая разница? -- не понял Алекс.
   -- Не знаю, -- я пожала плечами, -- просто интересно. Ты говорил, что у тебя и отец, и мать обладали способностями, вот я и подумала...
   -- Ну, мы же не на выставку пароду выводим, -- отчего-то обиделся он. -- Какая разница, есть дар - нет?
   -- Я просто спросила, -- поспешила я заверить, что не думала ничего плохого.
   Алекс вздохнул.
   -- Ты на самом деле права. Многие именно так и думают. Вот мой старший брат, например. Он даже любовниц заводит себе исключительно с даром, -- он поморщился и явно процитировал: -- "дабы не было кровосмешения". И дед тоже. Думаешь, почему Зоя Иосифовна всю жизнь носила гордое название "муза", а не жена, скажем, или любовница?
   -- М-м? -- так как я набила полный рот салатом, пришлось промычать нечто нечленораздельное, поощряя продолжать.
   -- А потому, что никаким волшебным даром она не обладает. Дед к ней за всю жизнь и пальцем не притронулся, хотя любил безумно. В итоге годами только морочил голову, отпугивая женихов. Вот и осталась она без мужа, детей и внуков. Один я ей на голову иногда падаю и ее жизнью интересуюсь.
   Зоя Иосифовна мне очень понравилась, и после этих слов мне стало за нее обидно. Это ужасно -- прожить всю жизнь, молясь на человека, который не хочет быть с тобой по какому-то глупому им же самим выдуманному принципу.
   -- Безумно любил, говоришь? -- зло пробормотала я.
   -- Любить можно по-разному, -- философски заключил Алекс. -- Как собственность он ее любил. Только поздно до нее это дошло.
   У меня даже аппетит пропал, я ужасно расстроилась.
   -- Ну а ты? -- Алекс и не думал забывать о второй части нашего договора. -- Как ты дошла до жизни такой? Тот тип в ресторане меня, мягко говоря, не впечатлил.
   Я вздохнула. Договор дороже денег.
   -- Костя? -- зачем-то переспросила я, хотя и так прекрасно поняла, кого он имел в виду. -- Сама не знаю, как дошла. Сам же только что сказал: "Поздно она поняла". Я, слава богу, не так долго думала, но дольше, чем следовало.
   -- Мерзкий тип, -- беспардонно заявил Алекс.
   -- Эй! -- возмутилась я от подобной наглости. -- Я твою жену не обзывала!
   -- Пардон, -- извинился он, но виноватым совсем не выглядел. Пояснил: -- Я же говорил, что могу чувствовать эмоции, когда они сильные. Так он при моем виде чуть лужу себе под ноги от страха не налил, как болонка перед овчаркой.
   -- Правда? -- удивилась я. -- Мне показалось, он просто заревновал и разозлился.
   -- Вот был бы нормальным мужиком, заревновал бы и разозлился, -- отозвался Алекс. -- А этот струхнул и сбежал, только пятки засверкали. Может, побоялся, что я в драку полезу, кто его знает.
   Я посмотрела на Алекса оценивающим взглядом. Костя его крупнее, тяжелее, но спортом занимался исключительно на тренажерах, мышцы-то накачал, но... Короче говоря, кто победил бы в случае драки, у меня даже не вызывало сомнений. Костя мог бы выиграть, только если бы прыгнул на Алекса с крыши и придавил собственным весом.
   Я усмехнулась своим мыслям.
   -- Вот-вот, -- кажется, Алекс понял, о чем я подумала, без слов. -- Больше мне делать нечего, как его бить.
   -- Что ж, никогда не бил морду из-за девушки? -- вскинула я брови в притворном изумлении.
   Алекс одарил меня убийственным взглядом.
   -- Да как-то не пришлось. Меня, знаешь ли, не привлекают женщины, путь к сердцу которых надо прокладывать кулаками.
   -- А чем же? -- продолжала веселиться я.
   -- Мозгами, например.
   -- Логично, -- не смогла не признать.
   -- Так что Костя? -- продолжил допытываться Алекс. -- Помимо того, что он трус?
   -- Он еще и бабник, -- вздохнула я. Вдаваться в подробности не хотелось, но раз обещала, ответила.
   -- А-а, -- протянул Алекс, -- так я и подумал.
   Вот теперь я закипела по-настоящему.
   -- Что это ты подумал? Что мне даже фанарный столб изменять будет?.. -- я резко прервала свою гневную тираду. -- Извини, за больное задел. Не люблю говорить на эту тему.
   -- Да ладно, -- разрешил Алекс, -- хочется -- поори. Понимаю, стресс в свете последних событий.
   -- Да иди ты, -- окончательно обиделась я.
   -- На обиженных воду возят, -- напомнил мне Алекс старую народную мудрость. Встал из-за стойки и отправился мыть тарелку.
   Ну, вот как на него злиться? Но для вида все-таки сохраняла серьезное выражение лица еще несколько минут.
   Когда помыла оставшуюся посуду, то обнаружила Алекса за ноутбуком.
   -- Что смотришь? -- поинтересовалась я.
   -- Карты изучаю. Конкретно -- район дедовой лаборатории. Подумал, может, какой мелкий переулок пропустил, ан нет, нет там таких.
   Я подошла и пристроилась рядом на кровати, бессовестно заглянула через плечо.
   Да уж, желанная лаборатория располагалась в самом центре города на широченной улице. Обзор тех, кто приближается, превосходный.
   -- Переместиться туда, я так понимаю, ты не можешь? -- на всякий случай уточнила я.
   -- Угу, -- подтвердил Алекс мою догадку. -- "Щиты". Сам дед и понаставил. Осторожничал.
   -- И что? Совсем нет идей? -- у меня так пока что не было ни одной стоящей.
   Алекс хмуро на меня посмотрел и с неохотой признался:
   -- Ни одной.
   Я вздохнула. Так я и думала.
   --Давай спать, -- предложила я. -- Утро вечера мудренее.
   -- Ложись. Я еще покумекаю.
   -- Ладно, -- не стала я спорить. Прошлую ночь не спал, все думал, эту собрался... Его дело, я ему не нянюшка. -- А спать как будем? -- в комнате была только одна кровать, ни кресел тебе, ни дивана.
   Алекс усмехнулся.
   -- На одной скамейке спали, а на одной кровати боишься?
   -- И правда, глупость сказала, -- признала я правоту его слов. -- Только, чур, я слева!
   Алекс удивленно на меня покосился, мол, какая ему разница.
   -- Да ради бога, -- ответил он, и снова углубился в ноутбук.
  
   ГЛАВА 6
   Я проснулась оттого, что мне на лицо легла чья-то ладонь, зажимая рот. Я в ужасе рванулась, но тут же успокоилась, услышав шепот Алекса:
   -- Вставай, нам нужно бежать.
   -- Они здесь? -- так же шепотом спросила я, когда он убрал руку, однако отметила, что она переместилась на мое плечо.
   -- Рядом, -- вроде бы, ответил коротко и тихо, но будто выругался.
   -- Но как? -- этот вопрос я задала, уже нашарив на полу джинсы и натягивая их на себя, прямо не вставая с постели.
   Краем сознания отметила, что сам Алекс спал, не раздеваясь. Да и спал ли он вообще?!
   А когда я встала, Алекс каким-то кошачьим движением перепрыгнул через разделяющую нас часть кровати, и тут же встал с моей стороны, все еще держа руку на моем плече.
   Я, не понимая, уставилась на него. Было темно, единственным источником света служили вывески за окном, но и этого было достаточно, чтобы я могла разглядеть напряженное выражение на его лице.
   Знала, что сейчас не лучшее время задавать вопросы, но не спросить не могла:
   -- Что ты делаешь? -- и красноречиво покосилась на его ладонь на своем голой коже, голой, потому что спать я легла в одной майке.
   -- Что-что, -- буркнул Алекс, -- хочу тебя обесчестить напоследок, а пока буду этим заниматься, как раз подоспеет аудитория. Эксбиционизмом увлекаешься? -- и не успела я раскрыть рот, как он шикнул на меня: -- Не стой столбом, одевайся. Если я разорву сейчас физический контакт, ты засияешь для них как маяк в ночи.
   Не стану притворяться, что поняла, что он имел в виду, дошло только одно: Алекс каким-то образом пытается меня защитить от преследователей, севших нам на хвост, и для этого он должен непременно меня касаться. Ладно, надо так надо. Врать тоже не буду: его прикосновение не было мне неприятным.
   Однако одеваться было нелегко, особенно натягивать свитер с воротником "гольф" через голову. Во время этого процесса, рука Алекса вынужденно переместилась мне куда-то на талию.
   Я на ощупь отыскала свои сапоги и только успела обуться, когда Алекс вдруг схватил меня и сгреб в крепкие объятия. Да что за?..
   -- Обходят здание, -- коротко и почти беззвучно пояснил он. Если бы в помещении не стояла такая звенящая тишина, ни за что бы не услышала. -- Расслабься, -- голос у самого уха, одна рука на моей спине, вторая на затылке, вынуждая склонить голову к его плечу, -- представь, что мы единое целое, так мне будет легче.
   Я не поняла ничего, но попыталась послушаться. Расслабиться, говоришь? Не самое простое дело, когда прижимаешься всем телом к привлекательному парню...
   В этот момент я возблагодарила спасательную темноту, в которой спрятала пунцовые щеки. Проклятое сердце все равно само по себе забилось сильнее. Вот черт!
   -- Не бойся, -- слава богу, Алекс принял мой участившийся пульс за реакцию на страх. Он отпустил меня и на этот раз просто взял за руку. -- Сматываемся и быстро, раз они что-то уловили, будут тщательно прочесывать район. Контакт не рви, -- он указал взглядом на наши сцепленные руки. Одеваемся.
   Боже, как же я в этот миг посочувствовала сиамским близнецам! Но я была не в том положении, чтобы возражать, и не думаю, что самому Алексу доставляло большое удовольствие хвататься за меня. Но он явно знал, что делал.
   Алекс покидал свои вещи в сумку, перекинул ее через плечо, по-прежнему, действуя одной рукой, а потом, убедившись, что я тоже схватила свои пожитки, потащил меня из комнаты.
  
   ***
  
   За ночь успело замести, и мы плелись по колено в снегу. Если бы не поддерживающая рука Алекса я, наверное, уже давно нырнула бы от усталости в ближайший сугроб и отдалась бы на милость любых врагов, лишь бы отдохнуть.
   -- Вроде ушли, -- он остановился, напряженно во что-то вслушиваясь. -- Да, точно ушли, -- и выпустил мою ладонь.
   Сразу стало холодно -- у него были теплые руки, а свои перчатки я в суматохе где-то посеяла.
   -- И что это было? -- я решила, что, раз уж, как он говорит, ушли, уже можно задавать вопросы. -- Как они нас нашли, и что ты сделал, чтобы не поймали?
   -- Не стой, -- Алекс мотнул головой в сторону тянущейся дальше заснеженной улицы, -- на ходу объясню.
   Я обреченно вздохнула и заковыляла следом.
   -- Итак? -- напомнила об обещании объяснить, если я пойду дальше.
   -- Я фоню, -- сказал он, будто бы это должно было что-то прояснить. Может, кому и должно, но мне -- точно нет.
   -- Прости, что ты делаешь? -- не поняла я.
   -- Фоню, -- повторил Алекс. -- Мы можем чувствовать друг друга, одаренные одаренных, на ограниченной территории, а если хотим найти, то подавно. А меня как раз-таки хотят. Обычно я закрываюсь, но если расслабляешься, "щит" тает, и меня снова можно найти по магическому фону. Я, наверное, задремал, и защита слетела, а кто-то был неподалеку, вот и напал на след.
   -- Погоди, -- прицепилась я к слову "задремал" в сочетании с "наверное". -- Ты, что же, совсем не спишь три месяца?
   Вот почему, он не спал тогда в доме Зои Иосифовны, вот почему вскочил в гараже, едва восстановилась энергия! Но ведь это нереально, правда?
   -- Конечно, сплю, -- проворчал Алекс, -- но мало.
   -- Слушай, ты ж сдохнешь, как та лошадь, от такого образа жизни, -- чувство такта от усталости и обморожения меня покинуло напрочь, и я ляпнула прямо то, что думала.
   Алекс подарил мне кривую улыбку.
   -- Мой организм за час залечивает глубокий порез. Неужели ты думаешь, он не справится с каким-то недосыпанием?
   Я пожала плечами.
   -- Может, и справится, -- согласилась я. -- Только, по себе знаю, когда человек долго не высыпается и выкладывается по полной программе на пределе своих возможностей, рано или поздно наступает расплата, и организм сполна воздаст ему за все издевательства над собой -- просто рухнет как подкошенный, и все.
   -- Не рухнет, -- заверил Алекс.
   Скорее бравада, чем уверенность, но настаивать я не стала. Не дурак ведь, в самом же деле, должен отдавать себе отчет, что можно, а что нет.
   -- А я? -- вернулась я к интересующей меня теме. -- Почему ты сказал, что если отпустишь меня, я буду для них, как путеводный маяк?
   -- Элементарно, -- ну хоть "Ватсон" не добавил. -- У каждого человека есть своя аура, ты, наверняка, слышала. Вот они и сняли слепок твоей, а теперь ищут.
   -- Как это -- слепок? -- не поняла я.
   -- Ну, как фоторобот с надписью: "Разыскивается".
   -- Какая прелесть, -- пробормотала я.
   -- Ага, не то слово, -- не стал он отрицать, в насколько "веселом" положении мы оказались. -- Но ты не фонишь. Увидят -- узнают, но настроиться и почувствовать на большом расстоянии не могут. А сейчас они подошли слишком близко. Пришлось накрывать тебя своей защитой. А это возможно только при непосредственном тактильном контакте. Так что извини, так было нужно.
   -- За что извинить? -- удивилась я. Отвлеклась и чуть не сломала ногу, провалившись в сугроб. Пришлось Алексу меня доставать.
   -- Ну, мне показалось, ты испугалась, когда я тебя схватил.
   -- Ага, -- притворно вознегодовала я, -- обесчестил, окаянный! Кто ж меня теперь в жены возьмет?
   -- Ну, точно, -- рассмеялся Алекс, -- придется теперь на тебе жениться.
   -- Ага, -- огрызнулась я, -- и братьев твоих с друзьями позовем, а булавку на свадебное платье прицепим.
   -- Да уж, -- согласился Алекс, -- как-то не комильфо.
   Несколько минут мы брели молча. А когда я чуть в очередной раз не пропахала носом землю, Алекс закатил глаза, беззвучно выругав мое "чудесное" чувство равновесия, и снова взял за руку, заставляя идти с его скоростью.
   Несмотря на то, что темп ускорился, так двигаться стало намного легче: меня практически тащили на буксире.
  
   ***
  
   Новая гостиница была куда хуже и скромнее прежней, но то, что и в этой мы не задержимся надолго, не вызывало сомнений.
   Я минут двадцать потратила на то, чтобы вытряхнуть из сапог набившийся и уже растаявший снег и еще столько же, чтобы пристроить их у батареи так, чтобы они не запеклись, как бабушкины пирожки, а просохли.
   Алекс тем временем валялся на кровати, подперев рукой голову, и молча наблюдал за моими мучениями.
   -- Между прочим, -- заметил он, -- обувь нельзя сушить на батарее, она портится.
   -- Это вашу немецкую, может, и нельзя, -- огрызнулась я, -- а этой все равно уже ничего не поможет.
   Алекс только вскинул брови при слове "вашу" в отношении немецкой обуви, но спорить не стал. Правильно, я слишком замерзла и поэтому была зла. Не на него, вообще не на кого-то конкретного, просто зла. Зиму я патологически не любила, и как меня только угораздило родиться в ноябре?
   -- Ты злишься, -- констатировал Алекс.
   -- Опять фон считал?
   -- Это и не нужно, у тебя все на лице написано. И движения чересчур резкие, будто тебе хочется вышвырнуть в окно этот сапог.
   -- Фрейдом заделался? -- прицепилась я. -- И вообще, ты уже полчаса просто за мной наблюдаешь. Меня это нервирует. Почитай что-нибудь, что ли, -- я мотнула головой в сторону лежащего неподалеку от него включенного ноутбука.
   -- Не хочу, -- отказался он. -- Я тоже устал.
   -- Ну, дело твое, -- буркнула я и снова начала пристраивать на батарее сапог, который грохнулся на пол в очередной раз.
   Алекс не выдержал, встал, подошел, отобрал у меня обувь и устроил ее сам, причем как-то так, что она больше не падала.
   -- Магия? -- заподозрила я. Ну как так? Я полчаса бьюсь, а у него с первого раза получилось?
   -- Не магия, -- усмехнулся Алекс, -- просто руки из правильного места растут.
   Я насупилась.
   Он же снова вернулся на кровать. На этот раз лег на спину, закинув руки за голову, и уставился в потолок. Прямо скульптура: "Оне думать изволят".
   Я фыркнула и пошла кипятить чайник.
   -- Не жалеешь? -- вдруг спросил Алекс.
   -- О чем? -- не поняла я и обернулась: он все еще смотрел в потолок.
   -- Ну, о том, что решила остаться.
   Хм, а ведь я даже ни разу не подумала в этом направлении.
   -- Нет, -- я покачала головой, хотя он и не видел этого жеста. И добавила: -- Я никогда не жалею о принятых решениях.
   Алекс перекатился набок, подпер голову согнутой в локте рукой и серьезно посмотрел на меня.
   -- Я спросил это к тому, что страсти накаляются, но ты пока что еще можешь уйти. Я помогу.
   -- Гонишь? -- уточнила я не менее серьезно.
   -- Нет, -- ответил он после заминки, длящейся несколько секунд, -- один быть я тоже устал.
   Я улыбнулась. Злость как рукой сняло.
   -- Чай иди пить, -- пригласила я.
  
   ***
  
   -- Хорошо знаешь этот район? -- Алекс повернул ко мне ноутбук, и я уставилась в экран.
   -- Да, я раньше работала на соседней улице. Машины у меня тогда не было, так что каждый день проходила мимо этого места с автобусной остановки, -- я вздохнула. -- Ни одного укромного уголка, просмотр как на ладони, куда ни глянь, -- а потом развалилась на кровати, раскинув руки. Благо, кровать, на которой мы расположились, обладала внушительными размерами.
   Мы провели уже часа два, и так, и эдак ломая голову, пытаясь придумать план действий, но ничего путного так и не пришло. Нас было всего двое, к тому же, я не могла перемещаться магически. Сколько их там на той стороне? Десятки? Сотни? Алекс и сам точно не знал, насколько многочисленны сторонники бредовой идеи его брата, но сказал, на нас с ним точно хватит. В этом я тоже не сомневалась.
   Алекс повернулся к моему распластанному по покрывалу телу и окинул скептическим взглядом.
   -- Все, сдулась?
   В ответ я скорчила гримасу.
   -- Не сдулась, а взяла тайм-аут. Мне кажется, мы зациклились и что-то упускаем.
   -- Например?
   -- Черт его знает, -- искренне отозвалась я.
   Я заложила руки за голову и уставилась вверх. Потолок был в каких-то бурых пятнах. Наверное, ржавчина, похоже тут недавно прорывало трубы... Да уж, не в лучшем месте мы оказались.
   Алекс трогать меня не стал, позволив мне самоустраниться на некоторое время, а сам что-то снова делал в ноутбуке. Я слышала, как он периодически стучит по клавишам, но мне было лень приподняться и посмотреть.
   Мы что-то упускали, вот только что? Враги превосходят нас числом, а потому наш план должен быть не просто надежным, он должен быть безупречным...
   -- Алекс! -- сонливость как рукой сняло, и я подскочила так быстро, что кровать натужно заскрипела.
   -- Чего? -- повернулся он ко мне. -- Поймала идею за хвост?
   -- За жабры! -- довольно похвасталась я.
   Алекс посмотрел на меня таким взглядом, что мне показалось, еще мгновение, и он покрутит пальцем у виска.
   -- Тебе говорили, что у тебя очень специфический ассоциативный ряд? -- мягко спросил Алекс тоном, каким обычно разговаривают с умалишенными.
   Но я не обиделась. Уж не знаю, это его личная заслуга, или просто со мной что-то не так, но обижаться на этого типа у меня категорически не получалось.
   -- Мне и не такое говорили, -- отмахнулась я. -- Мы, кажется, о серьезных вещах беседуем.
   Алекс пожал плечами, видимо, уже вообще не надеясь, что я предложу что-то полезное.
   -- Излагай.
   -- Помнишь, что сказала Зоя Иосифовна? -- пошла я не совсем прямым путем.
   Алекс нахмурился.
   -- Она, знаешь ли, тоже женщина не из молчаливых. Что именно ты имеешь в виду?
   -- А то, что она сказала, что твои преследователи очень высокого мнения о твоих мозгах.
   -- Ты это к тому, что они сильно ошибаются? -- он все еще не понимал.
   Я интенсивно замотала головой.
   -- Я это к тому, что они ждут от тебя сложный многоступенчатый план! Нас двое, а их много, и охотятся они за тобой достаточно давно. У них было полно времени, чтобы создать целый аналитический отдел и проработать все возможные варианты.
   -- То есть, ты хочешь сказать?.. -- наконец, в его глазах зажглось понимание.
   -- Именно! -- с энтузиазмом подхватила я. -- Я хочу сказать, что наш план не должен быть идеальным! Он должен быть прост до безобразия!
   -- Чтобы им и в голову не пришло, что я выкину нечто подобное... -- пробормотал Алекс, его лицо стало задумчивым. -- Черт, а! -- он неожиданно расплылся в улыбке. -- А ведь может сработать!
  
   ГЛАВА 7
  
   Несмотря на простоту плана и высокую вероятность того, что все получится, я все равно волновалась.
   Алекс уже собрался и ждал меня. Вещи мы решили оставить в номере, оплаченном на сутки вперед. Если все пройдет удачно, то мы еще сможем за ними вернуться. Если же нет, не знаю, как ему, а мне вещи могут вообще не понадобиться.
   -- Все, идем? -- спросила я. Мне оставалось только надеть пуховик и обуться -- и готова.
   -- Почти, -- как-то загадочно ответил Алекс. -- Подойти, пожалуйста, ко мне.
   Мои брови удивленно поползли вверх, но я послушалась. Интересно же, что он там удумал.
   Когда я подошла, Алекс протянул мне руку ладонью вверх.
   -- Зачем? -- не поняла я, уставившись на сверкающую на солнце булавку.
   -- Возьми, -- настойчиво попросил он.
   Я пожала плечами, взяла магический артефакт с его ладони и повертела в пальцах. Что он хотел мне показать? Я ведь уже держала ее в руках. На вид: булавка и булавка, ничего примечательного.
   Но когда я попыталась отдать ее обратно, Алекс покачал головой.
   -- Нет, оставь ее у себя.
   Вот теперь у меня глаза на лоб полезли.
   -- С ума сошел?! Зачем?! -- растерялась я совершенно. Это не просто булавка, это БУЛАВКА, артефакт, за которым идет многомесячная охота.
   -- А затем, -- спокойно пояснил Алекс, -- что, если я попадусь, меня поругают и поставят в угол, а с тебя могут шкуру спустить. И это не метафора.
   Я судорожно сглотнула.
   -- Но...
   Я вспомнила, как он спрашивал меня в кафе: "Ты настолько мне доверяешь?" Сейчас мне хотелось спросить о том же, но язык намертво прирос к небу.
   -- Я не могу, -- сказала я, снова обретя способность говорить, -- это слишком важно.
   -- Это важно, -- послушно согласился Алекс, но мнения не изменил, -- но не настолько важно, чтобы тебя из-за этого убили. Если тебя схватят, в любом случае приведут к Валентину. Тогда отдай ему булавку.
   -- И тогда меня отпустят? -- верилось с трудом. А как же убирать за собой свидетелей? Впрочем, Алекс лучше знал своего старшего брата, которого я ни разу не видела.
   -- Я надеюсь, -- ответил Алекс.
   Меня замутило. Уж лучше бы он соврал и сказал, что, конечно же, отпустят, не о чем беспокоиться. Черт бы побрал его честность!
   Ладно, решила я, в любом случае не переспоришь.
   -- Хорошо, -- сдалась я, -- если ты считаешь, что так будет лучше.
   -- Считаю, -- отрезал Алекс.
   Я вздохнула и прицепила булавку себе на свитер, на внутреннюю часть левого рукава.
  
   ***
  
   До центра доехали на автобусе. Способ передвижения выбрал Алекс и свой выбор не пояснял. Я не спрашивала. Сидела, смотрела в окно и думала. Страх почему-то уже пропал. Но ведь и нечего было бояться, не так ли?
   Наш план был действительно прост. Прямо-таки детский план: я отвлекаю внимание охраны лаборатории, а Алекс тем временем проникает внутрь. Решили, что, когда за мной погонятся, главное -- оставаться на людной улице. Тогда за мной просто будут следить. Напасть при свидетелях не решатся. А потом вернется Алекс и заберет меня.
   Глупый план, нечего сказать. И никакого запасного, кстати говоря. Но вчера и этот показался просто блестящим.
   Теперь же, по мере приближения к центру города, моя уверенность начинала таять. А, судя по молчанию моего спутника, и его тоже.
   Сегодня был необычно теплый день, снег таял на солнце, улицы превратились в реки. Странная погода, весенняя. Знать бы еще, хороший ли это знак, и знак ли вообще?
   -- Ну, все, -- объявил Алекс на автобусной остановке. -- На этом расходимся. И удачи.
   Он улыбнулся вполне даже оптимистично, но я не слишком поверила в искренность этой улыбки. Алекс нервничал, и, к своему стыду, я прекрасно понимала, нервничал из-за меня, потому что считал, что несет за меня ответственность. Я, конечно, могла бы поспорить и на пальцах объяснить, что я взрослый самостоятельный человек, который сам принимает решения, и никто, кроме меня самой, за меня не в ответе. Но я заранее знала, что переубеждать его в этом вопросе -- гиблое дело, а потому благоразумно заткнулась.
   -- Удачи, -- эхом отозвалась я.
   -- Без геройств, -- еще раз напомнил Алекс.
   -- Да поняла я, поняла, -- заверила я. Ну нет у меня проблем со слухом, честное слово.
   И мы разошлись. Алекс завернул на соседнюю улицу, а я пошла по дороге, ведущей к лаборатории его деда.
   Быстро ли меня заметят? Пуховик у меня черный, ничем не примечательный, да и внешность, в принципе, тоже, так что сливаюсь с толпой. Надежда была только на то, что Алекс говорил про ауры и их индивидуальность. Раз люди Валентина занесли меня в список "Особо опасны", то должны сразу узнать.
   Я подошла к желанному зданию, покрутилась у крыльца, потом отошла, обошла так и эдак, перешла через дорогу, чтобы открылся обзор получше. Вела себя так, чтобы они подумали, что я что-то высматриваю, заходить вовнутрь я не собиралась.
   Здание, где располагалась лаборатория деда Алекса, было двухэтажным, старого фонда. Там, наверное, потолки трехметровые... Барельеф на стенах. Красиво.
   Я подумала, что недвижимость в этом районе стоит недешево, а место просто шикарно. Если бы старик Лазовский решил перенести свою лабораторию и продать это здание, его бы тут же схватили руками и ногами и устроили бы тут какой-нибудь модный магазин.
   Сейчас же о назначении дома не говорило ничего. Никакой вывески на входе. Только черная железная дверь и решетки на окнах на первом этаже.
   Так, а вот меня, кажется, заметили. Шевельнулись жалюзи в окне рядом с дверью. Наверное, увидели по камерам и решили еще раз удостовериться.
   Ну, вот она я, давайте, ребята, выходите...
   Меня словно услышали: дверь открылась, и на крыльцо вышли сразу три крупных хлопца. Один из них был мне уже знаком -- именно его голову я проверяла на крепость египетской вазой.
   Трое. Интересно, а сколько их еще внутри? Все выйти не могли, не совсем же они идиоты, но могли оставить "на шухере" одного, так, на всякий случай. Если это так, то Алекс имеет все шансы на успех.
   Я сжала в кармане телефон, выданный мне Алексом, развернулась и решительно зашагала по улице в обратном направлении. Бравая троица двинулась за мной.
   Что ж, пока все шло по плану.
   Я зашла в попавшийся по дороге супермаркет. Тут камеры, значит, они не решатся на меня нападать, просто проследят. Что преследователи и сделали, зайдя вслед за мной.
   Время, время... Главное -- потянуть время.
   Не знаю, сколько прошло, когда зазвонил телефон, но слишком мало, чтобы можно было ждать хороших вестей. Если бы Алексу удалось обезвредить оставшуюся охрану, он бы остался исследовать лабораторию, а это потребовало бы времени. Если звонит, значит, ничего не вышло.
   -- Ало, -- шепотом ответила я.
   -- Уходи, -- быстро сказал Алекс. -- Они оставили шестерых. Дохлый номер, не убивать же их, -- судя по бешенству в голосе, ему как раз именно этого и хотелось. -- Так что давай, скажи, где ты. Я тебя заберу.
   Я обернулась на преследователей, преисполненная разочарования. Вот так просто? Просто отказаться от всего и уйти?
   Интересно, а если я попаду в лабораторию, смогу что-нибудь разузнать? Сомневаюсь, что пароль написан кровавыми буквами на стене. Но, может, что-то подтолкнет к разгадке, стоит только оказаться внутри?
   -- Потом заберешь, -- ответила я, принимая решение. В конце концов, у меня был припасен козырь, о котором не знал даже Алекс.
   -- Ты что задумала? -- зашипел он.
   -- Я попробую, -- отозвалась я и решительно нажала клавишу "отбой".
   Если выживу, он же меня и убьет.
   Я направилась к выходу из супермаркета, на ходу замедляя шаг. Троица тут же сориентировалась и догнала меня. Что-то твердое уперлось в спину.
   -- Дернешься, убью, -- сообщили мне.
   Я не дернулась и не обернулась.
   -- Я буду говорить только с вашим боссом, -- сказа, вспомнив, как они называли Валентина.
  
   ***
  
   Меня повели обратно к зданию лаборатории. Отлично. Встретиться с Валентином, знающим пароль, да еще и в лаборатории его создателя -- двойной шанс на успех.
   Мы вошли через ту самую черную дверь и оказались в просторном светлом холле. Потолки, и правда, оказались не ниже, чем в доме у Зои Иосифовны.
   Здесь был большой обитый кожей диван и такие же кресла. Несколько стульев, столик. Все светлое и идеально между собой гармонирующее.
   На стенах обнаружились большие картины с изображением цветов, без рам, просто под стеклом, по всему периметру помещения. Что это за цветы, не поняла, я все-таки не ботаник. Что-то знакомое, явно недавно попавшее на глаза, но не оставившее о себе впечатлений.
   Розовые, желтые, белые, голубые и даже фиолетовые -- разноцветные цветы смотрели на меня со всех сторон. Где-то был крупным планом один цветок, где-то -- целый кустарник. Кажется, дед Алекса питал к растениям нежные чувства. У меня так от их количества зарябило в глазах.
   Меня усадили на стул и велели заткнуться и ждать. Хотя "заткнуться" -- явно лишнее, я молчала, как рыба. Поговорить я хотела, но не с этими ребятами.
   Валентин появился минут через пять и не через дверь. Вся охраняющая меня троица тут же встрепенулась и уважительно склонила головы, как при присутствии особы голубых кровей.
   Я с любопытством уставилась на виновника моих бед, даже не пытаясь срыть своего интереса. Не до любезностей. Когда он посылал ко мне домой головорезов, о тактичности он вряд ли задумывался.
   В общем-то, Валентин был похож на Алекса, такие же темно-русые волосы, серые глаза. Он был такого же роста и телосложения, но не такой спортивный, скорее, даже чуть-чуть одутловатый и с бледной кожей. Так выглядят люди с сидячей работой, которые проводят гораздо больше времени за компьютером, нежели на свежем воздухе. Кажется, Валентин больше занимался разработкой заговоров, чем их воплощением в жизнь.
   Старший Лазовский тоже одарил меня взглядом. Именно "одарил", потому что свысока, и роста, и самомнения. Как там говорил Алекс? Относится к людям без дара как к животным, если вы не любите животных? Да, кажется, Алексу удалось очень четко описать характер брата в двух словах.
   -- Так и знал, что она замешана, -- сказал Валентин, впрочем, с таким видом, будто я ничего не вижу и не слышу, и вообще я так, предмет мебели. Наконец, он таки соизволил обратиться непосредственно ко мне: -- Говорить будешь?
   А я зачем, по-вашему, пришла?
   -- Угу, -- закивала с самым смиренным видом.
   -- В мой кабинет, -- распорядился Валентин и вышел в боковую дверь.
   Значит, кабинет у него тут. Наверное, дедов присвоил...
   Я не додумала мысль, один из здоровяков взял меня за локоть, заставив встать, и повел вслед за "боссом".
  
   ***
  
   "Кабинет" выглядел именно как кабинет. Небольшая комната. Письменный стол справа от большого окна, дающего помещению много света, кресло для посетителей, книжный стеллаж во всю стену и бар в углу. Ничего лишнего, не считая еще одного огромного изображения цветка (да сколько можно-то?!)
   Валентин занял место за столом. Меня усадили в кресло для посетителей. Охранник встал у двери, заранее отрезая мне путь к бегству.
   -- Итак, -- нынешний хозяин кабинета устремил на меня взгляд, -- что тебе известно об артефакте?
   Странно, поймала я себя на мысли, у Алекса глаза точно такого же цвета, серые, но мне никогда не хотелось назвать их стальными. Сейчас же на меня будто направили сразу два дула.
   -- Я знаю, где он, -- ответила я. Врать не буду, но сразу все карты не раскрою.
   Я думала, Валентин тут же спросит, где булавка, но он почему-то просто разозлился.
   -- У Алекса тяга к бездарным бабам, -- совершенно беспардонно изрек он. -- Вот открой мне секрет, мне просто интересно, почему ты влезла во все это? Что он тебе обещал? Любви? Денег?
   В том-то и дело, что он мне вообще ничего не обещал.
   -- Какая разница? -- ответила я. -- Вы же все равно уже пришли к выводу, что меня купили, -- пусть говорит как хочет, а меня с ним официально не знакомили, и потому буду обращаться на "вы".
   -- Втюрилась, значит, -- ой, как грубо. -- Братец умеет быть обаятельным, знаю.
   Я смотрела на Валентина, не пытаясь скрыть презрения в своем взгляде. Как к животным относится? Похоже, меня он принял не просто за какое-то там животное, а за вполне конкретное -- тупую болонку.
   В одном Валентин оказался прав, Алекс умеет быть обаятельным. Во всяком случае, обаятельнее этом хама и грубияна в сто раз.
   -- Ты хоть знаешь, что он женат? -- продолжал тот.
   -- Знаю, -- я и бровью не повела.
   Правда, я почему-то думала, что Алекс в разводе. Хотя, вспоминая сейчас наш разговор о его меркантильной супруге, я поняла, что слово "развод" не было произнесено ни разу.
   Да и вообще, какая мне разница? На что рассчитывал этот тип, просвещая меня? Что я, как истинная болонка, воспылаю праведным гневом, возненавижу Алекса, которого, кстати, по его убеждению, я люблю без памяти, и предам его в мгновение ока? Честно говоря, бред какой-то, даже для болонки и то нерелевантное поведение получается.
   Но своим ответом мне все же удалось его удивить. Кажется, Валентин очень рассчитывал, что о жене Алекса мне ничего неизвестно.
   -- А, ладно, -- отмахнулся он. -- Мне, по сути, плевать. Нечего лясы точить. Итак, -- он подался вперед, облокотившись о стол, -- ты расскажешь, где булавка, по-хорошему или попросить ребят сделать по-плохому?
   -- А если по-хорошему, отпустишь? -- прямо спросила я.
   Я уже поняла, что фокус не удался. Рассчитывать на то, что Валентин проговорится и скажет нечто полезное, не приходилось, не такой он человек. Очень самонадеянно было считать кого-то глупее себя до встречи с ним. Побывав же в этом месте, я выяснила только, что дед Алекса любил светлую мебель и цветы, о чем сам Алекс не мог не знать. А раз так, нужно попробовать выкрутиться и уйти отсюда с головой на плечах.
   Я очень надеялась, что Алекс не ошибся, и его брат правда не будет со мной ничего делать, если отдам ему булавку.
   -- Отпущу, -- пообещал Валентин, довольно улыбаясь.
   Отпустит-отпустит-отпустит...
   -- Хорошо, -- кивнула я, поверив, -- она у меня, -- действительно, зачем ему нужна я, если у него будет то, за чем он так отчаянно охотился?
   Я вытащила правый рукав свитера из-под куртки, завернула и отстегнула булавку, прицепленную к его внутренней стороне. Глаза Валентина вспыхнули, и он практически вырвал желанную вещь из моих рук. Отлично, надеюсь, я успею уйти, пока он...
   -- Я могу идти? -- я поднялась из глубокого кресла.
   -- Нет, -- сверкнул Валентин белозубой улыбкой, еще раз доказывая, что переоценивать свою хитрость никогда не стоит.
   Как там в поговорке? Никогда не считай, что ты самый умный в комнате, особенно, если ты не самый умный в комнате.
   -- Сверни ей шею, -- жестко распорядился старший Лазовский, кивнув человеку у двери. Улыбка на его губах бесследно пропала. -- Алекс себе новую заведет, а нам свидетели не нужны.
   Мое сердце ухнуло вниз. Боже, ну почему мы все умные задним числом? Алекс же просил не геройствовать. А сейчас он будет считать себя виноватым в моей смерти...
   Стоп! Какой такой смерти? Нет, я не согласна, я не хочу умирать.
   Верзила шагнул ко мне. Что я могу? Ударить? Выцарапать глаза? Плюнуть на лысину? Вообще не смешно.
   Мой затравленный взгляд упал на окно. Не зарешеченное, но второй этаж. Очень высокий второй этаж. Сколько до земли? Метров шесть? Опять не смешно, разобьюсь, как пить дать.
   Меня обдало холодной решимостью. Плевать на все, живой я не дамся.
   И прежде, чем будущий убийца, приблизился ко мне, я рванулась в сторону и, закрыв руками голову, сиганула в окно. Уши наполнил звон бьющихся стекол, и я полетела вниз.
   Спасло меня одно: окно кабинета выходило не на солнечную сторону, и выпавший недавно снег не успел здесь растаять.
   Я упала в сугроб. Правую лодыжку обожгло болью так, что я взвыла, как настоящая собака. Бешеная болонка, черт меня дери...
   -- Живая, ловите! -- донеслось сверху.
   Ага, как же, жду-дожидаюсь!
   Превозмогая боль и приволакивая ногу, я бросилась за здание на оживленную улицу. Не будут они меня убивать при свидетелях, не будут...
   Алекс схватил трубку даже прежде, чем успел пойти первый гудок.
   -- Где ты?! -- заорал он.
   -- Возле... лаборатории... -- выдохнула я, задыхаясь. -- Помоги...
   А на крыльцо дома уже высыпала та самая троица. Если догонят...
   Я снова закинула телефон в карман и попыталась идти быстрее. Черта с два у меня вышло. На правую ногу наступать было вообще невыносимо. Если бы не высокий сапог, плотно охватывающий щиколотку, вообще бы, наверное, упала.
   Алекс появился откуда-то из-за угла (наверное, ближайшее место, куда сумел незаметно переместиться), без слов закинул мою руку себе на плечо, чтобы я могла не опираться на больную ногу, и, поддерживая за талию, быстро повел подальше от любопытных глаз.
   Я чуть не разревелась от боли и облегчения одновременно.
   Обернулась: троица ускорилась. Но им это уже не помогло. Мы завернули в тень между домами, тут Алекс подхватил меня на руки и переместился.
  
   ГЛАВА 8
  
   Мы переместились через весь город сразу в гостиничный номер, где оставили вещи. Я уже, не в силах сдерживаться, стонала в голос. непрошенные слезы текли по лицу.
   Никогда в жизни мне еще не было так больно. Наверное, сразу после падения боль притупил выплеснувшийся в кровь адреналин. теперь же его действие прошло.
   -- Тихо, тихо, -- голос Алекса звучал успокаивающе, но все равно не перекрывал боль. -- Уже почти все. Потерпи.
   Он положил меня на кровать и сам стал снимать сапог. Боже мой, и когда нога успела так распухнуть? Прошло ведь всего ничего, какие-то пара минут...
   Сапоги у меня были без "молнии", просто натягивались на ногу, и из-за этого снять один из них с отекшей конечности оказалось нетривиальной задачей.
   -- Терпи, уже почти...
   Наконец, когда Алекс бросил сапог на пол и стянул с меня еще и носок, моим глазам предстала вздувшая синяя кожа. Это выглядело ужасно, меня замутило.
   Стало еще больнее, когда его ладонь накрыла щиколотку. Боль достигла своего апогея, а потом, качнувшись, исчезла вовсе. Облегчение наступило так внезапно, что мне показалось, что я сейчас взлечу.
   Я приподнялась на локтях и посмотрела на свою несчастную конечность, пошевелила, повертела и так, и эдак. Не осталось никаких следов: совершенно ровная здоровая кожа.
   Зато Алекс шумно выдохнул и сел прямо на пол у кровати, спрятал лицо в ладонях.
   Я вскочила и бросилась к нему, ругая себя почем свет. Это ж надо, ногу она лежит разглядывает! А он, мало того, что опять перенес двоих, так еще и вылечил. И, сомневаюсь, что на исцеление такой травмы ушло столько же энергии, как на припухшую губу в прошлый раз.
   -- Алекс, -- я осторожно коснулась его плеча, -- я могу чем-нибудь помочь?
   Головы он не поднял, зато ответил:
   -- Можешь... Заткнись, пожалуйста...
   Я тут же захлопнула рот, поискала глазами место, куда бы себя деть и, не найдя ничего лучше, бессильно опустилась на край кровати. Сняла второй сапог.
   Чувствовала себя виноватой.
  
   ***
  
   Прошло минут пятнадцать. Я уже успела посидеть, побродить по комнате, вскипятить чайник и снова посидеть.
   Алекс так не поднимался, сидел на полу, подтянув колени и упершись в них тыльной стороной ладоней, в которых спрятал лицо. Может, уснул? Я не решилась беспокоить.
   Внезапно поймала себя на мысли, что боюсь того, что он скажет, когда придет в себя и восстановит запас потраченной энергии. Забавно, как несколько дней могут столько для тебя изменить. Я никогда не была зависима от чужого мнения, просто делала то, что считала нужным.
   А ведь я на самом деле сплоховала. Зачем я это сделала? Чего хотела добиться? Доказать, что я не просто бесплатное приложение, продемонстрировать, что тоже могу быть полезной? Наверное, так и есть, именно этого я и хотела. Только облажалась по всем статьям, и Алексу снова пришлось спасать мою жизнь.
   Я вздохнула и решила налить себе чаю, чтобы отвлечься. Самобичевание, в любом случае, не выход, все равно сделанного не воротишь.
   -- У нас кофе есть? -- вдруг спросил Алекс, так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула.
   -- Есть, -- отозвалась я. -- Мы же его вместе покупали перед заселением.
   -- Отлично, -- он легко поднялся и быстро подошел к столу, взял банку с растворимым кофе и одним махом бухнул в кружку чуть ли не половину. С сахаром тоже экономить не стал.
   Я тайком следила за ним из-под опущенных ресниц, обхватив руками собственную чашку с чаем, и старалась "не отсвечивать". Вид у Алекса был уже вполне здоровый, только злой, я его еще таким не видела. В мою же сторону не смотрел, залил кипятком полученную "безумную" смесь и отхлебнул. Я даже поморщилась, это не растворимый в воде кофе с сахаром, это чуть-чуть воды, добавленной в кофе и сахар.
   -- Как ты это пьешь? -- не сдержалась я.
   Но Алекс бросил на меня раздраженный взгляд, разбавил свой чудо-напиток холодной водой и выпил залпом. А потом замер, уперев руки в столешницу и склонив голову.
   Я вздохнула. Да, не просто злится, а очень сильно злится.
   -- Спасибо, что спас меня, -- тихо сказала я. Пусть злится, но не поблагодарить я не могла. -- И за то, что вылечил.
   Он снова не ответил. Будто я говорила с пустым местом.
   -- Ты теперь со мной не разговариваешь? -- спросила я. Что ж, логично, заслужила...
   Алекс вскинул голову в ответ на мою последнюю реплику, глаза сверкнули.
   -- Поговорить хочешь? -- тон пока спокойный, даже ласковый. Я таким с Нафанькой разговаривала, когда он провинился: "Ах, ты мой хороший, мой пушистенький, зачем на палас надул? Молчишь? Ну, иди сюда, не бойся, иди-иди. Умница... Получи тапком, скотина неблагодарная!"
   Моя ассоциация оказалась верна, и уже через несколько мгновений в его голосе зазвенели стальные нотки:
   -- Ну, так говори, если хотела поговорить. Расскажи мне, какого черта тебя понесло туда, куда тебе было велено не ходить? Несколько жизней в запасе? Женщиной-кошкой себя вообразила или Человеком-пауком? Давно из окон не прыгала? Дай угадаю, слава Джеймса Бонда покоя не дает, решила поиграть в шпионские игры? А ведь я предупреждал, предупреждал, что с моим братом такие выкрутасы не пройдут.
   -- Извини, -- промямлила я. -- Я хотела как лучше...
   -- А получилось как всегда, -- жестко закончил за меня Алекс. -- Погеройствовала? Довольна?
   -- Не злись.
   -- Ах, не злиться? -- еще больше закипел он. -- Я ей говорю: уходи, сейчас заберу. А она специально сдается и отправляется поболтать с моим братцем. Довольна? Понравилось общение?!
   Я опустила голову еще ниже.
   -- Нет.
   -- Ах, не понравилось? -- снова этот обманчиво ласковый тон. -- А ты поставь себя на мое место. Ищу ее по ауре и нахожу в дедовом кабинете в компании Валентина и его гориллы, только собираюсь плюнуть на все и метнуться туда, как тут же вижу: отсвет ее ауры уже несется вниз с шестиметровой высоты.
   -- Он приказал свернуть мне шею, -- пробормотала я, -- и это единственное, что пришло мне в голову.
   -- Аллилуйя! Хоть что-то путное в нее пришло!
   Я медленно начинала закипать. Да, виновата, но не надо меня отчитывать, как школьницу.
   -- Я же сказала, мне очень жаль.
   -- Он тебя чуть не убил!
   -- Но не убил. К тому же, булавка... -- но я не успела закончить.
   -- Да я уже понял, что ты ему ее отдала, -- перебил Алекс.
   -- И отдала! -- теперь уже вспыхнула я. -- И теперь ты вместо своего брата хочешь свернуть мне за нее шею?!
   Мой громкий голос его на мгновение усмирил. Алекс замер в метре от меня, смотря как на умалишенную.
   -- Ты что, думаешь, я так бешусь из-за булавки? -- на этот раз спросил он тихо. В ответ я только дернула плечом: а из-за чего же еще? -- Какая булавка?! Какого черта ты из-за нее свою шею подставила?! А если бы они тебя убили, подумала?!
   -- Подумала! -- я резко встала со своего стула и пошла на Алекса буром. -- Я только о том и думала, что мне нельзя умирать, потому что из-за меня ты будешь чувствовать себя виноватым! -- меня прямо затрясло от злости и на него, и на свою глупость. -- Я! Думая, что сейчас умру! В последнюю минуту! Думала! О тебе!
   -- Дура! -- коротко, но емко припечатал он.
   Я хватала воздух, как выброшенная на сушу рыба. Да я... я... да он...
   Я так и не успела придумать и бросить в него чем-нибудь обидным -- Алекс вдруг схватил меня за плечи и впился в губы яростным поцелуем.
   Это было как сорвавшаяся лавина, сметающая все на своем пути. Все мысли и чувства смешались, остались только его руки, торопливо стягивающие с меня свитер и мои, расстегивающие ремень его джинсов...
  
   ***
  
   Мне снился сон, что-то прекрасное, но проснувшись, я не смогла вспомнить, что именно.
   Сонливость сходила медленно, обратно пропорционально появлению чувства реальности. Мне было тепло и уютно, настолько уютно, что я вообще затруднялась припомнить, когда в последний раз чувствовала нечто подобное.
   Открывать глаза не хотелось, было лишь одно желание -- продлить это ощущение эйфории. Не думала, ни где я, ни кто я. Я просто маленькое довольное существо... Нагло лежащее у кого-то на груди!
   Твою ж мать...
   Сонливость как рукой сняло. Я резко подскочила, села, потом сообразила, что совершенно голая, схватила одеяло и спряталась под него до самого подбородка.
   -- С чего суета? -- спросил Алекс, не открывая глаз.
   -- Ты? Спишь? -- в свою очередь выпалила я. -- Ты же обычно не спишь!
   -- Сплю, -- пробормотал он. Повернулся набок, зарывшись лицом в подушку.
   -- Эй-ей, -- забеспокоилась я. -- А как же "щиты", защита?
   Алекс то ли зарычал, то ли замычал, но понял, что поспать я уже не дам, и снова перевернулся на спину. Однако глаз так и не открыл.
   -- Ну, на кой мне "щиты"? -- мученически простонал он. -- Зачем им меня искать, когда булавка и так у них?
   -- Это как сказать... -- протянула я.
   Алекс открыл один глаз и покосился на меня, а потом уже выпучил оба, увидев виновато-смущенное выражение на моем лице.
   -- Что ты еще натворила?
   Я покусала губу, прежде чем ответить. Но спросонья никакие умные фразы в голову не лезли. Я вздохнула. Что уж теперь юлить? Придется выкладывать, как есть...
   -- Я облапошила твоего брата, -- призналась я.
   Алекс моргнул, переваривая услышанное, потом повернулся ко мне, подперев согнутой в локте рукой голову.
   -- А поподробнее?
   -- Проще показать.
   Я обшарила взглядом комнату -- брошенный в спешке свитер оказался на полу у кровати. Потянулась к нему. Одеяло поползло с моей груди вниз, и я тут же схватила его и вернула обратно.
   -- Ой, да ладно, -- совершенно беспардонно хмыкнул Алекс. -- Теперь она смущается.
   Я покраснела, но это не помешало мне возмутиться:
   -- И смущаюсь! Я, между прочим, порядочная женщина и обычно не сплю с мужчинами, которых знаю всего ничего!
   -- А-а, -- многозначительно протянул Алекс. -- Так вот, где порядочность зарыта.
   -- Да иди ты, -- отмахнулась я, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. -- Мы, кстати, говорили о твоем брате.
   -- Ну, извини, -- невинно улыбаясь, заявил он, -- когда рядом со мной голая женщина, я как-то не привык думать о своем брате.
   -- Я в тебя сейчас чем-нибудь кину, -- серьезно пообещала я.
   -- Валяй, -- Алекс даже для вида ни капли не испугался, -- только не чем-нибудь тяжелым.
   -- Ладно, -- послушно согласилась я и швырнула в него подушкой. Перья полетели в разные стороны. Да уж, в дешевой гостинице не приходится ждать качественных постельных принадлежностей. -- Ой, -- я даже сама испугалась произведенного эффекта.
   Пока Алекс отплевывался от перьев и бурчал, что я поняла его слишком буквально, я воспользовалась тем, что он отвлекся, и, наконец, дотянулась до свитера. А, когда взяла его в руки, вывернула левый рукав и отстегнула булавку с внутренней стороны.
   Даже спиной почувствовала, как Алекс напрягся, увидев, что я делаю.
   -- Это шутка? -- его голос прозвучал очень серьезно, особенно контрастируя с тем, что он только что насмехался надо мной.
   -- Думаю, когда Валентин поймет, что к чему, он, вряд ли, решит, что это была невинная шутка, -- высказалась я и протянула Алексу булавку. -- Держи, эта -- настоящая.
   Мне показалось, он взял ее чисто на автомате, потому что его глаза все еще были удивленно прикованы ко мне.
   --Ты подсунула моему брату подделку?!
   -- Он все равно не сдержал слово и хотел меня после этого убить, -- тоном обиженного ребенка заявила я. -- Так что мне не стыдно.
   Теперь Алекс переводил взгляд с меня на булавку и обратно.
   -- Даже не знаю, задушить тебя за это или расцеловать, -- выдохнул он.
   -- Лучше поцелуй, -- выбрала я
   Кажется, он изобрел третий вариант: задушить поцелуем.
   Потом Алекс положил булавку на прикроватную тумбочку и чуть ли не схватился за голову.
   -- Это я спокойно дрыхну, когда за нами и артефактом могут прийти в любой момент!
   Да уж, кажется, я облажалась снова, не сказав ему все сразу. Но ведь и меня можно понять -- он вообще мне не дал слова толком сказать, а потом... А потом было как-то не до слов.
   -- Зато теперь мы знаем, что Валентин поверил и еще не проверял работу артефакта, иначе бы понял, что он ненастоящий, -- попробовала я загладить вину оптимистичным утверждением.
   -- Да уж, -- протянул Алекс, без сил падая на подушку и одновременно дергая меня за руку, так, что я рухнула на него.
   -- Эй! -- возмутилась и попыталась вырваться.
   -- Не выпендривайся, а? -- попросил он. И я как-то сразу сдалась. Он прав, я выпендривалась. На самом деле, мне было очень хорошо, когда Алекс меня обнимал.
   Он молчал не меньше пяти минут, наверное, думал, как быть дальше, исходя из новых фактов. Я молча лежала под его рукой и думала над извечным вопросом, кто сошел с ума больше: я или окружающий мир.
   -- Где ты нашла копию булавки? -- спросил Алекс через некоторое время.
   -- Купила, -- сидела бы, пожала бы плечами, но вставать мне теперь совершенно не хотелось. -- В тот день, когда бегала из мотеля за продуктами. Там рядом магазин бижутерии. Вот мне и пришла в голову идея. Булавка ведь на вид самая обычная, просто золотистая.
   -- Ты гений, -- восхищенно заявил Алекс.
   -- Ты мне сам недавно говорил, что я дура, -- мстительно припомнила я.
   В ответ он крепче меня обнял:
   -- И еще раз скажу, если опять станешь рисковать.
  
   ГЛАВА 9
  
   Решение поменять место дислокации на следующий день было принято единогласно, что-то мы, действительно, засиделись на одном месте. Сошлись на том, что переночуем тут и уйдем утром.
   Завтрак я приготовила на скорую руку. Да как сказать приготовила -- нарезала бутербродов и разлила кофе по кружкам.
   Пока жевала, поймала на себе пристальный взгляд Алекса.
   -- Что? -- даже чуть не подавилась. Что там можно во мне высматривать? Вроде, видел-то уже все, что только можно. И нельзя, кстати, тоже.
   -- Да так, -- ответил он, -- просто думаю, что теперь делать. Лаборатория деда не натолкнула ни на какие мысли?
   Я пожала плечами.
   --Я ничего толком не видела, только холл и кабинет. Везде светлая кожаная мебель и цветы.
   -- Понятно, -- протянул Алекс. Было заметно, что он и не ждал от меня открытий, просто спросил на всякий случай.
   -- Твой дед любил цветы? -- в свою очередь поинтересовалась я. -- У меня от них даже в глазах зарябило.
   -- Ага, в последний год жизни потянуло на романтику. Честно говоря, я особо не интересовался...
   Алекс замолчал и помрачнел. Не нужно было озвучивать вслух то, о чем он подумал. Я так поняла: он винит себя в том, что "не особо интересовался" не только растениями, но и своими родственниками.
   Я промолчала. В моих утешениях он точно не нуждался.
   -- А Валентин? -- Алекс продолжил свой "допрос". -- Ты же так толком ничего и не рассказала. Что он тебе сказал перед тем, как приказать убить?
   Я задумалась.
   -- Да ничего, в общем-то. Говорил он в основном о тебе, злился, что тебя "тянет на бездарных баб", -- не удержалась я от прямой цитаты.
   В ответ Алекс только поморщился.
   -- Очень в его духе, -- признал он.
   -- Да я уже поняла, -- согласилась я, тем временем припоминая, что еще вынесла из нашей беседы со старшим Лазовским. -- Еще он сказал мне, что ты женат.
   -- А это он к чему? -- не понял Алекс. -- Чтобы ты приревновала и возненавидела меня?
   -- Я тоже так подумала. Да Бог его знает, на что он рассчитывал. Я, конечно, удивилась, но особо не впечатлилась.
   -- Не понял, -- Алекс с замер с кружкой у губ. -- Чему ты удивилась, я же тебе говорил?
   Я почувствовала, что краснею. Ну вот, стоило со мной переспать, а уже возмущаюсь по поводу его брака. Сейчас точно подумает, что я на него собралась права собственности предъявлять.
   -- Теперь совсем не понял, -- признался Алекс, внимательно наблюдая за выражением моего лица. Решительно поставил кружку на стол, всем своим видом демонстрируя, что ждет моего ответа.
   -- Я думала, ты развелся, -- я окончательно смутилась.
   Алекс пожал плечами, все еще не понимая причину моего смущения.
   -- По документам еще нет. Какая разница?
   На самом деле чертовски большая разница. Только я ему это ни за что не скажу, потому что никогда не буду вешаться на понравившегося мужика.
   Поняв, что я не собираюсь больше ничего говорить, Алекс решил прояснить ситуацию сам:
   -- Мы расстались в прошлом году. Потом я уехал, меня долго не было. Когда вернулся, она заявила, что на развод не согласна. Тогда я подал документы в одностороннем порядке. Как в таких случаях бывает, суд дал месяц на то, чтобы передумать. Ну, а спустя этот месяц, я был уже в этом городе, и на слушание не явился, потому что охота за булавкой была уже в самом разгаре. Поэтому да, я до сих пор женат.
   Еще вопросы есть?
   -- Нет, -- выдохнула я.
   Я почувствовала облегчение, главным образом потому, что он мне не соврал. Обе его версии, прошлая и нынешняя, прекрасно стыковались между собой, и у меня не было ни единого повода ему не верить.
   -- А еще он все не мог понять, зачем я во все это ввязалась.
   -- Ну, хоть что-то у нас с ним общее, -- хмыкнул Алекс.
   -- Просто мне показалась, что у тебя благородная цель, -- попыталась объяснить я.
   -- Надеюсь, ты Валентину не стала задвигать про цели и благородство? -- с надеждой поинтересовался Алекс.
   Я фыркнула.
   -- Задвинешь тут. Он сам себе и отвечал. Сначала решил, что ты меня подкупил, а потом остановился на варианте, что я в тебя влюбилась.
   Алекс как-то уж очень хитро прищурился.
   -- А ты влюбилась?
   Ну, наглец!
   Я разозлилась и, не подумав, выпалила:
   -- На тот момент я была уверена, что нет!
   Алекс рассмеялся.
   -- Твой "тот момент" был вчера. Это так, на минуточку.
   Я надулась и скрестила руки на груди, принимая "закрытую" позу. Он был прав, но со вчерашнего дня слишком многое произошло, и я еще не разобралась в своих чувствах.
   -- Так что изменилось? -- допытывался Алекс, его глаза смеялись.
   -- Теперь я не уверена, что нет! -- выпалила я. -- Вот, что случилось. Доволен?
   -- Еще как, -- его наглая физиономия, и правда, засветилась, как новогодняя лампочка.
   -- Иди ты, -- пробурчала я, надувшись окончательно.
   Но Алекс и не подумал обижаться, встал, обошел стол, подошел ко мне. Потом обнял со спины и положил подбородок мне на плечо, касаясь своей щекой моей.
   -- И чего истерим? -- мягко спросил он.
   Что я могла сказать? Что мне не нравилось, что он и правда за такой короткий срок стал мне небезразличен? Что я хочу быть самостоятельной и ни от кого независящей? Что Костя так недавно сделал мне слишком больно, что я вообще несколько лет не планировала подпускать к себе близко представителей противоположного пола? Что лучше буду каждый день прыгать из окон и ломать ноги, но слишком боюсь, что мне снова сделает больно тот, кому я доверилась?
   Я не люблю показывать свою слабость и, тем более, свои страхи, а потому просто молчала.
   -- Пошли собираться, -- вздохнул Алекс, видя мое настроение. -- И не выдумывай себе проблем, там, где их нет.
  
   ***
  
   Проблема нашлась в скором времени, вернее, непредвиденное обстоятельство.
   Пока я собирала сумку, Алекс включил свой ноутбук, чтобы что-то проверить, несколько секунд вглядывался в экран, а потом присвистнул.
   -- Ну ничего себе!
   -- Что там? -- не поняла я и поспешила сунуть нос в его компьютер. Потом резко осадила себя: -- Ой, прости, можно?
   -- Ну, если бы я хотел что-то скрыть, я бы, наверное, промолчал, -- логично заметил Алекс и гостеприимно повернул ко мне ноут.
   На экране обнаружился какой-то почтовый клиент, какой, не поняла -- интерфейс был мне не знаком. Было открыто письмо. Отправитель: ВВЛ. Текст -- всего два слова: "Надо поговорить".
   Мои брови поползли вверх.
   -- Вэ-вэ-эл? -- неужели это тот, о ком я подумала?
   -- Валентин Владимирович Лазовский, -- подтвердил мою догадку Алекс.
   Теперь мне тоже захотелось присвистнуть.
   -- И что это значит?
   -- Не знаю, -- Алекс потер появившуюся складку между бровей. -- Он все время отправлял ко мне своих людей и впервые захотел поговорить лично.
   -- Наверное, булавочку опробовал, -- жестко сказала я. -- Не думаешь же ты, что у него взыграли братские чувства?
   -- У Вальки? Точно нет.
   -- Тогда что ему нужно?
   -- Понял, что грубая сила не срабатывает. Хочет попробовать уговорить.
   Я скептически скривилась.
   -- Что ж он три месяца назад не попробовал?
   -- И я о том, -- вздохнул Алекс. Вид у него сделался мрачным.
   -- Стой, -- я вдруг испугалась. -- А он не может найти тебя по IP-адресу?
   Алекс бросил на меня умаляющий взгляд.
   -- Спасибо, что считаешь меня таким идиотом. Я вышел в сеть через аргентинский прокси-сервер. Программу ставил профессионал, так что никто концов не найдет.
   Вместо того чтобы бормотать невнятные извинения, я просто погладила его по руке, мол, не обижайся, не хотела. Он принял мою капитуляцию молчаливым кивком и снова впился глазами в экран, будто ожидал, что там появится еще какое-то послание.
   По затянувшемуся молчанию я поняла, что можно не интересоваться, собирается ли он ответить на письмо брата.
   В соответствии с моими ожиданиями, пальцы Алекса залетали над клавиатурой. Печатал, не глядя, и вскоре в поле сообщения появилась фраза: "Центральный вокзал. Полдень. Без сопровождения".
   Я не успела никак прокомментировать данное послание, как он уже нажал "Отправить".
   -- Ты правда думаешь, что он придет без своих головорезов?
   Алекс подарил мне еще один снисходительный взгляд.
   -- Нет, конечно, но в людном месте они ничего не смогут нам сделать.
   -- Нам? -- удивилась я.
   -- А ты предпочитаешь остаться, чтобы у них была возможность добраться до тебя, пока я занят? -- ответил он вопросом на вопрос. -- Может, у тебя и проблемы с тем, чтобы признаться, что я для тебя что-то значу, а у меня с этим затруднений нет, и я не хочу тебя потерять.
   Я сглотнула. Это признание было... неожиданным.
  
   ***
  
   На вокзале, как всегда, было шумно и многолюдно. В динамик громко объявлялось, какой поезд отправляется и с какого пути. Люди сновали туда-сюда.
   Мы вышли из такси и вошли в здание вокзала. Так как Алекс держал меня за руку, я почувствовала, когда его ладонь напряглась.
   -- Он здесь, -- объяснил Алекс.
   -- Один?
   -- Нет.
   Нет-нет-нет... Чего и следовало ожидать.
   Мы прошли через толпу и вошли в зал ожидания. Здесь было огромное количество кресел, установленных рядами друг напротив друга. Кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то спал...
   Я завертела головой, пытаясь отыскать глазами ожидающих нас, но ничего не вышло -- слишком много лиц. Алекс такого затруднения явно не испытывал и уверенно пошел в одному ему известном направлении, ведя меня за собой за руку, как корову на поводу.
   Честно говоря, я ощущала легкий страх из-за новой встречи с Валентином. Перед глазами упорно стояла его холодная улыбка и короткая команда: "Сверни ей шею".
   А когда увидела его, страх пропал, уступив место чувству глубокой неприязни.
   Валентин сидел в одном из кресел, нога на ногу, руки расслабленно покоятся на подлокотниках. Одет, как и в прошлую нашу встречу, в строгий костюм с галстуком, сверху -- теплое пальто, снятые кожаные перчатки лежат на коленях.
   Но мое внимание больше привлек не он, а молодой человек, сидящий от него по левую руку. Все-таки все трое братьев были похожи. Младший оказался таким же высоким. Те же волосы, те же глаза. Только, если Алекс был спортивным, а Валентин -- одутловатым, то Григорий -- просто тощим и каким-то нескладным. На вид ему было лет двадцать пять, если не меньше, лицо добродушное, а при виде Алекса его еще и озарила по-настоящему счастливая мальчишеская улыбка.
   При нашем приближении, Валентин даже не сподобился встать, зато второй вскочил. А когда он вдруг повис у Алекса на шее, я часто заморгала, не веря своим глазам.
   -- Как я рад тебя видеть! -- выдохнул он.
   -- Я тоже рад, -- ответил Алекс, но весьма сдержанно.
   Григорий это тоже заметил. Отступил на шаг, несколько раз перевел взгляд с одного брата на другого, а потом чуть не взвыл:
   -- Ну, прекращайте вы, а! Мы же семья!
   -- Сядь, -- ледяной голос Валентина прозвучал как приказ.
   Младший брат вскинул голову, будто хотел возразить, но, встретившись со старшим взглядом, опустил глаза и послушно вернулся на покинутое место.
   Алекс при всей этой сцене только скривился, но комментировать не стал. Я же снова вспомнила строки из Ершова: "...средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак". Дурак ведь, действительно, дурак. Зачем он слушается?
   Валентин же заметил меня и одарил презрительным взглядом.
   -- Так и думал, что притащишь ее с собой, поэтому тоже пришел не один.
   -- Только меня на входе не дожидается десяток хлопцев, -- спокойно заметил Алекс.
   Валентин только развел руками.
   -- Ну, извини, я без охраны не хожу. А в зале только мы, и ты это прекрасно знаешь.
   Алекс кивнул. Значит, тот не соврал, и на встречу на самом деле взял с собой только младшего брата.
   -- А его зачем взял? -- Алекс кивнул в сторону Григория. -- Чтобы сразу напомнить, что мы семья?
   Валентин усмехнулся.
   -- Но ведь милая сценка вышла, не находишь?
   Младший вскинул голову с горящими от обиды глазами, но тут же опустил снова. Прямо как старик в сказке про Морозко: "Молчу, молчу..."
   Алекс оставил последнюю реплику и эту пантомиму без внимания и опустился в кресло, стоящее в ряду напротив того, в котором расположились братья. Я молча устроилась в соседнем.
   -- Итак, о чем ты хотел поговорить? -- спросил Алекс.
   На лице Валентина появилось разочарованное выражение.
   -- Фи, так сразу о делах. А как же "я рад тебя видеть", "как ты" и так далее?
   -- Что с тобой стало? -- грустно спросил Алекс, чем вызвал у брата всплеск злости.
   -- О, со мной как раз ничего. Я двигаюсь курсом, выбранным много лет назад. А вот ты предал всех нас, пошел против семьи.
   -- Не надо патетики, -- попросил Алекс.
   -- Что ж, хорошо, -- легко согласился Валентин, -- давай о деле. И дело состоит в том, что мне нужна настоящая булавка. Шуточка твоей пассии меня, конечно, повеселила. В общем-то, признаю, сам дурак, не знаю, с чего я решил, что ты настолько глуп, чтобы отдать какой-то бездарной бабе ценнейший артефакт.
   -- Между прочим, настоящая булавка была на другом рукаве, -- не сдержалась я, вот же самовлюбленный индюк.
   Алекс бросил на меня короткий умоляющий взгляд, и я тут же прикусила язык.
   -- Хоть послушная, -- хохотнул Валентин.
   Я почему-то думала, что Алекс разозлится, но нет, он оставался совершенно спокойным.
   -- Мне кажется, это совсем не твое дело.
   -- А мне кажется, -- не остался в долгу Валентин, -- что ты переходишь границы, раскрывая свои способности перед очередной бездарной. Ладно, Лиза, она хотя бы была твоей законной женой, но эта -- это уже слишком.
   "Эта" -- это же надо, сколько презрения можно вложить в одно короткое слово.
   -- Я думал, Лиза в качестве моей жены тебя более чем устраивала, -- неожиданно сказал Алекс. -- Бедная, наверное, ей тяжело теперь живется без кругленькой суммы, поступающей от тебя на счет за то, что она шпионила за мной.
   Моя челюсть ухнула вниз. Ну и дела. У этой дамочки и правда талант к зарабатываю денег. Об этом Алекс мне не рассказывал, и я догадывалась почему -- я бы тоже о таком не распространялась -- слишком мерзко.
   -- Ну, извини, -- едко ответил Валентин, -- если ты месяцами не даешь о тебе знать, должен я как старший брат знать, чем ты занимаешься.
   -- Мог бы позвонить, а не использовать против меня человека, которому я доверял.
   -- А я говорил, что нечего доверять бездарным, -- нравоучительно заметил Валентин.
   У Алекса заиграли желваки, но он сдержался.
   -- Итак, Валь, чего ты хочешь?
   -- Ясно что -- артефакт.
   -- И зачем же он тебе?
   -- Как зачем? -- не понял Валентин. -- Я уже тебе говорил и объяснял на пальцах. Дар -- это оружие, его нельзя давать в руки кому попало. Всех одаренных нужно контролировать, и "Булавка Повиновения" -- идеальный вариант.
   Данная тирада не возымела над Алексом никакого эффекта. Он поморщился.
   -- Термин даже выдумал?
   -- Я уже все выдумал и продумал, -- разозлился Валентин. -- И между мной и воплощением в жизнь моего плана стоишь только ты.
   Алекс смотрел в горящие глаза брата не меньше минуты, прежде чем снова заговорить.
   -- Ты хотя бы понимаешь, что ты говоришь? Ты не бог, чтобы контролировать других.
   -- Я буду их богом, когда у меня будет достаточное количество булавок.
   Алекс вдруг рассмеялся, так резко, что я вздрогнула.
   -- Кажется, кто-то забыл выпить лекарство от мании величия.
   -- Смейся, пока можешь, -- бросил Валентин.
   -- Ах, даже так? -- Алекс и правда перестал веселиться. -- Значит, в этом твой план? Заполучить булавку и первым делом опробовать ее на мне?
   -- Да ты что? -- вскинулся Григорий. -- Валька не... -- но резко замолчал, не верящее глядя на старшего.
   -- Ты должен быть с семьей, -- отрезал Валентин, даже не посмотрев на внезапно подавшего голос брата. Его взгляд был прикован к Алексу. -- Твой дар бесценен. То, как ты сумел развить свои способности, заслуживает внимания, изучения, ты сможешь обучать молодежь, ты...
   Вот теперь, кажется, Алекса пробрало. Он смотрел на Валентина не верящее, так, словно видел впервые, и его до ужаса пугал этот незнакомец.
   То, что говорил старший Лазовский, на самом деле шокировало. Он вот так прямо заявлял своему родному брату, что хочет лишить его воли и сделать из него бесчувственную марионетку "на благо одаренных". Меня замутило.
   Валентин все говорил и говорил. О перспективах, о прекрасном будущем, где люди с даром больше не будут мериться силой и враждовать... Лицо Алекса каменело с каждым его словом. Он говорил, что брат никогда не причинит ему вреда. Как же это, наверное, больно, осознать сейчас, как ошибался.
   -- Если бы я не был так ценен, ты бы меня уже убил? -- как-то отрешенно спросил Алекс, когда Валентин выговорился.
   -- Я готов пойти на крайние меры и сейчас, -- ничуть не смутился тот. -- Ты вынуждаешь меня сам. Такой дар, как у тебя, должен быть в семье, и нигде больше. И если ты не отдашь мне артефакт добровольно, ты сам должен понимать, чем это кончится.
   -- Я понимаю, -- ответил Алекс. -- Спасибо за встречу, теперь я все очень хорошо понимаю, -- он встал со своего места. -- Пойдем, -- это уже мне, -- разговор окончен.
   Я молча поднялась. Хотя это не моя семья и не моя надежда только что рухнули в одночасье, меня все равно потрясывало.
   -- Стой! -- вскочил вслед за нами Григорий. -- Не уходи, так же нельзя!
   Алекс обернулся, окинул младшего брата взглядом с ног до головы, а потом посмотрел прямо в глаза.
   -- Гришка, ты или сейчас уходишь вместе со мной, или прощай.
   Григорий побледнел, но остался стоять на месте.
   Алекс, развернулся и пошел прочь, не оглядываясь, увлекая меня за собой.
  
   ГЛАВА 10
   Алекс молчал всю дорогу. И когда ехали, сменив по дороге несколько машин такси. И когда заселялись в новую гостиницу.
   Молчал, и когда въехали в номер, на этот раз просто шикарный, по сравнению с предыдущим нашим пристанищем.
   Молчал, пока снимал верхнюю одежду.
   Бросил только короткое:
   -- Я в душ, -- и стремительно скрылся в ванной, где почти сразу же полилась вода.
   Я тоже молчала. Что я могла сказать? Попытаться утешить? Глупое занятие. Пытаться развеселить и приговаривать что-то вроде: ерунда, подумаешь, братья предали, мелочи какие?
   Я ведь прекрасно понимала, что произошедшее не ерунда, и сегодня его мир основательно пошатнулся. И, как бы ни хотела, помочь я не могла. А потому просто не мешала, решив дать ему время, чтобы прийти в себя.
   Алекс был в ванной долго, значительно дольше обычного (я уже успела достаточно изучить его привычки). Наверное, стоял под холодной водой и пытался успокоиться.
   Когда он вернулся в белом гостиничном халате на голое тело, я сидела за столом и пила чай. Вкуса, честно говоря, совершенно не чувствовала, но не придумала ничего лучше, чтобы скоротать время.
   Алекс подошел ко мне и устроился на стуле напротив.
   -- Ты как? -- спросил он.
   Мои брови взметнулись вверх.
   -- Мне кажется, это должна быть моя реплика.
   Алекс дернул плечом.
   -- Со мной все нормально. Мне показалось, ты испугалась.
   -- Расстроилась, это точно.
   Я сделала ему тоже чая. Он благодарно кивнул и взял кружку. Сам же смотрел на меня в этот момент более чем задумчиво.
   -- Что? -- не поняла я.
   -- Просто хотел сказать, что, если ты все-таки решишь уехать, сейчас у тебя для этого последний шанс. Валентин прямо дал понять, что на нас начнется настоящая охота, в которой он никого не пощадит.
   Я упрямо встретила его взгляд.
   -- Думаешь, я могу сейчас сбежать и бросить тебя одного?
   -- Не думаю, -- ответил Алекс, и мне стало легче. -- Но это было бы правильнее.
   Я невесело усмехнулась.
   -- Мне казалось, ты уже понял, что на звание "Мисс Правильные поступки" я не претендую.
   -- Догадывался, -- вздохнул Алекс и надолго замолчал, о чем-то задумавшись.
   Наверное, стоило и дальше придержать язык за зубами, но я, кажется, уже исчерпала лимит своего терпения. К слову, о правильных поступках...
   -- Это правда? -- спросила я. -- Что Валентин платил твоей бывшей за информацию?
   Алекс бросил на меня короткий взгляд, потом то ли усмехнулся, то ли скривился.
   -- Уверена, что хочешь это знать?
   -- Если не хочешь, не рассказывай, -- совершенно непоследовательно ответила я.
   Алекс пожал плечами.
   -- Ладно, если тебе интересно. Да, он платил ей. И не только за это.
   У меня похолодело внутри. Господи, что этот самопровозглашенный бог мог еще натворить?
   -- ... он платил ей еще и за то, чтобы она пила противозачаточные средства. В тайне от меня, разумеется.
   -- Зачем? -- не поняла я.
   -- Как зачем? Ты же слышала брата: мой дар слишком ценный, он должен быть в семье. Негоже плодить потомство от бездарной.
   Нет, ну это слишком даже для такого, как Валентин. Мое больное воображение и то не смогло бы до такого додуматься.
   -- Когда ты узнал? -- мой голос как-то сам стал тише.
   -- А вот после смерти деда и узнал. Валька сам мне рассказал, мол, что я должен быть ему благодарен.
   -- Ух, -- я шумно выдохнула, -- веселые у тебя родственнички.
   -- Ага, -- охотно согласился Алекс, -- сижу ухохатываюсь.
   Я протянула руку через стол и сжала его ладонь в молчаливой поддержке. Все-таки иногда и я умею вовремя заткнуться.
  
   ***
  
   Весь остаток этого дня и весь следующий ломали себе головы над дальнейшими действиями, но ничего ни светлого, ни радужного так и не пришло. Мы топтались на месте. Распределение сил осталось прежним, только теперь мы знали, что Валентин с легкостью распрощается с нами обоими, лишь бы заполучить желанный артефакт.
   Я настолько увлеклась проблемами Алекса и всеми этими магическими делами, что мысль, что мне пора бы уже подумать о собственной жизни, пришла подобно озарению. Вот вечно со мной такое: стоит чем-то по-настоящему увлечься, забываю обо всем на свете.
   -- Алекс, -- отвлекла я его от раздумий.
   -- А? -- отозвался он, продолжая что-то делать в ноутбуке.
   -- Мне надо позвонить Ксюше.
   К моему удивлению, он не стал ни спорить, ни запрещать. Пожал плечами.
   -- Звони.
   Но я все-таки сочла нужным объяснить:
   -- Понимаешь, она ведь думает, что я улетела за границу. Но я же могла ей позвонить. Моего номера у нее нет, наверное, места себе не находит. А я еще и Нафаньку на нее повесила.
   Теперь Алекс посмотрел на меня удивленно.
   -- Зачем оправдываешься?
   -- Просто боюсь, вдруг я позвоню, а телефон засекут, -- призналась я.
   Он задумался.
   -- По идее, телефон, который я тебе дал, засечь не должны.
   Правда, уверенности в его тоне я не услышала.
   -- А без идеи?.. -- догадалась я.
   -- А без идеи -- черт его знает, -- честно ответил Алекс. -- После вчерашнего я уже ни в чем не уверен. Но о своей жизни тебе тоже забывать не следует, тут я с тобой согласен.
   -- Спасибо, -- я была приятно удивлена.
   Алекс усмехнулся.
   -- Вообще-то не за что.
   Я отошла в другой конец комнаты и по памяти набрала номер Ксюши. Отошла не для того, чтобы Алекс не слышал наш разговор, а потому, что не хотела ему мешать.
   -- Ксения Великая, слушаю, -- официально ответила подруга, когда у нее на экране высветился незнакомый номер.
   -- Ксю, это я, -- мои губы сами собой растянулись в улыбке. Надо же, я успела соскучиться.
   -- Кирка! Ааа! -- завопила темпераментная Ксюша. -- Наконец-то! Совсем обнаглела! Любовь-морковь, понимаю, но надо же совесть иметь!
   -- Извини, замоталась, -- сказала я чистую правду.
   -- Вы приехали, что ли? -- продолжала допытываться подруга.
   Я замялась, не зная, что ответить. Потом все-таки решила слишком не завираться. Вдруг кто из знакомых встретит на улице -- окончательно запутаюсь во вранье.
   -- Приехали, -- ответила я. -- Только я пока немного дезориентирована. Можно, Нафанька погостит у тебя еще недельку?
   -- О чем вопрос! -- мгновенно отреагировала Великая подруга. -- Он мне как сын, вот пирожки с ним жарим.
   Я улыбнулась. Нафанька у меня такой -- любит посидеть на кухне, повдыхать вкусные запахи.
   -- Спасибо.
   -- Э-э, нет, -- Ксюша сразу же поняла по моему тону, что хочу свернуть разговор. -- Так не пойдет. Пусть Нафанька живет пока тут, но ты так просто не отделаешься. Жду тебя в гости! Сегодня же!
   Вот это называется "Уп-с". И что мне теперь сказать? По какой такой адекватной причине я могу отказать? Дела? Да я в отпуске. Не могу оторваться от возлюбленного? Ксю меня знает, я не настолько безумная, чтобы не суметь выкроить час для друзей.
   -- Не сегодня, -- твердо ответила я. -- Давай завтра, -- а сама подумала, что до завтра может случиться все, что угодно. Так что тогда и подумаю, как выкручиваться.
   -- Ладно, -- согласилась Ксюша. -- Но завтра даже не пытайся смыться, я понятно излагаю?
   -- Понятно, -- вздохнула я. Когда моя подруга хотела чего-то добиться, спорить с ней было себе дороже.
   -- Отлично, вечером жду вас у себя, -- и прежде чем я успела переспросить, Ксюша сама пояснила: -- Да-да, вас обоих, тебя и твоего Алексея. Тащи его с собой.
   -- Я с ним поговорю, -- пообещала я, бросив на Алекса обреченный взгляд, но он не смотрел в мою сторону и не подслушивал.
   -- Отлично! -- обрадовалась подруга моей сговорчивости. -- А я тогда тоже кое-кого позову.
   Я уже хотела положить трубку и попрощаться, но так и замерла с открытым ртом.
   -- В смысле "кое-кого"? Володька -- все? Ушел в отставку?
   -- Ну-уу, -- красноречиво протянула Ксюша, -- ты же меня знаешь. Все не то, и все не так. А вчера познакомилась с парнишкой... Ой, он такой милый!
   -- Вчера?!
   -- Ну да, -- быстро затараторила подруга, обрадованная тем, что я заинтересовалась, и теперь со мной можно поделиться. -- Симпатичный, умный, начитанный, галантный, -- принялась она перечислять. -- Правда, младше меня на год, ему всего двадцать шесть, но, клянусь, это его единственный минус! -- я еще не успела и слова вставить в эту тираду, как Ксюша сама принялась оправдываться: -- А что? Я сейчас женщина самого прекрасного возраста: могу постарше искать, могу помладше выбирать. Ух, один простор для действий!
   Я засмеялась ее энтузиазму. Вот уж кто ни дня не может без мужского внимания.
   -- Ладно-ладно, -- сдалась я, -- мы постараемся завтра.
   -- Уж постарайся, -- отрезала Ксюша. -- А мой мальчик... Если за сегодня не проштрафится, завтра позову, разбавит компанию. А то твой Алексей заскучает в нашем бабьем обществе.
   -- Заметано, -- с фальшивой радостью пообещала я и положила трубку.
   Вот и приехали. Что теперь-то, интересно?
   Мое затянувшееся молчание привлекло внимание Алекса. Он поднял голову и встретился с моим затравленным взглядом.
   -- Что-то случилось?
   -- Ну, как сказать... -- протянула я.
   -- Ну, как есть, так и говори, -- логично заключил он.
   -- Ксюша требует нас завтра в гости.
   Алекс прищурился, тут же вычленив главное из моих слов:
   -- Прямо "нас"?
   -- Угу, -- я обреченно закивала, а потом опустила голову. -- Ничего не говори, я знаю, что это опасно, нас могут выследить, и...
   -- Ладно, -- легко согласился Алекс, -- не хочешь, как хочешь. Твоя подруга.
   -- В смысле? -- удивилась я. Подошла и села возле него на кровати. -- Ты не против?
   -- Ну, желанием не горю, -- признался Алекс, -- но если тебе это нужно, почему бы и нет? Нас могут выследить где угодно, поэтому особой разницы не вижу. Твою подругу подставлять не хотелось бы, но вряд ли Валентин будет думать, что мы делимся секретами со всеми, с кем только разговариваем. Так что не вижу причин, почему нет, -- закончил он.
   -- Слушай, ты чудо! -- не сдержалась я.
   -- Так кто ж спорит, -- усмехнулся он.
  
   ***
  
   Я накрасилась и нормально уложила волосы впервые за эту бесконечную неделю. Пришлось, правда, долго замазывать синяки под глазами от постоянного недосыпания, но лучше полчаса помучиться, чем дать Ксюше почву для подозрений, что что-то не так.
   С гардеробом все было хуже. В запасе в моей сумке обнаружились только опять свитер и опять джинсы. Что ж, придется выслушать от подруги очередную лекцию на тему: "Женщина рождена женщиной, чтобы носить платья". Но выбирать не приходилось.
   Была у меня идея предложить Алексу наведаться в мою квартиру, но я решительно ее отринула. Уж за чем, за чем, а за ней, наверняка, ведется наблюдение на случай моего внезапного возвращения. Не хватало еще попасть в ловушку из-за моего глупого желания переодеться.
   -- Алекс, а что я скажу Ксюше? -- спросила я, возвращаясь к делам насущным. -- Где были? Загара нет, так что теплые страны не пройдут.
   -- Скажи, что были в Европе, -- подумав, предложил Алекс. -- Там сейчас тоже не жарко.
   -- Где именно? -- уточнила я и сразу пояснила: -- Ну, чтобы наши версии совпадали.
   Он закатил глаза.
   -- Ты как на допрос готовишься, честное слово!
   Я обиженно засопела.
   -- Ты не знаешь Ксюшу. Она хуже гестапо, когда хочет что-то узнать.
   Алекс хмыкнул.
   -- Тебе не кажется, что стоило меня об этом предупредить, прежде чем я согласился?
   Я сделала в воздухе неопределенный жест рукой, мол, не суть.
   -- Ладно, -- сдался Алекс. До этого он валялся на кровати, наблюдая за моими суетливыми сборами. Теперь сел и придал своему лицу серьезное выражение. -- Хорошо, давай определимся. Итак, Европа. Если твоя Ксюша такая фашистка, допрос будет с пристрастием, поэтому нужно говорить о месте, где ты на самом деле бывала.
   Мне почему-то стало неудобно оттого, что я нигде за границей толком и не была.
   -- В Берлине была, -- призналась я. -- И в Париже.
   Алекс моего смущения то ли не заметил, то ли решил не заострять внимания.
   -- Отлично, с нас хватит. Предлагаю Берлин. Моя фирма как раз недалеко в пригороде. Расскажешь ей об основных достопримечательностях, а от подробностей можно отговориться тем, что почти все время мы проводили в моем загородном особняке.
   Я выпучила на него глаза.
   -- У тебя там особняк?!
   -- Нет, -- беспечно отозвался он. -- Откуда у меня особняк? Так, квартира. Но сама посуди, тебе будет легче описать несуществующий особняк, чем реально существующую квартиру, в которой ты пока ни разу не была.
   На слове "пока" мои брови бессовестно поползли вверх, но я удержалась от комментариев.
   -- Хорошо, остановимся на этой версии, -- решила я.
  
   ***
  
   К Ксюше приехали ровно к семи. Еще в подъезде ее дома заметила, как Алекс натянул себе на лицо обворожительную любезную улыбку, точь-в-точь как на моем дне рождения.
   -- Собрался очаровывать мою подругу? -- толкнула я его локтем в бок.
   -- Уй, -- подпрыгнул он от неожиданности. А потом любезная улыбка превратилась в ехидную: -- Приревновала?
   Я закатила глаза.
   -- Еще чего!
   -- Ладно, не ревнуй, я верный, -- не унялся Алекс.
   -- Сейчас еще стукну, -- мстительно пообещала я.
   -- Ой, какие мы грозные и серьезные, -- не остался он в долгу. -- И правда как допрос собралась.
   -- Ну тебя, -- обиделась я и пошла вперед по лестнице. Неужели не понимает, что на самом деле волнуюсь? Я не привыкла врать друзьям, умалчивать о чем-то -- да, но не врать про чужие страны и особняки. И данная перспектива нервировала.
   Алекс догнал меня на лестничном пролете и повернул к себе, убрав с лица все усмешки.
   -- Прекращай, все будет нормально, -- пообещал он, а потом притянул к себе. -- Расслабься.
   И как ему это удавалось? Не иначе, магия. Потому что я и правда успокоилась.
   -- Все, пошли, -- вырвалась я. -- Опаздываем.
   Он не стал спорить и пошел за мной к нужной квартире.
   Как я и ожидала, Ксюша встретила нас не в домашней одежде, а в красном вечернем платье, эффектно подчеркивающем ее фигурку.
   -- Кирка! -- завопила она с порога и повисла у меня на шее. -- Ой, как я рада! И вам здравствуйте, Алексей, -- приветливо кивнула подруга, отлипнув от меня.
   -- И вам, Ксения, -- подыграл Алекс ее официальному тону.
   -- Да ладно, -- отмахнулась та, -- можно просто Ксюша.
   -- Тогда просто Алекс.
   -- Ух ты, -- брови Ксюши взлетели вверх, -- как по-современному.
   -- Он долго жил за границей, -- шепнула я подруге.
   -- А-а, -- протянула она. -- Ну, тогда ясен пень.... Ну, не стойте, проходите.
   Пока мы раздевались, из комнаты принеслось нечто серое и пушистое и кинулось мне в ноги.
   -- Нафанька! -- радостно заключила я в объятия четвероного друга. -- Как он себя вел? Не проказничал? -- это уже Ксюше.
   -- Не, -- отмахнулась она, -- вел себя как настоящий джентльмен. Золото, а не котейка.
   Ксюша убежала на кухню, а я поставила Нафаню на пол и повернулась к Алексу. Как раз вовремя, чтобы заметить озабоченное выражение на его лице.
   -- Что-то не так, -- пояснил он на мой недоуменный взгляд.
   -- Не поняла. Что не так?
   -- Не знаю, -- создавалось впечатление, что он к чему-то прислушивается. -- Фон мигнул, -- и пояснил, видя, что я все еще не понимаю: -- Такое бывает, когда маг ставит "щит", но недостаточно профессионально, и он соскальзывает.
   -- За нами следили? -- испугалась я.
   -- Нет, -- Алекс уверенно покачал головой, -- я смотрел.
   -- Ну, вы где?! -- донесся из кухни нетерпеливый голос Ксюши. -- Мы заждались!
   -- Мы? -- прошептал Алекс, покосившись в сторону кухни. -- Теперь понятно, откуда фонило.
   -- Слушай, -- я схватила его за рукав, -- давай прямо сейчас уйдем. Если там одаренный, он может донести Валентину.
   -- Да? -- Алекс подарил мне скептический взгляд. -- И под каким предлогом мы сейчас уйдем?
   -- Ну, не знаю. Скажем, что у тебя бабушка захворала, -- ляпнула я первое, что пришло в голову.
   -- Ага, отличный план.
   -- Хоть какой-то, -- не сдалась я.
   -- Пойдем, -- Алекс решительно взял меня за руку и потащил за собой. -- Он там один. А один мне ничего не сделает при желании.
   Мне бы его уверенность.
   И мы вошли в кухню, где за по-праздничному накрытым столом обнаружилась Ксюша и ее новый кавалер, который немедленно поднялся нам на встречу. Не знаю, как у Алекса, а у меня при виде этого молодого человека пропал дар речи. Кого-кого, но его я увидеть здесь точно не ожидала.
   -- А это Гриша! -- радостно пропела Ксюша. -- Кира, Алекс, знакомьтесь!
  
   ГЛАВА 11
   Сказать, что это был самый ужасный ужин в моей жизни, -- это ничего не сказать. Напряжение прямо-таки витало в воздухе. Его чувствовала даже Ксюша, но, видимо, рассудив, что это из-за того, что мы еще мало знакомы с ее кавалером, усилила напор гостеприимства и болтала без умолку.
   -- Как съездили? -- Ксю решительно переключилась на нас. -- Пропали, не звонят, не пишут... Где были?
   -- В Германии, -- на автомате ответила я.
   -- Ух ты, здорово! -- немедленно подхватила Ксюша. -- А я вот ни разу в Европе не была. Вообще летать не люблю, это Алинка у нас перекати-поле...
   И понеслась душа в рай... И про Алинку, и про самолеты, и про путешествия.
   Бедная Ксюша так старалась разрядить обстановку, но скоро выдохлась и воззрилась на нас с мольбой в глазах, мол, ребят, ну, чего вы?
   Я только хотела прийти на помощь, как Алекс первым перехватил инициативу.
   -- А вы, Григорий, -- обратился он к брату с милейшей улыбкой, -- чем занимаетесь по жизни? А то все отмалчиваетесь.
   Ксюша посмотрела на Алекса с великой благодарностью и поспешила наполнить бокалы.
   Григорий улыбнулся в ответ, но вышло у него не так естественно и беспечно, как у Алекса.
   -- Я менеджер среднего звена, ничего интересного.
   -- Зря вы так, все профессии важны, -- продолжил издеваться Алекс. -- А как с Ксюшей познакомились? Случайно, я полагаю? Судьба?
   -- Судьбе иногда нужно немного помочь, -- уклонился тот от прямого ответа.
   Я переводила взгляд с одного на другого, и думала, неужели Ксюша слепая и не видит, что они похожи?
   Вообще, странно, как этот парень умудрился втереться ей в доверие, он же совершенно не в ее вкусе. Ксюша всегда была очень разборчива, и все ее ухажеры были крепко сложенными мужчинами постарше. Как ее умудрился очаровать тощий парень, выглядящий даже младше своего возраста?
   Хотя о чем я? Как? Ясное дело -- как. Да и зачем тоже предельно ясно. Ему понадобилось выйти на Алекса через меня, а на меня -- через мою подругу.
   Алекс продолжал задавать брату вопросы, чтобы ответить на которые, тому приходилось напрячь всю свою фантазию.
   Ксюша же, ужасно довольная, что диалог состоялся, придвинула свой стул к моему и шепнула мне на ухо:
   -- Он у тебя прелесть.
   -- Я знаю, -- как я ни старалась, улыбка вышла натянутой.
   -- Ну чего такая смурная? -- ткнула меня подруга.
   -- Сколько ты его знаешь? -- я скосила глаза на Григория.
   -- Я же говорила, третий день, -- зашептала она в ответ. -- А кажется, что всю жизнь. В первый раз со мной такое.
   -- Ясно, -- мрачно констатировала я. -- Приворот.
   --Да иди ты, -- хихикнула Ксюша, -- фантазерка.
   Я же тем временем заметила, что силы улыбаться у Алексова младшего брата истощились.
   -- А давайте еще вина, -- с преувеличенным энтузиазмом предложил он и схватился за бутылку, как за спасательный круг.
   Ксюша с улыбкой протянула ему свой бокал через стол.
   Григорий наполнил его, а потом встал, чтобы лично ей его преподнести. Подошел со спины, осторожно поставил бокал на стол, а потом, словно невзначай, провел рукой по Ксюшиному затылку. Она дернулась и чуть не упала лицом в тарелку, если бы он сам же ее не поймал.
   -- Эй! -- закричала я. -- Что ты с ней сделал?!
   -- Ничего. Поспит, подумает, что перебрала вина, -- Григорий усадил бесчувственную Ксюшу на стуле так, чтобы она не рухнула вниз, и отошел.
   Я бессильно посмотрела на Алекса, и он мне спокойно кивнул. Я выдохнула с облегчением, значит, правда, значит, всего лишь усыпил.
   -- И тебе бы посоветовал, -- младший кивнул в мою сторону. -- У меня к тебе важный разговор.
   Я напряглась. Выходит, Алекс все это время мог меня "успокоить" одним только прикосновением?
   -- И не подумаю, -- отрезал Алекс. -- Есть, что сказать, говори при ней.
   Я почувствовала угрызения совести за то, что могла хотя бы на мгновение подумать, что он последует совету брата. Действительно, глупо. Дело ведь даже не в магии, любой мало-мальски крепкий мужчина может отправить меня в нокаут одним прикосновением, вернее, одним ударом в голову, но ведь не все же это делают. Так что мало ли, кто что может.
   -- Алекс, разговор не просто важный, он секретный, -- продолжал настаивать Григорий.
   Но Алекс остался непоколебим.
   -- Или говори, или проваливай, -- совсем невежливо ответил он.
   -- Л-ладно, -- нехотя сдался Григорий и вернулся за свое место за столом.
   Алекс одарил его презрительным взглядом.
   -- Ничего лучше не придумал, чем приворожить девушку?
   -- Некогда было, -- буркнул Гриша, -- я импровизировал.
   -- А как она потом жить без тебя будет, подумал, гений импровизации? Как на стенку лезть начнет, когда ты исчезнешь?
   Младший насупился, как если бы его ругал директор школы за разбитое окно.
   Я же перепугалась.
   -- Это не снимается? -- ахнула я.
   -- Не снимается, -- пробурчал Григорий.
   Мои глаза вмиг стали на мокром месте. Как же так? Как можно так жестоко, походя, искалечить человеку жизнь?
   -- Я -- сниму, -- заверил Алекс, накрыв своей ладонью мою руку. -- Не волнуйся. А этот, -- кивок в сторону брата, -- ставить умеет, а снимать -- нет. Цель оправдывает средства, а? -- это уже непосредственно Григорию. -- У Вальки научился?
   Тот вспыхнул. Руки, лежащие на столешнице, сжались в кулаки.
   -- Нет, этому я как раз научился у тебя, -- прошипел он, -- добиваться своего, если уверен, что прав.
   -- Плохо учился, -- отрезал Алекс.
   -- Думай, что хочешь, -- первым сдался Гриша. -- Я искал тебя не ссориться, а поговорить.
   -- Кажется, вчера поговорили.
   -- Вчера я играл свою роль, чтобы Валентин не догадался. Мне нужно было убедить его, что я ему верен, а лучший для этого способ -- изобразить внутреннюю борьбу, а потом выбрать его, а не тебя.
   -- А ты, стало быть, ему не верен и здесь не по его приказу? -- не поверил Алекс. Я, впрочем, тоже не поверила.
   -- Он понятия не имеет, где я, -- заверил Григорий. -- Я ему соврал. Как вру уже давно.
   -- Да-а? -- недоверчиво протянул Алекс. -- И почему же?
   -- Почему? -- кажется, нервы младшего брата окончательно не выдержали такой трепки. -- А как ты думаешь, почему?! -- он уже почти кричал. -- Ты же сам видишь, что он творит. У него крыша поехала от жажды власти и того, что никто не может ему противостоять. Он просто убирает неугодных. Семьями. Женщин и детей -- тоже. Если бы ты только знал, как я его ненавижу! Я это каждый день вижу и ничего, ничего не могу изменить!
   -- Поэтично, -- хмыкнул Алекс.
   -- Не веришь, -- обреченно выдохнул Григорий. Потом снова вскинул на брата глаза: -- Почему не веришь?
   -- Да как-то есть причины.
   -- Ты ДОЛЖЕН мне поверить, -- не сдавался тот. -- Я не мог тебя найти, чтобы поговорить раньше, поэтому ждал, пока Валька первым выйдет на тебя. А вчера искренне обрадовался, увидев тебя, потому что теперь все может измениться...
   -- Что тебе нужно? -- прервал Алекс его эмоциональные излияния. -- Говори прямо.
   -- Мне нужен ТЫ!
   -- Очень смешно.
   -- Нет, -- он даже подскочил на своем стуле, -- ты не понял. Ты мне нужен, по-настоящему нужен. Потому что только с тобой у нас будет перевес сил.
   -- У кого это -- у нас? -- впервые за все время разговора заинтересовался Алекс.
   -- У Сопротивления.
   Теперь Алекс посмотрел на него как на больного.
   -- Братец, ты фантастики перечитал? Какое, к чертям, сопротивление?
   -- Самое настоящее. Думаешь, Валька мало кому жизнь испортил? Таких много, очень много, и их количество растет с каждым днем.
   -- А ты, значит, примкнул к ним?
   -- И примкнул! -- выкрикнул тот с вызовом, которым, как лично мне показалось, он пытался прикрыть свой страх и неуверенность. -- Еще в прошлом году. И мы пытались бороться, но это бесполезно -- Валька перетянул под свое начало самых сильных магов.
   -- Ага, -- понял Алекс его мысль, -- а если к вам приду я, весь такой могущественный, победа будет за вами?
   -- Именно об этом я и говорю, -- обрадовался Гриша.
   -- Слушай, ты правда тупой или прикидываешься? -- не выдержал Алекс. -- Если я такой крутой, то почему, по-твоему, уже три месяца только и делаю, что убегаю и прячусь?
   Гриша пожал плечами.
   -- Ты не хотел войны? -- предположил он.
   -- Открою тебе секрет, я ее и сейчас не хочу.
   -- Зато, если ты не поддержишь нас, война точно будет, -- не сдавался брат. -- Затяжная и кровопролитная...
   -- Дай-ка угадаю, -- перебил Алекс. -- И что же вам поможет предотвратить войну? Не дедова ли булавочка?
   Но Григорий ни капли не смутился.
   -- Вот, -- кивнул он, -- потому ты нам и нужен. Потому, что сам все понимаешь с полуслова.
   -- Вы хотите подчинить Валентина? -- прямо спросил Алекс, не став ходить вокруг да около.
   -- У нас нет выбора, и...
   -- Да или нет? -- жестко потребовал Алекс прямого ответа.
   -- Да, -- выдохнул тот.
   Алекс беззвучно выругался.
   -- Знаю, что это мерзко, -- продолжил увещевать Гриша. -- Но либо так, либо убить.
   Алекс поднял на него глаза и несколько секунд просто смотрел, прежде чем сказать:
   -- Я не уверен, что смерть не милосерднее, чем превратить человека в безвольную куклу, в растение.
   -- Алекс, ты идеалист, -- вздохнул Григорий, -- всегда таким был. Наверное, влияние дедовой балерины сказалось. Я знаю, что у тебя четкие понятия порядочности. И даже сейчас, после всего, что Валька тебе сделал, ты не хочешь ему вредить. Но тут дело не в порядочности, а в выборе меньшей из зол.
   -- Зло либо есть, либо нет, -- не согласился Алекс, -- даже маленькое.
   -- В общем, ты меня понял, -- отмахнулся Гриша. -- Вальку надо остановить, и мы вместе можем сделать это без крови.
   -- Хорошо, -- неожиданно сказал Алекс, -- если уж мы говорим начистоту, ответь мне на один вопрос.
   -- Конечно.
   -- Чего ты хочешь больше: меня или булавку?
   -- Тебя, -- мгновенно ответил Гриша, а потом покраснел до корней волос.
   -- Я так и понял, -- вздохнул Алекс. -- Ладно, допустим, я отдам тебе булавку, ты знаешь пароль?
   -- Нет, -- признался тот. -- Валька хранит его в секрете.
   -- Тогда на кой тебе булавка без пароля?
   -- Я попробую его вызнать, -- пообещал Гриша.
   -- Свежо предание, -- пробормотал Алекс. -- А-а, -- о чем-то догадался он. -- Теперь, кажется, понял. Потому вам нужны и я, и булавка. Булавка -- идеальный вариант, я -- на случай, если так и не узнаем пароль.
   Григорий опустил глаза, как пойманный с поличным.
   -- Ты нам нужен, -- упрямо повторил он.
   Алекс откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столу.
   -- И я так понимаю, у "вас" ты не главный, так, мелкий Иудушка?
   -- Да, -- не стал тот отрицать, -- если хочешь, я устрою вам встречу.
   -- Я хочу? -- прицепился Алекс к слову. -- Мне показалось, это они хотят.
   -- Не важно, -- отмахнулся Гриша, -- ты меня понял.
   Алекс поморщился, как от зубной боли.
   -- Да уж понял. Больше, чем хотел бы.
   -- И? -- вскинулся младший брат. -- Твой ответ?
   -- Мне надо подумать, -- отрезал Алекс, -- вот мой ответ.
   -- Но, -- растерялся Гриша, -- ты хотя бы мне веришь? Веришь, что я на твоей стороне?
   Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Наверное, нервное. На его стороне он, ну-ну.
   Кажется, Алекс был со мной солидарен.
   -- Я верю, что ты на своей стороне, -- ответил он. -- А что не на стороне Валентина, да, верю.
   Судя по счастливому лицу Гриши, ему и этой веры было достаточно.
   -- Скажи, сколько времени тебе понадобится, чтобы принять решение?
   -- Ты считаешь, я думаю по таймеру?
   -- Нет, но... Стой! А как мы свяжемся?
   Алекс как-то пугающе усмехнулся:
   -- Пришлю открытку.
   -- Я буду ждать, -- пообещал младший брат.
   -- Жди, -- разрешил Алекс. -- А теперь тебе пора.
   -- Гонишь? -- встрепенулся Гриша.
   На лице Алекса мелькнуло какое-то выражение, которому я не смогла дать точное определение. Горечь? Сожаление? Может, даже боль.
   -- Гоню, -- ответил он. -- Иди. Видеть тебя не могу.
   После этих слов Григорий подскочил, как ошпаренный, и переместился.
   Алекс же громко выдохнул и опустил голову на руки. Вид у него был такой, будто он только что пробежал марафон.
   -- Ты как? -- спросила я, коснувшись его плеча.
   -- Лучше всех, -- отозвался Алекс. Не сдержался и все-таки выругался: -- Иудушка чертов.
   Я воздержалась от своей оценки произошедшего. В голове был полный сумбур.
   -- Ладно, -- Алекс резко поднялся. -- Пойдем, полечим твою подругу и убираемся отсюда.
   Он подошел к Ксюше, поднял ее на руки и отнес в комнату на диван. После чего встал на колени возле нее, положил одну руку на лоб привороженной, вторую в область сердца.
   Стоя в дверях, я затаила дыхание, боясь пошевелиться.
   -- Готово, -- объявил Алекс через пару минут. -- Проснется как новая.
   -- Спасибо тебе большое, -- я крепко его обняла и прижалась к груди.
   -- Пошли отсюда, -- устало попросил Алекс. -- И Гришкины вещи надо забрать, чтобы подумала, что сам ушел...
   Что он и сделал. А потом выбросил ботинки и куртку в ближайший мусорный контейнер.
  
   ГЛАВА 12
   По дороге до отеля Алекс не сказал ни слова. Но, если после разговора со старшим братом он удрученно молчал и выглядел несчастным, то сейчас его молчание явно означало бурную мыслительную деятельность.
   Я тоже думала, и было о чем. В последнее время случилось слишком многое, к чему я была совершенно не готова. Особенно в последние два дня.
   То, что Григорий так легко и свободно приворожил живого человека, чтобы всего лишь добиться встречи с братом, стало для меня шоком. Я, конечно, не вчера родилась, а приворотами и отворотами пестрит интернет и современное телевидение, но увидеть результат магического воздействия на психику собственной подруги далеко не то же самое, что теоретически верить в такую возможность. А то, что Гриша сотворил это, не умея "снимать", вообще никак не желало укладываться у меня в голове.
   В то же время я не понимала, почему в итоге Алекс чуть ли не прогнал брата. На мой взгляд, Григорий предлагал реальный шанс что-то изменить в нашем плачевном положении. Да, я была полностью согласна, надеть на кого-либо булавку и подчинить его волю -- чудовищно, но что делать, если Валентин перешел уже все границы? Неспроста же возникло это "сопротивление", значит, собралось слишком много недовольных его действиями. И, черт возьми, я могла смело приписать себя к их числу. Человек, легко и спокойно отдавший приказ свернуть мне шею, уж никак не мог вызывать у меня симпатию.
   Так почему же Алекс смотрел на брата с таким презрением? Ведь, на мой взгляд, Григорий, хоть и не совсем правильным способом, но все равно боролся за справедливость, как сам Алекс?
   Вопросов было много, но я не озвучила ни один из них, пока за нами не захлопнулась дверь гостиничного номера.
   В итоге я так и не успела ничего спросить, потому что Алекс заговорил первым.
   -- А Гришка молодец, научился говорить, -- задумчиво сказал он, -- почти внушать. Оратор, талант, -- однако в его голосе не было ни капли одобрения.
   -- Что ты имеешь в виду? -- удивилась я такому началу.
   Алекс подарил мне невеселую улыбку.
   -- Ты ведь тоже ему поверила.
   Я уже открыла рот, чтобы ответить, но застыла, сообразив, что вопросительной интонации не прозвучало. Алекс прекрасно знал, что я прониклась речью Григория, несмотря на то, как он поступил с Ксюшей.
   -- Хочешь сказать, он врал? -- я нахмурилась. -- И все еще на стороне Валентина?
   -- Кир, -- простонал Алекс, плюхнувшись спиной на кровать, -- ну, и ты туда же. Какие стороны, сопротивление, баррикады...
   Но я опять не до конца поняла, что он хотел этим сказать.
   -- Ладно, -- согласилась я, попытавшись во всем разобраться, -- ты не хочешь войны с братом, а потому избегаешь использования таких терминов, но сути дела это не меняет -- война уже началась. И, мне кажется, Гриша говорил правильные вещи: ты не можешь один бороться с Валентином. А это сопротивление может оказать помощь.
   Алекс приподнялся, опершись на вытянутые назад руки, и посмотрел на меня. Я все еще стояла посреди комнаты.
   -- Это не война с Валентином, это очередная борьба за власть, только и всего, -- серьезно сказал он. -- Все остальное -- фантики от конфет. Красиво говорить я тоже могу.
   -- То есть все это вранье? То, что он говорил?
   Алекс скривился.
   -- Еще какое. И совсем не его. Гришка верит в то, что говорит, но слова это не его. Взять хотя бы фразу про влияние "моей балерины". Он это сказал даже не своей интонацией.
   -- Значит, ты считаешь, им кто-то командует? -- подвела я итог, усевшись рядом.
   -- Пожалуй, слово "использует" здесь подойдет больше.
   Я поджала губы.
   -- И им нужна булавка?
   Алекс кивнул.
   -- Или я. Беспроигрышный вариант: или бесценный артефакт, или сильный одаренный, вроде меня.
   -- Но твой брат...
   -- Просто марионетка.
   Я забралась на кровать с ногами и обхватила колени руками. Мне сделалось совсем жутко.
   -- Ты говоришь страшные вещи.
   -- Я говорю правду.
   -- Но, быть может, ты преувеличиваешь, -- не сдавалась я. -- В конце концов, неужели Гриша -- такой доверчивый дурачок?
   -- Мы говорим о парне, оставшимся без родителей в девять лет, -- напомнил Алекс. -- Гриша всегда был очень подвержен чужому влиянию. Пусть это звучит грубо, но он всегда чувствовал свою ненужность и верил тем, кто пригреет. С годами ничего не изменилось. Он сейчас предал Валентина, веря, что творит великое благо, по сути же, он просто служит новому хозяину.
   -- Ты не можешь знать наверняка, -- напомнила я.
   -- Не могу, -- охотно согласился он. -- Но я вижу то, что вижу. Когда Гриша переметнулся? В прошлом году, он сам сказал. Как раз тогда, когда дед начал заниматься разработкой артефакта. Переметнулся, потому что Валентин творил злодейства, так он сказал? -- я кивнула, точных слов тоже не помнила, но суть мы оба поняли. -- Так вот, это бред сивой кобылы. Ничего такого Валька не делал. Да, у него с юных лет мания преследования, он вечно окружал себя надежными людьми и готовился к отражению нападения, и, признаю, с врагами расправлялся безжалостно. Но, поверь мне, "синдром Бога" -- недуг совсем недавний.
   Я не могла не признать, логика в его суждениях определенно была. Но нарисованная им картина происходящего была еще страшнее той, которую я представляла раньше.
   -- У-ух, -- выдохнула я. Захотелось схватиться за голову. Выходит, Григорий предал своего старшего брата еще год назад только потому, что поверил чьим-то там словам, а потом убедил сам себя, что это не только правда, но и его собственное мнение. -- И что ты будешь делать?
   -- Ничего не изменилось, -- твердо ответил Алекс. -- Я хочу уничтожить булавку. Это единственный выход.
   Хм, цель благородна, но...
   -- Валентин обещал тебя убить, -- напомнила я.
   -- На кой черт ему меня убивать, если не будет булавки? -- вопрос явно риторический. -- Так что задача номер один: дожить до момента уничтожения артефакта.
   -- Фу ты, какие мелочи, -- фыркнула я.
   -- Типа того, -- уж слишком оптимистично отмахнулся Алекс, что только лишний раз говорило о том, что он сам ни в чем не уверен.
   -- И как ты планируешь ее уничтожить? Для этого нужен пароль, а его у нас нет.
   -- Найдем, -- снова этот ни на чем не основанный оптимизм. Наверное, именно на нем он и продержался все эти три месяца.
   -- Может, ее просто выбросить? -- предложила я. -- Ну, или спрятать туда, где ее не найдут.
   Его губы тронула снисходительная улыбка.
   -- Ты не понимаешь.
   Я вспыхнула. От обиды кровь прилила к лицу.
   -- Ну, конечно, -- пробормотала я, -- куда уж мне...
   -- Я не о твоих умственных способностях, -- мягко пояснил Алекс. -- Ты просто не маг, поэтому не понимаешь. Это не просто булавка, это артефакт, магический, и он тоже фонит. Пусть это займет время, но стоит мне с ней надолго расстаться, как Валентин ее отыщет без труда.
   -- Ты закрываешь ее своим "щитом", -- поняла я.
   Алекс кивнул.
   -- Говоря простым языком, я глушу сигнал.
   -- Постой, -- вдруг вспомнила я, -- а как же ты отдавал ее мне перед походом в лабораторию?
   -- Защита держится, но не слишком долго, сутки, при большом желании, максимум, неделю. Потому-то Валентин и не узнал подделку сразу, а я не догадался о том, что ты провернула. Но если артефакт долго не трогать... -- заканчивать предложение он не стал, только подвел итог: -- Так что я не могу нигде оставить булавку.
   Понятно, значит, не отступится, пока не получит пароль и действительно не уничтожит артефакт...
   Почувствовав обреченность последней мысли, я разозлилась сама на себя. Так нельзя, Алекс прав, если есть цель, ее нужно добиваться, а не жаловаться.
   -- Есть идеи? -- я правда задумалась, и вздрогнула от звука его голоса.
   -- С чего ты решил?
   -- Ты уж очень подозрительно прищурилась, -- усмехнулся Алекс.
   Да, появилась у меня в голове кое-какая мысль.
   -- Ты, может быть, опять скажешь, что я ничего не понимаю... -- зашла я издалека.
   Алекс закатил глаза.
   -- Говори уж. Когда я тебе рот затыкал?
   -- Ах так! -- фальшиво обиделась я. -- Вот так и затыкал! -- и я бессовестно обвила его шею руками и поцеловала.
   А что? Может, нам жить всего ничего осталось. Не хочу сдерживаться и не буду.
   В итоге, мы оба, смеясь, свалились на кровать.
   -- У тебя была идея, -- напомнил Алекс уже серьезнее.
   -- Я подумала, -- я устроилась на его руке и задумчиво уставилась в потолок, -- что все хотят тебя использовать: и Валентин, и это таинственное Сопротивление, которое уже завербовало Гришу.
   -- Я заметил, -- буркнул он.
   -- Не перебивай, -- строго сказала я.
   -- Ладно, молчу.
   -- Так, вот. Они все хотят тебя использовать. Так почему бы тебе не использовать их? Валентин знает пароль, а Гриша может его добыть.
   -- ...но для меня он его не добудет... -- продолжил Алекс мою мысль.
   -- ... а для тех, кому он служит, расстарается...
   -- ... а если они будут думать, что я с ними...
   -- ... ты узнаешь пароль, -- закончила я.
   -- Значит, предлагаешь двойную игру? -- подытожил Алекс наше совместное рассуждение.
   -- Ты убьешь двух зайцев, -- подтвердила я. -- Во-первых, покончишь с артефактом, во-вторых, узнаешь, что это за Сопротивление, и кто им руководит.
   Он помолчал несколько минут, задумчиво накручивая на палец прядь моих волос. А я поймала себя на мысли, что всегда била Костю по рукам, когда он пытался проделать нечто подобное. Сейчас же это не вызвало у меня ни капли раздражения, скорее, воспринималось как что-то естественное.
   -- Стоит попробовать, -- решил наконец Алекс. -- В любом случае, я ничего не теряю.
   Не теряет? Скорее, действительно, нет, не теряет. Потому что на данный момент обоих братьев он уже потерял. Так, может, если не будет булавки, яблока раздора, осколки его семьи удастся спасти?
  
   ***
  
   -- Я должна навестить Ксюшу, -- безапелляционно заявила я на следующий день.
   Алекс по-турецки сидел на кровати и что-то печатал в ноутбуке. Время от времени в ответ пикало. Как я поняла, он с кем-то переписывался.
   Он оторвался от своего занятия и серьезно на меня посмотрел.
   -- Вот сейчас мне не кажется, что это хорошая идея.
   -- Почему? -- хмуро поинтересовалась я, хотя и заранее предвидела ответ.
   -- Хотя бы потому, что она уже попала в поле зрения Гриши.
   Я упрямо замотала головой. Захотелось даже притопнуть, как норовистая лошадь.
   -- Не аргумент. Гриша слишком хочет перетащить тебя на сторону Сопротивления. Он не тронет больше ни меня, ни Ксюшу.
   Алекс покачал головой.
   -- Я вообще не уверен в Гришиных намерениях. Кто знает, насколько он предан своему сопротивлению, и не переметнется ли к Валентину назад.
   Что правда, то правда. Но у меня не было ни семьи, ни родных, только друзья. А Ксюша -- самый близкий друг. И я никак не могла оставаться спокойна, не зная, что с ней все в порядке. Я, конечно, могла позвонить, но по телефону скрыть истинные эмоции гораздо проще. И, если ей плохо, она вполне может мне соврать в трубку самым что ни на есть бодрым голосом.
   Я вздохнула, подошла, села рядом. Решила говорить начистоту, как думаю и чувствую.
   -- Я все равно пойду к ней, -- сказала. -- Потому что считаю, что так правильно.
   Алекс прищурился, внимательно глядя на меня.
   -- Значит, пойдешь, даже если я буду против?
   Я опустила голову, стараясь не встречаться с ним взглядом.
   -- Да.
   --А если я тебя не пущу? -- продолжал допытываться он.
   Я вспыхнула.
   -- Ты будешь удерживать меня силой?!
   -- Не важно, -- отмахнулся Алекс. -- Я задал вопрос.
   -- Да, -- твердо ответила я. -- Даже в этом случае.
   Думала, он разозлится, выскажется по поводу моих умственных способностей или, по крайней мере, припомнит, сколько раз он спасал мою жизнь, и я должна быть ему обязана. Но Алекс отставил ноутбук в сторону и притянул меня к себе.
   -- Черт, а мы похожи больше, чем я думал, -- пробормотал он куда-то мне в волосы.
   -- Не пустишь? -- хмуро спросила я.
   -- Ага, -- весело ответил он, все еще удерживая меня, -- привяжу к кровати и буду время от времени наведываться для утоления физической потребности.
   -- Да иди ты, -- обиделась я. Попыталась заехать ему в ухо, но он мягко и слишком легко перехватил мою руку за запястье. Шутит он, понимаешь ли...
   -- Я отвезу тебя к Ксюше, а потом заберу, -- серьезно сказал Алекс, убирая усмешки. -- А ты, если почувствуешь малейшую опасность, тут же мне позвонишь, а не будешь самостоятельно кидаться в окна.
   -- Угу, -- буркнула я, расслабляясь в его руках. Мне даже стало немного стыдно, что я могла на самом деле допустить, что он станет меня удерживать против воли.
   Алекс повернул меня к себе лицом и заглянул в глаза.
   -- Я просто за тебя волнуюсь. Оказывается, воевать одному против всех гораздо проще и безопаснее.
   -- И можно быть уверенным, что сам себя не предашь, -- в тон ему ответила я.
   Теперь в его взгляде появилось подозрительность.
   -- Ты думаешь, что я боюсь выпускать тебя из поля зрения потому, что допускаю мысль о том, что ты можешь меня предать?
   Признаю, обидная мысль, но все же...
   Пожала плечами.
   -- Тебя так часто предавали, что я бы не удивилась.
   В ответ он хмыкнул и неожиданно спросил:
   -- Ну а ты? Ты сама кого-нибудь когда-нибудь предавала?
   Странный вопрос, но он заставил меня задуматься. Предавала ли?
   Я вздохнула и честно призналась:
   -- В пятом классе я сдала физруку одноклассника. Сказала, что это он разбил окно в спортзале.
   -- Вау, да ты преступница! -- восхитился Алекс.
   -- Не смешно, -- отрезала я. -- Мне потом было так стыдно, что я чуть в другую школу не перевелась. Боялась смотреть ему в глаза целый год.
   -- Ну, -- протянул Алекс, -- вообще-то, это называется, не предала, а настучала. Предательство -- это несколько другое.
   -- Знаю. И тех, кто мне верит, я никогда не предам, по крайней мере, сознательно. Поэтому сама никогда не прощу предательства. И именно поэтому я должна видеть Ксюшу. Не могу сидеть и бояться за свою шкуру, когда она уже пострадала по моей вине.
   -- Вообще-то, по моей, -- вставил Алекс, но я только отмахнулась.
   -- Не суть, ты понял, что я имею в виду.
   -- Понял, -- вздохнул он. -- И не придумывай ерунды. Ты права, меня часто предавали, поэтому я знаю цену и верности, и предательству. И тебе я полностью доверю.
   -- Потому что мы похожи? -- прицепилась я к его прошлым словам.
   -- Потому что у нас одинаковые понятия, что хорошо, а что плохо.
   Я улыбнулась, как полная идиотка, и уткнулась носом ему в грудь. Я ведь знаю его всего неделю, так почему для меня так важно, чтобы он мне доверял?
  
   ГЛАВА 13
  
   Переписка Алекса закончилась тем, что Сопротивление назначило ему встречу. Было решено, что он забросит меня к Ксюше, а сам отправится к ним.
   -- Не позвонишь в случае опасности, приду потом и сам придушу, -- полушутя-полусерьезно, -- предупредил Алекс, когда мы прощались у Ксюши в подъезде.
   Я достала телефон из кармана и покрутила у него перед носом.
   -- Буду держать в руках весь вечер, -- пообещала я.
   -- Вот и отлично. Когда закончим, я сам тебе позвоню и заберу. Так что давай, удачи.
   Мы стояли на лестничном пролете. Мне нужно было подняться один пролет до квартиры подруги, а ему спуститься вниз на улицу. Он уже собрался уйти, когда я окликнула.
   Алекс остановился, снова повернулся ко мне.
   -- А если это ловушка? -- спросила я. -- Если они тебя схватят?
   Но он не поддержал моего серьезного тона.
   -- Значит, я дурак, и тебе же будет лучше, если мы больше не встретимся.
   -- Между прочим, волнение работает в обе стороны, -- напомнила я.
   -- Со мной все будет хорошо, -- заверил Алекс и побежал по ступенькам вниз.
   Я ждала, что стукнет подъездная дверь, но так и не дождалась. Наверное, переместился еще на лестнице.
   Отбросив от себя все дурные мысли, я нажала клавишу звонка Ксюшиной квартиры. Как любила говорить моя покойная бабушка: думай о хорошем, не то беду накличешь.
  
   ***
  
   Вид у Ксюши бы, мягко говоря, не цветущий. Помятое лицо, никакого макияжа, из одежды: пижама и тапки.
   Подруга мне удивилась, недовольно пробурчала, что приличные люди сначала звонят по телефону, а потом в дверь, но гнать, ясное дело, не стала.
   -- Я беспокоилась, -- сказала я первым делом, когда мы устроились на кухне.
   -- Спасибо, я живая, -- хмуро ответила Ксюша. От ее обычной веселости не было и следа.
   -- Как себя чувствуешь?
   -- Как будто по мне трамвай проехал.
   Да, Алекс меня предупреждал, что после снятия "присушки", как называли маги приворот, состояние просто отвратительное.
   -- Слушай, -- продолжала подруга. -- Когда я вчера так напиться успела? Весь день думаю и ничего не понимаю. Сидели вроде, болтали, а потом очухиваюсь утром, никого нет, Нафаня есть просит. Ничего не понимаю.
   Я пожала плечами.
   -- Некачественный алкоголь? -- предположила я.
   -- Некачественная я! -- обиженно заявила Ксюша. -- Совсем с катушек слетела. Рассказывай, что было? -- ее указательный палец с алым ногтем был направлен на меня, как дуло пистолета.
   -- Да нечего рассказывать, -- по крайней мере, из того, что я, действительно, могу рассказать. -- Ты уснула, мы перенесли тебя на диван и разошлись.
   Ноготь-прицел переместился вниз и нетерпеливо постучал по скатерти. Сама Ксюша смотрела на меня в упор.
   -- Кто перенес?
   А чего я, спрашивается, хотела? Я знала, что у меня умная подруга.
   -- Алекс, -- призналась я.
   -- Ух, -- выдохнула Ксюша. -- Так и знала! А этот, значит, просто слинял?
   -- Угу, -- я тоже вздохнула. -- Ксю, мне очень жаль.
   -- Ой, да ладно, -- к подруге стал потихоньку возвращаться оптимизм. -- И скатертью дорога. Сама не знаю, что я в нем нашла. И правда как приворожили. Так понравился, что прямо до рези в глазах, смотрела и наглядеться не могла. Себя не узнаю.
   -- Бывает, -- ответила я, чтобы хоть как-то поддержать.
   -- Ну да, -- неожиданно рассмеялась она. -- Сама тогда как в своего Костика влюбилась. Все видели, что индюк самовлюбленный, а ты: нет, он лапочка.
   Я покраснела до корней волос, но не от злости, а оттого, что каждое ее слово было правдой.
   -- Ну, не кисни, -- вскинулась Ксюша, -- зря напомнила, извини. Но сейчас-то у тебя все отлично. Алекс -- хороший парень, сразу видно.
   -- Хороший, -- согласилась я. На губы сама собой заползла улыбка.
   -- Ты его любишь, -- тут же сделала вывод подруга.
   Я вздрогнула от ее слов. Люблю? Для меня это очень громкое слово. Влюбилась -- да, не отрицаю и признаю. Но любовь -- это слово значит нечто большее, глубже и важнее простой влюбленности.
   -- Чего скисла? -- Ксюша тут же заметила перемену в моем настроении.
   -- Я до этого не задумывалась, что, и правда, его люблю, -- призналась я. Ксюша -- это Ксюша, с ней можно начистоту.
   -- И чего? -- не поняла она. -- Разве это не здорово?
   -- Здорово? -- зачем-то переспросила я. -- Не думаю. У него и без меня проблем воз и маленькая тележка.
   -- И что? -- еще больше удивилась Ксюша. -- Вот за что мне всегда хочется тебя стукнуть, так за то, что ты меришь любовь обычными категориями. Любовь -- это любовь, и у нее свои правила. К тому же, разве это не взаимно? -- прищурилась она.
   Сказать "не знаю", у меня язык не повернулся, это было бы слишком несправедливо по отношению к Алексу.
   -- Я ему дорога, это я знаю точно.
   -- Тогда не ищи названия чувствам, а просто наслаждайся ими, -- авторитетно заявила подруга, а потом подскочила и бросилась к холодильнику. -- Давай выпьем, а?
   Я неодобрительно покачала головой.
   -- Тебе вчерашнего мало?
   -- А мне чего-то так похорошело. Давай!
   Я только пожала плечами.
   -- Если немного.
   -- А мы девочки, мы никогда "много" не пьем, -- весело отозвалась Ксюша, уже гремя бокалами. -- Мы можем только хватить чуточку лишнего!
  
   ***
  
   Лишнего мы и правда хватили. Соображала я хорошо, но движения стали неверными, а голова уж слишком тяжелой. И, когда Ксюша попыталась снова наполнить мой бокал, я решительно накрыла его ладонью.
   -- С меня хватит.
   -- Неженка, -- фыркнула та, но бутылку решительно поставила на стол. -- Не одной же мне напиваться, -- пояснила она свои действия.
   Я тем временем глянула на часы. Мы просидели часа три, не многовато ли для первой встречи с сопротивлением? Меня стал точить червячок волнения.
   -- А Алекс твой где? -- Ксюша немедленно прочла все по моему лицу.
   -- На деловой встрече, -- сказала я чистую правду.
   -- А-а, ну что он парень деловой, сразу видно. Живчик этакий.
   -- Да уж, -- протянула я, не зная, радоваться этому или печалиться.
   -- Чем занимаешься в отпуске-то? -- тем временем задала вопрос Ксюша. -- Когда вместе, понятное дело. А когда он на таких встречах?
   Я пожала плечами.
   -- Сплю, ем, смотрю телевизор. Обычный отпуск.
   -- Красота, -- завистливо протянула Ксюша, -- когда не работаешь, так отдых не ценишь. А вот когда у тебя две недели в году...
   Я усмехнулась ее выводам, и тут меня осенило!
   Я ведь говорила, что у меня очень умная подруга, и вообще у нее нестандартный образ мыслей. Так почему бы не попробовать?
   -- Вот фильм недавно смотрела, -- начала я бессовестно сочинять, -- интересный такой, просто ужас, а так и не досмотрела, и теперь не знаю, чем кончился.
   -- О! -- тут же заинтересовалась Ксюша. -- Как называется?
   Я беспомощно развела руками.
   -- У-у, -- не одобрила она, -- склерозница. Хоть о чем?
   -- Детектив, -- снова призвала я на помощь всю свою фантазию. -- Старик умирает и оставляет завещание, в котором сказано, что все его состояние достанется тому, кто догадается, какой пароль он использовал к своему сейфу. Вот его внуки и ищут весь фильм этот пароль, -- поставила локоть на стол и подперла рукой подбородок, обреченно вздохнула. -- Только вот пароль я так и не узнала.
   Ксюша нахмурилась.
   -- Не знаю такого фильма.
   -- Новый какой-то, -- продолжила я сочинять, -- актеры незнакомые. А мне сейчас так интересно, что это за пароль был.
   -- В таких детективах ответ на поверхности, -- заверила Ксюша, та еще любительница детективного жанра. Когда мы смотрели такие фильмы вместе, она всегда первая кричала, что "убийца -- дворецкий", и никогда не ошибалась. -- Что там с этим стариком? Дай угадаю, он чувствовал смерть и явно оставил подсказку внукам?
   -- Внуки не знают о подсказках. Обыскали его кабинет, но там только картины с цветами, да светлая мебель.
   Ксюша хищно вперилась в меня взглядом:
   -- Еще скажи, что не только мебель светлая, но и полы и стены.
   -- Д-да, -- растерялась я от ее напора.
   -- Тьфу, -- она от досады даже шлепнула ладонью по бедру. -- Голову она ломает. Это же избитый прием. Все светлое, невзрачное, вот пароль и есть яркое пятно в комнате. А яркое пятно у нас что? -- ну прямо учитель математики с указкой.
   -- Цветы, -- выдохнула я, не веря, как просто ларчик открывался.
   -- А что за цветы-то? -- спросила она.
   -- Не знаю, не самые распространенные. Причем все разные, и цвет, и формы бутонов.
   -- Не-не-не, -- Ксюша замахала руками, -- это не по закону жанра. Даю руку на отсечение, что это один и тот же цветок, только каких-нибудь разных видов.
   Теперь я уж смотрела на нее во все глаза. А что если она права?
   -- Так что, -- подытожила подруга, -- на месте этих тупоголовых внуков, я бы просто открыла энциклопедию растений с картинками и искала бы похожий цветок.
   -- Ксю, ты гений! -- воскликнула я.
   Та пожала плечами.
   -- Ого, как фильм зацепил-то...
   Я не успела ответить, зазвонил телефон.
   -- Да! -- радостно ответила я в трубку.
   -- С тобой все в порядке? -- удивился Алекс моему энтузиазму.
   -- Со мной -- лучше всех!
   -- Л-ладно, -- он не стал допытываться по телефону. -- Я внизу. Собирайся.
   -- Бегу!
   Я положила трубку и наткнулась на изумленный взгляд подруги.
   -- Впервые вижу, чтобы ты так прыгала от звука чьего-то голоса, -- сказала она.
   -- Говорю ж, влюбилась, -- отмахнулась я. Не объяснять же ей, что я готова прыгать оттого, что она подала мне просто блестящую идею, как найти пароль к булавке. -- Ксюшенька, он меня ждет, мне бежать надо, -- затараторила я. Хотелось поскорее поделиться с Алексом своей зацепкой.
   -- Беги, чего уж там, -- отпустила Ксюша. -- Тебя сейчас попробуешь задержать, покусаешь же.
   -- Спасибо! -- я вскочила с места, потрепала сидящего рядом Нафаньку по голове и понеслась одеваться. -- Он же еще поживет у тебя, не против?
   -- Я уже говорила, -- обиделась Ксюша, -- твой кот -- мой кот. Хватит уже спрашивать.
   -- Спасибо, дорогая! -- я чмокнула подругу в щеку и понеслась вниз по лестнице.
   -- Крыша-то того... -- услышала я удивленный голос Ксюши, прежде чем хлопнула дверь ее квартиры.
  
   ***
  
   Не обнаружив Алекса в подъезде, я не немного удивилась и вышла на улицу. Но мое удивление просто зашкалило, когда я увидела, что ждет он меня не один.
   Алекс стоял, опершись на капот незнакомого мне черного седана, а рядом с ним прохаживался по притоптанному снегу какой-то человек.
   Во дворе дома было темно, никакого вам фонаря, только свет из окон, отражающийся от снега. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть незнакомца как следует. Это был невысокий мужчина, судя по движениям и походке, явно в возрасте. Про таких говорят: крепко сбитый. Я бы просто назвала его квадратным.
   Услышав, как хлопнула за мной дверь, незнакомец перестал мерить двор шагами и повернулся на звук. Да, я не ошиблась, человек был не молод, минимум, лет шестьдесят. Квадратное лицо, как и вся его фигура, маленькие прищуренные глазки.
   При виде этого типа мне невольно захотелось снова вернуться в подъезд, но Алекс не выглядел встревоженным, и это заставило меня перебороть свою подозрительность. Не то что я испугалась квадратного незнакомца, но то, что с таким, как он, шутить не стоит, было ясно с первого взгляда. Если бы нужно было описать его в трех словах, я бы сказала: опасный квадратный тип.
   Алекс оторвался от машины, подошел ко мне, решительно взял за руку и подвел к незнакомцу. Я напряглась и дернула его руку. Он бросил на меня быстрый взгляд, мол, споры потом, и я послушно заткнулась.
   -- Познакомьтесь, -- сказал Алекс, -- это Никита Игоревич Голубев.
   -- Можно просто Никита, -- буркнул тип.
   Ну-ну, подумала я, он мне в дедушки годится, а ему: "Эй, Никита!"
   -- Никита Игоревич, -- кажется, Алекс был со мной солидарен, и панибратством увлекаться не стал, -- лидер того самого Сопротивления, о котором говорил вчера Гриша.
   -- Кира, -- представилась я.
   -- Очень приятно, -- блеснул глазками-пуговками Голубев и бессовестно поцеловал мою руку.
   Должна признать, я больше просто испугалась, ожидая этого поцелуя, поняв его намерения. К его чести, он лишь чуть коснулся губами кожи и тут же выпустил мою ладонь.
   -- Это та, о ком я говорил, -- сказал Алекс, продолжая какой-то ранее начатый разговор. -- И надеюсь, мы друг друга поняли. Эта девушка неприкосновенна при любых обстоятельствах.
   -- И если увидим, что она в беде, придем на помощь, -- кивнул Никита Игоревич. -- Я помню нашу договоренность.
   Я изумленно уставилась на Алекса. Что он, черт возьми, там провернул? Но он и не подумал мне пока что ничего объяснять.
   -- Вас подвезти? -- вежливо предложил наш новый знакомец.
   Ну уж нет, сесть к этому опасному квадратному типу в машину...
   -- Подбросьте до центра, там мы сами, -- тем временем совершенно беспечно огласился Алекс и повел меня за собой за руку к автомобилю. -- Пойдем, холодно.
   Я успокоила себя лишь тем, что, в случае чего, мы просто переместимся. Алекс ведь знает, что делает, не так ли?
   В машине оказалось тепло и неожиданно уютно. Играла тихая ненавязчивая музыка. Голубев сел за руль, а мы с Алексом разместились на заднем сидении.
   Двигатель заурчал, автомобиль тронулся.
   Я сидела, прижавшись к Алексу, и молчала, как и остальные. Время от времени ловила на себе любопытный взгляд Никиты Игоревича в зеркало заднего вида. Когда в какой-то момент наши глаза встретились, старик смущенно отвернулся, застигнутый за подглядыванием.
   -- Твой дед всегда любил тебя больше других, -- вдруг сказал Голубев, вроде бы ни к кому не обращаясь.
   Я почувствовала, как резко напряглась рука Алекса на моем плече.
   -- Я знаю, -- коротко ответил он и на этот раз все же пояснил для меня: -- Никита Игоревич был дедовым телохранителем в течение многих лет.
   -- Да-да, -- довольно подтвердил водитель, -- и все трое росли на моих глазах.
   -- Может, хватит на сегодня экскурса в прошлое? -- попросил Алекс.
   -- Я думал, твоей девушке будет интересно, -- отозвался тот, пожимая своими могучими плечами. -- Ты ведь был самым неуправляемым из троих. Вечная головная боль... Кто же знал, что все так обернется.
   -- Что я вдруг стану подавать надежды? -- мне показалось, еще немного, и всегда хорошо контролирующий себя Алекс начнет скрипеть зубами.
   -- И это тоже, -- согласился Голубев. -- Что ты превзойдешь даже своего деда.
   -- Я всегда ставил своей целью превзойти только самого себя, -- раздраженно ответил Алекс, -- а не обойти кого-то, и, тем более, никогда не пытался добиться власти.
   -- Твое дело, -- улыбнулся нам в зеркало старик, -- я очень рад, что ты с нами.
   Алекс не ответил, только отвернулся к окну в двери, чтобы больше не встречаться со старым знакомым взглядом. Я поежилась, сочувствуя. Что же это получается? Куда ни плюнь, у него всплывают старые знакомые, причем всем им от него что-то нужно.
  
   ***
  
   Как и было обещано, Никита Игоревич довез нас до центра города и уехал. Дальше до своей гостиницы мы добирались пешком.
   -- Не беги, -- попросила я. -- Давай просто пройдемся. Мы ведь никуда не торопимся.
   -- Ладно, -- согласился Алекс. И без слов было заметно, что настроение у него скверное.
   -- Как прошла встреча? -- спросила я, когда он замедлил шаг и приобнял меня одной рукой.
   Алекс хмыкнул.
   -- Познавательно.
   -- Не хочешь говорить? -- поняла я.
   -- Если ты о том, что я хочу что-то от тебя скрыть, то нет. Просто все закрутилось, отвратительнее не придумаешь.
   -- Потому Гриша ему и поверил, и пошел за ним? -- высказала я свою догадку. -- Потому, что знал его с самого детства?
   -- Ну, это было немаловажным фактом, я думаю.
   -- А ты правда был самым неуправляемым? -- весело поинтересовалась я, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.
   Алекс скорчил гримасу.
   -- А ты как думаешь? Неужели я похож на хорошего мальчика, умеющего жить по правилам?
   -- Ну-у, -- протянула я, -- не знаю, как насчет правил, но твои действия вполне логичны.
   -- Это потому, что я вырос, и у меня появились мозги, которых в детстве не было. Так что со мной намучились и родители, а потом дед с Зоей Иосифовной. Наверное, я потому и был любимым внуком, как говорит Голубев, потому что привлекал к себе в пять раз больше внимания, чем другие.
   -- И этот Голубев?.. -- подтолкнула я к действительно интересной мне теме.
   -- Работал на деда еще с молодых лет. Телохранитель, водитель, друг. А потом, точно не знаю, лет пять назад, у них что-то не заладилось, разбежались в разные стороны. Дед не хотел об этом говорить. Из обрывков фраз я понял, что Никита Игоревич, как и Валентин теперь, не понимал гуманистические настроения деда и направление стольких усилий в исследования.
   -- И теперь Голубев и Валентин мерятся силами и хотят заполучить булавку или тебя. А лучше и то, и другое вместе, -- подытожила я.
   -- Вроде того, -- вздохнул Алекс.
   -- Послушай, объясни мне, -- попросила я, помолчав. -- Я на самом деле не понимаю. Зачем ты им всем сдался? Я так поняла, ты сильно развил свои способности, но ведь ты один.
   Алекс ответил не сразу, и я поняла, что на самом деле объяснять что-либо на эту тему ему совсем не хочется.
   Но он все-таки ответил:
   -- Я один тоже многого стою. Помнишь, когда я забрал тебя из твоей квартиры? Я поставил стенку, которую довольно сильные маги не смогли пробить вдвоем.
   -- Тогда тоже не понимаю. Будь ты так силен, ты бы этим воспользовался, а не бегал.
   -- Вот именно. Ты это понимаешь, а они -- нет. Я, действительно, сильно развил свои способности. При желании я могу стереть в порошок до десяти других одаренных.
   -- Но? -- поняла я. После такой фразы непременно должно последовать огромное "НО".
   -- Но это как автомобиль с большим объемом двигателя и малолитражка. Первый быстро набирает скорость и едет гораздо быстрее, вторая же тихонько ползет, зато тратит бензина в несколько раз меньше.
   -- Если ты будешь использовать свой дар на полную катушку, ты просто выкачаешь всю свою энергию и свалишься?
   -- Вот именно. И чтобы меня добить, уже не понадобится никакая магия -- можно просто запинать.
   Я поежилась. Звучало жутко.
   -- В том-то и дело, понимаешь? -- продолжал Алекс. -- Голубев мне три часа заливал, что начнется война, и я, стоящий на передовой, принесу им победу... И так далее и тому подобное... Лавры победителя...
   -- Он хочет кинуть тебя под танки, -- перевела я, раз уж мы перешли на разговоры о войне.
   -- Вот именно. Гришка -- уже его марионетка, теперь ему нужна вторая, более полезная, так сказать.
   -- И что -- ты?
   -- А что -- я? -- эхом отозвался он. -- Как мы с тобой и говорили, сказал, что мы с ними, что сделаю все, чтобы Вальке не досталась булавка.
   -- И он поверил? -- засомневалась я. Голубев показался мне очень хитрым типом.
   -- Еще б он не поверил. Я же сказал чистую правду о своих намерениях: Валентину булавки не видать. В итоге договорились быть на связи, пока они не распланируют активные действия. Я так понял, у него в запасе несколько десятков "бойцов", -- я решила, что "бойцы" -- прямая цитата. -- Кроме того, обещал помощь в случае, если нам она понадобится.
   -- И ты ему веришь?
   -- Нет, ни на грош. Я потому и согласился, чтобы он меня подвез. Хотел не ему тебя показать, а тебе -- его, чтобы он не смог подобраться к тебе неузнанным.
   -- Понятно, -- протянула я. -- Значит, не веришь.
   Алекс помолчал, прежде чем ответить.
   -- На данный момент я уверен только в том, -- сказал он наконец, -- что из всех моих родных и знакомых, нож в спину не воткнешь мне только ты.
   Несмотря на то, что мне было приятно его доверие, я все же сказала:
   -- Мне очень жаль.
   -- Я знаю, -- отозвался Алекс, -- я знаю.
  
   ГЛАВА 14
  
   А на следующее утро произошло непредвиденное. Я проснулась от незнакомого звука.
   -- Что это? -- сонно пробормотала я, приподнявшись на локтях.
   -- Мой телефон, -- ответил Алекс. Он был уже на ногах, и голос у него был взволнованный.
   Телефон? Я слышала мелодию на его мобильном, и звучала она иначе.
   Я оказалась права. Он покопался в своей сумке и извлек из нее откуда-то со дна еще не виденный мною аппарат. Значит, второй. Судя по всему, для каких-то непредвиденных обстоятельств. И, насколько я знала Алекса, всегда оставаться на связи он мог только с одним человеком.
   -- Зоя Иосифовна, что-то случилось? -- моя догадка немедленно подтвердилась.
   Динамик в телефоне был хорошим, и даже без громкой связи я прекрасно слышала весь разговор.
   -- Алёшенька, приезжай, пожалуйста.
   -- Они у вас? Они вам угрожают?
   -- Нет-нет, -- заверила старушка, -- не волнуйся, у меня никого не было. Они уверены, что ты у меня больше не появишься, и мне ничего не угрожает. Но мне срочно нужно тебя увидеть.
   Я мгновенно проснулась. Уж очень у нее был взволнованный голос. А что если это ловушка? Нет, я немедленно отринула эту мысль. Ну не могла Зоя Иосифовна так поступить со своим воспитанником.
   -- Это так важно? -- спросил Алекс, обменявшись со мной тревожными взглядами. Кажется, он думал о том же, что и я.
   -- Важно, Алешенька, приезжай.
   Алекс зажмурился, как от сильной зубной боли, и решительно ответил:
   -- Хорошо. Ждите.
   -- Что это было? -- спросила я, когда он снова забросил телефон в сумку.
   -- Не знаю. Собирайся.
   -- Я еду с тобой? -- удивилась я. -- Я думала, ты к ней переместишься.
   -- Нет, я тебя не оставлю.
   -- Ты думаешь, она могла специально тебя отвлечь? -- я даже сама испугалась своего предположения.
   -- Не знаю, -- Алекс в спешке натягивал свитер. -- Надеюсь, что нет.
   -- Но ты допускаешь эту версию? -- не отставала я, тоже начав одеваться. От волнения руки не слушались и были словно деревянные.
   -- Черт, Кир! -- не выдержал он. -- Я тебе еще вчера сказал, что из всех своих знакомых я уверен только в тебе.
   -- Но Зоя Иосифовна...
   -- Я надеюсь, что Зоя Иосифовна -- на моей стороне, -- перебил Алекс. -- Но я уже давно ни в чем не уверен. И, я думаю, меня можно понять в свете последних событий.
   -- Я... я понимаю.
   -- Вот и отлично, -- он взял мои джинсы со стула и кинул мне. Я поймала их на лету. -- Поторопись, пожалуйста, она сказала, это срочно.
   -- На такси?
   -- Поймаем машину. Так быстрее.
  
   ***
  
   Двор старого элитного дома был мне уже знаком. У входа обнаружилась все та же консьержка, которая приветливо нам кивнула и потянулась к телефону, чтобы сообщить о нашем приходе.
   В лифте Алекс напряженно прислушивался, пытаясь почувствовать других магов.
   -- Ну что? -- не выдержала и спросила я.
   -- Ничего, -- помотал он головой. -- Здесь никого нет.
   -- Может, они прячутся, как ты? -- предположила я.
   Алекс посмотрел на меня как на несмышленыша, а потом сказал:
   -- Это я могу от них спрятаться, они от меня -- нет.
   Я возражать не стала, ему виднее. Если никто не прячется в засаде, это уже хорошо.
   Дверь квартиры Зои Иосифовны снова была приглашающе открыта. Нас ждали.
   Забавно, я вспомнила, с какими мыслями переступала этот порог в прошлый раз, думала, что Алекс может вести меня в ловушку. Как многое может измениться за какую-то неделю.
   -- Пойдем, -- Алекс взял меня за руку, и мы вошли вместе. Наверное, это было сделано в целях безопасности, чтобы, в крайнем случае, быстро переместиться, но мне стало спокойнее просто от его прикосновения.
   -- Алешенька! -- выплыла в прихожую старая балерина.
   -- Дежавю, -- буркнула я.
   Но Алекс, похоже, не был рад видеть Зою Иосифовну, как раньше.
   Я почувствовала, как его ладонь сильнее сжала мои пальцы, и испуганно вскинула на него глаза. Было такое чувство, что он смотрит сквозь стену, и ему явно не нравится то, что он видит.
   -- Это шутка? -- выдохнул Алекс. Его взгляд, устремленный на хозяйку квартиры, ясно говорил: "Как ты могла?"
   Неужели правда предала? Кто там, за стеной?
   -- Алеш, ну прости, -- всплеснула руками старушка. -- Но она права, вам нужно поговорить.
   Она? Постойте-ка... Она?!
   В ответ на мелькнувшую у меня в голове безумную мысль, кем могла оказаться эта самая "она", из комнаты появилась женщина.
   -- Привет, Лёш, -- улыбнулась она.
   Пальцы Алекса разжались. Моя рука безвольно упала.
   О да, я не сомневалась, это была та самая ОНА.
   Женщина была молода, может, моя ровесница, может, чуть ближе к тридцати. Высокая, стройная, небольшая высокая грудь, тонкая талия, длинные шелковистые черные волосы. Почему-то я представляла жену Алекса этакой современной стервой, шпильки, обтягивающий наряд, и почему-то блондинкой. Нет, эта женщина не выглядела отталкивающе, и весь мой негатив к ней был лишь из-за того, что я о ней уже знала. Она выглядела даже милой. Симпатичная, большие голубые глаза, располагающая к себе улыбка.
   -- Мы уходим, -- отрезал Алекс.
   -- Лёшка, так нельзя. Давай поговорим, -- попросила она. Голос у нее тоже был приятный, женственный.
   -- Вам НУЖНО поговорить, -- вставила Зоя Иосифовна, выделив интонацией слово "нужно". -- Вы все еще муж и жена, нельзя об этом забывать.
   Я видела, Алекс колебался. Посмотрел на меня.
   Если я сейчас скажу, что хочу уйти, мы уйдем, поняла я. Одно мое слово, и он даже не станет с ней разговаривать.
   Какая приятная и в то же время эгоистичная мысль.
   Нет, я так не могу.
   -- Поговорите, -- словно со стороны услышала я свой собственный голос.
   Алекс еще пару секунд сверлил меня взглядом, будто проверял, серьезно ли я. Потом сдался, расстегнул куртку, повесил на вешалку.
   -- Зоя Иосифовна, напоите Киру чаем, -- попросил он, затем прошел за своей супругой в комнату, откуда она только что вышла.
   -- Пойдем, Кирочка, -- заторопила меня старушка. -- Ты не обижайся на меня. Но они до сих пор женаты. А Алешка только и бегает от всех, и от Лизы тоже. Хочет расстаться, это его личное дело, но нельзя же просто пропасть.
   Это после всего, что она сделала? Я была не согласна. После всего, что сделала эта женщина, еще как можно пропасть.
   Кухня примыкала к той самой комнате, куда они ушли. Зоя Иосифовна усадила меня на стул и застучала сервизом.
   -- Погодка сегодня... -- начала она, но прервалась под моим тяжелым взглядом.
   Нет, я человек воспитанный, и уважаю ее седины, но слушать болтовню сейчас я была категорически не готова. Особенно когда она заглушала голоса в соседней комнате. А слышимость была достаточная, чтобы прекрасно все слышать.
   Впрочем, надо отдать Зое Иосифовне должное -- она понимающе кивнула и замолчала. Так же, молча, разлила чай по кружкам. Ромашковый. Еще бы валерианы мне заварила...
   -- ...очень умно запудрить старушке голову, чтобы выйти на меня, -- голос Алекса был пропитан жгучим холодом. Он даже с Валентином так не разговаривал.
   -- А что мне оставалось? Как я поняла, никто не знает, где ты. Три месяца играешь с Валей в кошки-мышки.
   -- Это наши с ним дела, -- отрезал Алекс. -- У нас с ним -- свои, у вас с ним -- свои.
   -- Все еще злишься, -- не вопрос, констатация факта.
   -- Злюсь, -- Алекс не счел нужным отпираться.
   -- Я искала тебя, чтобы попросить прощения. Снова.
   -- Поздно, -- кажется, он решил отвечать односложно.
   -- Неужели все эти годы не в счет? -- не сдавалась та. -- Я пыталась тебя забыть, клянусь, пыталась. Но не могу.
   -- Лиза, -- простонал Алекс, -- не надо этих сцен.
   Громкий вздох:
   -- Ты мне не веришь.
   -- Я тебя презираю.
   -- Это удар ниже пояса.
   -- Взаимно.
   Повисла тишина. В этой тишине Зоя Иосифовна преувеличенно громко начала размешивать сахар в своей кружке.
   -- Лешка, ну посмотри на меня, -- кажется, началась новая партия. -- Я ведь правда сожалею, что все так вышло.
   -- Что я все узнал, ты хотела сказать?
   -- И это тоже, -- призналась Лиза. -- Но я не вижу ничего страшного в том, что сделала. Валя за тебя беспокоился как старший брат. Что плохого в том, что я держала его в курсе, как твои дела?
   Алекс коротко и как-то нервно рассмеялся.
   -- Действительно, что плохого?
   -- А то, что брала у него деньги... Он предложил помощь -- я не отказалась. Хотелось меньше тебя обременять.
   -- И на мне же зарабатывать.
   -- Ты все переиначиваешь! -- взвилась Лиза. -- Я проехала тысячи километров, чтобы поговорить с тобой, оббивала порог Валентина, пытаясь что-то о тебе выяснить. Кое-как нашла Зою Иосифовну, а ты...
   -- А что -- я? -- спокойно спросил Алекс.
   -- А ты мне не рад!
   -- Лиз, кончай ломать комедию.
   -- Это не комедия, это чувства! Когда ты не явился в суд на бракоразводный процесс, я подумала, ты передумал.
   -- Нет, я был занят.
   В ответ снова громкое обиженное сопение.
   -- А ты жестокий.
   -- Я такой же, каким был всегда. Просто без шор на глазах. Говори прямо, зачем приехала? Я не блокировал счета, у тебя есть доступ ко всему. Так неужели денег не хватило?
   -- Ты думаешь, все дело в деньгах? -- вспыхнула Лиза.
   -- Не знаю, -- признался Алекс, -- я давно не пытаюсь разобраться в твоих мотивах.
   -- Я люблю тебя, -- в голосе страдание и мольба. -- А ты рад меня унизить, да? Даже сейчас пришел с какой-то девицей за ручку.
   -- А ты думала, я уйду от горя в монастырь? -- издевательски поинтересовался он. Я мысленно зааплодировала.
   -- Я думала, что что-то для тебя значу.
   -- Больше нет.
   -- Так, значит, да? -- вот теперь мольбу в голосе сменила злоба. -- А ты знаешь, что Валентин снова предлагал мне денег за то, чтобы я выманила тебя?
   Я заметила, как Зоя Иосифовна побледнела при этих словах. Видимо, она думала, что воспитанника нужно защищать только от магов, и почему-то совершенно не подумала, что по-настоящему его подставляет, устроив эту встречу.
   Я бросила на нее короткий взгляд и снова обратилась вслух.
   -- Много предложил? -- без эмоций поинтересовался Алекс.
   -- Очень, -- многозначительно ответила Лиза.
   -- И где он? Внизу? -- тот же спокойный тон.
   -- Ты знаешь, что его там нет. Вы же чувствуете друг друга. Я отказалась.
   -- Значит, все-таки мало предложил, -- откликнулся Алекс.
   Боже мой, чего хочет эта женщина? На что рассчитывает? Она что, прожив с ним два года (да, кажется, Алекс говорил про два), совсем его не знает? Алекс прав, мы с ним во многом похожи, мы не предаем тех, кто нам верит, но и предательств не прощаем.
   -- Значит, ты меня не простишь? -- в такт моим мыслям спросила Лиза.
   -- За что именно? -- честное слово, если бы Алекс хоть раз позволил бы себе разговаривать со мной таким тоном, я бы его ударила, а потом ушла, не оглядываясь. Его голос был холодным, надменным, издевательским. -- За то, что брала деньги у моего брата? За то, что доносила ему на меня за моей спиной? Или, может, за то, что пила таблетки по его приказу?
   -- Он тебе рассказал? -- ахнула та. -- Не думала, что решится.
   -- А у меня решительный брат.
   -- А чего ты хотел?! -- ого, вот и защита сменилась нападением. -- Мне было двадцать пять, когда мы поженились! -- значит, я не ошиблась с возрастом, сейчас ей должно быть двадцать восемь, на год старше меня. -- Я была не готова. Я все равно не хотела детей, и если Валентин думал, что это его заслуга, то черт бы с ним! Ты все время мотался туда-сюда, я тебя почти не видела!
   -- Тогда чего ты хочешь? -- логично спросил Алекс. -- Зачем пытаешься отмотать назад? Меня не переделать.
   -- А разве люди не меняются ради любимых?
   -- Ради любимых -- возможно.
   Что-то грохнуло.
   -- Ваза, -- охнула Зоя Иосифовна, однако осталась на месте и не бросилась защищать свою собственность. Наверное, побоялась оказаться под перекрестным огнем.
   -- А не боишься, что я прямо сейчас позвоню Валентину и скажу, что ты здесь? -- а вот мы и добрались до угроз.
   -- Мы переместимся прежде, чем пойдет гудок, -- спокойно отреагировал Алекс.
   -- А Зоя Иосифовна?
   Старушка побледнела еще больше. Может, я и жестокая, но сейчас мне было не жалко ее чувств, пусть, наконец, поймет, что наделала.
   -- В тебе настолько нет ничего святого? -- ответил Алекс вопросом на вопрос.
   Наверное, все же что-то святое у этой женщины было, ведь любил же он ее когда-то. Она больше ничего не сказала. Я только услышала быстрые шаги, когда пятки громко врезаются в пол, и звук застегиваемых "молний". Затем хлопнула дверь.
   Практически одновременно с этим звуком на пороге кухни появился Алекс.
   -- Алеша, прости меня, -- бросилась к нему Зоя Иосифовна и тут же обняла. Она была такой маленькой и хрупкой, что ее макушка оказалась на уровне его груди.
   Алекс мягко погладил ее по спине.
   -- Вы не хотели ничего плохого, я знаю.
   Старушка всхлипнула.
   Вот сейчас я почувствовала себя так, будто наблюдаю какую-то интимную сцену, подглядывать которую не имею никакого права, и отвернулась. Забавно, до этого я подслушивала со спокойной совестью.
   -- Кира, нам пора, -- позвал меня Алекс.
   -- Уходите? -- испугалась Зоя Иосифовна.
   -- Кто ее знает, что она выкинет, -- ответил он. -- Лучше убраться подальше.
   -- Конечно-конечно, -- быстро согласилась та и потопала нас провожать.
   -- Зоя Иосифовна, -- серьезно попросил Алекс уже в дверях. -- Я очень вас прошу впредь пользоваться телефоном по назначению. Если вам будет грозить опасность, я приду, это не обсуждается, но не звоните по другому поводу, кто бы ни захотел меня видеть.
   -- Я уже поняла, -- старушка удрученно склонила голову, признавая свою вину.
   Наверное, Алекс все-таки лучше меня. Я бы так просто не простила такую подставу, не смогла бы...
  
   ***
  
   Когда мы вернулись в отель, Алекс был задумчив и молчалив и двигался, казалось, чисто на автомате.
   Когда же прошлое оставит его в покое и даст нормально жить?
   Я не выдержала, подошла и крепко обняла, уткнувшись носом ему в грудь. Сказать мне было нечего. Что тут скажешь? Но мне хотелось, чтобы он чувствовал, что я с ним.
   -- Спасибо, что понимаешь, и не устраиваешь сцен ревности, -- сказал Алекс. В ответ я только фыркнула. -- Ты ведь все слышала? Конечно, слышала. Слышимость там отличная, а ваших голосов не слышал я.
   -- Угу, -- я не видела смысла отпираться.
   -- Мне жаль, что ты выслушала всю эту... грязь.
   -- Мне даже стало ее жалко, -- призналась я. -- Мне кажется, она правда считает, что любит тебя.
   Настал его черед фыркать.
   -- Именно: считает, что любит.
   -- Ты ведь сам сказал, когда мы говорили о твоем деде и Зое Иосифовне, любить можно по-разному.
   -- Наверное, -- согласился Алекс. -- Но я на самом деле ее не понимаю. Что она любит? Мое тело? Мои деньги? Что? Если не понимает того, чем и как я живу? Если хочет, чтобы я изменился?
   -- Не знаю, -- честно ответила я. -- Мне не хочется, чтобы ты менялся.
   Он усмехнулся и крепче меня обнял.
   -- Ты даже не представляешь, как я это ценю.
   -- Она доставит нам проблем? -- спросила я через некоторое время.
   -- Если от обиды снюхается с Валентином, скорее всего, -- подумав, ответил Алекс.
   -- А Зое Иосифовне?
   -- Не знаю, я все-таки верю, что совесть в ней где-то есть, и она не позволит ей причинить старушке вред. А вот тебе -- запросто.
   -- Я-то ей зачем?
   -- А то не ясно? Думаешь, она поняла, что я не хочу ее видеть после всего, что она же сделала? -- ответил мне Алекс. -- Скорее, решила, что во всем виновата соперница, и, будь я один, я бы непременно простил ей все прегрешения.
   -- Ты ее очень любил? -- не знаю, зачем я это спросила, но едва слова слетели с моего языка, мне тут же захотелось его прикусить. Зачем спросила? Не мое это дело, совсем не мое.
   Тем не менее, Алекс ответил:
   -- Я был уверен, что любил. Теперь не уверен.
   -- Почему? -- не поняла я.
   -- Потому что тебя я люблю совсем иначе.
   Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Он говорил о доверии, о беспокойстве за меня, но, что любит, сказал впервые. И это было... важно.
   Я несколько раз открывала рот, чтобы заговорить, но не решалась и закрывала вновь. Алекс же, кажется, не ждал, что я что-то скажу в ответ.
   Не знаю, как для него, но для меня это было сложно: облечь свои чувства в слова, тем более, я думала, что нескоро смогу их кому-то сказать.
   -- Я тоже тебя люблю, -- выдохнула я, словно прыгнула в ледяную прорубь.
   Или он считал мой эмоциональный фон, или просто уже достаточно хорошо меня изучил. Усмехнулся и приподнял мое лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.
   -- Было так страшно это сказать?
   -- До жути, -- призналась я.
  
   ГЛАВА 15
   А на следующий день Голубев назначил Алексу встречу. Видя, как он разрывается меж двух огней, я не выдержала:
   -- Иди, со мной все будет хорошо.
   -- Я могу попросить Никиту Игоревича выделить человека для твоей охраны, -- предложил Алекс.
   -- Нет уж, спасибо, -- решительно отказалась я. -- Лучше я, в случае чего, позвоню тебе, и ты примчишься, чем коротать время с человеком, которому ни ты, ни я до конца не верим.
   -- Логично, -- согласился Алекс с моими доводами.
   -- Не волнуйся, -- пообещала я, подойдя и поцеловав, -- буду держать телефон в руке все время, пока тебя не будет.
   Сильно успокоенным Алекс не выглядел, но сдался, признав, что так будет лучше. В конце концов, ему было необходимо выяснить намерения Сопротивления и, в соответствии с нашим первоначальным планом, втереться им в доверие.
   Он ушел, а я включила его ноутбук и углубилась в изучение растений. Когда я рассказала Алексу идею Ксюши, он не то чтобы проникся энтузиазмом, но сказал, что допускает, что эта версия имеет право быть, и раз я в это верю, мне и карты в руки. Чем немедленно и воспользовалась, едва осталась одна.
   Введя в поисковик: "Названия цветов по алфавиту фото", я приступила к изучению.
   "Абутилон, авокадо американское, агава, агапантус (господи, даже ни разу не слышала!), агератум Хоустона, аглаонема (вообще напоминает название какой-нибудь болезни), адениум тучный, адиантум, адонис, азалия..."
   Азалия оказалась похожей на некоторые цветы со стен, но на другие -- совершенно нет. Пришлось смириться, что с буквой "а" не повезло, и продолжать.
   Когда спустя два часа остановилась на "зафирантесе", у меня уже разболелись и голова, и глаза от постоянного вглядывания в экран.
   В конце концов, решила сделать перерыв. Руки сами потянулись к рабочей почте. Уже давно ведь не проверяла. Вдруг там что-то важное? Алекс говорил, что IP-адрес проследить не должны, поэтому решила воспользоваться случаем.
   В общем-то, ничего, стоящего внимания, не обнаружилось. Письма из разряда "массовой рассылки", запоздалые поздравления с днем рождения от коллег, несколько заявок на перевод, судя по времени отправки, уже давно перенаправленные на другого сотрудника...
   Заслуживало внимания только последнее письмо, отправленное сегодняшней ночью.
   Я побледнела, увидев имя отправителя -- Елизавета Лазовская.
   Как, черт возьми?!
   Я решительно нажала "открыть".
   "Здравствуйте, Кира, -- встретил меня неожиданно вежливый текст письма, -- не удивляйтесь, это, действительно, я. В отличие от наших друзей-магов, я понимаю, что человека можно найти разными способами, а не только шестым чувством. Зоя Иосифовна обмолвилась, что вы переводчик. Поэтому найти девушку с редким именем Кира среди сотрудников агентств переводов не составило труда. Так что, здравствуйте еще раз, Зорина Кира Юрьевна. Поблагодарите своего работодателя за то, что так любезно разместил ваше фото на своем сайте и значительно упростил мне задачу, -- я разрывалась между желанием зарычать и начать биться головой об стену. -- Я не знаю, когда вы прочтете это письмо, но прошу вас ответить мне, как только это произойдет. Я хочу с вами поговорить и уверяю, это в интересах Алексея. Мы ведь обе за него волнуемся, не так ли?"
   Смайлик в конце письма меня окончательно доконал, и я чуть было вовсе не захлопнула ноутбук. И дернул же меня черт проверить почту!
   Сначала хотела проигнорировать послание и снова заняться изучением растений, но не смогла собраться с мыслями. Фраза: "Это в интересах Алексея" не давала покоя. А что если эта Елизавета, правда, знает что-то, о чем мы даже не догадываемся? Кажется, она на самом деле любит Алекса...
   Был бы Алекс сейчас рядом, я бы даже не подумала скрывать от него письмо, наоборот, показала бы в первую очередь. Но его не было. Позвонить и только напугать? Ведь мы договорились, что я звоню только в случае опасности.
   Разумный человек на моем месте просто бы "выключил" панику и дождался возвращения Алекса, но мои руки так и зачесались ответить. И, как я ни боролась со своим глупым женским любопытством, бой был неравным, и, следовательно, проигран априори.
   "Где и когда?" -- набрали мои пальцы. Я не стала распинаться в вежливых приветствиях.
   Ответ пришел буквально через пару секунд. У компьютера она, что ли, дежурила?
   "Кафе "Жемчужина". В центре. Сможешь через час?"
   О, вот мы уже на "ты"...
   На самом деле, я могла быть на месте уже минут через двадцать, но это бы выдало мое место положения.
   Я колебалась. Это было глупо, я отдавала себе отчет, очень глупо, примерно так же, как тогда, когда сдалась и сама пошла в лабораторию Лазовских.
   С другой же стороны, тогда я точно знала, что Валентин опасен и настроен ко мне враждебно. А Лиза... Не знаю, можно ли верить моей интуиции после всего случившегося, но Лиза не казалось мне исчадием зла.
   Алекс меня убьет...
   Но я уже написала: "Ок, успею".
   Тут же пикнул ответ: "Жду".
   -- Ух, -- шумно выдохнула, собираясь с мыслями. И что я только что натворила?
   А если это ловушка? Опять же, вчера Лиза сказала, что уже отказалась от денег Валентина, которые он предлагал за выдачу Алекса. Но, с другой стороны, вчера она еще на что-то надеялась...
   Я запуталась окончательно.
   Мелькнула мысль: даже сейчас взять и обмануть, не явиться на назначенную встречу и больше не отвечать на сообщения. Однако я встала и пошла собираться, дав себе обещание, что, если Алекс вернется раньше, чем я выйду на улицу, я все ему расскажу и поступлю так, как он решит. А если не вернется, то пойду.
   Но Алекс не вернулся. А обещание, данное самой себе, нужно держать. Особенно данное самой себе.
  
   ***
  
   На улице было морозно и солнечно. Ночью выпала новая порция снега, но его уже расчистили и с дорог, и с тротуаров. Сугробы лежали лишь на обочинах.
   Я шла не спеша, потому что здесь было рукой подать. Даже намеренно сделала круг, чтобы выйти к кафе с другой стороны.
   Телефон лежал в кармане и молчал. Время от времени я касалась его рукой, это придавало чуть больше уверенности. Однако разумная часть моего мозга все равно периодически задавала мне вполне логичный вопрос: "Куда ты поперлась, дура?" Что-то подсказывало, что Алекс тоже не поскупится на выражения, когда узнает, что я учудила.
   Вывеску "Жемчужина" увидела еще издалека, отогнала от себя последние запоздавшие сомнения и решительно вошла внутрь.
   Лизу увидела сразу. Та сидела за столиком у окна, листала меню.
   Она тоже заметила меня, приветливо улыбнулась и махнула рукой.
   Я выдохнула, сбрасывая оцепенение, и пошла навстречу. Фальшиво улыбаться даже не пыталась, оставшись предельно серьезной.
   -- Рада, что ты пришла, -- поприветствовала меня Лиза.
   -- То Кира Юрьевна, то "ты", -- не удержалась я, вешая куртку на спинку стула и устраиваясь напротив пригласившей меня.
   -- Мы вроде как ровесницы, можно по-простому, -- пожала плечами Лиза.
   -- Хорошо, -- согласилась я. В общем-то, мне было совершенно все равно, как к ней обращаться.
   Я замолчала и выжидательно уставилась на нее. По-моему, кто пригласил, тот и должен начинать разговор. Но Лиза молчала, только внимательно изучая меня. Наверное, не могла понять, как Алекс мог променять ее на меня.
   -- Зачем ты хотела встретиться? -- я все-таки не выдержала.
   -- Поговорить, -- последовал незамедлительный ответ.
   Ясное дело, что не плюшками баловаться.
   -- В таком случае, я слушаю, -- подтолкнула я.
   -- Я беспокоюсь, -- сказала она наконец. -- За НЕГО беспокоюсь. Вчера Валентин рассказал мне, что он натворил. Не спорю, у него высокие мотивы, но отказаться от семьи -- это слишком, даже для Лешки.
   Лешка... Может быть, это я что-то не понимаю, но как человек, проживший с ним несколько лет, может называть его так, как ему не нравится? Что это? Очередная попытка переделать или загнать в рамки?
   -- Я думаю, Алекс отдает себе отчет в том, что делает, -- ответила я, намеренно назвав его именно так.
   Думала, она разозлится из-за моих категоричных слов, но нет, Лиза отлично владела собой. Она только прищурилась, чуть склонив голову набок.
   -- А если он ошибается?
   -- Тогда рано или поздно, он поймет свою ошибку.
   -- А если будет слишком поздно? Если он погибнет?
   Ее слова звучали слишком серьезно, и я прекрасно понимала, что отчасти они были правдивы. Убить Алекса, действительно, могли.
   -- Я в него верю, -- просто ответила я. Опустила руку к карману куртки, еще раз убедившись, что телефон в пределах досягаемости.
   -- Похвальное утверждение для девушки героя, -- улыбнулась Лиза.
   Я чуть было не рассмеялась, удержалась в последний момент.
   -- Мне кажется, Алекс никогда не позиционировал себя как герой.
   -- А по-моему, именно это он сейчас и делает, -- не согласилась Лиза. -- Этакий герой, один против всех.
   Я покачала головой.
   -- Тогда ты совсем его не знаешь.
   Что мне было доказывать? Свою правоту? Увольте, кто мне эта женщина и что мне ее мнение?
   -- А ты, значит, знаешь? -- прицепилась та. -- За сколько за неделю? За месяц?
   -- Это тебя не касается, -- твердо ответила я, намереваясь встать.
   -- Погоди, -- Лиза резко пошла на попятные. -- Я не затем тебя позвала, чтобы ссориться.
   Я остановилась.
   -- Тогда зачем?
   -- Кем бы он там себя не считал, что бы ни делал, Валентин ясно дал мне понять, что не успокоится и брата в покое не оставит, пока не получит булавку.
   В этот момент официантка принесла поднос с двумя кружками и чайником.
   -- Угощайся, -- предложила мне Лиза, подвигая чашку ближе.
   -- Не хочу.
   -- Да ладно, -- он усмехнулась. -- Неужели ты думаешь, я тебя отравлю? В общественном месте?
   На самом деле, про отраву я не думала, просто не хотела с ней делать ничего вместе: ни больше разговаривать, ни, тем более, чаи гонять.
   -- Чего же ты хочешь от меня? -- спросила я напрямик. -- Теперь вы с Валентином решили подкупить меня?
   -- Не драматизируй, -- попросила Лиза, попробовав свой чай. -- М-м, -- похвалила она, -- жасминовый. Попробуй, -- в ответ я только покачала головой. -- Ладно, как хочешь... А что касается, чего хочу. В идеале: хочу быть с Лешкой, -- сказала она прямо. -- Не в идеале: хочу, чтобы он был жив и здоров, пусть и не со мной.
   Я напряженно вглядывалась в ее лицо. Нет, не врет, совершенно точно не врет. Она его любит, действительно, любит. Своей эгоистичной неправильной любовью, в которой он не нуждается.
   -- И зачем тебе понадобилась я? Чтобы оставила его в покое и уступила тебе место? -- я хмыкнула: -- Или, может быть, замолвить за тебя словечко?
   Лиза скривилась.
   -- Ты у него научилась так все переиначивать?
   -- Нет, -- заверила я, -- это мое природное свойство.
   Лиза помолчала. Я прямо-таки видела, как она усилием воли прячет во взгляде злость и обиду и натягивает фальшивую улыбку.
   -- Я хочу, чтобы ты поговорила с ним, -- сказала она, наконец полностью совладав с эмоциями. -- Попроси вернуть булавку Валентину.
   -- С чего ты взяла, что он меня послушает?
   -- Послушает, -- кажется, Лиза в этом ни мгновения не сомневалась. -- Я уверена, скажи ты, что тебе страшно, что ты хочешь спокойной жизни, он тебя послушает.
   Я покачала головой. Нелепая мысль. Чтобы я пришла к Алексу и попросила его предать свои идеалы ради моей спокойной жизни? Это же ничем не лучше, чем предать его за деньги, как это сделала женушка, которую он любил, которой доверял.
   -- Я никогда этого не сделаю, -- отказалась я наотрез.
   -- Тебе, что, плевать, что с ним будет? -- теперь уже Лиза убрала с лица все улыбки. -- Я думала, ты тоже за него волнуешься.
   -- Нельзя посадить кого-то на цепь только потому, что боишься оставлять его без присмотра.
   -- Любовь -- это забота.
   Вот теперь улыбки не сдержала я. Правда, вышла она невеселой.
   -- Нет, Лиза, любовь -- это, прежде всего, уважение.
   Сказав это, я решительно встала. Мне больше не о чем было разговаривать с этой женщиной.
   Когда уже подошла к двери, обернулась. Лиза смотрела мне вслед с лютой ненавистью во взгляде, но преследовать не попыталась, к телефону, чтобы вызвать Валентина, не потянулась. Только смотрела взглядом-обещанием, что это еще не конец.
  
   ***
  
   До отеля добиралась окружными путями, все время оборачивалась и смотрела по сторонам в поисках погони. Но за мной никто не шел и не следил. Да и взгляд, которым Лиза одарила меня на прощание, ясно говорил, что это не конец, но свою месть она будет подавать холодной.
   Меня начало беспокоить, почему Алекс не возвращается так долго. С момента его ухода прошло уже около четырех часов. Что можно обсуждать так долго? Планы военных действий? Черт, да за четыре часа можно уже и баррикады соорудить!
   Я подумала ему позвонить, сжала телефон в кармане пуховика, но потом снова отринула эту мысль. Что я говорила Лизе? Что доверяю ему и верю, что он знает, что делает. Раз не звонит сам, значит, чем-то занят. Позвоню сама -- только подниму тревогу из ничего.
  
   ***
  
   Добралась до отеля только через час после того, как покинула "Жемчужину". Номер оказался пуст, Алекса не было. Чего, собственно, и следовало ожидать: пришел бы раньше меня, позвонил бы и поинтересовался, куда меня понесло.
   Я вздохнула, чтобы успокоиться, включила ноутбук и снова принялась за изучение растений.
   "Зигокактус, золотарник, золотая розга, зопник...."
   А вот когда на улице стемнело, а я добралась до "маргаритки" и "мединиллы прекрасной", мне стало по-настоящему страшно.
   Ладно, пусть считает меня паникершей, но сам должен понимать, что пропадать на целый день, когда я волнуюсь, это свинство.
   Взяла телефон и нажала на клавишу быстрого набора, где был размещен номер Алекса.
   "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети..."
   Как стояла, так и села. Благо стояла возле кровати.
   -- Спокойно, -- сказала себе вслух, -- спокойно. Телефон просто разрядился.
   Вот только я своими глазами видела, как Алекс заряжал его утром. А намеренно он отключить телефон не мог, просто не мог, потому что беспокоился за меня. В этом я не сомневалась ни минуты.
   А это могло означать только одно: план провалился, Голубев, опасный квадратный человек, нас перехитрил.
   -- Спокойно! -- прикрикнула я на себя. Потому что сердце уже готово было выпрыгнуть из груди.
   От собственного громкого голоса в пустой комнате стало еще более жутко. Но сидеть и впадать в истерику я была не намерена. Ничего, где наша не пропадала!
   Все проще простого: просто надо выяснить, где Алекс и как ему помочь...
   Ладно, не проще простого, но терпимо. Разберемся.
   Я побродила по комнате, собрала вещи в сумку. Сумку Алекса оставила. Куда я ее потащу? Только засунула ноутбук в свою. За номер оплачено заранее, так что, если получится, вернемся, все заберем.
   Уже стоя в дверях в обуви и одежде, я вдруг поняла, что не знаю, куда идти. Но мое шестое чувство, о котором я раньше не особо догадывалась, просто визжало, что нужно немедленно уходить.
   И визжало оно совсем не зря. Стоило мне перекинуть ремень сумки через плечо, как в комнате за моей спиной что-то стукнуло.
   Я резко обернулась. Двое. В комнате появилось двое здоровых незнакомцев, которые явно не на чай заглянули. Дежавю. Правда, действующие лица другие.
   -- Берем ее, -- распорядился один из них.
   Ну-ну, только шнурки поглажу. Мы все-таки не в моей "хрущевке", где тебя убивать будут, а соседи только телевизор погромче сделают. Мы в достаточно дорогой гостинице в центре города, полной охраны и персонала.
   -- Помогите! -- завизжала я так громко, как только была способна, и бросилась в коридор.
   Естественно, незваные гости бросились за мной.
   -- На помощь! -- орала я, как резанная, пока бежала по длинному коридору.
   О да, мысленно позлорадствовала уже через несколько секунд, мы не старой "хрущевке". На крик высыпали жильцы, а с обеих сторон коридора и с лестницы выбежала вооруженная охрана.
   -- У моей сестры плохо с головой, -- попробовал выкрутиться один из преследователей. Тоже мне, братец. Уловка из американского боевика.
   -- Я его не знаю! -- завопила я снова, демонстративно размазывая слезы по лицу. -- Они ворвались в мою комнату!
   -- Так, -- двинулся самый массивный охранник к моим обидчикам, -- давайте спокойно разберемся, кто чья сестра, кто кого преследует?
   Другие два охранника тоже перегруппировались, отрезая путь напавшим на меня. Отлично!
   Я толкнула дверь на лестничную клетку и понеслась вниз по ступенькам, пока никто не успел меня остановить.
  
   ГЛАВА 16
   Выскочила на улицу и бежала, пока хватило сил. Но я все-таки не спортсмен-спринтер и скоро выдохлась. Забежала в один из темных дворов, плюхнулась на скамейку, согнулась, обхватив себя руками и пыталась успокоиться.
   Глупо было бы даже надеяться, что преследователей арестуют. Отбрешутся, как пить дать. А только отвяжутся от гостиничной охраны, тут же бросятся за мной.
   Темный двор -- как бы не так, это для меня он очень даже темный, а для них, если верить Алексу (а Алексу я верила как никому в этой жизни), моя аура -- как маяк в ночи, и найти им меня не составит труда. Темное время суток только поспособствует.
   Сбившееся дыхание не унималось, мозгу не хватало кислорода, а потому он соображал хуже обычного. Точно я знала только одно: Алекс в беде, и помощи ему ждать неоткуда, у него есть только я. А это значит, я должна выжить, чего бы мне это ни стоило.
   Достала мобильник, включила его в режим фонаря и начала копаться в сумке.
   Идея была убийственной, опасной и, наверное, просто идиотской, но другой у меня не было. Я не маг и мало знаю о свойствах аур, но кино я смотрю, книжки читаю. Должна же быть в них хоть капля правды? А если верить книгам о волшебниках, чем лучше человек себя чувствует, тем ярче его аура.
   Я наконец нашла то, что искала -- пенал. Это, как говорится, издержки профессии. Я ведь иногда и художественную литературу перевожу, а с ней бывает сложно. Порой ходишь несколько дней, как лунатик, и не можешь подобрать соответствующий эквивалент фразы в русском языке, чтобы точно передать задуманную автором эмоцию. А потому, если гениальная идея перевода все-таки приходит в голову, ее надо "хватать" и немедленно записывать. Именно для таких целей у меня во всех сумках всегда лежали две самые необходимые вещи: блокнот и пенал с ручками.
   Помнится, в один из пеналов я недавно клала нож для бумаги. В ящике на работе их оказалось два, и я подумала, что лишний может мне как-нибудь пригодиться вне офиса.
   Дрожащими от холода руками расстегнула "молнию", молясь, чтобы это был тот самый пенал.
   Не знаю, кто там покровительствует подобным мне психам, но сие божество явно ко мне благоволило -- нож для бумаги оказался в пенале, который я сунула именно в эту сумку. Как хорошо, что не вспомнила о нем раньше, ведь непременно бы выложила перед полетом за границу.
   Следом из сумки я извлекла майку и при помощи все того же ножа разорвала ее на длинные лоскутки.
   Что ж, кажется, все готово...
   Страха не было, только бешеный адреналин. Но это тоже не дело, мне сейчас нужно хладнокровие, как никогда. В любом случае, поздно отступать. Когда я отказалась бежать и решила остаться с Алексом, то уже выбрала свой путь.
   Как у любой уважающей себя девушки, с собой у меня был и флакон с духами. Кто же знал, что дорогие коллекционные духи, подаренные Костей, пойдут на это?
   Только теперь я поняла, что имел в виду Алекс, когда сказал, что не уверен, любил ли он Лизу. Ради Кости, я бы никогда не сделала то, что делаю сейчас.
   Я осмотрелась, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает. Потом обильно полила духами нож для бумаги и резко, пока не успела испугаться или передумать, резанула себя по левой ладони, наискось, глубоко, от пальцев к запястью.
   Оказалось не просто больно, а адски больно. Кажется, задела связки. Но это все мелочи -- доберусь до Алекса, он вылечит. А то, что больно, можно потерпеть.
   Кровь потекла обильно и казалась обжигающе горячей, рука начала быстро неметь.
   Черт возьми, я не медик, сколько ее нужно выпустить, чтобы свет моей ауры поблек? И хватит ли того количества, которое я могу потерять без опасности для жизни?
   Когда поняла, что еще чуть-чуть -- и просто потеряю сознание, я полила кусок майки все теми же несчастными духами и приложила к ране. Зашипела, но начала перевязку. Пришлось орудовать второй рукой и зубами.
   Вроде бы получилось. Больно безумно, перед глазами все плывет, но не похоже, что я все же истеку кровью. Прорвемся, как любит говорить моя Великая подруга.
   Я посидела несколько минут, баюкая поврежденную руку, и пытаясь собраться с мыслями.
   Итак, допустим, получилось, аура поблекла, и меня временно не найдут. Но что дальше? Я не маг, а мне предстоит столкнуться именно с ними.
   Ладно, все решаемо. Мне, всего-то навсего, нужен одаренный, который рискнет мне помочь. В любой другой ситуации я бы посмеялась, но не сейчас. Теперь мне было далеко не до смеха.
   Посидела еще немного, взвешивая все "за" и "против", но так и не придумала ничего нового. Если мои догадки верны, то у меня есть надежда только на одного человека.
   Я достала здоровой рукой телефон и по памяти набрала номер Ксюши.
   -- Кирок, зачастила! -- обрадовалась она мне. Видимо, забила с прошлого раза мой новый номер, и сразу поняла, кто звонит.
   -- У меня проблемы, -- быстро сказала я в трубку.
   -- Слушаю, -- тон подруги тут же стал серьезным.
   -- Мне нужен номер Гриши. Ты его сохранила?
  
  
  
   Конец ознакомительного фрагмента.
   Окончание -- на сайте "Призрачные миры".
  
  


Популярное на LitNet.com Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) Д.Маш "Искра соблазна"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"