Теннисон А.: другие произведения.

In Memoriam A.H.H. / "Памяти А.Г.Х."

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение поэмы: стихи I - XIII. Илл.: Артур Генри Халлам - талантливый поэт, критик и правовед. Упомянутые в стихе I Оры - богини времён года и плодородия. Тис, к которому обращается автор в стихе III - хвойное вечнозелёное дерево/кустарник; в Великобритании растёт на кладбищах у могил. "Голубка" в стихе VI - Эмили, сестра Альфреда Теннисона, помолвленная с Артуром Генри Халламом.

   []
  
    I
    
    Я свято веровал певцам,
    На арфе рекшим непреложно
    О том, что, прах поправ свой, можно
    Подняться прямо к небесам.
    
    Но кто́ бы обнаружить мог
    Приобретение в разлуке,
    Сквозь время простирая руки:
    Что будет от стенаний прок?
    
    Пусть Горе для Любви моей -
    Покров, иль сгинуть им в трясине,
    Пусть отблеск мрака - чёрно-синий;
    Со Смертью танцевать - мудрей,
    
    Чем вызывать насмешки Ор,
    Что плод любви - большое горе:
    "Любил он, но лишился вскоре;
    Изжёг его тоски костёр".
    
     I
    I held it truth, with him who sings
    To one clear harp in divers tones,
    That men may rise on stepping-stones
    Of their dead selves to higher things.
    But who shall so forecast the years
    And find in loss a gain to match?
    Or reach a hand thro' time to catch
    The far-off interest of tears?
    Let Love clasp Grief lest both be drown'd,
    Let darkness keep her raven gloss:
    Ah, sweeter to be drunk with loss,
    To dance with death, to beat the ground,
    Than that the victor Hours should scorn
    The long result of love, and boast,
    'Behold the man that loved and lost,
    But all he was is overworn.'
    
    
    II
    
    Обвил ты, старый Тис большой,
    То имя на плите могильной,
    А под плитою - кости сильно
    Корнями, а главу - корой.
    
    Вновь будет цвесть прекрасный сад,
    Стада все - к первенцам готовы,
    А под твоею сенью снова
    Часы о смерти возвестят.
    
    Не для тебя тепло, расцвет,
    Которым даже шторм - приветный:
    Ведь в сумрак твой тысячелетний
    Не проникает яркий свет.
    
    Взирая на тебя, о Тис,
    На эту твердь, я, онемелый,
    Как будто выхожу из тела,
    Чтоб ныне здесь с тобой срастись.
    
     II
    Old Yew, which graspest at the stones
    That name the under-lying dead,
    Thy fibres net the dreamless head,
    Thy roots are wrapt about the bones.
    The seasons bring the flower again,
    And bring the firstling to the flock;
    And in the dusk of thee, the clock
    Beats out the little lives of men.
    O, not for thee the glow, the bloom,
    Who changest not in any gale,
    Nor branding summer suns avail
    To touch thy thousand years of gloom:
    And gazing on thee, sullen tree,
    Sick for thy stubborn hardihood,
    I seem to fail from out my blood
    And grow incorporate into thee.
    
    
    III
    
    О лютая подруга - Грусть,
    О Жрица в склепе Смерти гадкой:
    Твоё дыханье горько-сладко.
    Что́ сходит с этих лживых уст?
                          
    Бурчишь: "Лишились звёзды глаз,
    А небо - словно в паутине;
    Стенают местности-пустыни,
    Закатный слышен солнца глас:
    
    "Фантом Природы этой всей
    С мелодией её густою -
    Лишь эхо от меня пустое,
    Пустая форма из теней"".
    
    Тебя мне слепо принимать
    И даже почитать за благо
    Иль, здравомыслие с отвагой
    Собрав, тебя под них подмять?
    
    III
    O Sorrow, cruel fellowship,
    O Priestess in the vaults of Death,
    O sweet and bitter in a breath,
    What whispers from thy lying lip?
    'The stars,' she whispers, "blindly run;
    A web is wov'n across the sky;
    From out waste places comes a cry,
    And murmurs from the dying sun:
    'And all the phantom, Nature, stands?
    With all the music in her tone,
    A hollow echo of my own,?
    A hollow form with empty hands.'
    And shall I take a thing so blind,
    Embrace her as my natural good;
    Or crush her, like a vice of blood,
    Upon the threshold of the mind?
    
    
       IV                  
                                                 
    Но вот я отхожу ко Сну,
    И воля теменью объята;
    Подобен без руля фрегату,
    Я с сердцем разговор начну:
    
    "О сердце, как живёшь сейчас?
    Мечты себя не оправдали;
    Теперь задашь вопрос едва ли:
    "Что́ замедляет ритм у нас?".
    
    Был детских лет твоих полёт,
    Но прекратился он с годами;
    Разбейся, чаша со слезами,
    Что горе обратило в лёд!".
    
    А тучи мрачные теперь
    Всю ночь пред взором, полным боли;
    Но утром слышен окрик воли:
    "Не будь безумным от потерь".
    
     IV                           
    To Sleep I give my powers away;
    My will is bondsman to the dark;
    I sit within a helmless bark,
    And with my heart I muse and say:  
    O heart, how fares it with thee now,
    That thou should'st fail from thy desire,
    Who scarcely darest to inquire,
    "What is it makes me beat so low?" 
    Something it is which thou hast lost,
    Some pleasure from thine early years.
    Break, thou deep vase of chilling tears,
    That grief hath shaken into frost!
    Such clouds of nameless trouble cross
    All night below the darken'd eyes;
    With morning wakes the will, and cries,
    "Thou shalt not be the fool of loss."
                               
                       
      V
    
    А не грешно ли - выражать
    Словами, как мне грустно, сложно?
    Наполовину лишь возможно
    Словами Душу обнажать.
    
    Но чтоб унять мучений ад,
    Язык полезен, несомненно:
    Простые грустные катрены,
    Как опий, боль мне приглушат.
    
    В слова, как в травы на лугах,
    Оденусь, иль как в плащ, от хлада,
    Но горя моего громада
    Слегка лишь предстаёт в словах.
                         
    V
    I sometimes hold it half a sin
    To put in words the grief I feel;
    For words, like Nature, half reveal
    And half conceal the Soul within.
    But, for the unquiet heart and brain,
    A use in measured language lies;
    The sad mechanic exercise,
    Like dull narcotics, numbing pain.
    In words, like weeds, I'll wrap me o'er,
    Like coarsest clothes against the cold:
    But that large grief which these enfold
    Is given in outline and no more.
    
    
    VI
    
    "Ещё друзья есть у меня,
    А общая судьба - лишаться";
    Но это - чтобы утешаться:
    Общее место, болтовня.
    
    Лишенье общее дано,
    А ранам сердца не закрыться;
    Не меркла никогда денница -
    Разбито сердце всё равно.
    
    Отец, где б ты ни пропадал,
    Сейчас - твой сыну тост заздравный,
    Но выстрел оборвал злонравно
    Ту жизнь, которую ты дал.
    
    Мать, юнгу своего спасти
    Стремишься: Бога молишь рьяно,
    Но сыну со смертельной раной
    В воде могилу обрести.
    
    Не больше знаете, чем я,
    Что в страшный час его конечный
    Писал послание сердечно:
    Там и любовь, и мысль моя.
    
    Я ждал: вернётся он домой,
    И с ним воображал свиданье,
    Тая в душе одно мечтанье:
    "Ещё немного - друг со мной".
    
    Не опасаясь ничего,
    Золотовласая голубка,
    Чьё счастье оказалось хрупко,
    Готовилась встречать его.
    
    В камине вспыхнул огонёк;
    Мечтой о встрече обольщаясь,
    Пред зеркалами украшаясь,
    Та вдела в волоса цветок,
    
    Блистать желая красотой;
    Взгляд отвела свой, став пунцовой,
    Но в зеркала взглянула снова:
    Поправить локон золотой.
    
    Тогда-то рок настиг стремглав
    Желанного ей Господина:
    Он погребён был вод пучиной
    Иль принял смерть, с коня упав.
  
    Каков её финал тогда?
    Чего ждать мне? По воле рока
    Ей оставаться одинокой
    И мне - без друга все года.
    
     VI
    One writes, that 'Other friends remain,'
    That 'Loss is common to the race' -
    And common is the commonplace,
    And vacant chaff well meant for grain.
    That loss is common would not make
    My own less bitter, rather more:
    Too common! Never morning wore
    To evening, but some heart did break.
    O father, wheresoe'er thou be,
    Who pledgest now thy gallant son;
    A shot, ere half thy draught be done,
    Hath still'd the life that beat from thee.
    O mother, praying God will save
    Thy sailor, - while thy head is bow'd,
    His heavy-shotted hammock-shroud
    Drops in his vast and wandering grave.
    Ye know no more than I who wrought
    At that last hour to please him well;
    Who mused on all I had to tell,
    And something written, something thought;
    Expecting still his advent home;
    And ever met him on his way
    With wishes, thinking, 'here to-day,'
    Or 'here to-morrow will he come.'
    O somewhere, meek, unconscious dove,
    That sittest ranging golden hair;
    And glad to find thyself so fair,
    Poor child, that waitest for thy love!
    For now her father's chimney glows
    In expectation of a guest;
    And thinking 'this will please him best,'
    She takes a riband or a rose;
    For he will see them on to-night;
    And with the thought her colour burns;
    And, having left the glass, she turns
    Once more to set a ringlet right;
    And, even when she turn'd, the curse
    Had fallen, and her future Lord
    Was drown'd in passing thro' the ford,
    Or kill'd in falling from his horse.
    O what to her shall be the end?
    And what to me remains of good?
    To her, perpetual maidenhood,
    And unto me no second friend.
    
    
     VП
    
    Вот снова мрачный дом его
    На длинной улице в тумане
    И дверь, моё где сердце ране
    Так гулко билось оттого,
    
    Что руку милую пожму.
    То нынче неосуществимо,
    Но я - бессонницей томимый,
    Чуть свет у двери потому.
    
    Его здесь нет, но жизни звук
    Вновь раздаётся в отдаленье;
    Рассвет, подобный серой тени,
    Сквозь мелкий дождь забрезжит вдруг.
    
     VII
    Dark house, by which once more I stand
    Here in the long unlovely street,
    Doors, where my heart was used to beat
    So quickly, waiting for a hand,
    A hand that can be clasp'd no more?
    Behold me, for I cannot sleep,
    And like a guilty thing I creep
    At earliest morning to the door.
    He is not here; but far away
    The noise of life begins again,
    And ghastly thro' the drizzling rain
    On the bald street breaks the blank day.
    
    
     VIII
    
    Спешит счастливый паренёк
    На встречу с милою своею
    И в дверь звонит, от чувства млея,
    Но нет её, а путь далёк.
    
    Тоскует он: чудесный свет
    Уходит из беседки, зала,
    На всё внезапно тьма упала,
    И ликованья больше нет.
    
    Я замечаю все места,
    Где виделся с тобой дотоле:
    Беседку, улицу и поле;
    Где нет тебя, там темнота.
    
    Как мог бы тот, кто всё бродил
    Глухими, грустными тропами,
    Найти цветок, побит дождями,
    Что был ей несказанно мил, -
    
    Цветок я отыскал в слезах
    По другу моему родному;
    Цветку поэзии такому
    Не страшно обратиться в прах.
    
    А коли радовать он мог
    Глаза, что навсегда закрыли,
    То посажу я на могиле
    Для жизни, смерти тот цветок.
    
    VIII
    A happy lover who has come
    To look on her that loves him well,
    Who 'lights and rings the gateway bell,
    And learns her gone and far from home;
    He saddens, all the magic light
    Dies off at once from bower and hall,
    And all the place is dark, and all
    The chambers emptied of delight:
    So find I every pleasant spot
    In which we two were wont to meet,
    The field, the chamber, and the street,
    For all is dark where thou art not.
    Yet as that other, wandering there
    In those deserted walks, may find
    A flower beat with rain and wind,
    Which once she foster'd up with care;
    So seems it in my deep regret,
    O my forsaken heart, with thee
    And this poor flower of poesy
    Which little cared for fades not yet.
    But since it pleased a vanish'd eye,
    I go to plant it on his tomb,
    That if it can it there may bloom,
    Or, dying, there at least may die.
    
    
     IX
    
    От итальянских берегов
    Плывёшь, корабль неотразимый,
    С останками, мне дорогими;
    Доставь к нам грустный свой улов.
    
    По волнам благостным морским
    Вези на скорости возможной
    К тем, кто стенает безнадёжно,
    Ту урну с прахом дорогим.
    
    Всю ночь ветра не тронут киль,
    Покуда луч Венеры ясный,
    Как наша с ним любовь, прекрасный,
    Здесь палубу не осветил.
    
    Да будет яркий свет вокруг,
    Да спят ветра перед тобою,
    А в выси - небо голубое,
    Как ныне спит Артур - мой друг:
    
    Не видеть мне его ни дня
    Весь век сиротский, очень горек;
    Мой друг - как мать, мне очень дорог:
    Дороже братьев у меня.
    
     IX
    Fair ship, that from the Italian shore
    Sailest the placid ocean-plains
    With my lost Arthur's loved remains,
    Spread thy full wings, and waft him o'er.
    So draw him home to those that mourn
    In vain; a favourable speed
    Ruffle thy mirror'd mast, and lead
    Thro' prosperous floods his holy urn.
    All night no ruder air perplex
    Thy sliding keel, till Phosphor, bright
    As our pure love, thro' early light
    Shall glimmer on the dewy decks.
    Sphere all your lights around, above;
    Sleep, gentle heavens, before the prow;
    Sleep, gentle winds, as he sleeps now,
    My friend, the brother of my love;
    My Arthur, whom I shall not see
    Till all my widow'd race be run;
    Dear as the mother to the son,
    More than my brothers are to me.
    
    
     Х
    
    Корабль, я слышу твой сигнал
    И колокольный звон полночный,
    Иллюминатор вижу прочный,
    Матроса, в чьих руках - штурвал.
    
    Матроса ты везёшь к жене,
    Других - домой после разлуки,
    Письмо - в трясущиеся руки,
    А мрачный мёртвый груз - ко мне.
    
    Отдай его; лишь грезим мы:
    Твой мирный вид глаза ласкает
    И нашим грёзам потакает.
    Привычки рабские умы,
    
    Хотим, чтоб он в могиле был -
    Над нею - дождь, свет солнца дённо -
    Иль где коленопреклонённый
    Народ вино из чаши пил,
    
    А вовсе не на дне морском
    Лежал, пучиною объятый,
    Чтоб руки, что я жал когда-то,
    Опутал водорослей ком.
    
     X
    I hear the noise about thy keel;
    I hear the bell struck in the night:
    I see the cabin-window bright;
    I see the sailor at the wheel.
    Thou bring'st the sailor to his wife,
    And travell'd men from foreign lands;
    And letters unto trembling hands;
    And, thy dark freight, a vanish'd life.
    So bring him; we have idle dreams:
    This look of quiet flatters thus
    Our home-bred fancies. O to us,
    The fools of habit, sweeter seems
    To rest beneath the clover sod,
    That takes the sunshine and the rains,
    Or where the kneeling hamlet drains
    The chalice of the grapes of God;
    Than if with thee the roaring wells
    Should gulf him fathom-deep in brine;
    And hands so often clasp'd in mine,
    Should toss with tangle and with shells.
    
    
     ХI
    
    Спокоен утренний восход,
    Что схож с моей сердечной раной;
    На землю падают каштаны:
    Листва сухая звук крадёт.
    
    Спокоен холм, неколебим;
    Покой на дроке, паутине,
    Которая мигает ныне
    Зелёным блеском иль златым.
    
    Спокоен и равнины свет:
    Та предстаёт пред нами важной
    С беседкой, фермою и башней
    И смотрит волнам моря вслед.
    
    Спокоен воздух голубой,
    Листва осенняя златая,
    А если сердце усмиряю,
    То - безысходности покой.
    
    Спокойно море: тишина;
    Покой несут в себе и волны;
    Покой в груди, величья полной,
    Вздымается с волной она.
    
    XI
    Calm is the morn without a sound,
    Calm as to suit a calmer grief,
    And only thro' the faded leaf
    The chestnut pattering to the ground:
    Calm and deep peace on this high world,
    And on these dews that drench the furze,
    And all the silvery gossamers
    That twinkle into green and gold:
    Calm and still light on yon great plain
    That sweeps with all its autumn bowers,
    And crowded farms and lessening towers,
    To mingle with the bounding main:
    Calm and deep peace in this wide air,
    These leaves that redden to the fall;
    And in my heart, if calm at all,
    If any calm, a calm despair:
    Calm on the seas, and silver sleep,
    And waves that sway themselves in rest,
    And dead calm in that noble breast
    Which heaves but with the heaving deep.
    
    
    ХII
    
    Я - как голубка, чей полёт -
    Доставка вести небесами;
    Но быстро взмахивать крылами
    Ей весть шальная не даёт.
    
    Я двигаюсь подобно ей
    И не могу стоять недвижно:
    Комок из нервов непостижный,
    Покину скалы поскорей.
    
    Над океанскою волной
    Лечу и юг небес встречаю,
    И паруса вдруг различаю,
    Что поднимают над водой.
    
    Стенаю, вопрошаю: "Друг
    Вернётся ли, мой друг желанный?
    Вернётся, иль конец стараний?".
    "Конец?" - мне вторит эха звук.
    
    Вновь достигаю корабля,
    Который облетаю смело,
    А после возвращаюсь в тело:
    Лишь час в отсутствии был я.
    
    XII
    Lo, as a dove when up she springs
    To bear thro' Heaven a tale of woe,
    Some dolorous message knit below
    The wild pulsation of her wings;
    Like her I go; I cannot stay;
    I leave this mortal ark behind,
    A weight of nerves without a mind,
    And leave the cliffs, and haste away
    O'er ocean-mirrors rounded large,
    And reach the glow of southern skies,
    And see the sails at distance rise,
    And linger weeping on the marge,
    And saying; "Comes he thus, my friend?
    Is this the end of all my care?'
    And circle moaning in the air:
    'Is this the end? Is this the end?'
    And forward dart again, and play
    About the prow, and back return
    To where the body sits, and learn
    That I have been an hour away.
    
    
     XIII
    
    Слеза вдовца, в чьём грустном сне
    Покойная супруга манит,
    А он к ней руки робко тянет,
    Но пустота на простыне;
    
    Слеза по прошлым временам:
    Где встарь сердцами сочетались,
    Где руки горячо сплетались,
    Отныне тишь навеки там;
    
    Слеза по другу, что мне мил,
    По крепкой дружбе между нами.
    Мне мысль приходит временами,
    Что я высокий Дух любил.
    
    Меня пусть Время учит впредь,
    Чтоб не страдал я в сновиденье;
    Былое мне - чудны́е тени,
    Слезою боль могу терпеть.
    
    Воображенью ход даю
    И парусник тот снова жду я,
    Как будто вёз он кладь простую -
    Не ношу грустную свою.
    
    XIII
    Tears of the widower, when he sees
    A late-lost form that sleep reveals,
    And moves his doubtful arms, and feels
    Her place is empty, fall like these;
    Which weep a loss for ever new,
    A void where heart on heart reposed;
    And, where warm hands have prest and closed,
    Silence, till I be silent too.
    Which weep the comrade of my choice,
    An awful thought, a life removed,
    The human-hearted man I loved,
    A Spirit, not a breathing voice.
    Come, Time, and teach me, many years,
    I do not suffer in a dream;
    For now so strange do these things seem,
    Mine eyes have leisure for their tears;
    My fancies time to rise on wing,
    And glance about the approaching sails,
    As tho' they brought but merchants' bales,
   And not the burthen that they bring.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Deacon "Черный Барон"(Боевая фантастика) L.Wonder "Ветер свободы"(Антиутопия) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Г.Ярцев "Хроники Каторги: Цой жив еще"(Постапокалипсис) Н.Ручей "Керрая. Одна любовь на троих"(Любовное фэнтези) Р.Прокофьев "Игра Кота-7"(ЛитРПГ) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Грин "Проект "Город": Гипера"(Научная фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 8. Братство обмана"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Милашка. Зачёт по соблазнению. Сезон 1. Кристина АзимутПерерождение. Чередий ГалинаНочь Излома. Ируна БеликМое тело напротив меня. Конец света по-эльфийски. Том 3. Умнова ЕленаЧистый лист. Кузнецова ДарьяИмператрица Ольга. Александр МихайловскийВ плену монстра. Ольга ЛавинЧудовища не ошибаются. Эви ЭросHigh voltage. Виолетта РоманЯнтарь чужих воспоминаний. Суржевская Марина \ Эфф Ир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"