Спесивцев Анатолий Фёдорович: другие произведения.

Не нужен нам берег турецкий. Глава 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
Оценка: 5.39*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бывший пролог переделанный в первую главу.


1 глава.

Азов, осень 7147 года от с.м.

  
   Когда Аркадий задал на ближайшем совете характерников вопрос, знает ли кто, как можно излечить от безумия, на него самого посмотрели как на сумасшедшего.
   - Разум дарует и забирает только Господь! - уверенным тоном ответил за всех Васюринский.
   Попаданец привычно скорчил рожу, поджав губы и сморщив нос. Имелась у него такая дурная привычка, когда задумывался, о чём все присутствовавшие знали. Первым сообразил, что ответ Ивана, с которым были солидарны все характерники, оказался ошибочным, как ни странно, самый старший из присутствовавших - Степан Жучило.
   - Или в вашем мире и безумие лечить умеют?
   Аркадий уже привычно полез чесать затылок.
   - Ну... сказать чтоб все разновидности нарушения психики... так в моё время было принято деятельность мозга называть - нет. Но некоторые - да, умеют. Эээ... если не лечить, то подлечивать. И предупреждать сдвиги по фазе, то есть разлад в голове... иногда получалось.
   - Чудны твои дела, Господи! - отреагировал на услышанное Петро Свитка. - И чего ж только люди измыслить не могут... только, как вернуть разум той несчастной, что к тебе попала, никто из нас не знает.
   - Мне не приходилось слышать, чтобы это умел кто-то делать, - подтвердил слова коллеги Васюринский.
   - Может, ты сам слыхал о каком-нибудь способе? - явно заинтересованным тоном спросил Сирко.
   Присутствующих тема явственно привлекла. Попаданец и раньше замечал, что о психологии человека и толпы они знают куда больше окружающих, но, как и положено тайному ордену, знаниями делиться не спешат, из-за чего позже оные будут утеряны. Ему нравилось общаться со знаменитыми колдунами даже больше, чем с ещё более славными атаманами. Здесь, в тесном кружке, никто никогда не пытался надувать щёки и заниматься самовосхвалением, без чего на сборищах атаманов обходилось редко. Аркадию даже стилистика одежды чародеев нравилась. В этой компании никто не выряжался, как павлин или попугай - кафтаны или свитки умеренных и тёмных тонов: коричневый, чёрный, тёмно-синий. Что совсем не означало дешевизны одежды, всё из добротного западноевропейского сукна, стоящего немалые деньги. Многие атаманы часто в мирное время обряжались в шелка, парчу и бархат, нередко - режущих глаз несочетаемо-ярких расцветок.
   Однако интерес проявили, но помочь не могли. Надо было выкручиваться самому, из-за чего Аркадий опять скорчил рожу.
   - Да. Вот для такого случая мне способ излечения известен. Не могу сказать, что наверняка подействует, но... что она или мы при неудаче потеряем?
   - Да ничего! - согласился с таким мнением Жучило. - Помощь нужна?
   - ...Пожалуй... нет. Сам, с джурами справлюсь.
   - А как-то лечить будешь? - заинтересовался Свитка.
   Аркадий объяснил, что собирается делать. Об излечении таким образом людей он читал и слышал, попытка вернуть несчастной разум, даже при отрицательном результате, ничем сумасшедшей не грозила.
   - Слушай, Москаль, ты ведь и об лечении других недугов много знаешь. Помню, как объяснял про... этих... микобов... - вступил в разговор до этого только внимательно слушавший Левко Небоись - глава медицинской и санитарной служб.
   - Микробов.
   - Да, да, микробов. И действительно, как мы стали лечить раны с учётом твоих советов, лихоманкаа людей куда реже забирать стала. Хотя... я заметил, что у одних лекарей лечение проходит как по маслу, а у других люди мрут, как прежде.
   - Боюсь, некоторые слишком "сообразительные" дураки выполняют их по-своему. Не полностью. Достаточно среди помощников затесаться одному идиоту, и пиши пропало. Стоило бы проследить за этим.
   - Хм... говоришь, выполняют, ибо боятся ослушаться, но по-своему...
   - Ага, так что толку от такого выполнения - чуть. Если вообще он есть, толк-то.
   Простецкое крестьянское лицо на краткий миг вдруг превратилось в маску бога войны или каких-нибудь ужасов и кошмаров. Аркадию даже показалось, что и глаза главного медикуса в это мгновение загорелись своим, исходящим из них красным светом. Левко тут же вернулся в привычный для окружающих вид благодушного, немолодого человека, самого что ни на есть крестьянского происхождения. Однако на попаданца, уже наблюдавшего нечто подобное у других характерников, впечатление произвёл сильнейшее.
   "И как тут не возникнуть легендам об оборотнях? Сколько с ними общаюсь, ничего круче гипноза не видел, а ведь от меня они не очень-то таятся. Наверное, кроме ещё нескольких подобных фокусов, они и сделать ничего не могут. Ну... разве что хорошо знают травы лесостепи и степи, повадки животных, психологию простых людей... главное же - умеют показать товар лицом. Даже человека из двадцать первого века порой пробирает, что уж говорить о селянах. Для них характерники - почти полубоги. Кстати, частые угадывания предстоящих событий, наверное, связаны не в последнюю очередь с их руководящей ролью в разведке. Информация - мать интуиции".
   - По другим болезням что-нибудь есть? - как ни в чем не бывало, опять тихий и мирный, спросил Небоись.
   - Так я же всё, что вспомню, рассказываю джурам. Они садятся, записывают на воске, я проверяю, и потом запись делается на бумаге, сразу в трёх экземплярах. Один остаётся в моём архиве, два других рассылаются вам и Петрову, в азовский архив.
   - Да, читал, читал... кое по чему надо бы уточнения получить, но это не срочно. А нового, важного нет?
   Аркадий невольно поёрзал по лавке. Нормальных, мягких сидений ему здесь здорово не хватало, никак его зад не мог приспособиться к голым доскам. Но затевать производство мягкой мебели он не спешил, откладывал на потом.
   - Важного? Хм... важного, важного... про извержение Везувия читали?
   - А это каким боком меня касается? - удивился Левко. - Погодой у нас Жучило заведует.
   - Вот как раз Жучилу эта беда меньше должна волновать.
   - Почему?! - хором спросили сразу человека три.
   - Вулкан этот далеко расположен. Ядовитые газы, камни и пепел с него мы не увидим, если сами туда не попрёмся. На погоду он, конечно, влияет, да неслабо, только рассчитать нам это не по силам. А вот лекарям стоит повысить бдительность.
   - Да причём тут лекари?! - воскликнул обескураженный Небоись.
   - Очень причём. Купцы сказали, что он уже не один месяц гремит, извергается. Успел выбросить в небо огромные тучи пепла. В наше время учёные установили, что от этого прозрачность воздуха там, наверху, падает. На всей Земле становится холоднее, меняются направления ветров, значит, ждите холодной зимы и засушливого лета.
   В последнем попаданец уверен не был, но решил, что лучше перебдеть, чем недобдеть.
   "Будет засуха или нет - большой вопрос. Но любое изменение ветров должно здесь уменьшить приход влаги из Гольфстрима. Или увеличить? Не, вряд ли увеличить, сколько себя помню, засух было до фига, мокрядь же, и то - относительная, была один раз. Рискну".
   Внимательнейшим образом слушавший разглагольствования попаданца Левко несколько секунд напряжённо думал, Аркадию даже послышался скрип бешено крутившихся шестерёнок в его голове.
   - И причём здесь лекаря?
   - Люди будут мёрзнуть зимой, что-то погибнет на огородах и в садах (он хотел добавить и "в полях", но в последний момент передумал, не уверенный, сеяли ли в семнадцатом веке озимые). Если не осенью, то зимой будет голод. Перемёрзшие и оголодавшие люди будут намного чаще и тяжелее болеть. Весьма вероятен мор.
   Во время последнего монолога попаданца главлекарь чуть заметно кивал, соглашаясь с его аргументами.
   - И это всё из-за какой-то горушки, хрен знает где расположенной?
   - Господь создал ОДИН мир, и всё в нём взаимосвязано. Да и горушка... не совсем обыкновенная, я потом вам расскажу про неё кое-что интересное.
   После обсуждения ещё нескольких, куда более важных вопросов по единодушным просьбам Аркадий рассказал историю извержения Везувия в первом веке. Всех особенно впечатлили пустоты в лаве, после заполнения гипсом ставшие "скульптурами", портретами погибших людей (в реале сохранились позы погибших и весьма грубые отпечатки лиц, но попаданец об этом не знал). Рассказал он и об успевших добежать до моря, но погибших на берегу от огненно-ядовитой тучи жителях Геркуланума.
   - Их всех накрыла волна раскалённого - медь расплавить можно - воздуха и пепла, вырвавшаяся из жерла вулкана, и ядовитая к тому же. Никто не смог дождаться кораблей или убежать. Там на берегу и сгинули. Обнаружили их уже в конце двадцатого века, раньше, не находя трупов в развалинах Геркуланума, думали, что жители этого города успели спастись.
   - И что, стояли как бараны перед мясником, никто не догадался вдоль берега убежать? - ядовито осведомился Жучило.
   - На берег, судя по всему, они выбежали потому, что землю сильно затрясло, и дым из Везувия пошёл, а когда вулкан взорвался, бежать стало поздно. Не было, нет и долго ещё не будет на Земле средств передви... повозок или чего другого для езды, способных развить такую скорость.
   - Неужто там ни одного доброго коня не было?
   - Нету коней, бегающих с такой скоростью. Туча неслась в десять или двадцать раз быстрей самого быстрого всадника.
   - Во сколько?!
   - Ты не ослышался, в десять или двадцать раз быстрее. Кстати, и быстрее пули.
   Скорость перемещения тучи, названная попаданцем, поразила всех. Некоторое время поговорили об этом, потом на тему зависимости погоды от чёрт-те чего, попутно решили предупредить о возможных холодах и засухе Москву.
   Советов же по лечению сумасшествия никто так давать не захотел.
  

* * *

  
   Сельский дворик в пригороде Азова, ничем не примечательный, такой можно встретить в любом русинском селе. Джурам пришлось двое суток трудиться, выполняя непривычные для них работы, прежде чем сходство стало достаточно полным.
   На скамеечке возле хаты, к счастью, изначально белёной и крытой камышом, сидела неопрятная, неопределённого возраста женщина. Сидела как изваяние, не шевелясь и не отгоняя вившихся вокруг неё мух, тупо уставившись на что-то перед собой. За полчаса, что Аркадий наблюдал, пошевелилась всего один раз, видимо, сгоняя ужалившего её слепня. Игравшихся перед ней двух мальчишек в русинской деревенской одежде и возившегося по хозяйству мужчину в упор не видела.
   Идиллию нарушили ворвавшиеся на конях во двор ногаи. Мужчина было бросился им наперехват с топором в руках, но упал, сражённый стрелой, а ребята побежали от неспешно их настигавших конников с криками: "Мамо! Мамо!". Всадники перекрикивались по-тюркски, обговаривая предстоящее убийство малышей (соседи считали, что татарского Одарка не знает, но в данном случае решено было подстраховаться).
   Женщина при виде такой картины зашевелилась. Между тем, действо продолжалось. Всадники догнали детей, соскочили с коней, один из ногаев схватил ближайшего к нему ребёнка, перехватил его за ноги и раскрутил над собой. Мальчишка при этом визжал так, что, наверное, на всю округу было слышно.
   Именно эта сценка и преобразила несчастную. Она как-то судорожно встала с лавки, сделала к бежавшим к ней детям нетвёрдый шаг и надрывно закричала, почти заверещала:
   - Стійте! Не чіпайте мо§х діточок!
   После чего схватилась рукой за сердце и упала на землю.
  
   Прежде чем разыгралась эта душераздирающая сцена, Аркадию и его джурам пришлось много поработать. Сначала выясняя личность несчастной женщины и подробности её трагедии. Это было не так уж легко: большая часть освобождённых Григорьевым людей осела в городках верховьев Дона. Сам попаданец времени на путешествия по обширной донской земле не имел, со строгими его инструкциями два месяца спасённых от рабства селян разыскивали и опрашивали выделенные советом характерников люди. С теми, кто пристроился жить в Азове или по соседству, разговаривали уже сам Москаль-чародей и его доверенные джуры.
   В конце концов, удалось выяснить, что женщину звали Одарка, была она до набега мужней женой, имела двух малолетних детей, мальчиков. Родила и третьего, но он умер в младенчестве, а знахарка предупредила, что больше у неё детей не будет. Поэтому сыновей она холила и лелеяла, берегла пуще глаза. Все вспомнившие её односельчане отмечали хозяйственность и любовь к своим детям. На этом Аркадий и решил сыграть.
   Он разработал сценарий вероятной гибели детей, наверняка на её глазах, иначе вряд ли она сошла бы с ума. Затем попаданец начал поиск "актёров". Кого-кого, а ногаев среди казаков хватало. Оставалось найти нескольких с малолетними сыновьями. Поручать детям такие роли можно было, считал Аркадий, только если они безоговорочно верят людям, исполняющим роли налётчиков. Получить вместо излечённой женщины двух детей-заик не хотелось никому. Так что ногаи, ворвавшиеся во двор, приходились отцами, старшими братьями и дядьями двум "звёздам" будущего спектакля. Поначалу претендентов на роли детей нашли несколько пацанят, при предварительном разыгрывании сцены отобрали самых смелых и сообразительных.
   Пролежав несколько часов без сознания, Одарка к вечеру пришла в себя и заговорила. Вполне связно и осознанно. Она, ещё нетвёрдо встав на ноги, даже стала беспокоиться о собственной внешности и одежде. Попросила миску с водой, чтоб глянуть на своё отражение и умыться, стала сокрушаться, что всё на ней грязно и затёрто. При осторожной попытке расспрашивать, что она помнит, немного поплакала-попричитала о погибших деточках, о своей разнесчастной судьбинушке. Очень удивилась, что оказалась в Азове, потеряв сознание в родном селе на Полтавщине. Путешествие в ногайском чамбуле, а потом и казацком таборе помнила очень смутно, как и жизнь в Азове до "пробуждения". При попытке вспомнить подробности у неё заболела голова, посему сеанс воспоминаний прервали, женщину накормили и уложили спать. Одарка вернулась в реальный мир, а у легкомысленно вылечившего её попаданца добавилось проблем. И нешуточных, недетских, хотя и связанных частично с детьми.
  

* * *

  
   Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Эту истину Аркадий узнал на собственной шкуре ещё в младших классах школы. Однако, вероятно, по слабости характера и наличию некоторой толики интеллигентщины, попавшей к нему от родителей, напарывался на неприятности от своих добрых дел всё снова и снова. В этот раз он попал по-крупному.
   Первым звоночком послужила беседа с азовским атаманом Петровым. Встреча была рядовой и деловой, но, неожиданно для попаданца, начал её атаман не с проблем созревания селитры или накопления золы от сгоревшего каменного угля.
   - Говорят, ты женщину от безумия излечил?
   - Ну... можно и так сказать, - с нескрываемой гордостью ответил попаданец. Не имея серьёзных знаний по медицине вообще, тем более - по психологии, вытащить человека из пучины безумия было по любым меркам достижением нерядовым.
   - Тогда, может, и мне поможешь? У моей сестры старший сын... с детства... не совсем... в разуме. Заговаривается...
   Рассказ об ущербности собственного племянника давался знаменитому атаману тяжело. Видно было, что для него это по-настоящему больной вопрос.
   "Упс! Ёпрст!!! Приплыли. Чёрт меня дёрнул связываться с этой бабой! Теперь придётся выкручиваться. Мне только славы великого лекаря не хватает для полного счастья".
   - Если с детства, то, скорее всего, это шизофрения. Или, может быть, паранойя. Я в них не разбираюсь, так что даже не смогу определить. Он не буйный?
   - Нет, что ты! Обычный на вид ребятёнок. Ласковый, послушный, только вот...
   Аркадий видя, как переживает Осип, помолчал, собираясь с духом.
   - Видишь ли... то, что тихий и ласковый, это как раз и плохо. Наверное, я ведь не специалист, он шизофреник. А эта болезнь и у нас, там, в будущем, считалась неизлечимой.
   Попаданец развёл руками, дополняя жестом словесный ответ.
   - Постой! Как это неизлечимая?!! Он же на вид почти такой же, как и обыкновенные мальчишки. А та баба была совсем... пришибленная, не говорила, ничего не соображала. Сам же говорил - не покормишь, умрёт с голоду. А Егорка и говорить умеет, и чистоту блюдёт. Ему бы мозги чуть-чуть подправить, и, глядишь, из него ого какой казак вышел бы. Статью в отца растёт, а тот немногим меньше сажени ростом был.
   "Точно влип. Капитальнейшим образом. И как же ему объяснить, чтобы понял?"
   - Эээ... нелегко объяснить, но попробую.
   - Да уж, будь добр! - в голосе атамана прорезалась сталь, что в дружеском разговоре было ОЧЕНЬ плохим признаком.
   - Ну... представь себе лодку. Плыла, плыла, и перевернулась. Но не утонула, воздух под днищем сохранился. Плавает вверх дном. Представил?
   - Причём здесь лодка?!
   - Объяснить просил?
   - Ну, просил.
   - Тогда, пожалуйста, слушай внимательно и отвечай, когда тебя спрашивают! - в бандитском сообществе принцип "Лучшая защита - нападение" действовал особенно чётко. Мямлей здесь не любили и не уважали, поэтому Аркадий не стеснялся при спорах и прикрикнуть, тщательно "фильтруя базар". - Представил, спрашиваю?
   - Ну... представил.
   - Перевернуть лодку обратно, дном вниз, можно?
   - Да почему бы и нет?
   - И плавать на этой лодке дальше тоже можно будет?
   - Если дно не пробито, то... - пожал крепкими плечами в голубом бархате атаман.
   - То есть - можно?
   - Да!
   - Вот голова у той бабы такой перевёрнутой от горя лодкой и была. На вид страшно, но если знать как, исправить можно. Мне просто повезло, читал я о таком случае в книге. Вспомнил и решил попробовать. А вдруг что получится? Ну и получилось. Видно, и бог над несчастной сжалился.
   Аркадий перевёл дух, вытер пот со лба и продолжил.
   - А теперь представь, что рядом с перевёрнутой лодкой кораблик плавает. Ладный, изукрашенный, узорами разрисованный. Да вот беда, при строительстве кто-то забыл про рулевое весло. Нету его совсем. И носа острого, чтоб разрезать волну, тоже нету. Да парусов втрое менее на корабле, чем ему для плавания надобно. Представил?
   - Да, - кивнул Петров. Лицо у него потемнело, будто он за время разговора успел загореть. - Представил.
   - Ну, досочку какую-то туда умудрились вместо кормового весла приткнуть, только не то что шторма, и лёгкой волны та досочка не вынесет, сломается.
   Аркадий прервал своё объяснение, налил в большую чарку из стоявшего на столе кувшина квасу и осушил её. Потом ещё раз вытер пот со лба - объяснение давалось ему нелегко. Меньше всего ему хотелось испортить отношения с таким влиятельным на Дону человеком. Значит: из шкуры выпрыгивай, но внятно объясни.
   - Эх, если бы поправить мозги можно было так же легко, как перестроить корабль! Они Господом нашим в тысячу тысяч раз сложнее устроены. Тихих сумасшедших, как я помню, и в наше время лечить не умели. Даже самые наилучшие доктора, в смысле, лекари, по заболеваниям головы. Я там не с одним таким тихим дурачком встречался. Буйных-то в особых заведениях держат, чтоб они невзначай кого не убили.
   Аркадий махнул рукой и налил ещё себе квасу. Оба посидели молча. Потом Осип поднял на собеседника тяжёлый взгляд.
   - Понял я, Москаль. Ежели Господь судил ему сумасшедшим быть, не в силах человеческих это изменить. Против Бога не попрёшь, его не переборешь.
   Атаман взял другой кувшин, с вином, и щедро плеснул себе, и собеседнику. Они, молча, не чокаясь, выпили.
   Осип Петров действительно понял бессилие попаданца перед страшной болезнью. И позже ни разу не дал повода заподозрить его в затаённой обиде. Однако не все были такими умными. Этот разговор стал первым звоночком разраставшейся как снежный ком славы великого исцелителя Москаля-чародея.
  

Слава мирская.

Азов, зима 7147 года от с.м.

  
   Два дня после обращения Калуженина за помощью в лечении племянника никто по лекарскому делу Аркадия не беспокоил. Он уже начал успешно себя успокаивать, что напрасно пугался и всё обойдётся, как к нему привезли паралитика. Два уже пожилых, по местным меркам, в возрасте за сорок лет, но крепких казака доставили для лечения к великому исцелителю пациента. Молодого родственника с полностью парализованными ногами. От парня заметно пованивало, видимо, он потерял чувствительность не только ног.
   Внятно ответить на вопрос: "Почему вы сюда приехали?" никто из троицы не смог. Старшие мямлили что-то невразумительное, юноша испуганно молчал. Попаданец психовал, с трудом удерживаясь от матов, да и то сугубо из-за несчастного вида покалеченного казака. В конце концов, удалось выяснить, что бедолага два года назад неудачно упал с лошади и у него отнялись ноги. Полностью. Все костоправы от лечения дружно отказались, заявив, что поломался хребет и помочь может только господь бог.
   Аркадий припомнил фильм о Дикуле, который после подобной травмы не просто встал, но и выступал в цирке, поднимая на потеху публики за передок автомобили и жонглируя тяжеленными гирями. Прикрикнув на бубнящих что-то старших казаков и заставив их замолчать, он присел, чтобы глядеть в глаза сидящего на земле паралитика. Из карих зеркал души на него, казалось, глянули страдание и боль.
   - Слушай внимательно, потому что на повторение у меня нет ни времени, ни желания. Ты меня хорошо понимаешь?
   Парень, имени которого Аркадий так и не удосужился спросить, мелко и часто закивал.
   - Вылечить тебя действительно может только Господь Бог, если ты ему в этом будешь помогать.
   Аркадий рассказал всё, что вспомнил о методе лечения Дикуля. Предупредил, что без тяжёлого, болезненного труда каждый день о каком-либо выздоровлении даже мечтать бессмысленно.
   - Если позволишь себе хоть раз расслабиться, пожалеть себя, сиротинушку убогого, испугаться болей сильных - таким и останешься. Молись, но не перед иконой, а в трудах тяжких по возвращению здоровья. Вот тогда, может быть, господь и заметит твои молитвы. И дарует выздоровление. Кстати, первым признаком начавшегося выздоровления будет боль. Сильная. Не убоишься её?
   Юноша энергично замотал головой.
   - Хорошо. Как тебя зовут?
   - Серафим, - неожиданным сочным баском ответил несчастный.
   - Теперь, Серафим, у тебя два пути. Остаться таким, каков ты сейчас есть, выпрашивая у людей всё, что тебе будет нужно. Или каждодневным трудом, через преодоление лени, боли и страдания, попробовать вернуться к обычной жизни. И я не могу сказать за Господа, прислушается он к таким твоим молитвам, или нет. Но к обычным, у иконы - точно не прислушается. А к идущим через преодоление мучений... может, и снизойдёт. Будешь себя изводить, чтобы выздороветь?
   - Да! - севшим от волнения голосом, но, тем не менее, экспрессивно, хрипло каркнул Серафим. Отчаянье и боль в его глазах сменились надеждой и благодарностью.
   Аркадий на удивление хорошо вспомнил без всякого гипноза виденные в фильме конструкции, все показанные там упражнения. Нарисовал свинцовым карандашом на бумаге приспособления, которые нужно будет соорудить в хате пострадавшего. Рассказал, что его родственникам и ему самому надо массировать.
   - Запомни, если потеряешь веру - потеряешь всё. Но одной веры - мало. Ты меня понял?
   - Да! - уже нормальным голосом, басом, ответил парень.
   - Жалеть себя не будешь?
   - Не буду!
   - Вот и хорошо. Но быстрого выздоровления не будет, не надейся. Поскольку невозможно себя мытарить круглосуточно, тебе пока стоило бы освоить какое-нибудь ремесло, чтобы быть полезным людям. Есть ведь дела, с которыми можно справиться, и даже стать мастером, не имея ног. Подумай, к чему такому у тебя лежит душа, а твои родственники помогут тебе это ремесло освоить или человека для обучения наймут.
   Вскоре посетители уехали обратно, а попаданец занялся своими привычными делами. Вечером он зарисовал устройства Дикуля ещё раз и продиктовал рецепты для лечения от паралича из-за травмы позвоночника. Вдруг ещё кому пригодится?
   Несколько дней охране и джурам удавалось удачно отбиваться от желающих излечения страдальцев или их родственников. Зима бурному росту технического прогресса не способствовала, поэтому Аркадий уделял много времени надиктовке всех могущих оказаться полезными сведений, которые вспоминались. А благодаря интересу к альтернативкам и пристрастию к поиску в мировой паутине, знал он, как выяснилось, немало. Вот только воплотить эти знания в жизнь по большей части было сложно. Не хватало людей с соответствующей подготовкой и средств производства. Многое можно было построить самим, но на это нужны было время и немалые ресурсы. Собственно, он уже осознавал, что значительную часть извлечённой из памяти информации смогут реализовать, воплотить в жизнь, только его преемники.
   Затем последовал неприятный инцидент на улице. Под ноги лошадей возвращавшегося из-за города попаданцева отряда бросился человек. Точнее - под копыта Фырка, венгерского жеребца Аркадия. Ни у кого из его охраны или джур сравнимых по ходовым качествам коней не было, так что попаданец всегда скакал первым, возглавляя своих подчинённых, как официальным командиром, так и неформальным лидером которых был. Стремительный рывок от соседнего забора казака в боевом прикиде - то есть в лохмотьях - стал для Аркадия очень неприятным сюрпризом. Конь, в естественном нежелании наступить на человека, скакнул козлом, не ожидавший такой подлянки всадник чудом удержался в седле, сначала взлетев над ним, а потом неловко свалившись обратно. Во избежание падения на землю, еле успев обнять жеребца за шею. При этом Аркадий получил хороший толчок в пах и живот, так что в разборку с потенциальным самоубийцей смог вступить не сразу.
   Мода на шахидов с их поясами ещё не пришла, особой опасности от так сильно рисковавшего человека не ждали. Все дружно остановились и начали выяснять "кто" и "зачем"? Половина спешилась и принялась помогать совершенно не пострадавшему от броска под копыта человеку. Выпавший на короткое время из реальности из-за острой боли в паху попаданец наконец смог перевести дух и взять бразды правления в свои руки. Кратко, командным языком, он объяснил охране и джурам неправильность их поведения. Ведь много раз рассказывал, что в подобных случаях надо немедленно увеличивать скорость передвижения, а не останавливаться. Командира, если он временно потерял боеспособность, необходимо эвакуировать из опасного места. Приказав одному из джур расспросить и доложить, остальным пповелел следовать за собой.
   Во дворе своего дома выстроил всех сопровождающих и устроил им грандиозный разнос. У Аркадия было острое предчувствие, что хорошая охрана от убийц ему может понадобиться в ближайшем будущем, а приучить подчинённых к нормам поведения двадцать первого века в случаях потенциальной опасности никак не удавалось. Увы, слишком часто они начинали действовать не по полученным инструкциям, а по своему разумению. Норма: "Я начальник, ты - дурак..." у казаков не работала совершенно. Дурные начальственные головы здесь было принято откручивать или лишать их возможности делать глупости другим, не менее радикальным способом.
   Прохаживаясь перед строем смущённых своей промашкой казаков, сплошь молодых и малоопытных, Аркадий совмещал приятное (выплеск злости после неприятной и очень болезненной ситуации) и полезное (воспитательный момент).
   - Юрка, ты уже ведь не в один поход ходил, опытный, можно сказать, казак. Что я приказывал делать в случаях попытки остановить отряд?
   Опытный казак, лишь недавно отпраздновавший своё восемнадцатилетие, покраснел и тихо, будто в приватном разговоре, забормотал:
   - Мы должны были...
   - Что ты там себе под нос бубнишь?! Ты будущий командир, или так, погулять вышел? Отвечай как положено!
   - Мы должны были сбиться в кучу вокруг командира и обеспечить его быстрейший уход из опасного места!
   - А что вы сделали в действительности?
   - Мы... мы остановились для прояснения обстоятельств случившегося!
   - То есть подставились под возможную засаду. Стреляйте в нашего командира, а если вам больше делать нечего, можете всех перестрелять, да? Хотя ума не приложу: зачем стрелять в таких оболтусов, порох и свинец тратить? Они же денег стоят! Такие дураки сами свою смертушку найдут, бесплатно!
   Ребята стояли молча, посмурнев лицами. Обычно весёлые и бодрые, они старались выглядеть сейчас серьёзными и исполнительными. Спорить с Аркадием в таких случаях - нарываться на неприятности, это они уже хорошо усвоили. Но бесики в глазах у некоторых проскакивали, что попаданца злило ещё больше. Ему казалось, что сопляки про себя посмеиваются над его оплошностью в верховой езде. Уловив тень улыбки на лице одного из охранников, попаданец перенёс своё внимание на него.
   - И что же, Миша, ты увидел смешного? Не поделишься с нами?
   Парню, не вовремя вспомнившему перекошенное лицо командира, позорно обнявшего своего коня за шею, вмиг стало не до смеха. Делиться воспоминаниями он, естественно, не стал. Замер, уставившись выпученными глазами в лицо попаданца.
   Ещё немного поизмывавшись над ребятами, Аркадий угомонился и с казаком, оставшимся расспрашивать незадачливого предшественника Анны Карениной, поговорил спокойно. Причина происшествия оказалась банальной, хотя от этого не менее трагической. У женившегося после сорока лет казака родился идиот. Горе для него страшное, поэтому, услышав о случае излечения от безумия, он кинулся за помощью к целителю. А так как денег у него не было, бросился под копыта лошадей с мольбой об исцелении ребёнка.
   - Слушай, как ты думаешь, этот казак сильно пил?
   - Да он и сегодня, видать, для храбрости успел принять.
   - Тогда, когда он подойдёт к воротам, выйдешь и скажешь, что я помочь ему ничем не могу. Безумие ребёнка кара его родителю за пьянство. Пусть бросает пить, может, тогда его другой ребёнок нормальным родится.
   Больше недели Аркадий провёл в ставших уже привычными прогрессорских хлопотах. Развернули вовсю изготовление пуль Минье для нарезных штуцеров. Теперь обладатели такого оружия получили возможность стрелять на добрый километр.
   "Эх, будь у нас прицелы... но пока прозрачное стекло остаётся лишь мечтой. В Европе его производят, есть шанс, что и у нас к осени оно появится. Вот тогда первым делом, подзорные трубы и прицелы для винтовок. Как делать линзы, к счастью, я знаю. Ох, и проредим командный состав наших врагов... мало никому не покажется".
   После многочисленных экспериментов удалось наделать немалый запас разрывных снарядиков к трёхфунтовым нарезным фальконетам. Больше у казаков подобных пушек не обнаружилось, а наносить нарезку на стволы самостоятельно попаданец не решился. Зато нарезку стволов ружей, благодаря мастеру из Москвы, удалось наладить. Учитывая, что пули Минье в винтовки заряжались даже быстрее, чем обычные гладкостволки, теперь такая переделка имела смысл. Правда, этот технологический процесс занимал много времени, однако сразу несколько беженцев от панского произвола уже осваивали его, можно было надеяться на существенное увеличение дальнобойности казацкого войска к лету. А там и массовое производство пуль Нейсслера для гладкостволок пойдёт. Дело нехитрое, а увеличение дальности поражения пулей из старого ружья - двойное. Именно поэтому Аркадий и затягивал внедрение этого девайса в жизнь. Чтоб враги, прежде всего поляки, не разнюхали и не начали их делать сами.
   Заодно, вспоминая об очередном провале личной стражи, устроил пару учений по охране собственной персоны. К сожалению, учения получились очень условными, на детском уровне, с криками пиф-паф вместо выстрелов. Хотел попаданец устроить стрельбу холостыми, куда жизненнее получилось бы, но заопасался. Если уж в конце двадцатого века вместо холостых выстрелов иногда звучали самые реальные, со смертельным поражением, то в казацкой вольнице такое могло произойти с куда большей вероятностью. Да и любимое животное, зелёное и надутое, прорезалось. Порох в семнадцатом веке стоил дорого, на Дону ощущалась его нехватка. Но и при показушности, учения выявили неспособность двух казаков охраны к соблюдению самых простых и понятных инструкций. Аркадий отсеял их, догадываясь, что в казаках им долго не ходить. Таких непонятливых из казацких рядов выпалывали враги. Жизнь на Дону или Сечи была не для дураков. Оставалось сетовать на самого себя, при приёме в охрану он их опрашивал, и они показались ему вполне адекватными молодыми людьми.
   Излеченная попаданцем женщина оказалась лет двадцати трёх или четырёх молодкой с бойким нравом и немалой энергией. Толком не отойдя от болезни, она принялась сновать по всему дому, наводя чистоту и порядок. Заодно присвоила себе старшинство на кухне, отчего все обитатели и гости, впрочем, только выиграли. Готовила Одарка куда лучше и вкуснее, чем джуры. Уже день на третий или четвёртый Аркадий уловил на себе её оценивающий, "женский" взгляд. Учитывая, что одновременно с выздоровлением женщина стала стремительно хорошеть, превращаясь в весьма привлекательную особу, он начал подумывать: "А не судьба ли мне её подкинула? Если она отъестся и округлится, как обещает, искоса на меня поглядывая, то будет весьма соблазнительной феминой. И страшный по нынешним временам недостаток - невозможность рожать детей, для меня будет, скорее, достоинством. Больше времени будет доступна для ласк".
   Последняя попытка решить половой вопрос с помощью ногайской пленницы не удалась. Она оказалась не только малопривлекательна для попаданца внешне, малого роста, тощая, с минимумом внешних половых признаков. При спермотоксикозе и такая сойдёт, однако, немного освоившись в роли официальной любовницы колдуна, девчонка начала проявлять на редкость вздорный нрав и попыталась командовать подчинёнными Аркадия, отменяя его приказы. От греха подальше он эту шмакодявку срочно продал, потеряв в цене.
   Одарка показалась поначалу попаданцу прекрасным выходом из положения - он фигуристых и бойких женщин любил. Ела спасённая за троих и не жирела, как ни странно, а весьма приятно для мужского глаза округлялась. Дело шло к сближению более тесному, когда Аркадий услышал расспросы джуры молодкой. Она с полчаса мучила парня вопросами. Но ни разу не спросила о его привычках или характере, любимых или нелюбимых вещах и поступках хозяина дома. Всё, что её интересовало - его состояние. Сколько у него денег, какое есть имущество, какой доход он имеет с походов и т.д. и т.п. Забавно, но из ответов Юрки попаданец узнал о своём благосостоянии нечто новое, хозяином он был не слишком хорошим, многое в финансовых личных вопросах выпускал из виду.
   Аркадий понял, что на этой женщине жениться не стоит.
   "Хозяйкой она, положим, будет неплохой, но связываться с бабой, которой нужен не ты, а твои деньги... неосторожно, по крайней мере. Сейчас она согласна взять меня в приложение к моему имуществу, а потом может решить, что такой придаток ей не нужен, и угостит интересными грибочками. На фиг, на фиг. Лучше потерпим и поищем ещё, чем с такой меркантильной бабой связываться. Наверняка на Украине баб будет куда больше, чем здесь, на Дону".
   После этого подслушанного разговора Аркадий стал блокировать все попытки Одарки к сближению. Инстинктивная боязнь перед формализацией отношений с женщинами увеличилась ещё больше. Несчастливый брак конца двадцатого века сделал его крайне осторожным в отношениях с противоположенным полом. С женщинами нетяжёлого поведения всё у него складывалось удачно - доставили друг другу удовольствие и разбежались. С особами же, требовавшими длительного ухаживания и устраивания долговременных связей с перспективой официального союза, у него ничего не получалось. Быстро начинало казаться, что партнёрша ещё хуже бывшей жены.
   Между тем ходить по доступным женщинам здесь, в семнадцатом веке, было весьма рискованно, несмотря на отсутствие СПИДа. Пока неизлечимый сифилис сводил людей в могилы не менее эффективно и страшно, чем СПИД в двадцатом-двадцать первом веках. Одной из причин высокой цены на девственниц была именно боязнь венерических заболеваний.
   "От этой бабы надо избавляться. Только гнать её на улицу... как-то... нехорошо. Положим, не пропадёт, женщины здесь по-прежнему в цене, их не хватает. Но и равноправным их положение не назовёшь - при встрече с казаком баба должна уступать ему дорогу, даже если ей необходимо при этом лезть в грязь или лужу. Феминисток на этих грубиянов нет. Надо будет намекнуть, что дальнейшее её проживание здесь нежелательно, пусть ищет себе жильё или мужа. Впрочем, чем ей за хату платить - бедна как церковная мышь. Мне только хлопот с бабой, на фиг не нужной, не хватает! Хрен с ней, скажу, чтоб подыскивала место для съезда, и дам время на его поиски. Небось не объест. Тем более, пока здесь живёт, будет готовить".
  

* * *

  
   Уже на следующий день врагов среди городских атаманов у попаданца прибавилось. Или, точнее, он узнал о наличии целой группы существующих вне зависимости от его желания недоброжелателей.
   Самого Аркадия на тот день в доме не было, он мотался по делам. Сначала проверял работы в зародыше металлообрабатывающей промышленности Придонья, превращение гладкостволок в винтовки шло успешно. Всё чаще удавались опыты по сверлению ружейных стволов. Подобное нововведение обещало заметное уменьшение веса ружей, реальность приделки к ним штыков для набранных на Малой Руси новых полков. Вопреки всем неудачам, он не оставлял надежды на внедрение штыков. Правда, для казаков сабля была привычнее и удобнее, они, всё же, были, прежде всего, морской пехотой, а вскоре должны и массово пересесть на коней.
   После контролировал сохранность селитряных сарайчиков. Большая часть из них была не отапливаемой, следовательно, никаких процессов в гуано не шло, проверить можно было именно их сохранность. Не разнесли ли их на дефицитные стройматериалы? Однако, по его настоянию, в нескольких полуземлянках поддерживалась положительная температура, там, вероятно, селитра должна была созревать и зимой. Крепкий характерный запашок хорошо ощущался и на улице - внутрь попаданец не полез. Поболтал немного с охраной, выставленной, и отправился обратно домой. Вечером был намечен очередной визит к Татаринову, обсуждение военных планов на весну и лето, стоило поесть дома, а не являться в гости голодным.
   Услышав шум в собственном дворе, удивился и встревожился. Голоса слышались слишком уж громкие и злые.
   "Кого это черти ко мне принесли?"
   Поднял руку, остановился и скомандовал:
   - Подъезжаем потихоньку и смотрим, что там происходит.
   В сгустившихся уже ранних сумерках удалось рассмотреть в свете горевших двух факелов, что двор прочно оккупирован неизвестными Аркадию казаками-всадниками. Более двух десятков их оттеснили оставшихся дома охранников и джур к входу в помещение и предпринимали попытки, судя по всему, не первый раз, ворваться внутрь дома. Пока сгрудившиеся там подчинённые попаданца успешно натиск неизвестных отражали, но было ясно, что надолго их не хватит. Крики от нападавших звучали угрожающие:
   - А ну, пустите нас, а то порублю!
   - Вали их, Сидор, колдуновых помощников!
   - Чё с ними пихаться? В сабли их!
   Но больше всего Аркадия встревожила одежда казаков. Они все были в жутком тряпье, но на лошадях и с оружием. Значит, считали себя вышедшими в боевой поход, какового, вроде бы, никто в эти месяцы затевать не собирался.
   "Не против меня ли эти козлы поход затеяли? Ох, чую, что-то здесь нечисто".
   - Юрка, Мишка, скачите срочно к Осипу Петрову и Татарину, скажите, на мой двор лихие люди явились, резня может случиться. Быстро!
   Ребята взяли с места в галоп, а попаданец сосредоточился на происходящем в собственном дворе. Заметив там высверк выхваченного из ножен клинка, он бахнул в забор из пистоля и заорал, засовывая разряженное оружие в приседельную кобуру.
   - Молчать! - и уже тихонько, своим: - Следуйте за мной, приготовьтесь к бою, но первыми не стреляйте!
   Аркадий въехал во двор, на ходу вынимая из подплечной кобуры ТТ и досылая в ствол патрон. За ним следом въехали и сопровождающие, с ружьями или пистолями в руках.
   - Вы, козлы драные, совсем одурели?! Кто вам позволил здесь бесчинствовать?! На виселицу захотели?!
   - Да как ты смеешь нас, заслуженных казаков и атаманов, козлами драными обзывать?!
   - Откуда мне знать, что вы порядочные казаки? Судя по виду и поведению - разбойничья ватага. Порядочные люди на чужие дворы, размахивая саблями, не врываются. Прежде чем в дом зайти, хозяев спрашивают.
   - Так мы ж по делу к тебе приехали, с просьбишкой.
   - И чтоб я добрее к вам был и просьбишку уважил, на моих людей с оружьем полезли?
   Отвечавший за всех немолодой казак смущенно забормотал, что, мол, погорячились, детишек побыстрее в тепло хотели пристроить, а слуги их не пропустили... На что от входа в дом внимательно вслушивавшийся охранник Василий возмущённо заорал:
   - Да они всей гурьбой, не спросясь, с угрозами и лаем сюда кинулись!
   Приехавшие смотрели исподлобья, зло, но оспаривать эти слова не стали. Аркадий стал выяснять, уже без крика и оскорблений, причины наезда. Выяснилось, что прибыли два собрата по несчастью, атаманы с верховьев Дона, с похожими бедами - больными детьми.
   - Прошу отцов взять детей на руки и пройти со мной в дом. Остальные здесь подождут, я вас в гости не приглашал!
   "Чем больше мы проговорим, тем меньше шансов на перерастание ситуации в бойню. Скоро и атаманы со свитой подойдут, у них на глазах не побалуешь".
   Беда пришла в семьи двух атаманов верховских городков. У одного, Сидора Глоткина, первенец оказался скорбен разумом, несмотря на возраст в пять лет, мальчик не говорил, пускал слюни и пачкал одежду. У другого, Романа Улёткина, единственный ребёнок не то что ходить, сидеть не мог научиться. Лежал, большей частью, и молчал, если и открывал рот сам, то для плача. Даже есть без посторонней помощи не мог.
   Одного взгляда на притащенных бедолаг, суровейшей зимой, в трескучие морозы, на немалое расстояние, Аркадию хватило, чтоб определить приблизительный диагноз каждому. Возможно, ошибочный, но где же взять специалиста для точного диагноза? Один был похож на дебила, хоть и мог оказаться больным чем-то с длинным латинским названием, а другой - скорее на поражённого тяжелейшей формой детского церебрального паралича. Это и в начале двадцать первого века не лечилось, а уж для не имевшего сколь-нибудь серьёзных знаний по медицине попаданца в семнадцатом веке... Однако его старания объяснить собственное бессилие помочь их детям натолкнулись у атаманов на полное непонимание.
   - Ты бабу от безумия вылечил? Значится, и наших детей лечи так же! У меня моя баба померла, когда его рожала, что ж, напрасно?! - возмущался Улёткин.
   Все попытки растолковать невозможность излечения наталкивались на нежелание атаманов прислушиваться к его аргументам. Более того, уходить из дому и уводить свиту со двора они тоже не соглашались, пока он не выполнит их требования, как считали Глоткин и Улёткин, совершенно законные. Можно было бы посочувствовать несчастным родителям, если бы не их невероятная, как её воспринял Аркадий, наглость. Уже минут через десять после начала спора атаманы начали ему угрожать. Ситуация опять стала обостряться, кое-кто уже начал хвататься за рукояти сабель, но тут расклад сил резко изменился. Появление азовского и верховного атаманов с большими, чем у задрыпанных городовых, свитами, охладило накалённую до предела атмосферу. Лезть в схватку, в которой их заведомо порубят как капусту, прибывшие не хотели.
   Впрочем, нетрудно было заметить, что и к Татаринову с Петровым прибывшие относятся без должного уважения. Но под давлением превосходящих сил верховцы отступили, выяснилось, что им есть у кого остановиться на ночь.
   Приказав своим джурам и охране стрелять на поражение при попытке проникнуть во двор без разрешения в любых наглецов, Аркадий с Калуженином поехал к Татаринову. Пришлось им таки воспользоваться гостеприимством главного донского атамана в полной мере. И пообедать, и поужинать сразу. В этот раз пришлось много времени уделить не военным планам, а внутренней ситуации в области Войска Донского.
   - Первый раз на меня здесь так нагло наезжают. Мне даже показалось, что не несчастные дети тому были причиной.
   - Правильно ты понял. Дети стали поводом. Вылечил бы ты их, нашли бы повод придраться к чему-нибудь ещё.
   - Почему?! Я их в первый раз видел и ни разу о них даже не слышал!
   - Сам знаешь, Аркадий, многие на Дону твоими нововведениями недовольны. Особенно это верховцев касаемо. Сильно там опасаются, что если разрешить здесь распашку земель, то явятся помещики и похолопят нас, казаков.
   - А если не будем распахивать, то всё равно явятся и земли себе отберут, я же вам рассказывал!
   - Рассказывал ты нам, малому числу. Сам же говорил, что слишком многим знать о тебе правду нельзя. И правильно, теперь это ясно, сделал. Такие вещи лучше таить надобно.
   - Правильно-то, правильно, - согласился с Татариным Петров. - Только как этим долб... объяснишь, что без своего хлебушка нам не выжить?
   - Да с выращиваемого здесь они много больше разбогатеть бы могли! - удивился попаданец.
   - Могли бы, - согласился Татарин. - Только это ж надо голову напрягать, суетиться, выдумывать что-то. А сейчас им и думать не надобно. Отсыпай и отливай от государева жалованья, и хлопот никаких нету. Вот посему чем дальше, тем больше кричат о нарушении вековечных обычаев. Раньше-то они на распределении государева жалованья сидели, хороший кусок с этого имели, теперь боятся потерять. А винят многие именно тебя, Москаля-чародея.
   Атаман улыбнулся, хитро глянув на собеседника.
   - Да... много о тебе слухов разных ходит. Сейчас иногда такое буровят, у меня как у лягухи глаза наружу вылазят.
   - Ага, - поддержал разговор Осип Петров. - То он на чёрте ночью летает, турецкие секреты прямо во дворце султана выведывет, заодно его баб... - атаман глянул на супругу Татаринова и, после заминки, подобрал соответствующий обстоятельствам синоним, - хм... обихаживает. То в морскую свинью превращается, турецкие каторги портит...
   - А я слыхал, что он сквозь стены умеет проходить и самое дорогое из сокровищниц выносить. Летает же по ночам, превратившись в филина...
   Так, на весёлой волне, подошёл к концу тяжёлый для попаданца день.
   "Хорошо, конечно, что всё закончилось благополучно. Но вопрос усиления охраны теперь стоит очень остро. И настраивать их надо не только против явных врагов и сомнительных личностей, но, прежде всего, против своих. Предают всегда свои - древняя истина, для меня сейчас особенно актуальная. Не явись так быстро Петров и Татаринов, порубили бы меня с моей хилой охраной...казаки-то с верховскими атаманами прибыли сплошь опытные, бывалые, в бою такие трёх молокососов каждый стоят. Ладно, "Предупреждён - значит вооружён". Прорвёмся".

Рикошет от прогрессорства.

Азов, зима 7147 года от с.м.

(зима 1637-1638 годов от Р. Х.)

  
   Возвращался Аркадий с учений злой и расстроенный. Очередная его попытка внедрить штык провалилась с оглушительным треском. А сколько было надежд... именно на штыки он сделал ставку в попытке вывести местное пешее воинство из-за возов в поле. При помощи нескольких ветеранов тридцатилетней войны выучил сотню новичков маршировать. Душа радовалась при взгляде на их передвижение строем, скоординированные перестроения по свистку.
   "Получали - веселились, подсчитали - прослезились, - как раз про мою затею сказано".
   Ребята со штыками на облегчённых ружьях вчистую проиграли показательные соревнования опытным казакам с саблями. Вроде бы и тренировались много, и ходили строем хорошо, но... Попаданец сплюнул с досады, когда вспомнил, как легко развалили строй ветераны с саблями. Играючи. Подошли к строю в свитках и кафтанах из домотканого сукна бородачи и усачи в ярких заграничных шмотках. С улыбками, весёлыми прибаутками и матёрными подколками, своих соперников они всерьёз не воспринимали. Сразу бросилось в глаза, что молодёжь по сравнению с ними перенапряжена, свои ружья с тупыми деревянными штыками (во избежание несчастных случаев) ребята держали, сжимая до хруста в пальцах. Взмахнули казаки саблями (самыми настоящими, остро наточенными, в их способности удержать руку от опасного удара сомневаться не приходилось), и рассыпалась ровная шеренга. Не было ни малейших оснований сомневаться, что янычары или спешенные сипахи повторят подобный фокус в бою.
   "Да... вот точно, что я не Суворов, воспитывать чудо-богатырей не умею. Помнится, и он упоминал об индивидуальном преимуществе турок над русскими в бою. Но в строю-то его солдаты от тех же янычар отбивались, несмотря на их огромное численное преимущество. Значит, возможно такое. Но каким образом? Кто может научить, если штык ещё не изобретён?"
   Из-за провала экспериментов со штыками пришлось срочно возвращаться к использованию традиционного длинномерного холодного оружия. Казацкие пики много короче европейских, не четыре-пять, а около двух с половиной метров, но в тесном строю с ними можно уверенно отбивался от "саблистов". Правда, те же ветераны выходить в чисто поле не видели нужды, им привычнее в таборе отбиваться, переломать подобные традициии вряд ли удалось бы. Аркадий и не пытался. Опыты делались с молодёжью, новики и молодыки ещё казацких навыков войны не имели и охотно учились всему новому. Он поднял вопрос об организации полков нового строя перед Хмельницким и Татариновым, те пока колебались.
   "Дьявольщина, как хорошо шла прогрессорская работа у героев альтернативок... сколько полезного и нужного они успевали внедрить за кратчайшие сроки. Н-да... понимал же, конечно, что авторы завираются, но что настолько... или просто у меня голова пустая, а руки из известного места - не плеч - растут? Или, может быть, местность для прогресса неподходящая?"
   Попаданцу захотелось повыть на Луну. Или просто на небо, слишком многое в последнее время не получалось, катастрофически малыми и неполными оказывались собственные знания, извлечение их из дырявой памяти с помощью Васюринского выходило не всегда... хреново было. Всё.
   Две недели убил на выплавку марганца из руды (пи... пи... пиро... в общем, не случайно эта пакость с "пи" начинается). Времени, сил, древесного угля потратил много, ничего толкового не добился. То есть нельзя сказать, что ничего не получил, находил потом в тигле среди спёкшейся массы руды капельки светлого металла, не железа, не серебра, вероятно - марганца. Но даже в самых удачных попытках весили они меньше пяти процентов от массы заложенной в тигель.
   "Кпд хуже, чем у паровоза. Да и удовольствие растирать в пыль эту не самую мягкую руду... даже если на рабов скинуть - слишком медленно и затратно получится".
   Фактически потерпев очередное фиаско, отложил работу с марганцем на потом. И высказывание, что отрицательный результат - тоже результат, не утешало ни в малейшей степени. Оставалось надеяться, что когда заработает доменная печь, то в металл марганец из руды будет переходить нормально.
   Многократные попытки соорудить из селитры и нефти что-то взрывоопасное, вероятно, также провалились. Аркадий и сам не был уверен, вполне возможно, какой-то из экспериментов и не был провальным, но где взять детонаторы? Многие виды взрывчатки нуждаются в чем-то более резком, чем чёрный порох, для инициации взрыва. Хоть дело чрезвычайно важное, пришлось отложить и его. Какой смысл делать взрывчатку, если не можешь её взорвать?
   "Близок локоть, да не укусишь!" - точно сказано. Вот вспомнил, положим, какие ингредиенты нужны для производства гремучей ртути. Кстати, без всяких колдунов вспомнил, сам. И что? Капсюлей как не было, так и нет, и в ближайшее время их появление не предвидится. Потому как этот чёртов рецепт рассчитан на покупки всего необходимого в химическом отделе магазина двадцать первого века. В Диком поле века семнадцатого ничего подобного нет в принципе. Так что мечты о капсюльном оружии можно смело переводить в разряд отдалённых, если не вообще неосуществимых. И так почти во всём".
   Регулярные обломы в прогрессорской деятельности были вполне ожидаемы и не катастрофичны для главной цели попаданца - предотвращения Руины* и, если получится, грядущего в России полного закрепощения крестьян. Пока к этому сделано только несколько робких шажков, ничего исторического совершить не удалось. Взятие Азова и разгром османского флота радовали, но необратимыми их не назовёшь. И в реале казаки не раз щипали османский флот, крепости их брали, да что толку? Ресурсы Османской империи огромны. Она легко переживёт не одно поражение, восстановит флот и будет присылать войска для отвоевания крепости до тех пор, пока не добьётся своего. Мало их разбить раз или два, надо наносить удар в сердце этого людоедского государства.
   "Чёрт! Я так сам себя в депрессуху загоню. Будем делать, как советуют пиндосы - мыслить позитивно. Азов с моей помощью куда как с меньшими потерями взяли? Взяли. Крым от турок очистили? Очистили. Набегов на Русь в этом году было в разы, если не на порядки меньше, это ведь тоже - достижение? Ха, ещё какое! Флот галерный у казаков появился, чего никогда не было. Много есть достижений. А ведь я здесь меньше года, авось, если не прибьют, ещё чего наворочу. И с распространением пуль Минье я правильно подсуетился. У турок винтовок почти нет, они и перенять их в ближайшее время не смогут. Так что хоть я и не Пушкин, а натурально - с.укин сын и молодец! Или как он там себя после написания Годунова обзывал?"
   Как это ни смешно, но старательные воспоминания о достижениях, а их при тщательном анализе своей деятельности попаданец обнаружил немало, помогли отогнать плохое настроение. У ворот своего дома обнаружил то ли маленькую толпу, то ли большую кучку людей - человек тридцать-сорок. Судя по издаваемому шуму - таки толпу. Разобрать, что там они орали, сразу несколько человек одновременно, было сложно. Аркадий и не стал пытаться. Спрыгнул с коня, громко свистнул, привлекая к себе внимание, спросил: - Что за шум, а драки нет?
   И немедленно получил то, что попросил. Драку.
   - Это он! - заорал кто-то в толпе хриплым басом.
   - Точно! Москаль-чародей! Бей его! - поддержал баса дискант.
   В полном соответствии неразрывности слов с делами, кучковавшиеся у ворот незнакомые попаданцу казаки ломанули на него. Быть бы ему тут же затоптанным, да с одной стороны его прикрыл Фырк, весьма агрессивно встретивший атаку на себя, а с другой взяли в нагайки нападавших два бывших с ним охранника. Впрочем, самому Аркадию тоже зевать не приходилось. Бежавших на него с откровенно агрессивными намерениями мужиков, в смысле - казаков, он, не задумываясь, встречал с обеих рук - прямыми и хуками. Удары у него были поставлены хорошо, никаких попыток защищаться или уклоняться противники не делали - тренировка с мешками, а не бой. Только вот злоба в глазах атаковавших, невнятные угрозы, ими выкрикиваемые, говорили о серьёзной опасности. Время в таких случаях определять крайне затруднительно, незадачливому колдуну показалось, что его прошло много, а враги всё лезут и лезут. Трёх он, прочно отключив, сбил на землю, парочку заставил, зажимая расплющенные носы, уходить в сторону. Назад они отступить не могли, там подпирали новые бойцы, жаждавшие сойтись в рукопашной с ненавистным им человеком.
   Конечно, долго так Аркадий не выстоял бы, уж очень боевой настрой демонстрировали нападавшие. К великому его удивлению, хотя у всех висели на поясах сабли и пистоли, оружия никто не доставал. Естественно, попаданцу пришлось не только наносить, но и получать удары, но от попыток дать себе в челюсть он успешно защищался, здорово помогли боксёрские навыки и значительное преимущество в росте. Удары по туловищу переносил пока легко, спасали подкольчужник, кольчуга и полушубок. Главным в этот момент он считал сохранение вертикального положения - упасть означало погибнуть.
   Ударом по нежным ноздрям подняли на дыбы и заставили отойти Фырка. Обидевший жеребца получил копытом, и не факт, что шапка спасла ему жизнь. Вынужден был немедленно включить задний ход и Аркадий, одновременно смещаясь к щедро раздававшим удары нагайками своим стражникам. Загудела голова от прилетевшего справа свинга (размашистого удара) в висок, отбил на автомате удары в челюсть и глаз, зашипел от повторного свинга, расплющившего ухо... дело ОЧЕНЬ СИЛЬНО запахло керосином, хоть производить его пока здесь никто не умел.
   Раздавшиеся возгласы "Слава!" и "Бей!" возвестили об увеличении числа участников потасовки. Джуры и охрана попаданца ударили в тыл напавшим на него. Однако ещё несколько секунд ему пришлось пятиться, отражая удары и отвешивая плюхи, куда более эффективные и убойные, в ответ. Сбил с ног, скорее всего, сломав им челюсти, ещё двоих, когда, наконец, противники закончились.
   Энергично орудуя дубинками, его помощники отогнали от командира враждебно настроенных казаков. Аркадий, судорожно втягивая воздух и не без усилий удерживаясь на ногах, отметил про себя, что оружия никто так и не достал. Ни нападавшие на него, ни его защитники. Что и не удивительно - за убийство товарища полагалась лютая смерть, обнажённая сабля стала бы свидетельством намерения убить. А если кто не переживёт стусанов, полученных в честной (толпа на одного) драке, так попробуй, найди виновного.
   Ухо горело, будто его кто подпалил, ноги подгибались, руки дрожали, в голове... совпадение землетрясения с ураганом. Сначала всё подбросило вверх, а потом закружило там со страшной силой. Сообразить, что случилось, почему он подвергся такому наглому наезду, пока не мог.
   "Покушение на убийство? Пожалуй, уж очень зло нападали, в землю хотели втоптать... точно, именно убить и жаждали". - Аркадий глянул на оттеснённых казаков и наткнулся взглядом на чей-то ненавидящий взгляд. - "Именно убить и не иначе. Но кто ж так убийства организовывает?! Бред какой-то... чушь собачья. Если хотят убить, то не нападают без оружия в центре столицы, при куче свидетелей. Кстати, что это за гоп-компания? Чёрт меня дёрнул слазить с коня, ведь действительно затоптать могли. Насмерть. Видно же было, что люди возбуждены, какого я сам к ним полез? Н-да, впредь поосторожней стоит себя вести".
   Хотя охранники попаданца и его джуры уступали в числе атаковавшим, те, получив отпор и выплеснув эмоции, повторять нападение не спешили. Судя по небедной одежде многих и далеко не только славянского типа лицам, казаки были Низовские. Аркадию вспомнились перекошенные ненавистью физиономии людей, жаждущих забить насмерть, разорвать на мелкие кусочки, стереть с лица Земли. И не кого-нибудь вообще, а именно его.
   "Да с какого бодуна они на меня набросились? Перепили, что ли? Ни с кем из них я не общался, никого припомнить не могу, если и видел где, то мельком. Но они меня опознали, бить хотели конкретно меня. Был вначале крик... чёрт! Нет смысла гадать, лучше расспросить".
   Увидев, что так и не поверженный Москаль-чародей направился к себе во двор, непонятная компания опять возбудилась.
   - Стой!
   - Держи его!
   - Пускай ответит!
   Не желая провоцировать новое побоище - не дай бог, за оружие схватятся - Аркадий поспешил к воротам собственного дома. Туда как раз один из джур вводил его собственного скакуна. Прикрывая его от опять агрессивно зашумевшей толпы, к воротам стали пятиться и его охранники, угрожая противникам короткими дубинками.
   - Уйдёт! Ой, держите его, уйдёт же! - опять заполошливо взвыл знакомый уже дискант.
   Аркадий остановился, обернулся к толпе и громко объявил: - Выберите трёх человек! Их пропустят ко мне во двор, с ними и говорить буду!
   После чего, широко шагая и борясь с желанием перейти на бег, пошёл дальше. Вслед за ним втянулись во двор и остальные обитатели попаданцева дома. Протестующие ворваться силой во двор не пытались.
   Закрытие ворот на засов принесло Аркадию просто физическое облегчение, будто они прикрыли его от пронизывающе холодного ветра. Всё же своё, можно сказать, ставшее уже родным, подворье создавало ощущение некоторой стабильности и защищённости.
   Подбежавший начальник охраны Василь Вертлявый доложил: - Ворота закрыты, все ребята дежурят там, чтоб отогнать, если полезут.
   - Что, всех?
   - Да, всех... - чувствуя подвох в вопросе, нерешительно протянул главстраж.
   - А если под шумок сзади кто пролезет?
   - Ааа... сейчас!.. - вскинулся Вертлявый.
   - Да ладно, не спеши, если бы кто хотел залезть, давно бы уже это сделал. На будущее учти.
   - Учту.
   - А чего так долго на выручку не спешили?
   - Как долго?! И до пятидесяти не спеша досчитать не успел бы, как мы все выскочили. Не ожидали мы, что ты с коня спрыгншь.
   Аркадий поморщился от напоминания о сделанной глупости и внимательно глянул в глаза Василя. Тот явно не врал.
   "Это значит, что моя схватка с толпой меньше минуты длилась. Да... время действительно штука относительная, то летит стрелой, то тащится черепахой. Как они меня не затоптали... чудо. Ну и совершенное неумение прикрывать подбородок в драке. Будто сами подставляли. Вот и пригодились мне занятия боксом и боевыми искусствами. Не спотыкайся они о своих товарищей, не трать время на оттаскивание или осторожное перешагивание упавших - не выстоять бы мне и десяти секунд. Да и толпа, слава богу, была не слишком плотной. Давили в спины друг другу не так уж сильно".
   - Кто буянит, знаешь?
   - Да казаки из нового городка, Соляного. В этом году построили. Говорят, хорошо там живут, соль везде нужна, только отгружай.
   - Так и отгружали бы, чего ко мне явились-то?
   - Да кричали, что ты там кого-то убил. Требовали справедливости. Но оружия не доставали, напролом не лезли. Я к Калуженину уже давно гонца посла, не знаю, почему никто от него не явился до сих пор.
   - Надо было не к нему лично, а в дежурную сотню. Его и в городе может не быть, вот и носится твой посланник по окрестностям.
   - Не сообразил.
   - Эх! - махнул рукой попаданец. - Тебе ещё учиться и учиться этому ремеслу. Так про какое убийство речь идёт?
   - Я и сам не понял. Вроде какие-то тринадцать человек сгинули, а тебя винят.
   - Ого! Не одного, оказывается, а сразу тринадцать. Надо же, почти вдвое больше, чем в сказке, и не заметил.
   - Какой сказке? - заинтересовался Василь.
   - Потом расскажу, пошли в дом, думаю, посланцы от них скоро явятся.
   Не успел попаданец снять верхнюю одежду и умыться с дороги, как явились делегаты от демонстрантов. Как и оговорил Аркадий, их было трое. Все бородатые (одна борода рыжая, две чёрные), в дорогих, из западноевропейского сукна черкесках, правда, в эти времена газырей ещё к ним не пришивали, с хорошим оружием. Возраст пришедших, вероятно, колебался в районе тридцати лет с небольшим, то есть все выглядели старше попаданца, хотя были, наверное, несколько моложе его.
   "Так, правильно я ещё перед воротами заметил, что люди они небедные. У рыжего на сабле немалой величины красный камень сияет, как бы не рубин. Или красное вулканическое стекло, как в каком-то романе. Только вот в отличие от некоторых прежних своих знакомых прелестниц, отличить одно от другого не смогу. Ни с одного взгляда, ни обнюхав-общупав. А жаль... пригодилось бы. Но какого они сюда припёрлись?"
   - Здравствуйте. Раз явились, проходите. И назовитесь, кто вы будете? - скрывать своего негативного отношения к вошедшим хозяин даже не пытался.
   Незваные гости дружно перекрестились и по очереди представились.
   - Я - атаман Соляного городка Анисим Ефремов (среднего роста, яркий, хоть и уже с заметной проседью брюнет кавказского типа).
   - Я - есаул Соляного городка Ерофей Жученков (похожий на Ефремова по комплекции, но с заметной монголоидной примесью в лице).
   - Я - Исидор Порох! - представился, сверкнув недружелюбно глазами, рыжебородый. - Куренной (на Дону это звание означало не полковник, а десятник).
   Первые две фамилии прозвучали очень авторитетно. Вместе с Шапошниковыми они составляли троицу самых богатых родов среди донских казаков.
   "Не было печали... этих взашей не погонишь, иначе потом неприятности и лопатой не разгребёшь. Но позволять залазить себе на шею этим товарищам нельзя, мигом оседлают, да ещё и шпоры в ход пустят".
   - Ну, проходите, раз явились. Присаживайтесь за стол, неудобно стоя о важных вещах говорить.
   Москаль-чародей сел на лавку рядом с начальником своей охраны по одну сторону, пришедшие - по другую. Выставлять угощение до выяснения отношений хозяин посчитал излишним.
   - И чего вам, люди добрые, от меня треба? - не стал тянуть кота за хвост Аркадий. - Нападать на атамановых помощников как будто только ворогам лютым полагается. А вы, вроде, не враги, казаки, да, вижу, справные.
   - Вира нам с тебя причитается. А за драку звиняй, не выдержало сердечко ретивое у некоторых, - отвечавший за всех Ефремов недовольно покосился на сидевшего рядом рыжего. - Там, в той хате, у некоторых друзья сгинули.
   - Не понял. Кто сгинул?! Какая такая хата?! Я здесь причём, что у вас там кто-то умер?!! Да это мне с вас вира полагается за нападение у ворот моего дома!
   - Ууу!.. - взвился с лавки рыжий. Но был немедленно сдёрнут за полу черкески своим атаманом обратно. - Сиди!
   Вопреки устоявшемуся мнению о темпераментах имевший типично финскую физиономию рыжебородый демонстрировал вулканическую натуру, а явный лидер, несмотря на кавказскую внешность, на лицо эмоции вообще не выпускал, будто ему его во льдах заморозили. Осадив товарища, вожак обратился к Аркадию, говоря спокойным, уверенным тоном.
   - Наши друзья, их бабы умерли. Всего тринадцать душ. А ты виноват потому, что они от угара померли. Из-за каменного угля.
   Вот теперь Аркадий понял, в чём дело.
  

* * *

  
   Ещё летом он поднял на атаманском совете вопрос о сбережении лесов в Придонье, особенно - в южном. Их в Приазовье практически и не было, так, заросли вдоль рек, уже сильно прореженные хищнической вырубкой.
   - Если население здесь будет расти, то вскоре на сотню вёрст ни одного дерева ни останется. А вслед и вольные степи начнут опустыниваться, вам это надо? - сгустил краски тогда попаданец.
   К его великому удивлению, атаманов на природозащитные действия долго уговаривать не пришлось, они сразу прониклись необходимостью сбережения лесов.
   - А ведь так и есть! - согласился с услышанным Степан Иванов, атаман крупнейшего городка, Черкасска. - У нас вокруг на версту ни одного деревца, даже самого завалящего, не растёт. И засухи в последние годы сильно скот пасти мешают.
   - Обратно, дерева доброго для строительства струга нигде не найдёшь. Повырубили уже их, одна мелкая поросль осталась, - добавил аргументов атаман Монастырского городка Михаил Кошелев, которого Татаринов на хозяйстве оставлял, когда в поход на Азов уходил. - Только вот еду на чём-то готовить надо? Зимой хаты обогревать, без этого никак не обойтись. Хочешь не хочешь, а рубить будешь. Не возить же дрова из Воронежа или через море! У тебя, видно, мысль какая есть?
   - Есть, - не стал отпираться попаданец. - Даже не одна, целый компл... в общем, несколько друг с другом связанных. Во-первых, почему бы и не сплавить сверху, где леса есть, плоты из порубленного и очищенного от веток дерева? Летом, правда, не уверен, доплывут ли, река сильно мелеет, а по весне что им может помешать? Окромя доброго дерева, из которого сами плоты будут сбиты, на них и сорного, для строительства негодного можно нагрузить. Вот вам будет и дерево для строек, и для топки. И доставка дёшево обойдётся, Дон-батюшка сам их сюда приволочёт.
   Здесь Аркадию пришлось объяснять заинтересовавшимся атаманам принципы плотогончества, люди они были большей частью степные. Справился, все посчитали, что дело осуществимое и выгодное.
   - Во-вторых, - продолжил он, - на всех местах, где раньше деревья росли, надо посадить их самим. Этой осенью и начать, возле тех же городков.
   Поучительного монолога не получилось. Пришлось опять объяснять и советоваться о сроках посадки, прояснять, что сажать и где брать саженцы. К этому совету Аркадий тщательно готовился, так что и на эти вопросы смог ответить без запинки. Атаманы в принципе не возражали против озеленения окрестностей собственных городков. Тем более провозглашённая Москалём-чародеем связь вырубок и засух их встревожила не на шутку. Если земледелия на Дону не было, то скотоводство имело там очень важное значение в жизни людей. Запрещать вырубки совсем не решились, ограничились объявлением нескольких рощ заповедными.
   - В-третьих, надо срочно переходить к замене для приготовления пищи и отопления дерева каменным углём. Правда, - вынужден был признаться незадачливый колдун, - не знаю, подходят ли для его сжигания ваши печи. Мне мою пришлось полностью перестраивать, и обошлось это в немалую копеечку.
   Попаданец невольно скривился, вспомнив сколько мучений пришлось пережить при переоборудовании печи, фактической её новому строительству. Заработала как надо она только после третьей переделки. Одни железные детали стоили по местным меркам немалые деньги, а без них, насколько он помнил, жечь уголь трудно и опасно для жизни. При отоплении по-чёрному, без печной трубы, что кое-где практиковалось, уголь использовать вообще невозможно.
   В результате обсуждений решили рекомендовать использовать уголь для готовки везде, где это позволяют условия. Всех, кто будет его покупать, решено было предупреждать об опасности угорания.
   Уже тогда его посетила мысль, что с использованием угля он поспешил - пока нет дешёвых чугунных деталей для печей, не стоило вообще поднимать этот вопрос. Но более важные проблемы отвлекли "великого реформатора" от угольного вопроса. Себе он печи перестроил, к великому неудовольствию джур, дым от угля им категорически не нравился, и еду они бы предпочли готовить на дровах. Увы, вопрос-то поднял, добился его рассмотрения и частичного внедрения в жизнь, а вот проконтролировать использование угля хотя бы в Азове не удосужился.
  

* * *

  
   " А ведь их претензии ко мне кой-какое основание имеют... ляпнул тогда, до конца не продумав, природозащитник хренов, а люди погибли. Не только по своей невнимательности, но и по моей глупости... Господи, прости, ей-Богу не хотел! Будто заколдована у нас земля, хотим как лучше, а получается как всегда... но признавать свою вину перед этими... пираньями никак нельзя. Будем выкручиваться".
   - Я кого-нибудь из вас, или погибших, покупать и палить уголь уговаривал?
   - Нет, - ответив Ефремов, ткнул локтем поддых куренному, было раскрывшему рот для ответа. - Однако нам сказали, что использование этого сатанинского камня - твоя придумка.
   "Мне только обвинения в сатанизме не хватает для полного счастья!"
   - Это кто же обыкновенный горючий камень сатанинским объявил?
   - Так горит же, как и серой, бывает, чуток пованивает. А главное - люди от него гибнут.
   - Насчёт запаха серы... первый раз слышу. У меня в доме им печи каждый день топят, нету такого. Впрочем... в порохе-то сера уж точно есть, и людей он ещё как убивать может, ты его тоже сатанинским зельем считаешь?
   - Причём здесь порох?!
   - Причём здесь я?
   - Но люди-то погибли!
   - Царство им небесное! - перекрестился (троеперстно) Аркадий.
   - Царство небесное! - дружно двумя перстами перекрестились его собеседники. До Никона и его злосчастных реформ никого эта разница в сотворении креста не смущала.
   - Родичам погибших-то надо бы виру выплатить, - прервал короткое молчание Жученков, до этого молчавший. - Обычай у нас, стало быть, таков.
   - Дык, я ж разве против? - удивился Москаль-чародей. - Кто у вас там уголь разжигал, пускай и платит.
   - А ты, значит, здеся ни при чём?! - выпалил куренной Порох. - Не ты, стало быть, сию сатанинскую прелесть на свет божий вытащил?!
   - Прелесть? - Аркадий невольно схватился за свою куцую бородёнку. - Уж не знаю, в чём там прелесть, только ничего сатанинского, повторяю, в угле нету. И из земли его точно не я доставал, а рабы.
   - Ещё скажи, что не ты выдумал его добрым людям заместо дров подсовывать! - опять вступил в беседу есаул.
   - Я. Только кто ж виноват, если человек ножом заместо свиного бока по пальцам себе чикнет? Так и с углём. Всех предупредили, что горит он жарче дров, да имеет опасные свойства. Ежели кто забыл, ему самому и перед Богом ответ держать.
   - Да я тебя!.. - заорал рыжий, вскакивая и хватаясь за саблю, отталкивая при этом атамана. И как полагается клоуну, тут же поймал оглушительную плюху от Ефремова, перелетев через лавку назад. Наверно, плюха была не только громкой, но по-настоящему тяжёлой, потому что встать сразу он не смог, а завозился на спине, как перевёрнутый жук.
   - Просим прощения, мы чичас вернёмси, - коротко кивнул до того неизменно гордо поднятой головой атаман. Они с есаулом сноровисто выскользнули из-за стола, подхватили с пола куренного и вытащили во двор. Причём именно вытащили, не дав себе труда поставить на ноги, так что не пришедший в себя казак забавно дрыгал ногами, видимо, не успев прийти толком в сознание.
   "Вот вам и всеобщее равенство среди казаков. Прихватили его для создания давления на меня, видимо, у бедолаги кто-то в той избе сгинул, а как не стал нужен - выбросили, как... чёрт, и сравнение подходящее на ум не идёт. Рисковые ребята, здесь такое обхождение реально жизни может стоить. Н-да... но почему-то мне кажется, что эту проблему они успешно решат".
   Вернувшиеся вскоре вдвоём донцы резко сменили тональность беседы, попытавшись выпросить возмещение за гибель товарищей, если уж не удалось вытребовать. Да и здесь их ждал облом. Битьё на жалость оказалось таким же нерезультативным, как до этого силовое давление. Аркадий понимал катастрофичность для себя любой уступки и неприступной каменной стеной стоял в неприятии претензий.
   В общем, дискуссия победителя не выявила, стороны остались при своём. Казацким бизнесменам хотелось вытянуть у богатенького Буратины хороший куш, а знаменитый колдун чихал и на слёзные просьбишки, и на очень завуалированные угрозы. Поначалу нешуточно испугавшись, он теперь понял, что в этот день угроза была не его жизни или здоровью, но сугубо карману. Или точнее - кошельку.
   Однако выгонять непрошенных гостей несолоно хлебавши хозяин не стал. Посчитал невыгодным. В конце беседы он предложил им поучаствовать в производстве некоторых нужных людям вещей. Всё равно ему самому за всем не уследить, всего не изготовить. А если у людей, да таких энергичных и влиятельных, будет стимул, они многое лучше сделают. Поэтому Ефремов и Жученков обещали приехать к нему ещё раз, чтоб поговорить уже о ведении совместных дел.
   Оставалась ещё проблема сильно обиженного куренного, но здесь попаданец решил положиться на разум и жадность Ефремова и Жученкова. Они теперь были сами заинтересованы, чтоб рыжий клоун не попытался сменить амплуа на какое-то более мрачное. И оказался прав, больше он о Порохе никогда не слышал.
  

Метель.

Степь где-то между Сечью и Азовом, февраль 1638 года от Р. Х.

  
   - ... Ну, значит, а погибшим при защите христианских святынь, полагается прямая дорога в рай. Вот и попал туда Юхим.
   Тесно сбившаяся вокруг Аркадия группка казаков дружно заулыбалась. Известный среди казаков шутник с раем ассоциировался... скажем так, не очень хорошо. Уж очень неоднозначной была у него репутация. Да и христианином он был... условным. Креститься-то он, как полагается, крестился, исламских традиций не придерживается, в душу же здесь лезть считалось дурным тоном. Сгрудились же слушатели из-за того, что пережидали в походном шатре метель. В иные годы здесь в это время уже вовсю цветёт весна, а Аркадию "повезло", нарвался на такое явление природы. И, кто бы сомневался, в самый неподходящий момент.
   - Постой, постой, как это - попал в рай?! Вот он же сидит! - заметил, наконец, несоответствие новый джура Мыкола.
   - Ну, сидит. Он бы и лёг, да тесно здесь. Ты сначала дослушай историю.
   - Да как же?.. - попытался продолжить Мыкола, но был быстро приведён к молчанию стусанами и выкриками:
   - Заткнись!
   - Не мешай!
   - Дай послушать!
   - В рай-то душа полетела, да вот незадача, бой был тяжёлый, воинов православных полегло много, - продолжил рассказ попаданец. - Ну и перед воротами образовался затор из душ прибывших раньше. А надо признаться, не все православные воины на Земле жили тихо и благочестиво.
   Аркадий опять сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих. Они предсказуемо дружно заулыбались. Найти в разбойничьей банде людей тихих и благочестивых, конечно, можно, но выборку для этого придётся делать немалую. В казацкой среде больше выживали люди с совсем другими свойствами характера.
   - Ну, наш Юхим человек достойный. В драку у ворот за право пройти первым не полез. Оно ему надо - от Святого Петра плюхи огребать? Стоит, значит, в сторонке, ждёт, когда Пётр и архангелы порядок наведут. А там... давно при райских вратах такого безобразия не случалось. Кто-то сгоряча и самого Петра нехорошо обозвал, тот обиделся...
   Путешественники загоготали. Личностей сверхамбициозных среди них хватало, ни для кого это секретом не было.
   - Стоит, значит, наш Юхим в сторонке, ждёт. Ну и заскучал маленько. - Дай, думает, - трубочку закурю, пока Пётр с архангелами буянов сызнова на суд божий отволочёт. Да вот беда, не оказалось в шароварах трубочки.
   - Каких шароварах? - удивился опять Мыкола. - Душа в рай бестелесная летит.
   - Ну, не знаю, каким ты на суд господа предстанешь, а казаки там, перед воротами, появились хоть и бестелесными, но прикрытыми той одеждой, в какой погибли. Оно господу надо, на голых всё время таращиться? Так о чём это я... а, полез, значит, Юхим по карманам, трубки не нашёл, а вот пугательную ракету обнаружил. Не успел в бою во врагов запустить.
   Бредовую эту историю Аркадий сочинял на ходу, желая повеселить друзей, приунывших во время долгого ненастья. Непогода бушевала уже несколько суток, путники успели съесть прихваченное в дорогу продовольствие, дрова для обогрева шатра кончились ещё раньше. Вот и сидели горемыки, напялив на себя всё, что у них было, развлекали друг друга разными историями. Первое время джур развлекал Срачкороб, но потом ему надоело болтать непрерывно и во избежание уныния, за болтовню взялся Аркадий. В конце концов, ему пришла мысль, что неплохо бы прославить ещё раз друга. Тот скромно согласился с разглашением этой, якобы старой, истории.
   - Ну... стоял себе Юхим, стоял, и надоело ему там столбом торчать. Решил: дай, думаю, пошучу. Взял, подпалил ракету - он, сами знаете, подпалить может что и где угодно - и запустил над толпой. Что тут началось... архангелы, ну как воробьи от палки, разлетелись в разные стороны, православное воинство ломанулось в ворота толпой и их к че... ну, в общем, вынесло. Пётр аж присел от неожиданности, а когда все пробежали мимо, встал и упёрся огненным взором в Юхима. Да громовым голосом спросил: - ТЫ ЧТО, РАБ, СДЕЛАЛ!?
   - Пошутил, - ответил оробевший Юхим.
   - ПОШУТИЛ, ГОВОРИШЬ!!? - загремел голосищем Пётр. - А НУ ИДИ СЮДА!!!
   - Куда тут денешься? Пошёл Юхим к апостолу. Подходит, а Пётр ещё громче: - ШУТИТЬ ЛЮБИШЬ!!!!!?
   Юхим, сами знаете, человек неробкий, но здесь с перепугу у него голос отобрало, он только на вопрос апостола кивнуть смог. А у райского привратника глаза огнём горят, будь там не только чистая душа, а находись она в теле, пропалил бы апостол баловника своим взором напрочь!
   - А ТЕПЕРЬ ПОНЮХАЙ, ЧЕМ ТВОИ ШУТОЧКИ ПАХНУТ!!!!!!!!
   Аркадий скосил глаз на Срачкороба. Тот сидел с невозмутимым выражением лица, но уж попаданец-то своего друга изучил как облупленного, Юхиму и самому было интересно узнать о якобы случившейся с ним истории.
   - Тут душа нашего Юхима и не выдержала, сомлела, будто девица, которой под нос жабу сунули. Очухался Юхим от вони. "Чего это так дерьмом воняет?" открыл глаза, поднялся, осмотрелся, оказывается, он в каком-то свинарнике лежал, лицом вниз, а сами знаете, чем земля в свинарниках покрыта бывает. Глядь, вокруг никаких райских кущей, а сельский двор. Присмотрелся, а двор-то знакомый, кумов. Хотел сразу в дверь хаты стучать, да опомнился, пошёл к колодцу и умылся. Свитку, правда, отстирать не смог.
   - Да чёрт с ней, свиткой, сами знаете, в поход никто хорошей одёжи не надевает! - подтвердил рассказ попаданца его герой. - Мне кумова жена другую дала. И штаны, хоть не новые, но куда более справные, чем на мне были. А трубку я вскоре на рынке купил. Как же казаку без неё?
   После короткого молчания - пока аудитория переваривала продукт навешанный на уши - раздался недоумённый вопрос Мыколы: - А как же рай? Или ему всё это спьяну приснилось?
   - Какие сны спьяну могут быть в походе на врагов? - искренне удивился Аркадий. - Ты что, не знаешь, какое за пьянку на войне наказание полагается? Трезв Юхим был, как святой молельщик в Великий пост.
   - Эээ... так как же они в свинарнике очутились? Да ещё мордой в дерьме?
   - Дурак ты, Мыкола, и уши у тебя холодные! - ответил за попаданца Срачкороб. - Неужели не понятно, что апостол обиделся на мою шутку и отправил меня обратно, в земную юдоль. Мучиться и дальше с такими дурнями. Эх, а ведь давно мог в раю Бога славить!
   - Хрен тебя теперь туда пустят! - возразил Аркадий. - Знающие люди говорят, что у тебя теперь на плечах не только чёрт, но и ангел с дубинкой сидит.
   - Это как, с дубинками? Для чего - с дубинками? - растерянно спросил новичок. Казацкие байки были для него внове, а учитывая, что он попал в компанию к Москалю-чародею и Срачкоробу, то поток обрушившейся информации его захлёстывал.
   - О том, что на правом плече у всех людей сидит ангел-хранитель, а на левом - чёрт-искуситель, знаешь?
   Соображал Мыкола медленно, что сулило ему вскоре крупные, скорее всего, фатальные, неприятности. Наконец, переварив простейший вопрос, кивнул.
   - Да, слышал.
   - У всех людей они сидят и предохраняют или соблазняют, а у Юхима с некоторых пор чёрт обзавёлся дубинкой, само собой для глаз обычного человека невидимой. Ты, наверное, слышал, что есть люди, которые могут невидимое для других видеть? - сказок, легенд и слухов про колдунов, в том числе характерников, ходило множество, Аркадий был уверен в положительности ответа.
   - Угу... ну... слыхал.
   - Так с некоторых пор они стали замечать, что чёрт теперь не сидит, склонившись к уху Юхима, а обзавёлся дубинкой и всё по сторонам поглядывает.
   - Зачем? - почему-то на шёпот перешёл Мыкола.
   - Знающие люди тоже удивились. Зачем чёрту-соблазнителю дубинка? Спросили Юхима, а он не знает. Да и не видел он сам этой дубинки. Человеку не дано видеть своих охранителя и соблазнителя. Тогда стали спрашивать, не имел ли он дела с чертями?
   Аркадий сделал паузу, прикидывая, как ему выразить в словах пришедшую недавно идею. Образовавшуюся паузу прервал другой джура, Богдан.
   - Ну?..
   - Не нукай, я тебе не кобыла! - отреагировал на невежливую форму вопроса попаданец. - Значит... спросили, а Юхим и вспомнил, что вроде спьяну ему кто-то мерещился, так он над сатанинским отродьем так пошутил, чтоб тот к нему больше никогда не являлся.
   - Как он пошутил, пане Аркадий? - разобрало любопытство и третьего джуру, Юрку Дзыгу.
   - А чего вы это у меня спрашиваете? - "удивился" попаданец. Пан Юхим вот он сидит, его и спросите.
   - Пане Юхим!!! - дружным хором возопили ребята.
   - Чего вам? - будто и не слышал рассказа друга и предыдущих вопросов джур, поинтересовался Срачкороб.
   - Чего вы с чёртом сотворили? - от имени всех изнывавших от любопытства задал вопрос Юрка.
   - Молодые вы ещё о таком слушать.
   - Дядьку Срачкороб, ну расскажите, пожалуйста, мы от любопытства поумираем, если не узнаем, - заныл Богдан. Привыкшие к удивительным, странным и необъяснимым делам, творившимся возле Москаля-чародея и Срачкороба, они поверили и в эту совершенно бредовую с точки зрения человека двадцать первого века историю.
   - Сказал: нет, значит - нет! - жёстко откликнулся Срачкороб. - А если кто аж умирает, так хочет узнать, так я могу не рассказать, а показать. Пошучу над ним, как над тем чёртом. Ну, кто здесь желает почувствовать себя чёртом?
   Кроме икания Мыколы никаких других звуков в шатре слышно не было. Разве что свист ветра снаружи. Попадать в число разыгрываемых Срачкоробом жаждущих не нашлось.
   - Не понял, так ты хочешь или не хочешь? - обратился знаменитый шутник к икавшему от страха молодыку. Тот, услышав, что Срачкороб спрашивает его, с ещё большего перепугу икать прекратил, стремительно побледнел так, что это стало заметно при тусклой лучине, и быстро-быстро замотал головой. Видимо, внятно что-нибудь сказать, из-за того же страха, он был не в состоянии. А удачно вывернувшийся из неприятной ситуации Срачкороб послал "благодарный" взгляд другу. Мол: "Навыдумывал здесь, а я отвечай!"
   - Знаете, ребята, - перехватил инициативу Аркадий, - бывают вещи, о которых лучше не знать. Дольше проживёшь, да и авось не в ад попадёшь, а умирать-то всем суждено. Так что Юхима лучше не расспрашивайте. В общем, видно, самому сатане шутки Срачкороба над его чёртом не понравились, и отдал он приказ его в ад не пускать. Они даже мстить Юхиму не хотят. Вот и обзавёлся чёрт на левом плече дубиной, чтоб сабли вражеские и пули, метящие в Срачкороба, отбивать, если после смерти он может в ад попасть.
   - Так как же он в рай попал? - удивился Богдан.
   - Потому и попал, что черти - они тоже не дурные. Увидел чёрт, что гибнет наш Юхим при защите православных святынь, вот и не стал вражью пулю отбивать. Поспособствовал, значит, его отправке в рай. Да кто ж знал, что наш Срачкороб и по дороге туда успеет отличиться?
   Все дружно, как по команде, посмотрели на шутника. Тот попытался сделать невинное лицо (вышло плохо, неубедительно) и пожал плечами. Мол: "Не виноватый я, оно само так получилось".
   - Ну, после низвержения от райских ворот, говорят, у Юхима и ангел дубинкой обзавёлся. Наверное, сильно апостол Пётр осерчал на него. Слава Богу, - попаданец, а вслед за ним и все присутствующие перекрестились, - чёрт и ангел драку не затевают. Видно, от САМОГО вышел запрет им на усобицы. С тех пор он так и живёт, против воли всевышнего не попрёшь.
   Несколько минут все в шатре молчали. Джуры обдумывали услышанное, а друзья переводили дыхание после вранья, радуясь, что не пойманы на нём.
   - А как же дальше будет? - несмело спросил неугомонный Богдан.
   - Что дальше будет? - будто не понимая, переспросил попаданец.
   - Ну... в рай дядьку Юхима не пускают, в ад... тоже там не хотят видеть, а куда ж?..
   Чистилище в православной теологии предусмотрено не было (большое упущение со стороны наших иерархов), и недоумение ребят можно было понять. Если не в рай и не в ад, то куда?
   - Один Бог знает! - открестился от предсказания дальнейшей судьбы друга Аркадий. - Всё в воле его!
   - Аминь! - привычно поддержали попаданца джуры.
   Поверили ли все слышавшие этим рассказам - большой вопрос. Но то, что часть джур всерьёз будут пересказывать небылицу о приключениях Срачкороба по пути в рай, при которых его самого в дерьмо мордой ткнули, можно было не сомневаться. Слухи о попаданце и его друзьях, в том числе самые дикие, продолжали возникать с удивительной регулярностью, однако Аркадий не ленился создавать при случае новые.
   "Ох, прав был Честертон: "Где лучше всего прятать лист? В лесу...". Наверняка уже не один атаман из посвящённых проболтался, кто друзьям, кто жене, о тайне моего появления здесь. Об эффективном ведомстве наподобие бериевского здесь можно только мечтать. Про себя, естественно, ни в коем разе не вслух. На фоне всех этих, куда более привычных в этом времени, рассказов о разной чертовщине никто, вроде бы, на правду внимания не обращает. Пока, по крайней мере. Можно не сомневаться, что в будущем, боюсь, ближайшем, найдутся у врагов проницательные люди, отделят зерна от плевел, да большой вопрос: поверят ли им властители?"
   Разговоры затихли, но с возобновлением их Аркадий решил погодить.
   "Надо же и самому немного отдохнуть! Как не вовремя нас эта метель в пути прихватила! Кто бы мог подумать: в конце зимы на юге Украины - натуральный буран. Да ещё дня три, если не больше, подряд. Пусть снега несёт заметно меньше, чем описано в знаменитом произведении Пушкина, но ветер со скоростью более двадцати метров в секунду делает путешествие по открытой местности совершенно невозможным. Чёрт бы его побрал, это явление природы!"
   Эмоциональность попаданца можно было понять. Отъехав в спокойные зимние месяцы на запорожские земли, к знакомым кузнецам, он застрял там, пытаясь подстегнуть прогресс в металлургии и металлообработке. Железа в этом году кузнецы получили много больше, чем обычно, но вот качество изделий, вырабатываемых из него, по-прежнему не вдохновляло. Приехали из Швеции зазванные специалисты-литейщики, весной намечалось построить несколько доменных печей и, если получится, мартен. Всё, что вспомнил, Аркадий мастерам рассказал. Он бы дольше там побыл, но прискакал гонец из Азова с извещением, что султан Мурад готовится выступать на Багдад. Аркадий исходил из того, что он это сделает весной, но по евроцентричности забыл, что для Мурада в Турции весна может начинаться не в марте.
   Среди запланированных на этот год действий и походов, успех или провал первого из них предопределял саму возможность проведения остальных. Уже вчерне было подготовлено покушение на султана и ликвидация при этом оставшихся в живых двух принцев Османов (Аркадий не знал, что предпоследнего из живых принцев, Касыма, казнили перед самым выходом Мурада на персов). В гаремной клетке оставался только один живой Осман - Ибрагим. То есть, жил и их дядюшка, дважды восходивший на престол, но вскоре с него убираемый из-за совершенной неадекватности, Мустафа I. Но он был настолько явно безумен (и не способен к размножению), что его можно не принимать в расчёт. Все планы строились на том, что пресечение династии Османов не может не вызвать в их государстве гражданской войны за власть. Пусть на два-три года, но активной внешней политики новые властители вести не смогут. Ни для кого не было секретом, кто унаследует в таком случае трон - Гиреи. Султан неоднократно говорил о желательности для него такого исхода после смерти его сыновей от чумы.
   Поэтому все дела в Запорожье Аркадий экстренно закруглил. Срочно собравшись и выехав в Азов, попаданец по пути был застигнут неожиданно поздней и злой метелью. Часов, естественно, никто с собой в отряде не имел, поэтому, сидя в шатре, путники даже несколько потерялись во времени. А ветер всё дул и дул, то чуть сильнее, то чуть слабее, но не ослабевая до такой степени, чтобы странники могли продолжить своё путешествие. Сначала кончились дрова для костра, вчера - корм для лошадей, еда походила к концу, если лошади погибнут от холода и бескормицы, и для людей перспективы вырисовывались не самыми радужными. Впрочем, Срачкороб заверил Аркадия, что казацкие и татарские лошади, составлявшие большую часть конского поголовья в отряде, переживут и не такое. Вот венгерскому жеребцу попаданца и кабардинской кобыле самого шутника, если метель не прекратится, грозила скоропостижная кончина. Прекрасные боевые лошади не могли сравниться в выносливости с местными породами.
   Действия при выходе Мурада в поход были обговорены в тесном характерницко-атаманском коллективе уже много раз, конкретную тактику атаманы без попаданца могли спокойно определить, но сидя в шатре, раскинутом в овражке, Аркадий волновался всё больше и больше. Наконец-то начинались главные события в новой жизни возникавшего на юге Руси казацкого государства, а их инициатор пребывал далеко от центров решения возникающих при этом проблем. И приходилось быть очень внимательным, чтобы не доехать до желанного Азова в виде обрубка с отмороженными на фиг руками и ногами. Или не доехать совсем, уснув под вой метели.
   Будто смилостивившись над попаданцем, ветер стал быстро утихать.
  

Оценка: 5.39*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Куст "Поварёшка"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) О.Мансурова "Идеальный проводник"(Антиутопия) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) Н.Пятая "Безмятежный лотос 3"(Уся (Wuxia)) А.Зимовец "Чернолесье"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) Г.Елена "Душа в подарок"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"