Созутов Семен Евгеньевич: другие произведения.

Самхейн. Алый Чертог

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Непомнящий своего прошлого воин, оказавшийся в странном магическом месте, где наивысшей добродетелью почитается сила и воинская доблесть, должен принять участие в турнире, проводимом раз в тысячелетие для величайших воителей и чародеев со всех уголков вселенной. Ведь для него это единственный способ вспомнить кто он и, пройдя через огонь своей судьбы, осознать собственное предназначение... Фентези с элементами реал-рпг. Четвертая книга мегацикла, но можно читать отдельно.

   Цикл. Мир Силоры.
  
  
  
   Самхейн. Алый Чертог.
   Книга Битв.
  
  
  
  
  
  
   Пролог.
  
  
  
  
  
   Неясные серые тени мутным колышущимся маревом плыли во мгле безвременья. Странное сумеречное пространство, в котором бытие и небытие сплетались в диковинный причудливый клубок, так что невозможно было отличить одно от другого. Он не знал, где находится, не знал, кто он и откуда. Он даже не представлял толком, существует ли на самом деле, или все это ему просто кажется. Вокруг не наблюдалось привычных категорий пространства-времени. Это было поистине нечто совершенно иное. Абсолютно чуждое хоть сколько-нибудь упорядоченному разуму и сознанию.
   Он не знал, сколько именно продолжалось это медленное скольжение в мутном стоячем потоке, однако, наконец, окружающая обстановка начала меняться. Серая муть постепенно уступала все отчетливее и отчетливее высвечивающимся контурам довольно просторного круглого помещения. Максимально сфокусировав взгляд, он осознал что возлежит на широком мягком ложе, застеленном роскошными порфировыми одеялами. И вообще все окружающее пространство: стены пол и даже потолок оказались выполнены в схожих тонах, от алого до темно-бордового. Словно цвета пролитой крови. Голову внезапно наполнили смутные неясные образы. Он с усилием сжал виски глухо застонав - ощущения были довольно неприятными. Рывком встав, он покачиваясь от слабости, двинулся прямиком к широкому круглому зеркалу, висевшему на одной из стен. Оно отразило могучего коренастого мужчину с идеально гладкой смуглой кожей. Каждый мускул вылеплен идеально, словно тело целиком было отлито из живой бронзы - ни намека на лишний вес.
   Мужчина сумрачно усмехнулся. По крайней мере в этом ему повезло. Его взгляд перешел выше. Абсолютно лысая, лишенная волосяного покрова голова со слегка вытянутым черепом. Хищные черты треугольного словно высеченного из камня лица тем не менее отличались изяществом и благородством, а глаза были темнее непроглядной ночи. Что ж, его не назовешь красавцем, внешность воина, привыкшего к кровавой брани и суровому звону мечей. От такого сравнения внутри на миг промелькнуло глухое звериное удовлетворение. Подобное ремесло явно было ему по душе. На глаза внезапно попалась тяжелая резная дверь. Он вновь усмехнулся. На вид красное дерево. Судя по всему хозяева этого места явно не испытывают нужду в деньгах. Дверь выглядела довольно массивной, но он откуда-то помнил, что в прошлом отличался огромной силой. А, значит, подобная преграда вряд ли станет для него проблемой. Вот только местные обитатели могут не обрадоваться, что он решил самовольно прогуляться по их владениям...
   Мужчина огляделся в поисках какого-нибудь предмета, который хотя бы отдаленно может сойти за оружие. Тщетно. Кроме кровати и зеркала в комнате ничего не наблюдалось. Ему не оставили даже одежды. Хоть в одеяло заворачивайся, чтобы прикрыть наготу. Взвесив все за и против, он решил не заморачиваться и пойти на разведку в чем мать родила. Длинные одежды сковывают движения, а что до излишнего стеснения... воин явно им не страдал в прошлой жизни, хоть и совершенно не помнил своего прошлого. Подойдя к двери, он попробовал повернуть тяжелую резную руку, однако та даже не дрогнула.
   Рыкнув с досады, мужчина взялся за нее уже обеими руками и потянул, напрягая все свои силы. Бесполезно. Словно с той стороны ее держал целый горный массив. Однако воин не желал сдаваться. Он обливался потом, его чудовищные мышцы вздулись от натуги, грозя вот-вот лопнуть, и в итоге он, не выдержав, обессиленно сполз на пол, судорожно переводя дыхание. На все тело внезапно навалилась обессиливающая свинцовая тяжесть, туманя сознание и не давая шевельнуть и пальцем. Глаза воина гневно сузились. Похоже, он переоценил себя, и его силы еще до конца не восстановились. А в таком состоянии шляться по вражеской территории себе дороже. Однако кем бы ни были пленившие его, в их планы явно не входит его убийство. По крайней мере в ближайшее время. Иначе, учитывая его состояние, он был бы давным давно мертв.
   С трудом встав на четвереньки, воин кое-как дополз до ложа, еле сумев взобраться на него. Это отняло последние силы, и его сознание вновь уплыло в глубокую черноту беспамятства.
  
  
   Круг первый.
  
  
   Глава первая. Мелера.
  
  
  
  
  
   Горизонт от края до края полыхал огнем. В небесах во множестве роились донельзя мерзкие козлоголовые создания с широкими крыльями и мощными когтистыми лапами. На земле внизу бесновались гигантские полчища человекоподобных созданий с грубыми обезьяньими мордами. Неисчислимое море солдат тьмы, рыча, шипя и издавая иные не менее мерзкие звуки, наступало на ощетинившееся копьями полки воителей куда меньших числом. Среди них были как люди, так и представители иных рас, выглядевших порой весьма и весьма экзотически. Несмотря на подавляющее численное превосходство врагов, воины не помышляли об отступлении и явно были готовы стоять до конца. Он тоже стоял там среди них и также как и его соратники был исполнен гнева и решимости сражаться. Полчища бестий тем временем все приближались и приближались. А затем по рядам бойцов пронесся могучий воинственный клич, и армии столкнулись...
   Он проснулся от дикого звериного рыка, рывком сев на постели. Могучее тело обливалось потом, а каждый мускул дрожал от предвкушения схватки. Лишь спустя пару мгновений он осознал, что разбудивший его звук издавала его собственная гортань. Встряхнувшись словно дикий зверь, он хищным движением потянулся, легко соскочив на пол. Внешне комната совершенно не изменилась. Хотя нет. На полу перед зеркалом появился темный сверток с одеждой. Грубые кожаные порты и безрукавка. Боевой фасон. Отлично. В его положении лучше не придумаешь. Еще бы оружие подкинули, было бы совсем хорошо. Одевшись, мужчина недовольно нахмурился, задумчиво пожевав губами. В комнате не наблюдалось окон, хотя притом и было довольно светло, поэтому он не мог даже приблизительно сказать, день сейчас или ночь.
   Впрочем, это было и неважно. Главное найти выход отсюда, а там уж он быстро разберется во всем остальном. Потянувшись, воин с удовлетворением ощутил, что силы к нему вернулись, хотя он и по прежнему не помнил, кто он и откуда. А значит, грех еще раз не попробовать дверь своей темницы на прочность. Схватившись за ручку, он с усилием потянул ее на себя. Дверь вопреки ожиданиям легко поддалась. Снаружи оказался широкий длинный коридор все в тех же красно-багряных тонах, оканчивающийся каменной лестницей, ведущей на нижний этаж, откуда доносились чьи-то громкие хмельные голоса. Выходит, пируют. Губы мужчины тронула жестокая усмешка. Сейчас мы им веселье то подпортим...
   Так и не обнаружив ничего, могущего сойти за оружие, воин тихо спустился вниз, стараясь не привлекать излишнего внимания. Его взору открылся гигантский пиршественный зал, уставленный широкими дубовыми столами, за которыми сидели и пировали воины самых разных рас, некоторые из которых выглядели настолько диковинно, что воину оставалось лишь уважительно покачать головой. Подобных экземпляров даже ему на своем, как подсказывало ему чутье, далеко немалом веку видать не доводилось. Вдоль стен холла возвышались не менее диковинные каменные статуи воителей и чудовищ. На их лицах и мордах недвусмысленно читались ярость и жажда убийства. Свет здесь давали в изобилии висящие на стенах факелы, горящие ярко-алым огнем.
   Но не это более всего поразило мужчину. Наиболее удивительным было то, что зал казался настолько огромен, что будто бы и вовсе не имел конца. Бесчисленные столы рядами простирались в бесконечность во все стороны, теряясь вдалеке. Воин хищно подобрался, давя зарождающийся в горле рык. Магия не иначе. Что ж, разберемся и с этим. Несмотря на огромное количество донельзя свирепых на вид и явно умеющих убивать тварей, присутствующих здесь, он отчего то совершенно не ощущал угрозы. Вернее ощущал, но она казалась отдаленной, неявной. Звериное чутье, которому воин привык доверять безоговорочно, говорило, что пока прямой опасности нет, и оттого он решил рискнуть и выйти на свет.
   Его заметили почти сразу, от одной из групп пирующих отделилась стройная темноволосая женщина с неестественно бледной кожей в облегающем черном платье и двинулась навстречу.
  -Добро пожаловать в Алый Чертог. - Улыбнулась она. В неровном свете факелов блеснули тонкие игольчатые клыки.
  -Что это за место. - Нахмурился воин.
  -Истинный рай для истинных воинов. - Усмехнулась женщина. - Я Мелера, воитель Алого Чертога. И ты тоже сможешь им стать, если одержишь победу на турнире.
  -Турнире?
  -Он проводится раз в тысячелетие среди сильнейших воинов и чародеев со всех уголков мироздания. Отбираются лишь достойнейшие. Лучшие из лучших. Алый Чертог включил и тебя в их число. Это величайшая честь.
  -Ты из вампиров, я прав?
  -Когда-то я и впрямь им была. - Пожала хрупкими на вид плечиками женщина. - Ныне я богиня тьмы и служу лишь Алому Чертогу. Твой запах... Ты явно оборотень, но какой-то необычный.
  -Я не помню своего прошлого... Ты не боишься открывать свою сущность незнакомцу?
  -Ни капли. - Рассмеялась Мелера. - Поверь, если нам случится сойтись на ристалище, это нисколько не помешает мне убить тебя. - Ее глаза холодно блеснули. - Пройдем к столу? - невинно улыбаясь, протянула вампиресса через секунду, будто ничего не произошло.
   Воину ничего не оставалось делать кроме как последовать за ней. Богиня тьмы повела его к длинному столу, который стоял несколько особняком от остальных. Отличие также заключалось в том, что скатерть, которой тот был убран, оказалась белой. На прочих столах скатерти были уже привычного алого цвета.
  -Белый - цвет обновления. Он символизирует новое рождение и освобождение от оков и привязанностей прошлой жизни. - Пояснила Мелера, видя его недоумение. - Здесь пируют лишь те, кому вскоре предстоит участвовать в Турнире.
  -А почему тогда и ты здесь? - удивился воин, когда вампиресса ничтоже сумнящееся заняла место рядом с ним.
  -Потому что я тоже участник. Такова традиция. Один из бойцов всегда старожил, кровью заслуживший право называться воителем Алого Чертога.
  -Выходит, ты победитель одного из предыдущих турниров, или сие звание можно заслужить и как-то иначе?
   Воительница загадочно улыбнулась, оставив вопрос без ответа. Мужчина пожал плечами, не став настаивать, и обратил свой взгляд на стол. Явства, предложенные будущим гладиаторам, отличались изысканностью и разнообразием. Прислуги в зале не наблюдалось, кушанья сами возникали на столах по желанию пирующих. Причем порой они были весьма и весьма на любителя. К примеру через одно кресло от воина громадный покрытый бронированной чешуей монстр с головой быка, утробно рыча, пожирал здоровенный кусок мяса, принадлежащий явно морскому обитателю причем далеко не первой свежести. Остальные пирующие, выглядевшие гораздо более человекоподобно, кривились, глядя на это, но свар однако никто не затевал. Видно на сей счет имелись строгие правила. И судя по эманациям мощи, исходящим от всего этого места, правила сии ни в коем случае не следовало нарушать.
   Воин же решил не заморачиваться этим вопросом и озвучил свое желание. Перед ним тут же возникли жареные ломти мяса с кровью и кувшин ягодного морса. Хмельное он не переносил на дух. Это оказалось одним из немногих воспоминаний, которые он сохранил. Рядом Мелера флегматично тянула приправленную пряностями кровь из изящного золотого кубка. Мужчина невольно принюхался. Кровь явно была человеческой. Что ж, каждому свое.
  Сосредоточившись на своей тарелке, воин отправил в рот первый кусок. Вкус оказался просто отменным. Хозяева сего места явно организовали все по высшему разряду.
   Некоторое время воители пировали, смеялись и перебрасывались незамысловатыми шутками, мистическим образом понимая друг друга несмотря на различие рас и языков. Внезапно пиршественный зал наполнил грозный гул набата. Все разом подняли головы, напряженно ожидая чего-то. А затем в воздухе высоко над головами пирующих возникли два исполинских клинка, сотканных из алого пламени. Описав широкое полукружье, они со звоном ударились друг о друга, высекая багряные искры, и исчезли в яркой вспышке, разом заполнившей собой весь зал. Однако уже через мгновение воздух очистился, и присутствующие облегченно выдохнули.
  -Что это было? - повернулся воин к Мелере.
  -Алый Чертог известил нас о начале Турнира. Первый круг пройдет завтра на рассвете. Будь готов. И не жди никакой пощады. Поединки ведутся до смерти. Алый Чертог по своему справедлив, но он никому не прощает слабости.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
   Оказавшись в своей комнате, мужчина лег на кровать, флегматично закинув руки за голову, и глубоко задумался. Пир снаружи был еще в самом разгаре, участники турнира прекрасно понимали, что следующий день может стать для них последним, и посему вовсю развлекались, стремясь урвать для себя как можно больше огня и веселья. Быть может, в последний раз. Воину однако было на это совершенно наплевать. Он чувствовал, что в прошлом был одиночкой и теперь не видел смысла изменять своим привычкам. Тем паче что со смертью ему явно доводилось играть не единожды. Однако плох тот воин, что не имеет цели и хотя бы приблизительного плана грядущей битвы.
   Итак, каков расклад. Он совершенно не помнит своего прошлого, того, как и с кем сражался, и это минус, причем огромный. Если его соперник в первом круге не будет страдать таким же расстройством памяти, у него будет перед ним огромное преимущество. Однако помимо памяти есть еще навыки и боевые рефлексы. А вот они как раз таки не должны были никуда исчезнуть. К тому же Мелера назвала его оборотнем... Взгляд мужчины переместился на ладонь, и та, подчиняясь его воле, тут же принялась покрываться густой черной шерстью. Показались внушительные когти. Уже кое-что. Встряхнувшись, мужчина освободился от одежды и подошел к зеркалу. Тело подернулось тенью, но трансформация внезапно прервалась. Что это, неужели он боится? Вроде бы раньше за ним не водилось подобных привычек.
   Выругав себя за слабость, воин предпринял еще одну попытку, отчаянно напрягая каждый мускул и борясь с непонятным и оттого особенно постыдным страхом. И тело, наконец, ответило на его потуги. Зеркальная гладь отразила могучего полузверя, заросшего черной шерстью, смахивающего на помесь человека и гигантской кошки. Воин усмехнулся. Что ж, по крайней мере теперь в его запасе имеется как минимум один козырь. Конечно, и противник его будет не из простых. Мелера назвалась богиней, и это явно было не просто похвальбой. Да и чутье отчетливо намекало, что и сам он когда-то стоял очень и очень высоко. Намного выше обычных смертных и даже бессмертных. А при таких реалиях ему вряд ли подсунут кого-то слабее.
   А что с рукопашными навыками? Вернувшись в человеческую форму, воин проделал несколько боевых связок. Тело слушалось неплохо, но ему все еще не хватало уверенности. Новый комплекс движений, переход в полузвериную форму, серия ударов лапами, вновь возврат в людское тело и связка. Так продолжалось довольно долго, пока воин не посчитал, что его движения стали достаточно уверенными и смертоносными. Теперь по крайней мере он не будет беспомощным.
   Удовлетворенно кивнув собственным мыслям, воин решил оставить бессмысленные рассуждения по поводу прошлого. Придет день, и он все вспомнит. А если нет то, значит, так тому и быть. Глупо тревожиться о том, чего не можешь изменить. Гораздо лучше теперь будет как следует отдохнуть, чтобы завтра быть во всеоружии и пережить первый этап отбора. Откинувшись на роскошных атласных подушках, мужчина закрыл глаза, позволив своему телу расслабиться, и почти мгновенно погрузился в глубокий сон.
  
  
  
   Глава вторая. Начало турнира.
  
  
  
  
   На следующее утро, едва проснувшись, воин обнаружил посреди комнаты переливающуюся алую арку, сотканную из магического пламени. Наитие подсказало ему, что это портал. Не раньше не позже, хмыкнул воитель. Интересно, а как здесь исчисляют время и вообще определяют, день сейчас или ночь. Хотя скорее всего разделение на время суток специально придумано для участников, чтобы они хоть как-то могли ориентироваться во времени, благо здешние владыки, воин чуял это, явно превыше всех этих условностей и мыслят совершенно иными категориями, выходящими далеко за пределы понимания обычных смертных и бессмертных.
   Быстро одевшись, воин решительно шагнул в арку. Посмотрим, что за испытание приготовили для нас здешние заправилы. Портал вывел его внутрь гигантского амфитеатра. Стены строения вздымались на заоблачную высоту, тая в густом белом тумане, клубившемся на самом верху, так что ничего невозможно было разглядеть. Огромная круглая арена в самом центре оказалась вымощена дорогим белым мрамором, в то время как стены и даже скамьи, бесчисленными рядами расходящиеся от ристалища, были выкрашены в традиционный для этого места алый цвет. Губы воина тронула жесткая усмешка. Повторяетесь, дорогие хозяева. Все у вас по одним и тем же канонам...
   Скамьи были заняты довольно устрашающего вида созданиями всех мастей и размеров. Встречалось, впрочем, и немало людей и им подобных рас. Многие из них были облачены в багряные латы и кольчуги, видимо отдавая дань уважения той силе, которой служат. Воин оказался у самого ближнего ряда. Внимательный взгляд вычленил знакомые лица. По всей видимости эта секция была предназначена лишь для участников Турнира.
  -Ты вовремя. - Улыбнулась Мелера, кивнув ему. Вампиресса была облачена в черную кожу, плотно облегающую ее идеальную стройную фигуру. За ее спиной виднелись рукояти двух парных коротких мечей. - Турнир вот-вот начнется.
   Молча кивнув в ответ, воин занял свободное место, устремив взгляд на арену. Некоторое время ничего не происходило, не считая того, что через порталы изредка продолжали прибывать припозднившиеся участники. А затем воздух как и на пиру наполнил оглушительный звон набата. На противоположных концах арены возникло две гигантские человекоподобные фигуры, сотканные из алого пламени. Отсалютовав друг другу исполинскими клинками, они так же безмолвно как и появились растаяли в воздухе.
  -Стратиги. - Полушепотом выдохнула Мелера. - Блюстители Доблести. Носители высшей воли Алого Чертога...
   Меж тем в центре арены возникла еще одна фигура, как две капли воды похожая на своих собратьев.
  -Воины! - громовой голос Стратига эхом разнесся по всему амфитеатру. Воин невольно поморщился. В голосе сущности не ощущалось совершенно никаких эмоций. Так мог бы заговорить некий бездушный механизм, напрочь лишенный души и свободы воли. - Вы были избраны для того чтобы принять участие в величайшем Турнире Тысячелетия! Вам предстоит пройти шесть кругов отбора. Финальный поединок выявит победителя. Того, кто достоин навеки влиться в ряды воителей Алого Чертога и стать его неотъемлемой частью. Сражайтесь доблестно и помните, удача благоволит лишь сильным и бесстрашным. - Произнеся эту тираду, Блюститель Доблести растаял в воздухе, и над двумя из участников тут же вспыхнули зловещие багровые руны.
   Те, надо отдать им должное, мгновенно поняли, что это означает, и неспеша взошли на арену. Первым из них оказался гибкий стремительный человекоящер, покрытый мелкой темно-зеленой чешуей. Второй, худощавый, высокий с сиреневой кожей имел три глаза, а руки его оканчивались не привычными кистями, а длинными шевелящимися щупальцами. Воин при взгляде на них невольно передернул плечами. Впечатление сии придатки производили довольно отталкивающее.
   Поединок начался довольно неожиданно. Ящер, едва оказавшись на арене, неожиданно... исчез, возникнув буквально перед самым носом противника. Мелькнули стремительно отросшие желтоватые саблевидные когти, и сиреневокожий лишился одного из щупалец. В ответ человекоспрут издал резкий неприятный свист, шибанувший по барабанным перепонкам соперника, и полуоглушенному рептилоиду вновь пришлось поспешно уйти в невидимость, чтобы избежать стремительно выстрелившего вперед уцелевшего щупальца, по которому пробежали зловещие искры электрических разрядов. Разорвав дистанцию, ящер довольно быстро пришел в себя и плюнул в противника сгустком ядовитой слизи, который, впрочем, бессильно разбился о вспыхнувшее вокруг трехглазого силовое поле.
   В дальнейшем соперники демонстрировали просто чудеса воинского и чародейского мастерства, обмениваясь неожиданными и, надо сказать, весьма виртуозными атаками и контратаками. В итоге одолел ящер, сумев таки сбить энергетическую защиту спрута и оторвать ему голову. Воин, глядя на это, лишь уважительно покачал головой. Похоже, здесь и впрямь собрались истинные мастера своего дела, отличающиеся не только впечатляющими боевыми умениями, но и недюжинной магической силой. К примеру, трехглазый до своего поражения не только смог обмениваться с противником практически непрерывными чародейскими атаками, но еще и ухитрился почти полностью регенерировать отрубленную конечность! Да, что ни говори, а пройти в следующий круг будет явно далеко не так просто, как он думал вначале, не говоря уже о том чтобы победить в Турнире.
   Тем временем поединки следовали один за другим. Через некоторое время воин даже несколько подустал от обилия мелькавших перед ним оскаленных морд и лиц участников, выглядевших один диковиннее другого. Возникало у него однако и чувство некой иррациональной неправильности происходящего. Ну не могли участники подобного эпохального события быть настолько слабы! Нет, конечно и того, что они показывали, с лихвой хватило бы чтобы впечатлить каких-нибудь смертных чародеев из захолустного мира на задворках сущего. Но откуда-то он отчетливо знал, вернее скорее чуял, что ранее все эти гладиаторы поневоле были на порядки могущественнее. Либо виной всему потеря памяти и как следствие части способностей, либо, что более вероятно, Алый Чертог по каким-то лишь ему ведомым причинам попросту ограничил их силы.
   Ход его мыслей прервала яркая багряная руна, вспыхнувшая над головой рядом сидящей Мелеры. Изящно потянувшись, вампиресса поднялась на ноги и легкой хищной походкой направилась в сторону ристалища. В противники ей достался жуткий крылатый демон со светящимися зелеными глазами покрытый матово черной хитиновой броней. Демон издал грозный рык, и, взвившись в воздух, выдохнул струю жаркого багрового пламени. Мелера едва успела уйти с линии атаки, ловким перекатом избежав огня. Парные клинки выпорхнули из ножен, а затем демона неожиданно атаковали их теневые подобия, сотканные из черного дыма. Тварь резко взмахнула широкими перепончатыми крыльями, и по арене пронеслась волна призрачной зеленоватой энергии, уничтожив заклятие вампирессы и едва не задев ее саму. Та высоко подпрыгнула, вновь избежав вражеского удара. Миг, и за ее спиной прямо в воздухе раскрылись полупрозрачные темные крылья. Совершив стремительный рывок, богиня оказалась прямиком за спиной демона и, увернувшись от запоздало выстрелившего гибкого шипастого хвоста, вонзила оба меча в затылок бестии. Два молниеносных удара крыльями тьмы завершили эту битву, разрезав тварь на несколько частей.
   Воин невольно облегченно выдохнул. Хоть вампиресса не являлась его другом и даже обещала убить при первой возможности, она была здесь единственной, кто изъявлял желание худо-бедно общаться с ним, и в дальнейшем могла стать источником ценной информации. Мелера же, закончив бой, преспокойно вернулась на свое место, бросив на воина короткий пренебрежительный взгляд, мол, плевое дело, не стоит и говорить об этом, и продолжила как ни в чем не бывало наблюдать за поединками.
   Черед воина настал почти в самом конце первого круга. Его соперник, надо сказать, производил довольно пугающее впечатление. Им оказался громадный трехметровый воитель с бараньей головой и огненными глазами. В могучих лапах грозно поблескивала чудовищная булава, целиком отлитая из темного металла. Воин несколько раз глубоко вздохнул, приводя себя в состояние боевой готовности. Нечего сказать, удружили ему местные владыки с этой горой мяса. Один пропущенный удар и ты труп. С другой стороны подобная туша вряд ли отличается особой быстротой. Что ж, проверим. С первых же секунд боя бараноглавый, грозно взревев, устремился вперед, оглашая арену громким топотом. Воин увернулся от мощного, но, как и ожидалось, не слишком быстрого удара, уходя от прямого столкновения. Нет, он не будет спешить, сперва пусть противник покажет все на что способен, а там уже поглядим.
   В итоге увернувшись еще от пары довольно неуклюжих атак, воитель решил, наконец, перейти к активным действиям. Мгновенно отросшие когти полоснули по покрытому толстой броней могучих мышц боку колосса. Однако вопреки его ожиданиям, когти лишь бессильно чиркнули по вспыхнувшей оранжевым пламенем магической пленке, плотно облегающей все тело гиганта. Твою мать, неожиданный поворот. Тварь хоть и рассчитана преимущественно на ближний бой, явно не так проста как выглядит, а у него в арсенале нет ничего способного быстро справиться с ее защитой. Похоже, придется брать измором. Воин принялся методично пробовать броню соперника на прочность, не забывая уворачиваться от ответных ударов. Так продолжалось довольно долго.
   Наконец, бараноглавому это надоело, и он, взревев, неожиданно выстрелил в юркого оборотня огненными лучами из глаз. Воин настолько не ожидал подобного приема, что едва успел увернуться, на мгновение потеряв концентрацию. Его соперник сполна воспользовался этой оплошностью. Палица с чудовищной силой врезалась в грудь оборотня, отшвырнув его далеко назад. У воина потемнело в глазах. Удар колосса переломал ему ребра, однако нечеловеческая регенерация уже начала работать, активно заращивая повреждения. Он пришел в себя ровно в тот момент, когда противник, торжествующе ухмыляясь, занес свое оружие над его головой. Невероятно изогнувшись, оборотень в самый последний момент сумел избежать атаки, перехватив руку соперника и оказавшись у него за спиной.
   Тот недоуменно взрыкнул, попытавшись высвободить конечность, однако у него ничего не выходило. Несмотря на то что противник был как минимум вдвое меньше него, силой обладал весьма внушительной. К тому же против исполина играла и присущая оборотням невероятная гибкость. Он позволяла перевертышу как бы обтекать соперника, связывая его со всех сторон, не давая ни малейшего шанса на то чтобы разорвать захват. Некоторое время бойцы ожесточенно боролись, и в итоге здоровенная ручища гиганта с хрустом переломилась пополам. Бараноглавый оглушительно заревел, однако на сей раз в его реве слышались боль и отчаяние. Он отдал в бою намного больше сил нежели его соперник и теперь оказался практически беспомощным. Оборотень же не совершил ни единой ошибки, не позволив эйфории от идущей прямо к нему в руки победы овладеть им. Острые саблевидные когти ударили в самое слабое место на теле исполина, вонзившись в глаза колосса, глубоко погрузившись в голову, а затем воин, зарычав от натуги, оторвал дергающемуся в агонии противнику верхнюю половину черепа.
   Покидал арену воин неспешным шагом победителя, гордо подняв голову, хотя тело ощутимо потряхивало от напряжения. Все же, как ни крути, противник оказался крепким орешком. Ему едва удалось одержать верх. Добравшись до скамьи, оборотень едва не рухнул на нее, поймав насмешливый взгляд Мелеры. Вся эта напускная бравада ее явно не обманула. Впрочем, воину было совершенно наплевать на то, что именно о нем подумает вампиресса. Главное он добился поставленной цели и одержал победу в первом круге. Осталось пройти еще пять. Плевое дело, если разобраться.
  
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Пиршественный зал оглашали торжествующие крики и здравницы пирующих. Воин сидел на своем уже привычном месте, поедая ломти мяса с кровью, и молча наблюдал за происходящим. После первого круга участников стало вдвое меньше, и убранный белоснежной скатертью стол, за которым они восседали, как следствие стал намного короче, так что сидя за одним его концом, можно было вполне различить противоположный даже в царившем в холле густом полумраке. Впрочем, подобные мелочи мало волновали оборотня. В его голове крутились совсем иные мысли.
  -Скажи мне, это место у всех забирает воспоминания о прошлом, или я первое счастливое исключение? - повернулся он к сидящей справа Мелере. Слева же возвышался чудовищный каменный колосс на трех толстенных ногах-колоннах. Выше пояса однако голем выглядел вполне по человечески, если не считать грубых и даже нарочито грубых гротескных черт, тем не менее высеченных явно талантливым, глубоко знающим свое дело скульптором. Тот, кто создал сие творение, похоже отличался весьма специфическим чувством прекрасного.
  -Так бывает со всеми. - Мелодичный голос вампирессы отвлек его от посторонних мыслей. - Память вернется, когда Алый Чертог поймет, что ты готов полностью отринуть былое и посвятить всю свою жизнь служению ему. Он сам решает, когда это случиться.
  -И ты, темная богиня, вот так просто подчинилась его воле? Неужели подобный удел ценнее свободы?
  -Здесь и есть истинная свобода для тех, кто рожден воином. - Загадочно улыбнулась вампиресса. - Придет день, и ты сам это поймешь.
  -Вот как? И как же ты жила до того как попасть сюда?
  -Скажем так, я блуждала во тьме, пока Алый Чертог не указал мне путь... Что-то я устала. Пойду, пожалуй. И тебе советую. Второй круг пройдет завтра в это же самое время. Не опаздывай. Впрочем, это шутка. - Усмехнулась богиня. - Даже если очень захочешь, ты не сможешь опоздать. Алый Чертог об этом позаботится.
  
  
  
  
  
   Глава третья. Скульптор.
  
  
  
  
  
   Ночные улицы города были полны огней и особых влекущих будоражащих воображение запахов, присущих лишь этому, наступающему раз в год времени. Чезарро беспечно улыбался, глядя на проходящих мимо смеющихся людей, одетых кто во что горазд. Карнавал был в самом разгаре. Жители Ноццио праздновали новый год. Именно сегодня один единственный раз в году наступала пора поистине абсолютного безудержного веселья, и стирались все и всяческие грани между людьми. Бедные и богатые, дворяне и ремесленники, обнявшись, весело отплясывали чигу, не чинясь друг перед другом рангами и сословиями. Даже заклятые враги нередко забывали старые обиды и, прилюдно побратавшись, клялись друг другу в вечном мире и дружбе. Ибо такова была традиция.
   Мимо Чезарро, призывно покачивая бедрами, прошла темнокудрая красотка в облегающем красном платье. Поймав его взгляд, она наградила юношу многообещающей улыбкой и исчезла в толпе празднующих. Пообещав себе после отыскать девушку, Чезарро двинулся вглубь толпы.
  -О, Чезарро! - радостно прокричал высокий хорошо сложенный шатен при виде парня. - А мы уже тебя заждались! Давай, выпей с нами. - Шатен хлопнул друга по плечу и протянул ему пузатую зеленоватую бутылку. Тот отхлебнул, с удовольствием зажмурившись. Вино оказалось просто отменного качества.
  -Серко, ты знаешь, чем меня порадовать. - Рассмеялся Чезарро. - Признавайся, дорого обошлась бутылочка?
  -Ты о чем? Не знаешь разве, что бургомистр расщедрился в честь праздника, и с самого утра винный погреб открыт для всех желающих?
  -Щедро с его стороны,... а я целый день торчал в мастерской. Работы накопилось много.
  -Да ты там постоянно торчишь. - Усмехнулся Серко. - А мимо проходит жизнь... Молодость, друг мой, надо тратить на горячих красоток и доброе вино, а не на каменную пыль и старое брюзжание.
  -Брось, мастер Аброс хоть и горазд ругаться, но дело свое знает как никто. Вот увидишь, с его помощью однажды я стану великим скульптором, и весь Ноццио будет мной гордиться.
  -Э, все бы тебе мечтать... - С притворной досадой всплеснул руками Серко. - Не дает покоя слава великого Масцены? Брось, старик, мы с тобой обычные люди, а не живые легенды... Давай лучше выпьем и отдадим дань уважениям вон тем милашкам, что уже пару минут как строят нам глазки.
  -Ты прав, в бездну все! - рассмеялся Чезарро. - Сегодня мы будем гулять как никогда в жизни...
   И молодые люди, улыбаясь, двинулись в сторону разнаряженных девиц, одетых более чем легко. Их лица были веселы и беспечны, а души не ведали зла.
  
  
   ***
  
  
  
  
   Проснувшись, Чезарро медленно поднялся с ложа, на котором помимо него возлежала едва прикрытая простыней обнаженная красотка, та самая что положила него глаз на вчерашнем гулянии. В голове слегка шумело, сказывалась проведенная накануне бурная ночь. Взяв со стола объемистый глиняный кувшин, юноша жадно напился воды и подошел к окну. Солнце стояло почти в зените. Проклятье, ведь у него с самого утра намечалось много работы. Мастер Аброс убьет его. Наскоро натянув штаны и короткую льняную тунику, парень поспешил в мастерскую, даже не удосужившись разбудить подругу. О том, что та может обворовать его, он не опасался совершенно, благо красть в его лачуге было попросту нечего.
   Пробежав три квартала, Чезарро буквально влетел в мастерскую. Старый Аброс как и всегда был занят делом, сосредоточенно орудуя острым каменным резцом.
  -Проходи, чего встал. - Буркнул он, прерывая уже открывшего рот для оправданий юношу. - Хорошо вчера повеселился, поди... да ладно, чего уж там... сам был молодым. - Неожиданно улыбнулся мастер, отчего Чезарро едва не впал в самый натуральный ступор. На его памяти это был первый раз, когда старик улыбался, да и вообще выглядел по настоящему довольным. - Вот погляди, что притащили мне с городской свалки. - Указал он на огромную статую страшилища на трех колоннообразных ногах. Четвертая как и голова твари оказалась напрочь отбита. Чезарро припомнил, что подобных зверей называли зимнары, и они обитали где-то далеко на севере мира. - Какие-то вандалы вчера повредили одну из статуй в городском саду. Виновников так и не нашли, да и не искали особо. Карнавал, одно слово... Однако это не важно. Главное, теперь у нас будет в достатке отличного первосортного гранита. Знал бы ты, чего мне стоило выпросить ее у бургомистра... До конца дня расколешь ее на пять примерно равных частей, но это подождет, сперва заказы... И чтоб использовал инструмент из этерита, а не из железа! Поскольку...
  -...Камень лучше всего поддается камню, а не металлу, сколь бы тот не был прочен. - Со смехом закончил Чезарро. - Не волнуйтесь, мастер, я все помню.
  -Что-то ты стал больно разговорчивым. - Нахмурился старик. - Давай ка, принимайся за работу, не стой столбом! Через неделю должен быть готов заказ для семьи Ланчелли, и я не хочу оправдываться перед ними из-за твоего разгильдяйства.
   -Слушаюсь, мастер! - улыбнулся Чезарро, отвесив старику шутовской поклон и двинулся к полке с инструментами.
   Он проработал до самого вечера, вырезая маленьких ангелочков из драгоценного белого мрамора. Их заказал старому скульптору Арвестос Ланчелли, один из влиятельнейших негоциантов города, чья семья отличалась прямо таки баснословным богатством. По слухам они были даже богаче бургомистра, который являлся первым человеком в городе хоть и не был его единоличным владыкой. Вообще Ноццио считался городом вольных мастеров, где царило народоправство. Конечно, те кто побогаче в любом случае имели определенные привилегии перед бедняками, но они носили негласный, неофициальный характер.
   Формально же все без исключения жители города обладали равными правами и были готовы в случае чего отстаивать эти права с оружием в руках. Не раз и не два королевская армия пытался привести вольные города к покорности, и некоторые из них в итоге сдавались, не выдерживая противостояния с превосходящими силами. Но только не Ноццио. Этот город покорить не удавалось никому и никогда. Он даже считался неким символом, светочем свободы в остальном обитаемом мире. Сюда стекались беглецы со всех концов света в поисках лучшей жизни, и оттого в местных жителях текла кровь самых разных народов, что делало их тела здоровыми и красивыми. Они были напрочь лишены признаков генетического уродства и вырождения, что нередко встречались в иных краях, где жили обособленно и нередко не брезговали кровосмешением.
   Когда солнце почти скрылось за горизонтом, Чезарро, наконец, отложил резец, задумчиво взглянув на стоявшую в углу изувеченную скульптуру зимнара. В сгущающихся сумерках она даже без головы выглядела довольно зловеще, однако юноша смотрел на нее не обычным взором. Нет, он смотрел на нее взглядом художника, замечая то, чего не видят обычные люди. Его глаза безошибочно выделяли красоту резьбы и идеальное сечение пропорций. Некоторое время его взор медленно скользил по поверхности статуи, а затем на него внезапно снизошло озарение. Это было похоже на сказку, но он вдруг увидел в скульптуре совершенно иные черты, которых изначально не было. Как будто его взгляд вдруг обрел силу влиять на камень, отсекая от него все лишнее и оставляя лишь то, что было необходимо. Скульптура. В новом виде она была совершенна.
   Не в силах справиться со своими эмоциями, Чезарро отшвырнул резец, хотя обычно всегда бережно относился к инструментам и, наскоро заперев дверь мастерской, опрометью побежал к дому старого Арбоса, который всегда заканчивал работу сразу после обеда, сказывались возраст и здоровье. Достигнув дома мастера, Чезарро изо всех сил забарабанил в дверь.
  -Иду, иду... - За дверью раздались тяжелые шаркающие шаги. - И кого там тьма принесла... Ты!? - вытаращился облаченный в одно исподнее старик при виде взбудораженного юноши.
  -Мастер... простите... мастер, отдайте мне статую! Ну ту, которую принесли сегодня.
  -Ты что ненароком повредился головой. - Прищурился старый мастер. - Сперва вламываешься в мой дом посреди ночи, а теперь говоришь о какой-то статуе.
  -Мастер, на меня... на меня снизошло вдохновение! Я... я могу дать этой скульптуре вторую жизнь!... Вы же сами говорили, что художнику нельзя идти против собственной натуры!
  -Вон как... - Пожевал губами Арбос. - А ты вообще соображаешь, сколько стоит подобная вещь? За нее я обязался собственноручно выполнить статую бургомистра в полный рост. Бесплатно, заметь. А теперь ты хочешь, чтобы я вот так просто отдал ее тебе?
  -Можете не платить мне жалование. - Глаза юного художника лихорадочно блестели. - Я буду трудиться бесплатно! Ночью и днем без перерывов на сон и еду! Поверьте, я сполна отработаю ее стоимость!
  -Видно, все же крепко тебя зацепило... Ну если так, что ж, ты получишь, что просишь. Но отныне будешь работать только за еду и полный день. По ночам, так и быть, можешь возиться с этим страховидлом. Однако если это повлияет на качество твоей основной работы, считай наша сделка расторгнута. Так что, по рукам?
  -По рукам. - Радостно кивнул Чезарро, крепко сжав сухую старческую ладонь. - Вот увидите, мастер, вы не пожалеете о своем выборе.
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Покинув жилище старого мастера, Чезарро со всех ног помчался обратно. Огонь вдохновения нес его словно на крыльях. Ему не терпелось как можно скорее приступить к работе. Переступив порог мастерской, юноша зажег свечи, и, отыскав брошенный на полу этеритовый резец (Арбос, увидев такое, наверняка убил бы его за подобное отношение к дорогому инструменту), не без внутреннего трепета приблизился к статуе. Молодой скульптор буквально сгорал от волнения. Это станет его первым истинным творением. Нет, конечно, он и раньше создавал различные изделия и фигурки из камня по эскизам своего учителя, которые получались у него, чего греха таить, весьма и весьма неплохо, однако это было совсем не то. Ныне он сам будет решать, как и что ему делать. Никаких рамок и ограничений. Лишь его собственная фантазия и искусство.
   Чезарро долго примеривался, вычисляя в неровном свете свечей линии раскола и точный угол удара. И, наконец, решившись, осторожно отколол от статуи первый кусок. Вышло вполне себе неплохо. Именно так как он и хотел. Что ж, начало положено. Теперь все зависит только от него самого. Да направит его руку Всевышний...
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   На следующее утро, Чезарро, разлепив глаза, обнаружил себя лежащим возле заветной статуи. Через окно уже пробивались первые солнечные лучи, однако было еще довольно темно. Поднявшись на ноги, юноша потянулся, разминая затекшие мускулы и заодно отряхивая одежду от налипшей на нее пыли и гранитной крошки. Выходит, он сам не заметил как уснул, проработав почти всю ночь напролет. Однако несмотря на это он отчего-то совершенно не ощущал усталости. Улыбнувшись непонятно чему, парень набросил на скульптуру темный тряпичный чехол, специально предназначенный для того, чтобы никто не увидел работу мастера раньше срока, и, вооружившись метлой, принялся наводить уборку. Надо было срочно привести здесь все в порядок, пока не пришел учитель. Старый Арбос категорически не терпел грязи и беспорядка в мастерской, и Чезарро его вполне понимал. Каменная пыль, если с ней не бороться, вредна для изделий, к тому же мало кто пойдет делать заказ к скульптору, не способному содержать свою мастерскую хотя бы в относительной чистоте.
   Ему повезло, и он закончил как раз к приходу старика.
  -Даже не ложился. - С ходу определил старый мастер, глядя на лихорадочно блестевшие глаза юноши. - Как же ты будешь сегодня работать?
  -Как и всегда, учитель. - Улыбнулся Чезарро, энергично кивая для пущей убедительности. - И даже лучше прежнего. Вот увидите, я не подведу вас.
   И молодой скульптор принялся за дело. Несмотря на бессонную ночь кипучая нервная энергия поддерживала его, делая взор острее, а руку еще более твердой и точной. В итоге он выполнил дневную норму даже раньше обычного, и старый Аброс, сжалившись, отпустил его домой. Всю дорогу до своей лачуги на окраине города Чезарро видел перед глазами свою скульптуру. Пока он лишь сумел очистить ее от всего постороннего, напрочь удалив осколки головы и четвертой ноги. Юноша хоть сейчас готов был продолжать трудиться над ней, однако понимал, что его телу в отличие от духа хотя бы иногда требуется отдых. Нужно было как следует выспаться, чтобы следующей ночью с новыми силами взяться за дело. Размышляя, молодой человек сам не заметил как пришел. Открыв старую рассохшуюся дверь своей хижины, Чезарро скинул обувь и, не раздеваясь, рухнул на ложе, мгновенно забывшись глубоким сном. Ему снилось его будущее творение.
  
  
   Глава четвертая. Творение двух создателей.
  
  
  
  
   У куклы была большая голова и на редкость глупое лицо, размалеванное яркой алой краской. Мира даже невольно почувствовала отвращение к идиотской игрушке, хотя любая другая на ее месте была бы счастлива получить подобный подарок. В отличие от грубо сделанных деревянных игрушек простолюдинов, эта кукла была выполнена из дорогого фарфора, а ее лицо из-за более тонко и искусно вылепленных черт практически ничем не отличалось от человеческого. Мира, недовольно скривившись, швырнула одетую в дороге шелковое платье игрушку на кровать. Все-таки повезло Этьену, что он родился мальчишкой! Его не заставляют надевать дурацкие тряпки и день напролет нянчить идиотских кукол!
   Худенькая черноволосая Мира уже сейчас в восьмилетнем возрасте отличалась редкой красотой, которая в будущем обещала стать попросту ослепительной. Однако характер у нее при этом был далеко не девчачий. Вышиванию и играм с подругами Мира предпочитала общество мальчишек ее возраста со всеми вытекающими отсюда развлечениями и затеями. Сперва родители, пока она была совсем маленькой, относились к сиим странностям довольно снисходительно, но в последнее время надзор за девочкой ужесточился, и она нередко бывала примерно наказана за свои многочисленные шалости и провинности. В силу возраста Мира искренне не понимала причин столь разительных перемен в поведении родителей, однако все было донельзя банально и просто. Девочка принадлежала к влиятельному роду Ланчелли и в дальнейшем обещала стать выгодной партией для какого-нибудь зажиточного негоцианта или даже аристократа.
   Однако чересчур свободолюбивый и независимый характер Миры в будущем мог стать серьезной угрозой подобным матримониальным планам, и оттого Арчер Ланчелли, глава семейства и по совместительству отец девочки, уже загодя предпринимал мудрые и дальновидные, как ему казалось, шаги по воспитанию и укрощению собственной дочери, чтобы та по достижению совершеннолетия без особых проблем смогла войти в высший свет Ноццио и устроить свою судьбу. Другое дело что сама Мира на дух не переносила подобные разговоры и бесконечные нравоучения нянек и гувернанток, считая это пустой болтовней и никчемной тратой времени. Вот и сегодня девочка оказалась запертой в собственной комнате за очередную шалость. А чтобы она не слишком скучала, отец оставил ей целый набор дорогих кукол, надеясь, что возможно хоть вынужденное сидение взаперти привьет ей любовь к истинным девчачьим радостям.
   Мира однако по своему поняла урок и решила в отсутствии иных развлечений развлечь себя сама. Так как она это понимала. Подойдя к дорогому мольберту из резного черного дерева, девочка взяла немного черной краски, разведя ее в воде. Затем подняла с кровати куклу. Лицо игрушки расплылось в вечно застывшей глупой довольной улыбке, которая казалась ей на редкость противной. Ничего, сейчас она это исправит. Вооружившись кистью для рисования, Мира принялась за работу... Все, готово.
  -Теперь тебя даже родная мать не узнает... - Протянула озорница, довольно усмехаясь.
   Обладая от природы весьма незаурядным талантом художника, она и впрямь сумела кардинально изменить внешность куклы. Под глазами игрушки залегли глубокие темные тени, а рот теперь украшали внушительные устрашающие черные клыки. Потекшие красные румяна на этом фоне казались свежепролитой кровью, будто кукла ожила и совсем недавно кого-то грызла. Когда кормилица увидит подобное, наверняка грохнется в обморок. То-то будет веселье... Ой, а это что. Поглощенная работой, она сама не заметила как уколола палец об острую деревянную ручку кисти. Пара капель угодили на белоснежной платье куклы, испачкав его. Ну так даже лучше. Усадив игрушку на самое видное место, Мира принялась ждать.
   Через некоторое время послышался звук открываемой двери, и в проеме показалась низенькая полная женщина с добрым немного простоватым лицом.
  -Мира, детка, я принесла тебе еды. Вот. - Кормилица поставила на стол деревянный поднос с тарелкой просяной кашей и кувшином молока. - Что это... - Взгляд женщины, наконец, упал на сидящую на кровати куклу. Ее полное румяное лицо в одночасье стало белее мела.
   Мира опустила голову, пряча довольную улыбку. Похоже, розыгрыш вышел что надо. Внезапно игрушка немного шевельнулась. Впавшая в ступор кормилица издала сдавленный вопль и медленно сползла на пол, беззвучно открывая рот. Внезапно кукла шевельнулась и несколько раз повернула голову туда-сюда, вглядываясь в пространство слепыми черными глазами словно ища кого-то, а затем спрыгнула с кровати и дергаными механическими движениями медленно направилась в сторону собственной хозяйки. Мира при виде подобного сперва слегка опешила, но затем как ни в чем не бывало усадила игрушку на колени, с любовью погладив по испачканным в краске волосам. Жуткий облик куклы ни капли ее не смущал, а напротив привлекал. Пусть Этьен и другие мальчишки попробуют теперь позадаваться! Теперь она обрела друга, который будет слушаться только ее, и она никогда больше не будет одинока.
  
  
   ***
  
  
  
  
  -...Ты считаешь это необходимым... - Красивая черноволосая женщина в элегантном расшитом сапфирами платье с немым укором глядела на мужа.
  -У нас нет выбора. - Полные губы Арчера Ланчелли были плотно сжаты. Крупный дородный мужчина, немного погрузневший с годами, всегда производивший на окружающих впечатление исходящим от него ощущением силы и надежности, сейчас выглядел откровенно жалко.
  -Но ведь это Ноццио! Город свободы! Неужели ничего нельзя сделать!
  -Проклятье, Анна, ты думаешь, мне легко далось это решение! - раздраженно всплеснул руками мужчина. - Пойми, магия находится в ведомстве Особого Департамента! Не мне тебе объяснять, что это за люди! Сам король не смеет им перечить!
  -Не могу поверить, что моя девочка... как подобное вообще могло произойти...
  -Дар проявляется у самых разных людей независимо от семьи и сословия. Их агент сказал, что Мира от рождения обладает темной магией. В этом нет нашей вины. Так распорядилась судьба.
  -Это не может быть ошибкой?... Я не верю,... не хочу оставлять надежду...
  -А придется. - Полное, но все еще довольно красивое лицо негоцианта скривилось в горькой усмешке. - Кто попадает в казематы Департамента, никогда не возвращается обратно. В особенности те, кого обвинили в пособничестве Тьме.
  -Но, Арчер...
  -Не хочу ничего больше слышать! Нам будет лучше забыть, что у нас была дочь. Не забывай, у нас есть и другие дети. Нужно думать об их будущем....
  -А Мира...
  -Ей ты уже ничем не поможешь... Мне пришлось раскошелиться на кругленькую сумму, чтобы это дело не получило огласки. Слуги уже извещены. Они забудут все... И ты должна забыть. Забыть, будто ничего не было. Поверь мне, так будет лучше для всех.
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Чезарро, улыбнувшись, отложил резец. Он, наконец то, сделал это. Завершил свое творение. Целых двадцать лет напряженной кропотливой работы на грани. Он словно муравей упорно вгрызался в твердый неподатливый гранит, стремясь придать ему ту форму, которая казалось навеки застыла перед его внутренним взором в тот самый день, когда его посетило вдохновение. Трудился ночью и днем, когда выпадала свободная минутка. Старый Арбос буквально заваливал его всевозможными заказами, которые юноша выполнял настолько блестяще, что старик нарадоваться не мог на столь ценного помощника.
   Однако шли годы, а парень так упорно и не желал никому показывать свою скульптуру. Он считал что ему все еще не хватает мастерства. Обуреваемый любопытством Арбос однажды даже пригрозил вышвырнуть ее вон из мастерской, чтоб та не занимала места, если ученик не откроется ему, и тогда Чезарро при помощи своих друзей перетащил ее себе во двор. Поскольку его лачуга была слишком мала, он соорудил для статуи специальный деревянный навес, благо климат в этой части был достаточно мягким, и подобная защита оказалась вполне себе достаточной. Однако даже своим друзьям он не разрешил заглянуть за чехол, котом была плотно укрыта скульптура. Всегда когда поблизости оказывались чьи либо любопытные глаза.
   Лишь оставаясь в полном одиночестве, он снимал с нее покровы, и вооружившись этеритовым резцом, скрупулезно доводил до совершенства. Шли годы, скончался старый мастер, завещав мастерскую своему лучшему и единственному ученику, а скульптура так и оставалась незаконченной. О нем и его странном увлечении поползли слухи. Люди недоуменно крутили пальцем у виска, и даже друзья отдалились, не в силах выносить его одержимости. У них появились свои семьи и обязанности, связанные с ними, а Чезарро по прежнему оставался одинок. Все свое время он посвящал любимому делу, став в итоге лучшим скульптором города. Многие мастера хотели бы учиться у него, приезжая в Ноццио из разных концов страны, однако он не брал учеником, вместо этого жадно учась сам. Всегда и где только возможно.
   Изделия, выходившие из под его резца, становились все искуснее и совершеннее. Однажды даже сам король заказал ему свой бюст. Чезарро выполнил работу как и всегда выше всяких похвал, оставив монарха в полном восторге, однако на его предложение переехать в столицу и стать придворным скульптором ответил вежливым, но решительным отказом. Ему было плевать на почет и славу, которые обещала подобная должность. Все что его интересовало, была Скульптура. Он во что бы то ни стало должен закончить ее. Эта навязчивая идея с каждым годом все более и более завладевала его сознанием. Он корпел над ней почти каждый день, но все время ему в ней его не хватало. Придирчивый взгляд мастера замечал те невидимые для обычного человека неровности и шероховатости, которые не могли удовлетворить его взыскательного вкуса.
   Друзья и близкие окончательно отдалились, перестав даже здороваться со спятившим полубезумным мастером. А тот как ни в чем не бывало расхаживал по Ноццио в потрепанной изъеденной каменной пылью робе, опустив голову и все время бормоча что-то себе под нос, провожаемый насмешливыми и изредка сочувствующими взглядами прохожих. Ему было плевать, что о нем подумают. Главное закончить скульптуру. Даже теперь, обзаведясь изрядным состоянием и став почетным, уважаемым жителем города, Чезарро продолжал жить в дрянной покосившейся лачуге и ходить в грубой рабочей одежде. Все свои сбережения он тратил на совершенствование своего ремесла, заказывая себе самые лучшие резцы и рубила и приглашая искуснейших мастеров со всех уголков мира. Здесь он не скупился и никогда не стоял за ценой.
   И вот, наконец, момент истины настал. Любовно проведя специальной широкой кистью по углублениям и выступам фигуры, Чезарро очистил ее от остатков налета каменной пыли. Готово. Вот оно. Его детище во всей красе. Его творение. Несмотря на все трудности, непонимание и насмешки он все же закончил его. Теперь осталась сущая малость. Явить его городу, а затем и всему миру.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  -Чезарро... - Слегка удивленно протянул заспанный мужчина средних лет с широким приятным лицом, когда скульптор объявился на пороге его дома посреди ночи. - Что привело тебя ко мне?
  -Я закончил ее.
  -Закончил что?
  -Скульптуру. Я, наконец, сделал это. - Глаза мастера светились от счастья.
  -Я, конечно, рад за тебя... Но об этом можно было потолковать и утром.
  -Мне нужна твоя помощь. - Покачал головой скульптор. - Нужно перенести статую на главную площадь. Сейчас.
  -Это довольно странно. Ты ни с кем не общался на протяжении стольких лет, не вспоминал о нас... С чего бы мне помогать тебе теперь?
  -Я заплачу, сколько скажешь. Тебе и всей артели. Поверь, ты не пожалеешь, Серко.
   Серко задумчиво пожевал губами. С одной стороны Чезарро давным давно уже не был ему тем другом, которого он знал в юношестве. С другой же будучи простым грузчиком, он не мог похвастать большим заработком и, имея семью, постоянно нуждался в деньгах. А у Чезарро деньги водились...
  -Ладно хорошо, я разбужу парней. Но это будет тебе стоить не меньше двадцати монет.
  -Я заплачу полсотни, если управитесь к утру. Только умаляю, осторожней с ней. Это труд всей моей жизни.
  -Не беспокойся, все сделаем в лучшем виде. - Усмехнулся Серко, похлопав бывшего друга по плечу. - За такие то деньжищи...
  
  
  
   ***
  
  
  
  
   Слух о том, что безумный гений, наконец, закончил свое творение, разлетелся по городу со скоростью молнии. Все в Ноццио от мала до велика были прекрасно осведомлены о его навязчивой страсти, тянувшейся на протяжении многих лет, и теперь желали поглазеть на то, что у него вышло. Сам Чезарро гордо стоял подле своего детища, облаченный в самый лучший свой наряд, которым загодя разжился специально для этого дня. Черный бархатный камзол, что не зазорно было бы одеть и благородному, сидел на его по прежнему стройной несмотря на прошедшие годы фигуре просто идеально. Да время прибавило скульптору морщин, а в некогда роскошной иссиня черной гриве волос виднелись седые прядки. Однако его взор горел словно у юноши. Сегодня был его день. Его звездный час.
   Наконец, бургомистр, который также почтил своим присутствием сие собрание, милостиво кивнул, и Чезарро, замирая от волнения, сдернул со статуи чехол. Волна противоречивых возгласов прокатилась по толпе. Творение скульптора оказалось весьма... необычным. Могучее туловище зимнара на трех огромных ногах-колоннах выше пояса плавно переходило в человеческий торс. Точнее человеческим он был лишь отчасти. Слишком массивная мускулистая фактура, чересчур гротескные грубые черты лица тем не менее оказались вырезаны настолько тонко, что невозможно было отвести взгляд.
  -И ради.. этого вы собрали нас, мастер Скорцени? - поджав губы, покачал головой седой дородный мужчина в дорогом фраке.
  -Именно так, мэтр Дочелли. - Ничуть не обескуражено улыбнулся Чезарро. - Я назвал его Гимнор.
  -Очень остроумно с вашей стороны. - Скривился Дочелли. (на местном наречии "гимнор" - гармоничный, исполненный гармонии). - Вот только если это шутка, то она уже порядком затянулась.
  -Не скажите, мэтр. - Покачал головой не менее седой, на гораздо более худощавый мужчина одетый намного более скромно. - Присмотритесь повнимательнее, это же истинное единство противоположностей! Невозможно уследить, где кончается монстр и начинается человек. Готов прозакладывать собственную мастерскую против ржавого зубила это творение истинного гения. Сам Масцена не смог бы лучше!
   На площади повисла тишина. Мастера Рецана знали и уважали во всем городе как опытного и талантливого скульптора, а вот Дочелли несмотря на гораздо более солидное благосостояние являлся всего лишь художником при дворе бургомистра. Должность конечно более чем почетная, но его мастерство имело все же несколько иной аспект, и посему слово Рецана, которого горячо поддержали и иные скульпторы, в итоге перевесило. Толпа разразилась восторженными криками, приветствуя нового гения. Сам бургомистр разодетый в меха в окружении охраны приблизился к мастеру и важно пожал его крепкую мозолистую ладонь.
   Чезарро же стоял ни жив ни мертв. То, чего он так долго и упорно добивался, наконец, случилось. Его талант признали. Однако это был лишь первый шаг. Ноццио всего лишь один город. Пусть большой и богатый, но восторгов его жителей явно не достаточно для того чтобы тебя нарекли великим на все времена. Нужно было идти дальше и добиться того, чтобы его творение было показано в самой столице! Там соберутся мастера со всех частей света, и если его признают и там, это станет его пропуском в бессмертие. Его имя будут поминать наряду с именами иных великих скульпторов и художников и через много веков после его смерти...
   Однако обо всем этом он подумает позже. Сейчас же следует вкусить плоды собственной бесспорно заслуженной победы. Какая-то рыжеволосая красотка, томно улыбаясь, подала золотую чашу полную отборного вина, и Чезарро, с благодарностью приняв сосуд из ее рук, под бурные овации горожан сделал добрый глоток.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Мира с трудом подняла непривычно тяжелую словно налитую свинцом голову, разлепив запекшиеся веки. Вокруг была тьма. Вяло шевельнув руками, девочка услышала тихий звон. Ее руки были намертво закованы в железные кандалы. Ноги же и вовсе оказалась забиты в тяжелые дубовые колодки, отчего сдвинуться с места было совершенно невозможно. Поморщившись от боли в затекших конечностях, она попыталась вспомнить, как именно оказалась здесь. Воспоминания отозвались резкой вспышкой боли в затылке. Бесстрастный голос мужчины в черном, мерно чеканящий слова... Чужие загрубелые руки, тянущиеся к ней со всех сторон... Темный сырой подвал... холодный металлический обруч, намертво стиснувший ее голову... громкий душераздирающий крик, разносящийся по подземелью...
   Обрывки памяти оказались довольно смутными и бессвязными, но Мира несмотря на возраст сумела более менее четко составить какую-никакую общую картину. Она угодила к плохим людям, которые мучили ее. Нужно как можно скорее бежать из этого ужасного места к папочке и мамочке. Уж они то сумеют защитить ее от кого угодно.
  -Эй, вы слышите меня, я хочу пить! - громко прокричала девочка. Пить она действительно хотела. И сильно.
   Не дождавшись реакции, она повторила попытку. Затем еще раз. Как ни странно ее услышали. В темноте послышался скрип открываемой двери, а затем в проеме показался седой согбенный страж с ярко горящим факелом в руке.
  -Слышу, слышу, вовсе незачем так орать... - Проворчал старик, медленно приблизившись. - И чего Его Светлость Командор возится с такими как ты... По мне так всех вас под нож и вся недолга. Проклятые колдуны... На, пей. - Страж поднес к ее губам небольшой глиняный кувшин. - И учти, кормить тебя никто не станет. Зачем переводить добрую еду, если ты так и так скоро подохнешь.
   Жадно напившись, Мира почувствовала себя чуть бодрее. Во рту однако появился неприятный металлический привкус. Кровь. Сложно сказать, что именно подсказало восьмилетней девочке, сызмальства росшей в неге и достатке, сделать следующий шаг. Но она сполна использовала свой единственный шанс, прицельно плюнув кровавой слюной прямо в лицо стража.
  -Ты чего... - Ошарашено выдохнул он и застыл парализованный пристальным взглядом бездонных черных глаз, которых попросту не могло быть у обычного ребенка.
  -Освободи меня. - Отчеканила Мира, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.
   Старик неуверенно кивнул, потянувшись к поясу с ключами. Через пару минут девочка уже была избавлена от оков.
  -Выведи меня отсюда. - Отдала новый приказ Мира, болезненно морщась от боли в затекших конечностях.
   Страж вновь кивнул и неестественной деревянной походкой зашагал к двери. Девочка осторожно последовала за ним, стараясь держаться в тени. Она чувствовала себя не самым лучшим образом, но несмотря на возраст понимала что в сложившихся обстоятельствах не стоит жалеть себя.
  -Ну, что там у тебя... - Недовольно протянул напарник старика, выглядевший гораздо моложе. - Не понял, а почему... - Глаза стража удивленно расширились при виде узницы, но старик не дал ему прийти в себя, на удивление ловко для своих лет выхватив короткий меч и пронзив горло молодого. Тот захрипел, рухнув на каменный пол обливаясь кровью.
   Старик же, равнодушно переступив через мертвое тело, открыл ключом перегораживающую коридор железную решетку и как ни в чем не бывало двинулся дальше.
  -Стой, нас заметят! - прошипела Мира, схватив его за рукав.
  -Нет, госпожа, здесь неподалеку тайный подземный ход. Но нужно поторопиться, пока стража не обнаружила тело. - Старик и впрямь ускорил шаг, так что Мире стоило немалых трудов поспевать за ним. Извилистые запутанные коридоры довольно быстро вывели беглецов к глухому тупику. Страж нажал на неприметный рычаг, и часть стены отъехала в сторону открывая узкий проход.
  -Поторопитесь, госпожа. - Старик сделал нетерпеливый жест, и Мира, не заставляя себя упрашивать, скользнула внутрь.
  
  
   ***
  
  
  
  
  -Папа! - девчушка бросилась на шею неуверенно переминающемуся дородному мужчине.
   Рядом застыл седой страж, держа на всякий случай меч наготове. Беглецам удалось выбраться на поверхность в квартале бедняков, а уже оттуда добраться до дома Ланчелли. Им повезло, и на их пути так никто и не встретился. Растерянные слуги же не придумали ничего лучшего чем пустить беглецов внутрь и разбудить хозяина дома.
  -Пап, а где мама? - всхлипнула Мира, утирая бегущие по щекам слезы.
  -Она... она устала и сейчас спит. - Выдавил из себя негоциант. - Ты увидишь ее утром. А сейчас иди в свою комнату и как следует отдохни. Кормилица позаботится о тебе.
  -А как же те злые люди что похитили меня!
  -Не беспокойся, я позабочусь о том, чтобы они получили по заслугам.
  -Хорошо, но только Спайк пойдет со мной. - Она кивнула на стража. - Он помог мне бежать и будет сторожить мою комнату, чтобы меня никто больше не тронул.
  -Конечно, как скажешь. - Нервно кивнул негоциант. - А теперь иди. И постарайся заснуть. У тебя был тяжелый день...
  
  
   ***
  
  
  
  
   Мира нервно ворочалась в постели, тщетно пытаясь отыскать наиболее удобное положение для ноющего избитого тела. Несмотря на то что кормилица дочиста отмыла ее и облачила в новую чистую одежду, она все еще чувствовала себя грязной. Девочке казалось, что ее тело до сих по забито в тяжелые колодки. Ей вновь и вновь мерещились темнота и вонь пыточного подвала, из которого она сумела сбежать лишь чудом. Так и не сумев толком заснуть, девочка встала с кровати и осторожно на цыпочках двинулась в сторону двери.
  -Госпожа? - вопросительно поднял седую бровь Спайк, неотлучно дежуривший у покоев.
  -Тшш... - Мира предостерегающе приложила палец к губам. - Оставайся здесь. Я пойду немного прогуляюсь.
   Девочка тихонько на цыпочках спустилась по лестнице. Особняк Ланчелли был погружен в сон, однако на первом этаже из кабинета отца доносились чьи-то приглушенные голоса. Осторожно приблизившись, Мира, наконец, сумела разобрать, о чем они говорят.
  -Должен сказать, ваша дочь доставила нам немало неприятностей.
  -Это ваш прокол. - Раздраженно ответил голос так похожий на голос ее отца. - Вы же говорили, что я могу забыть о ней, а она заявляется сюда посреди ночи в компании одного из ваших! Что вы мне прикажете делать в такой ситуации? Убить собственную дочь?
  -Осторожнее, Ланчелли, не забывайте с кем говорите. - От вкрадчивого тихого голоса повеяло смертельной угрозой. - Где она сейчас?
  -В своей комнате. Вы же не станете ее прямо здесь... - Теперь голос отца звучал откровенно жалко.
  -Как получится. - Неопределенно протянул его собеседник. - Признаюсь, в прошлый раз мы недооценили ее силы. Ее способности поистине уникальны... Не станем мешкать. Проведите нас к ней. Если повезет, мы застигнем ее врасплох и возьмем живой.
   За дверью послышались шаги, и Мира опрометью кинулась наверх. Ее сердце бешено колотилось, а глаза застилали слезы. Ее папочка. Папочка, в котором она несмотря на всю его строгость, души не чаяла, оказался предателем. Осознание этого жгло ее сердце горькой обидой и разочарованием. Вбежав в свою комнату, Мира рухнула на постель, содрогаясь в рыданиях. Ее мир в одночасье рухнул. Те, кого она любила, кого считала семьей, отказались от нее, отдав на растерзание подонкам. Ей больше незачем было жить.
   Меж тем тяжелые шаги приближались. Агенты Департамента достигли двери ее комнаты. Старый Спайк кинулся было наперерез, поднимая меч, но рухнул с арбалетной стелой в груди. В Особом Департаменте работали люди абсолютно чуждые сантиментам и при необходимости без сожаления убивали даже своих, если те стояли между ними и их целью. Равнодушно переступив через труп старика, агенты распахнули двери, войдя в комнату. Все как на подбор подтянутые, закутанные в глухие черные плащи, они одним своим видом внушали трепет. Мира инстинктивно поднялась им навстречу, умоляюще глядя на отца, робко маячившего за их спинами.
  -Ну, чего вы ждете, берите ее! - выкрикнул негоциант не в силах выдерживать отчаянный взгляд дочери.
   И тут Мира почувствовала, как в ее груди начала подниматься тяжелая черная ненависть. Против предателя отца, против ублюдков в черном, разрушивших ее жизнь, против матери и кормилицы, которые тоже наверняка все знали, но ничего не сделали чтобы спасти ее. Против всего этого проклятого города. Один из агентов, видимо почувствовавший перемену в ее настроении, выпустил короткий арбалетный срезень, угодивший девочке в плечо. Та закричала от боли и, зачерпнув струящуюся по плечу кровь, швырнула веером разлетевшиеся красные капли в агентов. Некоторые из них угодили в двоих бойцов Департамента, и те тотчас же повернули оружие против своих соратников. Закипела жестокая схватка.
   Мира же, воспользовавшись начавшейся неразберихой, рывком распахнула тяжелые ставни и сиганула в окно. Ей повезло. Высота, с которой он прыгнула, оказалась не особенно большой, и ей удалось приземлиться на ноги, ничего себе не повредив. Отдышавшись пару секунд, девочка кинулась прочь, не разбирая дороги, слыша за спиной резкие злые выкрики. Ее явно не собирались оставлять в покое. На ухом просвистел еще один срезень. Девочка инстинктивно заметалась, нырнув в глухую подворотню, однако преследователи вопреки ее ожиданиям не отстали с каждым мгновением все приближаясь.
   Стремительно пробежав мимо узкого кривого переулка, Мира неожиданно для себя оказалась на главной площади. Девочка в силу возраста еще плохо знала город, но здесь ей доводилось бывать не раз на карнавальных и ярмарочных гуляниях, когда отец и мать брали ее с собой. Меж тем агенты были уже совсем близко, стремительно окружая ее, тогда как она сама от недавних потрясений и кровопотери совсем выбилась из сил. В голове внезапно потемнело, последние сил оставили ее, и девочка, сделав по инерции еще несколько шагов, рухнула у подножия чего-то огромного. С трудом подняв голову, Мира различила три ноги колонны, поддерживающие массивный торс, тонущий в ночном мраке, так что невозможно было разглядеть деталей.
   Однако несмотря на это девочка узнала статую. Именно ее показывал народу тот чудак скульптор прошлым летом. Мира тогда тоже присутствовала на церемонии вместе с остальными членами клана Ланчелли, да и скульптура была слишком странной, слишком непохожей на остальные чтобы ее не запомнить. Агенты меж тем осторожно приближались к обессилевшей жертве, разворачивая тонкие, но невероятно прочные ловчие сети. Проще было конечно расстрелять ведьму с безопасного расстояния, но Командор отдал недвусмысленный приказ взять ее живой, разрешив убить лишь в самом крайнем случае.
   Мира инстинктивно протянула испачканную в крови руку, коснувшись ладонью одной из ног статуи. Вот и все. Сейчас ее поймают и вновь отведут в страшный подвал, а потом... Да какая собственно разница что будет потом! В один день она лишилась крова, семьи, которая безо всякой жалости предала ее, ввергнув в руки мучителей. Зачем ей теперь жить... Волна темной ненависти вновь всколыхнулась в ее душе, и Мира, собрав остатки сил, погрузила руку в рану на плече, из которой так и продолжал торчать срезень, щедро плеснув на статую своей кровью.
  -Отомсти за меня... Разрушь здесь все! - прорычала она, прежде чем арбалетный болт вонзился ей под лопатку, навылет пронзив сердце.
  -Зачем. - Холодно проронил один из адептов, брезгливо толкая ногой бездыханный труп девочки.
  -Магия. - Усмехнулся его напарник. - Она слишком сильна. Ты видел, что случилось в доме Ланчелли. Пришлось убить троих наших. И еще один убит при ее побеге. Не к чему рисковать. Командору скажем, что не смогли взять живой.
  -Как скажешь. - Пожал плечами первый. - Надо только забрать тело.
   Он наклонился над трупом, бесцеремонно взяв его за шиворот. Внезапно возвышающаяся над людьми четырехметровая статуя шевельнулась.
  -Не понял. - Разом подобрался второй. - Ты это видел?
  -Видел что?
  -Статуя. Она вроде шевельнулась.
  -Бред. Не бери в голову. Это тебе от нервов мерещиться. Не бывает таких колдунов, которые могут оживить...
   Агент не успел окончить фразу. Огромная ручища голема с непостижимой для его комплекции проворством схватила человека поперек туловища. Мужчина захрипел, из его рта плеснуло кровью, и колосс, отбросив изувеченное тело в сторону, обратил взор на его товарища. Тот был опытным воином, видевшим в своей жизни всякое, но подобное зрелище на мгновение выбило из колеи даже его. В страхе попятившись, он запутался в собственных ногах, растянувшись на мостовой, и огромная ножища статуи чудовищной тяжестью опустилась на его грудь, превратив всю верхнюю половину тела в кровавое месиво.
   Завершив расправу над убийцами девочки, колос издал жуткий ни на что непохожий гул и довольно быстро зашагал по мостовой, выбивая в ней громадные каверны, направившись прямиком к ближайшему строению. К городской ратуше. Он следовал воле своей создательницы, не ведая ни страха, ни сомнений.
   Кованая привратная железная решетка оказалась играючи смята его монументальным телом. Стражи с криками разбежались, даже не пытаясь остановить чудовище. Однако уже во внутреннем дворике его, наконец, встретили. Полтора десятка стражников, наспех вооруженные тяжелыми пиками и арбалетами. Однако их оружие не смогло даже оцарапать каменную плоть исполина. Расшвыряв половину из них, а вторую обратив в бегство, колосс принялся неистово крушить все вокруг. Перемолотив стоявшие у входа мраморные скульптуры, стоившие к слову целое состояние, он вломился в здание мэрии, походя ломая внутренний интерьер.
   Не найдя однако внутри никого живого, исполин, превратив весь первый этаж ратуши в руины, направился прочь. Кровь Миры, давшая ему подобие жизни, взывала к отмщению, и он, подчиняясь ее зову, искал живых созданий. Причем отдавая предпочтение именно тем, кто был непосредственно повинен в ее гибели, чуя их некой мистической сутью. Громадная четырехметровая фигура, покинув парк, величественно шествовала по улицам Ноццио, провожаемая испуганными взглядами повыскакивавших на шум и грохот из домов горожан. Он направлялся прямиком к серому прямоугольному строению, мрачной громадой возвышавшемуся на северной окраине города.
   Оплот Департамента существенно превосходил по размерам городскую ратушу и являлся самым крупным строением города. О том, что происходит внутри его стен, говорилось не иначе как благоговейным шепотом. Попасть в лапы ордена считалось участью много худшей нежели обычная смерть. Впрочем, несмотря на то что агентов боялись, люди не могли не признать, что от "серых", сосредоточивших свое влияние по всему миру, происходит и немало пользы. Они выслеживали опасных колдунов и малефиков, помогали городской страже ловить преступников, а в последнюю войну, когда Ноццио снова, в который уже раз, был взят в плотную осаду королевскими войсками, одного слова Командора оказалось достаточно, чтобы король отвел свою армию и признал за жителями вольного города право на независимость.
   Однако на этот раз силе тайной службы противостояли отнюдь не обычные люди и даже не колдуны. Четырехметровый гранитный голем, оживленный кровью и ненавистью посмертного проклятия наделенной Даром, оказался поистине страшным противником. Когда он достиг стен Оплота, его уже поджидали. Два массивных требущета выстрелило по созданию со стен, однако оно с непостижим проворством уклонилось от каменных глыб, и снаряды просвистели мимо. На стенах принялись спешно перезаряжать орудия, но было уже поздно. Массивная туша на огромной скорости врезалась в ворота, ведущие в внешний двор, и они немедленно рухнули вовнутрь. Подхватив одну из тяжелых деревянных створок, чудовище со страшной силой запустило ее в один из требущетов, сметя его со стен вместе с обслугой. Через пару секунд вторая створка точно так же разнесла вдребезги второе орудие.
   Наперерез твари выскочило два десятка агентов. Они принялись закидывать колосса сосудами с зажигательной смесью. Опытные воины, обученные гораздо лучше простой городской стражи, они прекрасно понимали, что в прямом столкновении с подобным противником им ничего не светит, и посему не спешили соваться в ближний бой, предпочитая держаться на безопасном расстоянии.
   Но и горючая смесь, в обычных обстоятельствах играючи плавившая даже самый прочный и неподатливый камень, не смогла остановить колосса. Объятый пламенем голем грозно ревел, несмотря ни на что продолжая идти вперед, и этот чудовищный гул, исходящий от него, тяжелой давящей волной обрушивался защитников, лишая воли и мужества даже самых стойких из них.
   Покрытый черной копотью и гарью голем меж тем метался перед стенами Оплота, тщетно пытаясь отыскать вход, но тщетно. Дверь в цитадель департамента при необходимости запиралась монолитной каменной плитой, опускаемой сверху. В таком положении она полностью сливалась со стенами здания, так что отыскать проход для непосвященного не представляло совершенной никакой возможности. В гневе исполин замолотил по стенам чудовищными кулаками, но укрепленный специальным раствором камень лишь слегка крошился, не давая чудовищу нанести зданию хоть сколь-нибудь серьезного урона.
   Так и не сумев ни обнаружить дверь, ни пробиться вовнутрь, колосс неожиданно замер. А затем его ноги изогнулись словно диковинные щупальца, и он совершил стремительный прыжок вверх, разом взвившись метра на три. Могучие руки ухватились за каменные выступы, и, едва ли не чудом сумев удержаться на вертикально отвесной стене, исполин медленно, но неотвратимо полез наверх.
  -Чего это он... - Вытаращил глаза один из воинов.
  -Хочет проломить крышу, ясное дело. - Сплюнул старший агент. - С его весом и силой ему может повезти... Ну, чего застыли, где осадные орудия!
  -Осталось только одно. - Виновато протянул воин. - Его уже готовят.
  -Так пусть готовят быстрее! Если эта тварь повредит здание, командор спустит с нас шкуры.
   Меж тем третий требущет был спешно выволочен из специальной ямы во дворе и развернут в сторону крепости.
  -Ну, заряжайте! - повелительно взмахнул рукой старший.
   Громадный валун занял свое место, и орудие, наконец, произвело выстрел.
  -Твою мать, вы что не видите куда стреляете! - рявкнул командир, когда камень прошел немного ниже цели, угодив в здание и проделав в стене внушительную дыру.
   Агенты принялись спешно перезаряжать требущет. Когда они закончили, голем уже почти достиг крыши Оплота. Грянул второй выстрел, и на этот раз снаряд угодил куда нужно. Колосс рухнул вниз с огромной высоты, приземлившись с оглушительным грохотом и подняв тучи пыли. Лишь когда она, наконец, рассеялась, агенты рискнули приблизились к месту падения, ни на секунду однако не теряя бдительности, но нашли лишь огромную яму да кучи серых каменных обломков, явно принадлежащих зданию. Самого исполина будто след простыл.
   Рассредоточившись, серые долго прочесывали сперва окрестности цитадели, а затем и весь город, но так и не сумели никого отыскать.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  -Должен сказать, вести, которые доставили ваши агенты, заставили всех нас изрядно поволноваться.
  -Причин для беспокойства нет, Магистр. Монстр уничтожен как и ведьма, его создавшая.
  -Вы в этом уверены?
  -Более чем.
  -Ходят слухи о том, что этот... голем не был уничтожен, но бесследно исчез прямо из под самого вашего носа, Командор.
  -Это лишь слухи. Сие создание было слишком громоздким и неуклюжим чтобы улизнуть от специально обученных людей. Да, в этой истории еще немало темных пятен и загадок, но в гибели чудовища я уверен абсолютно. Поверьте, с ним покончено.
  -Ну хорошо, а что со скульптором, как его... Чезарро Скорцени. Я слышал, его талант весьма и весьма незауряден.
  -Скажу вам больше, он был гением. - Усмехнулся Командор. - Чтобы в этом убедиться, достаточно было хотя бы раз взглянуть в глаза той статуе еще до ее оживления.
  -И что же вы увидели в ней такого особенного? - в голосе Магистра прорезался неподдельный интерес. - Что было в них: страх, боль, свет, тьма...
  -Все что вы перечислили и много больше. В них была сама жизнь.
  -То есть вы хотите сказать, что Скорцени тоже обладал Даром?
  -Сомневаюсь. Но мы на всякий случай позаботились о нем. Сердечный приступ не такое уж и редкое явление в его возрасте. Жаль, конечно, что пришлось поступить подобным образом, но ничего не попишешь. Скорцени был гением, одержимым своим ремеслом, стремившимся к славе и признанию, но судьба сыграла с ним злую шутку. После всего что произошло, его имя будет раз и навсегда вычеркнуто из анналов истории. О нем забудут даже те, кто близко знал его при его жизни. Тот, кто мог стать великим, будет безвестнее самого последнего безродного бродяги.
  -Вы так в этом уверены? - прищурился Магистр.
  -Разумеется. Страх был и остается лучшим стимулом для поддержания порядка. К тому же люди боятся того чего не понимают и инстинктивно избегают подобного. Так что здесь беспокоиться не о чем. Через пару-тройку лет не без нашей помощи, разумеется, эта история станет мифом, одной из тех многочисленных городских легенд, которые рассказывают на ночь непослушным детишкам.
  -Однако эта ведьма была сильна. Пожалуй, впервые за всю историю нашему братству довелось столкнуться с малефиком такого могущества.
  -Все когда-то бывает в первый раз. - Пожал плечами Командор. - Нам повезло, что носитель явил себя так рано. Если бы он сумел вырасти и овладеть собственным даром то мог бы наделать гораздо больших бед. А так... тело сожжено, пепел развеян по ветру. Об останках голема тоже... позаботились. Проблема решена.
  -Что ж, это отличный урок нам всем. - Блеклые глаза Магистра хищно сузились. - Не расслабляться и всегда быть готовыми к отражению любой угрозы. Никогда не забывайте об этом, Командор. Помните об ответственности, возложенной братством на ваши плечи. А теперь ступайте. Надеюсь, в ближайшем будущем жизнь более не преподнесет нам подобных неприятных сюрпризов.
  
  
  
  
  
  
   Часть вторая. Круг второй.
  
  
   Глава пятая. Человек с силой горы.
  
  
  
  
   Время,... оно тянется в бесконечность словно липкие паучьи тенета, не имеющие ни конца, ни края. Порой его настолько много, что ты бесцельно слоняешься туда-сюда безо всякого дела, попросту не зная чем себя занять. Особенно если находишься там, где не должен находиться. Воин вскочил с кровати, гневно хватив кулаком по стене. Та естественно даже не дрогнула, хотя и теперь, лишившись большей части сил, он мог играючи крошить гранит голыми руками. Он не помнил прошлого, но знал что всегда и всей душой ненавидел всяческие рамки и ограничения. Нет ничего превыше свободы. И горе тем, кто отнимает ее у иных... Под глазами оборотня залегли тяжелые тени. Прирученный жеребец уже на второй день не помнит что когда-то был свободен. Но верно и обратное, зверь, обретший свободу, очень быстро забывает о том что раньше жил в клетке. А он гораздо больше нежели просто зверь... И пусть пока он бессилен против собственных пленителей, однажды расклад изменится, и тогда он поговорит с местными кукловодами уже совершенно иным языком.
   С трудом обуздав свой гнев, воин заставил себя мыслить трезво и холодно. Что он имеет. Некую силу, вершащую судьбы тех, кого она почитает достойными, и обладающую почти безграничным могуществом. Мелеру, которая вроде бы испытывает к нему нечто похожее на симпатию, но не колеблясь убьет ради победы на Турнире и тем паче, если он попытается бежать. Остальные же участники если и лелеют схожие мысли слишком слабы, чтобы иметь хоть какие-то шансы на успех. Нет, открытый бунт пока не выход. До поры до времени он будет играть по правилам. Но лишь до тех пор пока ему не представится подходящий случай.
   Глубоко вдохнув, воин несколько раз с усилием напряг и расслабил мышцы, пережидая очередную вспышку гнева. Внезапно ладонь приятно потяжелела. Повернув голову, оборотень увидел зажатый в кулаке широкий черный меч, составленный из наборных пластин, располагавшихся внахлест одна на другой. Грудь кольнуло смутное неясное чувство. Будто он уже где-то видел подобный клинок, но никак не мог вспомнить где. Да и неважно. Главное хозяева, наконец то, расщедрились на настоящее оружие для него, и это дополнительный козырь на турнире. Вот только клинок надо бы опробовать в деле, а его покои слишком тесны для подобных упражнений.
   Словно отвечая на его мысли, пространство вокруг внезапно начало плыть, подергиваясь рябью, будто он смотрел сквозь потревоженную поверхность воды. Через пару мгновений мужчина сам не понял как оказался в просторном тренировочном зале с ровным деревянным полом и стенами. Оборотень кровожадно усмехнулся. Что ж, грех отказываться от подобного подарка. Сделав клинком пару пробных выпадов, воин неожиданно для себя лихо крутанул стремительную смертоносную мельницу и, не останавливаясь, проделал каскад иных не менее сложных приемов. Чутье не солгало. Оружие действительно было ему знакомо. А что оно еще умеет...
   Потянувшись к клинку своей сутью, он интуитивно выбросил руку вперед, отдав мечу мысленный приказ. Наборные пластины на мече пришли в движение. Клинок прямо на глазах превратился в смертоносную плеть, со свистом взрезавшую воздух и мгновенно вернувшуюся в исходную форму. Оборотень довольно взрыкнул. С таким мечом сражаться станет намного проще. Он не оставит врагам ни малейшего шанса.
   Вволю натешившись новой игрушкой, воин не без сожаления дал Чертогу понять, что тренировка подошла к концу. Можно было конечно и еще поработать, но завтра у него очередной поединок, и потому следовало беречь силы. Вернувшись в свои покои, оборотень завалился на ложе, пристроив клинок у изголовья, и мгновенно заснул. Ему снились его грядущие победы.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Арена встретила его все тем же натертым до зеркального блеска белым мрамором без единого пятнышка. А ведь сколько крови самых разных оттенков здесь вчера пролилось... Воин мрачно усмехнулся своим мыслям. Что ж, сегодня ее явно прольется не меньше.
  -Как ты сегодня? - улыбнулась возникшая буквально из воздуха Мелера.
  -С нетерпением жду начала. - Кровожадно ухмыльнулся оборотень. - Кто-то сегодня наверняка умрет. Но это буду не я.
  -Увидим. - Загадочно усмехнулась вампиресса, обратив свой взор на арену.
   Участники и зрители уже были на своих местах, и через некоторое время в цене ристалища вспыхнул алый огонь взметнувшийся ввысь мгновенно опавший. Спустя мгновение грянул невидимый набат и как и в прошлый раз над головами первой пары бойцов зажглись багряные руны. Воины взошли на ристалище, неподвижно замерев друг напротив друга. Могучий раздетый до пояса атлет человеческой расы и человекоящер, запомнившийся оборотню еще по первому кругу. Торс богатыря бугрился чудовищными жилами и несмотря на отсутствие ярко выраженной рельефной мускулатуры был лишен и капли жира. В руках атлет сжимал массивный каменный посох средней длины.
   Поединок начался неожиданно. Ящер внезапно плюнул в противника сгустком кислоты, исчезнув из вида. И тут же второй плевок практически мгновенно полетел в голову богатыря уже с другой стороны. Однако тот с неожиданным для своей комплекции проворством лихо крутанул посохом, отбив разом обе атаки. Рептилия, потерпев неудачу, однако не спешила ввязываться в ближний бой. Вместо этого она продолжала кружить вокруг соперника то и дело обстреливая его едкой дымящейся слизью. Богатырь отбивался как мог, но ящер был быстрее. К тому же невидимость, которую он то и дело применял, сбивала силача с толку, и тот начал пропускать атаки. Его торс уже в нескольких местах чернел болезненными ожогами, а затем очередной плевок угодил ему в лицо. Атлет взрыкнул от боли, выронив шест и принявшись ожесточенно тереть глаза.
   Рептилия, решив, что момент истины настал, совершила стремительный рывок, выпустив страшные когти и целя ими в горло врага. И тут силач сумел удивить. Вместо того чтобы пропустить смертельную атаку, он неожиданно резко выбросил вперед кулак, одновременно слегка сместившись в сторону, и ящер, пролетев по инерции метров пять, рухнул далеко позади богатыря. Вместо головы на его шее красовалось одно сплошное месиво. Один единственный удар богатыря в этом поединке оказался фатальным.
  -Он производит впечатление, не правда ли? - усмехнулась Мелера, лукаво глядя на оборотня. - Оно и неудивительно. Этот боец уникален в своем роде.
  -Похоже, тебе известно гораздо больше, нежели ты хочешь показать. - Прищурился воин. - Тебе не кажется, что это несколько... нечестно? Ведь остальные участники ничего не знают не только друг о друге, но и о своем собственном прошлом.
  -Честность крайне относительное понятие. - Пожала плечами вампиресса. - Впрочем, если желаешь, я могу поведать тебе его историю.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  -Тужься... ну же, еще немного...
   Просторный меховой шатер оглашали истошные женские крики. Повитуха устало утерла от со лба. Вот уже несколько часов кряду роженица не могла родить. Ребенок упорно не желал покидать материнскую утробу. Наговоры шаманов и целительные снадобья не помогали. Все племя замерло в тревожном ожидании. Женщина была старшей и любимой женой вождя, и оттого, как именно пройдут роды, зависело многое.
   Наконец, роженица издала последний поистине душераздирающий крик и откинулась на ложе. Цепкие морщинистые руки повитухи крепко держали новорожденного младенца. Ребенок оказался на редкость крупным, настоящим богатырем, и в его глубоких темно-карих глазах знахарка отчетливо видела печать особой судьбы.
  -Ну, что там? - в шатер ворвался высокий крепкий мужчина средних лет, облаченный в белоснежную меховую накидку.
  -Рождением он убил свою мать. - Пробормотала повитуха, глядя в остекленевшие глаза женщины, произведшей на свет дитя. - Отныне на нем печать проклятия, но и силы тоже. Его судьба будет навеки отделена от судеб остального народа детей гор.
  -Что это значит? - голос вождя посуровел. - Говори яснее!
  -Веками мы рождаемся и умираем на своей земле, живя в гармонии с духами этих мест. Твой же сын никогда не познает женщину. В его шатре не будет звучать детский смех, а люди станут бояться и сторониться его. Ведь он дитя не твоего семени, но самой силы предвечных гор, что издревле хранят наш народ.
  -Как тебя понимать? - лицо мужчины перекосилось от гнева. - Он не станет моим преемником? Но кто тогда поведет племя, когда наступит мой черед уйти к духам предков? Кто позаботиться о моем народе?
  -Этого мне знать не дано. - Покачала головой знахарка. - Я смертная как и ты и вижу лишь то, что показывают мне духи. А они весьма своенравны и не спешат открывать всего.
  -И что нет никакой надежды? Разве судьбу нельзя изменить?
  -В этом ребенке заключена огромная сила, неподвластная никому из смертных. Как знать, возможно ее и хватит на то чтобы изменить предначертанное... Ты не дал ребенку имя. Оно должно соответствовать его сути. Гляди, не ошибись с выбором.
  -Дагор. - Усмехнулся мужчина, с мрачным удовлетворением глядя на крепкое здоровое тело сына. - Оно будет как раз ему под стать.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  -Халле, ты готов?
  -Конечно, братишка. - Рассмеялся рослый мускулистый воин, шутливо хлопнув по плечу своего товарища.
   Последний был настоящим богатырем более двух метров ростов он возвышался над своим тоже далеко немаленьким другом на целую голову, будучи притом невероятно крепким и кряжистым. Подобным телосложением не обладал ни один из воинов горного народа, хотя среди этого племени все так или иначе были довольно крупными. Сегодня же у юношей был особенный день. День посвящения в мужчины. Обряд, в ходе которого прошедшие его как бы рождались заново для племени, становясь его полноправными членами. Но лишь прошедшие его до самого конца. Тех, кто терпел неудачу, хотя подобные случаи, надо признать, были крайне редки), навсегда изгоняли из родных мест, запрещая возвращаться под угрозой смерти.
   Кара была довольно серьезной и фактически означала смертный приговор, поскольку племя жило обособлено от остального мира в горной долине, наглухо отгороженной от остального мира высокими скалами, крайне трудно преодолимыми для простого смертного.
  -Тогда пошли. - Рассмеялся богатырь. Голос у него был вполне под стать внешности, гулкий и раскатистый. - А то пропустим все веселье.
  -Без нас не начнут. - Отмахнулся Халле. - Однако тебе что, совсем не страшно?
  -С чего бы? - поднял бровь колосс.
  -Ну как же... посвящение. - Юноша развел руками, не зная как объяснить другу столь очевидную с его точки зрения вещь. - Я слышал, сами духи станут определять, кто достоин, а кто нет.
  -Поменьше повторяй бабьи сплетни. - Рассмеялся силач. - Это будет испытание воинов. А шаманы с их бесконечными ритуалами... Что ж, придется потерпеть их кривляния.
  -Ты не веришь в духов, Дагор? - вытаращил глаза Халле. - Но разве ты не видел их силу. Вспомни, старики не раз взывали к ним, когда племени была нужна помощь. И всегда духи откликались на зов.
  -Да, исцеления раненых, дожди во время засухи... Это все могло случиться и само по себе. - Хмыкнул Дагор. - Ладно, я не мастер вести мудрые речи. Если ты веришь во все это, я не стану с тобой спорить...
   Болтая и смеясь, друзья незаметно вышли на открытое плато, на котором уже собрались хмурые сосредоточенные мужчины. Все они были облачены в широкие шаровары и короткие меховые куртки. Юноши образовали отдельную группу, сгрудившись в самом центре. Торс последних был наг, а шаровары опоясывали традиционные красные кушаки. Знак посвящения. Каждый из мужчин в племени имел подобный кушак, одеваемый лишь по большим праздникам. Потерять его считалось наитягчайшим позором. Кушаки изгоев, к слову сказать, прилюдно сжигались на костре, тем самым символизируя окончательную и бесповоротную гибель его хозяина для племени. Отменить подобный приговор не мог даже сам вождь. Ибо таковы были традиции. Законы, завещанные самими великими духами гор.
   Некоторое время на продуваемом ветрами плато царило гнетущее молчание, а затем вперед вышел седой, но еще крепкий воин с жестким изрезанным морщинами лицом.
  -Воины! - резкий сильный голос вождя пронесся над собравшимися. - Мы собрались здесь, потому что настало время священного испытания! Испытания, которое раз и навсегда отделит мальчиков от мужчин, героев от трусов! Достойных стать детьми гор от тех, чей путь прервется в забвении... Будьте храбрыми и постарайтесь достойно выдержать все тяготы, как выдерживали его все бесчисленные колена наших предков. Помните, они взирают на вас из недр гор... - Вождь еще раз тяжело обвел взглядом притихших юношей. - Что ж, начнем. Первое испытание - испытание на силу. Борьба на поясах издревле была нашим священным искусством. Так не посрамите же его пред лицом великих духов. И помните, тот, кто проявит себя хуже прочих, провалит испытание.
  -Ну это нам точно не грозит. - Хмыкнул Халле, легонько толкнув Дагора в бок. - И, кажется, я даже знаю, кто окажется победителем.
  -Ага, ты. - Раздраженно отпихнулся богатырь. - Потому что своим длинным языком любого уболтаешь вусмерть. Даже напрягаться не придется.
   Меж тем вождь выкрикнул первую пару единоборцев. Двое парней шагнули в центр круга, образованного остальными воинами. Здесь на приличной высоте было довольно холодно, к тому же дул пронизывающий ветер, однако несмотря на это крепкие мускулистые тела юношей блестели от пота. Воины гор сызмальства приучались терпеть холод и прочие лишения и к тому же отличались завидным здоровьем. Хилые и слабые здесь рождались редко и если впоследствии не становились шаманами и знахарями, безжалостно изгонялись, ибо были бесполезны для племени.
   Юноши, обменявшись красноречивыми взглядами, по команде вождя сплели руки, изо всех сил стараясь свалить друг друга на землю. Выигравшим в этом состязании считался тот, кто первым положит соперника на обе лопатки. Не запрещались здесь и всевозможные хитрости наподобие подсечек и финтов, нельзя было лишь наносить удары и использовать оружие. Наконец один из юношей сумел ловко подбить ногу противника и уронить того на землю, оказавшись сверху. Вождь поднял руку, обозначая конец поединка, и победитель, с вызовом глядя на своих товарищей, вернулся в круг. Спустя пару мгновений проигравший последовал его примеру. Его плечи поникли, а взор был мрачен. Среди народа гор не жаловали неудачников. Впрочем, у парня еще была возможность взять реванш, ибо состязание только началось.
   Поединки проходили один за другим. Участники показывали себя по разному, но в целом справлялись неплохо. Явных аутсайдеров не наблюдалось, и это было хорошим знаком. Если испытание сумеют пройти все юноши, то следующий год будет крайне удачным для племени. Дагор играючи расправлялся с соперниками укладывая их одного за другим. Никто не мог ничего противопоставить его чудовищной силе. Возвышаясь над противниками подобно скале, он казался столь же несокрушимым, полностью оправдывая собственное имя. ("Дагор" с местн. нар. - наделенный силой гор, богатырь). Никакие уловки и навыки не помогали не то что одолеть богатыря, но даже и попросту сдвинуть его с места.
   Пока лишь двое шли в этом испытании без поражений. Сам Дагор и его лучший друг Халле. Последний не обладал столь же впечатляющей мощью, но ее недостаток компенсировал завидной ловкостью и сноровкой. Этот парень вообще считался одним из лучших среди погодков, виртуозно владея не только собственным телом, но и тяжелой палицей, и копьем. Сын же вождя хоть по понятным причинам и метал последнее дальше всех, но вот большой меткостью не отличался равно как и ловкостью, и посему друзья превосходно дополняли один другого, обещая в будущем стать могучими защитниками и добытчиками своего племени.
   Наконец подошла очередь им биться промеж собой.
  -Удачи, здоровяк. - Хмыкнул Халле, подмигнув товарищу. - Попробуй поймай меня.
  -Как поймаю, тебе уж будет не до смеха. - Добродушно отмахнулся Дагор, входя в круг.
   Прозвучал сигнал к началу, и богатырь, раскинув руки, неуклюже как медведь попытался сграбастать своего более мелкого друга в свои объятья. Тот легко увернулся, настороженно кружа вокруг великана. Дагор еще ни разу не терпел поражений даже в дружеских поединках, что нередко устраивали между собой парни племени, но Халле не собирался сдаваться так просто так, надеясь переиграть могучего, но не слишком умелого силача. Некоторое время Дагор безуспешно пытался поймать юркого парня, однако, как оказалось, гигант отличался не только мощью, но и отменной выносливостью, и расчет Халле измотать его не оправдался.
   Богатырь и не думал уставать, раз за разом наступая на противника, и, наконец, ему улыбнулась удача. Он сумел схватить соперника за пояс одной рукой, и тот, не дожидаясь развязки, сам резко рванулся вперед, сближаясь, одновременно дав силачу ловкую подсечку. Дагор покачнулся, едва не упав. Атака Халле застала его врасплох. Кровь бросилась в голову колосса. Его непобедимости только что бросили вызов. Зарычав от ярости, он сжал горло друга второй свободной рукой, и легко словно пушинку подняв того в воздух, изо всех сил швырнул податливое тело на камни.
   Вокруг воцарилась гробовая тишина. Воины угрюмо смотрели на распростершегося на земле Халле, беззвучно открывающего рот. Возле его затылка расплывалось влажное темно багровое пятно. Дагор, не помня себя, бросился к другу. Ярость битвы оставила силача, и только теперь он осознал что сделал. Легко подхватив друга на руки, он закричал чтобы позвали лекаря, но вождь остановил его.
  -Слишком поздно. - Сурово произнес он, холодно глядя на сына. - Он мертв.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  -Ты считаешь, он достоин второго шанса? - вождь вопросительно глядел на верховного шамана племени.
  -Духи предопределили его судьбу еще до рождения. - Покачал головой седой согбенный старик, опирающийся на тяжелый резной посох. - Они ясно дали нам понять это сегодня.
  -И что ты предлагаешь, изгнать моего сына? Лучшего воина племени! Будущего вождя! - Крепкие и жилистые несмотря на возраст кулаки вождя гневно сжались. - Формально он не нарушил ни единого правила, а в поединках порой случается всякое...
  -Он убил своего соплеменника. С умыслом или без, но на нем пятно, которое просто так не смыть. Я стану говорить с духами. А ты ступай и моли Предвечных Горных Владык о том, чтобы они подсказали нам верное решение...
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  
  
   Лица людей были мрачны и суровы. Все племя собралось подле главного капища в ожидании решения шаманов относительно судьбы юного Дагора. Сам виновник случившегося стоял чуть поодаль, храня гробовое молчание и мрачно глядя перед собой. В его душе царили гнев и пустота. Гнев на самого себя за то что лишил жизни единственного друга, пойдя на поводу собственной ярости, и пустота от осознания того, что подобный поступок вряд ли будет прощен его народом. Скорее всего его ожидает позорное изгнание. О нем навсегда забудут, будто он и не рождался вовсе под солнцем мира. Не будет ни воинской славы, ни красивых жен, ни сыновей, которым он смог передать свои воинские навыки и исконные заветы собственного племени. Не будет ничего. Он сам разрушил свою жизнь собственными руками. И пути назад уже не было.
   Наконец полог шатра откинулся, и на входе показался согбенный старик с резным деревянным посохом, поддерживаемый под руки двумя помощниками помоложе.
  -Духи явили свою волю. - Несмотря на телесную немощь, голос шамана оказался удивительно зычным и исполненным силы. - Тебе - кривой морщинистый палец указал на Дагора - будет дарован выбор. Либо изгнание, либо - шаман позволил себе кривую усмешку - либо ты пройдешь посвящение в глубинных недрах гор и станешь одним из тех, кто веками оберегает наше племя от бед и злых духов подземного огня. Вечным Хранителем нашего народа.
   Люди вокруг изумленно выдохнули. Об этом запретном, тайном даже для многих шаманов ритуале ведали лишь самые старые и опытные из их числа. Подобное свершалось лишь дважды за всю историю существования племени. И судьбы подвергшихся посвящению были до сих пор овеяны плотной завесой тайны.
  -Так каков будет твой ответ. - Верховный шаман выжидающе глядел на юношу.
  -Он очевиден. - Губы парня плотно сжались. - Я живу ради племени и готов на все лишь бы искупить свою вину перед ним. Если духам угодно забрать мою жизнь, то значит так тому и быть.
  -Что ж, решение принято. - Удовлетворенно кивнул головой шаман. - Теперь ступай в свой шатер и выспись как следует. Ритуал будет проведен завтра поутру. Будь готов.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   За ним пришли, едва взошло солнце. Дагор молча следовал за двумя безмолвными шаманами, также храня молчание. Говорить было не о чем. Все было ясно и без слов. Покинув селение, они шли еще довольно долго, петляя по извилистым горным тропам, пока, наконец, не пришли к совершенно неприметному камню. Один из жрецов тихо пробормотал несколько слов, сделав рукой вычурный жест, и огромный валун внезапно с грохотом отъехал в сторону, открыв довольно просторный ход. Жрец шагнул внутрь, нетерпеливо кивнув юноше, недвусмысленно приказывая тому следовать за ним, и Дагор, бросив последний взгляд на чистое без единого облачка небо, озаренное лучами еще неяркого весеннего солнца, последовал за ним. Что-то подсказывало ему, что в следующий раз ему нескоро доведется увидеть дневной свет.
   Никто не говорил ему прощальных слов и напутствий. Отец, будучи суровым немногословным человеком, не счел нужным проститься с сыном, а больше кроме Халле у него никого из близких не было. Да и не принято было у детей гор открыто выражать свои эмоции. Это считалось слабостью. Особенно среди мужчин. Подземный ход уводил прямо под гору, совершенно не петляя и не разветвляясь, будучи идеально прямым как стрела. От этого бесконечного монотонного движения вперед и вниз Дагор вскоре совершенно потерял чувство времени. Ему казалось, что они идут уже целую вечность, а ход и не думал заканчиваться.
   Наконец, когда юноша уже начал думать, что они обречены скитаться в душном подземном мраке до скончания времен, спуск завершился. Ход вывел их в довольно просторную пещеру, озаренную светом висящих на стенах факелов. В ее центре неподвижно замер верховный шаман с еще двумя жрецами в длинных церемониальных одеждах. Их лица застыли словно диковинные каменные маски. На них не только не отображалось совершено никаких эмоций, но они и вовсе казались принадлежали неживым созданиям. Дагор невольно поежился. Он буквально кожей ощущал давившую со всех сторон тяжелую древнюю силу, природа которой была ему совершенно непонятна.
  -Встань здесь. - Проронил верховный шаман, указав в самый центр пещеры, где насыщенной охристой краской был очерчен небольшой круг.
   Силач не без внутреннего трепета подчинился. Остальные четверо жрецов все также безмолвно заняли места по углам пещеры, верховный встал прямо напротив неподвижно замершего Дагора.
  -Открой свое сердце владыкам здешних мест. - Вновь подал голос главный шаман. - И что бы не случилось, не выходи из круга.
   Дагор кивнул давая понять, что понял наставления, и шаманы тут же затянули слова древнего заклинания, ритмично ударяя в небольшие ритуальные бубны. Верховный жрец также не отставал от них, вместо бубна отстукивая ритм тяжелым деревянным посохом. Некоторое время ничего не происходило, а затем богатырь почувствовал, как по его коже побежали холодные мурашки. Казалось, сама гора отзывалась на звуки колдовского ритуала. Камни вокруг начали мелко вибрировать, издавая едва заметное гудение, которое с каждым мгновением становилось все громче пока не перешло в оглушающий, сводящий с ума рык. Шаманы рухнули на колени, не в силах выносить разыгравшуюся вокруг свистопляску сил. Дагор пока держался, изо всех сил стараясь не упасть и не потерять сознания. Колени предательски подгибались, а в голове словно бы грохотали валуны размером с гору.
   Внезапно юноша почувствовал ледяной укол, пронзивший его стопы и коснувшийся сердца. Машинально скосив глаза, могучий воин и охотник, не боявшийся никого и ничего, заледенел от невыразимого ужаса. Камень, на котором он стоял, ожил, превратившись в вязкую текучую субстанцию, которая медленно, но верно ползла вверх по его телу, уже охватив ноги по щиколотки. Голоса шаманов зазвучали с новой силой. Верховный жрец медленно поднялся и с усилием воткнул свой посох в круг рядом с ногами Дагора, который тоже принялся активно поглощаться текучим камнем.
   Богатырь отчаянно рванулся, но тщетно. Ноги оказались вмурованы в пол намертво. С ужасом он наблюдал, как живой камень достиг его колен, затем пояса, чувствуя расползающийся по телу ледяной холод небытия. Рот сына вождя разверзся в беззвучном вопле, но гортань была не в силах исторгнуть ни звука. Жизнь медленно, но верно утекала из могучего тела. Наконец текучий камень достиг сердца, и сознание юноши провалилось во мрак.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  
  -Это уже третье нападение. - С ног до головы залитый кровью могучий воин в тяжелом меховом бурнусе с напряжением глядел на вождя.
  -Это плохо. - Вождь, прищурившись, оглядел стоявших перед ним людей, с удовлетворением отмечая, что кровь, покрывающая их тела, большей своей частью принадлежит не им. - Если люди огня обрушатся на нас всей своей мощью, нам не выстоять.
   Вокруг повисло тяжелое молчание. Все племя собралось на большой совет чтобы решить как им быть дальше, и сколь бы неприятно было людям слышать подобные слова, в глубине души каждый из них осознавал, что вождь прав. Огнепоклонники пришли в эти земли примерно три луны назад, и с этих самых пор у народа гор начались неприятности. Враги то и дело пытались проникнуть в заповедную долину, вступая с ее хозяевами в ожесточенные схватки. Пока народ скал спасало то, что их враги плохо ориентировались в горах, не умея толком сражаться в подобных условиях. К тому же они были гораздо более мелкорослыми и тонкокостными, так что одному воину гор ничего не стоило в одиночку положить двоих, а то и троих врагов.
   Однако недостаток мощи огнепоклонники компенсировали своей чудовищной многочисленностью. Словно саранча они покрыли собой все равнинные окрестности вокруг заповедных, священных для местных племен гор, взяв последние в плотное кольцо. К тому же их оружие было совершеннее и удобнее. Длинные ножи из неведомого материала, которые чужаки называли мечами, отличались невероятной остротой и прочностью. К счастью по настоящему искусных воинов среди них было немного. Последние же, элита, редко вступали в открытое сражение, предпочитая отдавать приказы на безопасном расстоянии. Также как и их вождь. Никто из народа камней ни разу не видел его в лицо, но от пленников, которых порой удавалось захватить, они знали, что он - воплощение самого Великого Духа Огня и владеет могущественной магией, разжигавшей в сердцах его поданных страсть к войне и разрушениям.
  -Я мыслю так. - Наконец подал голос вождь. - Людей огня много, они храбры и сплочены, но и у волчьей стаи, и у стада туров всегда только один вожак. Обезглавив их, мы внесем смятение в их ряды. Им придется либо выбрать себе нового вождя, либо убраться с наших земель куда подальше.
  -Это может сработать. - Кивнул головой один из шаманов. - По всему видно, что они смотрят на своего вождя как на бога. Убив его, мы лишим их веры. А без веры ни один даже самый храбрый воин не сможет сражаться.
  -Все это так. - Нахмурился предводитель отряда, того самого, что недавно отбивал нападение огнепоклонников. - Но чтобы это сделать нужно проникнуть в самое сердце их стана. Разведчики видели его шатер, его окружают тысячи воинов. Сколь бы храбры мы не были, нас просто задавят числом.
  -Значит, нужно ударить ночью! - глаза вождя сверкали от гнева. На одной из охот он сломал ногу, которая после неправильно срослась, и теперь не мог ходить в походы наравне со всеми. Однако его дух был по прежнему был духом истинного воина, и сейчас он как никогда жаждал крови. - Застигнуть их врасплох, когда они спят! Да это риск, но если ничего не делать, мы потеряем племя! Потеряем земли, на которых живем, на которых жили наши предки с самого начала времен! Что, уйти на равнины подобно этим мелкорослым? Но мы привыкли жить иначе, а в тех краях свои народы, свои законы, которых мы не знаем... Нет, либо мы одержим победу и раз и навсегда изгоним чужаков с нашей земли. Либо навеки канем в небытие. Так кто рискнет сделать вылазку? Кто? - вождь выжидающе обвел опустивших головы воинов. Они были храбры и сильны, но идти на верную гибель никто из них не желал.
  -Есть и иной путь. - Старый, совсем седой шаман, кряхтя, поднялся с места. - Веками наш народ полагался не только на силу воинов, но и на помощь духов предвечных скал, с которыми мы в родстве. Наши предки были мудры. Они знали, что рано или поздно мы столкнемся с невиданной доселе угрозой, перед которой будут бессильны обычные смертные, и приняли меры. Они оставили нам защитника. Хранителя. Как средство последней надежды, когда не останется иных возможностей спасти племя от беды.
  -Бабьи сказки! - гневно рыкнул вождь. Шаманы несмотря на все свое искусство не смогли исцелить его от увечья после той неудачной охоты, и с тех пор он их за это сильно недолюбливал. - Вот это - вождь похлопал широкой ладонью по древку тяжелого копья - спасет племя, а не ваши танцы с бубнами!
  -Не забывайся, вождь. - Холодно проронил верховный шаман. - Хоть ты и верховодишь над воинами, есть вещи, которые выше твоего понимания. Не стоит злить духов этих мест, они могут и разгневаться... Хранитель действительно существует. Он замурован в самом сердце гор. Мой учитель перед смертью поведал мне о нем, научив как вновь призвать его в мир живых. Пять столетий он находился в глубоком, неотличимом от смерти сне, вбирая в себя силу первородных стихий, и теперь настало время пробудить его.
  -Пять столетий... - недоверчиво покачал головой один из старших воинов. - Ты верно шутишь.
  -Я говорил с духами, вопрошая их, как избавить племя от беды. Они поведали мне, что предводитель людей огня приносит жертвы изначальному пламени, которое в награду за это наделило его великой силой. Обычному смертному, сколь бы тот ни был могуч, не справиться с ним. Посему либо это сделает Хранитель, либо нас всех ждет гибель.
  -Ладно, хорошо. - Дернул щекой вождь. - Делай что должно. А вы готовьтесь к битве. - повернулся он к воинам. - Если шаманы потерпят неудачу, лишь наши копья и палицы защитят племя от гибели.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  
   Верховный жрец со смесью ужаса и восхищения разглядывал статую Хранителя. Он оказался настоящим гигантом, куда выше и мощнее любого из детей гор. Его руки были подняты над головой, а рот застыл в немом крике, будто бы колос был чем-то смертельно напуган. От подобного выражения лица Хранителя жреца невольно прошиб холодный пот. Он уже жалел что ввязался во все это, но отступать было поздно. Всего лишь раз его учитель показывал ему это место, проведя тайной подземной тропой, доступной лишь тем кто владеет магией камней. Среди шаманов высшей ступени ею владели все, ибо таково было обязательное условие получения подобного ранга. Однако для пробуждения Древнего одного посвященного было мало. Верховный жрец пристально оглядел четверых своих спутников, самых старых и опытных среди шаманов. Их лица были напряжены. Ритуал, который им требовалось провести, был невероятно опасен и вполне мог закончиться гибелью всех его участников.
   Однако выбора у них не было, и верховный жрец, скрепя сердце, отдал команду к началу. Шаманы заняли предназначенные им места, принявшись бить в бубны и напевно читая слова древнего заклятья. Их предводитель опустился на колени, крепко взявшись за древко каменного украшенного древними рунами посоха, вертикально торчащего из пола подле ног Хранителя. Старик полностью очистил свой разум и сосредоточился, вбирая разлитую вокруг силу гор и направляя ее в статую. Он взывал к самой сущности древнего воителя, являя ему все, что произошло с племенем за последнее время, и приказывая ему пробудиться.
   Скалы завибрировали, отзываясь на древнюю тайную магию. Вибрация постепенно усиливалась, переходя в низкое гудение, гудение сменилось рокочущим гулом, который вскоре превратился в чудовищный ужасающий рык. Внезапно со всех сторон раздались истошные крики ужаса. Верховный шаман инстинктивно бросил взгляд на источник звука и заледенел. Стены подле которых стояли его помощники, ожили. Камень тек и менял форму, подчиняясь воздействию додревних сил. Его щупальца охватывали людей и утягивали в самые недра гор. Невыразимый животный ужас пронзил тело жреца, однако внутренний голос упрямо твердил, что ритуал нужно во что бы то ни стало закончить, и шаман, невероятным усилием взяв себя в руки, дрожащим голосом произнес последнюю, завершающую часть заклинания.
   Сводящий с ума рык внезапно стих, будто обрезанный невидимым ножом, а затем по статуе Хранителя поползли трещины. Сперва едва заметные, они с каждым мгновением все ширились, и, наконец, камень с оглушительным треском лопнул словно скорлупа огромного яйца, и перед взором потрясенного шамана предстал с виду обычный молодой парень со смуглой как и у всех уроженцев тайной долины кожей. Однако впечатление тотчас рассеивалось, стоило посмотреть на него иным, магическим зрением. В Хранителе дремала холодная исполинская мощь, и в ее дыхании чувствовались древность и величие самих гор.
  -С пробуждением. - Хрипло выдохнул жрец, тщетно пытаясь справиться с постыдной дрожью в коленях.
  -Ты... я тебя не знаю. - Рокочуще произнес исполин. Его голос в отличие от внешности мало напоминал человеческий. - Сколько я спал?
  -Века...
  -Я зрел странные видения, что ты явил мне. Мое племя в опасности?
  -Да. Чужаки, огромная орда, невиданная числом. Мы пробудили тебя потому что сами не в силах справиться с угрозой.
  -Веди меня к вождю. - Рыкнул колосс, поведя плечами. Послышался характерный треск, будто шевельнулась каменная глыба.
  -Как скажешь, Хранитель. - Кивнул шаман.
   Покидая пещеру, ставшую местом упокоения для четверых шаманов, старик машинально бросил на нее еще один взгляд. Там, где еще совсем недавно находились его товарищи, высились лишь идеально ровные каменные стены, озаренные светом никогда не гаснущих магических факелов древнего капища. Горные Владыки послали им могучего защитника, но и плату за свою помощь взяли вполне соответствующую.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
   Лобное место было до отказа заполнено народом. Весь люд от мала до велика собрался перед шатром вождя чтобы хотя бы одним глазком поглядеть на загадочного Хранителя. Наконец полог шатра откинулся, и на наружу шагнула мощная монументальная фигура. По рядам собравшихся пронесся восхищенный вздох. Хранитель оказался ощутимо выше и мощнее самых могучих из них, а незримая мистическая сила, исходившая от него, повергала в трепет даже тех, кто был лишен и крупицы Дара.
   Не утруждая себя излишними словами, древнее создание молча подняло с земли здоровенный каменный валун величиной с торс взрослого мужчины и с глухим рыком сдавило в ладонях. Во все стороны брызнули мелкие осколки, и каменюка буквально взорвалась в руках Хранителя, рассыпавшись пылью. Народ пораженно замер. Никогда ранее им не доводилось видеть ничего подобного.
  -Ну что, теперь вы пойдете за ним? - довольный произведенным эффектом вождь победно обвел взглядом собравшихся. Сперва он не слишком то верил в идею шаманов, но после увиденного сам проникся мощью Защитника и уверовал в то, что если кому и под силу спасти племя от орд желтолицых огнепоклонников, то только ему.
   Восторженный рев сотен луженых глоток был ему ответом. Воины оглушительно свистели, подбрасывая высоко в воздух копья и тяжелые палицы. Ныне у них вновь появилась надежда.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  -Их стойбище в паре тысяч шагов отсюда. - Высокий мощный воин шумно втянул ноздрями пахнущий гарью и дымом воздух, опасливо поглядывая на Хранителя. Рядом с колоссом он казался сущим ребенком.
   Впрочем, пояснения и не требовалось. Море огней, разожженных по ночному времени в лагере чужаков невозможно было не заметить даже с подобного расстояния. Здесь на небольшом плато практически у самого подножия священных гор они были как на ладони.
  -Значит так. Сперва узнаем, где находится шатер их главного. А потом убьем его и сделаем ноги. - Рыкнул старший из воинов, с неприязнью покосившись в сторону Дагора. Ему не слишком нравилось, что его авторитет, доселе считавшийся непререкаемым, несколько пошатнулся из-за появления в их отряде Древнего.
  -Их вождя питает тайная магия. - Задумчиво пророкотал Дагор, полуприкрыв глаза. - Ее истоки в изначальном пламени. Поэтому там так много огней, я и отсюда чувствую его силу. Даже с моей помощью победить будет непросто.
  -Ну так докажи, что наши шаманы погибли не зря, освободив тебя из каменного плена! Или ты боишься? - оскалился командир, но тут же осекся, едва тяжелый взгляд Хранителя упал на его лицо.
  -Когда я был молод, меня учили, что плох тот воин что не ведает страха. Ибо он как ничто иное помогает выжить. Что до меня, то я давно уже пребываю между жизнью и смертью и потому забыл, каково это ощущать его. - Губы Древнего тронула едва заметная усмешка, но глаза оставались бесстрастными и совершенно нечеловеческими, словно они были вырезаны из камня. От подобного жутковатого контраста по коже закаленного в боях командира, доселе не боявшегося никого и ничего побежали постыдные мурашки.
  -Тогда не будем мешкать. - Наконец сумел он справиться с собой. - Вперед. Нас ждет либо победа, либо славная гибель в бою.
   Спустившись на равнину, они некоторое время они молча шли, кутаясь в глухие темные плащи и стараясь производить как можно меньше шума. За две сотни шагов до лагеря гордым сынам гор пришлось опуститься на четвереньки и продолжать путь уже ползком. Здесь на равнине как на зло практически не наблюдалось растительности, в которой можно было бы худо-бедно укрыться, а из-за обилия костров в стойбище и его ближайших окрестностях было светло почти как днем. Впрочем, вскоре лазутчикам повезло. Они обнаружили гигантскую тень сразу от пяти поставленных друг за другом довольно больших шатров и затаились в ней, выжидая.
   Среди огнепоклонников же меж тем царило буйное веселье. Они, громко смеясь, пили огненную воду из объемистых кожаных мехов - жуткое пойло, которое дети гор не могли даже нюхать, и гортанно пели хриплыми неблагозвучными голосами, бесцельно шатаясь по всему лагерю. На кострах жарилось мясо быков и горных муфлонов. Дозорных видно не было, судя по всему они также как и прочие предавались пиршеству, непоколебимо веря во всемогущество своего вождя и полагая что на подобную орду напасть решится либо безумец, либо самоубийца.
   Однако несмотря на царившую неразбериху, обнаружить шатер предводителя оказалось достаточно просто, благо он был установлен в самом центре лагеря и отличался прямо таки исполинскими размерами. К тому же его ткань была окрашена в ярко-рыжий цвет, по всей видимости символизируя ту гордую и своенравную стихию, которой служил этот многочисленный, воинственный народ.
   Внезапно полог шатра откинулся, и на пороге показался высокий по меркам этого племени мощный телом мужчина. Его темные волосы были собраны на затылке в длинный хвост тонким кожаным шнуром, а обнаженный торс украшали искусно вытатуированные пурпурные языки пламени, отчего, когда он двигался, казалось, будто по его телу ползет живой огонь. Охрана из сорока облаченных в оранжевые накидки воинов тут же выстроилась по обе стороны от мужчины, недвусмысленно положив ладони на эфесы легких парных клинков, располагавшихся у них на поясах.
   Голоса пирующих разом стихли. Вождь медленно обвел своих людей тяжелым взглядом и разразился длинной тирадой, которую лазутчики не поняли, хотя прекрасно слышали каждое слово. В его голосе звенело торжество, но одновременно слышался и едва сдерживаемый гнев, словно сила, переполняющая предводителя огнепоклонников, рвалась прочь из хрупкого сосуда плоти, бья через край и требуя выхода. Наконец, он победно вскинул сжатый кулак над головой, и пламя костров мгновенно взметнулось ввысь на огромную высоту. Среди огнепоклонников раздался восторженный рев. Они подбрасывали свои мечи вверх, танцуя и кривляясь словно одержимые.
  -Если атаковать, то сейчас. - Громко прокричал предводитель отряда, совершенно не опасаясь, что их услышат. При таком шуме это было попросту невозможно. - Пока они не пришли в себя.
  -Да. - Кивнул Дагор. - Время пришло. На вас воины, я же займусь их предводителем.
   Дети гор резво вскочили на ноги и, выйдя из тени уже нисколько не скрываясь, обрушились на корчащихся в припадке безумия огнепоклонников. Копья легко пронзали хрупкие беззащитные тела жителей равнин насквозь, а тяжелые палицы разбивали им головы. Через первых противников отряд прошел как нож сквозь масло, оставив после себя лишь залитые кровью мертвые тела. Среди огнепоклонников раздались испуганные гортанные крики. Началась паника, которую усугубили вспыхнувшие жарким пламенем шатры. Воины гор подбирали у убитых деревянные факелы и швыряли в их жилища, стремясь причинить как можно больше ущерба и усилить неразбериху. Они плотным клином шли сквозь ряды чужаков оставляя за собой истерзанные трупы, упрямо продвигаясь в центр прямиком к шатру вождя. И Дагор находился на самом острие этого клина, мощными ударами каменного посоха разбрасывая легкие тела огнепоклонников словно деревянные куклы. Получившие подобный удар уже больше не поднимались, бессильно корчась на земле и застывая грудами бесполезной мертвой плоти.
   Телохранители вождя, заметив опасность, сомкнули вокруг своего лидера плотное кольцо, обнажив клинки. Клин детей гор с грозным кличем врезался в их ряды, и кольцо оказалось прорвано. Оба отряда тотчас разбились на мелкие группы сражающихся не на жизнь, а насмерть. Однако телохранители были элитными бойцами, не чета простым полупьяным кочевникам только и способным что умирать по ударами чужаков словно бараны на бойне. Уступая детям гор в силе и комплекции, они волчками вертелись вокруг них, нанося частые быстрые удары мечами и ловко избегая ответных атак. Со стороны воинов Дагора упали первые убитые.
   Сам же он рвался к вождю, раздавая удары направо и налево. Клинки то и дело скользили по его обнаженному торсу, но лишь тупились, не в силах причинить Хранителю никакого вреда. Избранник пламени также заметил своего главного врага. Парные мечи в его руках вращались со скоростью вихря, легко разрубая человеческую плоть, и полыхали зловещим багровым огнем, как и глаза вождя. Наитие Дагора при взгляде на эти клинки тревожно зазвенело. Это оружие было способно причинить вред даже его новому телу.
   Каменный испещренный рунами посох и огненные клинки с ужасающей силой столкнулись. Во все стороны полетели искры, и вождь огнепоклонников отступил, отброшенный. Хранитель был ощутимо выше и мощнее в плечах и явно превосходил своего соперника в грубой силе. Избранник пламени однако ничуть не растерялся, принявшись вращать клинками, финтя и наскакивая на богатыря с разных сторон, подражая манере боя своих телохранителей. Эта тактика тотчас возымела успех, и на плече Хранителя вздулся широкий багровый рубец, оставленный мечом его врага. Вождь усилил натиск, развивая успех. Дагор едва успевал отражать сыплющиеся на него со всех сторон удары. В ловкости и быстроте преимущество в этом бою было явно не за ним.
   За несколько следующих минут он получил еще две неглубокие раны, однако он упорно не желал сдаваться и выгадав момент, подловил противника на ошибке от души саданув его торцом посоха в ребра, отчего последний кубарем покатился по земле. Надо отдать ему должное, вождь практически мгновенно вскочил на ноги, разрывая дистанцию, но удар Дагора ощутимо встряхнул его, и теперь он уже не думал о нападении, уйдя в глухую оборону. Меж тем дети гор из последних сил отражали натиск напирающих на них со всех сторон опомнившихся огнепоклонников, к которым присоединялись все новые и новые воины.
   Вождь, видя что победа близка, расхохотался, насмешливо погрозив Дагору пальцем. Его глаза вспыхнули словно раскаленные угли, и сын пламени прорычал слова древнего заклинания, вскинув руки вверх. Рисунок его татуировок полыхнул красным огнем, и от всех костров в лагере к его телу потянулись яркие рыжие щупальца. Пламя собралось в гигантский кокон, вобравший в себя своего избранника, и вождь, закрутив слепящий огненный вихрь, послал его в сторону Дагора. Тот инстинктивно припал на одно колено, воткнув посох в землю, за мгновение до того, как магическое пламя охватило его фигуру. Чудовищный жар пронзил его до костей, отозвавшись чудовищной болью во всем теле, но тут же могучий прохладный поток силы земной стихии хлынул в него, исцеляя и даруя защиту.
   Когда все стихло, Хранитель с трудом поднялся, до сих пор ощущая отголос недавно пережитой жгучей боли и, открыв глаза, прямо перед собой увидел своего противника. Тот в свою очередь с изумлением глядел на Дагора, не понимая, каким образом тот смог выжить, столкнувшись с квинтэссенцией, с самой сутью Изначального пламени, но Хранитель не дал ему возможности прийти в себя. Рывком разорвав разделяющую их дистанцию, он с чудовищной силой ткнул в грудь вождя посохом словно копьем. Тот неверяще уставился на пронзивший его грудину шест, а Дагор, развивая успех поднял его тело в воздух и изо всех сил обрушил вниз, пригвоздив избранника пламени к земле.
   Тот отчаянно закричал. Узоры живого огня, покрывающего его тело, судорожно корчились и извивались словно получившие смертельную рану диковинные змеи. Будучи существом подобным Хранителю, вождь оказался гораздо живучее обычного человека и отнюдь не желал умирать, однако он был молод в отличие от Дагора, пять веков копившего силу в самом сердце гор. К тому же сама земля помогала своему детищу, высасывая силы из порождения глубинного подземного огня, и в итоге предводитель племени равнин не сумел противостоять их совокупной мощи. Магические татуировки в последний раз вспыхнули, угаснув. Тело вождя, дернувшись, застыло, рассыпавшись сухим черным пеплом. Гордая и своенравная стихия отвернулась от своего избранника, покинув его физическую оболочку, и человеческая плоть не выдержала подобного испытания.
   Дагор перевел дух, медленно оглядев поле битвы. Повсюду насколько хватало глаз валялись изуродованные обугленные тела. Выживших, впрочем, тоже хватало. Они боязливо жались к немногим уцелевшим шатрам, большинство из которых уничтожил огонь, глядя на Хранителя со смесью суеверного ужаса и изумления. Они до сих пор не могли поверить, что их вождя больше нет. Из отряда детей гор выжить не сумел никто. Совсем немного их было, всего около сотни, и последняя атака избранника пламени оказалась для них роковой, уничтожив их вместе со всеми наседавшими на них врагами, которые уже предвкушали близкую победу. Их обгоревшие словно головешки трупы лежали вокруг тел их бывших врагов, глядя в небеса застывшим взором. Смерть примирила всех, сполна взяв с людей причитающуюся ей плату.
   Хранитель равнодушно отвернулся от разрушенного почти до основания стойбища и, сгорбившись словно древний старик, медленно побрел прочь, опираясь на посох. Ему тоже крепко досталось от магии предводителя огнепоклонников, но отчего то богатырь был уверен, что его поданные даже в подобном состоянии не посмеют его тронуть. Так оно и случилось. Некоторое время те безмолвно таращились на то что осталось от их лидера, а затем все от мала до велика бухнулись на колени, словно марионетки, нити которых обрезал невидимый кукловод. Окрестности стойбища прорезал протяжный заунывный вой, в котором не осталось ничего человеческого. Желтолицые сыны равнин с совершенно пустыми глазами, словно заводные куклы, не переставая тянули и тянули его на одной ноте, оплакивая смерть своего вождя, с исчезновением которого погибла гордость и душа их народа.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
   В селение он вошел, провожаемый настороженными взглядами людей, высыпавшими из своих шатров.
  -Где остальные. - Старый шаман сурово глядел на возвышающего над ним подобно скале Хранителя.
  -Мертвы. - Гулко проронил он.
  -Что с вождем желтолицых? - взгляд шамана стал еще жестче, пристально буравя Дагора, но с тем же успехом можно было пытаться пронять каменную скалу.
  -Убит. - Равнодушно пожал плечами исполин.
  -Наши воины погибли как герои. Племя никогда не забудет их. Что до тебя, ты исполнил свою миссию. Можешь возвращаться в сердце гор.
  -Моя суть велит мне иное. - Покачал головой колосс. - Я хочу повидать свет, познать этот мир,... себя.
  -Ты не посмеешь! - глаза шамана наполнились гневом. - Четверо моих братьев погибли чтобы дать тебе жизнь! Племя лишилось лучших мужей! Так то ты хранишь порученное тебе!
  -Я избавил вас от угрозы. Народ огня более не опасен. Со смертью лидера погиб и их воинственный дух.
  -Твоя сила проистекает от этих мест. - С нажимом повторил шаман. - Ты обязан пребывать здесь до скончания времен. Иначе можешь и лишиться ее...
  -Лишить меня силы не в твоей власти. - Каменное лицо древнего тронула легкая усмешка. - Даже духи гор на это не способны. Меня связывал с вами кровавый долг, который был выплачен со смертью сына пламени. Более меня здесь ничего не держит. Отныне я сам по себе. - Произнеся эти слова, исполин равнодушно отвернулся от беззвучно раскрывающего рот от возмущения старика и зашагал прочь. Его ждала новая жизнь.
  
  
  
   Глава шестая. Неприкаянный.
  
  
  
  
  
   Воин очнулся, тряхнув головой, и с усилием провел ладонью по лицу, приходя в себя после показанных ему видений.
  -Что это было. - Выдохнул он, глядя на истаивающие на арене останки рептилоида. Магия Мелеры явила ему всю историю исполина с шестом от начала до конца, однако в реальном времени прошло меньше секунды.
  -Я сделала то, что ты просил. - Пожала плечами вампиресса. - Дитя гор было слишком хорошо для своего мира. Он словно ярчайший алмаз среди россыпи простых серых булыжников. Алый Чертог не мог упустить подобный дар.
  -Да, я понимаю. - Усмехнулся воин, глядя на следующую пару единоборцев. - Интересно, чем отличились эти.
   Огромный поперек себя шире древесный человекоподобный титан с торчавшими из его торса массивными толстыми сучьями возвышался напротив рыжебородого варвара, разодетого в красные меха, во всем облике которого отчетливо проглядывало нечто звериное. Однако оборотнем тот не был. Это воин мог определить наверняка даже теперь, лишившись львиной доли своих способностей. Также примечательным было то что несмотря на колоссальную разницу в весе и размерах не в его пользу варвар не держал на виду никакого оружия кроме широкого кривого кинжала за поясом.
  -О, это крайне занятные персонажи. - Загадочно улыбнулась вампиресса. - Особенно вон тот, рыжий.
   Меж тем поединок начался. Варвар тотчас выхватил кинжал и полоснул им себя по запястью, одновременно уворачиваясь от выстреливших в его сторону живых корней, вызванных титаном прямо из собственного тела.
  -Что-то в этот раз слишком много адептов сил земли и природы и вообще гигантов. - Поморщилась Мелера. - А как же изящество и магическое искусство.
  -Грубая мощь зачастую оказывается куда эффективнее. - Не согласился воин. - Ее гораздо проще применить. Думаю, Алый Чертог прекрасно это осознает.
  -Однако пока что-то она не слишком ему помогает. - Скривилась вампиресса, глядя как вызванное варваром, к слову сказать, также обладавшим немалой комплекцией, кровавое облако превратило корни титана в безвредный пепел, высосав из них все жизненные соки. - Магия крови - страшное оружие. Особенно в умелых руках. Не удивлюсь, если рыжий выйдет из схватки победителем.
   В итоге так оно и случилось. Титан был бесспорно могуч, но уж слишком прямолинеен и предсказуем. Все на что его хватало это раз за разом атаковать соперника одним и тем же приемом, изредка меняя лишь углы атаки. Его противник оказался гораздо более проворен и искусен в чародействе. К тому же он умел похищать чужую жизненную энергию, чего не мог адепт Жизни, и в итоге призванные варваром сотканные из крови щупальца словно в насмешку над излюбленным заклятьем титана оплели того со всех сторон, иссушив до тла и превратив в застывшую бесформенную корягу. До рукопашной в этой битве дело так и не дошло.
  -Вот оно, истинное мастерство. - Одобрительно цокнула языком Мелера. - К чему пачкать руки, если при помощи магии все можно сделать гораздо изящнее и эффективнее.
  -Адепты Жизни черпают силу в стихие природы. Если бы битва происходила в лесу или тому подобном месте, исход мог бы быть и иным. Однако что-то мне подсказывает, что и в доброй рубке этот парень далеко не новичок. - Прищурился воин, глядя на хищные звериные движения и мощную фигуру варвара, в которой не ощущалось и капли лишнего веса. Тот, словно почувствовав его взгляд, обернулся в сторону трибун и, проведя ладонью по горлу в излюбленном жесте всех воинов, издал леденящий душу вой...
  
  
  
   ***
  
  
  
   В капище пахло застарелой кровью и страхом. Кейн вместе с другими мальчишками, допущенными до церемонии, широко раскрытыми глазами глядел на пленников, пару дней назад захваченных племенем. Их охраняли молчаливые воины с массивными секирами наперевес. Чужаки со связанными руками за спиной стояли на коленях, опустив головы, и были все как один облачены в странные длиннополые одежды, более подходящие жрецам, нежели воинам. Они были несколько мельче людей его народа, и сейчас выглядели откровенно жалко и напугано. А бояться им было чего. В капище Врогга, верховного бога племени, покровителя воинов и кровавых сеч, чужаки могли появиться только в одном случае. В качестве ритуальных жертв.
   Долго ждать развязки не пришлось. Старый иссеченный шрамами жрец, взяв кривой нож с грубого каменного алтаря, сильной жилистой рукой рывком вздернул голову одного из пленников и одним движением перерезал горло. Кровь обильным потоком хлынула в загодя подставленную массивную чащу. При этом жрец пристально следил за реакцией мальчиков. Так готовили будущих воинов, сызмальства приучая их закаливать собственный характер. Кейн не отвел взгляда как и все остальные его погодки. Никому из них пока еще не доводилось забирать человеческую жизнь, но кровь предков, каждый из которых являлся истинным воином Врогга, уже сейчас проявляла себя, не давая не видевшим и десяти весен парням проявить постыдную слабость.
   Жрец едва заметно одобрительно кивнул и перешел к следующей жертве. Когда с чужаками было покончено, старик поднес полную до краев чашу к губам, сделав добрый глоток, те протянул ее одному из воинов. Тот также отпил, передав ее следующему, при этом строго соблюдая порядок старшинства. Последними вкусить жертвенной крови должны были дети. Кейн, когда подошла его очередь, невольно поморщился от резкого специфического запаха, однако честно отхлебнул вязкой темно-бордовой жижи, не без труда заставив себя проглотить все до капли. Старшие воины лишь одобрительно посмеивались, глядя на трангов ( так именовались все без исключения подростки мужеского пола, еще не заслужившие права стать воинами). Когда-то они и сами были на их месте и потому прекрасно понимали, что сейчас чувствуют ребята. Однако это должно было сделать их сильнее и потому было правильно. Слабые же в племени не выживали. Их либо приносили в жертву Вроггу и другим подчиненным ему богам, либо съедали в голодное время, чтобы мясо не пропадало даром. Законами племени каннибализм вполне допускался, отнюдь не считаясь чем-то запретным и противоестественным.
   Когда ритуал, наконец, был завершен, трупы чужаков выволокли из храма и, отнеся на окраину деревни, торжественно сожгли вместе со всем, что находилось при них, под суровые воинские песни. Такова была священная традиция. Тела и все принадлежащее "посвященным Вроггу" сжигалось до тла и как бы отправлялось в высший горний мир. Обитель Врогга и прочих небожителей. Последним, к слову сказать, также приносились кровавые жертвы, но тела вместе со всем имуществом в этом случае оставались за племенем. Иное дело Отец Воинов, как здесь величали Врогга. Никто из его народа даже в самом кошмарном сне не посмел бы претендовать на добычу верховного божества. Ибо Врогг был мстителен и мог жестоко покарать за подобное святотатство не только преступившего закон, но и все племя.
   Кейн пел вместе со всеми, стараясь, чтобы его голос звучал также хрипло и грубо как голоса старших воинов. Сегодня он проявил себя истинным сыном народа волков и когда придет время его секира срубит много голов чужаков. Он станет самым могучим и известным собственного племени и, быть может, однажды даже займет место вождя. Окрыленный подобными мыслями, парень сам не заметил как добрался до простой соломенной подстилки, что служила ему постелью в общем жилище для таких же трангов как он, и забылся глубоким сном. До самого рассвета ему снились сирры, кровавые девы битв, своими сладостными голосами похожими на песнь боевого рога, зовущие в небесные чертоги Отца Воинов.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
   Довольно внушительный отряд всадников неспеша ехал по широкому лесному тракту. Кейн раздраженно махнул рукой, отгоняя крупных надоедливых мух, которых этим летом отчего-то было больше чем обычно. Впрочем, на самом деле загадки в этом никакой не было. Мухи падки на мертвечину. А уж ее в прилежащих окрестностях имелось в избытке.
   Пятнадцать лет прошло с тех пор, как в их деревню пожаловали странные чужаки с еще более странным оружием и обычаями. Будучи довольно тщедушны телом, они носили знак плюща на шее и обладали сильной и пугающей магией. Длинные железные трубки, бывшие у каждого из них, извергали огонь и дым и несли в себе незримую погибель, мгновенно поражая насмерть даже самых могучих из сынов Врогга. Как оказалось, их было гораздо больше чем тот передовой отряд поголовно перебитый воинами племени. Раз за разом они приходили, упорно, не считаясь с потерями, пробивая себе дорогу все дальше на север с именем своего ни на кого не похожего бога-угодника на устах.
   И народ Секиры вынужденно отступал, оставляя пядь за пядью исконные веками обжитые территории, чтобы просто выжить. Чужаков было намного больше. К тому же могучим и жестоким, но прямодушным варваром было нечего противопоставить их смертоносному нечестивому оружию, бьющему намного дальше и быстрее даже самых тугих и мощных луков северян.
   Кейн давно уже перешагнул порог, отделяющий транга от воина и принимал участие в битвах наравне со всеми. Могучий и рыжебородый, он являлся истинным сыном своего племени. Храбрый и жестокий как и любой муж народа Секиры, он от природы обладал еще и поистине дьявольским умом и коварством, что среди этого племени считалось большой редкостью, и от того в свои двадцать с небольшим уже занимал должность младшего командира, заправляя двумя десятками отборных головорезов, готовых идти за своим вожаком хоть в пасть Мировому Змею, что по легенде однажды пожрет весь мир.
   Услышав резкую короткую команду, Кейн тут же выбросил все посторонние мысли из головы, подняв своих людей в атаку. Со свирепым ревом могучие бородатые воины в мехах и коже бежали вперед, устрашающе подняв огромные обоюдоострые секиры. Всадники сбились с шага, в первое мгновение растерявшись, однако их командиры, надо отдать им должное, быстро сообразили что к чему. Зазвучали выстрелы. Среди варваров упали первые убитые, однако это нисколько не замедлило волну атакующих.
   Гиганты северяне врезались в колонну всадников, ломая их строй. Лошади испуганно ржали, вставая на дыбы, не давая их хозяева как следует прицеливаться. Варвары вовсю пользовались этим, стаскивая стрелков с седел и остервенело рубя уже на земле. У последних на мушкетах имелись довольно внушительные штыки, однако плющеносцы были не сильны в рукопашной особенно в сравнении с детьми Врогга, каждый из которых будто рождался с секирой в руках. Чаша весов начала клониться в пользу северян. Все больше и больше чужаков погибало изрубленными на куски. Потери среди их врагов напротив оказались минимальные.
   Кейн остервенело рычал, рубя направо и налево. Он уже потерял счет убитым его рукой в этом бою, бесстрашно наступая на самом острие клина, образованного его воинами, и видимо за это Врогг решил наградить его. Накал сражения вынес Кейна прямиком на командира всадников, выделявшегося крикливыми богатыми одеждами и золочеными шпорами. Тот уже успел разрядить свое оружие и потому попытался ткнуть варвара штыком. Рыжебородый великан играючи перехватил руку гораздо более легкого противника, стянув того с седла, и одним ударом отрубил голову. Леденящий душу вой пронесся над полем битвы. Кейн схватил мушкет поверженного врага, победно вскинув его над головой. Внезапно перед его взором мелькнула яркая огненная вспышка, а затем голову заполнил оглушающий чугунный грохот, и мир вокруг погрузился во мрак.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Очнувшись, Кейн долго не мог понять где находится. Перед глазами плясали крупные черные мухи, а внутри черепа будто бы развели адский огонь. Наконец он ощутил чьи-то сильные руки, заботливо опустившие его обратно на ложе.
  -Выпей это. - Произнес участливый женский голос. - Тебе станет легче.
   Кейн поднес губы к чаше с густым мутным варевом, с трудом заставил себя проглотить все до капли, а затем вновь потерял сознание...
   Когда он очнулся во второй раз, голова была уже ощутимо яснее. Попробовав пошевелиться, Кейн едва не застонал от острой резкой боли во всем теле. Переведя взгляд вниз, "волк" ( младший командир у племени Секиры) мрачно выругался Правая рука и нога оказались наглухо замотаны тряпичными бинтами, и рука при этом была ощутимо короче нежели раньше. Правый глаз плохо закрывался, а видел еще хуже. К тому же попробовав встать, Кейн чуть было не грохнулся на пол всей своей немалой тушей. Правая нога болела настолько сильно, что на нее совершенно невозможно было наступать.
   Подхватив длинный тяжелый посох, оставленный возле ложа явно для него, Кейн, хромая, не без труда выбрался наружу. Хозяйка жилища обнаружилась неподалеку, высушивая над огнем какие-то мало аппетитные на вид толстые белесые коренья.
  -Что со мной случилось. - Хрипло прокаркал воин, закашлявшись и сплюнув на землю кровью.
  -Я не видела боя, но воины сказали, что та плюющаяся огнем штука взорвалась прямо в твоей руке. - Покачала седой головой знахарка. - Не повезло тебе. Я сделала все что смогла, но половина тела теперь, считай, никуда не годна. В таком состоянии тебе будет ох как непросто сражаться...
  
  
   ***
  
  
  
  
  -Это последнее наше селение. - Крупный, мощный телом муж с иссеченным шрамами обветренным лицом сурово глядел на соплеменников. - Дальше отступать некуда.
   Люди мрачно хмурились и отводили глаза, избегая глядеть друг на друга. Как бы нелегко это было признавать, но вождь был прав. Их загнали в угол, в эти дикие неприветливые скалы, обложив со всех сторон словно полудохлых корабельных крыс. И даже дракки, вместительные лодки с вырезанным на носах оскаленными волчьими головами, на которых северяне порой отплывали довольно далеко, совершая набеги на иные земли, оказались бесполезны. Чужаки на огромных кораблях патрулировали берега, перебив всех тех, кто пытался уйти морем, и наглухо отрезав всех остальных от побережья.
   И совсем скоро должна была грянуть развязка. Тщедушные и хлипкие на вид последователи плюща оказались сильнее и хитрее могучих, но прямодушных детей Секиры. Последних осталось всего несколько сотен, среди которых больше половины женщин, детей и стариков. У сыновей Врогга больше не было будущего. Им осталось лишь достойно погибнуть в бою, сохранив хотя бы честь.
   Кейн с трудом сдерживал гнев, до боли сжимая кулак левой руки. Правая выше кисти теперь оканчивалась бугристой неровной культей. Более трех лет прошло с тех пор как он стал калекой. Хромой однорукий, одноглазый... Сперва он хотел порешить себя, не в силах снести подобной участи. Однако Врогг не жаловал самоубийц, и бывший "волк", не желая губить еще и свое посмертие, в итоге худо-бедно сумел смириться с судьбой. Он не мог более ходить в походы, однако острый незаурядный ум подсказал ему верное решение и в этот раз. Он стал шаманом, волхвом, которых в племени почитали ничуть не меньше нежели воинов.
   Бывший берсерк, от одного вида которого ранее враги разбегались, словно узрев разъяренного демона из преисподний, научился разбираться в травах и читать руны, схватывая эту науку с удивительной легкостью и быстротой. Игх, верховный шаман племени, даже как-то пошутил, что боги в мудрости своей нарочно лишили рыжебородого богатыря здоровья, чтобы тот не губил данный ему богами талант понапрасну, который в отличие от умения сокрушать черепа секирой в лихой воинской рубке, встречался у этого народа довольно редко.
   Впрочем, жажда обрести прежнюю силу нет-нет да и прорывалась на поверхность из самых глубинных, самых потаенных недр его души, и тогда он, запершись в своем жилище и напившись настойки из красных дурманящих грибов, клял судьбу и богов, остервенело рыча и катаясь по полу словно дикий зверь. В такие моменты его не решались беспокоить, ибо остатки былой мощи до сих пор были при нем, а нрав стал даже еще более диким и необузданным нежели прежде. К тому же Кейн страстно и истово погрузился в изучение тайной магии своего племени, желая найти в ней источник собственного исцеления.
   Однако его постигло разочарование. Кроме знания различного рода трав и дурманящих зелий, шаманы могли лишь погружаться в некое подобие транса, общаясь с богами и духами предков, хотя и это получалось у них далеко не всегда. А их целительные отвары и настойки хотя и были способны ускорить заживление ран и даже лечили некоторые болезни, никак не могли вернуть ему недостающую конечность и избавить от хромоты. Лишь боги были способны на подобные чудеса, но они редко удостаивали смертных своей помощи. Даже теперь, когда племя оказалось на грани вымирания, лишившись практически всех своих капищ и селений, они не спешили откликаться на зов.
   Все изменилось, когда Кейн пару месяцев назад случайно обнаружил в хижине верховного шамана старый пожелтевший от времени свиток из бычьей кожи. На нем кровью были вычерчены руны, описывающие один древний, практически забытый ритуал. Старик тогда, обнаружив незваного гостя в собственном жилище, с бранью прогнал новоиспеченного шамана, строго настрого запретив впредь прикасаться к его вещам. Однако написанные кровью слова накрепко врезались в память Кейна, и он после пламенной речи вождя, дождавшись ночи, вновь оказался на пороге жилища своего учителя.
   Старый Игх обосновался в древнем капище, последнем из уцелевших. Высохший, но все еще крепкий старик, подслеповато щурясь, глядел на массивную фигуру пожаловавшего к нему гостя.
  -Время пришло. - Выдохнул Кейн, не тратя слов на бесполезные прелюдии.
  -О чем это ты... - Непонимающе нахмурился верховный шаман.
  -Ты знаешь о чем. Ритуал. Тот, что описан в тайном свитке. Только так мы сможем отомстить чужакам и спасти племя.
  -И думать забудь. - Потемнел лицом старик. - Кровавый Призыв - ад на земле. Он был дарован нам богами, если не останется никакой иной надежды, и племя будет обречено на гибель.
  -А разве у нас есть выбор? Мы обескровлены и разгромлены. Следующая битва станет последней для нашего народа, так что нам терять?
  -Ты не понимаешь... Ритуал потребует жизней всех, всех сынов Врогга до единого! Даже женщин и детей! Никакая месть не стоит подобного! Нет, мы отсидимся здесь в скалах. Тут нас не так то просто обнаружить... Мы наберемся сил, рано или поздно вырастут новые колена детей Секиры и однажды вернут себе былое величие. А то что предлагаешь ты - не спасение, это гибель для всех, в том числе и для нас самих.
  -Ошибаешься, старик. -Глумливо усмехнулся Кейн. - Пока живет хотя бы один из народа Волков, живет и племя. Я стану сосудом для силы богов и обрушу кровавое возмездие на головы наших врагов!
  -Ты вконец обезумел... Мощь небожителей для тебя непомерна! Эта ноша не по плечам ни одному из смертных!
  -Вот и проверим, так ли это. - Длинный широкий кинжал вонзился под ребро старика, пробив сердце. Левая рука бывшего "волка" разила ничуть не хуже утерянной правой.
   Неловко подхватив обмякшее тело, Кейн, прихрамывая, отволок труп верховного шаман вглубь капища, спрятав в подпол. Кровавые следы, оставшиеся после убийства, его не волновали совершенно, благо здесь регулярно приносились жертвы богам в том числе и человеческие, отчего деревянный под давным давно побурел от "влаги жизни" разумных и неразумных тварей. Закончив заметать следы, шаман как ни в чем не бывало вернулся в свое жилище и забылся крепким сном человека, хорошо проделавшего свою работу. Завтра ему предстояло свершить небывалое, и потому следовало хорошенько отдохнуть и набраться сил.
  
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Следующим утром жители деревни застали однорукого шамана за довольно странным занятием. Бывший "волк", нисколько не опасаясь уронить достоинство, ползал на карачках, сосредоточенно вычерчивая на земле причудливые узоры и руны.
  -Что ты делаешь? - молодой Порк, единственный уцелевший шаман племени, не считая самого Кейна с удивлением таращился на великана.
  -Игх приказал. - Пожал плечами Кейн, не прерывая своего занятия. - Сказал, нужно провести один ритуал чтобы спасти племя.
  -А где ж он сам?
  -Ушел, едва рассвело. Сказал, будет молиться богам в каком-то тайном месте. Велел все сделать без него. Так что не стой столбом и собери всех жителей здесь подле капища. Начнем как только я закончу.
   Порк открыл было рот для возражений, но затем передумал, опасаясь взбучки, и побежал исполнять поручение. Кейн был хорошо известен среди детей Секиры своим дурным нравом и тяжелой рукой. К тому же он занимал в племени гораздо более высокое положение нежели Порк, едва вступивший в полные лета, и потому имел полное право ему приказывать.
   Когда вокруг капища собралась внушительная толпа, Кейн как раз заканчивал последний штрих получившегося гигантского плетения, опоясывавшего капище и довольно внушительную территорию окрест, так что получился один огромный круг.
  -Как это понимать? - рыкнул облаченный в черную волчью шкуру мощный высокий воин с едва заметной сединой в густой бороде, свирепо глядя на Кейна. - Почему я, вождь, узнаю о ваших делишках только сейчас?
  -Прости, о вождь, но у Игха было видение этой ночью. Он сказал, мешкать нельзя.
  -В чем суть того что вы затеяли?
  -Это убережет наш народ. Скроет деревню от глаз чужаков. До тех пока мы не станем достаточно сильны чтобы воздать им за все.
  -Такие решения должно принимать все племя, а не вы одни!
  -Я понимаю, Трег. - Кейн покорно склонил голову, признавая правоту вождя. - Но пойми, у нас совсем нет времени! Если мы не свершим что должно, все племя ждет гибель.
  -А что Игх? - подозрительно прищурился Трег. - Я хочу говорить с ним. Где то тайное место, о котором обмолвился Порк?
  -Прости, вождь, но я этого не знаю. Игх не посчитал нужным посвятить меня.
   Трег в ответ на это пренебрежительно скривился, бросив на Кейна презрительный взгляд. Он как и любой воин недолюбливал колдунов, и до сих пор не мог простить одному из лучших своих командиров его увечье и последующий "переход", однако вождь отнюдь не был глупцом и прекрасно понимал, что сейчас не время для раздоров и старых обид.
  -Ладно, что требуется от нас?
  -Все воины должны войти в капище. Остальные - в пределы очерченного мной круга. И молитесь Вроггу, чтобы он услышал нас. Остальное мы сделаем сами.
  -Вы слышали его. За мной! - Трег повелительно взмахнул рукой, призывая всех воинов следовать за ним, внутрь святилища. Оставшиеся по знаку Кейна расселись вокруг капища подле рун.
  -Что дальше? - Порк выжидающе глядел на старшего товарища.
  -Разожги огонь и брось туда эти травы. - Кейн швырнул парню увесистую связку сушеных остро пахнущих листьев.
  -Но это же...
  -Делай что тебе говорят! - прикрикнул шаман на заартачившегося юнца. - Иначе Игх спустит с тебя шкуру. Если раньше это не сделаю я сам... - Проворчал он, когда Порк со всех ног помчался выполнять порученное.
   Пока помощник возился с огнем, Кейн подошел к вместительному котелку, загодя наполненному им водой и щедро сыпанул туда густого белого порошка. Меж тем костер разгорался все ярче и ярче, в воздухе повис резкий специфический запах жженых трав.
  -Эй, отнеси это воинам. - Окликнул Кейн парня, указывая на котелок. - Пусть каждый сделает по глотку. А вы молитесь богам и дышите полной грудью! - возвысил он голос, обращаясь к толпе. - Так они гораздо быстрее услышат вас!
   Порк, кряхтя, поднял тяжелую посудину и с трудом переставляя ноги, двинулся к капищу. Снаружи дым от брошенных в огонь листьев становился все гуще и гуще. Рассевшиеся на поляне люди принялись слегка раскачиваться из стороны в сторону, постепенно впадая в некое подобие транса. На самого Кейна однако дурман не оказывал совершенно никакого воздействия - шаман загодя озаботился принять противоядие.
   Спустя некоторое время из капища показался Порк. К тому моменту уже все без исключения люди снаружи сидели со стеклянными глазами и явно ничего не соображали.
  -Надо поговорить. - Порк настойчиво потянул бывшего "волка" за рукав. Его лицо было мрачно и напряжено.
  -Ты исполнил порученное? - небрежно поинтересовался Кейн, когда они зашли за угол одного из близлежащих домов подальше от посторонних глаз.
  -Что здесь творится. - Тон парня был хмурым и не предвещал ничего хорошего. - Дурман снаружи, а пойло... я учуял запах, это сонное зелье! Что именно велел тебе Игх? Зачем усыплять все племя?
  -Скоро узнаешь. - Ухмыльнулся Кейн. - Воины испили то, что ты им принес?
  -Да, но...
   Договорить юноша не успел. Огромный кулак бывшего "волка" с чудовищной силой вонзился ему в кадык. Порк захрипел, рухнув на колени, и Кейн, сноровисто подхватив его, одним ловким движением свернул пареньку шею. Аккуратно пристроив тело возле стены, рыжебородый выждал еще некоторое время, а затем упругим уверенным шагом, почти не хромая, направился в капище. Когда вошел, воины уже спасли крепким сном, развалившись прямо на полу.
  -Пришло время жатвы. - Усмехнулся Кейн и, взяв массивную ритуальную чашу и кривой острый нож, одним движением вскрыл глотку ближайшего воина. Подставив чашу, он позволил стечь в нее совсем небольшому количеству крови и равнодушно отбросив бесполезный труп, двинулся к следующей жертве. Он методично словно мясник резал и резал живую плоть, пока в капище не осталось никого живого.
  -А, Трег... - Усмехнулся Кейн, глядя на последнего убитого им воина. Вождь лежал на спине, равнодушно глядя в потолок застывшими льдисто-голубыми глазами. - Тебе следовало быть поласковее со мной при жизни. Хотя, стоит признать, мертвым ты мне нравишься гораздо больше. Теперь ты как и прочие хорошо послужишь своему племени. Уверен - Кейн глумливо ухмыльнулся - боги сполна оценят твою жертву.
   Выйдя наружу, бывший "волк" окунул ритуальный кинжал в чашу с собранной кровью и ловко начертил возле входа хищную похожую на извивающуюся, кусающую собственный хвост змею руну. Затем он принялся по очереди подходить к продолжающим пребывать в трансе людям, нанося им на лоб по небольшой капельке крови. Люди, среди которых было немало женщин и детей не исключая даже грудных, бессмысленно таращились на него, и не помышляя о сопротивлении.
  -Пора свершить ритуал. - Хрипло выдохнул шаман, когда работа была окончена, и, пометив жертвенной кровью и себя, выплеснув содержимое чащи на гигантское опоясывающее капище плетение, а затем встал на змеевидную, вычерченную им в самом конце, руну. -Врогг, Отец Воинов, Повелитель Волков, даруй мне силу! - свирепо выкрикнул он, полоснув себя кинжалом по обрубку правой руки.
   Раздался низкий тяжелый вой. Бывшее доселе ясным небо в одночасье потемнело. А затем пролитая из чаши на плетение кровь внезапно ожила, побежав по глубоким вычерченным на земле линиям ярким пурпурным огнем. Кейн, глядя на это, хрипло захохотал. Если до сего момента у него и были сомнения в успехе задуманного, то теперь они окончательно развеялись. Скоро он станет богоподобным. Колдовской огонь меж тем совершил полный круг, охватив все плетение, и ровно в этот момент шаман окропил своей кровью руну, на которой стоял.
   В воздухе оглушительно громыхнуло. Из гигантского плетения вверх ударил ослепительный столб багрового пламени, вознесшийся до самых небес. А когда пламя развеялось, из тел всех без исключения оставшихся как ни удивительно целыми и невредимыми жителей ударили густые потоки крови. Словно живые, они устремились к Кейну, охватив его со всех сторон. Тот тотчас заорал от невыносимой боли. Кровь принесенных им в жертву соплеменников жгла огнем, терзая нутро и раздирая жуткой непереносимой болью каждую его клетку.
   В какой то момент он даже подумал, что не выдержит эту муку, и его тело сгорит до тла, однако все закончилось на удивление быстро. Кровавый поток иссяк. Тела одурманенных жертв рассыпались сухим прахом. Кейн ликующе рассмеялся, обессиленно рухнув на колени. Свершилось. Кровь детей Секиры впиталась в его тело вся без остатка и теперь яростно бурлила в его жилах чистейшей первородной силой. Переведя взгляд на правую руку, он не смог сдержать радостного возгласа. Она снова была на месте. Упруго вскочив на ноги, он с удивлением осознал что больше не хромает, а его глаз видит как прежде и даже много лучше. Мир вокруг играл яркими причудливыми красками, а все тело и душа казались преображенными и обновленными огнем богов, будто бы он вновь стал новорожденным.
   Что ж, по сути так оно и было. Он переродился в нечто совершенно новое. В то, чего мир доселе не видел. Переведя взгляд на капище, он интуитивно выбросил вновь обретенную руку вперед, и строение тотчас же охватил хищный багровый огонь. Полюбовавшись некоторое время на пылающую обитель, бывший шаман, а ныне бог равнодушно двинулся прочь. Под его ногами едва слышно хрустела выжженная до черноты разыгравшейся свистопляской потусторонних, запретных для простого смертного сил земля.
  
  
  
   Глава седьмая. Жрица и демон.
  
  
  
  
  -Должен признать, у тебя ловко это выходит. - Уважительно покачал головой воин, выныривая из очередного сеанса, явленного ему Мелерой. - Ни отката, ни сряжения сил, ничего. Телепатия - твой конек, верно?
  -Все гораздо проще. - Рассмеялась вампиресса. - Алый Чертог в своих пределах дарует нам практически неограниченное количество энергии. Здесь воителям по сути не нужны ни сон, ни еда, и то, что в обычных мирах дается с трудом, тут получается как бы само собой. Исключение - битвы на арене. В них каждый остается с тем что наработал собственным трудом. А что до моих сильных и слабых сторон - это знание останется при мне. Хоть ты мне и нравишься, там - изящный тонкий палец с аккуратным черным ноготком указал на ристалище - мы враги. Советую тебе не забывать об этом... Кстати, твой черед биться. Иди, не заставляй своего противника ждать.
   Воин и сам ощутил вспыхнувшую над головой кровавую руну. Не увидел, а именно ощутил. Это была еще одна особенность здешнего места. Знания приходили через наитие словно бы прямо из окружающего пространства. Воин так до конца и не сумел разобраться в этой особенности собственного восприятия, да и честно сильно пытался. Некоторые вещи следует просто принимать так как есть. Иначе можно сойти с ума.
   Взойдя на арену оборотень озадаченно нахмурился. Его соперником оказалось некое подобие черно-багрового облака, явно лишенного и намека на плоть. Воин вполголоса выругался. Только призраков ему еще для полного счастья не хватало. Однако он быстро сумел взять себя в руки. Ничего справлялись и не с такими. Не оплошает он и в этот раз. Едва начался бой из "облака" вырвался черно-багровый, как и оно само, сгусток, ударивший в то место, где секунду назад находился его соперник. Вторая атака также не достигла цели. Оборотень легким танцующим шагом перемещался по арене, держа наготове клинок. Казалось бы что могла обычная пусть даже и магическая железка, предназначенная для убийства противников из плоти и крови против бестелесного создания?
   Воин хищно усмехнулся своим мыслям. Среди участников турнира нередко встречались и такие, что не обладали даже слабым подобием живой плоти, состоя по сути из чистой энергии. Смертного, лишенного дара воителя, сколь бы тот не был искусен в своем ремесле, подобный противник наверняка поставил бы в тупик. Действительно, как сражаться с теми, кто абсолютно неуязвим для твоего оружия? Однако тот, в ком теплится хотя бы самая крохотная искра изначальной магии, прекрасно понимает, что оружием может стать все что угодно. Даже твоя собственная воля. При определенных обстоятельствах она способна разить не хуже клинка в том числе и бестелесных противников. К тому же на высшем уровне бытия нет абсолютно никакой разницы между тварной материей и энергией. Одно легко перетекает в другое, подчиняясь лишь мимолетному движению мысли...
   Размышляя, как бы половчее одолеть врага, оборотень едва не прозевал очередной удар. Его задело самым кончиком, отшвырнув к краю арены. Тварь, обрадовано взвыв, взвилась в воздух, прыгнув на воина и подмяв его под себя. В глазах оборотня полыхнуло алым. Боль была просто чудовищной. Первичный хаос, из которого по сути и состояла бестия, жадно вгрызся в живую плоть, но тотчас отступил, словно чего-то испугавшись. Тварь замешкалась, и воин сполна воспользовался этой задержкой. Клинок в виде плети налился тьмой, в глубине которой зловеще полыхали багряные искры пламени, и обрушился на ожившее облако хаоса.
   Раздался жуткий демонический вой, и бестия отступила. Ее контуры дрожали и расплывались, по призрачному телу то и дело пробегала рябь невидимых волн. Она сильно замедлилась, явно получив серьезную рану, если подобный термин вообще мог быть применим к этому существу. Воин с трудом поднялся. Фокус, который он только что провернул, также не прошел для него даром, однако оборотень все же сумел сохранить несколько больше сил нежели его визави. Теперь уже он сам безостановочно атаковал, раз за разом обрушивая на призрака, полыхающий багровым мраком клинок. И после очередного удара бестия с разочарованным воем распалась тенями и искрами, медленно гаснущими в ослепительно белом круге арены.
  -А я думала, тебе конец. - Подмигнула Мелера, едва воин оказался рядом.
  -Меня не так-то просто убить. - Осклабился оборотень. Он порядком выложился, однако вне пределов арены силы возвращались прямо на глазах. - Но противник был... силен.
  -Голодные духи хаоса - страшные враги. Но есть кое-что посильнее их ненависти.
  -Что, например? - поднял бровь воин.
   Однако жрица не посчитала нужным давать ответ, кивком указав на вышедшую на ристалище пару. Худощавый неестественно бледный юноша мертвым застывшим взглядом равнодушно глядел на облаченную в легкие фиолетовые шаровары и топ светловолосую девушку с двумя парными клинками с необычайно узкими лезвиями-иглами, полыхающими холодным голубым светом.
  -Впечатляет, не правда ли.
  -Они словно две противоположности. Свет и мрак. Удивительный контраст.
  -Ты удивишься еще больше, когда узнаешь, что эти двое в прошлой жизни любили друг друга.
  -От любви до ненависти... - Философски пожал плечами воин.
  -Скорее до забвения. - В глазах богини ночи застыло странное выражение. - Они не помнят своего прошлого. И потому их любовь не помешает им сегодня убить друг друга.
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  
   Резкий поворот, и лезвие описало стремительный полукруг, отбивая атаку сразу двух клинков. Дайна резко выдохнула, оттолкнувшись ногами от каменного пола, и сделала высокое сальто, уходя от уже почти окруживших ее троих воинов Школы. Девушка двигалась легко и стремительно словно хищная горная рысь, так что трое адептов далеко не самого последнего ранжира никак не удавалось ее зацепить. И это притом что ей в рамках тренировочного поединка запрещалось атаковать самой. Можно было лишь защищаться.
   Бой продлился еще некоторое время, пока, наконец, сидящий на возвышении старик не хлопнул ладоши.
  -Достаточно! - резкий повелительный голос мужчины заставил всех мгновенно опустить оружие. - Уже лучше, Дайна. - Скупо похвалил он тяжело дышащую девушку. - Но тебе все еще не хватает концентрации.
  -Как скажете, Настоятель. - Склонила голову девушка.
  -Приблизься. - Поманил он ее к себе пальцем. - Вы можете быть свободны. - Походя кивнул старик в сторону адептов, облаченных в просторные темные балахоны, и те, почтительно поклонившись, поспешили покинуть тренировочный зал.
  -Ты делаешь успехи, дочь. - Улыбнулся старик. - Я доволен тобой.
  -Благодарю, отец.
  -Однако до меня дошли слухи, что ты слишком много времени проводишь вне Школы.
  -Иногда так хочется развеяться... - Легкомысленно пожала плечами девушка. - К тому же мне нужно знать, что происходит за этими стенами, как считаешь?
  -Что ж, рациональное зерно в твоих словах есть, но тренировки прежде всего. Без должной подготовки духа, никакие внешние знания не пойдут тебе на пользу. С этого дня будешь больше заниматься с мастером Дарханом. Он обучит тебя сосредоточению и всему остальному.
  -Но он редкостный зануда...
  -Станешь делать, как я сказал! - в голосе Настоятеля прорезался металл. - Не забывай с кем говоришь. Пусть я твой отец, но я не потерплю неуважения! Оно как и дисциплина один из важнейших аспектов, на котором стоит наша Школа. Если ты хочешь занять в ней достойное место, тебе идется сбросить с себя спесь.
  -Да, отец. - Склонила голову девушка, покорно опустив глаза.
  -Так то лучше. - Голос мужчины заметно потеплел. - А теперь ступай в свою келью и как следует отдохни. Завтра начнется новый этап твоего обучения.
  
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Оказавшись в своей комнате, Дайна закрыла дверь на замок и, сняв с себя одежду, с наслаждением погрузилась в горячую ванную загодя нагретую для нее предусмотрительными слугами, прекрасно знавшими привычки молодой госпожи. Закончив омовение, девушка вылезла из вод и не одеваясь, принялась придирчиво изучать себя в широком зеркале, висевшем на одной из стен. На нее смотрела стройная красотка лет двадцати с безупречной фигурой и детальной шелковистой кожей, которую, быть может, несколько портили пара застарелых шрама на груди и бедре. Впрочем, Инхелио говорит что делает ее еще более желанной...
   Завершив осмотр и оставшись довольна увиденным, Дайна накинула легкий шелковый халат и развалилась на мягком широком ложе, на котором без труда разместилось бы и пять человек. Надо сказать, что кельей ее жилище можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. По сути это были полноценные покои, ничуть не хуже чем у любой из девиц знатного происхождения. Тот же факт, что подобная роскошь в Школе, мягко говоря, не приветствовалась, девушку не смущал совершенно. Сейчас уже не те времена когда адепты Храма Силы были ревностными поборниками традиций и истыми борцами со злом. По настоящему серьезные некроманты и малефики были повержены еще пару столетий назад, а те что остались были по сути отщепенцами, жалким отребьем, скрывающимся в самых глухих уголках мира, и давным давно не представляли никакой серьезной угрозы.
   Посему и храмовники за вошедшие века изрядно расслабились и уже мало напоминали прежних суровых воинов без страха и упрека, становясь все больше похожими на обычных людей. Вволю повалявшись в постели, Дайна взглянула на часы. Каменный круг, испещренный замысловатыми символами показывал, что до заката оставалось всего пара часов. Кликнув служанку и дождавшись, когда та принесет ей мясо с фруктами, девушка с аппетитом поела, а затем отправилась на боковую. Что ни говори, а день ей завтра и впрямь предстоял тяжелый, тем паче что она отнюдь не собиралась проводить всю ночь в постели.
  
  
   ***
  
  
  
  
   Проснулась Дайна, когда за окном царила кромешная тьма. Часы показывали полночь. Девушка довольно улыбнулась. Закаленный специальными тренировками организм проснулся ровно когда нужно. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Все же отец как всегда несколько преуменьшает ее способности, и с концентрацией дела у нее обстоят не так уж и плохо. Облачившись в удобный темный костюм храмовницы, Дайна надела на лицо глухую маску, прихватила серый дорожный плащ и, открыв окно, бесшумно выскользнула наружу. Спуск по высокой отвесной стене безо всякого снаряжения был бы невозможен для обычного человека, но для прошедшего школу Храма.
   Спустившись по стене и ловко миновав стражу, девушка перелезла через решетку и выбралась за пределы территории Школы. Еще некоторое время она плутала по кривым переулкам, проверяя, нет ли за ней хвоста, а затем, сняв маску, выбралась на широкую освещенную улицу. Прохожих было немного, и они не обращали на нее никакого внимания. Дайна, впрочем, совершенно не опасалась разоблачения. Храмовники жили замкнуто, общаясь с внешним миром лишь в силу необходимости. К тому же просторный серый плащ скрывал ее одежду, по которой ее могли бы опознать как воспитанницу Храма.
   Остановившись возле одной из таверн, храмовница смело вошла внутрь. Внутри оказалось довольно прилично и людно. Цепкий взор девушки прошелся по посетителям, однако нужного человека среди них не обнаружилось. Внезапно на ее плечи легли чьи-то мягкие но сильные руки.
  -Сколько раз говорила тебе не подкрадываться ко мне... - Проговорила она, оборачиваясь и цепко хватая подошедшего за причинное место.
  -Прости, никак не мог сдержаться. - Со смехом протянул высокий черноволосый юноша с красивым лицом. - К тому же ты храмовница, должна чуять такие вещи... Да отпусти, больно же!
  -Чутье может не сработать, если нет прямой угрозы для жизни. Однако раз на раз не приходится. В другой раз можешь остаться без своих причиндал. - пригрозила Дайна, ловко уворачиваясь от поцелуя. - Не здесь. - Твердо проговорила она, оттолкнув назойливого, не оставляющего попыток дотянуться до ее губ кавалера. - Нас могут увидеть.
  -Я так соскучился...
  -Я тоже... - Выдохнула девушка. - Но потерпи. Сперва нужно найти более подходящее место.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
  -И долго мы будем таиться... - Юноша нежно провел ладонью по роскошным волосам лежащей рядом девушки.
  -До тех пор пока я не решу что пора. - Неохотно ответила Дайна, перевернувшись на другой бок. - Не забывай, Инхелио, мой отец - Настоятель. Будет непросто подготовить его к нашему решению.
  -Понимаю... - вздохнул юноша. - Школа есть Школа. Иногда я думаю, будь ты дочерью короля, нам и то было бы проще.
  -Храмовникам запрещено иметь отношения с обычными людьми. Семьи создаются лишь внутри Школы. Однако я пока еще не прошла посвящения.
  -Но оно не за горами.
  -Это так. Но я не собираюсь становиться храмовницей.
  -Вот это номер... - Ошарашено протянул Инхелио. Ответ возлюбленной его по настоящему удивил. - Но я думал, тебе нравится твоя жизнь!
  -Нравится. Вот только тебя я люблю больше, дурачок. Отказ от посвящения - единственный способ нам быть вместе.
  -Но что скажет твой отец? Не думаю, что ему это понравится.
  -Отца я беру на себя. Да, он жесткий и непростой человек. Однако он меня любит. И поймет. Вот увидишь, все будет хорошо. А теперь иди сюда. - Промурлыкала Дайна. - Я хочу еще разочек, пока наше время не вышло...
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Выходя из таврены, Инхелио не мог сдержать улыбки, глядя на бледнеющий месяц нарождающейся луны. До рассвета оставалось от силы пара часов. Очередная встреча с любимой оставила в его душе пьянящую легкость и легкую грусть от того, что все закончилось так быстро. Да он по настоящему любил Дайну, хотя и искренне не понимал, что девушка подобного положения нашла в сыне простого башмачника. Их встречи в "сытом коте" проходили регулярно, раз или два в неделю, когда храмовнице удавалось улизнуть из под назойливой опеки родителя и собратьев по ордену. Конечно, юноша не был дураком и прекрасно понимал, чем ему грозит подобная запретная любовь, однако не мог ничего с собой поделать. Чувства к прекрасной воспитаннице были сильнее его.
   Погруженный в свои мысли парень свернул в глухой проулок. Отсюда до его дома было буквально пара десятков метров. Он не слишком смотрел по сторонам, и от того не сразу заметил, как к нему из темноты подошли двое.
  -Ты Инхелио, сын башмачника? - протянул невысокий плотно сбитый мужчина средних лет.
  -Ну, я... - Парню не понравился тон незнакомца, однако подошедшие были прилично одеты и не выглядели опасными, и оттого он не видел никакого смысла скрывать свое имя.
  -У нас для тебя послание. - Ухмыльнулся мужчина.
  -От кого? - настороженно протянул юноша.
  -От Настоятеля. - Сверкнула сталь, и узкий трехгранный стилет вонзился опешившему парню под ребро, пробив сердце. - Не знаю, чем ты ему так насолил, но монет за тебя он отвалил столько, что нам обоим хватит на безбедную старость... - Проворчал убийца, вытирая клинок об одежду распростершегося на камнях юноши. - Пошли, нечего тут стоять. - Кивнул он своему напарнику. - Свою работу мы, считай, сделали.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Палагин "Земля Ксанфа"(Научная фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 9. Скрытая сила"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) М.Олав "Мгновения до бури. Выбор Леди"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"