Сороковик Александр Борисович: другие произведения.

Сокровища старого портфеля

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Историко-приключенческая повесть, охватывающая период от русско-японской войны до наших дней.

  Роман состоит из двух книг. Первая книга 'Тайна кожаного портфеля' по договору с издательством не может быть выложена в свободный доступ. Полный текст романа (1 и 2 книги) можно получить у организаторов, или написав мне на почту.
  
  
  
  Книга вторая.
  Загадка древней статуэтки
  
  Часть 4.
  От Санкт-Петербурга до Маньчжурии
  
  Глава 1.
  Санкт-петербургская губерния, февраль, 1908
  
  - Всё исполнил, как договорено, ваше благородие. - Сенька Хорь не знал, как следует обращаться к богатому иностранцу, поэтому выходил из положения стандартным 'благородием', - вот, как наказывали, - протянул завёрнутую в нечистую тряпку резную шкатулку.
  Тот брезгливо скинул тряпку на землю, открыл крышку, полюбовался содержимым.
  - Никто тебя не заметил? - отрывисто спросил он на хорошем русском языке с небольшим акцентом.
  - Да кто ж заметит, я своё дело знаю! Этот ваш... под пером-то у меня и не пикнул даже, так во сне и отошёл, прости, Господи. А я коробчонку-то отыскал, да и с машины сиганул на подъёме, там машинист ходу не даёт, я знаю. Так что я обещанное исполнил, ваше благородие, теперь за вами дело.
  Смит достал портмоне, полез в него за деньгами, и вдруг остановился.
  - Ты, грешным делом, ничего больше не взял у покойника? - резко спросил он у Хоря.
  - Насчёт этого разговору не было, ваше благородие. Твой заказ я исполнил, так что давай расчёт, как договаривались. А что там поверх того, это тебя не касаемо.
  - Как договаривались, так и получишь. Но если что взял ещё, то лучше мне отдай. Всё равно барыге снесёшь, он тебе десятую долю даст в лучшем случае. А я тебе сразу втройне увеличу.
  - Ну, коли так... - Хорь замялся, вытащил откуда-то из штанов золотые часы на цепочке, золотой же перстень с камушком, блеснувшим в свете луны и кожаный бумажник.
  Смит взял вещи, прикинул их стоимость, заглянул в бумажник. Там находились какие-то записки, квитанции, фотокарточки.
  - Ладно, это я всё забираю, вот тебе оговоренное, да за золото плата. Затаись теперь, никому не хвастай, молчи. Ты меня не знаешь, я тебя тоже. Будь здоров.
  Они разошлись в разные стороны. Иностранец направился быстрым шагом к тракту, но по пути свернул к старому болоту. Огляделся, достал перстень и часы, зашвырнул их в трясину. Бумажник набил камнями, перевязал бечёвкой, которую выудил из кармана и тоже утопил. Конечно, жаль потраченных денег, но зато теперь приметные вещи Сенька никому не продаст и не выведет на след.
  Снова свернул к тракту, залез в поджидавшие санки с верным, молчаливым кучером Федотом, скомандовал:
  - Давай в город, да побыстрее!
  
  На следующее утро Смит отправился на телеграф и дал срочную депешу в Нью-Йорк, мистеру Джошуа Теннисону: 'ПОЛУЧИЛ ИНТЕРЕСУЮЩИЕ ВАС ОБРАЗЦЫ ЗПТ ЖДУ ВАШЕГО ПРИЕЗДА ТЧК ПРОДОЛЖЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ НУЖДАЮСЬ ДЕНЬГАХ ЗПТ ПРОШУ ПЕРЕЧИСЛИТЬ АВАНС ТЧК'
  Через три дня получился ответ: 'СВЯЗИ КОНЧИНОЙ МИСТЕРА ДЖОШУА ТЕННИСОНА НЕ МОЖЕМ ПРОДОЛЖИТЬ ВАШИ ИССЛЕДОВАНИЯ ЗПТ ПОСКОЛЬКУ НЕ ЗНАЕМ ИХ СУТИ ТЧК ПРЕДЛАГАЕМ САМОСТОЯТЕЛЬНО ПРИЕХАТЬ НЬЮ ЙОРК СВЯЗАТЬСЯ НАМИ ТЧК НИКАКИЕ ВЫПЛАТЫ НЕВОЗМОЖНЫ ВЫЯСНЕНИЯ ВСЕХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ТЧК НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ ЗПТ МАРК ТЕННИСОН'
  
  Какой жестокий удар! Джошуа Теннисон был известным учёным, коллекционером древностей, предпринимателем. Именно он нанял Эллиота Смита для розысков таинственной статуэтки Будды из японского монастыря, а когда Эллиот попытался доказать, что она принадлежит ему, как брату убитого в Маньчжурии Джека Смита, у которого она была в собственности, Джошуа пожал плечами:
  - Вот и хорошо. Вы её найдёте, а я у вас куплю, как у владельца. Если это будет подлинник, я уплачу вам, - он немного задумался, - пятьдесят тысяч долларов. Сейчас я выпишу чек на три тысячи, в качестве аванса - на дорожные и иные расходы. Найдёте статуэтку - пришлите телеграмму, только не открытым текстом. Тогда получите второй аванс. После подтверждения подлинности я выплачу всю сумму.
  Старик не выглядел больным или умирающим, в свои семьдесят пять лет смотрелся бодро, и никто не мог предполагать такого исхода. Российские газеты сообщили о смерти миллионера несколькими строчками, а вскоре появилась заметка, где сын и наследник - Марк извещал, что он приложит все силы для развития научных исследований отца и его бизнеса. Коллекцию древностей он планирует продать, чтоб освободить для этого средства.
  Теперь Эллиот окончательно понял, что придётся выпутываться самостоятельно. Денег, которые у него оставались, едва хватит на поезд в Либаву и пароход до Нью-Йорка, а дальше... Дальше - как получится.
  Смит аккуратно собрал все вещи, рассчитался за номер и выехал на вокзал. Хотел сперва оставить проклятую статуэтку в гостинице, но побоялся: пока доедет до Либавы, да пока дождётся парохода. Российская сыскная полиция может быть очень быстрой, а шкатулку с Буддой станут искать, и тот, у кого её найдут, должен будет объяснить, как она к нему попала.
  
  ***
  
  За разговорами в пути и время летит быстрее. Попутчик попался немного странный, говорил с акцентом: американец, был в России по торговым делам, сейчас возвращается обратно. Степан Николаевич Одинцов, помещик средней руки, в ответ обстоятельно рассказал ему о своём имении, о супруге Варваре Сергеевне, сыне Александре - поручике артиллерии, дочери Татьяне, гимназистке.
  Особенно гордился Степан Николаевич сыном - красавец, умница, на хорошем счету у командиров, службу блюдёт, да ещё и восточным искусством увлекается, книжки умные читает.
  Собеседник на эти слова улыбнулся как-то криво, а когда пришла пора Степану Николаевичу выходить, достал из чемодана свёрток и сунул его в руки помещику:
  - Вот возьмите для вашего Александра. Там одна японская статуэтка, она досталась мне по случаю, хотел с собой увезти, да знающие люди сказали, что надо бумаги выправлять, экспертизы проходить. Куда оно мне, пароход послезавтра.
  Степан Николаевич рассыпался в благодарностях, но иностранец только махнул рукой и отвернулся к окну.
  'Видно, брат, не шибко пошли у тебя дела в России: домой, вон, поджав хвост, возвращаешься!'
  'Не успел выбросить, так пусть этому индюку останется. Если не дурак, смолчит - так и будет валяться у него где-нибудь в чулане. А разболтает - ему же хуже, возьмут дурака за шиворот. Да я уже далеко буду, до меня не доберутся. Теперь и впрямь она ни к чему - ни продать, ни вывезти. Эх, не вовремя старый хрен помер, не вовремя...'
  
  
  Глава 2.
  Имение Одинцовка, лето 1909 - осень 1919
  
   Ах, какое чудное выдалось в тот год лето в Одинцовке! Таня приехала на каникулы с подругой Наташей - весёлой, смешливой, звонкоголосой. Александр привёз сразу двоих друзей: молодых офицеров Митю Косторцева и Нику Шлиппенбаха. Тут же в имение потянулась соседская молодёжь: гимназисты, офицеры, барышни, художники.
  Чуть не ежедневно гремела музыка - давали балы, любительские спектакли. Накрывали чай в саду, ужин в зале. Старому лакею Савватию придали в помощь трёх молодцов, и те не всегда справлялись вовремя! Степан Николаевич и Варвара Сергеевна словно помолодели, и, хотя жаловались друг другу на шум и суету, выглядели счастливыми.
  Они любовались своими детьми - здоровыми, юными, красивыми, а также их окружением - столь же весёлыми молодыми людьми и барышнями. Воздух казался пропитанным смехом, флиртом, радостью и задорной энергией, бьющей ключом.
  Солидные родители и опекуны молодёжи собирались в гостиных за винтом, наливками и сигарами, рассуждали о политике, вспоминали старое время. Наблюдали за своими чадами, ревниво сравнивали, составляли в уме марьяжные пары.
  В первый же день Сашиного приезда Степан Николаевич зазвал его в кабинет и вручил статуэтку, полученную в поезде от американца. Тот повертел её в руках, воздал должное старинной отделке, но остался равнодушным: как оказалось, его больше не интересовало восточное искусство, он всё своё время посвящает службе, углублённо изучает баллистику, и вообще, 'Изящными вещицами должны барышни заниматься, вот найду себе невесту, подарю ей, пусть любуется!'
  Старшие Одинцовы очень хотели для Саши в жёны дочку соседа Андрея Афанасьевича - Полину. Зная упрямый характер сына, ничего ему не говорили, но наблюдения за молодыми утешения не приносили: Саша одинаково ровно обращался со всеми девушками, красиво танцевал, дурачился, шутил и предпочтения никому не выказывал.
  Статуэтка так и лежала в шкатулке у Саши в комнате, ожидая своего часа. Лето кончилось, молодёжь разъехалась, в имении наступила тишина. В следующие годы дети приезжали поодиночке и ненадолго, того весёлого и беззаботного лета 1909-го года больше не повторялось.
  Александр рос по службе, получил звание штабс-капитана. На все вопросы о женитьбе отшучивался: 'Вот дослужусь до генерала, тогда и подумаю!' Таня составила удачную партию с петербургским чиновником и уехала в столицу.
  Старые Одинцовы жили тихо и уединённо, особенно после начала Германской войны. От Саши приходили бодрые письма с фронта: он получил очередное звание, воевал удачно, даже не был ранен. У Тани родился сын Василий, но они боялись покидать относительно спокойный Петербург, точнее, по-новому, Петроград.
  А потом пришёл девятьсот семнадцатый год. Появились бросившие фронт солдаты: злые, крикливые, разложенные красной пропагандой. В Петрограде стало страшно, и Танин муж успел вывезти семью в Финляндию, а потом в Париж.
  По всей крестьянской, старозаветной, спокойной Руси в тот год полыхали пожары. Горели поля от августовской жары, горели усадьбы, подожжённые озверевшими фронтовыми дезертирами, вернувшимися в свои деревни, и опьянёнными 'свободой' мужиками.
  Имение Одинцовых растаскивали и грабили всю ночь, а под утро подожгли вместе с постройками. Добродушных стариков, Степана Николаевича и Варвару Сергеевну, которые никогда не обижали своих крестьян, злодеи перед этим хотели повесить, да не нашлось сразу верёвки, а уже пошёл весёлый грабёж, и чтоб не оставаться в стороне, они их торопливо застрелили из винтовок. Глухому старику Савватию разбили голову палкой, и бросили умирать во дворе рядом с убитыми помещиками.
  Шкатулку со статуэткой сначала прихватил какой-то пьяный 'освободитель', но потом, по-видимому, разглядел, что ничего ценного в ней нет, и выбросил в угол двора. Там её подобрал и спрятал хромой кучер Никита, в грабеже и убийствах не участвовавший, но и не сделавший ничего, чтоб остановить разбойников.
  Летом 1919-го перед наступлением на Петроград, капитан Александр Одинцов, командир артиллерийской батареи в армии генерала Юденича, обеспокоенный молчанием родителей, не отвечавших на его письма, добрался до их имения, вернее до того места, где оно находилось.
  Постоял на разрушенном дворе, сжав кулаки и опустив голову. Нашёл хромого Никиту, и тот повёл его к неприметной могилке недалеко от имения, где и покоились останки родителей.
  - Через день схоронили, когда солдаты пьяные из имения ушли. Отец Евгений потом их отпел. Хорошо отпел, по всей строгости. Мы кресты поставили на могилках, только имена не надписали, страха ради, уж простите нас, Александр Степанович.
  Александр снял фуражку, размашисто перекрестился. Никита отошёл в сторону, чтобы не мешать, побрёл к деревне. Его нагнал капитан, отрывисто спросил
  - Кто из наших в убийствах участвовал?
  - Кто участвовал, того уж нету, Александр Степанович. Через несколько дней казаки пришли, ну их всех в Волчьем овраге шашками-то и порубали.
  - Всех?
  - Всех, Александр Степанович, никого не забыли. - он помолчал. - А кого забыли, мы с ребятами напомнили.
  Подошли к хате Никиты, Александр вынул папиросы, угостил кучера, закурил сам. Порылся в карманах, достал несколько ассигнаций:
  - За могилками ухаживай, цветочки посади, ну, сам знаешь.
  - Да не надо денег, я и так ухаживать стану.
  - Сам не возьмёшь, нищим раздай за упокой, - пожал плечами капитан.
  - Тут вот ещё что, - Никита повернулся к дому, - я сейчас, уж вы подождите.
  - Вот, сохранил для вас, - он протянул резную шкатулку с японской статуэткой, - больше не осталось ничего.
  Александр взял в руки шкатулку, бережно прижал к себе. Губы его тронула горькая улыбка.
  - Я не задумывался раньше, фигурка и фигурка. А ведь отец мне её тогда привёз, думал, что я ещё Японией увлекаюсь, угодить хотел. А я, дурак такой, говорю, мол, я уже восточное искусство забросил, оно мне не больно-то и надо. Болван, скотина бесчувственная, что сказать. Отец расстроился тогда, виду не показал, но огорчился. И ведь берёг эту шкатулку-то, хранил у себя. А оно вон как вышло...
  Он резко повернулся и, не попрощавшись, зашагал к оставленной у столба лошади. Умчался, поднимая пыль. Уехал, оставляя мёртвое имение с мёртвыми хозяевами и мёртвой, выгоревшей землёй.
  Ничего уже не вернётся, никогда не будет того весёлого, беззаботного лета, с танцами, флиртом, радостным смехом. С веселящейся молодёжью и сидящими за столами родителями - солидно перебирающими карты, или рассуждающими о важном и вечном. О выделении металлического радия, первом российском аэроплане Кудашева, женитьбе сына предводителя местного дворянства и о многом другом, что кажется нынче далёким и невероятным.
  Наверное, таким же невероятным показался бы тогда рассказ о Колчаковском отступлении, о Великом Сибирском Ледяном Походе, о боях возле Японского моря, на последнем клочке Белой Земли в ноябре 1922-го года.
  Но всё это у капитана Одинцова впереди. И поход, и бои, и отступление, уже в звании полковника, и эмиграция в Шанхай. И всегда с ним будет старинная статуэтка, как память об отце и матери, о безоблачной юности в Одинцовке, о радостном, тёплом лете 1909-го года...
  
  ***
  
  Глава 3.
  Шанхай, июль, 1940
  
  - Господин Такэда, там вас спрашивают.
  - Кто спрашивает?
  - Китаец какой-то, Ли Гэн.
  - А ну, давай его сюда.
  Старик китаец зашёл, мелко кланяясь, и почтительно остановился на пороге. Такэда вопросительно поднял брови и показал на циновку возле низкого столика.
  - Говори, - отрывисто бросил он.
  Китаец неодобрительно покачал головой - по восточному этикету следовало сначала спросить о самочувствии собеседника, поговорить о семье, а потом уже приступать к делу. Но что поделаешь! Ли Гэн был скромным домохозяином, сдающим внаём комнаты, а Акайо Такэда(1) большим чиновником, и не ему, старому китайцу, устанавливать свои правила.
  Ли Гэн ещё раз вздохнул, и промолвил:
  - У меня снимал комнату русский эмигрант, полковник. Вчера он умер - долго болел, кашлял, а потом умер. Я не мог выбросить его на улицу, там дождь и холод, а он сильно больной был. И денег уже не имел.
  Японец не прерывал старика. Ли Гэн никогда ничего не говорил просто так. Если он долго и нудно рассказывает про какого-то русского квартиранта, значит, что-то припас. Китаец, несмотря на затёртую внешность, был не последним человеком в своём квартале, знал всех и вся и часто снабжал Такэда интересными вещицами, которые скупал за бесценок у своих сотечественников или обедневших русских эмигрантов и перепродавал ему.
  - И он остался тебе должен за комнату за месяц, и у него сохранилось кольцо с фальшивым бриллиантом в десять карат, которое ты сейчас будешь мне пытаться продать! - расхохотался Такэдо.
  Ли Гэн был напрочь лишён чувства юмора. Он вежливо покачал головой и сказал:
  - Не за месяц, а только за неделю. И не кольцо с бриллиантом, а статуэтку.
  - Статуэтку? Золотую, серебряную, нефритовую?
  - Нет, Такэда-сан, деревянную. Но она очень древняя, и стоит больших денег, это же видно!
  - Покажи.
  Старик долго распутывал не первой свежести тряпку, достал, наконец, шкатулку и протянул японцу. Тут Такэда допустил стратегический промах. Делать равнодушный и даже разочарованный вид надо было сразу, заранее, чтоб не упустить момент. А он упустил. И не смог удержаться от того, чтобы слегка поднять брови, увидев великолепную фигурку Будды из розового дерева, явно древнюю и дорогую. Конечно, даже это едва заметное движение сразу уловил Ли Гэн.
  - Как она попала к русскому эмигранту? - отрывисто спросил Такэда.
  Старый китаец равнодушно пожал плечами:
  - Откуда мне знать, Такэда-сан? Квартиранты платят старому Ли Гэну за жильё деньгами, а не историями своей жизни.
  - Хорошо, я возьму её. Ты сможешь покрыть все свои расходы за невыплаченную комнату, хлопоты и волнения, связанные с этим, и даже останется немного денег на несколько трубочек табаку и чашек рисовой водки.
  - Благодарю вас, Такэда-сан, но я давно не пью водки. И мне нужно больше денег - ведь статуэтка очень древняя и дорогая. Я должен похоронить своего постояльца, чтоб освободить комнату.
  - У него что, нет родни?
  - Никого нет, Такэда-сан. Он одевался в чистую, но старую одежду, укрывался офицерской шинелью, такой потёртой, что ни один старьёвщик не даст за неё ни гроша. У него на шее деревянный крестик на простой нитке. Двое его друзей - такие же бедняки, и если они похоронят его за свой счёт, то их дети останутся без чашки лапши на ужин. Я не знаю, откуда у него эта древняя статуэтка, но мне кажется, что она стоит больше, чем вы предлагаете.
  Позже Акайо Такэда(1) сам не мог объяснить своих действий. Он подвинул статуэтку к себе, погладил пальцем тёплое дерево, отложил в сторону и отсчитал китайцу всё, что тот просил. Махнул рукой, чтоб уходил.
  Ли Гэн торопливо, пока вельможа не передумал, ушёл в свой дом. Двое русских пришли к нему на следующее утро и были очень обрадованы, что старик дал им много денег, которых хватило и на похороны, и на отпевание и на поминки их друга, полковника Александра Одинцова.
  Ли Гэн тоже не мог понять, отчего он оставил себе только те деньги, которые ему должен был квартирант, а остальное отдал его друзьям. Но почему-то совсем не жалел об этом.
  А друзья полковника, капитан Сергей Усольцев и подполковник Андрей Сапегин после отпевания, похорон и скромных поминок шли по своим домам. Ещё два квартала им по пути, а потом нужно расходиться.
  - Что не говори, Сергей, а свезло нам с этой статуэткой, вон как китаёза хорошо рассчитался, не иначе, этот Будда ему подсказал, быть добрее!
  - Нет, Андрей, ты так не говори. Будда этот ни при чём, что́ Будда - дерево это и ничто более. А ты вот послушай, что случилось в тот день, когда Саша умер. Всё хотел тебе рассказать, да недосуг было. Зашёл я в храм помянуть его, хоть малую свечку зажечь, а там отец Иоанн служил в тот день - народу было! Он вообще-то епископ наш, Шанхайский, да по виду не скажешь: маленький, всклокоченный, в сандалиях на босу ногу. Служба кончилась, народ к кресту идёт прикладываться, сплошным потоком идёт, и я вместе со всеми. Подошёл, крест целую, а он вдруг возьми и наклонись ко мне, да так явственно, хоть и тихо молвит: 'Не грусти, Сергей, будет вам на что и схоронить, и помянуть Александра'. А меня поток уже и отнёс от него. Вот так оно и вышло, как он сказал. Только всё думаю, откуда он про Сашу-то узнал, да и моё имя... Не встречались мы раньше. А ты говоришь - статуэтка...
  
  ***
  Акайо Такэда не прогадал, заплатив Ли Гэну за статуэтку полную сумму. Он не торопился её продавать, потихоньку наводил справки: что за фигурка, когда создана. Пытался выяснить, кто занимается такими вещами. После всяких ухищрений и долгих ожиданий познакомился с полковником Кичиро Хасимото, который живо заинтересовался рассказом о таинственной статуэтке.
  Они долго ходили вокруг да около, добиваясь своего: Такэда набивал цену, Хасимото делал вид, что не очень-то ему это всё нужно. В конце концов, они сошлись в цене и условиях продажи. Такэда выгадывал не так много денег, как запрашивал, зато получал великолепную должность в администрации японской части Шанхая, что было для него гораздо важнее.
  А Хасимото был вне себя от счастья, хоть и сохранял напускное равнодушие. Надо же! Древняя статуэтка Будды из затерянного монастыря, которая пропала, была найдена, выкуплена у какого-то русского журналиста в 1907-м году идеалистами из рода Кимура, наконец-то досталась ему, его роду Хасимото!
  Он читал рапорт о той давней истории. Акихиро Кимура, который вёз сокровище в поезде, был зарезан и ограблен в своём купе. Ну конечно, охрана ехала рядом, в двух других отделениях, а этот кугэ(2), видишь ли, решил почивать с комфортом в гордом одиночестве.
  Когда его утром обнаружили, он уже холодный был, и ни часов, ни перстня, ни статуэтки при нём не оказалось. И никто ничего не видел и не слышал! Так и не раскрыли это убийство, и статуэтка как в воду канула. Тихо наводили справки в стане врага - роде Кимура. Там точно также были в растерянности: какая-то третья сила вмешалась в это дело и оставила обоих соперников ни с чем...
  И вот сейчас статуэтка снова у них! Теперь можно привести в действие тот старый план, стать самыми близкими людьми для императора, собрать, наконец, все три фигурки и дать силу Императорскому Дому! И это сделает он, верный самурай Кичиро Хасимото. Да, не без помощи своего друга и покровителя, генерала Наоки Ямадзаки, но главным будет именно он.
  На доклад к генералу он поедет лично, такое дело нельзя доверять ни письму, ни телефону.
  
  ***
  Встреча с генералом оставила у Хасимото двойственное впечатление. Тот очень обрадовался известиям, привезённым полковником, похвалил его. Сказал, что как только позволят дела службы, отправится в столицу на приём к императору, чтобы доложить о важной находке.
  Кичиро-кун уверен, что эта та самая статуэтка? Почему он не привёз её с собой? Ах, он не хочет повторить судьбу несчастного Акихиро Кимура и быть убитым в поезде, тем более что и время сейчас неспокойное. Ну что ж, это понятно.
  А потом Ямадзаки вдруг начал рассказывать об американских коллекционерах, собирателей древностей. 'Знаешь, Кичиро-кун, какие у них возможности, и какие дорогие коллекции? Они скупают сокровища по всему миру и платят сумасшедшие деньги, просто невероятные! Америка - очень богатая страна. У нас тоже много богатств, но они спрятаны в подземельях, в ларцах и сундуках, а там полно свободных денег, и их можно зарабатывать и тратить, умножать и транжирить!'
  Повосхищавшись ещё немного американцами, генерал снова пообещал в ближайшее время добиться аудиенции у императора, а ему велел беречь фигурку Будды пуще своего глаза, и на этом они расстались.
  
  ***
  Глава 4.
  Маньчжурия, июль-август,1945
  
  Тяжёлая, страшная Вторая Мировая война шла к концу. Разбита была гитлеровская Германия, и Япония осталась без своего главного союзника. Американцы выигрывали морские и сухопутные сражения, бомбили Токио и другие города. Все понимали, что конец близок.
  Пришёл август, страшный, тяжёлый месяц для Японии. На Хиросиму и Нагасаки были сброшены атомные бомбы. Всей мощью обрушился на страну Советский Союз, выполняя союзнический долг. Пятнадцатого числа император объявил о капитуляции.
  Однако японские войска в Маньчжурии продолжали сопротивляться русским и война для них не окончилась. Все эти годы полковник Хасимото пытался добиться ясности у генерала Ямадзаки. Тот ездил в столицу, хлопотал о приёме, вёл переговоры, но всё было тщетно. Чем сильнее наступали американцы, чем ближе становилась угроза капитуляции, тем меньше шансов оставалось привлечь внимание погибающего Императорского Дома к древней статуэтке.
  Всё чаще генерал заводил разговор об американских коллекционерах и их возможностях. Кичиро Хасимото всё понимал, но делал вид, что до него никак не доходит цель иносказаний старшего друга. Всё ещё колебался между долгом самурая и здравым смыслом.
  Наконец решился на откровенный разговор, чему Ямадзаки очень обрадовался. Оказалось, что он давно ведёт переговоры с одним коллекционером, который готов заплатить за статуэтку сто тысяч долларов. Переговоры вести очень трудно, Америка официально является страной-противником в войне, осуществить обмен будет ещё сложнее.
  Надо торопиться, русские наседают, громят японские войска по всей Маньчжурии. Надо срочно отправлять драгоценную фигурку в безопасное место и перебираться туда самим.
  Через несколько дней генерал сообщил, что с американцами всё договорено. Денег будет меньше, но зато им обеспечат переезд в Соединённые Штаты и получение гражданства. Обмен должен состояться на эсминце ВМС США 'Гамильтон', который будет находиться в определённом квадрате. Туда можно добраться на самолёте или катере, их встретят. Нужно спросить капитана Блэкуотера и назвать пароль: 'Сакура уже отцвела'.
  Капитан проводит их к мистеру Харрингтону, который и решит все вопросы. Американцы советовали не тянуть время, так как русские наступают стремительно и захватывают всё новые территории, скоро вся Манчжурия будет в их руках.
  Хасимото помолчал, а затем осторожно спросил:
  - А вы уверены в том, что американцы не сделают из нас просто военнопленных со всеми вытекающими последствиями? Статуэтку заберут, а нас отправят в лагерь, или вообще расстреляют?
  - Мне кажется, что американцы - порядочные люди, и так поступать не будут, - неуверенно промолвил генерал.
  - Когда дело касается денег, самый порядочный человек может совершить непорядочный поступок. Особенно, если деньги большие, а этот человек - американец. Мне кажется, будет лучше, если мы спрячем наше сокровище в надёжном месте, и отдадим его американцам только после того, когда они выполнят хотя бы часть своих обещаний.
  - Ну что же, это логично, - сказал Ямадзаки, - а где мы спрячем нашу статуэтку? Манчжурия вот-вот очутится вся под Советами, в Японии будут хозяйничать те же американцы. У вас есть подходящее место?
  - У меня, к сожалению, нет. Может, есть у вас?
  - Как вам сказать, - генерал помолчал, затем, словно решившись, продолжил, - пять лет назад я принимал участие в проекте 'База', вы не могли слышать о нём, проект был засекречен. Гриф секретности не снят до сих пор, но в наших обстоятельствах я могу посвятить вас в некоторые детали.
  Я тогда командовал постройкой базы на одном из островов Малой Курильской гряды. База - это секретное укрепление в скалах: добротные галереи со складами вооружения, обмундирования, продовольствия. В зависимости от размеров, там могло обосноваться несколько сотен человек. Я не знаю, какое количество таких баз построено, и почему их не использовали в войне, но та, которую я строил, существует, она давно забыта и никому не нужна, я проверял в прошлом году.
  Остров этот не имеет названия, но я знаю его точные координаты. Там есть что-то вроде посадочной полосы, можно посадить лёгкий самолёт. Надо послать верного человека, чтобы он долетел туда, спрятал статуэтку и ждал. А мы потом, когда договоримся с американцами, привезём их на остров и передадим фигурку.
  - А как же мы допустим их на секретную базу?
  - Я ещё не думал об этом. Может, мы слетаем туда сами. А может, придумаем что-нибудь ещё. В любом случае, давайте действовать, времени у нас слишком мало.
  
  Лейтенант Сэберо Окада никогда не задумывался о сути полученных приказов. Но сейчас он позволил себе немного гордости. Ещё бы! Ему поручено отвезти важнейшие документы и ценности, спасти их от наступающих советских войск и спрятать на острове с известными координатами.
  И отдать их он может только двоим: генералу Наоки Ямадзаки или полковнику Кичиро Хасимото. Он хорошо знает этих людей и ни с кем не перепутает. Лейтенант Окада козырнул, сделал разворот и пошёл к самолёту. Он выполнит свою миссию во что бы то ни стало.
  
  Через полчаса генералу доложили, что последнее радио от Окада было следующим: 'Атакован русскими истребителями, получил повреждения, горю. Квадрат 18-45. Недалеко земля, попытаюсь добраться...'. Полковник был рядом и всё слышал. Они тотчас вышли в море на лёгком катере в сопровождении лейтенанта и трёх матросов, но вскоре были замечены советским эсминцем 'Грозный' и взяты в плен.
  Генерал Ямадзаки тщетно пытался спастись вплавь, получил воспаление лёгких и через неделю умер в лазарете. Полковник Хасимото так и не узнал координаты острова, куда должен был прилететь лейтенант Окада со статуэткой, но хорошо запомнил квадрат, где его сбили: 18-45.
  Кичиро Хасимото находился в лагере для военнопленных японцев, потихоньку осваивал русский язык, участвовал в строительстве многих объектов на советском Дальнем Востоке. Их не охраняли строго и не притесняли. Японцы, собранные здесь, не были замечены в военных преступлениях. Они соблюдали дисциплину, не пытались бежать и не занимались саботажем.
  Местные жители также не обижали военнопленных, делились скудным продовольствием, тёплыми вещами. Кичиро, в своё время увлекавшийся сочинением хокку, даже вёл что-то вроде кружка японской поэзии для школьников - пять или шесть ребят и девочек изъявили желание.
  Он читал им хокку Басё, Исса, Рансэцу, собственные стихи, учил основам японского стихосложения. Ему никто в этом не препятствовал. Так прошло три года, и в ноябре 1948-го его репатриировали на родину.
  Бывший полковник жил тихо и скромно в маленьком городке на побережье, получал крохотную пенсию. Даже не пытался восстановить связь с американцами, интересовавшимися статуэткой. Что ж, сам виноват: до последнего момента прятал фигурку от своего компаньона, ну и тот в долгу не остался, ничего не рассказал.
  Как через три с половиной года искать каких-то непонятных Блэкуотеров и Харрингтонов, не зная ни их должностей, ни места нынешней службы? Кому шептать об отцветшей сакуре? Где находится остров, на котором строил базу Ямадзаки?
  Впрочем, последний вопрос не имел особого значения. Всё равно их посланец тогда был сбит, не долетев до него. И где искать маленькую коробочку с древней статуэткой - на дне моря в квадрате 18-45? А, кстати, как этот квадрат, обозначенный так на военных картах штаба японских ВВС 1945-го года, обозначается на обычной географической карте с широтой и долготой?
  Когда в 1978-м году его разыскал какой-то бака-гайдзин(3) и стал задавать вопросы о том, что произошло тогда в конце войны, и где теперь можно попытаться найти эту статуэтку, глубокий старик Кичиро Хасимото пожал плечами и рассказал то, что знал, предварительно выторговав у американца триста долларов.
  Через пять лет он умер, так и не узнав ничего о дальнейшей судьбе древней статуэтки Будды из розового дерева.
  
  
  Часть 5
  Остров одиночества
  
  Глава 1.
  Безымянный остров, август, 1945
  
  Лейтенант Сэберо Окада очнулся от дикого жара, испепеляющего голову и от столь же нестерпимой жажды. Он лежал на небольшом песчаном пляже, лежал ничком, левой щекой на горячем песке, который забился в рот и ноздри. Солнце пекло немилосердно, однако не дошло до зенита, значит, ещё не полдень.
  Лётчик повернулся и сел, ощупал себя. Вроде, всё цело, руки-ноги двигаются, крови не видно. Достал фляжку, напился тёплой воды - стало легче, но голова кружилась по-прежнему. Увидел невдалеке нагромождение скал, добрёл туда, сел в тени. Расстегнул и сбросил спасательный пояс, снова попил воды, но увлекаться не стал - во фляге оставалось меньше половины.
  Вскоре в голове начало проясняться, он вспомнил, как пытался уйти от русских истребителей, как ощутил сильный толчок самолёта, как полыхнуло пламя и он начал падать. Планировал, сколько мог, потом открыл фонарь кабины, и прыгнул перед тем, как машина упала в море.
  Конечно, никакой парашют на такой высоте не сработал бы, он ударился об воду, на секунду перехватило дыхание, но Сэберо справился и не потерял сознание. Сумел отстегнуть лямки, и ненужный ранец с парашютом пошёл ко дну. У него оставались спасательный жилет, фляга, пистолет, тесак в ножнах, и, конечно, драгоценная сумка, упакованная в прорезиненную ткань и надёжно притороченная к поясу.
  Потом он плыл туда, где успел разглядеть до падения контуры земли; плыл, не думая о том, тот ли это остров, на который он должен был прилететь. Русские лётчики, видимо, посчитали его мёртвым, не стали преследовать, а повернули и улетели к себе.
  Он плыл всю ночь, и только перед рассветом стал различать далёкие прибрежные скалы. Его подхватила приливная волна, выбросила на берег, а потом океан отступил с отливом, оставив Сэберо на пологом пляже, под лучами редкого для этих мест августовского солнца.
  Теперь надо было искать пропитание, воду, ночлег, а главное - возможность доставить драгоценную ношу тем, для кого она предназначена. Лейтенант Сэберо Окада не задумывался, как он это сделает, где найдёт генерала Ямадзаки или полковника Хасимото, он просто выполнял приказ: любой ценой выжить и сохранить вверенную ему сумку из прорезиненной ткани. Если не сможет никого найти, будет просто ждать, пока не найдут его.
  Неделю, месяц, год, десять лет. Какая разница, сколько? Надо только найти воду и пищу, а также место для ночлега. Рассуждать и строить планы - не его дело. Он просто выполняет приказ, он хороший воин и не отступит ни на шаг!
  ***
  Ручей с водой нашёлся быстро, он даже не успел допить свою флягу. Лётчик с наслаждением напился холодной, чистой воды, умылся и окатил голову. Набрал воды во флягу, посидел на берегу, заряжаясь свежестью, потом ещё попил, засёк компасом место и отправился дальше - искать, пока есть время, ночлег. Проблема пропитания его мало волновала: третий сын рыбака из небольшой приморской деревушки, он в совершенстве знал все способы добычи еды из океана.
  Подходящую пещеру в скале над бамбуковой рощицей он нашёл только ближе к вечеру. Достаточно узкий вход, внутри чисто, сухой песок и немного камней. Свод невысокий, без трещин, значит, обвал не предвидится. Сэберо принялся за дело. Нарубил веток для постели, дров для костра - и сухого хвороста, и сучьев потолще. Перетаскал всё в пещеру, сложил под стеной.
  Выломал жердь с рогаткой, заострил концы - это будет гарпун для рыбы. Затем долго трудился над большим колом, с трудом вырезанным из молодого дуба. Обжечь и заострить его решил уже в пещере - приближался вечер, и надо было подумать об ужине. Он сходил к ручью, умылся и впрок напился холодной воды, наполнил флягу.
  Потом вышел на берег и без особого труда поймал своим гарпуном четырёх небольших лососей. Уже в сумерках добрался до пещеры, развёл костёр и зажарил рыбу, насаженную на тонкие прутья. Две рыбины съел, а две оставил на утро. Заострил выстроганный кол, обжёг на огне, положил рядом с постелью из веток. Подбросил в костёр веток покрупнее, прилёг на своём ложе и чутко задремал, просыпаясь, когда костёр начинал затухать и подбрасывая в него дрова.
  Утро выдалось пасмурное, не жаркое. Сэберо проснулся поздно, досыпая после ночных подбрасываний дров в костёр. Как и вечером, поел печёной рыбы, запил водой из фляги. Сегодняшний день он решил посвятить исследованию острова: надо было понять, куда его занесла судьба и что делать дальше.
  Наверное, придётся остаться здесь надолго, нужно думать о зимовке - в пещере неплохо ночевать летом и ранней осенью, но потом наступят холода, и никакой костёр не обогреет пещеру с открытым входом. Судя по всему, это был один из островов Малой Курильской гряды и зимы здесь мягкостью не отличались. Если это тот самый остров, на нём есть замаскированная база со всем необходимым для жизни. Если нет - придётся строить какую-нибудь хижину.
  Остров оказался равнинным, в его середине имелась возвышенность похожая на сопку, но она вся поросла густым лесом, затруднявшим не только движение, но и обзор. Поэтому Сэберо решил идти вдоль берега, засекая азимут и делая зарубки на деревьях, чтобы не заблудиться.
  В этот день он прошёл около десяти километров в северо-западном направлении, внимательно осматривая местность и стараясь не отклоняться от побережья. Когда истекла половина времени, оставшаяся до заката, он повернул назад, но двигался, углубляясь в сторону центральной части острова.
  Срывал по пути ягоды, которых было великое множество, утоляя и голод и жажду. Впрочем, на пути встретилось ещё несколько ручьёв и даже что-то вроде небольшой речушки, так что с питьевой водой проблем у него не будет. Лейтенант вернулся к своей пещере ещё засветло, снова наловил рыбы, и провёл такую же ночь, как и вчера, только не просыпался так часто, поэтому и не досыпал после рассвета.
  Сегодня он пошёл в восточном направлении, снова по берегу. В полдень ему повезло: он сумел двумя выстрелами из пистолета подстрелить неосторожного зайца, и на обед получил жаркое, приготовленное на костре из сухих веток, валявшихся в изобилии.
  На обратном пути ему встретился обширный ягодник. Сэберо так увлёкся спелой малиной, что не услышал шум ломаемых соседних кустов. Огромный медведь, вопреки распространённому мнению, не стал в страхе убегать, опорожняя желудок, а яростно зарычал и бросился на человека. Сэберо резко отскочил и, потеряв равновесие, скатился с пригорка на довольно ровную поляну. Медведь, ломая кусты, кинулся за ним.
  Но лейтенант японской императорской армии был не из тех, кто бежит, не приняв бой. Хладнокровно прицелившись, стал методично стрелять из своего табельного Намбу-14. Он не был охотником, но много слышал о том, как охотятся на медведей. В голову целиться нельзя: мозг у зверя маленький, попасть в него трудно, да и черепные кости - мощная защита против не самых сильных восьмимиллиметровых пуль.
  Зверь шёл на него, встав на задние лапы, растопырив передние, тем самым закрывая ещё два уязвимых места: сердце и позвоночник. В таких случаях, как говорят опытные охотники, надо стрелять в шею: попасть в неё несложно, там располагаются главные артерии, да и позвоночник близко. Если даже зверь не умирает сразу, то ложится, теряя кровь и забывая о нападении.
  Сэберо всегда метко стрелял, и сейчас он не сплоховал: все шесть пуль (две раньше ушли на зайца) попали в цель. Медведь заревел, обливаясь кровью, зашатался и начал падать, всё ещё идя навстречу человеку. Тот отскочил, снова перезарядил обойму и замер в ожидании.
  Когда стало ясно, что зверь не поднимется, лейтенант подошёл вплотную, и тесаком отрубил медведю голову. Внимательно рассматривая трофей, он увидел на медвежьем лбу несколько заросших шерстью проплешин - явных следов от пуль менее удачливых охотников. Сэберо и раньше замечал следы присутствия людей: то зарубки на деревьях, заросшие корой, но различимые, то утоптанные площадки в лесу с буйной молодой порослью, то другие следы. Значит, он попал туда, куда нужно, и непременно найдёт заброшенную базу!
  Стала понятной агрессия зверя, который обычно не лезет на рожон, а предпочитает скрыться: тот явно встречался раньше с людьми, и общение с ними не оставило приятных воспоминаний. Сэберо с огорчением посмотрел на огромную гору мяса, которое придётся бросить на растерзание другим хищникам: медведь оказался матёрым, такое мясо, он знал, на костре не приготовить, его надо долго варить или мариновать. Никаких кастрюль и прочей тары у него не было, только фляга для воды, но её он не тронет - без еды прожить можно, а без воды нельзя. И драгоценный жир собрать не во что...
  Ну что ж, так тому и быть. Императорский офицер не должен сожалеть о том, чего достигнуть нельзя, а главное - нет необходимости. Он повернулся к медвежьей туше спиной и зашагал назад к своей пещере на очередную ночёвку.
  ***
  В течение недели Сэберо Окада продолжал исследования острова. Он обошёл побережье, несколько раз углублялся в лес. Следы присутствия людей по-прежнему встречались, но свежими явно не были. По всей вероятности, люди приходили сюда три-четыре года назад. Кто они такие, что делали на острове? Построили базу и ушли?
  Не находилось никаких материальных следов их пребывания. Если это не были строители базы, то всё равно они где-то жили. Сэберо Окада очень была бы впору надёжная бревенчатая хижина, с печкой и прочной дверью. Его пещера годилась только как временное убежище для ночёвки. Там нельзя было сделать никаких запасов, даже однодневных - вход, хоть и был узким, ничем не закрывался, и любой хищник мгновенно бы их уничтожил.
  Оставалось неисследованной лишь центральная часть острова - невысокая сопка, покрытая лесом. Со всех сторон её окружали густые заросли, и только с севера, где земля оказалась каменистой и суровой, деревья были не такие рослые, а ветки не спутывались густым ковром. Сэберо присмотрелся повнимательнее, и понял, что здесь, скорее всего, проходила дорога, которую после использования завалили каменистой землёй, обрушив склон где-то наверху.
  На следующее утро он встал с рассветом, поел неизменной печёной рыбы, и отправился в путь. Если и там не обнаружится база, или пригодная для жилья хижина, то придётся вырубать брёвна для неё своим тесаком. Это очень тяжёлый труд, но другого выхода нет. Наверное, генералу Ямадзаки не так легко его найти: может, он не совсем точно передал тогда координаты, или радисты генерала не расслышали его?
  Но какая разница? Рано или поздно его найдут, и тогда он вручит генералу сумку, с которой не расстаётся сейчас ни на миг, и выполнит свой долг. Окада двинулся вверх ещё решительнее, вырубая поросль и неуклонно продвигаясь вперёд.
  Вскоре он обнаружил, что новая поросль покрывает довольно большую поляну, а за ней опять идут непроходимые заросли. На западе поляна упиралась в крутую невысокую стену - природную скалу из песчаника. Никаких следов жилья не наблюдалось, не было также брёвен. Несколько крупных камней валялось неподалёку, но это были явно дикие камни, без малейшего следа человеческой деятельности.
  Самурай не должен терять самообладания даже в самые критические моменты. Как ему не было досадно, что теперь предстоит тяжёлая работа по постройке дома, которая неизвестно чем закончится, у Сэберо не дрогнул ни один мускул на лице, не сорвалось ни одного вздоха досады.
  Он ещё раз осмотрел поляну, подошёл к скале. Обычный песчаник тёмно-жёлтого цвета, проросший мхом и кое-где мелким кустарником. И всё же, что-то привлекло его внимание. Трещины пересекали стену в разных направлениях, но одна из них, если проследить внимательно, образовывала нечто вроде арки около трёх метров высотой. Создавалось впечатление, что кусок скалы каким-то образом откололся от основной массы, а затем был вставлен на место.
  Работая тесаком, Окада расширил щель сначала сбоку, затем подкатил большой камень, не без труда сдвинув его с места, и начал расширять щель сверху, откалывая небольшие куски, осторожно работая тесаком, чтобы ни в коем случае его не сломать. Когда щель стала шире, он соскочил на землю, нашёл молодой дубок с довольно прямым стволом, срубил его, заострил клином со стороны комля, очистил от веток. Ещё один небольшой толстый обломок немного обтесал в виде колотушки.
  Просовывая этот ствол в щель, он понемногу раскачивал скалу, забивал колотушкой глубже, сильнее расшатывал. В какой-то момент понял, что та начинает отделяться от основного массива, откатил камень-подставку и начал орудовать своим колом с правого края, где щель была больше.
  Вскоре скала отошла настолько, что позволяла пролезть в образовавшуюся расщелину. Теперь можно было, уперевшись спиной в стену, ногами отталкивать глыбу. Наконец она упала, открыв небольшой проход, заваленный камнями. Сэберо опустился рядом, руки и ноги дрожали, одежда взмокла от пота.
  Наступал вечер, ни о какой дороге назад не могло быть и речи. Еды не было, фляжка опустела. Он набрал хвороста и дров, принёс к подножию скалы, неподалёку от раскопанного прохода. Уже почти в темноте срывал с кустов сочные ягоды, не разбирая, что это - ядовитых среди них не должно быть.
  Ягоды немного утолили жажду, но голод давал о себе знать. Но разве может отсутствие пищи доставить неудобства тому, кто в детстве иногда не ел по нескольку дней, когда отец ходил в море и долго не возвращался? И кроме всего, он же офицер воздушного флота Его Императорского Величества. Дух самурая торжествует над телом!
  Сэберо разжёг костёр поближе к себе - ночи становились всё холоднее, и задремал, полулёжа на ветках, чутко вздрагивая при подозрительных шорохах, и просыпаясь время от времени, чтобы подбросить дров в догорающий костёр.
  Как только рассвело, он уже был на ногах. Снова поел ягод, чтоб не мучила жажда, и принялся расчищать проход, найденный вчера. К полудню он закончился стеной из прочного базальта. А в ней была металлическая дверь, почти в человеческий рост, окрашенная в защитный цвет, с круглым штурвалом посередине и надписью иероглифами: 'Вход запрещён, кроме военнослужащих Японской Императорской Армии.'
  Он радостно рассмеялся и попробовал крутить штурвал. На удивление, тот поддался довольно легко. Сэберо оставил его в покое и откинул сначала металлические защёлки по краям двери. Они также открылись без особого сопротивления. Затем снова взялся за штурвал. После нескольких оборотов дверь словно вздохнула и отошла на пару миллиметров. Потянул на себя, и она с металлическим визгом стала открываться на заржавевших петлях.
  ***
  Образовавшийся проход был совершенно тёмным. Сэберо вышел в заросли и насобирал сухих веток для факелов. Вернулся обратно, поджёг одну. Пламя разгорелось ярко, чувствовалась тяга свежего воздуха, да и затхлость не ощущалась совершенно. Ветка догорела, он поджёг следующую и двинулся вперёд. Под ногами позванивал бетонный пол, по обе стороны угадывались каменные стены.
  Он прошёл ещё метров пятьдесят и наткнулся на преграду. Зажёг новую ветку, и увидел металлическую дверь, точно такую же, как на входе. Таким же образом отодвинул задвижки, открутил штурвал. За открывшейся металлической дверью оказалась ещё одна, на обычных петлях, деревянная, только оббитая металлом.
  Сквозь щели между полотном и стеной пробивались тонкие лучи света. Сэберо взял в правую руку пистолет, снял с предохранителя. Распахнул легко поддавшееся полотно и отскочил назад: в глаза ударил яркий дневной свет и холодный морской воздух...
  Он очутился на небольшой открытой галерее, вырубленной в скале над побережьем. Сэберо определил, что галерея выходит на восточную часть острова, которую он как следует не осматривал - слишком далеко от стоянки. Здесь располагалась бухта среди скал, в которую легко могло войти не очень большое судно. Наверное, если поискать, можно найти и остатки причала, только зачем это нужно?
  Но если разгрузка шла отсюда, то должен быть ещё один вход. Впрочем, все эти вопросы можно отложить на потом. Сейчас надо заняться обследованием помещения.
  ***
  Прошла неделя со дня открытия базы в скалах. За это время Сэберо обшарил её сверху донизу - помещение занимало три этажа, а также вдоль и поперёк. Это оказалось не просто убежище - а полноценная военно-морская база для укрытия и размещения среднего гарнизона.
  Тут были комнаты-склады, забитые разнообразным оружием: пистолетами, карабинами, пулемётами, патронами к ним. Множество ящиков содержали в себе гранаты и снаряды к двум довольно мощным орудиям, которые он обнаружил в помещениях возле галерейки: они были отдельными от неё, со входом из коридора, полным обзором бухты и возможностью покрытия всей её площади огнём.
  Имелись помещения с тюками военной формы - солдатской и офицерской, шинелями, ботинками, носками, фуражками, нижним бельём. Рядом в комнатах находилось постельное бельё, одеяла, подушки. Жилые помещения в нижнем ярусе состояли из нескольких больших солдатских казарм с двухъярусными койками, и нескольких комнат на трёх, двух и одного человека - офицерских.
  Отдельным рядом шли помещения с кухонным и рабочим инвентарём - от упаковок палочек для еды и алюминиевых мисок, до изящной фарфоровой посуды, инструментов и настольных ламп.
  Огромную радость доставили продовольственные припасы: мешки с рисом, ящики с тушёнкой, банки соевого соуса, мешки с солью и сахаром, сушёные концентраты. Были ёмкости с водой, керосином для ламп и соляркой для камбузных печей.
  Окада нашёл для себя комплект новой одежды, соответствующий его званию и постельное бельё. Выбрал пару хороших одеял и перетащил из нижнего яруса офицерскую кровать, тумбочку и столик.
  Он оборудовал себе комнату недалеко от галерейки - рядом находился камбуз и банное помещение с туалетом. В первый же день нагрел на плите в большой кастрюле воду, тщательно вымылся и постирал своё обмундирование и бельё - нельзя быть расточительным, нужно экономить казённое имущество. По этой же причине он не стал пока запускать дизель-генератор: в помещении достаточно тепло, днём свет поступает с галереи, а вечером хватает керосиновой лампы.
  Теперь на душе лейтенанта Сэберо Окада стало легко и спокойно. Он снял с себя сумку с помещённым в неё важным грузом и положил в тумбочку возле кровати. Когда его найдёт генерал Ямадзаки, он с чистой совестью предъявит ему вверенный пакет, который сохранил, несмотря ни на что.
  Ведь не может генерал не знать об этой базе! Даже если сюда приедут другие генералы, он потребует встречи именно с тем, кому поручено передать пакет. Да, сейчас Япония проиграла войну, но это временно. Её сила вновь возродится, сюда придут японские императорские воины, он выполнит свой долг и встанет снова в строй.
  А пока надо ждать, оберегая свой драгоценный груз здесь, на этой военной базе - частичке великой Японии!
  
  ***
  
  Глава 2.
  Безымянный остров, осень, 2015
  
  Шли годы, и вскоре Окада потерял им счёт. У него была вода, еда и цель жизни - дождаться тех, кто дал му это поручение и передать им груз. Он не посмел вскрыть пакет и не знал, что в нём находится. Лейтенант ел, спал, читал книги, которые были в библиотеке базы. Сначала прочёл простые комиксы и детективы, потом перешёл к более серьёзным книгам, в том числе и поэзии. Особенно полюбил старинные трёхстишия-та́нка:
  Пожухли краски
  Летних цветов, вот и я
  Вглядываюсь в жизнь
  Свою и вижу только
  Осени долгие дожди.(4)
  
  Выходил охотиться, беря с собой карабин из арсенала базы. Убив ещё одного медведя, не стал оставлять его хищникам, а перетащил жир, печень и часть мяса к себе. Каждый день выходил утром на галерейку, осматривал окрестности. Иногда замечал на горизонте дым или силуэт корабля, но с каждым годом всё меньше придавал этому значения.
  Изредка к острову приближался катер пограничников, скорее всего, это были русские. Они подходили, не скрываясь, иногда просто шли вдоль береговой линии, иногда высаживались на остров. Реже появлялись контрабандисты. Они шли на тихом ходу, с опаской, высаживались ненадолго, что-то делали своё, потом уходили. Хотя среди них Окада разглядел в мощный бинокль японцев, он не давал о себе знать. Лейтенант ждал только японскую армию во главе с генералом Ямадзаки и не мог рисковать, доверившись контрабандистам.
  
  Нашёл главный вход под галереей, разблокировал его, но почти не пользовался, предпочитал ходить запасным ходом, которым и попал сюда, тщательно запирая его изнутри. Он улетел из Маньчжурии уже после объявления капитуляции, но свято верил в то, что его страна возродится, за ним приедут и всё будет, как прежде. Ничто не смущало его душу, только тело давало о себе знать болями и недугами. Благодаря здоровому образу жизни и спокойствию духа, он дожил до глубоко преклонных лет, но не знал их точного количества.
  С каждым днём всё труднее стало выходить наружу, и вскоре Окада понял, что время его истекло. Он нашёл сумку с пакетом, переложил на видное место, и хотел было снова улечься на свою койку, как вдруг подумал, что когда его найдут, генерал Ямадзаки не сможет войти внутрь. Ему и в голову не приходило, что тот гораздо старше него, и если даже не погиб тогда, то давно уже умер своей смертью.
  Лейтенант прошёл к дальнему входу, отпер внутренний засов и чуть-чуть приоткрыл стальную дверь. Свои наверняка знают про этот ход и смогут зайти внутрь, враги запасного хода не найдут, а главные ворота открыть у них не получится.
  Потом девяностотрёхлетний лейтенант Сэберо Окада приковылял в свою каморку, улёгся на койку и блаженно вздохнул. Он не нарушил присяги, честно ждал много лет. И не его вина, что за ним не пришли. Он выполнил свой долг.
  Сэберо ещё раз глубоко вздохнул, закрыл глаза и забылся в лёгкой, нежной, как цветущая сакура, дрёме.
  
  Я видел,они расцвели,
  Ветки вишневых деревьев,
  Но в сумраке еле сквозят,-
  Благоуханная дымка
  На вечереющем небе(5).
  
  
  
  
  
  Часть 6.
  Разгаданная головоломка
  
  Глава 1.
  Москва, июнь, 2017
  
  Веня Киреев блаженствовал. Подошла к концу эпопея поиска работы - выматывающей беготни по агентствам и собеседованиям, ответов на звонки, их ожидание, получения нелепых писем на почту и многого другого. Молодой специалист без опыта работы не особо-то и был кому нужен, но с другой стороны, диплом с отличием и хорошие рекомендации тоже чего-то стоили.
  Поэтому совсем уж недостойные предложения отбраковывались, однако и планку слишком высоко Веня не поднимал. В конце концов, после всех переговоров и раздумий осталось два места, где готовы были взять молодого специалиста Киреева. В первом из них предлагали стартовую зарплату в сорок тысяч, но контора была шумная, начальница взбалмошная, да и ехать с двумя пересадками на метро пришлось бы часа три утром, и столько же вечером.
  Другой офис находился через три станции подземки плюс пятнадцать минут пешком, спокойствие и железную дисциплину обеспечивал шеф из военных, видавший виды, уверенный в себе бывший полковник, но больше тридцати пяти не обещали. Правда, намекали на неплохие премиальные по результатам работы, но насколько это соответствовало действительности, кто знает...
  В общем, на выходных они с Лерчиком всё обсудят, и в понедельник он отправится на новую работу. Веня отключил приём звонков с неизвестного номера, за Танюшкой он пойдёт к пяти часам, никто ему пока не нужен, и можно поваляться на диване под старую комедию с Луи де Фюнесом и припасённую парочку бутылок пива.
  С понедельника он становится главным кормильцем, работать придётся не так как раньше, а с утра до вечера, поэтому сегодня и решил устроить себе 'прощальный гастроль', как говорила его бабушка. Что ж, для кого-то разгулом является ресторан, казино, мальчишник на природе, а для их небогатого быта и пиво под 'Большую прогулку' вполне сойдёт.
  Веня стал закрывать вкладки на ноутбуке, и вдруг увидел новое входящее письмо, которого ещё пять минут назад не было. Подумал немного, стоит ли открывать - адрес незнакомый, скорее всего, снова предложение работы Незаменимым Пахарем в конторе 'Ух' за двадцать тысяч в месяц.
  Однако, увидев имя отправителя - господина Хирото Кимура, удивился не на шутку. В иностранные компании он резюме не посылал, а мысль о том, что представители японского бизнеса следили за его учёбой и начали борьбу за гениального специалиста, отмёл сразу - он всё же был реалистом.
  Его любимая (без всяких кавычек!) супруга ещё бы полчаса гадала и строила предположения, но Веня был мужчиной и следовал мужской логике. Он просто открыл письмо, и с возрастающим недоумением прочитал:
  'Многоуважаемый господин Вениамин Киреев!
  
  По нашим данным, Вы являетесь дальним потомком Киреева Савелия Андреевича, журналиста, а Ваша супруга Валерия - Горчакова Николая Алексеевича, офицера Русской Армии. Если это действительно так, я приглашаю Вас для обсуждения деталей, связанных с их интеллектуальным наследством, а также некоторых предложений материального характера.
  Если Вы соблаговолите принять моё предложение, прошу ответить на данный адрес электронной почты, либо по телефону, указанному на сайте, ссылка на который имеется в приложении.
  С глубоким почтением, господин Кимура Хирото.'
  
  Дальше шли какие-то иероглифы, потом указания на звания и титулы господина Хирото: писатель, профессор, глава некоей корпорации, а также его адрес в Токио. Сначала Веня решил, что это розыгрыш, но потом оставил эту мысль: об их предках никто из друзей не знал, а темой розыгрыша от его весёлых товарищей, скорее всего, стало бы липовое приглашение на работу в концерн уровня 'Тойоты'.
  Да и сайт внушал доверие. Правда, всё там было на японском и английском, но имя Хирото Кимура, написанное латиницей, он разобрал. С фотографии на него смотрел типичный, по его представлениям, японец: среднего возраста, с непроницаемым желтоватым лицом, на котором, однако, помещалась дежурная европейская улыбка. Короткий седоватый ёжик, очки в тонкой оправе, тёмно-синий костюм с белой рубашкой и галстуком.
  Присутствовал и телефон, но набирать его Веня не стал: вдруг там по-русски не понимают, а другие языки он не знал. 'Тут без Лерчика не обойдёшься, она у нас полиглот' - решил молодой человек. Он открыл пиво, включил любимый диск, но покоя не обрёл. Мысли бродили вокруг загадочного японского писателя, его странного приглашения, и возможных последствий всего этого.
  
  ***
  
  Волею случая, пять лет назад молодые супруги стали владельцами шикарной двухкомнатной 'сталинки' на Ленинском проспекте. Для провинциалов, студентов-первокурсников, отдававших за крошечную съёмную комнатушку на окраине Москвы все свои подработки и родительские переводы, это стало великим счастьем.
  Они вообразили, что теперь все средства, которые уходили квартирной хозяйке, будут тратиться на личные нужды, и они смогут спокойно учиться, не сочетая это дело с вечерними и домашними подработками.
  Однако действительность внесла свои жёсткие коррективы. В съёмной комнатушке была хоть и хозяйская, но вся необходимая мебель и посуда. Простенькие обои на момент вселения были почти новыми, и запачкались за время их проживания только ими самими; все эти пятна и потёртости стали родными и не вызывали отвращения.
  Новая квартира поражала своей величиной: одна только кухня по размерам чуть уступала всей их бывшей квартирке. Но мебели-то в ней не было! Вернее, почти не было. Прежний владелец оставил громадный платяной шкаф довоенной, похоже, сборки, и такой же громадный и древний книжный, набитый малоценной литературой, в основном учебными пособиями и книгами по математике выпуска середины прошлого века. Их сначала использовали как сиденья для себя и многочисленных гостей, а затем отдали дворнику с дивным таджикским именем Асфандиёр, который после этого проникся к Вене особым почтением, считая, наверное, его тем самым профессором, который их изучал.
  Эти шкафы вначале составляли почти всю мебель молодых владельцев, так как ещё одну редкость, столь же старый диван они вынесли с помощью опять таки Асфандиёра и его шумной родни. Те очень радовались приобретению, в отличие от ребят, которые предпочли первое время спать на полу, чем на древних диванных подушках, засаленных не одним, наверное, поколением бывших владельцев.
  Вторая неприятность состояла в том, что всё это обилие квадратных метров требовало ремонта. Настоящего, капитального, с заменой всех коммуникаций, последний раз не делавшегося никогда. Нет, квартира не разрушалась, всё более-менее функционировало - в те годы строили капитально, но всему есть срок, и он уже наступал. Старые, тёмные от чужой грязи обои тоже не внушали оптимизма.
  Прежний хозяин жил аскетом, нагрузка на сети и канализацию была минимальной. Новые владельцы постоянно пользовались горячей и холодной водой, принимали гостей-студентов, ожидали пополнения в семье. Ребята старались изо всех сил. После стратегического совещания с родителями с обеих сторон, было решено: учёбу не бросать, квартиру на меньшую и ухоженную не менять. А напрячься всем миром, сделать минимально необходимый ремонт, обзавестись недорогой мебелью, и ожидать хороших доходов от работы после завершения учёбы.
  На сегодняшний день Лера отставала от Вени из-за декрета, оканчивала четвёртый курс, работала на дому копирайтером, и в эти дни боролась с зачётами и экзаменами, стремясь скорее освободиться. Веня, как известно, ждал выхода на хорошую работу, маленькая Таня ждала обещанной поездки с родителями к морю (как её осуществить, молодые родители пока не имели представления). А старая сталинская квартира у Воробьёвых гор покорно ждала обещанного пять лет назад капитального ремонта, служа по мере сил своим молодым хозяевам, как могла...
  
  ***
  
  Лера примчалась, когда папа с дочкой пришли из садика, сготовили обед и коротали время за мультиками. Как обычно, ворвалась вихрем, расцеловала всех, включая толстого невозмутимого Роджера - чёрного лоснящегося кота, полное имя которого было Весёлый Роджер - за цвет, неприветливый нрав и беспощадность по отношению к мышам и крысам, коих в старом доме имелось предостаточно.
  Поели, пообщались. У Лерочки, оказывается, остался последний зачёт, его надо сдать в понедельник противному профессору Зуеву. Он очень нудный, дотошный, 'прицеплючий', но после успешной сдачи у неё наступит полная свобода.
  Вскоре удалось поговорить и о странном письме. Лера тут же просмотрела сайт и бросилась звонить. Несмотря на не совсем рабочее время, ей ответили на чистом русском языке, что да, действительно, господин Хирото Кимура отправлял им такое письмо, он очень ждёт этого звонка, и приглашает завтра вечером на деловой ужин, где объяснит всё подробно.
  Лера, посоветовавшись с мужем взглядом, ответила, что они согласны, но просила назначить время пораньше и там, где есть детское отделение с аниматором - они придут с маленькой дочкой, которую оставить не с кем.
  Девушка с сайта тут же ответила, что все их пожелания будут учтены, завтра в 16.00 за ними приедет такси из городской службы и отвезёт прямо в ресторан. Им не нужно ни о чём беспокоиться, ужин, а также такси туда и обратно будут оплачены, одежда годится обычная, деловая. Попросила сообщить ей номера телефонов для оперативной связи и пообещала завтра позвонить днём и уточнить все детали.
  
  Глава 2.
  Москва, июнь, 2017
  
  Назавтра, в двенадцать часов дня у Вени раздался звонок и вчерашний голос подтвердил, что встреча назначена на 16.30. У господ Киреевых ничего не изменилось? Господа Киреевы также подтвердили встречу, но попросили сообщить название ресторана и его адрес. Получив данные, просмотрели в поисковике - ресторан дорогой, для детей есть специальный зал с няней-аниматором, так что программа подтверждалась.
  Без десяти четыре они все были готовы, и тут же, словно ожидая этого момента, позвонила девушка-диспетчер, пригласила их выходить во двор, машина уже на месте. Новенькая, блестящая тёмно-синяя 'Тойота' с молодым, улыбчивым водителем, доставила их на место буквально за полчаса.
  Водитель подкатил к самым дверям, вежливо улыбнулся, пожелал приятного вечера. На вопросительный Венин взгляд снова улыбнулся: 'Благодарю вас, всё оплачено!' В холле к ним подошёл солидный, статный метрдотель:
  - Добрый вечер! Вы желаете у нас поужинать?
  - Да, нас ждут. Господин Хирото Кимура.
  - Вы господа Киреевы?
  - Да, Вениамин и Валерия. - Веня чуть замешкался, добавил: - И Татьяна.
  - Вас ожидают. Пройдёмте в зал, пожалуйста!
  Он подвёл слегка оробевших от непривычной роскоши - давно они не были в таком крутом ресторане, кафешки и суши-бары не в счёт! - ребят к столику в углу, где находился сам Хирото Кимура (Веня узнал его по фотографии с сайта). С ним была совсем молоденькая, очень хорошенькая изящная девушка-японка, а также средних лет соотечественница в строгом костюме.
  Началось взаимное знакомство и обмен любезностями. Господин Хирото Кимура был представлен как известный писатель и профессор-историк. Милая японочка Томико оказалась его дочерью и помощником-секретарём, а строгая дама - Валентиной Ивановной, переводчицей.
  Кимура-сан обратился ко всем на неплохом русском языке, но с ужасным произношением:
  - Господа Киреевы, я очень дово́риный видеть вас перед собой, и иметь деровую беседу. Пока что мы будем весеро уджинать и общаться неформа́рино, а потом будем разговаривать о деровом предрожении от нашей стороны. Прошу выбирать в меню рюбые яситва и напитки!
  Ресторан оказался европейским, и Веня, не мудрствуя лукаво, заказал отбивные с картошкой и овощной салат. Лера выбрала на пробу какое-то экзотическое рыбное блюдо, а Танюше, зная её вкус, предложили рис с тушёным мясом, и мороженое с молочным коктейлем.
  Насчёт выпивки стороны нашли полное взаимопонимание: мужчины оказались поклонниками виски, и Хирото-сан попросил у Вени разрешения угостить его этим напитком, произведенным у него на родине, в Японии. Девушки, не сговариваясь, заказали лёгкий джин-тоник, а Валентина Ивановна ограничилась минералкой: 'Я на работе!'
  Впрочем, в ожидании деловой части беседы, все пили понемногу. Господин Хирото с умилением любовался Танечкой, предлагал ей какие-то сладости. Расспрашивал про детский сад, подружек, просил нарисовать что-нибудь на память. Лера и Томико, обе неплохо знавшие английский, болтали, словно давние приятельницы. Валентина Ивановна рассказывала Вене забавные случаи из своей переводческой практики.
  Вскоре тарелки опустели, собеседники примолкли, а Татьяна явно заскучала без движения. Появился официант, убрал посуду, оставив только напитки и минеральную воду. Принёс какую-то выпечку. За Таней явилась толстая, добродушная, весёлая няня-аниматор и увела её в соседний зал. Лера сбегала за ними, убедилась, что дочка вполне довольна общением и вернулась за стол.
  Господина Кимура словно подменили. Теперь это был не добродушный хозяин стола, а бизнесмен, проводящий деловое совещание с партнёрами. Говорил он по-японски, а Валентина Ивановна очень точно, виртуозно, не отставая от него, переводила. Томико иногда делала какие-то пометки в своём блокноте, подсказывала что-то отцу, открывая нужные записи или доставая разноцветные брошюры у себя под рукой.
  Господа Киреевы сидели ошеломлённые информацией, но стараясь держать по-японски невозмутимый вид. Оказывается, Кимура-сан расследовал таинственное исчезновение древней статуэтки Будды, которую потеряли ещё в XVII веке, вновь обрели в начале прошлого столетия, а затем опять утратили. Причём самое непосредственное отношение к находке статуэтки имели предки молодых людей: одесский журналист Савелий Киреев и его земляк Николай Горчаков, штабс-капитан, впоследствии - полковник.
  Господин Кимура написал об этом книгу, которая неожиданно стала в Японии бестселлером, запрос о переводе направили некоторые европейские издания. Он сделал знак Томико, она выудила из стопки на столе яркую книгу с иероглифами на обложке и изображением той самой статуэтки, и с лёгким поклоном преподнёсла ребятам.
  - Это подарок, пока книга существует лишь на японском, но вы можете посодействовать тому, что она появится не только на английском, но и русском языках.
  - И чем же мы можем посодействовать? - напряжённо спросил Веня.
  - Книга вышла в Японии большим тиражом, ею заинтересовались. Статуэтка, о которой идёт речь, очень важна для нас, японцев. Более подробно я вам расскажу об этом, если мы начнём сотрудничать. Когда я представлю публике живых потомков главных героев, это будет сенсацией. Я предлагаю вам поездить со мной и Томико по Японии, поучаствовать во встречах с читателями, рассказать им о себе, о ваших предках, о России. К следующему изданию я напишу предисловие с вашими фотографиями и рассказами о вас. Разумеется, мы заключим с вами очень выгодный договор, вы получите кроме оплаты за труд, подъёмные, суточные, компенсационные, а сверх того - долю в продажах книги. Потом мы с вами можем предложить этот материал вашим издательствам, там ведь есть много о России. Это тоже будет для вас выгодно.
  Я прошу вас в самое ближайшее время дать принципиальное согласие, либо принципиальный отказ. Если вы согласитесь, мы обговорим конкретные суммы и обязанности, другие моменты. Одно вам скажу, вы сможете посетить чудесную страну - Японию, пожить там, полюбоваться её красотами. И за это вам будут платить такую зарплату, которую в Москве вы не увидите даже в вашем знаменитом 'Газпроме'. И это - кроме прочих вознаграждений. Более того - в день подписания контракта, за каждый месяц будущей работы вы тут же получите аванс в размере пятидесяти тысяч рублей.
  Сейчас мы с Томико оставляем вас, вы можете заказать себе любую еду, провести здесь время, ни о чём не беспокоясь - счёт просто передадут мне, я рассчитаюсь с заведением и официантом. Такси до вашего дома оплачено. Своё решение прошу сообщить моим русскоязычным сотрудникам на сайте, вы уже разговаривали с ними.
  Кимура-сан вежливо поклонился и встал. Уважая европейские обычаи, попрощался с Веней и Лерой за руку. Валентина Ивановна как-то сразу ушла на второй план и в прощании не участвовала. Томико поклонилась Вене, а с Лерой они даже поцеловались, совсем по-русски.
  - Ну, и что будем делать? - Веня заметно волновался, но это 'заметно' видела только его жена. На посторонний взгляд, он был совершенно спокоен.
  - Я есть хочу... - жалобно протянула Лера, - эта рыба какая-то невкусная, тиной воняет!
  - А я тебе что всегда говорю? Не экспериментируй в незнакомых местах, бери проверенное! - он подозвал официанта, попросил принести какое-нибудь обычное блюдо, вроде котлет с гарниром, а также несколько бутербродов и пирожных. - Это ты точно будешь есть, а остальное для нашей Кошки. Сейчас она наиграется и прискачет лопать.
  Как всегда, Веничка не ошибся. Скоро аниматорша привела их совершенно счастливую дочь, которая тут же набросилась на еду, пытаясь одновременно рассказывать, как всё было классно.
  Супруги ни словом не обмолвились между собой о деловой части разговора. Хотя Лерочке очень хотелось об этом поговорить, она хорошо знала своего мужа-аналитика. Пока он не переварит всю информацию, не пропустит всё через себя, от него ничего не добьёшься. Сейчас он будет думать, может - час, а может - сутки. Потом они сядут и всё обсудят.
  В машине Танюша заснула буквально на полуслове, Веня на руках внёс её в квартиру, положил на кровать. Лера хлопотала возле дочки, укладывала её спать, готовилась сама. Веня сразу сел за ноутбук, собирать информацию. Она поняла, что толку от мужа сегодня не будет, приняла душ и пошла спать.
  Все вопросы они будут решать завтра.
  
  ***
  
  Субботнее утро выдалось хмурым и дождливым. Лера приготовила завтрак, убралась и стала будить Веню. Вскоре муж и дочка проснулись, привели себя в порядок. Все вместе поели, потом Танюшу отправили в свою комнату за мультики, а взрослые расположились на кухне, за крепким чаем 'без никому': просто ароматный настой без печенья, конфет и даже сахара - как всегда перед важным разговором.
  - Посмотрел я вчера кое-что в Сети, - начал Веня, - интересный мужик, этот Хирото. На русском информации не так много, но немного есть. Он учёный, профессор, изучает историю Европы, в том числе и России. Хорошо владеет русским, английским и немецким, чуть хуже - французским и итальянским.
  - Слышала я, как он хорошо владеет русским! - фыркнула Лера. - 'Деровая беседа', 'весеро уджинать'!
  - Не надо язвить, Кисуня, это особенности японского произношения, не более. У них в языке нет ни 'л', ни 'е', ни 'ша', я там кое-что почитал.
  -Как так нету? - Лера чуть не вскочила. - А суши, Тошиба?
  - Там совсем другой звук, между 'с' и 'ша', но всё-таки, ближе к 'с'. Так что правильнее будет суси и Тосиба. Просто эти названия уже стали мировыми брендами и живут самостоятельной жизнью. Вместо 'е' у них почти 'э' - вспомни хотя бы сэнсэя, а звук 'л' для японца просто недоступен, как для нас английский 'th'. Ты вот легко научилась его произносить, а многие так и не могут, кто говорит 'з', кто 'т'.
  Но не в этом дело. Наш профессор помимо научных трудов, пишет и художественную литературу. Его книжки пользуются спросом, он очень недурно зарабатывает, у них это не то, что у нас. Я нашёл с большим трудом несколько строк на русском об этой книге.
  - И что же там написано?
  - Ничего сверхординарного, какая-то таинственная статуэтка Будды, то она исчезала, то появлялась, её похищали, находили. Каким-то боком там завязаны наши предки, но только в начале ХХ века. Наверное, автору было бы интересно получить живых потомков, привезти своим читателям и предъявить им. Может, для привлечения читательского интереса наш японский Лев Толстой и отправился в далёкую холодную Россию, чтобы притащить оттуда двух нищих потомков второстепенных героев его книги, обеспечить им доход и привлечь к себе внимание. Это ж так просто - совсем рядом, да и затраты мизерные, каких-то сто тыщ аванса, два по пятьдесят!
  - Котик, тебе что-то не нравится? - тихо спросила Лера. Она знала, что если муж начинает говорить вычурными фразами, да ещё и с едким сарказмом, значит, ничего хорошего в предстоящем деле не видит.
  - Мне не нравится многое. Прежде всего, то, что меня срывают с места, не давая роздыха. Мы хотели с тобой обсудить мои вакансии, решить, куда податься на работу. В понедельник мне пойти оформляться и приступать, а тебе - сдавать зачёт. А тут - трах-бах, лети в Японию и работай там 'большой белой обезьяной' за фантастические бабки!
  - Какой ещё белой обезьяной? - удивилась Лера.
  - Это у них так называется. Они зациклены на себе, но всё иностранное любят. Книга - о японской статуэтке, но там ведь речь идёт и об этих русских! И вот в разгаре презентации появляется такой типа русский медведь, то есть я, в ушанке, с балалайкой и бутылкой водки в руке, и ты - с матрёшкой и в кокошнике. Мы бормочем пару фраз по-русски, обязательно с матюками, а наш Толстой-сан с очаровательной улыбкой толчёт по-японски: 'Вот, глядите, те самые потомки русских князей, повешенных большевиками, без них книги бы не было, так что давайте, сыпьте ваши иены, мы будем дальше писать!'
  - Господи, Котик, где ты это всё вычитал, это ж страшилки из прошлого века! Ещё про медведя на цепи забыл!
  - Ты сама погугли, а потом издевайся! Может, я и сгустил краски, но смысл остался тот же. Я не понимаю, на кой хрен я должен всё бросать и ехать на другой конец света, чтоб изображать из себя русского дикаря!
  - На такой хрен, мой милый, что нам предлагают шикарный заработок! - кроткая, всегда спокойная Кисанька-Лера начинала злиться, что с ней бывало крайне редко. - Если мы подпишем договор на два месяца, то с аванса можем сразу начать ремонт, во всяком случае, закупить материалы. Это ж такой шанс! Я не знаю, сколько Кимура нам предложит, но это будет не тридцать тысяч рублей, однозначно. Ты не представляешь, как мне надоели эти драные обои, эта сыплющаяся облицовка, эти ржавые трубы! Когда я говорю одногруппницам, что мы живём в своей квартире у Воробьёвых гор, все ахают, завидуют, набиваются в друзья. А когда приходят в эту самую квартиру, я же вижу, как у них кривятся губы и презрительно задирается нос.
  Тебя это устраивает, твои друзья не заморачиваются такими пустяками. А тут у нас такой шанс, а ты начинаешь... - Лера всхлипнула и замолчала.
  - Ну хорошо, пусть я не прав, пусть где-то перегнул палку. Но мне очень не нравятся два момента. В сущности, работа пустяковая. Но почему он готов платить за неё такие деньги? Почему так спешит? Ведь он там в ресторане, аж из штанов выпрыгивал, только бы нас уговорить! 'Поскорее свяжитесь, дайте согласие, в тот же день аванс!'
  - Веничка, милый, ну что ты, как ребёнок? Для нас пятьдесят тысяч - да, огромные деньги. А у них, у японцев, это копейки, он с нами сотрудничает, исходя из своих мерок!
  - Лерчик, запомни: богатые капиталисты - это самые скупые, умеющие считать каждую копейку, люди! Наш гений пера прекрасно знает, что нам бы хватило и трети, и торопить не он нас, а мы его должны! Что-то он от нас явно скрывает, а я этого не люблю. В общем, я связался тут с друзьями, посоветовался. Если мы согласимся, я попрошу Гарика, у него папа - дока-юрист. Может, он не сам, может, кого присоветует, но надо выяснить всё до конца. Короче, предлагаю такой вариант. Мы заявляем, что в принципе согласны, но хотим оговорить все условия подробно. И пока мы не проясним все эти моменты, ничего подписывать не будем!
  На том и порешили. Попили чаю, поговорили о домашних делах. Вроде всё понятно, они не поругались, нашли компромисс. Но на душе у Леры осталась холодная... жаба не жаба, но небольшая лягушка. Сколько раз она пыталась завести разговор о ремонте! Может, в чём-то ужаться, может, взять кредит. Пять лет назад они с помощью родительских переводов, своих средств, не уходящих теперь на аренду, шумной Асфандиёровой родни и пары Веничкиных друзей, немного привели квартиру в порядок, но сейчас это всё пришло в ещё более жалкое состояние.
  Муж и его друзья не обращают на это внимания, им всё равно, где смотреть футбол, пить пиво и обсуждать свои дела. А ей так хотелось жить в уютной, отремонтированной квартире, звать в неё подруг, хвастаться своим гнёздышком...
  Они с Веничкой очень любили друг друга. Поэтому каждая размолвка тяжело сказывалась, мутила душу. А эти ремонтные недоумения уже переросли стадию мелких ссор и перешли в опасную фазу, когда вроде и ссоры не затеваются, но в душе растёт горькая обида и разочарование...
  
  ***
  
  В понедельник все собрались в помещении Японского культурного центра, где Кимура-сан снимал небольшую комнатку. На удивление, все участники смогли собраться одновременно, не ущемляя своих интересов. Отец Гарика, Семён Васильевич, юрист и дока по коммерческим договорам, изволил самолично помочь другу сына, посмотреть, что за такой японский договор он хочет подписать. Веня подозревал, что его альтруизм связан с интересом к японскому бизнесмену и возможным деловым знакомством с представителем этой страны, но это было не важно, главное - согласился помочь.
  'Прицеплючий' профессор Зуев был сегодня в хорошем настроении, и принял зачёт вполне благосклонно, даже похвалил Лерочку. Танюша отправилась в детский сад без капризов и требований забрать её пораньше. Кроме известного ребятам семейства Кимура и Валентины Ивановны, на встрече присутствовал ещё один японец - юрист.
  После представлений, поклонов и рукопожатий, приступили к делу. Семён Васильевич читал проект договора на русском языке, задавал вопросы, Валентина Ивановна переводила, японский юрист отвечал. Иногда они спорили о каких-то формулировках, долго выясняли казусные моменты.
  Где-то через час Семён Васильевич попросил перерыв, и отведя в сторону Веню и Леру, сказал:
  - В двух словах, друзья, обмана я не вижу. Ваш японский друг хочет поиметь с вас свой интерес, но и о вашем интересе не забывает. Суммы он предлагает очень приличные, я бы даже сказал - отличные, можно заработать неплохо, мягко говоря. Но скажу сразу -он предлагает приличные суммы даже по японским меркам, что немного странно. Думаю, вполне бы хватило трети, да и бонусы всякие... о многих вы и не подозревали.
  И вообще, договор составлен на уровне международных соглашений, как минимум. Прописаны все нюансы, все шаги вправо-влево. Я имею дело больше с итальянцами и немцами, так вот, даже наши германские друзья уступят вашим японцам в дотошности и скрупулёзности. По сути, здесь было бы достаточно простого договора о найме: вы выполняете такую-то работу, получаете такую-то оплату.
  Что ещё интересно. Японец очень настойчиво оговаривает такой момент: вы не должны претендовать ни на какие вознаграждения, кроме оговоренных, от самого господина Кимура. Подарки не возбраняются, но посторонние заработки запрещены категорически. Это тоже немного странно, но мне кажется просто выбрыками восточного менталитета.
  Там явно есть какая-то хитрость, вы, конечно, можете отказаться, но грубого обмана нет. В самом худшем случае, вы просто не сможете получить дополнительный доход, но с теми суммами, которые он предлагает, с этим можно согласиться.
  У меня сложилось ощущение, что господин Кимура помимо встреч с читателями ищет какой-то клад, хочет, чтобы вы ему в этом помогли, но на долю в этом кладе не претендовали - хватит с вас и высокой 'зарплаты', так сказать. Я постараюсь убрать все недомолвки, но вы решайте сами. Всё-таки, подобный шанс заработать, да ещё съездить в Японию не часто выпадает.
  Подавив некоторые сомнения, они подписали договор, и на этом деловая встреча закончилась.
  
  Глава 3.
  Токио, июль, 2017
  
  Токио встретил Киреевых мелким, нудным дождиком, тяжёлым смогом и улыбающейся Томико в белых джинсах и маечке. Она ждала их у стойки регистрации, помогла со всеми формальностями, а потом вывела наружу и усадила в небольшой автомобильчик Сузуки, такой же беленький и миниатюрный, как его хозяйка. Сама села за руль, Лера поместилась рядом, а Веня расположился сзади.
  Город казался нереально большим, тесным и многолюдным, даже по московским меркам. Они уже слышали шутку про токийских собак, которые привыкли махать хвостом снизу вверх, дабы не задевать прохожих, но сейчас ощутили воочию всю её справедливость.
  К их удивлению, Томико стала говорить на русском, довольно правильно произнося трудные для японцев 'л', 'ш' и 'е', но делая ужасные ошибки в грамматике и пользуясь минимальным запасом слов. Извинилась за свой язык и перешла на английский. Лера переводила для Вени главное, но выглядело это всё, как в старом анекдоте: полчаса текста озвучивались одной фразой.
  Ну, что поделаешь, надо ведь и о своём, о девичьем потрещать. Деловая информация заключалась в следующем: Томико отвезёт их в отель, где забронирован номер, поможет устроиться. Сегодня пусть отыхают, а завтра Хирото-сан ждёт их к девяти часам у себя в офисе, Томико заедет в 8.30. Отель для иностранцев, персонал говорит по-английски, так что проблем у них не должно возникнуть.
  На улицу выходить не следует, тут легко заблудиться, и спросить дорогу не всегда получится - большинство токийцев, как и вообще японцев, по-английски не говорит, да и к иностранцам относится холодно. Поужинать можно в гостиничном ресторане, кофе и чай приносят в номер, спиртное есть во встроенном баре. Отдыхайте, всего доброго, до встречи завтра!
  - Ну вот, даже отдохнуть толком не дают!- глава семьи Киреевых явно пребывал не в лучшем расположении духа. - Едва приехали и сразу - будьте любезны на работу!
  - А как ты хотел, Котик? За те деньги, что нам дают, недельки две валяться на диване в оплаченном номере?
  - Лерчик, ну ты что говоришь? Какие две недели? Хотя бы пару дней!
  - Родной мой, ну это же японцы! Они пашут по восемнадцать часов в сутки, спят на ходу, не имеют отпуска. А мы с тобой сейчас тоже сотрудники японского концерна 'Кимура-сан ЛТД', или как его там, и должны подчиняться внутреннему распорядку компании!
  - Ладно, ладно, молчу. А то по законам корпоративной японской этики меня за критику руководства подвергнут лютой казни... Позвольте бедному гастарбайтеру принять на ночь лекарство в виде стаканчика виски, и отправиться в койку. Спать и видеть идейно выдержанные сны о светлом будущем корпорации 'Кимура-сан ЛТД' и нашем вкладе в оное...
  Лера не очень одобрила идею о 'лекарстве', но возражать не стала: за две недели, предшествующие их отъезду, они вымотались ужасно.
  Ещё в Москве Кимура-сан сдержал слово: на следующий день после подписания договора, они получили на свои карточки по пятьдесят тысяч рублей аванса. Лера хотела обратить эти деньги в покупку стройматериалов для будущего ремонта, но Веня предложил сделать по-другому: на стройматериалы взять кредит, а часть денег выдать мастерам-строителям, чтобы в их отсутствие те начали ремонтировать квартиру.
  Сразу возникли две проблемы: где найти честных и добросовестных мастеров, и кто будет за ними следить? На первый вопрос Веня высказался в том духе, что если бы у него таких мастеров не было, он бы и не начинал этот разговор. Оказалось, что среди его многочисленных друзей был некий Славик, дальний родственник которого и работал в такой бригаде.
  Бригада эта была необычной. Состояла из нескольких семей верующих, православных христиан очень строгого порядка: жили в пригороде, в своих домах по соседству; женщины вели хозяйство, занимались огородами и живностью, по очереди привозили на всю бригаду обеды.
  Мужчины трудились на ниве строительства и ремонта. Делали всё капитально, качество было великолепным, стройматериалы не воровали, хозяев не обманывали, не пили. Оплату назначали по совести, выполняли работу в срок. Но при этом ставили строгое условие: в работу не вмешиваться, придирками не доставать, и никакой работы по воскресеньям и церковным праздникам.
  Уважали заказчика, но и к себе требовали уважения. Любителей 'побыковать' и показать, 'кто в доме хозяин', сразу отшивали и за работу не брались, благо, заказов хватало: услуги такой бригады пользовались гораздо большим спросом, чем аналогичной таджикской или западноукраинской. Как раз сейчас они закончили один заказ, и Славик пообещал поговорить с их бригадиром, Петром, чтоб они взялись за Венину квартиру.
  Пётр, встретившись с Веней и Лерой, решил, что заказчики достойные, и согласился. Несколько дней ушло на решение что и где делать, а также на закупку материалов.
  Помимо строительных проблем, возникли ещё и 'кадровые': куда пристроить Танечку и Роджера? Брать четырёхлетнего ребёнка в далёкую Японию, где им придётся работать, не имея для него времени, нельзя. Пришлось вести срочные переговоры с бабушками, а потом и с Танечкой, которая требовала обещанного моря.
  В конце концов, сошлись на компромиссе: сейчас она поедет на дачу к деду Юре и бабе Ане, под Воронеж, а осенью родители повезут её, как обещали, на море. Весёлый Роджер милостиво согласился принять гостеприимное предложение соседки Галины Сергеевны, которую одолевали мыши, и пожить у неё. Его привлекали новые охотничьи просторы, а также ненавязчивый характер бабушки Гали: она котов любила, но уважала их самостоятельность и не лезла с постоянными тисканьями.
  Кроме того, Галина Сергеевна хотела 'присматривать' за строителями. Веня, несколько дней пообщавшись с Петром, понимал, что тот навязчивую опеку не потерпит, но решил особо не вмешиваться - соседка, старая московская интеллигентка, всё же обладает достаточным тактом и слишком надоедать не будет, да и для решения оперативных вопросов нужен кто-то из более близких знакомых, чем бригадир строителей.
  Постоянно приходилось ездить в посольство - уточнять, согласовывать, заполнять многочисленные анкеты. Кимура-сан очень торопился, уж какие он пружины нажимал, неизвестно, но визы делались в срочном порядке.
  Все эти мелкие и крупные заботы выматывали ребят по полной программе. Особенно тяжело приходилось Вене. Его, обстоятельного, любящего во всём порядок и неторопливость, приверженца размеренной, спокойной жизни с устоявшимся кругом друзей и знакомых, просто выбивало из колеи.
  Лерочка, более авантюрная, гибко приспосабливающаяся к обстоятельствам, воспринимала новое приключение с энтузиазмом, но стремилась поддержать и успокоить мужа. Впрочем, и Веня старался поменьше 'бухтеть' и не создавать жене проблемы.
  
  На следующее утро они прибыли в офис, как и договаривались, в девять часов, и началась их работа. Кроме них и Хирото с Томико, присутствовал переводчик - довольно молодой японец в очках, с совершенно непроницаемым лицом. Общие тезисы Кимура-сан озвучивал по-русски, напрягая своим ужасным произношением, а в важные моменты переходил на японский, и молодой переводчик безо всякого акцента и эмоций, переводил.
  - Извините за личный вопрос, но не могли бы вы в двух словах рассказать о том, как вы познакомились друг с другом? Поверьте, это не праздное любопытство, - несколько неожиданно начал разговор их японский босс.
  - Мы приехали в Москву учиться, я из Екатеринбурга, а Веня - из Воронежа. - Лера поспешила ответить, пока её муж не сказал какую-нибудь колкость. В конце концов, ничего страшного в этом вопросе она не увидела. - Познакомились на студенческом фестивале, а через год поженились.
  - Вы познакомились сами? Вас никто не представлял друг другу? Ваши родители не были знакомы? Я прошу ответить на эти вопросы, а потом я объясню, почему задаю их.
  - Нас никто не знакомил. Просто на фестивале был концерт, наши компании сидели рядом, стали перешучиваться, обмениваться впечатлениями. Потом все вместе зависли в кафешке, - Лера старалась говорить немного, только главное, - ну там и познакомились поближе. А родители наши увидели друг друга только перед самой свадьбой.
  - Я так и думал. И ваши дедушки с бабушками тоже не знали друг друга, так ведь? А вот с вашими дальними предками, прапрадедами, история более интересная. Как оказалось, журналист Савелий Киреев, ваш прапрадед, Вениамин-сан, и ваш предок, Валерия-сан, офицер русской императорской армии, Николай Горчаков, были друзьями! Более того, именно штабс-капитан Горчаков нашёл при атаке на маньчжурский городишко Дуйшинь портфель с какими-то документами и банкнотами, а главное, там была шкатулка с древней статуэткой Будды, которую изготовил в начале эпохи Эдо, или по-вашему, в XVII веке некий мастер одного из монастырей школы Тэндай-сю, то есть Опора Небес. Всего таких статуэток он сделал три, две из них благополучно прибыли к императорскому двору, а третья оказалась хорошо выполненной подделкой. Из монастыря забирали оригинал, об этом свидетельствовали многочисленные чиновники, присутствующие при этом, значит, артефакт подменили где-то в пути.
  А между тем, пропавшая статуэтка была самой важной, именно она придавала силу этой тройке, без неё две других оставались просто статуэтками, а все вместе они составляли ансамбль, говоря по-европейски, который при соответствующих условиях давал силу и мощь молодой династии.
  Я не буду останавливаться подробно на этом, надо родиться и прожить всю жизнь в Японии, чтобы до конца проникнуться этим духом, но прошу поверить, для нас это чрезвычайно важно.
  Статуэтку пытались разыскивать по всему миру, но она исчезла из поля зрения. Скорее всего, попала к арабским купцам, а от них к какому-то европейскому феодалу, который понятия не имел об её истинной ценности. И вот, в начале ХХ века с нами связался некий американец по фамилии Смит, который утверждал, что статуэтка находится у него.
  Это было немного странно и вызывало подозрения. Почему фигурка оказалась в США, у какого-то Смита? Не очередная ли это подделка? Со Смитом списались и задали ему эти вопросы.
  Он ответил, что статуэтка принадлежала его отцу, адвокату, который жил в Европе, но потом эмигрировал в США. Она фигурировала в каком-то деле, но клиент исчез, не рассчитавшись, и отец оставил её у себя в качестве гонорара.
  Вдруг Веня остановил японца и очень вежливо, но настойчиво поинтересовался:
  - Господин Кимура, а почему вы всё время говорите 'мы', 'для нас'? Ведь вы заявляли себя писателем, а всех действующих лиц - просто героями вашей книги. Но когда речь зашла о событиях столетней давности, вдруг возникла такая персонализация, так сказать?
  - Мне понятен ваш вопрос, господин Киреев, - японец казался совершенно невозмутимым, - и я готов ответить на него, но несколько позже. Сначала хотелось бы закончить историческую часть. Итак, по нашей просьбе, мистер Смит выслал фотографии статуэтки. Он подошёл к делу очень ответственно, и выполнил несколько снимков в цветном изображении, весьма хорошего качества.
  Всё было похоже на правду, и мы предложили американцу встречу, чтобы окончательно убедиться в том, речь не идёт о подделке. Пока собирались и согласовывали, началась русско-японская война. Казалось бы, назначим встречу на нейтральной территории, так нет, этот Смит упорно рвался в Маньчжурию, где шли боевые действия.
  В конце концов мы согласились и направили в Маньчжурию полковника Сато - в мирное время отличного искусствоведа, специалиста по эпохе Эдо, её началу, когда и создана была статуэтка. Не буду долго занимать ваше время, но в итоге они должны были встретиться в небольшом городишке Дуйшине, где располагался наш штаб.
  Смит приехал в назначенный день, рано утром, Сато собирался прибыть через несколько часов. Однако в это время русские войска предприняли неожиданную атаку под руководством, как потом выяснилось, вашего предка, Валерия-сан, штабс-капитана Горчакова. Смит был убит, а портфель с драгоценной фигуркой исчез.
  Один из наших раненых видел, как его забрал русский офицер, и мы одно время даже думали, что атака была затеяна именно с этой целью. Сато в отчаянии приказал атаковать позиции русских, чтобы отбить портфель со статуэткой, но силы были неравны, пришлось отступать, и мы потеряли след офицера, забравшего портфель: ведь его видели только в лицо, а фамилии никто не знал.
  Впоследствии этот офицер, штабс-капитан Горчаков, рассказал о находке своему другу, журналисту Савелию Кирееву, прапрадеду Вениамина. Тот провёл что-то вроде расследования содержимого портфеля. Кроме статуэтки там находились ещё наследственные документы и конверт с тысячедолларовыми купюрами банка США, но они нас не интересовали. А вот статуэтку Савелий нам продал, к обоюдной выгоде. Впоследствии он написал об этом приключении серию репортажей в газете 'Одесские новости', откуда мы и узнали обо всех перипетиях этой истории.
  А теперь я перехожу к вашему вопросу, Вениамин-сан. Как говорится в русском фольклоре, это была только присказка, а дальше начинается наша сказка. Я являюсь потомком сёгуна из дома Токугава, который собирался преподнести три статуэтки в дар императору Японии.
  Но как вы знаете, подлинными оказались только две, самая главная так и осталась ненайденной и неподаренной, а без неё изготовление статуэток и их подношение императору теряли всякий смысл. Так вот, мы прямые потомки того самого сёгуна, поставили себе цель - отыскать ту самую исчезнувшую статуэтку, и принести её в дар потомкам того самого императора. Вы можете сказать, что император теперь является декоративной фигурой, у него больше нет реальной власти, и значит, нет смысла в подношении статуэток. Однако существует духовное наследие, через некоторые из храмов, которое не зависит от личности номинального правителя.
  - Простите, Хирото-сан, но вы сказали, что мой прапрадед продал статуэтку вашим предкам? Почему вы хотите тогда её разыскивать?
  - Потому, что тот самый предок, Акихиро Кимура, который купил её в 1907-м году, при перевозке статуэтки в Японию из Санкт-Петербурга, был убит в поезде неизвестными, при этом она оказалась похищенной. И до сих пор её судьба остаётся для нас неизвестной.
  - И вы не имеете никаких предположений о том, у кого она может находиться? - не выдержала Лера.
  - Точных данных у меня нет. Но наша группа родственников из дома Токугава не является единственной. Возможно, кто-то также захотел найти этот артефакт и использовать его в своих целях. Если бы они преследовали ту же цель, что и мы, то уже передали бы статуэтку духовным потомкам императора. Но след её пропал, она нигде не проявилась. - Хирото помолчал и с горечью добавил. - К сожалению, возможен вариант продажи статуэтки частному коллекционеру, в Европу или даже Америку. Тогда она будет потеряна для нас навсегда, и это станет нашим позором на всю жизнь.
  Я пригласил вас, чтобы вы помогли в продажах моей книги об этих событиях, я изложил вкратце её содержание. Вот краткий план наших презентаций, где вы будете почётными гостями, представителями моих, так сказать, героев. - он кивнул Томико и она передала Вене листок, где по-русски было напечатано расписание выступлений. - Здесь всё рассчитано на два месяца, если понадобятся дальнейшие выступления, мы продлим контракт. Все обещанные условия будут реализованы в полной мере, больше ничего от вас в рамках подписанного договора я не потребую, - Хирото сделал небольшую паузу и продолжил, словно совершив усилие, - но если вы окажете помощь в поисках этой статуэтки, то мы будем вам очень благодарны.
  Я не смогу уделять вам время, у меня много работы. Поэтому с вами будет Томико. Она покажет вам все наши достопримечательности, проведёт экскурсии, подскажет, что нужно почитать или найти в Интернете. Прошу не пренебрегать культурной программой, это всё будет необходимо вам для встреч с читателями и издателями, поэтому является обязательным в рамках договора.
  В этот день они с Томико пообедали в японском ресторане, а затем посетили знаменитую телебашню Tokyo Tower и полюбовались с обеих её смотровых площадок чудесными видами на город и Токийский залив.
  Впрочем, Вене и Лере не терпелось остаться вдвоём, чтобы обсудить столь интересную информацию, полученную от господина Кимура. Томико, словно понимая их состояние, привезла ребят в отель пораньше, договорилась на завтрашнее утро, на девять часов, сказала по-русски 'До свидания!', и с очаровательной улыбкой уехала.
  - Так вот, оказывается, какое дело, - задумчиво протянула Лера, - наши прапрадеды, выходит, были друзьями...
  - Это меня не так удивило, больше заинтересовало упоминание этим Кимурой содержимого портфеля.
  - Который забрал в японском штабе мой прапрадед Горчаков?
  - Его самого. Ты не обратила внимания на содержимое, ну то, что перечислил наш японский друг?
  - Ну, он говорил про какие-то наследственные документы и американские деньги... - неуверенно отозвалась Лера.
  - Вот именно, американские деньги. По тысяче долларов. У тебя никаких ассоциаций не возникло?
  - Ой, Веничка! Ты хочешь сказать, что это имеет отношение к той банкноте, которую нам подарила Наталья Александровна?
  - Я не знаю, любимая, имеет ли отношение, но я не очень-то верю в совпадения. Конечно, не все тысячедолларовики являются раритетами, но как-то уж очень интересно тут всё переплетается. Я попробую узнать, где японцы взяли эту информацию, самому почитать. Он ведь говорил, что об этом были репортажи в какой-то одесской газете, значит, есть источник на русском языке!
  - А ты хочешь помочь Хирото найти эту статуэтку?
  - Ещё не знаю, родная. Это может быть интересно, но какого лешего он не объявил об этом заранее, не записал в договоре?
  - Не знаю я, у них менталитет японский, для нас непонятный. Давай, мой хороший, потом это всё обсудим! Я спать хочу.
  - Я тоже хочу, но не только спать!
  - Ну, я ведь это образно сказала 'спать', не маленький уже, понимать должен!
  Потом, уже засыпая, Лера прижалась к мужу и мечтательно сказала:
  - Вот найдём мы этот портфель со статуэткой, и кучей денег, заработаем ещё бо́льшую кучу, и накупим столько всего, что самим страшно станет, правда, Котик?
  Котик был полностью согласен, во всяком случае - не возражал. Трудно возражать горячо любимой жене, особенно, если ты уже крепко спишь...
  
  Следующие дни были похожи один на другой. Ровно в девять они выходили из отеля, где на парковке их встречала всегда свежая, улыбчивая, стройная Томико на своём беленьком Сузуки, и везла на экскурсии. Они побывали в Императорском дворце и Восточном саду, посетили чайную церемонию в саду Хаппоен, молодёжную улицу Омоте-сандо, реку Сумидагава с её тринадцатью мостами, имеющими каждый свою очень интересную историю.
  Каждый раз крупному Вене приходилось протискиваться на заднее сиденье миниатюрного Сузуки, потому что один раз усевшись спереди, он создал всем, и себе тоже, кучу проблем. Дело в том, что их общение сводилось к болтовне девушек на английском, и переводов Леры для него. А болтать, сидя на разных сиденьях очень неудобно, да и небезопасно для водителя.
  С Веней Томико общалась посредством вежливых улыбок, поклонов, и нескольких русских фраз. Она считала его старшим, называла Вениамин-сан, робела перед его ростом и крупной статью, громким голосом.
  Вообще, Веня был в их компании 'третьим лишним'. Его совсем не привлекали древние японские сады и церемонии, изучение японского языка и традиций, в общем, впитывать в себя японский дух он упорно не желал. Кроме того, и способностей к языкам у него не было никаких. Так что после третьей экскурсии он начал откровенно тосковать.
  Девушки же сближались поразительно быстро. Томико как-то рассказывала, что она - не совсем типичная японка. С двенадцати лет, после смерти матери, девочка неразлучно была с отцом, ездила с ним по всему миру, бывала в европейских странах, Америке, а недавно - и в России, впитывала культуру, отличную от традиционной японской.
  И если с Веней она была типичной японкой, застенчивой и робкой со старшим мужчиной, то с Лерой вела себя словно обычная русская девчонка. Она уже начала немного учить русский, и Лера активно ей помогала, параллельно беря уроки японского. Обе девушки были близки по возрасту, обладали похожими характерами - импульсивными и авантюрными.
  Весёлые, оптимистичные, смешливые, они вскоре стали близкими подругами. Лера называла её Томочка-тян, а та её - подружка Рэири, очевидно, ничего более близкого к имени Лера в японском языке не нашлось.
  Апофигеем, как выразился Веня, этого общения стала их встреча с господином Кимура, для обсуждения деталей предстоящей презентации. Обе девушки неожиданно вышли одетые в кимоно, набелённые и нарумяненные, с традиционными японскими причёсками. Леру невозможно было узнать: грим полностью скрыл её европейские черты, она приблизилась к мужчинам с подносом, на котором стояли чашечки и кувшинчик сакэ. Шаги её были мелкими, семенящими, глаза потупленными, улыбка - скромной и застенчивой.
  Низко поклонившись, она произнесла по-японски традиционное приветствие старшему мужчине, и поставила поднос на маленький столик. Если Веня не пытался скрыть своё ошеломление и сидел с открытым ртом, то Кимура-сан изо всех сил мужественно сохранял японскую невозмутимость. Он спросил что-то у Леры, и та снова ответила по-японски. Дальше пошла обычная деловая беседа, но с тех пор Кимура-сан стал относиться к Лере с больши́м почтением, хотя слишком явно не выказывал этого.
  Вскоре начались презентации книг, где им пришлось изображать из себя таинственных и загадочных русских - потомков героев несравненного творения великого писателя Хирото Кимура.
  Вскоре Веня взбунтовался. Оставшись вечером вдвоём с женой, он начал выказывать своё недовольство, причём спокойно, аргументировано и без лишних эмоций, что свидетельствовало о серьёзности ситуации.
  - Мне всё это не нравится категорически. За три недели мы посетили три презентации, успешно изобразили всё, что от нас требовали. Эта 'работа' заняла ровно три дня, да и то с натяжкой. И если наш работодатель не врёт, за каждую из них мы получим больше, чем мне обещали на работе за месяц.
  Ну да ладно, тут мы выполняем оч-чень важную работу, поднимаем тираж новой книги и так далее. Но за каким лешим нам оплачивают по той же ставке все эти экскурсии, чайные церемонии, сакуры и икебаны, вбивают в мозги японский дух? Я понимаю, наш Кимура-сан великий классик современности, у него денег никакие японские куры не клюют, но всему же есть предел! Семён Васильевич нас предупреждал, что тут что-то кроется, так вот, я хочу понять, что именно.
  - Семён Васильевич также говорил, что не видит обмана, вспомни, пожалуйста!
  - Может, обмана и не видит, но хитрость разглядел, ты тоже вспомни!
  - А ты хочешь, чтоб потомки самураев обходились без хитростей? Так не бывает, любимый!
  - Ладно, что нам теперь делать?
  - Я вот что подумала: давай-ка ты завтра останешься в гостинице, ну типа, заболел, а я попробую выяснить всё у нашей Томочки. Она более контактна, чем её папа...
  
  Так они и сделали, и вечером Лера, чуть передохнув, рассказывала:
  - Да, мы долго говорили с Томочкой, так откровенно ещё не общались. Кое-что она сказала мне прямо, остальное - намёками. Котик, ты всё время забываешь, что японцы - совсем другая нация, со своим особым менталитетом и заморочками. Даже мы не всегда можем сказать прямо то, что хотим от собеседника, а для них это просто немыслимо.
  Они будут ходить вокруг да около, кланяться, улыбаться, рассказывать, как они всем довольны, как рады сотрудничеству и никогда не то, что словом не обмолвятся, о каких-то нестыковках, но даже улыбаться и хвалить вас будут с тем же энтузиазмом.
  Я тебе расскажу одну историю из давней японской жизни. Один европеец попал на суд над японцем, который пытался проникнуть в дом богатого соотечественника. Он добрался до стены, но тут задержался, так как раздумывал над тем, в какой форме сделать пролом в ней: в виде лепестка сакуры, полукруга восходящего солнца, или сердца. Его и поймали из-за этой задержки. Иностранец думал, что за такое изощрённое издевательство над чужой собственностью вора казнят, однако судья оправдал того, объясняя тем, что этот человек обладает тонкой душой и может встать на путь исправления. Более того, хозяин дома со слезами просил помиловать такого возвышенного ценителя прекрасного.
  - Ну, это явный анекдот, такого не могло быть! - фыркнул Веня.
  - Даже если анекдот,- спокойно возразила Лера, - он основан на реальном событии. Такой анекдот не мог родиться ни в России, ни в Англии, ни в Германии.
  Так вот, Томико много ездила по миру, она сама признавалась, что нетипичная японка и только поэтому кое-что смогла мне объяснить. В общем, её отец всю жизнь посвятил поискам этой статуэтки. Это дело самурайской чести, там есть две ветви того самого рода, сёгуна Токугава, который не смог привезти эту самую фигурку.
  И если для нашего Кимура вопрос чести в том, чтобы доставить её императору, даже нынешнему, декоративному и тем самым выполнить свой долг, то другой род видит в ней только материальное богатство и вполне способен продать эту статуэтку частным коллекционерам, даже американским. Если это случится, её отец не вынесет такого удара.
  - Харакири, что ли себе сделает? - мрачно буркнул Веня.
  - Не знаю насчёт харакири, любимый, но инфаркт вполне возможен.
  - Ну и причём здесь мы?
  - Притом, что когда-то давно, он поехал в тот храм или монастырь, не знаю, как у них это называется, и встретился с древним монахом, хранителем этих самых статуэток, пока они не собраны все вместе для поднесения императору. Они долго беседовали, и смотритель этот заявил, что к тайне статуэтки причастны многие гайдзины, особенно русские.
  В своё время именно они нашли фигурку Будды и продали их предкам Кимура. Дальше след её теряется, но разыскать её помогут уже потомки этих самых гайдзинов, их нужно найти и заинтересовать. Сам Хирото так и не смог ничего сделать, он бизнесмен, много работает, да и не обладает особыми сыскными талантами. Но он сумел найти нас и теперь готов платить огромные деньги, чтобы мы это сделали.
  - Но тогда почему наш японский гений пера не сказал всё это прямо, не заключил простой и понятный договор? Мне самому интересно заняться этими поисками, тут можно использовать мой гениальный аналитический ум, и вообще...
  - Котенька, ну что ты опять за своё! Это ж Восток! Самурай не может привлекать посторонних, тем более гайдзинов к такому деликатному делу, это не этично с его точки зрения. Но их, гайдзинов этих, можно нанять выполнять другую работу, за которую они будут получать такие большие деньги, что попутно согласятся разыскивать статуэтку.
  При этом они не будут равноправными участниками, просто сделают свою работу и отойдут в сторону. А чтобы им не было обидно, получат за неё так много денег, что не будут требовать каких-то дополнительных доходов от находки этой статуэтки. Тем более, для самурая там нет материальной выгоды, а только моральное удовлетворение!
  - Господи, вот это выверты, - схватился за голову Веня, - я бы за сто лет до такого не додумался!
  - Ты бы - нет, а я додумалась. Но не потому что умнее тебя, просто вся эта программа изучения японской культуры и предназначена была для того, чтоб хотя бы один из нас понял, что от нас требуется, и почему это происходит. Если б я так не сдружилась с Томочкой, то мы бы ещё месяц ходили вокруг да около и страдали от непоняток. Особенно, некоторые из нас!
  - Кисанька, а ты не думала, что промахнулась с факультетом? - очень серьёзно сказал Веня, - Тебе не романо-германскую хрень надо было изучать, а японский язык и культуру: месяц назад ты удивлялась, что в японском языке отсутствует звук 'ш', а теперь легко болтаешь по-японски, и в их менталитет так врубилась, что я просто в ауте!
  - Очень даже думала, - спокойно возразила Лера, - правда, я ещё не сильно хорошо болтаю, но ты прав, я конкретно увлеклась Японией, и как раз хочу переводиться на японоведение.
  - Любимая, я в тебе никогда не сомневался! - Веня вроде бы шутил, но взгляд его был наполнен любовью и восхищением.
  
  Глава 4.
  Токио, июль, 2017
  
  На следующий день при встрече с Хирото, Веня попросил того рассказать более подробно о том, что известно о пропавшей статуэтке, так как он хочет заняться её поиском: ему скучно сидеть без дела между презентациями, по специальности он аналитик, хоть и в сфере финансов, но всё же. Лерочка горячо поддержала мужа и заявила, что также примет самое активное участие.
  Кимура-сан не возражал, и буквально на следующий день собрал всех заинтересованных лиц, то есть Томико, Веню и Леру для подробного доклада. Переводчиков на этой встрече не предусматривалось, видно, не хотелось утечки информации. Все довольствовались почти правильным языком господина Кимура с его ужасным акцентом и не очень уверенным русским Томико, но с отличным произношением.
  Кроме того, Лера неплохо понимала японский, и если что, дополнительно объясняла Вене. После обязательных похвал и благодарностей русским друзьям за их интерес к фамильным реликвиям и искреннее желание помочь, японец приступил к сути.
  - В начале XVII века, или по японскому летосчислению, на заре эпохи Эдо, в одном из монастырей школы Тэндай-сю некий мастер изготовил три статутки Будды. Две из них носили вспомогательный характер, а главная, чуть больше по размерам, являлась так сказать, сердцем этой композиции, её основой. Статуэтки предназначались в дар Императорскому Дому, который поддерживал сёгун Токугава, настоящий правитель страны в то время.
  Они должны были обеспечить номинальному главе Японии - императору силу и процветание, поэтому, когда были готовы, отправились в императорский дворец. Я уже говорил, что по приезде обнаружилась подделка - самую главную статуэтку подменили грубой копией. Поиски и расследования ничего не дали - статуэтка исчезла. Скорее всего, она попала к арабским купцам, или крестоносцам.
  Факт тот, что почти на четыреста лет она исчезла. Об этой истории помнили только некоторые специалисты и потомки дома Токугава. Есть несколько фамилий, продолжающие традиции этого дома, но в деле о статуэтке Будды замешано две из них: мы, Кимура, и Хасимото. Потомки из рода Хасимото не очень интересовались этим делом, про него вроде бы забыли. Но вот, в 1904-м году появляется американец Смит и заявляет нам, что статуэтка у него.
  Насколько мы знаем, он эмигрировал в Америку из Европы, то ли Германии, то ли Пруссии, может, фигурка там хранилась в каком-то замке. Не знаю, каким образом он догадался о нашем интересе к ней, возможно, прочитал в каких-то научных журналах, да это и неважно.
  Вот фотографии этой статуэтки, которые он нам прислал тогда. Это копии для вас, оставьте их себе. - Кимура протянул ребятам цветные фотографии, на которых хорошо была видна старинная статуэтка. - Тогда, в Маньчжурии, как вы знаете, передать её не удалось. Она попала к вашему прадеду Горчакову, потом Кирееву, который и продал её моему прадеду, Акихиро Кимура. Но на пути из Санкт-Петербурга тот был зарезан и ограблен.
  С тех пор о статуэтке ничего не известно. Мы предполагали, что здесь замешаны люди Хасимото, но, во-первых, как мы потом узнали, они разработали другой план, предусматривающий подмену оригинала, однако он не был осуществлён. Кроме того, если бы они завладели фигуркой, она бы непременно где-то всплыла: в Японии, Европе или Америке, но информация просочилась обязательно.
  Скорее всего, это была обычная уголовщина. Мой прадед совершил роковую ошибку - занял отдельное купе, а охрана расположилась в соседнем. Убийца, очевидно, пробрался в вагон поздно ночью, проник в купе, убил его и ограбил. Кроме статуэтки исчезли золотые часы, фамильный перстень с бриллиантом и бумажник.
  Труп, уже холодный, нашли утром, нельзя было понять даже, на каком участке пути это произошло. Ни одна из вещей, похищенных у Акихиро, не была найдена. Может, вора убили свои же, может, он успел кому-то сбыть похищенное, но факт остаётся фактом: никаких следов статуэтки с тех пор мы не встречали.
  Мы пытались найти какие-то сведения, но тщетно. Входа в русские архивы мне не давали, а у нас информации нет. Кроме того, я не могу полноценно уделять время поискам: у меня бизнес, научная работа, книги, которые нужно написать.
  Я очень благодарен вам, господа, что вы согласились помочь в поисках. Мне кажется, что вам следует поехать в Россию, поискать там - в библиотеках, архивах. Убийство тогда произошло на петербургской линии, значит, нужно порыться в уголовной хронике этого города.
  В общем, предпринимайте любые действия, которые сочтёте нужными - все расходы будут компенсированы. Томико останется здесь, она станет служить связующим звеном между вами и мной, а также искать ту информацию, которая доступна в Японии. Когда что-либо станет известно, мы соберёмся и решим, что делать дальше. Вы согласны с моим планом?
  - В принципе - да! - Веня помолчал, а затем вдруг спросил. - Кимура-сан, а вы уже заключали какие-то сделки с участием господина Ракитского? Извините за вопрос, но это тоже не праздное любопытство.
  - Если это и вправду важно, то я работаю сейчас над очень интересным проектом с российскими бизнесменами, которых мне действительно рекомендовал господин Ракитский, - осторожно ответил японец.
  - Благодарю вас, это для нашего дела действительно важно!
  
  Веня после решения о дальнейшей работе испытывал огромное облегчение. Он радовался тому, что скоро вырвется из опостылевшей Японии, в родную квартиру в Москве, будет слышать на улице русскую речь; они с Лерой съездят в Воронеж, чтоб увидеться с дочкой, а потом засядут за интересную и хорошо оплачиваемую работу.
  Собирая вечером их чемоданы, Лера вдруг остановилась и спросила:
  - Всё забываю, что это за господин Ракитский, о котором ты спрашивал у Кимуры?
  - Это тот самый юрист, который помогал нам составлять договор, Семён Васильевич.
  - А зачем ты спрашивал про него?
  - А затем, моя дорогая, что у нас, у русских, совсем другой менталитет и правила игры! Когда этот Семён Васильевич согласился лично поехать с нами на встречу с японцем и помочь составить договор, я сразу понял, что он хочет через него выйти на японских, как говорят, деловаров.
  Я сделал выстрел наугад, и попал в цель, теперь я знаю, что знакомство состоялось, и довольно успешно. Ракитский помог нам заключить договор, я помог ему заключить выгодную сделку. Теперь уже он не откажет мне в знакомстве с важными и нужными людьми для проникновения в архивы - думаешь, так просто туда попасть и получить информацию?
  - Ой, ну и выверт! - Лерочка схватилась за голову, пародируя недавний разговор, - я бы за сто лет до такого не додумалась!
  - А я додумался, но не потому что умнее тебя, а потому что я - аналитик. И если бы не нынешний разговор, мы бы ещё месяц ходили вокруг да около, особенно некоторые из нас!
  
  Глава 5.
  Москва, август-сентябрь, 2017
  
  Киреевы прилетели в Москву ранним утром и сразу отправились домой: не терпелось увидеть своими глазами, как преобразилась квартира. Хотя Пётр регулярно сообщал по скайпу, как идут дела, собственный взгляд всегда лучше.
  За прошедший месяц дела у бригады продвинулись далеко. Все коммуникации - сантехнику и проводку поменяли полностью, комнаты закончили 'под ключ', кухня, туалет и ванная стояли ободранные, готовые к чистовой работе. Всё делалось, добротно, качественно, 'на века'.
  Они с Петром уселись на кухне, порешали вопросы с докупкой материалов, следующим авансом и дальнейшей работой. Иметь дело с таким работником, как Пётр, было просто в удовольствие. Он не пытался набивать цену, делать вид, что ему ужасно тяжело и прибегать к прочим некрасивым штучкам.
  Ребята решили занять маленькую комнату-детскую. Строителям они не помешают, так как комната готова, им она уже для ремонта без надобности. Днём будут сидеть в ней и работать, а питаться в кафешке. А вечером и ночью кроме них в квартире никого не будет, можно что-то приготовить, поесть домашнего.
  Затем пришло время наведаться к Галине Сергеевне и Роджеру. Кот явно обрадовался хозяевам, мурчал, обтирался, залезал на руки. Но было заметно, что от тоски и голода он не погибает: шерсть лоснилась, морда стала ещё шире, а мышей, по словам соседки, не осталось совсем.
  Веня с Лерой попили чаю со словоохотливой старушкой, рассказали про своё путешествие и послушали свежие московские сплетни. А вечером уже летели в Воронеж, чтобы встретиться с дочкой и Вениными родителями.
  
  У деда с бабушкой на даче оказалось так здорово, что Танюшка и не помышляла о море. Тут имелось озеро, лес, грибы-ягоды с бабушкой, рыбалка с дедом. Весёлая компания детишек всех возрастов - Танюшкиных друзей и подружек. Родители привезли кучу всяких японских сувениров: фарфоровых котиков манэки-нэко с поднятой лапкой, полотенечек тэнугуи, изящных вееров и зонтиков-вагаса. Танечка была совершенно очарована куклами-дарума, изящными фонариками и потрясающими воздушными змеями. Кроме того, ей преподнесли роскошный синтезатор, на котором были записаны не только 64 популярных мелодии, но и клавиши для подбора звуков самостоятельно.
  Им очень хотелось побыть с дочкой хотя бы несколько дней, но решили не тянуть, а отправляться в Москву, браться за работу. Кроме всего, Лерочке надо было оформлять перевод на другой факультет и академотпуск: они явно не успевали управиться до начала занятий.
  Оставили денег, сказали, что основные подарки всем будут по окончательному приезду, и рано утром, пока Танечка спала, уехали.
  
  ***
  
  - Итак, с чего начнём? - торжественно спросил Веня, открывая первый рабочий день.
  - Ты сам меня всегда учил: начинать надо с рабочей версии!
  - Молодец, студентка Киреева, садись, пять! Впрочем, нет, дополнительный вопрос: какова ваша рабочая версия?
  - Такова, что я даже не знаю, с чего начинать...
  - А начинать надо, ничего тут не поделаешь. Взялся за гуж - полезай в кузов. Помнишь, как мы тогда, в 2013-м текст расшифровывали?
  - Как же не помнить! Здорово мы тогда с ним раправились!
  - И сейчас расправимся! Коноло́м зи́жде!
  - Ага, в чащёбе! - они расхохотались.
  - Только давай, Веничка, возьмём и сразу отбросим эту глупую версию с уголовщиной!
  - Хорошая мысль, но почему она пришла тебе в голову?
  - Ну сам посуди. Разбойник затаивается в вагоне, ждёт ночи. Пробирается в купе, убивает несчастного японца, срезает с него часы, снимает перстень, вытаскивает бумажник. Это всё предсказуемые действия. Но зачем он забирает статуэтку? Ведь понятно, что возиться с её продажей хлопотно, штука эта слишком приметная. Маруху свою решил побаловать?
  - Фи, мадам, что за лексикон! А если серьёзно, я и сам об этом думал. Как-то уж слишком отлажено всё, больше похоже на заказное убийство. И скорее всего, убийца был просто исполнителем.
  - Почему?
  - Если бы убивал тот, кто заинтересован в статуэтке, он бы не тронул золото, а так мог договориться с исполнителем: ты мне статуэтку приносишь, а всё остальное, что добудешь - твоё.
  - Довольно логично. - Лера приняла серьёзный вид, - Но нас больше интересует не кто убил, а кто получил статуэтку. Наш Кимура говорил, что у Хасимото она не всплывала, в известных коллекциях - тоже. Значит, была какая-то третья сила, заинтересованная в этой древней фигурке.
  - Теоретически, кстати, это могли быть наши прадеды, Савелий и Николай...
  - Веня! Что ты говоришь, как тебе не стыдно!
  - Кисанька, не сердись, но мы должны рассмотреть все версии и не просто рассмотреть, но и озвучить нашему японскому начальству. К счастью, именно эта версия - самая неправдоподобная. Зачем людям, только что получившим деньги за товар, тут же забирать его у нового владельца, да ещё и убивать этого владельца? И кому бы они продали его вновь? Конечно, можно найти логику в этой версии, но я не думаю, что эта логика логична, если можно так сказать. Давай подумаем ещё.
  - И кто у нас остаётся? Мы же не знаем, с кем говорили наши прадеды, кому эту статуэтку показывали. Тут десятки людей могут быть замешаны. И сотня лет прошла. Это тебе не дедуктивный метод Шерлока Холмса.
  - Ладно, Лерчик, давай тогда так. Отправляйся в Государственную библиотеку, найди там комплект 'Одесских новостей' за 1907 год и внимательно почитай репортажи моего прапрадеда. Наш Кимура кое-что рассказал, но лучше, знаешь, самим. А я тем временем попробую систематизировать факты, пошариться по Инету.
  
  Как удивительно читать газеты более чем столетней давности! Мало того, что алфавит с ятями и твёрдыми знаками, так и язык совершенно другой, реклама наивная и совсем простая.
  С трудом оторвавшись от старинной рекламы, Лера нашла репортажи Вениного прадеда. Вчитывалась внимательно, благоговейно - ведь речь шла об их с Веней прадедах! И сразу бросилось в глаза название, промелькнувшее в одном из номеров: 'Большие арбузы'. Значит, не зря Веничка тогда насторожился, когда Кимура упомянул про тысячные банкноты! Удивляло только то, что Савелий писал о банкнотах несколько небрежно, словно не понимал их ценности.
  И ещё, не давала покоя какая-то деталь, прочитанная в газетах. Что-то очень важное ускользало, пряталось, требовало внимания, но что именно, она не могла припомнить.
  На её рассказ о 'Больших арбузах' в портфеле, Веня торжествующе захохотал: 'А что я тебе говорил!' Потом стал серьёзным и объявил:
  - Я тут кое-что нашёл интересное. Помнишь, нам Кимура рассказывал, как у них статуэтка первый раз появилась, кто её надыбал?
  - Помню, конечно - твой прадед Савелий. Он им её продал тогда, в 1907-м.
  - А у него как она оказалась?
  - Ну, там уже мой прадед постарался, Николай Горчаков.
  - Правильно, моя хорошая. А он её где взял?
  -В японском штабе, в каком-то маньчжурском городке. Не то Ляйшинь, не то Дуншин.
  - Дуйшинь, если быть точным. А вот кто её туда привёз, не помнишь?
  - Ох, Веничка... Так вот что мне весь день покоя не давало! Я, когда прочитала в газете про этот момент, как-то зацепилась за этот факт, но забыла и не могла потом вспомнить! Ну, конечно, американец Смит, он привёз эту статуэтку японцам! Только ведь он погиб...
  - Ну и что? У него могли остаться родственники: дети, братья, племянники. Допустим, они знали, что этот Смит поехал продавать японцам статуэтку. Потом приходит известие, что он убит, статуэтка исчезла. А вскоре выясняется, что вовсе она не пропала, а находится у японцев. Как же так? Статуэтку получили, денег не дали, брата или отца убили... Надо разобраться!
  - Котик, мне кажется, ты опять переносишь наши реалии в прошлый век. Ну откуда они могли брать информацию? Тогда ж ни ТВ ни Интернета не было.
  - Были газеты, радио, - упрямо помотал головой Веня, - а ещё вот что я понял. Эта статуэтка сама по себе не очень ценна. Для японцев - да, и то, только для тех, кто причастен к той истории с сёгуном и императором. Они готовы за неё заплатить любые деньги. И все американцы старались завладеть ею именно для перепродажи японскому императору, и никак иначе. Просто обычные американцы могли этого не знать, а богатые коллекционеры всё прекрасно понимали!
  - И что из этого следует?
  - Из этого следует, что там, в 1908-м году произошёл какой-то сбой. Американцы статуэтку похитили, но извлечь выгоду из неё не смогли. То ли и этого американца грохнули, то ли статуэтку у него похитили, то ли он не смог её вывезти... не знаю, но она где-то застряла, у того, кто не понимал её ценности.
  Ведь в любом случае, будь она у понимающих людей, рано или поздно попала бы в Японию, и наш Кимура об этом узнал. А так, больше ста лет прошло, и ни слуху, ни духу.
  - Ну, и как же нам теперь её искать? Это всё интересно, конечно, но нам нужна статуэтка, а не теоретические обоснования её пропажи!
  - Ну вот, как всегда, - Веня печально вздохнул, - так всё было хорошо, нет, чтобы похвалить мужа за гениальность, так она его холодным, понимешь, душем отрезвила...
  - Котичек, я никогда не сомневалась в твоей гениальности, поэтому давай будем копаться дальше, ты обязательно что-нибудь придумаешь! А я тебе по мере сил помогу!
  - Ну, если так, то ещё поборемся. Но представь себе: Российская империя того времени. Сколько народу! У кого искать? А потом, учти: вскоре будет революция, Гражданская война, Великая Отечественная. Кровавые бои, три волны эмиграции... Целые семьи исчезали бесследно, а уж что говорить про какую-то статуэтку!
  - Да, что уж, ничего не скажешь... Я думаю, нам стоит не зацикливаться на трудностях, а попробовать всё же поискать какие-то следы. Ведь в России не так много японских статуэток, может кто-то упоминал о том, что у его бабушки была такая, или в каком-то захолустном музее затерялась...
  - Угу. Ты забыла кроме всего Париж, Константинополь, Берлин, куда ещё наши эмигрировали...
  - Ещё в Китай, Чехословакию. Но это могли только в первую волну вывезти, а в следующие уже было сложно - таможенный контроль и всё такое.
  - Ладно, если сейчас всё перечислять и учитывать, то просто нет смысла этим заниматься. Давай с тобой определим так: на всё про всё - неделя. Будем копаться где можно, ты в библиотеке, я - в Сети. Искать в газетах, книгах, докладах любые упоминания статуэток, смотреть, насколько они нам подходят, может, что и найдём.
  - А если не найдём?
  - Не знаю, Кисанька, тогда, возможно, придётся сдаваться...
  
  Следующие дни ребята упорно просеивали всю возможную информацию. Веня прочёсывал Интернет, задавая ключи 'статуэтка', 'Будда', 'шкатулка' и тому подобное, скрупулёзно просматривал, отбрасывал горы ненужной информации, кое-что копал глубже, кое-что складывал в избранное, кое-что давал на разработку Лере. Она раскапывала по его наводке в Государственной библиотеке горы старинных газет, малотиражных брошюр и тому подобных источников, которые упоминались в Интернете, но сам текст там отсутствовал.
  К концу назначенной Веней недели стало ясно, что они продвинулись еле-еле, и если и дальше ползти такими темпами, то работы хватит на годы. Нет, конечно, если японец и дальше будет оплачивать их деятельность, можно отдаться такой работе, но вряд ли он на это пойдёт.
  В тот день Лера вновь набрала кучу книг, список которых дал Веня. При этом нескольких экземпляров в библиотеке просто не было. Все они касались русских эмигрантов в Шанхае, поэтому пожилая библиотекарша, питавшая к Лерочке большое уважение (вот, пожалуйста, молоденькая девушка, а каким серьёзным делом занимается, наверняка диссертацию пишет!) подобрала ей несколько брошюрок на свой выбор.
  Все они касались шанхайских эмигрантов, но никакие статуэтки в заглавии не фигурировали. Пересмотрев книги из Вениного списка, Лера чуть не заплакала: опять всё впустую! Без особого интереса перебрала книжки, собранные для неё библиотекаршей. Всё это были дешёвые малотиражные издания на серенькой бумаге с грубыми чёрно-белыми обложками.
  Наугад открыла одну из них: Сергей Усольцев. 'Мой путь к Богу' Тираж - 500 экземпляров, издание какой-то там епархии Русской Православной Церкви Заграницей, почему-то в США.
  Делать всё равно было нечего, и Лера принялась читать. История сама по себе увлекательная - как этот Сергей (бывший капитан Белой армии) попал на Дальний Восток, как эмигрировал в Шанхай, как бедствовал там. Потом бежал от коммунистов, пришедших к власти в Китае, осел в Америке, понял, что его всегда хранил Бог, стал ходить в церковь регулярно, теперь, на старости лет собирается в монахи.
  Сергей использовал простой, старомодный русский язык, делал множество отступлений, повторов, но писал очень искренне, от души. Лера пролистала книжку 'по диагонали', хотела уже отложить в сторону и просмотреть другие, как вдруг на какой-то странице её глаз зацепился за знакомое слово 'статуэтка'.
  Она быстро нашла нужное место, и с возрастающим ликованием прочитала, а потом сфотографировала его на смартфон:
  '- Первая искра Божия коснулась меня тогда в Шанхае, в 1940-м году. Жили мы бедно, работа была только тяжёлая - грузчиками в порту и тому подобное. Я дружил с такими же, как я, бывшими военными - Андреем Сапегиным и Сашей Одинцовым. Мы с Андрюшей ещё ничего себе держались, а Саша был весь израненный, обмороженный - про Великий Сибирский Ледяной поход слыхали? Он весь его прошёл.
  Хоть одно хорошо было - семьи он не имел, снимал комнатёнку у одного китайца, питался так, через раз. А потом простудился, в воспаление лёгких перешло. Организм подорванный ранами да обморожениями, много ли такому надо... Денег на доктора нет, и за комнату задолжал. Так и помер через неделю.
  Надо хоронить, а мы тоже все бедные, у всех семьи; собрали какие-то копейки, да что это - пустяк. А я в тот день, когда Саша помер, в церковь зашёл, в собор. А там служил епископ наш Шанхайский, Иоанн, вы все о нём наслышаны. И он меня тогда утешил, говорит, мол, всё будет и для похорон и для поминок вашего Александра, и меня по имени назвал.
  Я его издали видал изредка, но близко не знал, а Саша вообще не встречал никогда. Ну и вышло всё по-его. У Саши какая-то статуэтка Будды была, японская, старинная. Он её иногда нам показывал, говорил, что память от родителей, а тут китаёза этот, домохозяин, забрал статуэтку и понёс куда-то. Мы на следующее утро пришли, а он нам денег отвалил - на всё хватило, как батюшка Иоанн говорил. Его, хоть и епископом был, все батюшкой называли.
  Да, так вот, я тогда не тому удивился, что китаец деньги за статуэтку выручил, она старинная была, из розового дерева. А тому, что все деньги нам отдал, себе только долг за комнату оставил. Ну и вспомнил я, как батюшка меня утешил, словно предвидел всё.
  Это потом я про него узнал, какие чудеса он совершал, мой-то случай простой вроде, а в память врезался. Вот с тех пор я и стал к Богу приближаться...'
  Лера быстро сложила взятые книги и с сияющим лицом понесла сдавать. Домой летела, как на крыльях, чтобы обрадовать Веню. Однако муж отнёсся к её находке скептически:
  - Фотографий там не было? Может, это совсем другая статуэтка, мы же не знаем.
  - Ну конечно, - Лера была просто вне себя от возмущения, - в России того времени каждый третий офицер имел при себе старинную японскую статуэтку Будды из розового дерева, так что о какой именно из них идёт речь, совершенно непонятно!
  - Лерчик, ну что ты, почему сразу 'каждый третий'? Ведь их просто могло быть несколько...
  - Ну и ищи другие сам, а я отправлюсь на Дальний Восток, и там буду копать, не может быть, чтоб следы не нашлись!
  Всё же ссоры у них не вышло. Веня признал свою неправоту, и они сошлись на том, что будут разрабатывать эту версию, поскольку другой всё равно нет. Поищут несколько дней в Москве, и если ничего не найдут, придётся ехать на Дальний Восток и там на месте пытаться найти следы.
  Самый главный вопрос заключался в следующем: кому таинственный китаец-домохозяин продал тогда, в 1940-м, статуэтку, и почему её следы снова затерялись?
  
  
  ***
  Глава 6.
  Абасири, Япония, октябрь, 2017
  
  В этот раз они вновь собрались вчетвером в номере гостиницы в небольшом городке Абасири, поближе к месту событий, куда Киреевы прилетели из Владивостока, а Кимура - из Токио. Они договорились не передавать подробности по телефону или скайпу, поэтому семейство Кимура пока толком не знало об их успехах. Веня докладывал обстоятельно, подробно и сосредоточенно:
  - Мы долго искали следы пропавшей в 1908-м году статуэтки. Рассматривали разные версии, от обычной уголовщины (её мы отмели сразу) до заказного убийства. Пришли к выводу, что тут скорее всего замешаны потомки того самого Смита, который привёз статуэтку в Маньчжурию. Но это не имело пока никакого значения. Нужно было найти хоть какие-то упоминания о предмете нашего розыска.
  Случайно в Государственной библиотеке Москвы Лера обнаружила воспоминания русского эмигранта в Шанхае, Сергея Усольцева, где упоминалась древняя японская статуэтка Будды из розового дерева. Мы решили, что вряд ли это совпадение и стали искать именно её, уже на Дальнем Востоке.
  Перешерстив архивы и газеты того времени, я наткнулся на упоминание шанхайского военного, полковника по фамилии... Хасимото. Очевидно, это и был представитель той самой конкурирующей династии. В воспоминаниях Усольцева фигурировал какой-то китаец, который забрал эту статуэтку за долги и понёс продавать. Причём после продажи очень хорошо рассчитался с ними, очевидно, получив неплохой куш. Ну, а кто мог щедро заплатить за эту самую статуэтку? Понятно, что только Хасимото.
  После этого снова наступает провал в пять лет, но это можно понять: война всё-таки. Основной вопрос: какую цель преследовал Хасимото, обретя статуэтку? Опять же, пожелай он вернуть её Императорскому Дому, вы бы узнали об этом. Но война заканчивается, и заканчивается, прошу прощения, полным разгромом Японии, императору пока не до статуэток.
  Здесь может быть только один вариант. Её готовы купить некие люди, которые думают переждать некоторое время, пока Императорский Дом возродится и перепродать новому императору. И скорее всего, это американцы. Европа разрушена войной, а в Америке наоборот, расцветает бизнес.
  Так мы рассуждали, приступая к поискам. Благодаря своим московским связям, я получил доступ к советским архивам и некоторым документам. Не буду сейчас подробно рассказывать, как и где мы разыскивали информацию, но в нашем распоряжении оказались следующие документы:
  - заметка в газете 'Красный сокол' от 30 августа 1945 года, под названием 'Последний самурай'. Копия этой заметки, как и всех остальных документов, у нас есть, и вы можете их прочитать. Там рассказывается, как звено истребителей капитана Арсеньева поздним вечером 22 августа 1945-го года перехватило одинокий японский лёгкий самолёт сен-токи(6) Nakajima Ki-44 Seki и после безуспешных попыток посадить, сбило его. Самолёт загорелся и начал падать в океан, они не стали преследовать его и возвратились на свой аэродром.
  - отрывок из нашей беседы с внуком капитана Арсеньева. Его дед часто рассказывал об этом последнем боевом задании: когда они вернулись, их чуть было не отдали под трибунал вместо награды - оказывается, где-то в штабе перехватили переговоры японского аэродрома, из которых следовало, что сбитый ими самолёт вёз какой-то ценный пакет, то ли с документами, то ли с другими ценностями. Однако вскоре дело замяли: всё это случилось уже после капитуляции, никаких особых секретов там не могло быть, а что касается личных ценностей какого-либо японского генерала, то чёрт с ними, пусть тонут в океане!
  - протокол допроса пленного полковника японской армии Кичиро Хасимото. Его вместе неким генералом Ямадзаки захватили моряки с эсминца 'Грозный', и он, видимо, желая облегчить свою судьбу, рассказал, что отправил с одного из уцелевших японских аэродромов самолёт с надёжным пилотом. Тот должен был отвезти некоторые их личные вещи, имеющие определённую ценность, на один из заброшенных островов Малой Курильской гряды, где и ждать полковника Хасимото и генерала Ямадзаки, которые будут добираться туда на катере. Лететь все вместе они не могли, так как в их распоряжении был лишь одноместный сен-токи Nakajima Ki-44 Seki. Координаты острова знал только генерал, который вскоре умер в плену от воспаления лёгких. Самолёт, согласно последнему радио от лётчика был сбит в квадрате 18-45, и о его судьбе полковнику ничего не известно.
  Исходя из этих данных, мы можем предположить такую картину. Статуэтка, которая хранилась у русского офицера-эмигранта, после его смерти попадает в руки полковника Хасимото, который осведомлён о её ценности. С помощью генерала Ямадзаки они связываются с американцами, готовыми купить эту статуэтку. Но опасаясь, что те просто заберут её у них, как у военнопленных, решают спрятать на секретной базе, координаты которой знает генерал, а самим плыть к американцам, на какой-то известный им корабль.
  Но их планы разрушились: самолёт был сбит, полковник и генерал захвачены в советский плен. Если принять все эти допущения в качестве истины, то мы можем сделать вывод: статуэтка, которую вёз в самолёте японский лётчик, либо покоится вместе с ним на дне океана, в том самом квадрате 18-45, либо, если ему удалось спастись и выбраться на ближайший остров, находится на этом острове.
  Первый вариант, скорее всего, безнадёжен. Организовать экспедицию по подъёму самолёта на достаточно большой площади, сбитого семьдесят лет назад, да ещё и на спорной территории не представляется мне возможным.
  Приведя в соответствие обычной карте координаты этого квадрата, мы нашли одиннадцать островов, куда с наибольшей вероятностью мог попасть сбитый лётчик. Нужно учесть, что, скорее всего, он был оснащён спасательным поясом, так что мог уплыть довольно далеко, если, конечно, не был серьёзно ранен.
  Из одиннадцати островов пять - это голые скалы очень маленькой площади, два острова побольше, но тоже непригодны для жизни, а вот четыре остальных представляют интерес. На них достаточно растительности и животного мира, чтоб прожить некоторое время, а также хватает площади, для оборудования тайной базы.
  Впрочем, для нас неважно, смог ли этот лётчик выжить после того, как добрался до острова. Мы должны найти не его, а груз, который он вёз. Так что даже на безлюдных скалах мы имеем шанс найти его останки с грузом, то есть, статуэткой.
  Теперь должен сказать несколько слов о ситуации на этих островах. Курильская гряда - протяжённая и малообследованная территория. Острова, за исключением самых крупных - необитаемы, необжиты и неисследованны. На них могут оставаться заброшенные базы, заминированные участки, другие сюрпризы.
  Российские пограничники регулярно патрулируют эти острова, и изредка делают высадки и осмотры. В основном это направлено против японских и российских контрабандистов. Правила там очень строгие - нарушителей отправляют в тюрьму, а в случае неповиновения открывают огонь на поражение.
  Из всего этого мы можем рассмотреть следующие варианты. Первый - если самолёт тогда упал в воду и лётчик не спасся, шансы найти статуэтку равны нулю. Второй - если он доплыл до необитаемых островов, не имеющих растительности, то вскоре погиб от голода и жажды. Теоретически можно поставить задачу обыскать все эти скалы в надежде найти его останки и контейнер со статуэткой. Да, в этом случае останки могли найти контрабандисты или пограничники, но тогда статуэтка обязательно бы где-то засветилась.
  Третий вариант - на одном из этих островов сохранилась скрытая база, лётчик нашёл её и спрятался там вместе с контейнером. Не зная, что на острове есть эта база, ни пограничники, ни контрабандисты не смогли её разыскать, во-первых, не ставя такой задачи, во-вторых, высаживаясь на остров на очень короткое время.
  Сразу прошу очень чётко учесть, что все эти заключения построены во многом на предположениях и могут быть приняты только как рекомендательный вариант. Мы просто помогали вам в меру наших сил и возможностей, и теперь оставляем всю эту информацию в вашем распоряжении.
  Хотите - попытайтесь найти эту таинственную базу, не хотите - оставляйте всё, как есть. Кроме прочего, здесь имеют место пограничные споры между нашими странами, а мы не имеем ни малейшего желания быть в них замешанными.
  Хирото Кимура встал со своего места, торжественно поклонился и произнёс:
  - Я грубоко брагодарен господам Киреевым за неоценимую помощь в поисках фамирьной рериквии. Мы подумаем, как применить эти сведения дря дарнейших поисков. Также я упорномочен заявить, что программа презентаций закончена, с первого ноября мы прекращаем наше сотрудничество, и господа Киреевы могут возвращаться домой. Все выпраты, предусмотренные контрактом, будут произведены в порной мере.
  Он снова поклонился и вышел из комнаты.
  
  ***
  На следующий день мужчины улетели в Токио, где Хирото попросил Веню присутствовать на неких переговорах, и в случае необходимости уточнять имеющуюся у него информацию.
  Девушки встретились в кафе на центральной улице и вели свои переговоры. Из предосторожности говорили по-русски, хотя никто и не собирался их подслушивать. Томико выглядела как обычно беззаботной, но чуткая Лера видела, что её подруга сильно расстроена.
  Наконец, после необязательных разговоров, приступили к делу. Лера впрямую спросила, чем Томочка так расстроена.
  - Понимаешь, подруга Рэири, мне очень, как это сказать... тревожно. Отец всю жизнь хотел найти эту статуэтку, вернуть её в Императорский Дом, заслужить признание. Он отчаянно вёл многие поиски, но ничего не удавалось. Старый монах велел найти потомков гайдзинов, которые один раз уже разыскали статуэтку, чтоб они нашли её второй раз.
  - Ну, так мы же нашли!
  - Нет, вы не так нашли! На каком-то далёком острове, на какой-то заброшенной базе, то ли она есть, то ли её нет...
  - То есть, ты хочешь сказать, он ждал, что мы принесём ему статуэтку на блюдечке с голубой каёмочкой прямо в номер?
  - Нет, каёмочку не надо, не понимаю, зачем она. Но отец хотел более определённости, точного места, и не на пограничных островах.
  - Ну, тут уж извини, подружка, не мы её туда прятали!
  - Нет-нет, Рэири, ты только пойми правильно, вас никто не винит, вы ни в чём не виноваты, просто отец расстроен, но не вами, а обстоятельствами! Сейчас он останется в Токио и начнёт добиваться разрешения на поиски на этих островах, а все чиновники, как у нас принято, будут улыбаться, кивать, соглашаться, но никто никогда ни на шаг не сдвинется, никому это не надо, и железных доказательств у него нет! А сам он ни за что не решится просто поехать на этот остров и забрать эту статуэтку! А мы с тобой - решимся!
  - Что? - Лера была поражена. - Мы с тобой? Ты о чём?
  - Об этом! Ты мне подруга или нет? С наших мужчин толку не будет, они умело разводят теорию, а как доходит до дела - убегают по кустам!
  - В кусты, - машинально поправила Лера.
  - Пусть в кусты! Но ведь эта поездка в столицу не закончится ничем! А пока они там пропадают в Токио, мы с тобой быстренько съездим на этот остров, найдём базу, заберём контейнер со статуэткой, и назад! У меня есть деньги, мы возьмём в аренду мощный катер и отправимся, а когда приедут наши мужчины, мы им предъявим результат!
  - Томочка, голубушка, ты вообще, думаешь, что говоришь? - Лера словно очнулась. - Это же пограничная зона! Туда же нельзя без разрешения!
  - А контрабандисты? Они сотнями туда ездят и никакого разрешения не спрашивают!
  - Но их же ловят! И в тюрьму сажают!
  - А нас не поймают! Мы же только один раз, слетаем на этот остров и назад! Что там, каждый день эти пограничники ездят?
  - Но там же мины! Нам говорили, что всё кругом заминировано.
  - Во-первых, не всё. Во-вторых, там эти мины сто лет назад ставили, они давно уже сдохли. Да и то, мы с тобой по сорок пять килограмм весим, какая мина на такой вес сработает, да ещё старая!(7)
  Лера с каким-то весёлым ужасом понимала, что её всё сильнее захватывает эта авантюрная идея. Томико умела убеждать, а Лера по натуре была авантюристкой. Кроме того, несмотря на большую любовь к мужу, её немного щипала обида: все лавры доставались ему, а её воспринимали, как помощницу на побегушках.
  И если их задумка увенчается успехом, эти лавры достанутся им с Томико! Леру продолжали мучить сомнения, но теперь уже хотелось побыстрее их разрешить.
  - Но ведь катер... Им нужно управлять. А карта, координаты острова?
  - Рэири, не дрейфь! - Томико засмеялась, применив сочное русское словечко. - Я отлично управляю катером, разбираюсь в картах, владею приёмами карате! Не дрейфь, подруга!
  - Постой, Тома, а к какому именно острову плыть, откуда ты знаешь?
  - Знаю, к острову номер три. Наши доблестные мужчины обсуждали этот вопрос, и решили, что с него нужно начинать, если они получат разрешение. А мы с тобой поедем туда без всяких разрешений!
  
  Глава 7.
  Безымянный остров, октябрь, 2017
  
  Два дня ушло на поиск подходящего катера и его аренду, сбор и закупку продовольствия. Веня звонил каждый день, спрашивал, чем девушки занимаются. Лера рассказывала, что они с Томочкой гуляют по городу, хотят съездить в Саппоро на пару дней, а потом приедут в Токио, пусть он там ждёт. Лера побаивалась, что на острове сигнала не будет, и Веня начнёт волноваться. Но тут уж, как получится. В конце концов всегда можно свалить всё на сбои связи.
  ... К острову номер три они прибыли днём, после полудня. Томико и вправду здорово управляла катером и шла уверенным курсом. Они медленно обогнули остров и обнаружили небольшую бухточку, закрытую от океана скалами. Томико аккуратно пришвартовалась, они заглушили двигатель и привязали катер.
  Наступила тишина. Девушки переглянулись и, подбадривая друг друга, сошли на берег. Открытый пляж упирался в скалу, до неё было метров триста. Пройдя немного, они различили на фоне скальных пород полуоткрытую металлическую дверь ангарного типа.
  - Томка, ты была права, - прошептала Лера, - вот она, база!
  - А вот он, лётчик, - пробормотала Томико, глядя на появившегося из проёма человека лет тридцати пяти с пистолетом в руке.
  - Добро пожаловать на наш таинственный остров! - на чистом английском сказал незнакомец, улыбаясь широкой белозубой улыбкой. - Будем знакомы, Марвин Смит, путешественник и исследователь древностей. А вы не желаете представиться?
  - Не желаем! - ответила Томико, сделав Лере знак молчать. - Мы приехали сюда забрать одну вещь, которая принадлежит нам по праву, и хотим это сделать прямо сейчас.
  - Ах, вот оно как! - Смит продолжал улыбаться. - А что это за вещь, и где она находится?
  - Послушайте, мистер Смит! Я не знаю, кто вы и откуда, каким образом попали сюда. Вы нашли эту... пещеру, заброшенную базу или как её там - забирайте её себе. Нам только нужно взять одну вещицу, которая принадлежала ещё моему прадеду. Больше мы ничего не хотим. Мы заберём эту вещь и уедем отсюда, а весь этот остров со всеми его сокровищами останется вам. Спрячьте ваше оружие, вы же не собираетесь стрелять в беззащитных девушек?
  - Не в моих правилах разочаровывать милых беззащитных девушек и отбирать у них сладкие конфетки, но мне всё же придётся вас разочаровать. Давайте пройдём внутрь и поговорим. Вы убедитесь в том, что я прав.
  Жестом пригласив Леру и Томико пройти, Смит двинулся за ними, не опуская оружия.
  - Идите прямо, не ошибётесь. В конце будет лестница, поднимитесь наверх и свернёте направо, там открытая дверь. Только без глупостей, пожалуйста. Я человек нервный и стреляю быстро.
  Следуя полученным указаниям, они прошли в небольшую комнату и остановились. Смит подошёл к столу, взял с него походную брезентовую сумку, достал из неё изрядно потёртую нкатулку, открыл и показал девушкам содержимое. Никаких сомнений не было, это оказалась та самая статуэтка Будды из розового дерева!
  - Не за этой ли вещицей охотятся мои прекрасные незнакомки? Как мне неловко! Всё ведь получается не совсем так, как вы хотели! Я нашёл эту забытую базу, нашёл через много лет, и только вчера, наконец, взял в руки эту вещицу, из-за которой погиб мой прадед, разорился его брат, кровью и потом создавал первичный капитал мой дед, и только отец смог подняться на ноги.
  Я не знаю, почему вы утверждаете, что она принадлежала вашему прадеду. Очевидно, вы правнучка того самого японца, который когда-то завладел ею. Но вначале она принадлежала моему прадеду, точнее - его отцу. Прадед, Джек привёз её из Соединённых Штатов для продажи вашим предкам, но его убили, а потом завладели этой статуэткой, не заплатив ему ни гроша.
  Это наша фамильная реликвия, и я, простите, буду настаивать на этом. Брат моего прадеда, Эллиот, потратил все средства, отправился в Россию, чтоб завладеть ею, но его также обманули. Мой дед, Генри, создавал с нуля капитал. Мой отец, Джереми, развил его успех и снарядил меня на поиски. А до этого он нашёл японца, который владел этой вещицей в 1945-м году, а потом зачем-то отправил с каким-то пилотом на этот остров и узнал от него все координаты.
  Простите за грубость, но мне плевать на фантазии ваших предков, ваши выдумки и домыслы вашей молчаливой подруги. Вы русская? - вдруг резко спросил он у Леры. Она только молча кивнула. - Так и знал! Эти проклятые русские влезут везде, даже там, где они совершенно ни при чём. Впрочем, это не имеет значения. Статуэтка принадлежит мне. Да, она не стоит даже тех денег, которые мы затратили, вся наша семья. Но она будет находиться в моём особняке, стоять на каминной полке, и я буду рассказывать о ней своим детям и внукам, о том, как она досталась их отцу и деду.
  Итак, я ухожу. Мне бы следовало для безопасности застрелить вас обеих, но я джентльмен. Попрошу ваши телефоны, положите их на стол. Тут сигнала нет, но всё же я подстрахуюсь и заберу их с собой. Я выйду из этой комнаты и заблокирую дверь снаружи. Сзади вас есть ещё одна дверь, она ведёт во внутренние галереи. Там, кстати, есть всё для жизни - еда, вода, оборудование, и даже оружие. Поблуждав несколько часов, вы найдёте вход в галерею, и сможете разблокировать дверь, теперь в вашем распоряжении будет вся эта база. В комнату слева от галереи входить не советую, там лежат останки того самого лётчика, который смог прожить здесь семьдесят лет, это зрелище не из приятных, хотя, по моим подсчётам, прошло два-три года со дня его смерти. Но я думаю, что столько лет вы здесь не проведёте. Вас будут искать родственники, мужья, да и пограничники рано или поздно наведаются. Но я к этому времени буду уже далеко. Итак, прощайте!
  Американец направился к двери и хотел открыть её, как вдруг она сама распахнулась, и какой-то человек кинулся на него. Смит вскинул руку с пистолетом и выстрелил. В следующий миг Лера увидела сразу три картинки, которые слились для неё в одну: её любимый Веничка, сползающий по стене и оставляющий на ней кровавый след; Томико, в прыжке достающая кроссовкой голову американца; и Хирото Кимура со зверским лицом и какой-то палкой в руках, рвущийся в дверь.
  Вскрикнув, она потеряла сознание.
  
  ***
  
  Старинный горный монастырь древней школы Опора Небес встречал необычных гостей. Хирото и Томико Кимура ехали через всю Японию в сопровождении крепких, неулыбчивых и неразговорчивых монахов, и прибыли именно в тот день, когда их ожидали.
  После недолгих церемоний, их ввели в зал, в углу которого сидел чрезвычайно старый человек, в тоге, с бритой головой и ясными светлыми глазами. Хирото, дождавшись знака, приблизился к нему, и с глубоким поклоном вручил ларец со статуэткой. Старец взял в руки фигурку Будды, и все с удивлением увидели, что она словно ожила, засветилась изнутри, а вместе с ней засветились ещё две похожие статуэтки на специальных подставках неподалёку.
  Откуда-то послышался едва различимый звон нежных, как дыхание, колокольчиков. Потом свечение и звук исчезли, и старик заговорил:
  - Мы благодарим тебя, Кимура-сан, за то, что ты сделал. Восстановилась древняя цепь, оборванная четыреста лет назад, а это бесценно. Твоя награда также будет бесценна, и ты, и твоя дочь вскоре почувствуете это. Я знаю, что тебе помогали гайдзины из далёкой России, и также знаю об их несчастье. Вот это, - он кивнул прислужнику, который достал небольшую шкатулку из красного дерева, - отдайте женщине-гайдзину, она знает, как с ним обращаться. Она может продать всё, что там находится, кроме ожерелья из зелёных пластинок. Пусть носит сама, или её дети. Оно не несёт никакого религиозного смысла, пусть не смущается в силу своей иной веры.
  Старый монах сделал знак, что аудиенция окончена и опустился на простое ложе из камня. Хирото, Томико и все сопровождающие вышли, ещё раз отвесив глубокий поклон.
  
  Глава 8
  Токио, октябрь, 2017
  
  Лечение заняло больше времени, чем ожидалось. У Вени оказалось простреленным левое плечо, рана заживала долго и мучительно. Его поместили в одиночную палату из двух комнат, во второй часто ночевала Лера. Она не только оказывала неоценимый терапевтический эффект своим присутствием, но и выступала в роли переводчика, так как японцы даже в таких заведениях очень редко говорят на других языках, тем более, на русском. Также, как и Веня, не признававший никаких языков, кроме родного.
  Впрочем, уровень автоматизации был настолько высок, что пациенту просто надевали электронный браслет, на который записывались все назначения, процедуры с лекарствами. Их считывали сканером и делали нужные уколы или давали лекарства.
  Всё лечение по полной программе оплатил Кимура-сан, а подарки и подношения персоналу были здесь не только не приняты, но и строго запрещены. Вскоре после того, как Веня немного окреп и смог полноценно общаться, он от души отчитал свою жену:
  - Лерчик, ну я понимаю, эта безбашенная девчонка Томико, одержимая идеей возвращения национальной реликвии. Но ты, взрослая женщина, мать семейства... И пуститься в такую авантюру! Ну, чем ты думала, скажи на милость?
  - Да ничем я, Котик, не думала... Оно само так получилось...
  - Ну конечно, само получилось! Детский сад 'Ромашка'!
  - А если бы мы с Томой не приехали, так бы этот Смит и увёз фигурку! Не всё вам, мужчинам командовать и принимать решения!
  - А если бы эти мужчины не поспели вовремя, так бы вы там и остались на острове. Американец всё равно бы увёз статуэтку, а вас обнаружили пограничники. И твоя любимая подружка Томочка прямым ходом отправилась в тюрьму, да и тебя бы по головке не погладили.
  - Кстати, а как вы догадались, что мы на острове, и на каком именно? - Лера решила сменить неприятную тему.
  - Как... Вы с Томочкой, конечно, умные, красивые, боевые. Но актрисы из вас - полное, как бы это поделикатнее выразиться... Не знаю, что там она втирала своему папеньке, но он вечером пришёл ко мне, и говорит, знаешь, со своим совершенно равнодушным лицом, но тревожно так: 'Вениамин-сан, вы ничего не заметили странного в поведении вашей жены?' А я как раз сижу и думаю, чтоб у него отпроситься срочно лететь в этот самый Абасири, и вытаскивать свою жену из какого-то дерьма. Как же, в Саппоро они поехали! Врать сначала научись, а потом мужу вешай лапшу! Я ж тебя по голосу вычисляю на раз, неужели за пять лет не соизволила заметить?
  А уж когда связь стала пропадать, всё стало понятно - пустились наши девки во все тяжкие! Это ж тебе Япония, тут сбои связи только в океане бывают. Пока летели туда, Кимурик припомнил, как его дочура крутилась около, как услыхала про то, что мы этот остров номер три назначили для осмотра, ну и рванули следом. Так же в бухточку зашли, катер ваш увидали, а на берегу дверь открытую.
  И пошли по коридору потихонечку. А там, слышим, мужской голос, да по-английски. Кимура какую-то палку подобрал, а я так. Не думал, что этот тип вооружён, кинулся в двери, а тот и давай палить сдуру. Ну, а тут твоя подружка подоспела, хоть я этого и не увидел.
  - Ну вот, а ты говоришь! Если бы не моя подружка-безбашенная девчонка, этот тип успел бы ещё несколько раз выстрелить, и что тогда? Так что ты ей ещё и благодарен должен быть.
  - Ну да, я и благодарен. За то, что создала всем трудности, а затем мужественно помогала их преодолевать!
  - Не только за это! Ведь нам ещё такую шкатулочку подарили, закачаешься! Я там посмотрела, вещи совершенно потрясающие. Ручная работа! Только беспокоюсь, разрешат ли их вывезти...
  - Разрешат, наверное, - равнодушно отозвался Веня, - а что не разрешат, продашь здесь, да и дело с концом. Да, всё забываю спросить, что с этим Смитом, твоя подружка его не кокнула?
  - Нет, просто отключила. Сказала, что он уже шевелился, когда мы уходили. Отлежится и уедет на своём катере. Или пограничники найдут и в тюрьму посадят. Да ну его в баню! Котик, лучше скажи, ты на Томочку сильно обиделся? Она хочет тебя навестить, но боится.
  - Она вообще меня боится, как не знаю кого. Я из-за этого с ней и не общаюсь особо: кланяется, улыбается, а сама только и думает, как от меня подальше удрать.
  - Веничка, она же хоть и нетипичная, но всё же японка. У них почтение к мужчинам с детства лелеют, а ты ещё крупный, громогласный, это для японцев непривычно, вот она и робеет.
  - Ладно, пускай приходит, чего мне злиться, она же всё-таки нас всех спасла, как в том стишке:
  С криком 'Ки-я!' и ударом ноги
  Вышибла Тома у Смита мозги!
  
  Через несколько дней Томико появилась в палате, в сопровождении Леры. Она улыбалась немного неуверенно, но подошла поближе, поклонилась и произнесла:
  - Простите меня, Вениамин-сан, это я во всём виновата. Рэири не хотела никуда ехать, я уговорила её...
  - Томочка, - очень серьёзно произнёс Веня, - я готов тебя простить, но только при одном условии. Ты ведь подруга Лерочке?
  Томико кивнула.
  - А у нас есть такая поговорка: 'Муж моей подруги - и мне друг'. Так вот, я тебя не только прощаю, но и сердечно благодарю за своевременную помощь. С этой минуты - мы с тобой друзья, поэтому исключительно на 'ты', никаких поклонов, никаких 'сан'-ов. Хорошо?
  - Хорошо, Веничка! - радостно засмеялась Томико.
  - Ну, тогда давай мирилки делать! - он протянул девушке согнутый мизинец правой руки. Она недоумённо оглянулась на Леру. Та фыркнула, взяла её руку, точно так же согнула мизинец и зацепила его за Венин палец. Веня стал раскачивать сцеплённые мизинцы, декламируя:
  Мир, мир навсегда!
  Ссор не будет никогда!
  Кто поссорится со мной,
  Тот останется свиньёй!
  
  Лера разбила их мизинцы ребром ладони, и они все вместе весело расхохотались.
  
  Эпилог
  
  Веню выписали из больницы только через месяц, в конце ноября. Они улетали в Москву пасмурным утром, и их провожали оба представителя рода Кимура - отец и дочь. Хирото очень изменился, он имел вид счастливого человека, отдавшего свой давний долг и гордого этим. Ребята не спрашивали, какую награду он получил, это было бы неэтично, но понимали, что он теперь совершенно счастлив.
  Прощаясь, пожилой японец впервые оставил маску вежливого равнодушия. Он долго тряс Венину руку, улыбался не дежурной холодной улыбкой, а растроганно и тепло, явно не зная, как ещё выразить свои чувства.
  Потом к нему подскочила Лерочка и расцеловала в обе щеки. Бедный самурай совершенно растерялся, но вскоре взял себя в руки. Томико, немного смущаясь, потянулась к Вене, и тот троекратно расцеловался с ней, пробормотав: 'Продолжай, девочка, учить русские обычаи!'
  Потом целовались сердечные подружки, всхлипывали, вытирали слёзы. На эту странную компанию целующихся с гайдзинами японцев с недоумением смотрели их сдержанные соотечественники, но никто не выказывал удивления: лезть в чужие дела - это ведь абсолютно не в японских правилах.
  
  
  
  ПРИМЕЧАНИЯ:
  1. В романе все японские имена указываются в русской, или европейской традиции: имя-фамилия. Традиционное японское написание фамилия-имя, употребляется только если упоминаются официальные документы.
  2. кугэ - древняя японская не самурайская придворная аристократия
  3. бака-гайдзин. - букв. дурак-иностранец. Иногда так называют в Японии американцев. Гайдзин - иностранец вообще, не-японец.
  4. стихи Оно-но Комати. Перевод Владимира Соколова
  5. стихи Садаиэ Фудзивара. Перевод Веры Марковой
  6. сен-токи - истребитель японских ВВС
  7. Рассуждения о дееспособности старых мин автор полностью оставляет на совести Томико Кимура.
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Эдуард " Кваzи Эпсил'on Книга 4. Прародитель." (ЛитРПГ) | | О.Гринберга "Отбор для Темной ведьмы" (Фэнтези) | | Е.Кариди "Рыцарь для принцессы" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Ведьма и Вожак" (Юмористическая фантастика) | | А.Емельянов "Играет чемпион 3. Go!" (ЛитРПГ) | | М.Веселая "Я родилась пятидесятилетней... " (Юмористическое фэнтези) | | Е.Истомина "Ман Магическая Академия Наоборот " (Любовная фантастика) | | В.Крымова "Возлюбленный на одну ночь " (Любовное фэнтези) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"