Гашников Михаил: другие произведения.

440: Старик и космос

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa


Старик и космос

  
   "...ты проснешься и все будет хорошо... В разбитой керамической броне, обожженные ледяным дыханием бесконечной пустоты лежат они на стылых камнях... летящих все в той же бесконечной пустоте... далеко... давно... Им не подняться, ты уже убил их... ты уже убил их всех... спи... ты заслужил это... спи спокойно... А когда ты проснешься, солнце будет светить сквозь купол на зеленую земную траву, и будут смеяться дети, которые никогда не видели этих ледяных камней, никогда не видели керамическую броню, никогда не видели звезды сквозь подсвеченную сетку прицела... И не увидят... дай бог, не увидят. А ты видел, ты до сих пор видишь, каждый раз, когда закрываешь глаза, хотя давно уже пора перестать, поэтому спи, спи... Когда ты проснешься... Нет!"
   "Нет!", тихонько стонал старик, то есть это ему казалось, что стонал, а на самом деле едва заметно вздрагивал под одеялом. "Нет!" беззвучно шевелились спекшиеся губы, "Нет, нет, нельзя, нельзя спать, мне никак нельзя спать сейчас, иначе будет поздно, иначе уже не проснуться, иначе никто уже не проснется, и только ветер и пыль, пыль и ветер над руинами, и красный губчатый мох до горизонта... Нет..."

***

   Задрав голову вверх и опираясь на трость, Старик медленно шел вдоль внутренней стены купола по 22-му ярусу. Он осматривал купол. Он честно делал это с понедельника по пятницу, видимо потому, что когда он был молод, то именно эти дни составляли официальную рабочую неделю в Советских Республиках. Но даже с учетом этого факта его рабочее расписание все равно было странным, потому что раньше, ни в молодые, ни в зрелые годы он никогда не работал с понедельника по пятницу.
   Дело в том, что в прошлом Старик был солдатом. Он проливал свою, сначала красную, гемоглобиновую, а потом (когда она сгинула в радиоактивном угаре очередной общевойсковой операции) синевато-зеленую, тетрафлобустиновую кровь за свою Родину, а потом, когда Родина исчерпала список задач, которые должно было решать с помощью оружия, Старик остался здесь, в 17-м советском марсианском куполе.
   Как и любой солдат, в прямом смысле слова "с честью" выполнивший свой воинский долг перед Советскими Республиками, он мог жить здесь и ничего не делать, ни в чем не нуждаясь, но бездеятельность претила ему, может быть потому, что он был коммунистом, или может быть просто хорошим человеком, или и то и другое вместе, что, в общем то, было уже нередко в то время.
   Говорят (хотя, может быть, конечно, и привирают), что он долго искал работу, но востребованной мирной профессии у него не было, и тогда он положил партбилет первому секретарю на стол со словами "или заберите партбилет или дайте работу". Секретарь прилюдно обнял ветерана, связался с отделом кадров, поматерился положенное время, после чего старик и получил гордую должность под названием "Главный смотритель купола".
   Неизвестно, намеренно или нет, но Старик упорно не замечал, что в других куполах никаких смотрителей купола не было вообще. Старик тщательно и педантично осматривал титаническое сооружение изнутри (наружу его не особо пускали) и вносил все подозрительные места в особый электронный реестр. Купол был невероятно огромен, полный осмотр занимал непомерно много времени, но, по завершении очередного круга, Старик брал себе официальный выходной, и, слегка взбаламутив ближайшую забегаловку, начинал работу по новой.
   Иногда, очень редко, можно даже сказать, что очень-очень редко, он замечал следы ремонтных работ на внесенных в отчет местах. Говорят (хотя, может быть, конечно, и привирают), что в таких случаях он доставал свой потертый армейский нож (боевое отделение засверлено, залито оловом и опечатано) и привычным движением добавлял очередную зарубку на трость.
   Учитывая все вышеприведенные обстоятельства, а в особенности размеренную, не особенно разнообразную жизнь, которую Старик вел на протяжении длительного времени, никого не удивило, что просьба первого секретаря несрочно разобраться по неважному вопросу вне купола отставному ветерану была очень приятна.

***

   Старик, в красном марсианском камуфляже поверх скафандра и винтовкой с метровой блендой на оптическом прицеле явился к восточному шлюзу ранним утром, неторопливо выпил чаю с начальником шлюза, сфотографировался со всеми остальными, и дал всем подержать винтовку. Потом предъявил предписание, загрузил в грузовой двухместный вездеход запас кислорода на 120 часов и гордо укатил на восход. Поручение было пустяковое. Ребята из авиаотряда обнаружили на пару квадратов восточнее купола какой-то механизм, предположительно старого монтажного дроида, видимо вывороченного на свет божий очередной песчаной бурей. Дел у них в это момент было много и куда более важных, поэтому точных координат они не сняли. Нужно было прогуляться в квадрат, поискать-посмотреть чего там, и, если будет интересно, то и привезти.
   Опасности никакой. Совсем никакой. Видимость отличная, метеосводка идеальная, связь постоянная. Существовала правда микроскопическая, ничтожная совсем вероятность того, что дрон боевой. Боевой, и что уж совсем невозможно, агрессивно настроенный и сохранивший подвижность и вооружение. Вот как раз на этот совершенно невероятный случай Старику была выдана слегка устаревшая, но зато досконально знакомой модели винтовка 50-го калибра.

***

   "Диспетчер 17-го купола вызывает всех, кто находится между квадратами Б34 и Д25, на экранчиках зона помечена красным. Ребята, спокойно, ничего страшного не происходит, класс опасности единичка. Метеорологи прозевали пыльную бурю, балла второго-третьего, максимум четвертого, часика на два. Идет с запада, выскочила из-за барьерного рифа, 15-й купол нас почему-то не предупредил. Время подхода к 17-му куполу 20 минут. Пыльничек со статикой, так что радиосвязи скорее всего не будет. Все знают что делать: зеленые группы возвращаются, если успевают, иначе заякориваются, желтые группы заякориваются все, как раз пообедаете спокойно, красные группы продолжают работу. Вечером все идут благодарить метеорологов. Сейчас врублю повтор этого текста, и займемся перекличкой на запасной частоте. Начинаю повтор."
   Старик улыбнулся. Становилось чуть интереснее. Формально он был в зеленой группе, но вернуться уже не успевал, зато успевал осмотреть цель, перед тем как заякориться, потому как до места было всего ничего. Свой вездеход он вывел на точку по всем правилам, прикрываясь рельефом, остановился метров за 300, у распадка между холмами выскочил наружу, поднялся немного по пологому склону и достал бинокль. Стоял в полный рост - густые и длинные, как морские водоросли, заросли красного губчатого мха колыхались на ветру и прикрывали его по грудь, надетый поверх скафандра маскировочный комбез, весь покрытый такой же длинной красной бахромой, совершенно скрадывал фигуру. Даже глаз, вооруженный мозгом, потерял бы его контур за десяток шагов, чего уж говорить о гораздо менее совершенном зрении киберов.
   Старик навел бинокль, подкрутил резкость. Протер линзы, посмотрел еще раз, сбил и снова настроил резкость. Чертыхнулся, посмотрел на радиотулбар, чертыхнулся громче. Пощелкал тумблером диапазонов, вслушиваясь в безнадежный шорох помех, после чего сел на землю и так просидел чуть больше минуты, обхватив голову руками. Потом стремительно поднялся и расчехлил винтовку.

***

   Андрей Иванович Воронов, первый секретарь партийной ячейки 17-го купола, пыльную бурю даже не заметил: под куполом ее было не слышно. Он ощутил смутную тревогу, только когда до него донесся едва слышный удар грома. Он машинально выглянул в окно и увидел людей на освещенной фонарями улице, задравших голову к куполу, над которым, в почти полной темноте, едва-едва угадывалось шевеление огромных масс песка и пыли. Потом Андрей Иванович вспомнил: гром на этой планете бывает только в кино. И на аудио. И..
   - Андрей Иванович, нас похоже бомбят, - на экране лицо диспетчера казалось скорее удивленным, чем испуганным. Впрочем, соотношение быстро менялось.
   Воронов растерялся только на мгновенье:
   - Повреждений купола нет конечно?
   - Пока нет.
   - Щиты?
   - Держат.
   - Я понял что держат, - вспылил Воронов. Меня интересует сколько еще будут держать? Сколько у нас осталось щита?
   - Непонятно, Андрей Иванович.
   - Какого хрена... , - Воронов посмотрел в сторону, выдохнул, продолжил уже спокойнее - Саша, как это может быть? Почему непонятно?
   - Да не знаю я, - всплеснул руками диспетчер, - у меня вот, посмотрите, 65 тире 95 процентов осталось, да и это скорее всего фигня, разброс больше двух процентов не бывает, система, скорее всего, просто не может оценить повреждения...
   - Конечно не может, - внезапно ворвался в разговор новый голос.
   Мониторы добавили еще одно лицо в разговор, генерал Солоцкий Михаил Александрович, совсем уже старик, но глаза смотрят умно, цепко, не по стариковски. Он был где-то далеко, в 17-м куполе военных не было, их почти нигде уже не было, но проводная связь работала, в отличие от радио, и армия подключилась к делу оперативно:
   - Это вам не песчаная буря, ущерб слишком динамический, такой тип повреждений щиты оценить не смогут, пока не стабилизируются, им нужно время. А времени вам могут и не дать.
   - Я уже подключил программистов, они говорят, что смогут подкрутить системы оценки, чтобы дать ответ быстрее..., - вмешался диспетчер.
   - Не к тому ты их подключил, - перебил генерал. Нужен вектор, нужно быстро понять, откуда бьют.
   - Подключим, - отозвался первый секретарь, - это непременно бомбы, может, метеориты?
   - Там точно взрывчатка, - ответил генерал. - Вот я смотрю на вашу на спектрограмму.
   - Америка, Китай, Конфедераты?
   - Нет, это не регулярные части, вас бы уже не было, если бы это была армия. Может быть, террористы, хотя откуда на Марсе террористы? Но это неважно, важно где они.
   Еще одна картинка на мониторах, Максим Самойлов из выч. центра:
   - Это с востока, один из семи вот этих квадратов, скорее всего центральный.
   Генерал посмотрел ему прямо в глаза:
   - Точно там? Ты уверен или еще будешь уточнять?
   Максим смешался было, но ответил почти сразу:
   - Уверен. Существенно оценку я не уточню без новых данных.
   - Непонятно, выживете ли вы, если прилетят новые данные. Хорошо, теперь попробуй понять, сколько было попаданий, это важно, - генерал скосил глаза куда-то в сторону, - Леша, готовь термофугасы, - снова посмотрел в монитор, - Саша, у тебя нам есть кто-нибудь?
   Вместо диспетчера ответил Воронов:
   - Блин, там же Старик... там Симорхин!
   - Симорхин... Симорхин..., - сморщил лоб генерал.
   - Симорхин Сергей Иванович, 62 года, он с Конфедератами воевал на Фобосе и на астероидах...
   - А!, - внезапно улыбнулся генерал, - Сережка Симорхин, Фобос, да, помню... так он у тебя? Чего он там делает, в этом квадрате, пускай уходит оттуда быстро-быстро!
   - Там дрона старого засекли, он поехал посмотреть. И...
   Вмешался диспетчер:
   - Вызываю его постоянно, буря, статика глушит все, нет связи, но он как раз в том квадрате где-то.
   Лицо у генерала как-то враз осунулось, а взгляд стал растерянным и беспомощным. Он скривился и потер лоб, будто что-то мешало ему, и он пытался содрать, счистить это с лица:
   - Эх Сережка, Сережка... Как же так, а? Ведь как в рубашке родился, и на лунах и на Камнях... Дважды был в списках погибших, на Фобосе так вообще точно был должен кони двинуть, а ведь выкарабкался как то... Конфедераты не взяли, американцы тоже не смогли... А я выходит теперь смогу, я теперь его сам, своими руками... Как же это, а?
   Воронов первым решился нарушить молчание:
   - Михаил Александрович, может быть не надо так, а? Может, мы поищем его?
   - Где ты его поищешь, где? В пятибалльном пыльнике? - вскинулся Солоцкий, - только людей угробишь зря. Не вздумай пускать никого, слышишь? Даже если спасешь его, сколько ты потеряешь, сколько? А ты и его скорей всего не спасешь. Нельзя туда соваться! Один человек, Андрей, один человек!
   - Уже не один, Михаил Александрович. Я никого не посылал, я не имею права сейчас никого туда послать, но весь восточный шлюз уже сорвался, все кто не на вахте. Они же советские люди, они не могут просто так сидеть и смотреть.
   У Солоцкого брови поползли вверх:
   - Как это сами сорвались? Что за дисциплина у вас там?
   - Если все делать по инструкции, то все завязнет, получится китайская забастовка, а не работа. Все вот так вот теперь неформально и решается всегда, мы же не армия. Впрочем, я и сам не сразу привык.
   - А ты представляешь, если бы на войне вот так все было? Представляешь?
   - Когда-то очень давно на войне так и было, у Суворова например, и не только у него.
   - На нашей войне так уже было нельзя, это совсем другая война!
   - Это да, это верно, но сейчас и не война, Михаил Александрович, давно уже не война, сейчас опять другое время и так как на войне уже нельзя... иначе это опять будет война. На войне ты бы его сжёг, но он уже вернулся с войны, сейчас шанс есть, дай нам немного времени.
   Солоцкий вздохнул:
   - Солдат всегда на войне. А чтоб вас..., - продолжил он уже спокойнее, - откуда вообще твои узнали, что здесь у нас происходит?
   - У нас прозрачно все, я же говорю, у нас теперь все уже не так, как было на вашей войне, никто ничего не скрывает, нет смысла скрывать, вредно даже скрывать, нас и сейчас весь купол слушает... Паниковать никто не будет, это уже совсем другие люди, особенные люди, не такие как раньше. Подумайте, Михаил Александрович, в квадрате сейчас полста человек и скоро будет в десять раз больше, просто по количеству техники, все что может двигаться в такую погоду, все кроме стратег-резерва, все будет там.
   - Да хоть в сто раз больше, хоть в сто! У тебя без малого сто тысяч заперто в этой твоей консервной банке! Андрей, сто тысяч, ты понимаешь какое соотношение?
   - А на каком бы Вы засомневались? Один к ста тысячам не устраивает, пятьсот к ста тысячам тоже, при каком соотношении Вы бы задумались? Один к десяти, к пяти, к одному? Почему мы планируем потери, так не должно быть, это же не война, почему?
   - Потому что у тебя нет информации, ты не знаешь, выдержит ли купол следующую атаку, не можешь знать, никто этого не знает! - генерал побагровел, - и сколько их будет, этих атак!
   - Но так же нельзя, Михаил Александрович, так же нельзя! Мы же пытаемся жить по-другому, мы пытаемся все построить так, чтобы мы не были бухгалтерами, чтобы мы были человеками, чтобы мы опирались на лучшее, что есть в нас, чтобы мы все делали ради того, чтобы построить такой мир, какой мы хотим, о каком мы мечтали. И поэтому мы уже сейчас должны... должны по-другому!
   - И что, все должны рисковать ради одного, все должны?
   - Да, да, все ради одного, Вы поймите, мы сейчас выбираем, как мы хотим жить, как мы хотим поступать, вы понимаете? Потом, другие, они будут оглядываться на нас...
   - Да, и что они решат? Что мы нарушили все возможные инструкции, что мы нарушили весь возможный здравый смысл, что мы угробили целый город ради того только, чтобы не погибли души прекрасные порывы?
   - Нет, они поймут нас, они поймут, кем мы хотим стать и как мы хотим жить, они поймут, что мы пытаемся сохранить и создать нечто более важное, чем даже...
   И в этот момент гром ударил снова. На этот раз громче, много громче. Ощутимо качнулся пол, вибрация противной дрожью провинтилась через кости. Свет моргнул и погас, а потом вернулся: чахлый, дрожащий, желтоватый - энергетики забирали на щиты все что можно и что нельзя. Все непроизвольно посмотрели вверх. Механический голос с паузами забубнил из динамика:
   "Внимание... внимание... разгерметизация... купола... всем... надеть... скафандры... детей... поместить... в спец.средства... проверить... герметичность... помещений..."
   - Выруби его - первым очухался Солоцкий, - все, Андрей, нету у тебя щита, молись, чтобы буря не докромсала купол сразу. Где там программист твой? Вот он, вижу, ну что, вот твои новые данные прилетели, что скажешь, помогло?
   - Помогло, Михаил Александрович, теперь понятно количество снарядов. В первой атаке их было ровно сто, во второй восемьдесят четыре.
   - Молодец, Сережка, - выдохнул генерал, - всыпал им. Андрей, что ты ему дал, пятидесятый калибр? И всего одну запасную обойму конечно. Что ж вы за люди, штатские, а? У этой винтовки всего восемь патронов в обойме, она ж на базе противотанкового ружья. Вот поэтому было сто, а стало...
   - Есть еще результаты, - торопливо продолжил диспетчер, - ремонтники из восьмого сектора поймали один снаряд магнитной ловушкой, не дали взорваться. Пробили по базе маркировку, теперь мы знаем кто по нам фигачит. Это бригада оперативного демонтирования для сложных районов, с ума сойти какая старая. Ну, понимаете, она высаживается в гарантированно эвакуированном районе, мобильные дроны бегут к объекту, а тем временем по нему фигачит сотня стационарных катапульточек, чтобы облегчить мобильным работу. Не понимаю, кто мог до этого додуматься, но ее применяли, причем не только в военных целях, пишут что очень удобно было, выбросил и забыл. Похоже, жутко давно потеряли такую бригаду, она невоенная, искали наверно хорошо, но не кровь из носу как тщательно, не так как оружие ищут. А недавно катапульточки откопались, мозги у них похоже повреждены, вот они и принялись выполнять последнюю команду на демонтаж, нас приняли за целевой объект, а вот мобильная группа делась куда-то, иначе бы уже добежали, они шустрые. Они нас демонтируют, понимаете, демонтируют, идиотизм просто!
   - Если они невоенные, - перебил первый секретарь, - почему бьют по людям?
   - Они не знают, что здесь люди, понимаете, они...
   - К черту, - прервал генерал, - как это прекратить?
   - Ну..., - замялся диспетчер, - нужно просто как-то просигналить им, как только они поймут, что район обитаем, то сразу ...
   - Как, как? Как мы просигналим им без связи?
   - Ну... если кто-то найдет их, то им достаточно просто увидеть человека, точнее любой подвижный антропоморфный объект, то есть двигающийся силуэт с руками, ногами и головой. Я вообще не понимаю, зачем Симорхин с ними воюет, достаточно просто показаться им...
   - Воюет, потому что солдат! - взревел Солоцкий, - вашу мать, он делает что умеет, вы что думали, он обнаружит автоматические минометы, выйдет к ним и скажет: "Не стреляйте пожалуйста"? Вы дали ему винтовку, вы послали его на задание, откуда он знает, что они невоенные, откуда? Послали бы ремонтника, он бы отключил их, а вы послали солдата, вот он и воюет! Чтоб вас... Почему, зачем вы послали туда именно его, больше некого было что ли?
   - Ну..., - замялся Воронов, - тут такая штука. Конечно было кого. Но он такой человек... Ну не может он без настоящей работы, он должен ощущать себя полезным, если Вы его знаете, то должны меня понять. Вот я и решил дать ему хоть какое-то реальное поручение, по виду все ж было абсолютно безопасно, метеорологи уже много лет не ошибаются, кто ж знал что так будет? Я вот что не понимаю, что он делает после того, как кончились патроны? Он попытается атаковать их... ну... врукопашную?
   - Он уже их атаковал. Но он фактически без оружия, без брони, у него нет шансов, вы не оставили ему шансов! Если бы вы дали ему тяжелое вооружение или тупо больше боезапаса...
   - Но если так, перебил Воронов, - то они увидят его и все кончится.
   - Увидят? Увидят его? - снова взорвался Солоцкий, - вы понимаете что говорите? Вы понимаете, что он сделает все, чтобы они его НЕ увидели! У него наверняка марсианский камуфляж, если вы ему и его не дали, то он наверняка сделал его сам. Там ленты эти длинные, на ветру это все колыхается, извивается, какой там к черту антропоморфный контур? И он не стоит на месте... Андрюша, если бы ты его увидел, ты бы подумал, что это все что угодно, только не человек, куда уж дронам?
   - И что с ним будет? - глухо спросил Воронов.
   - А я тебе скажу что с ним будет, - с ледяным спокойствием ответил Солоцкий, - сначала он разобьет об них вездеход, а потом будет прикладывать их всем что под руку подвернется. Сопротивляться они толком не могут, они небоевые, они просто продолжат выполнение основной задачи. Но он быстро огребёт и без этого: даже если ничего не сдетонирует, то там буря, там до черта разных железок, там активные технические вещества механизмов, скафандрики ваши легкие на все это не рассчитаны. После разгерметизации, в частично терраформированной атмосфере, у него будет минут 5-10... ну максимум 15 за счет тетрафлобустина в крови. Причем, скорее всего, это все уже произошло. А минометы продолжат стрелять. И когда посыпется купол, твои жертвы будут огромны. Поэтому, если сможешь, отзывай оттуда личный состав, я не знаю как ты это сделаешь, но уводи всех, кого сможешь увести. По их расписанию следующий залп через девятнадцать минут, значит через пятнадцать я там все сожгу к чертовой матери, я и так дал вам слишком много времени со всеми вашими сантиментами.
   - Михаил Александрович, связи по прежнему нет, я никого оттуда не смогу отозвать. И даже если мои люди найдут Симорхина и остановят катапульты, то сообщить об этом они уже никак...
   Новый громовой раскат не дал ему договорить.

***

   ...когда Старик в поврежденном скафандре выбрался из обломков разбитого вездехода, он еще понимал, кто он и где он находится. Но ядовитая атмосфера ворвалась в легкие, и почти сразу на него навалились они. Мертвые солдаты конфедератов, толстые и неповоротливые в своей многослойной броне, он уже убил их на Фобосе, но они как то спустились оттуда, спустились и пришли сюда, чтобы бросить бомбы на его город. Но ничего, он не отступил тогда, и он убьет их еще раз сейчас, он убьет их столько раз, сколько потребуется, чтобы этого больше не пришлось делать другим. Ветер отрывал от земли как тряпичную куклу и с размаху бросал на камни и искореженное железо, но он поднимался, поднимался снова и снова, пока темнота не навалилась безнадежным холодным грузом и не прижала к земле... к Марсу, не прижала к Марсу, пришла и потухла последняя мысль.
   ... ветер подул с моря... моря, которого не было и не могло быть здесь... две луны над горизонтом тонули в тумане... не хотелось возвращаться с пустыми руками, но теперь стало понятно, что даже просто вернуться, это часто роскошь... непозволительная роскошь... а море дышало, шептало, успокаивало, уговаривало... его было не перебороть, не переспорить, и спорить с ним с каждым мгновением хотелось все меньше... и вот уже совсем... совсем не хотелось спорить.
   Невозможно, громких, басовитых, перекрывающих рев бури динамиков он уже не слышал: "Он здесь, все сюда, он здесь...". Его открытые глаза неподвижно смотрели сквозь разбитый гермошлем, но он не видел слепящего света прожекторов, он не видел, как подъезжали тяжелые вездеходы, он не видел, как медбокс развернулся и снова свернулся над его телом. Он не видел, как неимоверно высоко, там, куда не достанет буря, вспарывал разреженную атмосферу Марса заходящий на цель ракетный бомбардировщик. Впрочем, бомбардировщика никто не видел. Вообще никто.

***

   Впоследствии говорили, что многое, даже почти вообще все в этот день было сделано неправильно. Впрочем, такое можно сказать практически про любой другой день. Но, в любом случае, Симорхин был одним из немногих, к действиям которых у Специальной Комиссии не было никаких претензий. Приняв во внимание то, что операция в целом проводилась под формальным (да, да, в документе так и было написано, формальным) командованием армии, комиссия все же решила опираться в основном на то, что в момент проведения мероприятия Симорхин состоял на гражданской службе. Поэтому предложение о награждении Симорхина боевым орденом было отклонено (к тому же у него и так уже их было немало), и в результате Симорхин получил единственную в своей жизни гражданскую правительственную награду: орден трудового красного знамени. В постановлении была использована формулировка "За героизм, проявленный на рабочем месте в опасных условиях, позволивший с риском для жизни выполнить поставленную задачу, а также приведший к спасению жизни людей".
   Многие, полностью согласные с решением по духу, не соглашались с формой, и аргументировано заявляли, что отравленный, находящийся в коме Симорхин ну никак не мог сообразить, что вообще происходит, не говоря уже о том, чтобы донести до остальных единственно верное решение. Однако на официальном докладе руководитель спасительной группы подтвердил, что именно Симорхин, упорно повторяя в бессознательном бреду одни и те же фразы, заставил его поверить в невозможную, не укладывающуюся в сознание сугубо мирного человека опасность того, что армия может нанести удар по району, в котором находится так много людей. Руководитель группы указал также на то, что решение перенацелить минометы и произвести залп по ближайшему к куполу скальному формированию, было подсказано также Симорхиным, хотя он сам этого и не помнит. Для тех, кто не в теме, пояснялось, что именно это и дало понять принимающим решение людям, что демонтажная батарея нейтрализована.
   Впрочем, другие говорят, что хотя на официальном заседании руководитель группы мог в каких-либо целях немного исказить действительность (ему то орден бы дали в любом случае), то тот факт, что не только Симорхин проставлялся участникам спасательной операции, но и все без исключения участники спасательной операции проставлялись Симорхину, этот факт должен убедить всех сомневающихся.


Популярное на LitNet.com Е.Мэйз "Воровка снов"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) Е.Флат "В пламени льда"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 9. Скрытая сила"(ЛитРПГ) М.Лунёва "К тебе через Туманы"(Любовное фэнтези) М.Снежная "Академия Альдарил: цель для попаданки"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"