Сэнь Соня: другие произведения.

Колыбель чудовищ 17

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

  17
  
  Яна пришла в себя от того, что ее бесцеремонно сгрузили на пол - после укуса Перворожденного единственным, что запечатлелось в ее памяти, был свист ветра в ушах и ощущение грубых рук на ее теле. Боль в шее поутихла и стала вполне терпимой; кровь успела засохнуть липкой коркой на ее коже, майке и волосах. Проморгавшись, девушка обнаружила, что лежит на паркетном полу, окруженная высокими деревянными стеллажами с винными бутылками, которые, вкупе с прохладным воздухом и скупым освещением, подсказали ей, что она находится в винном погребе; чуть поодаль, у стены, скорчилась Мия. Тяжелые смолянистые кудри скрывали ее лицо, но платье на груди было сплошным кровавым пятном: похоже, ей здорово досталось в драке. Яна открыла было рот, чтобы окликнуть ее, но тут перед Истинной остановились две пары ног: то был Марк и один из его прихвостней, лысый и высоченный.
  - Придержи-ка ее, Матвей, - велел Перворожденный, опустившись перед Мией на одно колено и ухватив ее за запястье. В руке его блеснула длинная игла шприца.
  - Что это, господин? - почтительно поинтересовался вриколакос.
  - Феназепам, транквилизатор. Тут достаточно, чтобы на несколько часов ее утихомирить.
  - Думаете, она может удрать? Дверь крепкая, за дверью - мы с Ильей; да и отделали вы ее знатно - не скоро очухается...
  - Ошибаешься, дружок, - бескровные губы Перворожденного тронула кривая усмешка. - Она Истинная, и этим все сказано. Раны свои она уже залечила, а веревки и запоры ей не преграда. Пройдет достаточно много времени, прежде чем она ослабеет настолько, что не сможет сопротивляться. Так что, лучше нам подстраховаться. Эта доза убила бы человека, а ее всего лишь ослабит на какое-то время...
  Тело Мии в руках вампиров выгнулось дугой; Яна расслышала глухой стон, сорвавшийся с ее губ. Забыв об осторожности, девушка кое-как поднялась на ноги, держась за ближайший стеллаж, и дрожащим от злости голосом крикнула:
  - Пустите ее! Она же беременна, что вы творите!
  Оба вампира стремительно выпрямились и повернулись к ней; при виде двух пар хищно мерцающих глаз сердце в ее груди ухнуло куда-то в пятки. Взгляд Яны лихорадочно запрыгал по горлышкам бутылок, с которых свисали бирки с названиями вин - если повезет, она успеет выхватить одну из них, разбить и, возможно, использовать в качестве оружия...
  Она еще не додумала эту мысль до конца, как Марк уже вырос прямо перед ней, отрезав все пути к отступлению.
  - На редкость отважная девочка, - заметил он, как ей показалось, одобрительно. - Да еще и с секретом... Ты ведь не поддаешься гипнозу, верно? О, лгать бессмысленно: твоя кровь все сказала за тебя.
  - Зачем тогда спрашивать? - Яна заставила себя запрокинуть голову и взглянуть в страшные глаза вампира. Впрочем, на таком близком расстоянии они показались ей даже...красивыми. Неестественной и, безусловно, жуткой красотой - но, тем не менее, странно притягательной.
  - Быть может, мне хочется послушать твое предсмертное чириканье, - пожал он плечами с улыбкой. - Эзоп, знаешь ли, утверждал, будто лебеди дивно поют перед смертью. Хм, или то был Эсхил? Впрочем, неважно. Скоро и ты, подобно лебедю, пропоешь свою последнюю смертную песню...13
  - Не трогайте Мию, - упрямо повторила Яна.
  - А хочешь, я открою тебе свой секрет? - Марк склонился к ней, и в лицо ей дохнуло смрадом вскрытой могилы. - Я не беру пленных и не дарую пощады врагам. Догадываешься, к чему это я? Не стоит тревожиться об Истинной и плоде, что она вынашивает в своем чреве - им все равно не жить. А вот ты, если проявишь достаточную настойчивость и послушание, можешь и получить от меня в дар бессмертие.
  - Подавись им, - бросила Яна с презрением, которого сама от себя не ожидала. Откуда только смелость взялась? Или это - результат выплеска адреналина, спровоцированного приступом страха? "Ты начинаешь дерзить, когда боишься", - говорил Каин. Что ж, видимо, он был прав...
  - Хозяин, мне ее проучить? - пробасил за спиной Перворожденного Матвей. Марк отрицательно покачал головой:
  - Не стоит. Возможно, малышка еще нам пригодится. Кое-то из наших врагов ею очень дорожит; это может сыграть нам на руку. Пойдем, Матвей, дадим отдохнуть нашим гостьям. Уверен, им есть что обдумать перед смертью.
  С этими словами он насмешливо улыбнулся Яне и... исчез. Девушка подняла глаза: вриколакоса тоже и след простыл. Лишь хлопнула где-то наверху, закрываясь, тяжелая дверь, и все стихло. Девушка бросилась к Мие, которая успела сесть, привалившись спиной к стене.
  - Мия!
  - Яна...это ты?
  - Это я, Мия, я, - она ужаснулась при виде ее лица, напоминающего алую маску: впрочем, нанесенные ей раны успели затянуться, оставив о себе лишь кровавое напоминание. Вампирша посмотрела на нее плавающим взглядом в стельку пьяного человека и скривила губы в подобии слабой улыбки:
  - Ты жива...хвала Праматери...
  - Мы обе живы, - сглотнув подступивший к горлу ком, произнесла Яна. - Как ты себя чувствуешь?
  - Неважно. Что... мне вкололи?
  - Фена...феназепам, кажется...
  - То-то я... даже рукой... шевельнуть не могу, - выдохнула Мия. Язык ее заплетался. - Силы утекают... все ушли... на исцеление ран... скоро совсем ослабну...
  - Тебе больно?
  - Не...очень. Но эта дрянь...парализует!
  - Ты восстановишься. Ты ведь Истинная, тебя ничем не возьмешь...
  - Он вколет... еще.
  - Я ему не позволю!
  - Нельзя...еще. Опасно для ребенка...
  - Не бойся, я не дам тебя в обиду.
  Мия тихо рассмеялась, с усилием приподняв руки и обхватив ими живот.
  - Человек защищает...вампира. Чудно.
  - Я что-нибудь придумаю, - прошептала Яна, сжав ее плечо. - Может, Алекс и остальные уже ищут нас... Все будет хорошо.
  Мия молча кивнула, закрывая глаза. Вскоре она забылась тревожным сном, то и дело вздрагивая и издавая тихие жалобные звуки - ее организм боролся с чужеродным веществом, попавшим в ее кровь, растрачивая на это остатки сил. Яна несколько минут с состраданием вглядывалась в ее бледное лицо, затем поднялась и отправилась изучать погреб, в котором их заперли. Сидеть и покорно ожидать своей участи никуда не годилось. Она собиралась защищать свою жизнь до последнего, использовав все предоставленные ей шансы. Была бы она вриколакосом Каина или Алекса, они бы сумели ее отыскать по той незримой ментальной нити, что связывала создателя с обращенным им человеком. Но что толку об этом думать? Она сама отказалась от обращения, и, видит Бог, даже сейчас, перед лицом близкой смерти, не жалела о своем выборе. Лучше умереть человеком, чем жить вампиром.
  
  * * *
  
  В комнате царила тьма, разбавленная лишь неярким ночным светом, но глазам Марка освещения было более чем достаточно. Его пальцы медленно скользнули по длинным, обтянутым бархатом, ножнам, любовно обвили холодную рукоять, увенчанную огромным ромбовидным рубином - кровавым камнем вампиров, символом нечеловеческой власти, могущества и знаний. Греки, столь любимые отчего-то Праматерью, называли его антраксом, "злой болячкой"... Хорошо, что он успел вернуться за своим клинком. За долгие тысячелетия ему не раз приходилось расставаться с этими верными спутниками своего бессмертия - и о каждой новой утрате меча он сокрушался не меньше, чем о гибели собрата.
  Длинное, изящное и смертоносное лезвие с хищным лязгом покинуло ножны, повинуясь руке хозяина. Давно, слишком давно оно не упивалось вражеской кровью, истосковавшись по реву битвы и предсмертным хрипам смертных... Времена великих сражений и великих воинов прошли; благородная сталь уступила место грязному свинцу. Марк провел большим пальцем по кромке лезвия, рассекшего его плоть, точно масло; несколько крупных темных капель крови тяжело упали на пол. Перворожденный удовлетворенно улыбнулся. Его меч был по-прежнему остр, острее обсидиановых кинжалов ацтекских жрецов, вырезавших сердца жертв в угоду великим богам, сошедшим с неба - им, Истинным. Ах, как сладка была кровь, обагрявшая черные сверкающие клинки...
  Но - увы. Времена величия бессмертных миновали. Этот мир так и не стал им домом.
  - Где круга этого начало, где конец, откуда мы пришли, куда уйдем отселе?..14 - пробормотал Марк, с сожалением возвращая меч в ножны.
  Отложив клинок в сторону, Перворожденный лег на кровать, расслабил каждую мышцу и закрыл глаза, настраиваясь. В контакт с Изой он вошел почти сразу - и эмоции девушки обрушились на него сокрушительным шквалом, на мгновение оглушив. Он ощутил ее страх, смятение, горечь и боль, увидел ее глазами помещение, в котором ее держали, охранников, кандалы на тонких запястьях. Почувствовал радость и одновременно злость, вспыхнувшие в ней, едва она уловила его "присутствие".
  "Ты бросил меня!" - зазвучал в голове Марка ее обвиняющий голос.
  "Нет. Это ты бросила меня".
  "Но ты меня предал! Я в плену - помоги мне!"
  "Помоги себе сама".
  "Ты не придешь за мной?" - не поверила она.
  Марк вздохнул, вспомнив горячий нрав, ненасытность и яростную жажду жизни Изабель, ее красоту, проведенные вместе упоительные ночи и часы дневного сна, уроки охоты, которые она так быстро усвоила... Он обратил ее, и он был за нее в ответе. Но необходимость в ней давно отпала; кроме того, она оказалась слишком человечной, слишком слабой, чтобы сопровождать его в этом пути. Даже малышка Лиза превосходила ее по жестокости, а уж в беспрекословном послушании ей вовсе не было равных. Девочка была совершенным хищником. Нет, за Изой он не вернется. Она сама сделала свой выбор, сбежав от него в руки врагов. Пусть и выбирается сама, хотя вряд ли ей это удастся. Назад он ее не примет в любом случае.
  Ему не было нужды все это ей объяснять. Эхо его мыслей мгновенно коснулось ее незримой ментальной волной, дав безмолвный ответ на ее вопрос. Прежде, чем связывающая их нить разорвалась, Марк еще успел ощутить ее изумление и ярость. Похоже, девчонка всерьез верила, что он придет ей на помощь - после всего, что она учинила. Что лишний раз подтверждало правильность его выбора. Таким, как Изабель, было не место в его семье. Впрочем, нынешние его вриколакосы тоже были лишь временным решением: от Ильи с Матвеем он намеревался избавиться сразу после того, как заполучит власть над городом. Веру, пожалуй, он оставит: при должном воспитании из девочки выйдет стоящий соратник. Да и красивое молодое тело под боком никогда не помешает...
  Что делать с Лизой, он пока не решил. Эксперимент получился забавный, но взваливать на свои плечи вечную обузу в лице малышки он не собирался, а оставлять в живых одинокого ребенка-кровососа на улицах города было бы крайне неосмотрительно. Видимо, придется даровать ей покой, как некогда ее матери.
  Он подумывал о том, чтобы обзавестись большим количеством вриколакосов, которое обеспечило бы ему численное превосходство над врагами - но это было чревато определенными сложностями. Одновременный контроль над таким количеством новообращенных и забота об их пропитании в первое время отнимали бы у него гораздо больше сил и времени, да и их последующее уничтожение потребовало бы слишком много возни. Нет, для осуществления своего плана ему вполне хватит этих четверых. Истинные, которым он бросил вызов, не обладали достаточным могуществом или способностями, чтобы противостоять даже ничтожным вриколакосам, не говоря уже о его, Перворожденного, силе.
  Горло его неожиданно пересохло; он ощутил, как сжимается в муках голода его нутро, с горечью отметив, что промежутки между приемами пищи становятся все короче. Если так пойдет и дальше, скоро ему придется постоянно держать при себе нескольких жертв для экстренного утоления голода.
  Что ж, настал час охоты. Он вполне мог позволить себе отлучиться на часок-другой: пленниц стерегли Матвей и Илья, за которыми, в свою очередь, присматривала Вера - она не позволит этим двум безмозглым разгильдяям выкинуть какой-нибудь фортель в его отсутствие. Лиза смотрела телевизор внизу. К его возращению Мия как раз придет в себя; нужно будет вколоть ей новую дозу транквилизатора. Впрочем, быть может, ему захочется с ней немного поговорить - он давненько не вел бесед с если не равными себе, то достойными его внимания Истинными. С теми, кто разделял хоть малую толику его воспоминаний...
  
  * * *
  
  - След затерялся, - вновь пробормотал Палач, досадливо втянув воздух ноздрями.
  Они уже с добрых полчаса рыскали среди выстроившихся вдоль речного берега коттеджей, пытаясь отыскать нужный - но мешанина запахов близкого человеческого жилья сбивала Габриэля с толку. Истинные, особенно Каин и Аскольд, уже начали беситься от нетерпения: мало того, что выслеживание Перворожденного на улицах города съело пару драгоценных часов времени, так еще теперь, находясь в сводящей с ума близости от логова врага, они могли лишь бессильно метаться от дома к дому, пытаясь при этом остаться незамеченными. Наконец, они добрались до самого отдаленного коттеджа, трехэтажного, обнесенного невысоким забором и частично стилизованного под средневековый замок: цоколь был отделан натуральным камнем, мансардную крышу окружали изящные башенки, светлеющие на фоне ночного неба, но в арочных окнах, в отличие от окон соседних домов, свет не горел. Еще до того, как Алекс открыл рот, чтобы высказать свои соображения по этому поводу, Палач вдруг напрягся, весь подобравшись, точно охотничий пес, и обронил:
  - Чую вриколакосов.
  - Наконец-то! - взревел Каин, но сорваться с места ему не дали стальные пальцы Орсо, сжавшие его плечо.
  - Помните, вы должны соблюдать осторожность и беспрекословно повиноваться моим приказам. Повторюсь: мы имеем дело с Перворожденным. Мы не должны ни спугнуть его, ни подвергнуть никого из вас ненужной опасности. Это понятно?
  - Понятно, Орсо. Пошли уже, - Каин кусал губы от нетерпения: пока они тут лясы точат, его девочка, его Яна, быть может, именно в эту минуту отчаянно нуждается в его помощи...
  - Нас больше. Если поторопимся, возьмем их тепленькими, - мрачно заметил Аскольд.
  - Не в численном превосходстве дело, а в грамотной расстановке сил. - Палач неохотно разжал пальцы и кивнул Александру: - Нам следует незаметно приблизиться к дому и так же бесшумно в него проникнуть. Ты сказал, что одна из пленниц - человек; в этом случае почуять ее труда не составит - если, конечно, она еще жива...
  - Они обе живы и ждут нас, пока мы тут треплемся! - негодующе озвучил Аскольд общую мысль.
  - Хладнокровие - залог победы, - невозмутимо произнес Габриэль. - Все, выдвигаемся. Держитесь тени - они могут наблюдать за двором изнутри. И постарайтесь немного приглушить свои эмоции: вас сейчас "слышно" за версту.
  "Чертов умник", - с раздражением подумал Каин, глядя вслед беззвучной стремительной тени, в которую превратился Палач. Через пару секунд все пятеро - Габриэль, Александр, Аскольд, Каин и Джейден - уже распластались на стриженом газоне под укрытием жасминовых кустов, коими в изобилии была усажена часть двора.
  - Внизу кто-то смотрит телевизор, - с некоторым недоумением констатировал Габриэль после минутного созерцания дома. - Видите синеватые отсветы на окнах?
  - Это вриколакос, причем, скорее всего, не так давно обращенный. Я его отчетливо чую, - прошептал Алекс.
  - Я "засек" как минимум одного на третьем этаже, - добавил Аскольд. - Этот тоже не умеет "прятаться".
  - Новообращенный, - кивнул Палач. - Это нам на руку: мы сильнее и опытнее.
  - Ты можешь сказать, где держат пленниц? - с надеждой поинтересовался Каин.
  - Отсюда - нет. Нужно попасть в дом. На цокольном этаже, насколько я могу судить, тоже кто-то есть, но точно сказать сложно... Перворожденного, как я говорил, и вовсе засечь практически невозможно, хотя запах его я тут чую, пусть и очень слабый. Предлагаю разделиться: кому-то придется проникнуть в дом через верхний этаж, с крыши; остальные проберутся сразу на первый этаж.
  - Разобьем окна или высадим дверь? - подал голос Джейден.
  Орсо усмехнулся.
  - Для этого Палач бы вам не понадобился. Есть и другие способы. Итак, полагаю, Каин и Аскольд захотят пойти со мной через первый этаж. Александр, за тобой и Джейденом крыша. Справитесь?
  - С горсткой вриколакосов-то? - приподнял бровь глава Семьи. - Не в обиду тебе, Джейден, будь сказано, конечно...
  - Напрасно ты недооцениваешь вриколакосов Перворожденного. В их жилах течет кровь древнейшего и опаснейшего существа. С этим следует считаться.
  - Я понял, Габриэль. Мы будем осторожны.
  - Оружие при вас, так что - без лишнего геройства. Двигаемся бесшумно, обезвреживаем попадающихся на пути вриколакосов, встречаемся на первом этаже. Пленных не брать. Перворожденного оставьте правосудию Палача, - добавил он, опустив ладонь на рукоять своего устрашающего меча. Глаза его в предчувствии битвы мягко замерцали двумя изумрудными светляками, а в прорези рта блеснули враз удлинившиеся клыки.
  Прежде чем разделиться, Каин и Алекс переглянулись, прочитав в глазах друг друга отражение собственных мыслей.
  - Она жива, - дрогнувшим голосом произнес Алекс.
  - Знаю. - кивнул Каин. - Удачи тебе.
  - И тебе, брат.
  
  * * *
  
  Яна сидела у стены, обхватив руками колени и вперив недвижный взгляд в ряды винных бутылок перед собой. Поиски мало-мальски подходящего для самообороны оружия ни к чему не привели: в погребе были одни лишь деревянные стеллажи да пара пустых бочек в дальнем углу. Разбить их на щепы девушка не смогла бы в любом случае. Что ж, по крайней мере, когда вампиры вновь сунутся к ним, чтобы накачать Мию наркотиком или расправиться с ними обеими, она не откажет себе в удовольствии разбить пару бутылок об их мерзкие морды...
  Мия свернулась калачиком на холодном полу, все еще часто вздрагивая во сне. Прошло уже около пары часов, но Истинная все еще не приходила в себя. Яна ее не тревожила. Ей сейчас и так приходилось несладко...
  Неужели все это закончится вот так - в темном холодном подвале, в когтях вампиров, в боли и отчаянии?.. Неужели это - ее судьба? Нет, она не могла умереть, не попрощавшись с родителями, не увидев последнего в своей жизни восхода солнца, не поговорив о самом важном с Каином... и с Алексом, конечно. Закрыв глаза, Яна попыталась представить, что бы сказала им, будь ей дана такая возможность. Алекса она бы поблагодарила за тепло и заботу, за чудесный день на речном островке, за то, что с ним она чувствовала себя человеком, но не жертвой. А Каину... Каину она бы сказала, что, похоже, тоже его любит, хотя и не хотела этого. Кажется, она любила его с самого начала, сама этого не осознавая. Любила и боялась. В памяти, как на поверхности темной воды, всплывали туманные, но яркие образы: вот он стоит у холодильника, совершенно голый, в водопаде своих дивных черных волос, и, как ни в чем ни бывало, потягивает кровь из пакета; вот сидит у ее ног на полу, сжимая ее забинтованную ладонь и глядя ей в глаза полным нежности и печали взглядом; вот призрачный ночной свет серебрит его тело в объятиях лесного озера, и она, Яна, не в силах отвести от него глаз...
  Как бы они жили вдвоем, согласись она остаться с ним? Каждый прожитый день приближал бы ее старость и смерть, а он - он, как всегда, оставался бы красивым и молодым. Так или иначе, ей пришлось бы принять обращение. Но что за жизнь бы ждала ее дальше? Сколько лет, десятилетий или даже столетий длилась бы их любовь? А если чувства их однажды угаснут, Каин вновь отправится своей дорогой, оставив ей одинокую вечность, обреченную на безумие? Мия сказала, она сможет взглянуть на мир по-новому, увидеть и познать то, что недоступно людям. Что жизнь вампира может быть прекрасной. Никаких запретов, ограничений, лишений. Сила, здоровье, молодость, красота. Богатство. Знания. Бессмертие...
  "Теперь я никогда этого не узнаю", - подумала Яна, со вздохом открывая глаза, и вздрогнула: Мия сидела напротив, уставившись на нее немигающим взглядом.
  - Мия! Тебе лучше? - обрадовалась девушка.
  Глаза у Истинной были полностью черными, а лицо заливала бледность, которой могли похвастаться разве что обитатели морга. Когда она заговорила, Яна заметила блеснувшие за ее верхней губой клыки.
  - Я так ослабла... Все силы ушли.
  - Тебе больно? - спросила Яна, не спеша, впрочем, приближаться к подруге - выражение ее лица было каким-то...пугающим.
  - Нет, просто обессилела... Они не приходили больше?
  - Нет, но, думаю, надолго они нас тут не оставят.
  - Ты права. Нас сторожат, я чую мерзкий запах его вриколакосов. Только и ждут, чтобы вцепиться нам в глотки...
  Яну передернуло.
  - Я не нашла никакого оружия.
  - Оно тебе и не поможет. Тут нужен кто-то, не уступающий им по силе. Не человек.
  - Но ты так ослабла...
  - Если бы не этот транквилизатор... если бы не беременность... - Мия скрипнула клыками. - Если бы у меня был хотя бы один чертов пакет с кровью!
  Лицо ее исказила гримаса голода, до неузнаваемости преобразившая обычно миловидные черты. Яна в который раз с содроганием подумала, насколько обманчива внешность Истинных.
  - Мия, - поколебавшись, тихо произнесла она, - я догадываюсь, что ты ответишь, но твоя сила нам сейчас бы очень пригодилась, так что... ты могла бы взять немного моей крови... лишь для того, чтобы подкрепиться...
  - Пить твою кровь? - пораженно переспросила она. - И ты добровольно мне это предлагаешь?
  - У нас нет другого выхода, ты сама знаешь. Если хотя бы ты смогла сопротивляться, у нас бы появился шанс. Нельзя сдаваться так просто, Мия!
  - Нельзя... - эхом отозвалась вампирша. С минуту она молча смотрела на Яну, кусая губы, затем мягко спросила: - Ты ведь понимаешь, что мне придется причинить тебе боль? Гипноз на тебя не подействует...
  - Понимаю. Ничего, я потерплю. Уже не раз приходилось, - Яна нервно усмехнулась. Шея в том месте, где ее когда-то укусил Каин, а затем - Перворожденный, тут же предательски заныла.
  - Храбрая малышка. Ты... ты уверена, Яна? Ты не обязана этого делать.
  - Обязана. И хочу. Только не тяни, а то мне и вправду станет страшно.
  - Но твою кровь уже пил Перворожденный, ты совсем ослабнешь...
  - Зато тебе это придаст сил. Ты нам сейчас нужнее.
  Мия с легким вздохом привстала и уже через мгновение сидела прямо перед Яной, склонив лицо к ее шее. Ее ледяная ладонь легла девушке на затылок, придерживая его.
  - Я постараюсь быть аккуратной, - нежно прошептала она ей в ухо.
  Яна кивнула, зажмуриваясь. Попыталась расслабиться, но тело инстинктивно напряглось и выгнулось дугой, когда клыки Мии прокусили ее шею. Хорошо, хоть не с той стороны, которую уже украшала рана от клыков Марка. "Теперь там полная симметрия", - мысленно усмехнулась Яна, как-то отстраненно ощущая накатывающую с каждым глотком Мии слабость. Странное чувство. Будто сдуваешься, как резиновая кукла, из которой выкачивают воздух. Девушка не заметила, как сползла по стене на пол, бережно придерживаемая руками Мии, как бессильно запрокинулась ее голова. Ей казалось, эта пытка длится уже целую вечность. Нет, боль была терпимой - ужас вызывало отчетливое чувство покидающей тело жизненной силы. Еще немного, и последняя капля того, что заставляло дышать и двигаться ее тело, утечет безвозвратно, оставив после себя лишь пустую оболочку...
  Глаза Яны начали закатываться, а дыхание - с хрипом вырываться из груди, когда Мия, наконец, отстранилась от ее шеи. Упершись руками в пол, вампирша тяжело дышала, словно ей потребовалось серьезное усилие, чтобы остановиться, но цвет ее лица вновь стал походить на человеческий, а глаза приняли нормальный вид. Казалось, даже щеки ее чуть округлились. Наклонившись, Мия встревоженно взглянула Яне в лицо.
  - Ну, как ты, моя девочка?
  Яне показалось, что ее голос прозвучал где-то далеко, достигнув ее слуха звенящим, едва разборчивым эхом. Ей потребовалось не меньше минуты, чтобы понять смысл вопроса и выдавить в ответ непослушными губами:
  - Все... нормально.
  - Кажется, я слегка увлеклась. Прости меня. Когда тебя терзает голод, остановиться невероятно трудно...
  - Спать... хочется...
  - Нет-нет, засыпать сейчас вовсе не нужно, - испуганно, как показалось Яне, произнесла она. - Ты должна оставаться в сознании. Слышишь?
  - Слышу...
  - Вот и умница. Каин ведь мне за тебя шею свернет.
  - Он может, - попыталась улыбнуться Яна.
  Мия выпрямилась, с наслаждением потянулась, точно молодая, сытая кошка.
  - Думаю, пришла пора испытать на прочность дверь этой каморки, - произнесла она с усмешкой, не обещавшей ничего хорошего глупцам, связавшимся с Истинной. Яна не ответила - она из последних сил боролась со сном, который предательски смеживал ее веки. Или то была слабость, уносящая ее в пучину забвения на своих холодных волнах?
  
  * * *
  
  Аскольд и Каин вслед за Палачом бесшумно прильнули к стене дома, стараясь ничем не выдать своего присутствия - если окна на верхних этажах имели форму узких арок, то первый этаж украшали огромные раздвижные окна, проскользнуть мимо которых незамеченным было довольно сложно, несмотря на то, что они были плотно зашторены. Вриколакосы вполне могли незаметно наблюдать за происходящим из дома. Истинные с минуту постояли, чутко прислушиваясь к доносящимся из комнаты звукам - судя по всему, в ней действительно работал телевизор.
  - Похоже, нас не ждут, - пробормотал Аскольд. - Какая самонадеянность...
  - Быть может, они просто усыпляют нашу бдительность, - предположил Каин хмуро.
  - Осторожность в любом случае не помешает, - заметил Габриэль. - Лишний шум нам ни к чему.
  - И как ты планируешь тихо пробраться в дом?
  Палач молча уставился на окно, буквально буравя его пристальным взглядом. Каин уже хотел было язвительно заметить, что просверлить стекло взглядом вряд ли получится, как вдруг оно действительно "поехало" в сторону, словно толкаемое невидимой рукой. Каин ошеломленно оглянулся на Аскольда - выходит, он был прав насчет способностей Палача...
  - Ну, чего застыли? - едва слышным шепотом осведомился Габриэль, прежде чем скрыться за легкой шторой.
  Каин и Аскольд поспешно юркнули следом.
  Сначала Каин решил, что глаза его обманывают - на уютном диване перед огромной плазмой сидела маленькая златовласая девочка, одетая в красивое розовое платье. Она повернула к ним свое прехорошенькое, как у куклы, личико, и ее рот удивленно округлился, сложившись в букву "О". Безусловно, она была вриколакосом, но рассудок Каина отказывался это понимать: он и сам был далеко не ангелом, однако обращение ребенка всегда считал последней низостью, на которую мог оказаться способен Истинный. Девочке на вид было не больше шести-семи лет; ей бы еще жить и жить... Впрочем, жить ей теперь предстоит вечно.
  - Ну, это вряд ли, - тихо произнес Габриэль. Его способность слышать и, более того, комментировать чужие мысли уже начала порядком раздражать Каина.
  Девочка не шевелилась, глядя на них с явным любопытством, но ровно до той минуты, когда Палач потянул из ножен свой меч. При виде оружия лицо ее отвратительно сморщилось в гримасе ярости, а из оскаленного рта раздалось кошачье шипение. Она медленно привстала на диване, больше ничем не напоминая обычную смертную девочку, невесть как угодившую в логово чудовищ. Каин невольно потянулся к наплечной кобуре за пистолетом - пусть малышке будет дарована быстрая смерть - но Габриэль его остановил:
  - Без лишней стрельбы. Я просто отрублю ей голову.
  - Ведь это ребенок, - возразил Аскольд, схватив его за руку, - мы можем ее просто связать, а потом...
  - Ты ее уже не перевоспитаешь, - сурово отрезал Палач. - Сохранять ей жизнь не имеет смысла. И не прикасайся ко мне без нужды, пожалуйста.
  Аскольд сердито отдернул руку. "Чертов эмпат", - было написано на его лице.
  В этот момент сверху донесся приглушенный грохот, чей-то звонкий вскрик и звуки завязавшейся борьбы: судя по всему, Алекс и Джейден проникли в дом. Одновременно с этим девочка молниеносно прыгнула с дивана, обрушившись на замешкавшегося Аскольда, и с пронзительным визгом вцепилась когтями ему в шею. Вмешаться в драку Каину не дал Габриэль, неожиданно потащивший его за собой, прочь из комнаты. Причину его поведения Каин понял уже в коридоре, услышав отголоски странного шума, долетавшего, по-видимому, из подвала: треск ломаемого дерева перемежался с разъяренным ревом двух мужских глоток.
  - Пленницы, - на бегу подтвердил Палач догадку Каина.
  Каин рванул вперед так, словно за спиной у него расправилась пара гигантских крыльев. Габриэль отстал от него где-то на полпути, затерявшись во тьме дома, но он его исчезновения даже не заметил: все его мысли сейчас были рядом с Яной, спасти которую оказалось тем самым, ради чего он жил на свете все эти сотни лет.
  ... Габриэль резко остановился, всей поверхностью кожи ощутив ледяное прикосновение ментального "щупальца" - кто-то невероятно сильный и древний вторгся в дом, кто-то, уже знающий о визите нежданных гостей и преисполненный неудержимой ярости. На этот раз он не скрывал своего присутствия. "Ну, вот мы и свиделись, Перворожденный", - усмехнулся Палач, поворачиваясь навстречу врагу.
  ...Вера не дала застать себя врасплох - она почувствовала приближение чужаков за мгновение до того, как они возникли в проеме двери, ведущей на мансарду. Их было двое - один лет тридцати, второй - совсем мальчишка; этот, второй, был таким же, как она - вриколакосом. Вера уже умела отличать их от Истинных: они даже пахли иначе. А вот первый определенно был чистокровным вампиром, сильным и быстрым - его стоило опасаться.
  Вера молниеносно обдумала два варианта своих дальнейших действий - бежать за помощью вниз, к Илье и Матвею, или остаться и дать отпор чужакам; первый вариант был ею сразу отвергнут. Лучшая защита - нападение, причем неожиданное. Она чувствовала себя достаточно сильной, чтобы сразиться с себе подобными; недавнее вторжение в дом врагов лишь укрепило ее в этом мнении. Там им никто не сумел оказать мало-мальски достойного сопротивления, невзирая на наличие оружия. Жаль, конечно, что хозяина сейчас нет рядом, но она и сама справится. Марк будет ею гордиться.
  Едва Джейден, шедший впереди, перешагнул порог комнаты, как чьи-то худые, но крепкие руки ухватили его за плечи, развернули и впечатали лицом в стену, одновременно выхватив пистолет из его поясной кобуры. За движениями Веры, быстрыми и отточенными, было трудно уследить даже Истинному - бросив ошеломленного ее атакой Джейдена, она развернулась и, почти не целясь, выстрелила в Алекса. Тот не успел уклониться: пуля злой осой ужалила его в бок. Он отскочил, но девушка вновь вскинула руку, досадливо поморщившись; на ее лице с тонкими эльфийскими чертами не отражалось и тени страха. Впрочем, выстрелить во второй раз ей не довелось - прыгнувший на нее Джейден сбил ее с ног, повалив на пол вместе с загрохотавшей прикроватной тумбой. Вера вскрикнула, точно раненый зверек, извернулась и впилась зубами ему в шею. Джейден заорал от боли, невольно ослабив хватку. Вера рывком высвободилась из его рук, ударила его обеими ногами в грудь, отшвырнув от себя, но подняться ей не дал подоспевший Александр. Девушка лишь успела ощутить две липкие от крови ладони на своих щеках; в следующую секунду ее голова с громким хрустом повернулась вокруг своей оси. Алекс разжал пальцы, с брезгливой гримасой отступив от осевшего на пол тела вампирши.
  - Ты как? - кивнул Джейден на его залитую кровью рубашку.
  - В норме, - Алекс дал ему руку, помогая встать на ноги. - Сам-то как? Она тебе из шеи целый кусок выдрала...
  - Девочка оказалась не из трусливых, - фыркнул тот, осторожно ощупывая уже начавшую затягиваться рану.
  - Ей же хуже. Пойдем, внизу, быть может, нужна наша помощь.
  - Судя по звукам, еще как нужна...
  ...Первому подвернувшемуся ему под руку вриколакосу, огромному лысому детине с ножом в руке, Каин просто-напросто вырвал горло. Обуревавшая его ярость почти ослепила его; прегради сейчас ему дорогу сам дьявол во плоти, он бы и на него бросился очертя голову. Второй громила с ревом и грохотом выбрался из-под обломков двери, которые, по-видимому, обрушила на него стоящая в дверном проеме Мия. Высокая, статная, с длинными развевающимися волосами и горящими адским пламенем глазами, она напоминала явившуюся с того света валькирию, и Каин искренне не позавидовал несчастному, на чью голову было суждено пасть ее гневу.
  - Он мой! - рявкнула она, завидев Каина. Тот пожал плечами, протискиваясь мимо нее в подвал. Вслед ему через пару мгновений донеслись страшные вопли вриколакоса, слишком поздно осознавшего, с кем связался.
  - Яна! Яна, где ты? - лавируя меж бесконечными, как ему показалось, стеллажами с винными бутылками, крикнул Каин. В ответ раздался лишь слабый, едва слышный стон, и он с колотящимся где-то в горле сердцем устремился на звук.
  Яна, его хрупкая, беззащитная, отважная Яна лежала на холодном полу, бессильно раскидав тонкие руки, и смотрела на него угасающим взглядом. Из ран, зияющих на обеих сторонах ее шеи, сочилась кровь, и при виде этого зрелища Каин едва сам не застонал от отчаяния. Неужели он опоздал?..
  - Милая, - он упал перед ней на колени, подхватил на руки ее легкое, безвольное тело, прижал к груди. Ноздри тут же защекотал родной, волшебный аромат ее кожи, волос, в которые он зарылся лицом, не в силах видеть то, что с ней сотворили. - Прости меня, умоляю, прости! Я должен был найти тебя раньше...
  Она не ответила, и он поднял голову, чтобы взглянуть в ее лицо. Она улыбалась. Слабо, с усилием - но улыбалась! Каин не верил своим глазам. Прислушался: ее сердце билось, медленно, но вполне уверенно; она сильно ослабла, но той границы, где смерть была неминуема, она, хвала Праматери, не достигла. Раны ее были не настолько серьезны, как он решил поначалу. Она должна была выкарабкаться. Должна.
  - Я знала, что ты придешь, - прошептала она, не переставая улыбаться. - Я люблю тебя.
  ...Окно, выходящее во внутренний дворик, взорвалось стеклянным дождем под натиском двух намертво сцепившихся тел. Упав на землю, противники тут же вновь оказались на ногах, застыв друг напротив друга, точно две вибрирующие от напряжения змеи. На остриях клинков обоих танцевало звездное пламя, отражавшееся в их глазах.
  - В последний раз предлагаю тебе сдаться, Перворожденный, - спокойно произнес Габриэль.
  - Чтобы вы, мнящие себя палачами нашего Рода, заточили меня в одну из тех усыпальниц, что я отворил? - насмешливо приподнял бровь Марк.
  - Чтобы ты мог воссоединиться с теми, кого знал. Сон убережет тебя от безумия, дарует тебе покой...
  - Он дарует мне смерть, жалкую, долгую, мучительную смерть среди трусов, которых я некогда считал своими друзьями. Твое предложение смешно, мальчишка!
  - Что ж, тогда я дарую тебе смерть быструю и легкую, смерть воина, а не труса. Ты выбрал, Перворожденный.
  Клинки их сошлись с ликующим лязгом; началась яростная схватка. Марк, почувствовавший, одну за другой, гибель каждого из своих вриколакосов - сначала крошки Лизы, затем Веры, Матвея и, наконец, Ильи - впал в неистовство. Сталь пела в его руке песнь смерти, услаждавшую его слух, истосковавшийся по звукам войны. Он вновь был молод и силен, вновь бился в реке крови и боли, хохоча в лицо судьбе... Великий, непобедимый. Самый древний из ныне живущих на Земле существ.
  Однако, надо отдать должное юнцу - сражается он великолепно, подумал Марк, едва успев отклониться от разящего удара в грудь. Человека бы он просто-напросто разрубил пополам. Впрочем, и Истинного бы убил на месте.
  Усмехнувшись, Марк сделал ответный выпад - кожаный жилет Палача прочертила длинная рваная полоса: еще пара миллиметров, и лезвие бы рассекло ему живот. На ангелоподобном лице парня, впрочем, не дрогнул ни один мускул. Да, он был воистину достойным противником... Интересно, какова на вкус кровь Палачей?
  При мысли о крови Марк ощутил легкое беспокойство. Он перекусил всего час тому назад, осушив какого-то подростка, но голод уже вновь запустил свои когти в его нутро, требуя дани. Ярость схватки его лишь раздувала, мешая сосредоточиться, спутывая мысли и движения.
  Палач, неотрывно наблюдающий за лицом противника, усмехнулся:
  - Ты уже мертв, Перворожденный. Ты стар, ты гниешь изнутри, твое тело уже не справляется с вечностью, на которую ты его обрек. Сон бы помог тебе, но ты упрям. Мне жаль тебя, старик. Ты отвратителен.
  Марк зарычал, обрушивая меч на голову врагу, но Орсо проворно отскочил, продолжая дразнить его:
  - Взгляни на себя - ты превратился в чудовище, которым пугают детей люди! Ты мертвец, Перворожденный!
  Марк остановился, тяжело дыша; слова Палача заронили в его душу зерно чувства, прежде им не испытываемого. Он ощутил ужас.
  - Умолкни, мальчишка, - прохрипел он злобно. - Замолчи!
  Палач опустил меч, пристально глядя Марку в глаза. От него ощутимо повеяло зимним холодом, от которого у Перворожденного впервые в жизни по коже побежали мурашки.
  - Что ты делаешь? - голос Марка упал до шепота.
  По телу его вдруг пробежала судорога; он опустил взгляд на свои руки и с ужасом увидел, как они съеживаются, ссыхаются на глазах, приобретая сходство с птичьими лапами - кожа облепила кости тонким желтым пергаментом, когти удлинились и почернели. Голод охватил его внутренности невыносимо жарким огнем, заставив его застонать от боли.
  - Что это?! Что ты творишь?!
  Палач продолжал молча сверлить его взглядом своих странных зеленых глаз, и боль стала настолько острой и всепоглощающей, что Перворожденный выронил меч и рухнул на колени, обхватив руками свое иссохшее тело.
  - Я лишь дал волю твоему древнему голоду, - произнес подошедший Габриэль. Марк по-рыбьи разевал рот, исторгая нечленораздельные звуки - голос ему больше не повиновался. Перед глазами все плыло - он даже не увидел, как Палач занес свой меч над его головой.
  - Упокойся с миром, прародитель, - прошептал Габриэль, позволяя своему мечу опуститься.
  ...Они ждали его во дворе: Аскольд обнимал свою подругу, стройную темноволосую красавицу; Каин держал на руках бледную растрепанную девушку, которой что-то ласково говорил Александр; Джейден сидел на траве поодаль. При виде его они разом замолчали, глядя на него со смесью почтения и недоверия.
  - Он...мертв? - первым не выдержал Александр.
  Габриэль кивнул, остановился, обратив на темную громаду дома странно печальный взгляд.
  - Все кончено. Перворожденный казнен.
  - Ты уверен? - это, конечно, спросил Каин.
  - Уверен. Нам пора уходить. Идите, я догоню вас.
  Он дождался, пока они скроются из вида, затем поднял руку, обращенную ладонью к дому. Все звуки вокруг стихли, краски померкли; лишь звезды безмолвно лили с небес свой неяркий, призрачный свет.
  - Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху...
  С его пальцев сорвался огонь.
  
  * * *
  
  Яна зябко повела плечами, кутаясь в клетчатый плед. У ее ног роскошным золотисто-багряным ковром расстелился осенний сад; в наступающих сумерках свет старинных фонарей, возвышающихся вдоль выложенной камнем дорожки, расплывался и дрожал на поверхности луж. Дождь моросил весь день, но Яна ничего не имела против: ей нравилось наблюдать за ним из окон веранды в ожидании Каина. Он частенько уходил куда-нибудь под вечер; возможно, поохотиться, а, быть может, по каким-то другим своим делам. Яна никогда не задавала ему ненужных вопросов. С тех пор, как они обосновались в этой тихой английской провинции, она не уставала удивляться непреходящему чувству счастья, поселившегося в ее сердце, казалось, навечно.
  Каин подкрался к ней, как всегда, незаметно, чмокнул в шею холодными губами, заставив ее взвизгнуть; еще пару минут они не могли оторваться друг от друга, целуясь так, словно мир обещал с минуты на минуту рухнуть в тартарары, и другой возможности побыть вместе у них никогда больше не будет. Наконец, Каин со вздохом прервал поцелуй и опустился на ступени крыльца, усадив Яну к себе на колени.
  - Ну, рассказывай, чем ты без меня тут занималась.
  - Звонила Мия, - прильнув щекой к его плечу, ответила она. - Вчера ночью у них дочь родилась.
  - Все-таки дочь, - состроив скорбную мину, покачал головой Каин. Яна, фыркнув, ткнула его локтем в бок.
  - Да, назвали Анной. Мия сказала - в честь меня. Анна ведь похожа на Яну, правда?
  - Правда, - улыбнулся он. - Что ж, я рад за них. Они так ждали этого ребенка...
  - Мия говорит, Аскольд там вообще умом тронулся от счастья. Хочет устроить вечеринку в честь рождения дочери. Мы, кстати, тоже приглашены.
  - Ты хочешь поехать? - нахмурился Каин. - Если хочешь, я, разумеется, не против...
  - Нет, не хочу, - Яна взяла его лицо в свои ладони, взглянула в его глаза, ловя в них свое отражение. - Я хочу провести этот год с тобой одним, понимаешь? Только ты и я. Чтобы понять свои желания, чтобы решить все окончательно.
  - Послушай, ты можешь думать и год, и два, да хоть всю жизнь, если такова твоя воля - я никоим образом не хочу на тебя давить...
  - Знаю, Каин. Знаю. Мы ведь с тобой так оба решили. Ровно год. За это время я пойму, сильны ли наши чувства настолько, чтобы провести вместе вечность. Просто дай мне время.
  - Сколько угодно, любимая.
  - Спасибо. - поколебавшись, она добавила: - И Алекс звонил. Рассказывал, что Игорь адаптируется к новой жизни нормально...тебе привет передавал.
  - И ты ему мой передавай при случае, - сдержанно ответил Каин. - Но в гости его не зови. Моя доброта еще не достигла таких масштабов.
  Яна засмеялась, обняв его за шею, и он немедленно этим воспользовался, чтобы снова ее поцеловать.
  Туманные сентябрьские сумерки накрыли их дом.
  - Я люблю тебя. И всегда буду любить, - прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы.
  - Всегда, - эхом отозвалась она.
  И это было правдой.
  
  
  
  
  
  13 Приблизительная цитата фразы Клитемнестры, героини трагедии Эсхила "Агамемнон", которая сравнивает предсмертные слова Кассандры с криком лебедя-кликуна: "Та, которая, подобно лебедю, пропела свою последнюю жалобную, смертную песню".
  14 Омар Хайям.
Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Н.Екатерина "Амайя"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Кристалл "Покровитель пламени"(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) Н.Бауэр "Савва - Наследник генома."(Киберпанк) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"