Сергеев Станислав Сергеевич: другие произведения.

Достойны ли мы отцов и дедов Часть 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.71*308  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Четвертая книга серии "Достойны ли мы отцов и дедов" Книга вышла в печать под названием "Памяти не предав", обложку выложил

  
  Сергеев Станислав
  
  Достойны ли мы отцов и дедов. Часть 4
  (Рабочее название).
  
  Особая благодарность за помощь при написании книги и конструктивную критику:
  Сергею Павлову 'Мозгу', Александру Тестову, Мельнику Владимиру 'Скиминоку', Мамчуру Игорю Вадимовичу, и всем остальным с интернет-форумов 'Самиздат' 'Литературный островок', кто не оказался равнодушным.
  
  Пролог.
  Черное море в конце декабря производит двойственное впечатление. Вспоминая теплые ласковые волны летних месяцев, с которыми ассоциируется у нормального человека отдых в Крыму, трудно поверить, что раскинувшиеся за бортами крейсера серые массы воды, могут радовать глаз. Пасмурное небо, сильная качка и пробирающий до костей холод влажного морского воздуха не добавляли положительных эмоций всем находящимся на палубе. Но служба есть служба, и наблюдатели, расчеты артиллерийских и зенитных орудий, стоически переносили тяготы военно-морской службы.
  Караван из крейсера 'Красный Крым', лидера 'Ташкент', двух эсминцев 'Бойкий' и 'Беспощадный', входящих в состав Черноморского флота совершали вроде бы обычный рейс, из Севастополя в Туапсе. За последнее время они совершили несколько таких переходов, вывозя раненных и материальные ценности из осажденного города и доставляя обратно подкрепления и боеприпасы под постоянными налетами немецкой авиации.
  Но этот рейс отличался от всех остальных. Еще во время разгрузки в Севастополе на крейсер 'Красный Крым' прибыло не меньше десятка сотрудников НКВД, которые успели облазить весь корабль и переговорить практически со всеми членами экипажа, взяв с них подписку о неразглашении обстоятельств этого похода. Поздно ночью к Минной стенке, где крейсер стоял под погрузкой, прибыла колонна техники, возглавляемая странной многоколесной приземистой боевой машиной. За ней шли несколько автобусов, выглядевших достаточно необычно, благодаря обтекаемым и плавным обводам корпуса. К этому моменту пристань была освещена прожекторами, оцеплена бойцами батальона НКВД и под их бдительным контролем из автобусов стали выходить люди, подниматься по трапу на корабль и проходить в специально выделенные для них каюты. Среди пассажиров преобладали женщины, дети, но были и вооруженные мужчины в непривычной пятнистой форме со множеством карманов, на которой были нашиты шевроны 'НКВД СССР'. Они наравне с бойцами НКВД, оцепляющими пристань, охраняли прибывших женщин, детей и многочисленные грузы, которые в срочном порядке перегружались в трюмы крейсера.
  Через два часа, все автобусы и даже бронемашина с помощью портового крана оказались подняты на палубу корабля, закреплены и скрыты брезентовыми чехлами. С началом позднего декабрьского рассвета, крейсер Черноморского флота СССР 'Красный Крым' подходил к выходу Ахтиарской бухты, где его ожидали корабли сопровождения, лидер и два эсминца 2-го дивизиона Черноморского флота.
   Когда уже совсем рассвело, корабли, идущие кильватерным строем, давно оставили за кормой Балаклавскую бухту и на крейсерской скорости уходили в сторону Туапсе. Комендоры боевого корабля с интересом рассматривали прохаживающихся по палубе бойцов НКВД, охранявших зачехленную технику, но особым внимание пользовались люди в необычной пятнистой форме. Еще при погрузке на палубе разместили и закрепили две спаренные зенитные установки с колесами по бокам, на сиденьях которых разместились бойцы в пятнистой форме, всем своим видом показывая решимость отражать атаки авиации противника. В дополнение к ним еще четверо таких же 'камуфлированных' расположились парами по каждому борту, держа наготове странные двухметровые трубы защитного цвета.
  Обстоятельства рейса и жесткие требования секретности, заставляли матросов делать вид, что не замечают 'пятнистых', но косые взгляды нет-нет, но останавливались таинственных пассажирах.
  Ближе к обеду все надежды на пасмурную нелетную погоду не оправдались. Наблюдатели, контролирующие воздушную обстановку, расчеты зенитных орудий и крупнокалиберных пулеметов, озабоченно посматривали на небо, ожидая атаки немецкой авиации, которая в последнее время хозяйничала в небе Крымского полуострова.
  Командир крейсера, капитан 2-го ранга Зубков Александр Илларионович, стоял на мостике и хмурился, наблюдая все улучшающуюся погоду. Он снова яростно потер покрасневшие от недосыпа глаза и покосился на майора НКВД в необычной пятнистой форме, который с самого выхода из Севастополя облюбовал небольшой откидной столик с картами, разместив на нем странный прибор похожий на раскрытую книгу с многочисленными кнопками. От прибора на палубу были проброшены провода, ведущие к опломбированным блокам с антеннами, разнесенными по носу и корме корабля. Возле каждого из приборов находился вооруженный боец войск НКВД, как бы подтверждая особую ценность аппаратуры и оправдывая все необычные меры предосторожности и секретности, сопровождающие этот рейс.
  Единственное что раздражало командира корабля, так это срочность, с которой пришлось, чуть ли не бежать из города, в светлое время суток. По уму, надо было дождаться следующего вечера и выходить в ночь и к рассвету уже уйти из зоны действия немецкой авиации. Особые полномочия, которыми были наделены сотрудники госбезопасности, доставленные несколько дней назад на подлодке в Севастополь, не оставляли сомнений в важности вывозимых людей и техники.
  На мостик поднялись майор госбезопасности Дегтярев и капитан Дунаев, облаченные в такую же пятнистую форму, как и большинство пассажиров крейсера. По едва заметным приметам, Зубков еще при погрузке разглядел в них моряков, которые усиленно старались не выглядеть такими.
  Это можно заметить по тому, как люди спускаются по тесным трапам боевого корабля, как ходят по палубе и неосознанно называют столовую камбузом и туалет - гальюном. Только человек, набегавшийся во время тревог по крутым и узким трапам военного корабля, понабивавший шишек при этом, будет так уверенно чувствовать себя на палубе. Особенно это проявилось, когда при погрузке чуть не разбили ящики с оборудованием, Дунаев при этом разразился таким трехэтажным матом, что войсковая принадлежность капитана стала понятна всем и без пояснений. Его улыбчивый и ироничный начальник, Дегтярев, с внимательными глазами побитого жизнью волчары, парой фраз умудрился выдать себя с потрохами.
  Перед самым отходом корабля на пристань выскочила машина с пулеметом на раме, и из нее вышли несколько людей, в такой же форме и один высокопоставленный начальник, увидев которого охрана подтянулась, а начальник караула расправив несуществующие складки на гимнастерке, подбежал с докладом.
  Они недолго говорили с Дегтяревым и Дунаевым, потом обнялись и когда все поднялись на борт и убирали трап, с пристани в мегафон прокричали.
  - Медузяка, удачи, не подведи.
  На что Дегтярев, не пользуясь какими-либо средствами, выдал длинную и непечатную фразу, от которой большинство присутствующих людей покатилось со смеху и у многих поднялось настроение. Чувствовалась какая-то сила и уверенность этих необычных людей.
  Сейчас оба поднялись на командирский мостик, даже не ради приличия, а по привычке испросив разрешения, что еще раз подтвердило догадки Зубкова. Он коротко кивнул, не отрывая взгляда от раскинувшегося перед глазами моря.
  Дегтярев деловито подошел к своему бойцу, сидящему в уголке и уткнувшемуся в светящийся экран прибора, и поинтересовался обстановкой.
  - Севернее сорок километров, немецкий разведчик. Северо-запад тридцать километров, групповая цель, идентифицировано шесть различных передатчиков и голосов. Судя по скорости либо торпедоносцы, либо бомбардировщики.
  - Результаты перехвата?
  - Немцы.
  - Выведи привязку по карте.
  Тот провел какие-то манипуляции и с какой-то виноватой интонацией прокомментировал:
  - Товарищ майор, как удаляемся от Севастополя, сигнал эталонных маяков падает, соответственно точность определения координат падает...
  На что получил весьма нетривиальный ответ, который очень заинтересовал командира корабля необычностью построения фразы.
  - Ничего. Даже это сейчас круто...
  Дегтярев повернулся к Зубкову, внимательно наблюдавшему за диалогом, и попросил его подойти.
  - Товарищ капитан второго ранга, подойдите пожалуйста, вам будет это интересно.
  Зубков с интересом уставился на светящийся экран. Там была выведена достаточно точная карта Крымского побережья, зеленым кружком местоположение корабля и несколько точек, выделенные красным.
  Возле каждой из красных точек была выведена информация о курсе и скорости. Наметанный глаз моряка, сразу понял, что ему показывают. Но требовались пояснения, поэтому Дегтярев чуть кивнул, и распорядился.
  - Сержант, докладывайте.
  Молодой парень в пятнистой форме, руки которого порхали по кнопкам с русскими и латинскими буквами, как на печатной машинке, двигал странное устройство на столе, видимо управляя стрелкой на экране прибора, дал развернутое пояснение о приближающихся целях, скорости и местоположении.
  Зубков всматривался в экран и испытывал странное чувство. Наверно так себя чувствует слепой, получивший на время зрение. Так и здесь. Ему пояснили, что тут отражаются все источники радиоизлучения, которых могут услышать чувствительные приборы, размещенные у него на корабле.
  - Нас заметили?
  - Нет. Это в районе летает пара немецких разведчиков. Скорее всего, засекли какой-то корабль и на него наводят эскадрилью бомбардировщиков. Нас пока не обнаружили. Это мы тщательно отслеживаем. Но если они идут в режиме радиомолчания, то они для нас, к сожалению, невидимы.
  В таком напряженном состоянии крейсер шел еще два часа, пока с поста наблюдения не передали о появлении высотной одиночной цели. На такой высоте его достать стоящими на вооружении крейсера и кораблей сопровождения средствами ПВО невозможно.
  Зубков оглянулся на Дегтярева. Тот спокойно стоял рядом с сержантом и смотрел на экран.
  - Товарищ майор, он в режиме радиомолчания шел. У нас же пассивная система. Пока они вякать в эфире не начнут, мы их не видим.
  - Я понимаю. Включить режим селективного подавления связи.
  Затем достал странный черный прибор с антенной и надписью на английском языке 'Kenwoоd', нажал кнопку и коротко проговорил.
  - Всем стрелкам. Полная готовность.
  Прибор, оказавшийся радиостанцией, что-то в ответ проскрежетал, но понять не было возможности, на корабле уже заревели сирены и по палубам затопали множество ног матросов и командиров, занимающих места по боевому расписанию. Такие же сирены слышались на идущих в кильватере лидере и эсминцах.
  Зубков вышел на палубу и смотрел в бинокль за улетающим самолетом, которому вдогонку безрезультатно хлопали 76-мм зенитные пушки. Он повернул голову и увидел рядом Дегтярева. Лицо его посуровело и взгляд, из иронического и веселого, стал сосредоточенным и стальным, как у снайпера, готовящего выстрел.
  Зубков невесело усмехнулся.
  - Нас обнаружили. Теперь скоро жди гостей.
  Повернул голову и дал команду рулевому изменить курс, а сигнальщику отсемафорить на корабли сопровождения об изменении курса.
  Дегтярев спокойно выслушал команды капитана крейсера и от себя ответил.
  - Ну не так скоро они нас обнаружат. У разведчика некоторое время будут проблемы с радиосвязью. Минут десять, пятнадцать. Тут можете поверить, товарищ капитан 2-го ранга.
  Но на кораблях все и так понимали, что скоро их ожидает встреча с немецкими бомбардировщиками.
  Через час, когда часовая стрелка на специальном морском хронометре в рубке управления перескочила отметку в два часа дня, служба радиопеленгации доложила о том, что в их сторону направляются несколько источников радиоизлучения. На этот момент система радиоподавения была отключена и немецкая эскадрилья, не нашедшая караван русских судов, разделилась на несколько пар, чтоб расширить зону поиска. Все это слушалось на капитанском мостике и один из людей Дегтярева, неплохо знающий немецкий язык, давал пояснения. Судя по зонам охвата и курсам, в сторону каравана направлялась пара самолетов, и примерное время пересечения курсов составляло около двадцати минут.
  По команде с флагмана, лидер и эсминцы вышли из кильватера и стали расходиться веером к вероятному курсу появления пары немецких бомбардировщиков.
  В это же время опять включили систему селективного подавления радиосигнала и ждали только появления немецких самолетов, которые начнут атаковать и попытаются связаться с остальными бомбардировщиками эскадрильи. Но весь расчет строился на то, что они не успеют связаться и попытаются атаковать корабли и на этот случай у советских моряков, а точнее у их пассажиров есть несколько интересных сюрпризов.
  Пара самолетов появилась несколько раньше, но все уже были готовы и как только они начали заход на самый крупный корабль, крейсер 'Красный Крым', небо окрасилось многочисленными облачками разрывов зенитных снарядов. Все четыре корабля стали выполнять маневр уклонения, идя зигзагом, пытаясь сбить прицел заходящим на пикирование 'лаптежникам'.
  В воздухе завыли сирены атакующих самолетов. Недалеко от крейсера шел лидер 'Ташкент' на котором находились несколько 37-мм зенитных автоматических пушек. Он почти непрерывно хлопали, создавая огневую завесу для флагмана. Тут же, почти как пулеметы затрещали зенитные спаренные пушки, установленные на крейсере перед самым отплытием. С кормы и носа в сторону немецких самолетов потянулись плотные цепочки трассирующих снарядов. Необычная, практически бешеная, скорострельность русских зенитчиков напугала немецкого пилота, и он сбросил бомбу, не дойдя до 450 метров, самой оптимальной высоты для бомбометания. Идущий за ним самолет не успел отвернуть, спустился чуть ниже и буквально брюхом налетел на облако летящих навстречу трассирующих снарядов. Прошло несколько мгновений и, потеряв крыло, самолет завертелся в воздухе, взорвался и огненным шаром устремился вниз.
  В метрах пятидесяти, перед крейсером, поднялся высокий фонтан воды, окативший находящихся на носу 'пятнистых' НКВД-шников и комендоров носовых орудий.
  Двое бойцов НКВД в пятнистой форме, вскинули на плечи двухметровые трубы. Некоторое время прицеливались, почти синхронно раздались хлопки и с диким шипением за уходящим после пикирования бомбардировщиком, устремились две ракеты, оставляя за собой дымный след.
  На всех кораблях несколько сотен пар глаз с надеждой следили за огнями реактивных сопел, приближающихся к самолету с крестами на крыльях. Пара мгновений и один из огоньков потух и уже бесполезная ракета, чуть пролетев по инерции, стала падать в море, но, не прошло и нескольких секунд, взорвалась яркой вспышкой - сработал самоликвидатор.
  Судьба второй ракеты была более интересной. Подлетев к самолету, который пытался маневрировать и удрать от смертоносного оружия, она взорвалась. Большое число поражающих элементов буквально изрешетили немецкий самолет, тут же взорвался бензобак и вниз уже падали горящие обломки, ничем не напоминающие гордость германской авиапромышленности.
  По кораблям разнесся громкий единый вопль 'Ура!'. Кричали все, даже командир корабля. Он, замотанный постоянными налетами немецкой авиации радостно повернулся к Дегтяреву, скромно стоящему на палубе и замолчал, увидев его спокойный, усталый и чуть ироничный взгляд, человека, который доволен, как к его подарку относятся детишки.
   Зубков, успокоился и тут же задал вопрос, которые его волновал.
   - Они успели передать наши координаты?
   - Нет, товарищ капитан второго ранга. Это я вам гарантирую. Все что они узнали, утонуло вместе с самолетами.
   Чуть помолчал, думая о своем и потом как бы невпопад спросил:
   - А тут когда кормить-то будут? Может и за сбитые нальют? Согласитесь, мои ребята сегодня неплохо поработали...
  В Туапсе пришли уже ночью. Замотанные нервотрепкой опасного перехода, все вздохнули спокойно, когда корабли входили в порт. Тут же на пристани расположился батальон морской пехоты, готовящийся к отправке в Севастополь. Не смотря на плохую погоду и ветер, со стороны моряков раздавался смех и играла гитара.
  Когда с 'Красного Крыма' началась выгрузка техники и пассажиров, район оцепили бойцы батальона НКВД, при поддержке комендантской роты. Но на необычную технику, закрытую брезентовыми чехлами и бойцов в пятнистой форме с шевронами 'НКВД СССР' моряки обратили внимание. Разгрузка продолжалась пару часов, и когда кран спустил на пристань боевую многоколесную машину, к которой сразу подбежали несколько 'пятнистых' НКВД-шников, командир морпехов, высоченный капитан-лейтенант рванул к оцеплению и закричал во все горло.
  - Игорь! Игорь Дунаев!
  Один из 'пятнистых' резко повернул голову и стал вглядываться в темноту, прикрывая глаза от света прожекторов. Потом разглядев, бросился к оцеплению. Чуть позже за ним подбежал майор Дегтярев в сопровождении двух бойцов в касках и с необычными автоматами.
  Разорвав оцепление, Дунаев обнимался с высоченным моряком. Рядом толпились матросы из севастопольского пополнения и несколько НКВД-шников, не знающих что делать в такой ситуации.
  Дегтярев спокойно, вполголоса сказал.
  - Игорь...
  Тот повернулся и эмоционально выдал.
  - Так это Артур Букин вместе в ЭПРОНе служили.
  - Игорь, время.
  Тот опустил голову, поняв, что общаться с другом он не может. Но и тот был не робкого десятка. Он глянул на шеврон с надписью 'НКВД СССР' и чуть скривившись, спросил.
  - Игорь ты чего к ним подался? Говорили что погиб, мы уж тебя и помянули.
  - Долгая история Артур. Не суди, я не могу многое рассказывать. Знаешь что...
  Он чуть задержался, обдумывая свое решение, потом про себя пробурчал:
  'Командир поймет'.
  - Значит так Артур, слушай и не перебивай. Когда будете в Севастополе, тебя найдет майор госбезопасности Зимин. Не морщись. Когда станет действительно тяжело, он поможет. Я ему про тебя сообщу. И запомни, эти своих не бросают...
  После чего, подгоняемый окриками, запрыгнул на проезжающую многоколесную боевую машину, на броне которой вольготно расположились бойцы НКВД в пятнистой форме.
  
  
  Глава 1
  
  Солнце уже скрылось за горизонтом, но с высоты холма еще просматривалась полоска моря. Несмотря на осень, еще было тепло, и большинство отряда щеголяло в армейских камуфляжах и бронежилетах из будущего, что уж сильно контрастировало с формой сопровождающих бойцов НКВД. Командир и Санька Артемьев стояли в сторонке и о чем-то тихо переговаривались, при этом старательно рассматривая открывшийся пейзаж. Судя по неторопливости разговора - они действительно наслаждались открывшимся видом, чистым воздухом и самим моментом спокойствия. Создавалось впечатление, что они не могли просто надышаться и старались запомнить каждое мгновение необычной передышки в их непрекращающемся марафоне по мирам. Стоящий сзади Лебедев, буквально излучающий всем своим видом невозмутимость и уверенность в своих силах, терпеливо дожидался, когда гости закончат любоваться морем и спустятся с небес к земным проблемам. Как того требовал протокол, бойцы полка НКВД, которые в качестве охраны сопровождали небольшую колонну пришельцев из будущего, получив команду, выпрыгивали из кузова 'полуторки' и резво разбегались вокруг места импровизированной стоянки и выставляли посты, прощупывая близлежащие кусты на предмет ненужных наблюдателей.
  Егор Карев стоял, облокотившись об горячий капот джипа, внимательно наблюдал за картиной суеты охраны и командиром, у которого наступил один из моментов благодушного настроения, что бывало весьма редко за последнее время. Помотавшись с Оргуловым по разным мирам, воюя с бандитами в будущем и громя германцев в своем времени, Карев начал лучше понимать этих людей, даже проникся не то что бы восхищением, но вот уважение они у него вызывали. Да, они были другими: думали по-другому, знали больше, но оставались такими же людьми со своими проблемами, страхами, надеждами. Война в обоих мирах как острый нож срезала все наносное, наигранное и обнажала подлость, грязь, трусость, которую было трудно разглядеть в мирной жизни. Но так же проявлялась и смелость, твердость уверенность в своих силах, от которых так часто зависит успех правого дела. Как ни странно, но его новые знакомые стали большими друзьями, нежели его сослуживцы из НКВД. Все получилось вне зависимости от его желаний и указаний руководства: череда событий буквально закрутила на одном дыхании. Кажется, только вчера их группу во главе с капитаном Строговым выбрасывали в окрестностях уже захваченного врагом Могилева и вот он уже под Севастополем в составе особой группы. Как кадры в цветных и красочных фильмах из будущего, к которым он пристрастился в бункере, перед его взором пролетал калейдоскоп картинок из недавнего боевого прошлого. Вот деревня, где Оргулов в немецкой форме вышел к озверевшим эсесовцам, захватившим детей в качестве заложников, вот горящая баржа на реке и Артемьев в резиновой лодке с гранатометом на плече, вот концлагерь для советских военнопленных и танки из будущего расстреливающие станцию под Фастовом, вот спецназовцы в шлемах и бронежилетах дерущиеся врукопашную с наступающими фашистами и несущиеся по полю три тяжелые боевые машины с неестественно длинными пушками, оставляющими за собой горящую немецкую бронетехнику. Все это было буквально недавно и кажется в другой жизни. Скинув оцепенение Егор уже привычным жестом поправил на плече ремень с автоматом Калашникова, с которым уже вроде как и сроднился, всем своим чутьем потомственного военного ощущая силу, надежность и элегантность этого оружия потомков. Но в этом деле у него был и своя, тайная и несбыточная мечта...
  Согласно анкетным данным, неоднократно проверенным кадровиками, Егор Карев был самого подходящего происхождения - из крестьян. Его отец, который фигурировал во всех документах, родился и вырос в небольшом селе в Тамбовской губернии и во время эпидемии тифа в годы Гражданской войны сорвался с места со всем семейством и осел в окрестностях Новгорода. Там Егор вырос и впоследствии перебрался в город, пошел учиться, стал продвигаться по комсомольской линии, где попал в поле зрения органов государственной безопасности и после соответствующей проверки и стажировки был направлен в ОСНАЗ НКВД.
  Егор гордился своей службой, командирскими кубарями в петлицах и тем, что принадлежал к военной элите страны, хотя в глубине души, таилась еще одна, особенно важная причина, о которой знали всего три человека в этом мире: он, мать и отец. После совершеннолетия мать рассказала ему правду: когда семья Каревых покинула Тамбовскую губернию, они не успели уйти из зараженного района и заболели почти все, четверо детей и жена умерли, оставив на руках у отца чудом выжившую годовалую дочку. Чуть не сошедший с ума от горя, Трифон Карев случайно встретил молодую женщину с маленьким сыном, умирающих от голода, уцепившись за них как за соломинку, не давшую скатиться за грань безумия, стал выхаживать, как родных. Вот так снова и появилась семья Каревых. Егор не помнил тот период, но иногда сам удивлялся, как отец, по-крестьянски грубоватый смог сойтись с такой милой и образованной женщиной, как его мать. Именно в то время на просторах России пропали Мария Павловна Азарова и ее сын Егор, а появились Мария Петровна и Егор Каревы, благо документы от умершей жены Трифона остались в целости и сохранности.
  Тогда мать ему много рассказала и про настоящего отца, Федора Алексеевича Азарова, капитана русской армии, погибшего в 1916 году на германском фронте, и про родственников, по материнской линии, где встречались и ученые, и сановники и про деда, профессора Петербургского университета. Особенно его увлек рассказ про отца, потомственного военного, род которого уходил к предкам, которые еще с Потемкиным и Долгоруким освобождали Крым, с Суворовым пройдя через Альпы, воевали с французами в Италии. Тогда перед ним открылась как бы новая страница его жизни. Попав в некоторой степени под действие советской пропаганды в юношеском возрасте, будучи комсомольцем, он не знал, что делать дальше, но мудрая и повидавшая жизнь мать сказала просто: 'Честно служи России, сынок, не смотря на правителей и на то как она называется... Это делал твой отец, это делали и твои деды и прадеды. Главное будь честен перед своей совестью и не опозорь память своих предков'.
  После того памятного вечера он не мог долго заснуть, ворочаясь и принимая для себя нелегкое решение, но то, что советовала совесть комсомольца - пойти честно признаться, он этого не сделал, а оставив все как есть, пошел служить. Служил честно, учился на пределе возможностей, не участвуя в сварах. Только благодаря его усердию, успехам в боевой подготовке и молодости, он не попал под каток репрессий, когда произошла смена руководства НКВД. Благодаря доставшейся от матери великолепной памяти, он на партийных собраниях мог легко цитировать труды Маркса, Ленина, Сталина, что часто помогало избавиться от навязчивого внимания ничтожеств, старающихся пролезть наверх по партийной линии.
  И вот теперь он благодаря невероятному стечению обстоятельств путешествовал во времени, видел такое, что не каждому дано увидеть и за несколько жизней. Но была еще тайная мечта, мысли, о реальности которой посещали его не раз. В тот момент, когда мать показала единственную оставшуюся и нежно хранимую карточку своего настоящего отца в военной форме, которую тот прислал незадолго до своей гибели, он понял что сделает все и будет достоин своего родителя. Путешествия во времени открывали множество возможностей, и одной из них для Егора Карева была возможность увидеть своего отца, показать каким вырос и стал его сын. Изучая ход истории России, беседуя с потомками, которые достаточно откровенно и цинично об этом частенько высказывались, Егор осознал, как веками Россию вели к гибели, отгрызая куски территории, убивая вождей и лидеров, спаивая и отравляя народ. Новые друзья притягивали своими знаниями и мировоззрением, очень изменившееся после глобального конфликта. Потомки не считали русских офицеров врагами, наоборот очень хорошо о них отзывались и старались хранить добрую память, с высоты веков сумев оценить всю трагедию своей Родины. Поэтому, когда получилась возможность поговорить по душам, он открылся Артемьеву, ставшему настоящим другом и соратником. С затаенной радостью, он увидел, как тот нормально отреагировал на истинное происхождение Карева и на вроде как глупую надежду побывать в прошлом и увидеть своего отца. Санька, только чуть усмехнувшись, в своей обычной манере выдал:
  - Да не заморачивайся. Если из этой бодяги выпутаемся, поговорим с Командиром. Он, не смотря на всю его осторожность, авантюрист и мечтатель еще тот. Будет такая возможность, смотаемся в твой 1916-й, и спасем отца...
  Потом после небольшой паузы, уже другим голосом, продолжил:
  - Главное, когда тебя попытаются заставить предать нас, а это будет, ни Командир, ни я в этом не сомневаемся, реши что тебе важнее. Ты вроде парень нормальный, не дурак, сам все поймешь...
  Естественно после такого разговора, более преданного бойца у Оргулова и его друзей не было. Они делали общее дело и пока не было никаких причин не доверять своим новым друзьям, а вот действия руководства НКВД, начинали настораживать...
  Вернувшись из мира грез, Егор с удивлением и подозрением стал рассматривать примчавшуюся машину и новое действующее лицо - майора Ивакяна. Что там говорилось, он не слышал, но вот то, как Командир успел скривить лицо в недовольной гримасе, заметил, и видимо это было знаком, говорящем о возникающих проблемах и неприятностях. Показательно невозмутимое выражение на лице Артемьева это подтвердило, и уже полностью подобравшись и незаметно сняв автомат с предохранителя, Егор стал ожидать развития событий.
  Лебедев куда-то уехал в сопровождении немногочисленной охраны, а общее руководство попытался взять на себя Ивакян, но тут Командир проявил упорство и, сославшись на какие-то личные договоренности с Берией, поставил зарвавшегося майора на место. Тому ничего не оставалось делать, как просто вернутся к роли сопровождающего. Карев ожидал увидеть в глазах Ивакяна бешенство, что вполне логично было от человека его положения и предположительной национальности, но там он увидел только сосредоточенность и непонятную снисходительность, что никак не соответствовало ситуации.
  Колонна двигалась еще минут двадцать до того момента, пока их не сопроводили до входа в большие вырезанные прямо в скале штольни принадлежащие до войны инкерманскому заводу марочных вин. И тут их разделили. Командир, в сопровождении Ивакяна и двух его охранников отправились куда-то по коридору внутрь длинных гулких коридоров освещенных слабыми лампочками, а бронетранспортер и джип загнали во внутрь, но тут же дали команду никуда не расходится и не покидать транспортные средства. Все это, как сказал тут же Артемьев, 'сильно напрягает' и Карев уже озабоченно смотрел на десяток бойцов НКВД, которые выставили посты вдоль по коридору и заблокировали двумя машинами выезд из импровизированного убежища. Сидящий на броне БТРа Марков, увидев едва заметный кивок Артемьева, спрыгнул на неровный каменный пол, громко топнув тяжелыми ботинками, чуть потянулся, как бы разминаясь, и спокойно пошел к охранникам. Те сразу насторожились и один из них, как бы незаметно, снял автомат с предохранителя. Все это с точностью вычислительной машины фиксировалось бойцами маневренной группы, которые уже давно были не новичками и тут же делались неприятные выводы.
  Пока Марков препирался с бойцами охраны по поводу свободного прохода к отхожему месту, Артемьев залез в БТР, некоторое время там копался, эпизодически выглядывая и вслушиваясь в трехэтажный мат, в который перерос невинный разговор. Через некоторое время он вернулся к джипу и как бы между прочим спросил:
  - Егор, ты там в кобуре что таскаешь? Не ПМ ли случаем?
  Карев, ожидающий от Саньки чего-нибудь экстравагантного, так же просто ответил, не подавая вида, что удивлен.
  - Да. Хорошая машинка.
  - Ну, сгоняй в БТР, поменяй патроны, а то твои видимо испортились...
  Удивившись, он, тем не менее, через боковой люк залез внутрь, где трое бойцов снаряжали магазины ПМ-ов странными боеприпасами. Приглядевшись, он с удивлением стал рассматривать необычные патроны. В качестве пули у них были черные пластиковые шарики, хотя по размеру и калибру полностью совпадали со штатными боеприпасами для пистолета. Один из спецов, деловито потрошащий пачки коротко бросил:
  - Травматические. Судя по всему, этих идиотов придется ложить, вот только убивать не хочется...
  Карев кивнул, достал свой пистолет, вытащил магазин, но ему уже протягивали другой, снаряженный травматическими патронами. Зарядив оружие, загнав патрон в патронник и поставив оружие на предохранитель, он вышел из машины и спокойно подошел к Артемьеву, уже примостившемуся возле джипа и начавшему устраивать показательное выступление на тему: 'Нахрен Маркову нужно было дразнить вертухаев'. Тот не обиделся и после нескольких особенно забористых перлов и фразы 'свалил в БТР, чтоб глаза не мозолил' спокойно кивнув, и скрылся в бронетранспортере, наверно по той же причине, что и минуту до этого Карев.
  После этого вроде как досадного инцидента, все словно замерли, ожидая развитие ситуации. Вдалеке, в штольнях на пределе слышимости ощущалось тарахтенье дизельгенератора и из самих штолен тянуло холодом, отчего со временем люди начали поеживаться. Охранники тоже себя чувствовали не очень уютно, ощущая на себе взгляды бойцов в столь необычной экипировке, прекрасно понимая, что на попытку их разоружить - сразу получат по голове без всяких вариантов. Артемьев демонстративно сидел на капоте джипа и жевал плитку шоколада в яркой упаковке и запивал из пластиковой прозрачной бутылки охлажденным чаем, но его чуть насмешливый прищуренный взгляд не пропускал ни одного движения охраны. Так же само себя вели и остальные бойцы небольшого отряда. Как сигнал к действию прозвучал писк радиоприемника. Никто из отряда ничего не понял, а Артемьев кривовато ухмыльнулся. Практически тут же бутылка глухо упала на пол, расплескав по земле жидкость, а в его руке появился пистолет и оглушительно для замкнутого помещения грохнул, а стены туннеля, как мощные резонаторы многократно усилили звук. Один из охранников отлетел к стене и захрипел. Тут же все помещение буквально взорвалось: со всех сторон захлопали пистолеты, отправляя в охранников пластиковые пули, которые ломали ребра, выбивали дух, оставляя серьезные раны, но при этом не убивая солдат, которых намеренно попытались подставить под огонь путешественников во времени.
  Подчиняясь на ходу разработанному плану, отряд быстро разделился на несколько групп. В сторону загороженного выхода полетели несколько светошумовых гранат. После грохота и ярких вспышек, БТР взревел двигателем и стал сдавать назад, снося с дороги любые препятствия. Вторая группа рванулась по проходу, куда увели Командира. При этом один из бойцов весьма резво выкрутил лампочку и закоротил контакты, что вызвало несколько вспышек, после чего коридор погрузился в темноту. Группа, оснащенная приборами ночного видения, резво бежала по коридорам, в которых уже слышались испуганные крики, сбивая с ног всех, кто попадался на дороге, громка крича при этом: 'Всем лежать, работает ОСНАЗ НКВД!'. В штольне, где часть места была до сих пор отведена для стеллажей с бутылками топот ног, лязг оружия и дикие, слаженные крики штурмовой группы создавали непередаваемую картину надвигающейся силы, с которой лучше не враждовать. На любую попытку поднять оружие или оказать сопротивление неизменно сразу раздавался выстрел из пистолета и, получив пластиковую пулю, смельчак падал на пол, хрипя от боли либо его просто сшибался с ног уверенным ударом ноги, обутой в тяжелый рифленый ботинок. Видимо и противник в некоторой степени был готов к такому развитию ситуации и когда несущийся в голове колонны Артемьев выскочил за угол, то сразу получил почти в упор очередь из ППД, которыми были вооружены охранники Ивакяна. Тяжелые пистолетные пули ударили в грудь и плечо, пробивая и корежа магазины к автомату, останавливаясь в бронежилете отдавая всю свою кинетическую энергию. Артемьева откинуло назад, сбив с ног бегущего за ним Карева. В замкнутом пространстве выстрелы буквально оглушили и нападающих и обороняющих. Охранник, находясь в темноте, в истерике разряжал достаточно вместительный дисковый магазин своего автомата. Вспышки огня ослепляли бойцов, освещая коридор мерцающим красным светом, не давая прицелится, пули щелкали по стенам, рикошетили с неприятным визгом, разлетаясь по коридору. Двое человек из группы застонали, получив такие гостинцы и один из них стал сползать по стене. Когда автомат замолчал, раздался крик 'Глаза!' и в сторону автоматчика полетела светошумовая граната. После оглушающего взрыва и ярчайшей вспышки, озверевший Марков с неизменным ПКМ на ремне выскочил из-за угла и ударил по коридору и охранникам длинной очередью. Тяжелые винтовочные пули искромсали тела двух охранников, изрешетили стол, за которым они прятались, дверь и каменную кладку. Убедившись, что никто уже не сопротивляется, он с диким ревом бросился вперед к двери, перегораживающей коридор, снеся ее буквально с петель...
  В комнате, освещенной сиротливо оставленным на столе фонариком, лежали вперемешку тела в советской форме. Майор Ивакян, получив в грудь две пули, сидел у стены, широко расставив ноги в начищенных до блеска сапогах. Голова свесилась набок и по подбородку стекала тоненькая струйка крови. На его лице так и осталось выражение брезгливости и удивления. Один из его охранников выл, катаясь по полу и зажимая руками ногу - пулеметная пуля перебила ему колено. Откинув тело еще одного охранника, которому пуля, попавшая в затылок, вынесла половину черепа, нашли Командира. Даже при таком освещении было видно, что его сильно и качественно отделали и уже лежащего на полу били ногами. Приводить в чувство не было времени, поэтому Егор просто закинул Оргулова на спину и побежал по коридору в сторону БТРа, где вовсю разгорался бой. Идущий следом боец деловито сгреб со стола радиостанцию и оружие и бросился вдогонку. За ним ковыляли двое раненных и Марков, который с еще одним бойцом группы несли раненного Артемьева, потерявшего сознание от болевого шока. Чуть задержавшись, чтоб вколоть обезболивающее, они бросились догонять спешащих к выходу товарищей.
  Катакомбы, которые активно использовались в качестве складов, штаба дивизии, которая по замыслу командования должна была держать инкерманский сектор обороны, наполнились криками, топотом ног и лязганьем оружия. Только сейчас стало понятно насколько виртуозно и изобретательно их подставили. Артемьев быстро пришел в себя, и, не смотря на боль в груди простреленное предплечье, стал отдавать команды. К этому времени группа без особых приключений прорвалась к выходу, где БТР снес импровизированную баррикаду и короткими очередями из башенного пулемета Калашникова, спаренного с крупнокалиберным КПВТ, отгонял бойцов НКВД, которые уже на полном серьезе записали гостей в немецких диверсантов и со всей прилежностью и изобретательностью пытались прорваться к врагу.
  Когда группа с раненным командиром вернулась, отряд был готов к прорыву. Взревев двигателем, БТР рванул вперед, периодически постреливая поверх голов небольшого заслона из красноармейцев из башенного пулемета Калашникова, экономя боеприпасы к КПВТ для более серьезного случая. Снеся шлагбаум, бронированная машина прервала хлипкие попытки заблокировать дорогу и отъехала от ворот штолен метров на семьдесят. Джип с бойцами и двумя пленными - старшими, кто руководил блокировкой группы, несся следом.
  Наступившая вечерняя темнота только добавила колорита и неразберихи в сложившуюся картину. Со всех сторон раздавались жидкие хлопки 'мосинок'. В общей какофонии боя слышался перестук полуавтоматических винтовок и несколько раз затрещали ППД бойцов НКВД. БТР практически уже прорвался, когда с холма ударил луч прожектора, чуть пометался и случайно высветил несущуюся по дороге бронированную пятнистую машину неизвестной конструкции. Замаскированная на горе батарея малокалиберных зенитных автоматов открыла огонь по обнаруженному противнику. К нашему счастью, зенитки не смогли опустить так низко стволы орудий, и трассеры снарядов прошли далеко над нашими головами, взрываясь где-то на другом конце долины в зарослях небольшого подлеска. Это было серьезным предупреждением. Башня бронетранспортера, который резко остановился, быстро повернулась на возникшую угрозу и уже без стеснения и жалости ударила по прожектору из КПВТ. После второй очереди прожектор погас, но видимо зенитчики нашли способ опустить ствол хотя бы одно орудия, и следующая серия снарядов уже прошла в пятидесяти метрах впереди по пути прорыва колонны. На горе заработали еще два прожектора, которые уже целенаправленно пытались высветить пятнистого нарушителя спокойствия, и в нашу сторону уже затарахтело еще одно зенитное орудие перекрыв дорогу серией взрывов в опасной близости от бронетранспортера. А вот это уже было серьезно - для нашего бронетранспортера даже этого будет достаточно: тонкая противопулевая броня вряд ли сможет противостоять зенитному снаряду. Уже пришедший в себя Артемьев, дал команду отходить обратно к штольням и занимать оборону. Опять в сторону неуемных бойцов НКВД и присоединившихся к ним караульным штаба стрелковой дивизии полетели светошумовые гранаты. На подходе к воротам штолен, сдающий задом БТР окутался взрывами гранат. Джип остановился чуть раньше и уже вовсю горел, ярко освещая место боя. Несколько человек, спринтерами ворвались обратно в штольни, где им попытались оказать сопротивление. В каменных коридорах возникла рукопашная схватка. Тут в ход шло все: дрались прикладами, ногами, кулаками, помещение сразу заполнилось криками и матом, но опыт спецназа, экипировка и навыки привитые в войне будущего давали свои результаты. Через пару минут все красноармейцы и бойцы НКВД, кто пытался оказать сопротивление лежали на полу, но пара человек в необычной форме, тоже не поднимались. БТР подъехал почти к самим воротам, когда сильным взрывом его чуть подбросило и ударило об каменную стену, после чего он замер. Из бокового люка стали вытаскивать оглушенных людей. Марков, который до этого дрался врукопашную, залез внутрь, снял с кресла оглушенного пулеметчика, сам примостился в башне и открыл огонь из КПВТ. Несколько коротких очередей оказалось достаточно чтобы остудить пыл и пресечь попытку атаковать окруженных. Из-за камней до БТРа попытались докинуть еще пару гранат, но расстояние было большое и по броне пару раз щелкнули осколки, и на этом все закончилось. К нашему удивлению перестрелка стала смолкать, видимо с той стороны заканчивались боеприпасы и люди были просто не готовы к затяжному бою.
   Попытки восстановить освещение в катакомбах сразу наталкивались на изобретательность людей из будущего, которые великолепно разбирались в том, как устроить короткое замыкание и вывести из строя слабосильную энергоустановку комплекса. Некоторое количество светошумовых гранат и имеющиеся в наличии приборы ночного видения позволяли держать обитателей подземного укрытия на расстоянии. Используя стеллажи с бутылками, удалось заблокировать несколько проходов, создав при этом некое подобие линии обороны. Снаружи же обстановка менялась в худшую сторону. Находящийся невдалеке ремонтный завод имел свою охрану, которая быстро сориентировалась и отправила несколько вооруженных отрядов на звук стрельбы в районе инкерманских штолен. Стоящие прямо на горе несколько автоматических зениток, входящие в систему прикрытия импровизированного штаба дивизии, контролировали дорогу к центральным воротам хранилища, и любая попытка вырваться с боем была бы обречена на полное уничтожение отряда майора Оргулова. Тем более в данной ситуации время играло против обороняющихся. Артемьев осмотрел командира, который был без сознания, и глубоко вздохнув, поняв, что помощи от начальства не предвидеться, попытался представить, что бы на его месте сделал бы майор. В первую очередь конечно связь.
  Не обращая внимания на грохот пулемета БТРа и стук пуль по броне, он залез внутрь и попытался связаться с базой, но ответа так и не получил. На этих частотах эфир был пуст - никаких сигналов, кроме местных радиопередатчиков. Мысль о том, что если тут таким наглым образом их попытались захватить, то и могли попытаться организовать штурм бункера, буквально ударила в сердце, которое неприятно заныло. Такое с ним бывало, когда ожидались крупные неприятности и, по-видимому, они ожидались. Приняв решение, Артемьев переключил радиостанцию на резервный цифровой канал и коротко доложил о сложившейся ситуации. Мало кто в отряде знал, что при выходе групп, недалеко от портала устанавливается небольшой прибор, гибрид цифрового диктофона и радиостанции. Эта система используется для сохранения сообщений, если нет связи с бункером. Он включает запись, когда начинается передача на определенной частоте и с определенным кодом и записывает это все на диктофон, потом когда будет такая необходимость по сигналу с базы, все это передается в эфир. Артемьев молился, чтобы радиопередатчик смог достучаться на этого устройства...
  Егор Карев лежал недалеко от входа, прикрытый корпусом бронетранспортера и периодически одиночными выстрелами постреливал из автомата в сторону уж слишком ретивых стрелков.
  Бой уже принимал затяжную форму и в такой ситуации, как правило, побеждала более многочисленная и лучше обеспеченная боеприпасами сторона. В темноте ночи периодически ярко вспыхивали огоньки выстрелов и по броне или в стены щелкали пули. По плотности огня можно было судить, что по души путешественников во времени собралось уже не меньше двух взводов. На некоторое время стрельба прекратилась, и из темноты сильный и властный голос потребовал сдаться, на что ему в ответ с морскими трехэтажными загибами ответил капитан-лейтенант Дунаев, который уже оправился после ранения и сумел уговорить Оргулова взять его с собой в Севастополь. Ну как же настоящий моряк и пропустит такую возможность, тем более он неплохо знал город, в котором часто бывал служа в ЭПРОНе.
  К всеобщему удивлению никто стрелять не стал, а в ответ ему в такой же форме ответил кто-то со стороны, причем не менее замысловато и виртуозно. Как ни странно никто и не думал стрелять, все наслаждались вывертами единого и могучего языка, которую мог выразить такую полноту картину и палитру красок. Но, к сожалению, тот же властный голос оборвал намечающееся взаимопонимание моряков, и в более грубой и бескомпромиссной форме потребовал сдаться.
  Егор рассматривал через прицел ночного видения человека, отдающего приказы и при необходимости легко бы мог его подстрелить, но не делал этого по той же причине, по которой они стреляли в штольнях травматическими патронами. Трудно убивать людей, еще труднее убивать своих, зная, что они ошибаются.
  Тут в наушниках прошелестел голос Маркова, который с пулеметом охранял Оргулова.
  - Бычок, на связь.
  - На связи.
  - Феникс зовет.
  - Понял.
  И в этом коротком ответе, Егор услышал некоторую радость и энтузиазм Артемьева, который был рад, что в трудную минуту командир пришел в себя и сумеет надоумить Саньку на очередную пакость, которая вытянет всех из этой ловушки.
  Он о чем-то шептался с Оргуловым, потом приободренный поднялся, подозвал к себе Маркова. Недолго ему что-то говорил, после чего проковылял к бронетранспортеру и прокричал:
  - Эй, кто там что-то о сдаче кричал? Ты мил человек назовись сначала... А то вдруг ты нам не походишь.
  Егор осторожно поднялся и подошел к Артемьеву.
  - Саша ты чего?
  - Да надо договариваться. Кажется, это простые армейцы, а те, кто нас пытался утрамбовать вообще не местные, и делали все на скорую руку и спонтанно. Это хорошо, но вот эти сильно разозлились, и будут теперь валить нас по серьезному. Сейчас в атаку конечно не пойдут, зато утром подгонят танк или пару пушек, раскатают и тогда неизвестно будут они вообще брать пленных или нет. БТР только от пуль и защитит, а если что серьезнее, то тут и останется только в штольни отступать, а там как крыс будут отлавливать и закидывать гранатами.
  - Что делаем? Командир что-то придумал?
  - Да что тут делать. Дунаев вон морячка зацепил, пусть дальше перекрикиваются, может что и получится. А я попытаюсь поговорить с этим перцем, кто на нас наезжает, а вы на всякий случай готовьтесь, будем ночью прорываться к порталу. Собери все светошумовухи и подготовь бойцов для зачистки туннелей. Придется заложников брать...
  Егор коротко кивнул и отошел в туннель, где стал готовить штурмовую группу, при этом даже в душе не появилось ни капли сомнения в правильности своих действий.
  
  Глава 2
  
  В бункере после ухода контактной группы во главе с Оргуловым, жизнь шла своим чередом. В госпитале лечили раненных и боролись за жизнь полковника Черненко, от которого зависели дальнейшие отношения с украинскими властями. То что в ближайшее время с этой стороны могут появиться серьезные проблемы - никто не сомневался. Работа в ангарах кипела - восстанавливали танки после прогулок по 41-му году, пытались отремонтировать БТРы и рыскали по окрестностям в поисках подбитой техники, где можно было бы демонтировать работоспособные узлы. Вокруг самих баз развертывали и модернизировали систему безопасности. К выжившей профессуре отправили небольшую группу для проведения переписи и организации постоянного поста охраны, учитывая наличие там огромной библиотеки, которую перед самым конфликтом вывезли из высших учебных заведений Симферополя. Но самым важным и ценным были конечно люди науки и сохранением их жизней руководство новой военной группировки Симферополя во главе майора Оргулова озаботилось в первую очередь. Уже на следующий день к ним отправились врачи в сопровождении грузовика, забитого горючим, продуктами и чистой питьевой водой, давай понять таким образом, что они входят в зону жизненных интересов военных со всеми возможными привилегиями. Это сразу сказалось на ситуации с питанием, врачебным уходом и главное безопасностью. Но тут же до них было доведено, что в этой жизни ничего просто так не делается и серьезные привилегии и помощь предполагают не меньшие обязанности. Поворчав для приличия, понимая, что у них нет другого выхода, люди науки согласились и внимательно выслушали требования военных. Представителей физического факультета привлекли к работам в области ремонта и адаптации имеющегося в наличии радиооборудования под конкретные задачи. Медиков нагрузили проработкой и адаптацией производства антибиотиков для технологического уровня 40-х годов прошлого века. Всех остальных убедительно попросили заняться перебором научной исторической литературой о Великой Отечественной войне: воспоминаний, мемуаров, архивов, производить обязательное сканирование и распознавание книг, и перевод их на электронные носители. Для обеспечения работы компьютеров, сканеров новое руководство выделило даже горючее, что говорило об особой важности задания.
  Все малые и крупные группировки, анклавы и банды были извещены, что с нынешнего момента 'яйцеголовых', как их называли на Базаре, настоятельно трогать не рекомендуется, так как они находятся под непосредственной защитой новой группировки. После демонстративного разгрома сводной татарской банды с применением тяжелого вооружения: танков, гаубиц и минометов, с демонстративной зачисткой поселка, где базировалась одна из банд, всем стало ясно, во что может вылиться конфликт с новой группировкой. Тем более до многих стало доходить, что тут не все так просто и видимые поступки новых хозяев города, всего лишь вершина айсберга. Нетрудно было составить простую логическую цепочку: чистые продукты, снабжение, новые люди, сбор технологической информации, поиски специалистов и их эвакуация в защищенные бункеры, взятие под охрану 'яйцеголовых' с их библиотекой, а то, что там организовали пост охраны быстро стало всем известно - это часть некоего большого плана по сохранению и возрождению человеческой цивилизации. И вывод сделали сразу - выполняется определенное задание, которое никак не ставит грабеж как самоцель, тут что-то другое, и они жестко карают тех, кто становится у них на пути. Уже через пару дней множество мелких групп попытались через своих знакомых на Базаре прощупать возможные пути по сближению и узнать условия вхождения в эту группировку, а самые дальновидные в первую очередь стали интересоваться - чем они могут быть полезными майору Оргулову и его отряду.
  В такой благоприятной обстановке капитан Васильев, временно отвечающий за военные вопросы пока Командир был по ту сторону портала, активно создавал обширную сеть информаторов. В их задачу входило сообщать о новых людях, выявление возможных наблюдателей со стороны украинских властей и их контактов, поиск остатков татарских бандформирований и турок, присутствие которых тоже не исключается. Сбор полной информации о всех группировках Крыма, местах базированиях, вооружении, численном составе. Тоже касалось Херсонской, Николаевской, Одесских областей.
  Перед уходом Оргулова на ту сторону было проведено совещание на эту тему и выработан перечень мер, для усиления режима безопасности. Строго запрещены одиночные перемещения, малочисленные команды, которые могут расцениваться как потенциальные языки для противника в обязательном порядке снабжаются личными радиомаяками и обязательно отслеживаются при перемещениях между бункерами. Во всех трех убежищах дежурят маневренные группы на бронетранспортерах для немедленного реагирования при возникновении опасности. По городу на вероятных маршрутах движения расставляются сейсмоакустические датчики, по которым можно контролировать проход транспорта. Для усиления защиты основного бункера с порталами разворачивается разведывательно-сигнальная система 'Реалия', к большому удивлению найденная среди груза в машине, на которой в Крым прибыла специальная группа спецназа ВМС Украины во главе с Олегом Дегтяревым. Такие системы ни отечественного, ни зарубежного производства в руки Оргулова раньше не попадали, иначе можно было бы организовать систему безопасности более серьезно. Но поисковики, которых курировал Борисыч, натаскали демонтированных в частных домах видеокамер, инфракрасных барьеров, уличных пассивных и активных датчиков движения. Все это перебиралось, проверялось и интегрировалось в существующий комплекс охраны. Для проверки, перед самим отъездом майор Дегтярев со своими бойцами попытался незаметно проникнуть на охраняемую территорию, но все три попытки были обнаружены, местоположение 'нарушителей' определено и 'накрыто' минометным огнем.
  После ухода на ту сторону контактной группы, портал периодически включался и прослушивался эфир и короткие доклады, которые фиксировало небольшое устройство, плод фантазии Борисыча и парочки его знакомых радиолюбителей. Но благодаря устройству удалось, не сжигая драгоценное топливо, узнать о стычке с немецкими диверсантами, встрече с советскими войсками и прибытии старшего офицера НКВД, ответственного за контакты с потомками. Это обнадеживало и вселяло надежду на более спокойное общение, без экстремальных ситуаций и ненужных боестолкновений с немцами. Этой исторической романтики хватило всем, особенно если посмотреть на количество погибших и раненных, побитую технику и огромный расход боеприпасов к современному оружию, которые и до этого были в большом дефиците.
  Дежурство на центральном пульте проходило в штатном режиме: раз в час включался портал и автоматика выдвигала штангу с антенной, с помощью которой происходил контакт с группой и снималась информация с записывающего устройства. Через камеры видеонаблюдения установленные в помещениях можно было контролировать пропускной режим и вовремя среагировать на появление незваных гостей. Для дублирования в зале с установкой установили несколько инфракрасных датчиков движения и подключили их к обычной охранной сигнализации, постановку в дежурный режим и снятие происходили с центрального пульта. Поэтому когда предполагался просто запуск портала для контроля радиоэфира на той стороне, сигнализация контролирующая зал с установкой просто не отключалась.
  Ситуация с возможностью захвата портала с той стороны рассматривалась, ожидалась, но не сильно принималась всерьез - все прекрасно понимали, что залогом нормального сосуществования будет взаимовыгодное сотрудничество со Сталиным и его окружением, что и было достигнуто во время последнего посещения Оргуловым Москвы. Поэтому мониторы контролировались, но так, больше для порядка, нежели в первое время, когда от органов госбезопасности СССР ожидали необдуманных действий.
  Светлана Оргулова развалившись в органическом офисном кресле, которое муж купил домой еще в довоенное время, взглянула на электронные часы, висящие над пультом управления. До запуска системы оставалось пятнадцать минут, поэтому включив систему звукового оповещения, коротко проговорила в стоящий на подставочке микрофон:
  - Всем. Запуск 'Установки-Два'. Повторяю. Запуск 'Установки-Два'. Пятнадцатиминутная готовность. Группе силового обеспечения прибыть по штатному расписанию.
  Активировав на ноутбуке программу видеонаблюдения, увидев, как трое вооруженных бойцов в шлемах с забралами, бронежилетах проследовали в коридорчик, примыкающий к комнате с установкой, она снова включила микрофон.
  - Всем. Пятиминутная готовность. Блокировка дверей первого контура защиты...
  Дальше одним кликом мышки запускалась программа, которая все остальное делала сама. От оператора требовалось только вставить два USB-шных ключа, ввести три пароля.
  Когда на той стороне уже должен был бы быть вечер, установка включилась буквально на несколько минут, но к удивлению Светланы, которая была оператором, видеокамера, установленная на штанге, проработала буквально несколько секунд и сразу вышла из строя. В это же время система автоматически скачивала с внешнего записывающего устройства информацию, ее было немного, тут же автоматом запущенная программа-анализатор выдала звуковой сигнал и красным шрифтом выдала сообщение: 'Получен сигнал бедствия первого уровня! Личный код м-р Оргулов'.
  Вчитавшись в надпись, она вскрикнула.
  - Сережа!
  Буквально через несколько секунд мерзко заверещала сирена сигнализации, показывая сработку шлейфа в зале со второй установкой перемещения во времени, настроенной как раз на окрестности Севастополя октября 1941-го года.
  Но она успела совладать с собой, все-таки тоже была офицером. Кинув взгляд на монитор, увидела, что в помещении второй установки находятся пять человек в маскировочных костюмах РККА вооруженные автоматами. Помимо ее воли руки сами стали выполнять заученные движения: правая ударила по кнопке аварийного выключения установки, левая тут же нажала соседнюю кнопку, включающую сирену по всему бункеру и автоматом запускается система, сообщающая в другие бункера о попытке захвата.
  Она на мгновение представила, что сейчас происходит в прошлом. Огромный заряд энергии, удерживающий волновую линзу, при аварийном отключении сбрасывался в прошлое, используя инертность временного канала. По предварительным подсчетам на месте портала в 41-м году в случае экстренного отключения происходил выброс по энергетике сопоставимый с взрывом нескольких сотен килограмм тротила.
   Бункер немного тряхнуло как в результате легкого землетрясения. В коридорах ревели сирены и все способные держать оружие, похватав пистолеты, бежали к шкафам, где хранились автоматы и пулеметы на случай захвата. Обычно эти шкафы были закрыты электронными замками, но при угрозе нападения все раскрывалось.
  Камеры показывали, как люди в зале с установкой заметались, пытаясь найти выход - там тоже выла сирена, и она сейчас визжала не умолкая, показывая пришельцам, что они обнаружены.
  Снова активировав систему оповещения, Светлана спокойно и внятно сообщила:
  - Вниманию всех. Несанкционированное проникновение в зал с 'Установкой-Два'. Вниманию всех. Несанкционированное проникновение в зал с 'Установкой-Два'. Пять человек. Вооружены автоматическим оружием. Одеты в камуфляж Красной армии. Повторяю. Пять человек. Вооружены автоматическим оружием. Одеты в камуфляж Красной армии. Всем одеть распознавательные знаки.
  По определенной команде все одевали специальные нашивки, хранящиеся в шкафах вместе с оружием, на которые были нанесены флюорисцентной краской опознавательные символы. В бункере зажигались специальные лампы, и в их свете всегда можно было определить кто свой, а кто чужой. Символы на этих знаках, так же как и коды доступа к установке были секретными и после каждого учения по обеспечению безопасности в бункере менялись. Группа силового обеспечения получала такие нашивки при заступлении на дежурства. Сейчас это был крест, вписанный в круг.
  Посматривая на экраны мониторов, Светлана с удовлетворением наблюдала, как коридоры заполняются вооруженными людьми, деловито перекрывающими коридоры, прочесывающими помещения и двигающимися в сторону прохода ко второй установке. Штурмовая группа приготовилась к бою, откинув специальные сварные металлические конструкции в виде щитов с бойницами, которые немедленно перекрыли неширокий коридор, превратив его в непроходимый рубеж для наступающих.
  Светлана снова активировав систему оповещения, переключив вещание на зал с проникшими диверсантами.
  - Вниманию проникших неустановленных лиц. Приказываю вам опустить оружие, стать на колени и положить руки на затылок, в противном случае вы будете уничтожены. Повторяю. Вниманию проникших неустановленных лиц. Приказываю вам опустить оружие, стать на колени и положить руки на затылок, в противном случае вы будете уничтожены.
  Те, успев рассредоточиться по помещению, вертели головами, а услышав обращение, один из них дал несколько очередей из автомата по динамику под потолком.
  Светлана, оценив уровень боевой подготовки, спокойно сказала.
  - Ну что, сами напросились.
  Тут на связь вышел командир штурмовой группы, к которой уже присоединились четыре человека. Сегодня дежурил Валера Бойко.
  - База, что там гости?
  - Огрызаются. Готовьтесь. По вашей команде я их светошумовыми накрою. Вроде как спецы из прошлого.
  - Вас понял.
  Пауза десять секунд. Потом снова в рации зашуршал голос Бойко.
  - База мы готовы.
  - На счет пять.
  - Вас понял.
  - Пять. Четыре. Три. Два. Один. Контакт.
  На ноутбуке уже была активирована оружейная программа и, введя код, дождавшись подтверждения, она кликнула мышкой. Из специальных ниш под ноги застывшим в углах комнаты боевикам из прошлого упали несколько светошумовых гранат. Но захватчики и тут не сплоховали: заученно попадали на пол и некоторые из них попытались накрыть своими телами гранаты, защищая своих товарищей от возможных осколков. Грохот взрывов докатился даже до этой небольшой комнатки. Буквально через несколько секунд, откинув защитные металлические конструкции, в помещение зала ворвались штурмовики. Оглушенных и контуженных боевиков тут же скрутили, и потащили в помещение, которое заменяло собой гауптвахту. Там их по одному раздели до нижнего белья, забрав всю одежду, после чего спешно прибежавшая Ольга бегло их осмотрела. У двоих были сильные ожоги груди, остальные просто получили контузии.
  Стоящий тут же Коротков вгляделся в одного из них, рыжего, и удивленно сказал:
  - А ведь я его знаю, это Яшка, он со мной учился. Да точно Яшка Старцев. Что же это творится то?
  Он стоял и удивленно смотрел на стоящих людей. Бойко отжал тангенту радиостанции:
  - База тут одного Коротков опознал. Ну, в общем ОСНАЗ НКВД это.
  Тут же последовал ответ.
  - Валера - вариант 'Троянский конь'. Ответственность беру на себя.
  Бойко чуть сморщился и глубоко вздохнул.
  - Вас понял, База.
  Потом повернулся к Короткову.
  - Сема, сдай оружие, пожалуйста.
  Тот удивленно посмотрел на прапорщика, потом потерянно посмотрел на остальных.
  - Ребята, вы чего?
  - Перед самым нападением на базу, был получен сигнал бедствия от Командира. Сам пойми. На базу нападают ваши же. Скажи, что нам делать? Стрелять вас никто не будет, вы свои, но временно изолировать - придется. Не обижайся, так надо. Вас проверят на детекторе лжи, потом отпустят. Ты офицер, понимать должен, во что все может вылиться, если мы сейчас ошибемся.
  Коротков кивнул головой, соглашаясь со всем сказанным, молча позволил снять с себя разгрузку, отдал автомат и в сопровождении одного из бойцов Бойко молча поплелся в сторону отдельного крыла, где по плану 'Троянский конь' должны были находиться изолированные люди из прошлого до окончания общей проверки. Когда он туда пришел, там уже находился военврач Гришин, капитан Строгов и еще пара человек из прошлого, оказавшиеся на данный момент в бункере.
  Судя по вопросительным взглядам, они сами пока ничего не понимали. Строгов увидев Короткова, дождался, когда закроется дверь и вполголоса спросил:
  - Сема, что случилось?
  - Оргулов поехал на встречу. От него пришел сигнал бедствия. Что-то там пошло не так. После этого с той стороны сюда ворвались пять человек...
  После чего кратко рассказал своему командиру обстоятельства попытки захвата бункера.
  - ...Ну вот один из них и оказался Яшка Старцев.
  - Ты уверен?
  - Да. Мы с ним полгода в одной казарме. Из наших он, точно из наших.
  Строгов выругался и яростно потер лицо руками.
  - Что ж они так, зачем? Они что не понимают?
  Коротков по-своему понял фразу.
  - Да они сказали что проверят, потом отпустят.
  - Да я не про них. Что-то тут не так. Уже поверь мне.
  - И что будем делать?
  - Ждать. Расстреливать они нас не будут, максимум просто отправят обратно и все...
  А сам задумался о том, что не хочет возвращаться, и причина этого кроется в докторе Оле, которая его долго лечила и выхаживала.
  В это же самое время к бункеру подъехали два танка и бронетранспортер с маневренной группой во главе с капитаном Васильевым. Он ворвался в бункер и через несколько постов прошел центр управления, где Светлана готовилась открывать портал в прошлое и для этого собирала силы. Не смотря на жесткие рамки процедуры 'Троянский конь', которая предполагала возможность наличия в бункере людей из прошлого, имеющих возможное отношение к попытке захвата бункера, некоторые соратники майора Оргулова не подверглись аресту. Это были Вяткин, Воропаев, Малой и Миронов, воюющие с Командиром с самого Могилева и не раз уже подтверждавшие свою надежность. Ознакомившись с ситуацией, все мрачно сидели, ожидая принятия решения, но готовились к худшему. Вяткин, который в некоторой степени подружился с Борисычем, коротко сказал:
  - Надо известить Панкова и посмотреть, что он ответит.
  Васильев, коротко прокомментировал.
  - Тоже вариант.
  - А если это не Сталин и руководство НКВД вообще не при делах?
  - Возможно, что-то попытка захвата какая-то слабенькая, не впечатляет. Больше похоже на инициативу какого-нибудь высокопоставленного придурка, который не совсем в курсе всего.
  В помещении находился и старший лейтенант Ковальчук, еще не отошедший от ранения, но уже вполне передвигающийся по бункеру, и чтоб не лежать без дела, он буквально приполз на это совещание и тут подал голос:
  - А если это попытка дискредитировать советское руководство и в ближайшее время нам будет сделано интересное предложение со стороны, допустим, англичан или американцев, а может и даже немцев.
  - Тоже интересная теория, это значит кто-то в курсе всего и смог организовать такую многоходовку. Плохо верится. Но как рабочую гипотезу можно принять.
  - Что тогда делаем?
  - В первую очередь переключаемся на другую точку выхода и пытаемся связаться с Борисычем. Если он не отвечает - ультиматум Москве, а там что-нибудь придумаем. Ну, допустим попытаемся связаться с тем же Канарисом.
  - Фу. Нет, только не с немцами. Пока их на Курской дуге не раскатали, разговаривать с ними бессмысленно.
  - Ну, тогда давайте пока с Борисычем свяжемся, потом будем принимать решение, и заодно пообщаемся с пленными, интересно, что они нам расскажут.
  Пока Васильев занялся пленными, Светлана стала перенастраивать установку на другую точку, но это ей не удавалась. После экстренного сброса энергии волновая линза не фокусировалась и система не войдя в резонанс просто перегревалась и отключалась. Эта новость никого не радовала, поэтому пришлось активировать первую установку и попытаться с помощью нее связаться с Москвой.
  Только через час это удалось и, выйдя все в той же точке под Борисполем, на ту сторону осторожно вытащили штангу с антенной и видеокамерой. Многочисленная охрана уже была наготове и в случае любой неприятности могли быстро устранить угрозу.
  К всеобщему удивления, включив радиомодем, подключенный к радиопередатчику практически без проблем связались с Кристиной, которая сегодня дежурила на за компьютером.
  База: Кристина привет. Где отец?
  Кристина: Он в Москве. Повез компьютер, принтер.
  База: У вас все тихо?
  Кристина: Да, вроде все нормально.
  Стоящие за спиной Светланы люди читали с экрана диалог и советовали, что еще спросить. Тут подал голос снова Ковальчук.
  - А если это не Кристина? А кто-то еще?
  - Ну, давайте спросим у нее что-то такое, что могла знать только она.
  База: Кристина напомни, на какой машине ездил твой отец?
  Кристина: Хм... Это когда? У нас вроде 'шишига' была.
  База: Нет до войны. Кажется черный Амулет.
  Кристина: Да нет, у него был белый Фольксваген Кедди. А вам зачем?
  Потом была пауза.
  Кристина: Вы меня проверяете?
  База: Да. Есть основания. Сегодня на базу напал ОСНАЗ НКВД с той стороны. Оргулов с группой попали в засаду. Что с ними не знаем. Одна установка выведена из строя. Попробуй связаться с Берией. Только сейчас, иначе мы отключаем портал. Логи сотри, это очень важно, для нас всех.
  Кристина: Ахренеть...!!!!!!!!!
  База: Жду информации через час. Если не получится, работай по плану 'Наутилус'.
  Кристина: Поняла. Работаю.
  Светлана отключила модем и дала команду на выключение установки.
  Стоящий рядом Ковальчук задумчиво сказал.
  - То, что наших в Москве не тронули это или резервный вариант типа 'это не мы', либо они действительно не при делах, но тогда их славное НКВД набито шпионами под завязку.
   В разговор вмешалась Светлана.
  - Может быть еще вариант. Это дело рук третей силы, допустим недобитые троцкисты, ну что-то типа скрытой оппозиции к Сталину и у них остались свои люди в НКВД и через них они получили информацию о Страннике и просто испугались того, что мы можем сообщить. И таким способом решили дискредитировать и нас перед Сталиным и Сталина перед нами, тогда резко упадет доверие к достоверности передаваемой нами информации.
  -Хорошо, что нам тогда остается?
  - Ждем результатов, потом начинаем действовать. А пока надо срочно сюда пригнать кого-то из электронщиков, пусть попытаются восстановить установку, иначе как мы попадем в Севастополь.
  - Не стоит. Пока не стоит. Пусть Командир возвращается и сам все восстанавливает.
  Светлана с благодарностью смотрела на бледного и исхудавшего Ковальчука, который только недавно с ними, но даже в такой ситуации готов поверить, что с ее мужем все в порядке. Но старший лейтенант задумался и почти невпопад сказал.
  - Кстати в этом есть еще один плюс.
  - В чем?
  Не понимая о чем он говорит.
  - Если это не акция НКВД, отдельных ее людей и Сталин в этом не замешан, что после всех последних залетов с пришельцами из будущего, Берия может лишиться головы. А если напрямую с ним связаться и по-тихому все разрулить, то он будет у нас на крючке, на таком крючке, что он станет нашим самым лучшим другом...
  - Давай сначала все решим и спасем наших ребят...
  
  Глава 3
  
  Кристина сидела, уставившись в монитор компьютера. Одно из первых самостоятельных дежурств вылилось в такую проблему. Неужели там началась война и они с отцом стали заложниками и за ней в любую минуту могут прийти. Лихорадочно перечитав последние строки, она закрыла чат и, запустив TotalCommander, покопавшись на диске, нашла файл, куда скидываются логии переговоров и быстренько, пока не пришла Стрельникова, или тот же Трофимов удаляла текстовку последнего разговора. Она не знала, что делать и в волнении стала ходить по кабинету.
  'База приказала срочно связаться с Берией, а как я это сделаю, ну не к Трофимову же идти'.
  Тут зашла Ира Стрельникова, как всегда приветливо улыбаясь, но увидев взведенную до предела девушку, остановилась и улыбка сползла с ее лица. То, что кобура с личным оружием, которое носили пришельцы, была открыта, ее насторожило. А взгляд Кристины ее напугал, так смотрят на врага, но она пересилила себя и вполне доброжелательно спросила.
  - Кристина, что случилось?
  У той сузились глаза, и она как бы прицеливаясь, рассматривала гостью. От этого взгляда стало страшно. Стрельникова знала, что девочка много перенесла, воевала с бандитами и сейчас она с уверенностью на сто процентов могла подтвердить, что Кристина в состоянии убить человека и это она уже не раз делала. Но и она была не робкого десятка. Взяв себя в руки, она еще раз доброжелательно улыбнулась.
  - Кристина, что случилось? Пойми, мы работаем вместе, занимаемся одним делом и мне важно знать.
  Но та ее удивила странным вопросом.
  - Ира скажи, тебе нравится мой папа?
  Она немного смутилась. Такие вещи как-то не очень принято вот так вот открыто спрашивать.
  - Ну, он хороший человек, прекрасный отец...
  - Ладно, зададим вопрос по-другому, ты ведь не хочешь чтоб он погиб?
  Еще одна пауза. Сама тема и постановка вопросов просто поставили Стрельникову в тупик, но она была математиком, поэтому вывернулась из ситуации.
  - Что нужно сделать?
  - В течение часа нужно срочно связаться с Берией по телефону иначе потом будет все кончено.
  - Давай доложим по команде, у Трофимова есть такая возможность.
  - Нет сейчас.
  Кристина подошла к столу, на котором стоял большой черный телефон без наборного диска, взяла трубку и протянула Стрельниковой.
  - Сейчас.
  Ирина все надеялась, что это шутка, но теперь выбора у нее не было.
   В трубке женский голос телефонистки, которые сидели на внутреннем коммутаторе повторил:
  - Коммутатор.... Коммутатор, ну же говорите, коммутатор.
  - Девушка, это лейтенант Стрельникова.
  - Да слушаю.
  - Нужно срочно связаться с Москвой.
  - Вы знаете, что это запрещено. У вас есть начальник.
  - Девушка это очень важно. Нужно срочно связаться с народным комиссаром товарищем Берией, это вопрос жизни и смерти, а Трофимов сейчас в отъезде. Ну, пожалуйста. Только никому не говорите. Это очень важно.
  В трубке повисла пауза, и слышалось только легкое шипенье. Потом тот же голос, с уже с неуверенными нотками ответил.
  - Я попробую.
  - Спасибо большое, это очень важно, очень.
  Опять в трубке зашуршало, и телефонистка глубоко вздохнув, ответила.
  - Ой, надеюсь...
  Она отключилась, а в кабинете повисло тягостное молчание. Стрельникова села на стул и опустила голову и чуть слышно сказал.
  - Это все что я могла сделать.
  Кристина села рядом так же тихо ответила.
  - Ира спасибо, у меня просто нет другого выхода, там люди погибают.
  ...Сержант НКВД Муровкина сидела на рабочем месте и смотрела на панель коммутатора. Она стояла перед дилеммой: 'Что делать?'. Либо идти к своему руководству, либо выполнять просьбу этой лейтенантши из особой группы. Она знала, что там сидят очень секретные сотрудники и любые вопросы, намеки, сплетни относительно них пресекались самым жестким порядком. По идее она должна идти к своему начальнику смены доложить, попросить санкции для связи с центральным коммутатором, но тон, которым просили связь, заставил ее не торопиться и действовать по инструкции.
  Ее размышления прервал звонок восемнадцатого абонента. Это был неприметный пожилой лейтенант хозяйственник, который занимался снабжением продуктами, завозил дрова и практически ничем не интересовался, просиживая у себя в каморке и попивая чай с двумя своими помощникам, такими же пожилыми дядьками. Максимыч, как его завали за глаза. Звонок от него в это время был несколько удивителен. Муровкина по привычке вставила в гнездо коммутатора разъем и на автомате ответила:
  - Коммутатор.
  Голос Максимыча был необычно сух и напряжен.
  - Муровкина, ты только что разговаривала со Стрельниковой?
  - Да.
  - Выполняй просьбу лейтенанта.
  Тут даже не просьба, а приказ в довольно жесткой форме.
  - Так по инструкции...
  - Тебе сказано выполняй. Старшему смены ни слова. Если возникнут вопросы, отправляй ко мне. Понятно?
  - Так точно.
  - Умница. Главной постарайся побыстрее, у людей проблемы, им нужно помочь.
  Отключившись от восемнадцатого абонента, Муровкина поразилась самой ситуации и вдруг удивилась, откуда Максимыч мог знать, с кем она разговаривала? Разве только... Она сама испугалась этой мысли. Вот значит, какие чаи они там гоняют, вот жучары, всех провели. А интересно, а какой-то настоящий чин у Максимыча, в таком возрасте не ниже полковника? Она в органах служит не первый год, поэтому быстро подавила зарождающуюся мысль и уже смело и без колебаний воткнула разъем в гнездо внешней линии. Там ей ответили.
  - Финалист-центральный.
  - Финалист, это Оксамит, мне нужна Плотина и очень срочно...
  Через пятнадцать минут ожидания в кабинете, где стоял компьютер, зазвонил телефон. Стрельникова порывисто вскочила и подняла трубку.
  - Слушаю.
  - Приемная народного комиссара товарища Берии. Мне передали, что вы по срочному вопросу.
  - Да. Это лейтенант Стрельникова, мне нужен срочно товарищ народный комиссар.
  Ноги у Стрельниковой дрожали от самой смелости ее поступка, но она старалась не допустить чтобы голос ее выдал.
  - Что это за дело? Оно не может подождать? У товарища народного комиссара идет совещание.
  - Это очень важно. Это касается определенных важных гостей.
  На том конце провода задержалась пауза, и секретарь грозного наркома раздумывал, стоит ли беспокоить начальство.
  - Минутку подождите на линии.
  Он отключил на телефоне микрофон, поднял трубку второго аппарата и соединился с внутренним коммутатором и быстро навел справки, откуда идет звонок. Этого ему было достаточно, для того чтобы побеспокоить своего начальника. Берия ответил сразу на звонок.
  - Ну что там у тебя?
  - Странный звонок с 'Объекта Д'.
  Берия не думал, сразу сказал коротко 'Давай'...
  В трубке зашуршало, и Стрельникова услышала другой властный голос.
  - Слушаю вас.
  - Товарищ народный комиссар, это лейтенант Стрельникова, помните, мы недавно встречались?
  - Да помню, что там случилось?
  В голосе наркома появились раздраженные нотки.
  - С вами хотел пообщаться напрямую один из гостей.
  - Хорошо, давайте.
  Трубку взяла Кристина, и смело спросила.
  - Товарищ народный комиссар мы вам показывали микроволновку, что мы с ней делали?
  Пауза.
  - Вы что там с ума посходили? Это и есть ваше дело?
  - Это просто вопрос, чтоб проверить, что вы у нас недавно были или это я разговариваю с другим человеком, это важно.
  Берия задумался. Хм. А девочка права.
  - Ваше кофе разогревали.
  - Правильно.
  Берия уже чуть спокойнее спросил.
  - Ну что у вас случилось?
  - На нашу базу напали ваши люди. Одна установка уничтожена. На группу майора Кречетова тоже напали ваши люди, пришел сигнал бедствия, и связи больше нет. Хотите об этом поговорить?
  Кристина опустила глаза и посмотрела на часы.
  - Через двадцать минут у меня последний сеанс связи, если ситуация не разрешится, База прекратит все контакты.
  Берия выругался.
  - Нет, это не мои люди, я что идиот?
  - Что мне передать?
  - То, что я сказал. Сейчас выезжаю.
  И тут Кристина ляпнула фразу, просто исходя из своей природной вредности.
  - Надо побыстрее, но будьте осторожно, возможно вы не доедете, если эта подстава, конечно, не ваших рук дело. Может быть, как раз ради этого все и задумывалось.
  Берия рывком положил трубку и задумался. А ведь девчонка могла и правду сказать. Но времени было мало, если из сказанного хоть часть было правдой. Складывалась критическая ситуация, и если он, Лаврентий Павлович Берия, народный комиссар внутренних дел СССР, ее выпустить из под контроля, Хозяин ему этого не простит.
  Подняв трубку он дал команду на срочный выезд в Подмосковье, при этом распорядился об обязательном выделении усиленной охраны и двух бронеавтомобилей и расквартированного невдалеке от 'Объекта Д' специального полка НКВД. Пока готовился конвой, он поднял трубку и дал команду связать его с абонентом двадцать три - восемьдесят пять. Буквально через минуту его соединили, и в трубке раздался спокойный голос старого знакомого еще по службе в НКВД Грузии.
  - Слушаю.
  - Петр Максимович добрый вечер, как там у нас дела?
  - Уже ночь и видимо не добрая.
  - Вот я и хотел узнать, насколько.
  - Судя по всему очень. Гостья уж очень сильно и целенаправленно давила на Стрельникову. Как раз время сеанса связи совпадает с началом ее действий.
  - Еще что-то?
  - Гости выходили на связь из старой точки, под Борисполем, что косвенно подтверждает, что в Севастополе действительно возникли проблемы. Это не все.
  - Говори.
  - Служба радиоконтроля зафиксировала в районе Севастополя мощный всплеск в радиоэфире, после чего с большинством радиостанций Черноморского флота нет связи. Удалось связаться только по кабельным линиям и установить, что в районе Инкермана идет бой с немецкими диверсантами.
  - Значит, вот кто напал, хорошо, я сейчас распоряжусь.
  На что абонент, чуть замешкавшись, сказал:
  - Лаврентий не все так просто.
  Нарком насторожился. Его давний знакомый и доверенный человек, очень редко переходил эту грань и называл его просто по имени, что говорило о крайней степени опасности.
  - Что?
  - По описаниям моряков, диверсанты одеты в пятнистую форму, пуленепробиваемые кирасы, каски, вооружены все необычными автоматами и пулеметами, и прибыли в Инкерман в сопровождении представителей НКВД на многоколесной пятнистой боевой машине и легковой машине необычной конструкции, после чего напали на штаб стрелковой дивизии расположенный в штольнях.
  Берия затаил дыхание, точнее спазм сжал горло, и он не мог просто дышать. Рука потянулась к вороту кителя, и стала его судорожно расстегивать. Он понимал, что это значит. Крах всего проекта 'Оракул'.
  - Они живы?
  - В большинстве своем - да. Автомобиль и бронемашину подбили, но они сумели прорваться и забаррикадировались в штольнях и отстреливаются.
  Нарком волевым усилием взял себя в руки.
  - Спасибо Паша.
  Его собеседник перешел на деловой тон.
  - Ничего Лаврентий Павлович, мы старые коммунисты...
  Положив трубку, он поднял ее снова и скомандовал:
  - Срочно связь с горотделом НКВД Севастополя и штабом Черноморского флота...
  Но не сдержался и закричал.
  - Срочно!
  Первым с кем его связали, оказался штаб Черноморского флота, где его переключили сразу на дежурного.
  - Оперативный дежурный капитан третьего ранга Портной.
  Берия спокойным, чуть ласковым голосом заговорил, четко контролируя интонации.
  - Народный комиссар внутренних дел Берия Лаврентий Павлович. Скажите ка товарищ капитан третьего ранга, что у вас там за стрельба в Инкермане?
   В душе надеясь, что моряки еще не в курсе.
  - Диверсанты прорвались к заводу, но их зажали, туда на помощь выслана рота краснофлотцев.
  - Значит так, времени нет. Быстро даешь команду, чтоб их не трогали. Просто никуда не выпускать и никого к ним не подпускать. Понятно?
  - Но как же, товарищ народный комиссар?
  - Ты меня понял? Ни одного выстрела в их сторону.
  - Ну, я так не могу.
  - Запомни, капитан... третьего ранга, я очень ценю дружбу, а еще больше я ценю неуважение и долго его помню. Запомни. Я пока только прошу...
  - Там погибли люди, наших убивают.
  - Да никого они не убивают, а только обороняются. Если они б они хотели, то уже бы завалили трупами город. Уж поверь мне, не простые это ребята, элита. Произошла ошибка. Все разговор закончен.
  Берия рывком бросил трубку. Зазвонил соседний телефон.
  - Слушаю.
  - Начальник Севастопольского горотдела НКВД Нефедов - доложил секретарь.
  - Давай.
  В трубке снова зашуршало, и усталый голос стал докладывать, но Берия его грубо прервал.
  - Что там у вас за стрельба в Инкермане?
  - К штабу дивизии прорвались немецкие диверсанты.
  Берия не выдержал и выматерился.
  - Кто вам это сказал?
  - Представитель главного управления - майор госбезопасности Ивакян, действующий по вашему прямому приказу.
  - Диверсанты на многоколесной бронемашине в пятнистой форме с неизвестным оружием?
  - Да, мне так докладывали.
  Нарком не выдержал и закричал.
  - Да вы что там совсем охренели что-ли? Никакие это не диверсанты. Специальное подразделение ГУ НКВД во главе с майором Кречетовым. Козлы!
  Он прервался, давая себе возможность успокоиться, не слушая жалобное блеяние Нефедова.
  - Значит так, за тобой вины не вижу, сделаешь, так как скажу, забуду, понял?
  - Да...понял.
  - Где Лебедев?
  - Нет связи с ним.
  - Ивакян?
  - В Инкермане.
  - Ивакяна, Лебедева арестовать, стрельбу прекратить. И запомни, майор Кречетов, командир этого отряда, должен остаться живым, иначе... Ты меня понял?
  - Есть, все сделаем товарищ народный комиссар.
  - Что у вас там за взрыв в горах был?
  - Да сами не понимаем. Там работала особая группа ОСНАЗ НКВД и мне, ссылаясь на вас, настоятельно не рекомендовали выяснять обстоятельства.
  - Кто рекомендовал?
  - Майор Ивакян.
  - Понятно. Делай, как я сказал. И запомни от того, сколько пятнистых выживет, будет зависеть твоя судьба, понял?
  - Так точно.
  Бросив трубку Берия, рывком поднялся и резво пошел к выходу - секретарь сообщил, что на улице его ждет машина и сопровождение. Проходя через приемную, он коротко кинул:
  - Судоплатова ко мне, срочно.
  Проехав пару кварталов, машины остановились. Открылась дверь и к удивленному наркому обратился начальник охраны просто и буднично сказал:
  - Товарищ народный комиссар пересядьте пожалуйста в другую машину. Эта поедет впереди.
  Берия коротко кивнул, как бы соглашаясь и молча пересел в неприметную эмку.
  Кортеж снова сорвался с места и рванул к выезду из города.
  Опять ночные улицы, патрули и мелькание света фар на темных громадах домов. Берия, сидя на заднем сиденье, не мог унять нервную дрожь. Положение на фронтах тяжелейшее, а тут с пришельцами постоянно что-то происходит, и как на зло они постоянно притягивают к себе какие-то неприятности. Но изворотливый ум наркома, поднаторевшего в интригах и многоходовых комбинациях, подсказывал только одно: его хотят убрать, подставить перед потомками и Хозяином и в данной ситуации договориться с пришельцами, которые реально его уважают и возможно не станут раздувать историю, если удастся в ближайшее время все решить с минимальными потерями.
  Кортеж, передвигаясь по городу, постоянно менял направление и когда они выехали на окраины, к ним присоединилось два грузовика забитые бойцами и три бронеавтомобиля с пушечным вооружением. С такой силой Берия почувствовал себя более уверенно и с нетерпением ожидал приезда на 'Объект Д'.
  Его мысли перетекли на Пашу, точнее Павла Максимовича, а если еще точнее старшего майора государственной безопасности Макашова Павла Максимовича, старого знакомого еще по дореволюционной партийной деятельности в Баку. Именно сейчас, когда вокруг операции 'Оракул' начались неприятные движения, ему понадобился доверенный человек со стороны, на которого он может положиться. Павел его не подвел. Будучи посвященным во все, он мастерски оставался незаметным, контролируя всю ситуацию. Пользуясь своими связями, он в самый критический момент смог добыть важнейшую информации и донести ее до руководства, не засветившись при этом. Не зря его извилистыми путями через Ташкент и Баку откомандировали из его постоянного места службы в Тбилиси, Грузинской ССР.
   Ехать было слишком долго, поэтому Берия нервничал, ожидая за каждым поворотом засады, но к счастью ничего этого не произошло, и колонна достигла специального укрепрайона, где располагались пришельцы и, пройдя несколько постов охраны, оказался перед комнатой, где в данный момент находилась девушка, оператор связи.
  Постучав в дверь, он, не дожидаясь ответа, рывком ее открыл, оказавшись в кабинетике, где его ждали две измученные ожиданием девушки. Увидев, что не ему одному невесело, Берия чуть взбодрился, каким-то шестым, звериным чутьем понимая, что шанс вывернуться - есть, и он им воспользуется, не упустит.
  Он доброжелательно поздоровался, зыркнув на Стрельникову, которая, поняв все без слов, буквально испарилась из комнаты.
  - Кристина, вы общались со своим руководством?
  - Да.
  - Когда следующий сеанс связи?
  - Через пять минут.
  - Хорошо, подождем.
  - Ну почему же, мне есть, что вам показать.
  Берия удивленно поднял голову.
  - Вот, пожалуйста.
  Рука девушки легла на мышку, и после нескольких плавных движений и легких кликов на экране открылся документ, где были цветные фотографии людей и краткое описание результатов допроса. В другой ситуации нарком бы удивился и поразился оперативности потомков, но сейчас он думал совсем о другом. Сейчас на него, с экрана вычислительной машины будущего, смотрел приговор в предательстве и расстрел. Да, потомки были правы, действовали его люди, но он об этом и не знал. Кто-то, кто его великолепно знал, был в курсе всего и так хитро подставил.
  - Ты можешь это вывести на бумагу?
  - Конечно.
  Опять пара ловких движений и стоящее тут же печатающее устройство заурчало и через несколько мгновений выдало несколько листков теплой белой бумаги, которые нарком свернул и спрятал в карман.
  Пока было время, они перебрасывались ничего не значащими фразами, прекрасно понимая нервозность ситуации, до момента, когда запищал динамик компьютера, давая понять, что произошло подключение через радиомодем. Тут же был запущен чат, и в окне на белом фоне появилась первая надпись:
  База: Кристина привет, что там?
  Кристина: Берия рядом.
  База: Хорошо. Что в Севастополе?
  Кристина: Говорит провокация, кто-то выставил Кречетова как немецкого диверсанта из-за формы и на них напали военные. Приказы о прекращении огня направлены в Севастополь. В ближайшее время будут результаты.
  База: А что за хрены тогда к нам в гости полезли?
  Кристина: Будут проверяться. 100% все делалось без ведома руководства СССР. Вероятнее всего попытка дискредитации. Будут разбираться и очень сурово.
  База: Это не наши проблемы. За безопасность командира и его людей на территории СССР отвечало НКВД, это их косяк. В течение часа нужна информация о судьбе отряда. Связь через час.
  Кристина: Понятно. Связь через час.
  Берия еще раз пробежался глазами по тексту переписки, потом поднял трубку телефона.
  - Коммутатор.
  - Это Берия. Срочно соединить меня с моей приемной.
  - Есть. Выполняю.
  Пока он пил предложенный девушкой кофе, приготовленное в кофеварке будущего, при этом абсолютно не чувствуя вкуса, мозг старательно перебирал возможные варианты развития событий и кандидатуры иуд, способных на такую операцию.
  Зазвонил телефон.
  - Берия, слушаю.
  - Товарищ народный комиссар, ваша приемная.
  - Соединяйте.
   В трубке послышались щелчки, после чего ответил его секретарь.
  - Что с Судоплатовым?
  - Он уже давно выехал к вам, как только узнал что вы на пути к 'Объекту Д'.
  - Хорошо. Дайте команду, чтоб срочно подготовили самолет к вылету в Севастополь.
  - Есть.
  Положив трубку, нарком поблагодарил Кристину за кофе и вышел из комнаты, прошелся по коридору и остановился на крыльце дома, вдыхая прохладный осенний воздух Подмосковья.
  Судоплатов приехал буквально минут через пятнадцать, подойдя к наркому, вытянулся по стойке смирно. Берия устало и чуть насмешливо проговорил.
  - Ну что, Павел Анатольевич, потомки опять влетели в историю.
  - В Севастополе?
  - Вы уже знаете?
  - Предположил. Я в последнее время отслеживаю деятельность немецкого 'Брандербурга' и их появление ожидается в Крыму, соответственно когда пришла информация о диверсантах, мне доложили.
  - Ага, и что?
  Судоплатов усмехнулся.
  - Пятнистые, закованные в броню, с необычным оружием?
  - То-то и оно. Что там все было нормально, встретили, поговорили, договорились. А потом человек Лебедева, некий майор Ивакян объявил их диверсантами и натравил моряков и пехоту, а в это время ОСНАЗ попытался штурмов овладеть их базой, проникнув через портал. Павел Анатольевич, вы понимаете, что это значит?
  Судоплатов сузил глаза и поджал губы.
  - Хреново. Что потомки?
  - Да нападавших как кроликов похватали, скрутили и устроили какую-то большую каверзу...
  - Это тот большой взрыв?
  - Да.
  - Нечто подобное я предполагал...
  Берия чуть помолчал, потом продолжил.
  - Они волнуются за судьбу своих людей и настроены очень решительно, так что Павел Анатольевич придется вам лететь в Крым и на месте во всем разобраться, жестко разобраться, чтоб другим неповадно было. Самолет уже готов.
  - Есть товарищ народный комиссар.
  Четко по-уставному отдав честь, Судоплатов резко повернулся и побежал к машине.
  
  
  Глава 4
  Связи с базой не было, и неприятные мысли посещали не только меня и Артемьева. Вся эта поездка изначально планировавшаяся как развлекательно-отдыхающая вылилась в жуткое побоище. Ранены были практически все, троих потеряли убитыми. Двое были из вновь присоединившихся бойцов полка внутренних войск из будущего, а третьим лейтенант-разведчик из сводной группы майора Фролова, которая присоединилась к нам для силовой поддержки во время недавнего конфликта с татарскими бандитами в Симферополе будущего. Да и наше положение было практически безвыходным: шестеро тяжелораненых бойцов и пятеро тех, кто еще оставался на ногах и мог оказать сопротивление. Себя я относил к относительно годным к боевым действиям, поэтому, несмотря на сильную боль в ребрах, надел бронежилет и вооружившись автоматом, сидел возле стены и пытался собраться с мыслями. Буквально полчаса назад ночное небо осветилось целым фейерверком разноцветных вспышек и до нас донесся сильнейший удар, что говорило о подрыве минимум пары тон тротила. Вся эта свистопляска сопровождалась дикими помехами в радиоприемниках, после чего парочка из них прекратила просто принимать радиосигналы.
  После укола обезболивающего состояние немного улучшилось, шум в голове после явного сотрясения мозга немного отошел на второй план. Стоящий рядом Санька удивленно спросил:
  - Командир, а что это было?
  - А тебе что напоминает?
  - Да похоже на маленький атомный взрыв. Ударная волна, свет и мощный радиоэлектронный импульс.
  - Да, похоже, только это больше напоминает выброс энергии при аварийном отключении портала. При какой процедуре это делается?
  - Попытка захвата...
  - Вот и я про то. Короче обыграли нас, Саня, по всем статьям. Одна надежда, что в бункере народ нормально сработал и дал нападавшим по зубам, а дальше пойдут переговоры.
  - Нам то что делать?
  - Ждать. Местные, а это армейцы не полезут. БТР подбит, но пулеметы у него действуют. Кстати, вы там пленных захватили, что они говорят, кто давал команду нас прессовать?
  - Ссылаются на своих командиров. Двоих мы взяли, но они в джипе были. Когда возвращались одного прямо в голову шальной пулей, а второго осколком гранаты.
  - Да уж, весело. Сколько вообще народа полегло?
  - Ну, с нашей стороны ты знаешь, а с их ну человек десять не больше, старались щадить, стреляли по ногам.
  - Да уж, удружили нам предки. Кстати что там в штольнях?
  - Ребята вроде прошерстили, выловили человек двадцать, половину пинками выгнали, а часть сидят в соседнем коридоре, связанные стяжками.
  Тут из темноты галереи показался Егор Карев толкающий перед собой двух девушек в красноармейской форме. Они были явно напуганы и постоянно спотыкались о разбросанные по полу деревянные ящики и бутылки с шампанским.
  - Товарищ майор вот еще нашел, прятались в закутке, говорят телефонистки.
  - Ну, давай веди их сюда, интересно будет пообщаться.
  Девушки настороженно подошли к сидящему на деревянном ящике человека в форме майора НКВД.
  - Представьтесь.
  Помещение освещалось небольшим фонарем на светодиодах, заливая все вокруг бледным голубоватым светом, создавая при этом на стенах гротескные картины из движущихся теней.
  Одна из них высокая коренастенькая в мужских штанах, со злобой зыркнула и отвернулась, а вторая невысокая пышечка, с растрепанными густыми волосами помялась, видимо, хотя что-то спросить, но смолчала.
  - Девушки, значит так, объясняю картину. Я майор Кречетов главное управление государственной безопасности НКВД СССР.
  Высокая, только чуть хмыкнула и на лице на мгновение появилась презрительная гримаса.
  - Егор, эту - кивнул в сторону высокой - к остальным, вторую оставь.
  - Есть, сделаю.
  Она попробовала упираться, но Егор с силой так сжал ей руку, что она охнула от боли и не стала противиться.
  Девушка, оставшаяся одна, смотрела себе под ноги, боясь встречаться со мной взглядом.
   - Как тебя зовут?
  Она что-то пробурчала.
  - Повтори, не слышу.
  - Ирина.
  - Вот и хорошо, Ира.
  Мой мозг лихорадочно работал, ища выход из сложившейся ситуации. Сейчас мы были на месте террористов, которые захватили заложников, но противная сторона была еще не в курсе правил диалога, которые выработались к концу века. Еще не было показательных захватов людей, перед камерами, еще бородатые абреки не прикрывались беременными женщинами и дарили их детям просроченные 'Сникерсы'.
  - Значит так Ира, слушай меня внимательно.
  Она молчала.
  - Посмотри мне в глаза.
  Никакой реакции. Ладно уже строже.
  - Посмотри мне в глаза.
  Она несмело подняла глаза и уставилась на меня. 'Ну совсем дите, ну кто таких на войну берет, вон вся дрожит от страха'.
  - Ира запомни, никто здесь ничего плохого тебе не сделает. Запомни. Поняла?
  На еле заметно кивнула головой.
  - Повторяй: 'Со мной никто ничего здесь не сделает. Все будет хорошо'. Ну, повтори.
  Девушка на автомате проговорила фразу. Потом еще раз и еще, по мере повторения она немного успокоилась.
  - Ну вот и хорошо. Значит так Ира. Тут есть много раненных, им нужно срочно оказать помощь, но у нас нет такой возможности. Мы сейчас известим людей на улице, что ты выходишь. Ты передашь им следующие требования, запоминай. Первое. Два человека с носилками без ремней, без оружия, забирают раненных. Второе. Немедленный приезд начальника Севастопольского горотдела старшего лейтенанта госбезопасности Нефедова. Все Ира иди.
  Она удивленно смотрела на меня, как бы не веря сложившейся ситуации. Я чуть повысил голос.
  - Игорь! Игорь Дунаев!
  - Я товарищ майор.
  - Ты там вроде знакомого нашел?
  - Да нет, моряк просто. Так покричали и все.
  - Ну, вот покричи, что выпускаем девчонку-телефонистку, чтоб не стреляли.
  - Хорошо, сделаем.
  Я на спину откинулся и прислонился затылком к прохладной стене, опять навалилась тошнота, и хотелось лечь на пол и свернуться калачиком. За углом в темноту что-то кричал Дунаев, но сквозь шум в голове я плохо воспринимал все происходящее и постепенно скатывался в дрему. Тут меня кто-то бесцеремонно начал трясти.
  - Товарищ майор, санитары пришли за раненными.
  - Обыскали?
  - Конечно, все нормально.
  - Давай их сюда.
  То, что это никакие не санитары, было видно не вооруженным взглядом. Молодые сильные парни, скорее всего либо армейская разведка, либо моряки переоделись. Они осторожно и с интересом пялились на нашу амуницию, особенно на приборы ночного видения, которые носили на головах наши бойцы, но пытались казаться простоватыми увальнями.
  - Ладно 'санитары'.
  Я специально выделил это слова.
  - Значит так, расклад такой. Первое. То, что вы не те за кого себя выдаете, это и ежу понятно, наверно из разведбата, но это не важно. Важно другое. Мы не враги. Мы специальная группа главного управления госбезопасности НКВД СССР, которая подчиняется непосредственно народному комиссару товарищу Берии. То, что здесь произошло, это элементарная провокация.
  Один из них угрюмо прокомментировал.
  - А убитые?
  - Мы оборонялись и стреляли поверх голов, если вы не обратили внимание, а когда ваши идиоты поперли в атаку били только по ногам - у нас тут практически все снайпера. Так что не советую снова лезть, в следующий раз просто всех положим уже без всякой жалости. Это первое. Второе. Мне нужна связь с Москвой. Наш канал связи погиб вместе с радиостанцией на бронетранспортере. Связь буду держать через начальника горотдела НКВД Севастополя. Понятно? Забирайте раненных, только без шуток, терпение у нас закончилось.
  Они забрали одного человека, и ушли в темноту, но вскоре вернулись. Потом еще одного и все это делалось под пристальным контролем наших бойцов. После того как унесли пятого раненного они попросили привлечь еще санитаров, но получили отказ:
  - Только вы. Носилки можете передавать другой паре, которые будут находиться не ближе сорока метров от выхода. Все, это без вариантов.
  Я опять начал проваливаться в дрему, и показалось, что прошло не более сорока минут, когда меня осторожно потряс Дунаев и доложил, что один из 'санитаров' хочет пообщаться:
  - Ну, веди его.
  Тот не стал терять время и коротко бросил.
  - Был звонок из штаба, получили приказ прекратить огонь и что вроде как вы свои.
  Я тут же встрепенулся и коротко бросил.
  - И что? Я должен вас теперь сюда пустить толпой? Условие вы слышали: минимум Нефедов, максимум - прямая связь с Москвой с главным управлением НКВД. Тяните 'полевку', подключайте к вашим коммутаторам, но обеспечьте связь. Нас тут слишком 'ласково' приняли, чтоб всем доверять. И главное без фокусов.
  Тот немного смутился, пожал плечами и коротко ответил.
  - Я передам.
  Через минут двадцать все тот же 'санитар' сообщил, что приехал Нефедов.
  - Давай его сюда.
  Нефедов оказался крупным коренастым мужчиной, с обритой на лысо, круглой головой. Он сильно волновался, от этого потел даже на таком холоде, поэтому помимо свой воли часто протирал голову носовым платком.
  - Товарищ майор, старший лейтенант госбезопасности Нефедов. Вы майор Кречетов?
  - Да.
  - Это очень хорошо. Только что звонил товарищ народный комиссар и дал жесткие указания по вашему поводу.
  Я ухмыльнулся. Ситуацию примерно давно уже прокачал и прекрасно понимал что сейчас Берия ни причем. Скорее всего, это частная инициатива какого-то урода, имеющего доступ к информации по пришельцам во времени и сумевшего протолкнуть в новое управление своего человека - Ивакяна. Поэтому реакция Берии, говорила о том, что с Базы скорее всего высказали свое 'фи' Москве, и зная Светлану, в вполне своеобразной форме, о чем говорит оперативность и подчеркнутое дружелюбность в действиях Нефедова.
  - Хорошо. Обеспечьте мне прямой канал с Москвой, после подтверждения лично наркомом, мы отпустим заложников и... Ну в общем вы понимаете.
  - Конечно. Сейчас прибежит телефонист и подключит вас к морякам, а через них соединят с Москвой.
  - Ну, вот и хорошо.
  Я всегда считал, знал, и часто надеялся на это, что в нашей стране, в нашем народе, если дать нужную зарядку и придать необходимое направление все будет делаться быстро и качественно, правда к сожалению заряд сохраняется не долго. Но в данной ситуации телефонист прибежал спустя десять минут и предоставив нам для пользования старый и допотопный вариант известного по службе в нашем времени полевого телефона 'тапика', быстро настроил связь, сообщил скороговоркой, что позвонят и быстренько удрал в темноту, опасливо поглядывая на догорающий джип, громаду бронетранспортера и бойцов в необычной экипировке.
  Я ждал звонка, но все равно телефон задребезжал неожиданно и весьма мерзко. Чертыхнувшись про себя, что лучше они настроили какую-нибудь мелодию, поднял трубку и коротко сказал.
  - Слушаю.
  Знакомый голос бодренько меня приветствовал.
  - Доброй ночи, Сергей Иванович.
  Это был не Берия, а Судоплатов, но тем не менее этого человека я был очень рад слышать.
  - Доброй ночи Павел Анатольевич.
  - Я бы хотел извиниться за сложившуюся ситуацию, но как понимаю, простые извинения сейчас не нужны.
  - Да. У меня погибли три человека, на контролируемой вами территории. По сути дела, нас заманили в ловушку ваши люди. Извините, Павел Анатольевич, но это уже очень не смешно. У вас где-то течет и очень сильно.
  - Я вас прекрасно понимаю. Все получили строгие указания относительно вашего статуса и никаких неожиданностей быть не должно. Что с Ивакяном?
  - Убит в перестрелке, когда со своими костоломами мне ребра ломали.
  - Даже так? Это очень серьезно.
  - Я так тоже подумал, когда пришел в себя. Видимо мои товарищи вышли с вами на связь. У меня сейчас нет возможности с ними пообщаться, но очень хочется узнать, чем закончилась попытка проникновения?
  - По словам вашей супруги, всех взяли без единого выстрела, все остальное давайте обсудим на месте. Я срочно вылетаю в Крым.
  - Хорошо, буду ждать.
  Рядом стоял Егор и внимательно прислушивался к разговору.
  - Ну что, товарищ майор?
  - Вроде как нормалек. На базе всех повязали. Теперь в нашу сторону никто не пикнет. Все, зови этого Колобка-Нефедова, пора заканчивать Инкерманскую эпопею и возвращаться домой.
  Егор ухмыльнулся.
  - А чего Колобка?
  - А этот урод во время последнего штурма города в 42-м оставит целыми и невредимыми всю картотеку горотдела НКВД и ЗАГСа немцам и те в течение нескольких суток уничтожат всю подпольную сеть, которая будет оставлена в городе.
  - О как. Да уж. И что будем с ним делать?
  - А ничего, пусть Берия разбирается со своими кадрами сам. Это его дерьмо и он его должен вычищать, нам своих проблем хватает, наше дело сообщить и доложить.
  По прошествии получаса мы наконец-то смогли, не опасаясь выстрелов, выйти из катакомб. Светлеющее на востоке небо явно давало понять о начале нового трудного и непростого дня. При свете прожектора и фар приехавших машин в срочном порядке увозились раненные и наводился порядок. Красноармейцы и краснофлотцы, которые буквально несколько часов назад так азартно пытались нас подстрелить, деловито расхаживали невдалеке, бросая недобрые взгляды. Их можно было понять - постреляли их знатно, человек двадцать раненных из их подразделений уже увезли в город. Но даже в такой трудной обстановке мы старались щадить и били по конечностям, но ночной бой - штука серьезная и что-то загадывать просто нереально и как доказательством к этому было шесть тел убитых красноармейцев, которых отдельной машиной вывезли куда-то за город люди Нефедова, развившего бурную деятельность.
  Мы расположились в стороне на обломках полуторки, искореженной при прорыве бронетранспортера. Санька и еще пара человек там что-то копались под присмотром нескольких бойцов НКВД, которые после конкретной вздрючки и истерических криков начальника горотдела НКВД Севастополя, не то что бы подобрели, но старались вести себя подчеркнуто вежливо, прекрасно осознав, на кого они наехали этой ночью. К сожалению БТР был не на ходу. Восстановить при желании его можно было бы, учитывая наличие в Севастополе мощной промышленной базы ориентированной на ремонт кораблей Черноморского флота, но вот светить 'экспериментальную' технику людям, которые в принципе могли попасть в руки к противнику как-то не хотелось. Поэтому с помощью пригнанного гусеничного артиллерийского тягача БТР снова загнали в пещеру, накрыли брезентом, опечатали и выставили охрану. Неуемные Санька и Егор Карев демонтировали радиостанцию, и заминировали бронетранспортер на случай непредвиденных обстоятельств. Нечто подобное было проделано с остатками сгоревшего джипа, который удалось потушить только к утру...
  Отдельно в стороне уложили тела 'пришлых', как их называл Нефедов, Ивакяна и четверых его охранников. К сожалению никого живьем взять не удалось: в суматохе боя в замкнутом пространстве, особенно когда как последний довод используется пулемет, трудно ожидать иных результатов...
  Оставаться в Инкермане уже не было смыла, поэтому всех уцелевших бойцов из нашего подразделения в специально пригнанном автобусе должны были отвезти в Севастополь и разместить в здании школы, находившейся недалеко от горотдела НКВД.
  Пользуясь особым уважением Нефедова, я ехал вместе с ним в легковом автомобиле, марку которого я так и не вспомнил, и сквозь дикую головную боль и тошноту выслушивал его краткий доклад о судьбе наших раненных бойцов, размещаемых в отдельных палатах флотского госпиталя и то, что им была оказана немедленная медицинская помощь.
  Утро уже было в самом разгаре, но низкие тучи и пасмурная погода создавали гнетущую обстановку, особенно на фоне прошедших событий. Когда машина стала спускаться с холма, впереди снова раскинулось море и где-то вдалеке через окно в облаках прямо в воду били лучи солнца, как бы выделяя ярко освещенный кусок водной глади. Посматривая по сторонам, я про себя усмехнулся, узнав знакомый рельеф, поняв, что в будущем тут будет проходить проспект Победы. Как-то символично все это выглядело.
  Машину резко подбросило на кочке, мне сразу стало хуже. Тошнота, головокружение сразу навалились с новой силой и, не сумев удержать равновесие, я завалился на Нефедова, который что-то увлеченно рассказывал. Он удивленно попытался оттолкнуть, но быстро разобравшись в ситуации, стал сначала трясти попутчика, что добавило к тошноте еще и боль в поломанных ребрах:
  - Товарищ майор! Товарищ майор, что с вами?
  Но, добившись только стона, крикнул.
  - Тормози...
  Выскочив из машины Нефедов подбежал к идущей следом полуторке в кабине которой вольготно расположился Артемьев, считавшийся вторым человеком в отряде и по документом носящий такое же звание в аппарате НКВД, как и испуганный начальник горотдела. Санька сразу выскочил из машины:
  - Что случилось?
  - Майор сознание потерял.
  Артемьев тем не менее взял автомат на изготовку, окинув взглядом окрестности, тихо шепнул в микрофон гарнитуры 'Внимание', после чего в кузове, где расположились несколько бойцов в необычной пятнистой форме, защелкали автоматы и пулеметы, снимаемые с предохранителей. Он заглянул в машину, пощупал пульс и коротко выдал:
  - Блин, хреново. Эти уроды его хорошо приложили.... Давай в госпиталь.
  Тот согласно кивнул. Переговорил со своим заместителем, который должен был проводить остальную часть отряда в школу, быстро сел в машину, где уже на переднем сиденье по-хозяйски разместился Артемьев и коротко бросил.
  - Быстро в госпиталь....
  
  ***
  Когда я очнулся, то сначала не понял, где нахожусь. Мягкая подушка, одеяло, чистая, выглаженная простыня и дневной свет, льющийся из большого окна. Привыкнув в наше время к импортным стеклопакетам, тяжелые деревянные окна, окрашенные толстым слоем белой краски, выглядели совсем необычно. Мысли снова вернулись к кровати, в которой я лежал: рука укрытая одеялом ощущала жесткость свежего льняного постельного белья. В бункере, чистая постель была не то что бы редкостью, но в условиях ограниченного количества воды и энергоресурсов много стирать и гладить как-то не получалось, разве что только для поддержания гигиены, а тут натурально чистые и выглаженные простыни. Давно забытое чувство умиротворения на мгновение постелило меня, но запахи больницы, а точнее хлорки и антисептиков сразу дали понять, где нахожусь. Повернув голову, и ощутив новый приступ тошноты с некоторым удовлетворением увидел все того же Саньку Артемьева, который сидел, развалившись на стуле, положив автомат на колени и самым наглым образом спал. Рядом на стуле была разложена моя форма и снаряжение. Тут же стоял прислоненный к стене АКС-74 с подствольником, бывший у меня в момент, когда потерял сознание. Ощутив мой взгляд, Санька открыл глаза, увидев пришедшего в себя командира, сладко зевнул, и бодрым голосом выдал:
  - Здорово, командир. Как спалось?
  - Да нормально. Какого... я тут лежу?
  - Да тебе в машине хреново стало, сознание потерял, вот в срочном порядке и отволокли тебя сюда. Кстати генеральская палата и есть даже симпатичные медсестры. Видел бы ты как они на наши 'камки' пялились.
  - Хм. Как мне казалась, да и документально подтверждено что вы, товарищ прапорщик, пялитесь исключительно законно на девушек-снайперов и только в рамках семейного законодательства.
  - Ну, так кто спорит. Я может аппетит нагуливаю, а есть то все равно дома буду! Во, как...
  Но потом, сразу стал серьезен и деловым тоном спросил:
  - Ты вообще как, командир?
  - Да не очень. Пинали эти уроды со знанием дела.
  - За что и наказаны.
  - Это меня не радует, надо было их выпотрошить, узнать кто у них там такой Хозяин. Давай, докладывай что у нас тут по обстановке и где мы сейчас?
  - Это госпиталь черноморцев. Отдельная палата, в соседних лежат наши ребята. Местная братва из контрразведки тут всех зашугала и охрана размещена по всему зданию. В общем, как я понял, тут Берия всех в позу ротного пулемета поставил так, что уже никто не пикнет.
  - Ребята?
  - В школе разместились. Я с ними периодически по рации связываюсь - там все нормально. Покормили, обогрели. Ну, в общем, жить можно.
  - А Лебедев?
  - Ничего не известно, вроде как ведут поиски, результаты даже если есть, нам пока не сообщают. Все ждем прилета человека Берии с особыми полномочиями, чтоб разрулить ситуацию.
  - Ага, Судоплатова. Опять его отправили. Это может и к лучшему, а то не контакт с предками, а какой-то шпионский боевик с элементами мистики и квеста. Что-то мне уже это надоело.
  Санька фыркнул.
  - А как по мне, так прикольно. Это все лучше нежели лазать по развалинам и искать нефонящие консервы и отлавливать бандюков-отморозков.
  - Что прав, то прав. Кстати, а тут кормят?
  - Да, командир, ты точно на поправку идешь. Сейчас что-то соображу, да и сам не против перекусить.
  Он быстро исчез за дверью, не прошло и минуты, как он довольный вернулся:
  - Все нормально. Сейчас организуют.
  - Кстати, а сколько времени то по местному?
  - Да уже обед прошел.
  Но вместо обеда появилась женщина-врач, которая деловым тоном опросила, прощупала, послушала, задала несколько вопросов о самочувствии. Все это делалось подчеркнуто нейтрально-профессионально без всяких эмоций. Я, сидя в кровати, с интересом рассматривал этот необычный персонаж. Это была женщина, даже не женщина, а девушка лет двадцати пяти - тридцати, невысокая ростом, фигуристая с черными волосами, спрятанными под докторскую шапочку. Не смотря на сильный запах мыла и резины, который она распространяла вокруг себя (видимо она была хирургом) стойко ощущался аромат фиалок, что придавало особый шарм и пикантность этой девушке.
  Сидящий в сторонке Санька, заметил мой заинтересованный взгляд, понимающе улыбнулся и подмигнул, мол, все мы такие, любители нагуливать аппетит.
  Я не выдержал, улыбнулся, чувствуя, как болят разбитые губы и спросил:
  - Товарищ военврач, а как вас зовут?
  Она подняла глаза, и я почувствовал холод ее взгляда.
  - Это не важно, товарищ майор.
  - Ну все же?
  - Военврач Воронова. Достаточно?
  Тон, каким это было сказано, сразу дал понять, что дальше общаться девушка не хочет.
  Провозившись со мной еще минут пять, она дала рекомендации о покое, что-то там прописала и после того как покинула палату, Санька озабоченно выдал:
  - Серьезная девушка. Видимо у нее есть претензии к нашей 'крыше': кого-то в ее жизни задела 'кровавая гебня'.
  - Возможно. Кстати, а когда обед то будет?
  Как бы в ответ на мое возмущение открылась дверь и в палату вошла пожилая женщина в белом халате и косынке и внесла несколько тарелок, к которым сразу обратились взгляды двух изголодавшихся по нормальной пище пришельцев из будущего.
  
  
  Глава 5
  Двигатель бронетранспортера равномерно урчал, наполняя корпус боевой машины вибрацией и теплотой, благодаря которым БТР воспринимался как друг и товарищ. Покачиваясь на ямах, он быстро двигался по трассе, оставляя за собой просторы степного Крыма, где чахлые остатки снегоудерживающих лесопосадок еще отмеряли границы бывших когда-то колхозных полей. Теперь этот мир был мертв, и только бетонная конструкция с изображенным солнцем, реклама какого-то совхоза-винодела, напоминала о том, что здесь когда-то было тепло и светло. Именно в такие минуты Олег Дегтярев с грустью понимал, что возврата к прошлому миру уже не будет.
  Они старались продвигаться по ночам, пользуясь приборами ночного видения, а днем затаивались где-нибудь в развалинах, внимательно осматривая окрестности и сканируя радиоэфир. К общему удивлению где-то еще теплилась жизнь: пару раз перехватывали радиопередачи тактической связи, видели машины и даже один раз чуть не столкнулись с группой поисковиков, что никак не входило в их планы. Спецназовцы, рассредоточившись, через разбитые окна полуразваленного дома, сопровождали прицелами гранатометов пару уродливых машин, приспособленных для передвижения в этом сошедшем с ума мире, но все обошлось, их не заметили, и не пришлось тратить драгоценные выстрелы и гасить человеческие жизни, которых осталось не так уж и много...
  Реально, если ехать без остановок, до Одессы можно добраться в течение дня, но Дегтярев разбил маршрут на три этапа и, достигая очередного рубежа, затаивался, пережидая дневное время суток.
  Остатки его команды, прекрасно понимали командира, не роптали и спокойно относились к такому режиму движения, всецело доверяя майору. А вот у Дегтярева на душе скребли кошки и он, оттягивая приезд на базу, пытался найти выход из сложившейся ситуации. Серега Оргулов был его другом, с которым связывали давнишние, еще довоенные отношения, тем более дружили семьями, а тут по сути дела приходится работать против него...
  В Главном разведуправлении ГШ МО Украины служили тоже не новички и дилетанты, поэтому приближение войны ожидалось, к нему готовились и ни сколько не страдали иллюзиями. Так же как и у Службы Безопастности Украины, у военных разведчиков были свои подставные фирмы, банки через которые прокачивались ресурсы необходимые для материального обеспечения работы, содержания агентуры и многих других статей расходов, как правило, не фигурирующих в бюджете Министерства обороны. Учитывая отношение Верховной Рады к военным, что выражалось в издевательском финансировании, такое положение вещей считалось само собой разумеющимся, и любые попытки временщиков, дорвавшихся до руля управления страной, как-то подмять под себя эти денежные потоки карались очень жестко как со стороны военной разведки, так и со стороны 'смежников'. Несколько показательных 'случайных' смертей, убойных утечек компрометирующей информации, на основании которых даже продажные суды немилосердно закрывали нарушителей закулисного спокойствия, быстро установили статус-кво. Поэтому когда в Крыму, на Западной Украине и в других точках страны раздались первые выстрелы, многочисленные группы, укомплектованные личным составом и снаряжением по штатам военного времени, уже были выведены из мест постоянной дислокации и начали немедленные действия. Наравне с спецподразделениями внутренних войск, СБУ, МВД по мере возможности гасили очаги вооруженных конфликтов. Вовремя таких поездок Олег пару раз пересекался с бывшими сослуживцами по морской пехоте ВМС Украины и слышал, что Серега Оргулов тоже одел форму и воюет на стороне россиян. И неплохо воюет. Перед началом глобальных ядерных бомбардировок Дегтярев со своей командой даже некоторое время пасли группу Оргулова, которая, по имеющейся информации, должна была вывезти из захваченного турками Новороссийска секретный груз, но в самый последний момент, они получили категорический приказ на прекращение операции и срочную эвакуацию по плану 'Тьма'.
  Потом были долгие месяцы в катакомбах среди вони, голода и антисанитарии. После того как спала радиация, их группа стала выходить на поверхность, зачищая район ответственности от банд отмороженных мародеров. Многочисленные бункеры, без особого афиширования подготовленные через подставные фирмы на случай ядерной войны спасли тысячи жизней офицеров, членов их семей, гражданских специалистов, к подбору которых отнеслись очень серьезно. Еще в процессе подготовки оказалось, что аналогичные мероприятия проводятся и в СБУ. Что-то в меньших объемах наблюдалось в МВД, хотя там больше заботились о сохранности руководящего состава, точнее об их комфорте, поэтому подземные убежища больше напоминали дворцы для генералов и их челяди.
  Связь между бункерами продолжала работать и после начала ядерной зимы, хотя и в очень урезанном виде, но это не касалось мест, по которым прокатилась гражданская война, поэтому существовал некоторый обмен информацией и данные об интересных событиях на полуострове достиг ушей и военных. Дегтярев был даже удивлен, что в Крыму кто-то сумел уберечься после того там рванули несколько зарядов уничтожив Севастополь, Керчь, Феодосию, прошлись по южному побережью, где до последнего момента оставались на боевом дежурстве береговые ракетные комплексы и в горах размещались командные центы. К своему удивлению он потом узнал о наличии в Крыму одного из сегментов всеукраинского информатория, хранящего огромные массивы важной государственной информации. А тогда их в составе усиленного батальона десантировали с нескольких собранных по всем гарнизонам военно-транспортных самолетов в горах недалеко от Алушты и дали команду отбить объект, не уточняя о его ведомственной принадлежности. Там уже хозяйничали татары, которые целенаправленно захватив боевую технику расквартированной в Крыму дивизии береговой обороны ВМСУ, атаковали информаторий и при поддержке турецкого спецназа его взяли штурмом. Корвет 'Луцк', высланный для огневой поддержки десанта, получив противокорабельную ракету 'Гарпун', выпущенную турецкой подводной лодкой, с развороченной кормой выбросился на берег, не дойдя до Алушты двадцати миль.
   Тот бой Олег не любил вспоминать. Вместо разрозненной и рыхлой толпы им противостояли хорошо подготовленные и экипированные отряды, имеющие на вооружении бронетехнику и другие средства усиления. После десятичасового боя, информаторий был отбит, и то, когда на помощь пришли части морской пехоты Черноморского флота. Несколько палубных вертолетов Ка-27 отловили подлодку, поразившую 'Луцк' и буквально раскатали ее по дну Черного моря противолодочными бомбами. Тогда он увидел Оргулова среди русских морпехов, но так получилось, что окликнуть его не получилось, а потом дела замотали, и снова потерял след друга. Самое обидное, что когда они ворвались на нижние этажи, оказалось что сервера и хранилища были целенаправленно уничтожены...
  Сейчас он снова встретил Сергея, но вот при каких обстоятельствах...
  И на этот раз его подразделение не случайно попало в Крым. У них тоже были свои информаторы, и военная разведка даже в таких условиях занималась сбором и систематизацией информации, которая имела хоть какую-то важность в этом мире. Данные о появлении в Крыму новой группировки не сильно их взволновали - одной больше, одной меньше. Но дальнейшее развитие ситуации заставило обратить более пристальный взгляд на полуостров. После прошедших боев и тотального разграбления, там мало что осталось, и по получаемой информации оставшихся ресурсов даже не хватало для выживания оставшихся людей. А тут новая группа, обеспеченная продуктами, топливом, боеприпасами, причем позиционирующая себя как некое подразделение влияния неизвестной ведомственной и государственной принадлежности, производящая выборку специалистов, что не могло не заинтересовать. По всем параметрам тут работали не временщики, а серьезные люди, выполняющие некий план и, главное, обеспеченные для этого соответствующими ресурсами, поэтому нахождение точек соприкосновение стало одной из целей разрабатываемой операции.
  Информация приходила с запозданием, и когда руководство военной разведки приняло решение вмешаться, механизм уничтожения будущих возможных союзников был запущен, и сама группа Дегтярева, отправленная в Крым вместо подразделения ВВ из Херсонской области благодаря закулисным интригам, попала под раздачу и была бы практически полностью уничтожена, не вмешайся случай в лице Сереги Оргулова и его бойцов.
  Да, он выполнил задание. Все теперь ясно, но вот что с этим делать и чью сторону принять? После того, как он дрался с фашистами под Киевом 41-го года, Дегтярев стал другим человеком, что-то надломилось в нем, что-то изменилось, и теперь он уже не мог так уж беспрекословно выполнять приказы руководства.
  Душой он понимал Серегу и его дело, а вот разум и холодный расчет профессионала говорил о том, что друг давно ходит по лезвию бритвы и скоро его раздавят. Слишком уж большим богатством он обладал. За такое уничтожили бы и в мирное время, а уж когда все воюют со всеми и не ограничены рамками законодательства, ради такого куша способны объединиться даже самые непримиримые враги.
  Тут он вспомнил о письме, которое Серега дал ему перед отъездом и попросил перечитать перед приездом на базу. Когда они затаились в небольшом покинутом селении, Олег включил светодиодный фонарик, достал сложенный, опечатанный лист бумаги и углубился в чтение, с первых же строк хмыкнув, вызвав тем самым пару удивленных взглядов у подчиненных.
  'Здорово Олежек. Давно хотел написать нечто подобное в стиле детективных романов, но как-то не складывалось, а тут такой случай. Ты сейчас подъезжаешь к своей базе, и на сто процентов уверен, что она не там, где ты мне говорил. Я не обижаюсь, прекрасно понимая сложившуюся ситуацию, и то, что не было сказано или специально недоговаривалось. Мы с тобой не мальчики да и ситуация такова, что не оставляет время для рефлексии и распускания соплей. Ты неплохой актер, но вот натурально сыграть удивление от нашей встречи не смог, а это говорит о многом, во всяком случае для меня. Строить умозрительные заключения в этом письме как-то не хочется, поэтому скажу сразу - моя группа находится в разработке военной разведки Украины и это непреложный факт, поэтому и прислали тебя. Значит скоро и 'гебешники' подтянутся и менты. Олег... Мы с тобой видели Союз, и то как целый народ просто продали, как продали наше будущее, заставив служить местечковым царькам-феодалам. Я не предлагаю тебе предавать, потому что той страны, которой мы с тобой давали присягу в военном училище уже давно нет. И она не погибла в огне ядерной войны и не была отравлена химическим оружием. Она умерла намного раньше. Я как друг, как осколок того прошлого, которое нам приятно вспоминать, прошу просто прислушаться к своей совести, совести русского офицера. Не важно, что на пуговицах у тебя трезубцы. Важно то, что когда праздновали 9-е мая, тост поднимали 'За нашу Победу' не смотря на все старания наших современных гебельсов. Я заметил, что все кто побывал на той стороне - меняются. Сильно меняются. Это происходит незаметно для нас, но со стороны это видно, поэтому скоро начнется охота. Не хочу уходить в философские дебри, просто прошу поступить по совести. Сейчас у нас есть шанс. Точнее ШАНС, спасти много жизней и попытаться исправить наши ошибки. Не ошибки наших предков, а именно наши ошибки. Потому что смолчал, когда приезжая тварь заставляла отказаться от родного языка, ничего не сделал, когда уверенные в своей безнаказанности звери на улицах устанавливают свои бандитские порядки. Поступи по совести... С уважением твой друг, Сергей Оргулов.
  P.S. Надеюсь, ты меня не упрекнешь в излишнем пафосе, но если честно наболело.'
  Дегтярев сложил листок белой бумаги с отпечатанным на лазерном принтере текстом и задумался.
  'Да, Серега всегда умел зацепить, да так зацепить, что б потом всю ночь не спалось. Он конечно молодец, все грамотно расписал. Да тут и ежу понятно, что со временем всех нас, кто хоть как-то был в курсе о машине времени, спишут в утиль, вместе с семьями. Никому не нужны такие свидетели. Поэтому фактически Серега просто дал понять, что другого пути у нас нет, кроме как переходить на его сторону, прихватив побольше спецов, в той или иной степени лояльных к нашему советскому прошлому. Причем предпочтение отдается семейным, которые с радостью пойдут на то, чтобы отправить своих родных и близких подальше из этой радиоактивной помойки. И самое интересное, мои ребята для себя уже приняли решение, только вот ждут, когда я озвучу план операции. Вот ведь Серега жучара. А я все думал, как он так неосторожно всех нас, новичков, потащил в прошлое на разборки с немцами. Оказывается, нам просто не оставили выхода. Наверно так же само он и с бойцами отряда полковника Черненко обошелся. Ну что тут скажешь - Оргулов молодец, все просчитал правильно и выполнил безукоризненно. Чистый воздух для детей, продукты и возможность повоевать за правое дело - мощные причины, по которым у него не будет перебежчиков, а многоуровневая система безопасности, основанная на обязательном тестировании, проверке на детекторе лжи и постоянным, ненавязчивым контроле над личным составом с обязательным разграничением уровней доступа, делает идею предательства очень неприемлемой. Все-таки Серега молоток, все классно обставил и по ходу дела уже и мне местечко возле себя приготовил...'
  Дегтярев с подвыванием зевнул, обратив на себя внимание всех находящихся в бронетранспорте, и как котяра потянулся, расправляя тренированное тело. Чутье ему уже не раз подсказывало, что бойцы вопросительно на него поглядывают: все ждут финального инструктажа. Но тут не тот случай. Именно сейчас будет приниматься судьбоносное решение о дальнейшей судьбе всех бойцов его подразделения и их семей, а возможно и большего числа людей, которые в той или иной степени будут вовлечены в будущие события.
  Приняв решение, дал команду Чеботаеву, который после разгрома группы в исполнял обязанности его заместителя.
  - Рома буди людей, разговор есть.
  - А что будить, все и так не спят, ждут, когда говорить будем.
  - Ну и ладушки. Раз все не спят, буду говорить открыто. Да и не тот случай, чтоб играть в секреты...
  Выждав паузу, дождавшись согласных кивков, он продолжил.
  - Все вы поняли, во что мы вляпались. Серега Оргулов нас всех классно сделал, практически не оставив выбора. Или мы с ним, пользуемся открывающимися возможностями путешествий во времени, либо с нашим нынешним руководством, реакция которого на информацию о реальном положении вещей трудно предугадать. Во всяком случае могу сказать, что бойня будет неслабая и мы в ней поляжем в первую очередь. А так как у нас все давно 'течет', то и 'гебешники' подтянутся, потом 'менты', а чуть позже могут и турки и россияне нарисоваться, и нет гарантии, что и амеры с остальной европейской шелупонью не выбросят десант. В итоге еще один виток мировой войны, и в конце концов чтоб портал не достался никому жахнут по Симферополю целенаправленно еще парочкой спецзарядов, а может и с орбиты чем-то, что оставили на черный день. Поэтому вопрос стоит ребром, с кем мы, а исходя из этого, будем уже рассчитывать наши дальнейшие шаги.
  - Ты сам-то командир что решил? Неужели сомневаешься?
  - Да, сомневаюсь, хотя и вижу, что времени до начала всеобщей свалки осталось мало и те, кто успеет максимально быстро воспользоваться возможностями установки путешествия во времени, получит больше всего призов. А что это, объяснять не надо. Для меня лично, это возможность переправить семью в мир, где нет радиации и где можно нормально дышать без противогаза.
  Голос подал Чеботаев.
  - Так в чем проблема товарищ майор? Мы то уже не мальчики, тут все повоевать успели. Я, конечно, понимаю, присяга и все такое, но кто мне объяснит ради чего мой ребенок должен гнить в вонючих галереях, когда есть возможность спасти его? Как по мне, так ваш друг Оргулов вполне по совести поступает: без всякого сюсюканья зачистил всех отморозков, наладил систему управления и снабжения. Я лично для себя уже все решил, если вас интересует мое мнение. Свой долг перед страной и народом мы выполнили. Только ведь уже ни страны ни народа не осталось...
  Олег его перебил, прекрасно понимая куда могут завести такие вот философские диспуты.
  - Да, долг мы свой выполнили, но у нас осталось командование, боевые товарищи. Только благодаря дисциплине мы остались силой... А тут, если начнутся разборки, наших же спецов против нас и бросят.
  - И что? Сколько нам в таком режиме осталось жить? Рано или поздно загнемся от радиации, или погибнем как ребята в очередной разборке за фонящие развалины. Командир, может хватит юлить, ты же ждешь нашего одобрения, считай его получил. Что будем дальше то делать?
  Олег в пол уха слушал, внимательно наблюдая за остальными бойцами, которые пока не вмешивались в разговор, как бы делегировав право говорить от их лица прапорщику Чеботаеву . Со стороны Дегтярева это была игра в неуверенность, в которой он пытался выявить колеблющихся и вовремя подобрать нужные аргументы, и если таковые не будут до конца убедительными, то принять самые жесткие меры, вплоть до ликвидации. У этой игры были свои правила, и для себя майор Дегтярев уже решение принял и давно, когда прокачал всю ситуацию с путешествиями во времени и всю расстановку сил. Главный посыл Оргулова он понял - наладить контакт с украинскими военными через его связи в военной разведке, при этом не раскрываю основную суть, подсунув басню про Антарктиду. Теперь вопрос стоял в целостности и надежности его команды. Тут он не хотел ошибиться, поэтому на протяжении всех трех дней путешествия продумывал план этого разговора. Еще одной из серьезных проблем являлось психокодирование среди спецподразделений, которое было нередким явлением. Обычно делали установки на беспрекословное подчинение командиру и руководству, безусловное принятие государственной доктрины, на психическую устойчивость во время боевых столкновений, когда многие простые 'портяночники' слетали с катушек, окунувшись в кровавую баню войны. Такие настройки, как зарядка аккумулятора, должны были постоянно обновляться и закрепляться в мозгах бойцов, но в условиях полного разгрома, и специалисты в этой области, и методики были практически потеряны. Это не было основной проблемой, хотя и пренебрегать опасностью с этой стороны Дегтярев не собирался. В довоенное время жена Чеботаева работала администратором в одной из небольших оздоровительных фирм, где вовсю применялось психокодирование для лечения алкоголизма, наркомании, и благодаря природному таланту сумела освоить некоторые методики, а больше, из природного чувства протеста, осваивала всевозможные приемы противодействия. Во время вынужденного сидения в бункере она тщательно вылавливала 'якоря' на подчинение у мужа, а впоследствии и у его командира - майора Дегтярева, хотя это и не афишировалось... Сейчас прошло много времени и все установки, которыми до войны пичкали спецназовцев должны были уже потерять силу и выветриться, но гарантий никаких не было, а значит необходимо ожидать опасности и с этой стороны. Олег был не из тех, кто полагался только на удачу и предпочитал подстраховаться, даже ценой жизни кого-то из боевых товарищей. Такова уж специфика его службы.
  Во время одной из отлучек из БТРа, вместе с Чеботаевым, которого он знал как облупленного и мог полностью полагаться, они обговорили, что, когда и кто будет говорить. Сейчас спектакль вошел в завершающую стадию...
  Олег опустил голову, исподлобья изучая своих бойцов, стараясь разглядеть следы сомнения, злости, непонимания, несогласия. Чеботаев тоже занимался отслеживанием реакции личного состава, но пока все шло гладко и по плану...
  Причины волноваться были. Еще до войны, они с Серегой были неприятно поражены историей со своим бывшим сослуживцем, прапорщиком Ванькой Пельниковым, который, так же как и они, служил в Севастополе в полку морской пехоты, в разведроте. Перевод полка в Феодосию привел к тому, что большинство офицеров и прапорщиков оказались оторваны от семей, проживающих в городе-герое. Естественно жильем на новом месте службы никто их обеспечивать и не собирался: людям приходилось жить в казармах вместе с личным составом, изредка позволяя себе наведываться в Севастополь к родным. Учитывая невысокие зарплаты, такие поездки были весьма накладными, и через три-четыре месяца на имя командира бригады морской пехоты посыпались рапорта об увольнении или переводе обратно в Севастополь, тем, кому удалось найти место и получить отношение.
  Именно в то время Серега доведенный до ручки и дернул на гражданку, а вот Ванька Пельников, будучи неплохим спортсменом, перевелся в штаб в управление физической подготовки. Потом там у него что-то не сложилось, и при очередном реформировании перевелся в спецназ внутренних войск, базирующихся в Севастополе. В 2004 году во время 'оранжевого' переворота стоял на Майдане и охранял Верховную Раду. После его перевода в Киев, связь с ним была потеряна и вот буквально перед самым началом войны Дегтярев с Оргуловым случайно пересеклись на железнодорожном вокзале Симферополя. Ванька изменился и не в лучшую сторону: веселый и жизнерадостный боец превратился в угрюмого и раздражительного человека, хотя встрече со старыми знакомыми он обрадовался. Конечно, по этому случаю заскочили в одно из околовокзальных кафе, где, как положено боевым товарищам, решили это дело отметить. Там Ванька вкратце рассказал о своей службе в спецназе внутренних войск в Киеве, о политической возне и о том, как бойцы чуть ли не целыми взводами подают рапорта на увольнение. Оргулов к тому времени уже работал в банке и был вполне доволен жизнью, Дегтярев тоже неплохо примостился в разведуправлении ВМСУ, поэтому слушать сослуживца было тяжело - не всем везло в этой жизни. И вот во время разговора, Серега, всегда отличающийся особой нелюбовью к украинизации на юго-востоке Украины и, особенно в Крыму, пошутил по поводу украинского языка, вместо которого всячески насаживался польский суржик, и вообще всего положения в армии и внутренних войсках. Реакция Пельникова поразила обоих: его глаза остекленели, и, не сказав ни слова он, как бойцовая собака бросился на Оргулова, пытаясь ударить его пепельницей в горло. Тогда только оставшиеся навыки Сереги, да сноровка Дегтярева предотвратили несчастье, но пример был показательным. Ваньку удалось скрутить и успокоить, но потом он долго шипел и выкрикивал: 'Я вас научу Украину любить!'. Самое интересное, что такого за ним никогда не наблюдалось. Во время службы в морской пехоте, он как и все, потешался над замполитами, которые быстро перекрасились и уже назывались воспитателями, и на корявом и ломанном украинском языке во время собраний в красном уголке, который уже назывался светлицей, рассказывали о НАТО, о курсе Украины на интеграцию, и то, что американцы наши лучшие друзья. На что офицеры и прапорщики обычно посмеивались и вполголоса предлагали в случае вступления в НАТО, выделить каждому по персональной Левински, так сказать, для более глубокой интеграции... А тут такой кардинальный поворот в мировоззрении, особенно после службы в элитных частях внутренних войск. По своим каналам Олег попытался навести справки, но тут же был одернут и поставлен в стойло так, что всякое желание продолжать наводить справки у него пропало. Единственное что удалось накопать это слухи, домыслы, но не более того. Большинство, в основном исходящее из уст чиновников, сводилось к мнению о психокодировании молодежи на Майдане во время 'оранжевого' переворота и то, что бойцы просто попали под воздействие, результаты которого со временем пройдут, хотя у Дегтярева на это было свое мнение. Потом началась война, и уже не было места прошлым проблемам и все оказалось брошено на выполнение заданий командования и элементарное выживание.
  Сейчас вспомнив эту историю и тот стеклянный взгляд Пельникова и его бессознательную реакцию, больше похожую на рывок кавказкой овчарки при команде 'Фас', он старательно изучал своих бойцов, пытаясь выявить хоть какие-то признаки неудовольствия или несогласия. Но в эту минуту Дегтярев больше всего на свете боялся увидеть такой же остекленевший взгляд у кого-то из своих боевых товарищей.
  Убедившись в отсутствии хоть каких-то настораживающих признаков, Олег приступил к инструктажу.
  - Значит так, естественно в открытую мы не попрем к нашим с криками 'Мама, я вернулся!'. Сразу контрики возьмут в оборот и всех распотрошат, естественно нам этого не хотелось бы. Пока немного затаимся возле одного из бункеров-спутников, и установим канал связи с нашими ребятами, которые прибудут на дежурство.
  - А если будут не те?
  - График дежурств я на всякий случай уточнил перед выездом, через два дня на 'Заозерный' как раз заступает группа капитана Карпова...Так что слушай мой приказ.
  Все, находящиеся в бронетранспортере внимательно уставились на своего командира.
  - При наступлении темноты, скрыто выдвигаемся к бункеру 'Заозерному', забазируемся в трех километрах южнее, в развалинах фермерского хозяйства и устанавливаем наблюдение за окрестностями. При смене гарнизона, попытаемся установить контакт. Еще раз обращаю внимание всех на обязательный режим радиомолчания. Все, а теперь всем спать, завтра будет трудная ночь. Чеботаев дежурит первым, за ним Перминов и Хрулев.
  Бойцы молча кивнули, и расползлись по своим лежанкам. Чеботаев, натянув противогаз, гулко хлопнув дверью, вылез на улицу, проверить окрестности. Средства наблюдения замаскированного в развалинах бронетранспортера не позволяли в полной мере контролировать обстановку, поэтому дежурному приходилось во время каждой остановки выходить, скрытно прокладывать кабеля и устанавливать по периметру видеокамеры, чем Чеботаев и пошел заниматься.
  Олег закрыл глаза, как бы задремав, но накачанный от практически постоянного состояния стресса адреналином организм, пока отказывался засыпать, и майор прокручивал в голове воспоминания о последних событиях своей жизни.
  
  Глава 6
  Хороший обед, хотя больше по времени подходящий для раннего ужина, прибавил сил и бодрости. Чувство умиротворения как бы оттеснило на задворки памяти неприятные, трагические ночные события и позволяло смотреть в будущее с определенной долей оптимизма. Но война дала о себе знать. Через час после наступления темноты в городе завыли сирены и мы с Санькой и еще с двумя нашими бойцами, которых на носилках несли молчаливые здоровяки в общевойсковой форме РККА, хотя их ведомственная принадлежность не вызывала сомнений, спустились в бомбоубежище, где уже собрался весь состав госпиталя. Это был подвал дома старой постройки с широченными стенами, чуть ли не больше метра толщиной из инкерманского камня, поэтому в бомбоубежище стояла достаточно низкая температура, и многие раненные уже кутались в солдатские одеяла.
  Мы с Санькой примостились в уголке, практически окруженные двумя охранниками и с интересом рассматривали людей вокруг. Двух наших лежачих раненных положили рядом. Один из них, сержант из 'внутряков' еще не пришел в себя после экстренно проведенной операции, а вот второй, из недавнего пополнения, был в сознании и с интересом вертел головой по сторонам. Он, когда увидел меня с Санькой, обрадовался и попытался заговорить, охранники тихо, но вежливо и достаточно настойчиво попросили не разговаривать. Не смотря на большое количество людей и явную перегруженность бомбоубежища, благодаря охранникам, вокруг нас образовалось свободное пространство, в которое никто не пытался проникнуть: все в помещении демонстративно делали вид, что нас не существует. В пяти метрах, над носилками с тяжелым раненным матросом, склонилась недавняя знакомая, военврач Воронова. Что-то там произошло, и на ее встревоженный окрик, к ней подбежала медсестра, на ходу подтягивая тяжелую брезентовую сумку с красным крестом. Приглушенные крики, стоны и так заполняли все бомбоубежище, но тут и мне стало понятно, что перед нами развернулась картина агонии.
  Через пять минут военврач выпрямилась, опустив голову, осталась стоять возле носилок. В свете слабых лампочек и нескольких керосиновых фонарей, установленных в специальных подставках на стенах, был виден испачканный кровью халат. Она провела тыльной частью кисти испачканной в крови по лбу, убирая выбившуюся из-под шапочки прядь темных волос, оставляя при этом на бледной коже темный красный след. На фоне воющих на улице сирен, грохота зенитных орудий и нескольких недалеких взрывов тяжелый авиабомб, развернувшаяся перед нами картина смерти раненного матроса, пробрала не меня одного. Санька отвернулся, опустил голову и как бы невзначай стал поглаживать цевье автомата.
  Это было труднее всего, видеть вот так смерть рядом. Я всегда с трудом понимал врачей, точнее хирургов, которые всю жизнь ходят рядом с таким и умудряются оставаться людьми, хотя не все, многие просто черствеют и начинают смотреть на больных как сборщик конвейера на типовую деталь. Да, мы были не мальчики, и воевали, и убивали, подрывали, расстреливали, резали, сжигали, теряли друзей и уничтожали врагов, добивали раненных и просто зачищали ненужных пленных, походя полоснув штык-ножом по горлу, но все это проходило либо в горячке боя, либо в рамках выполняемого задания. А тут просто так рядом, когда ты остаешься немым свидетелем, смотришь как в театре, наблюдаешь смерть, чуть ли не в тепличных условиях. Мы еще настолько не очерствели, чтоб на такое спокойно реагировать, поэтому когда уже под утро скомандовали отбой воздушной тревоги, молча, поднялись в свою палату. Даже те же бойцы НКВД выглядели задумчивыми.
  После ночных волнений мы с Санькой все равно не могли заснуть и встретили утренний рассвет в своей палате тихо переговариваясь о возможном развитии ситуации.
  - Ну что командир, что думаешь делать?
  - А тут и думать нечего. Пока НКВД будет устраивать разборки и копать заговор, нам нужно будет снова нестись под Борисполь и переходить через действующее окно в бункер.
  - А окно под Севастополем что вообще нереально включить? Может там народ сам справится?
  - Сомневаюсь. Я, конечно не знаю всех последствий экстренного отключения портала, как то бог миловал, но вот то, что придется заново проводить юстировку волновой линзы, это к бабке не ходить. Иначе они бы давно с нами связались. Да и при отбитии штурма могли там во время перестрелки что-то повредить. Поэтому придется лететь, времени вообще нет: группировке окруженной под Борисполем и так не хватает ресурсов, и реально им там как единому войсковому соединению существовать осталось буквально несколько дней, а тут реально от нас многое зависит. И вывоз раненных и снабжение боеприпасами. Наверно Судоплатов пришел к таким же выводам и самолетик уже готовят.
  - Да я тоже про это думал, но восемьдесят тысяч прогнать через порталы, из-под Киева в Крым. Тут кто угодно заинтересуется таким феноменом.
  - Знаешь Санька, устал я голову ломать еще над этими проблемами. Пусть руководство СССР и Ставка об этом думает, разрабатывает информационное прикрытие и легендирование. Мы им за определенное количество горючего и продуктов просто организуем транспортную поддержку, а дальше не будем заморачиваться. У нас там и так скоро война начнется, чувствую все, что до этого было только цветочки. Кстати, Санька хотел тебя спросить...
  - О чем?
  - Да вот тогда, когда бункер 'внутряков' бандюки захватили, как ты смог тогда по тихому просочиться к стеллажам, где они свои маски хранили?
  - Да, если честно сказать, самому до сих пор не верится. Реально тогда сам не до конца ощущал ситуацию, какой-то задор был. Правда, потом помнишь, как меня отходняк бить начал после всего этого.
  - Ага, помню, как Катька тебя немецким трофейным шнапсом отпаивала.
  - Ладно, командир. Сам будешь прыгать под Борисполем? Ты и так весь помятый, может, повременим?
  - Куда? И так времени много потеряли. Ждем Судоплатова и летим. Это без вариантов. Вариации могут быть только в составе или количестве сопровождающих.
  - Ну, я так ж думал. Кстати, командир, а есть тут у них самолеты, чтоб без прыжков можно было приземлиться? Кажется партизан так из тыла забирали. Что-то типа того 'кукурузника', как тебя тогда из-под Могилева вывезли.
  - Да самый лучший вариант. Что-то мне тоже не особенно хочется ночью с парашютом прыгать. Опыт есть и при этом не самый приятный. По идее, утром увидим Судоплатова, который нас будет по заданию Берии зацеловывать и одновременно всех вокруг строить и пинать. Кстати, а ты что прыгать боишься?
  Я на него подозрительно уставился и несколько театрально сузил глаза. Санька немного не понял моей игры и немного заерзал, как бы оправдываясь.
  - Да как-то не было практики, да и высоту я не очень люблю.
  - Понятно. Санька не заморачивайся, придумаем что-нибудь.
  За таким разговором мы дождались завтрака. Когда мы перекусив, попивали горячий чаек, к нам в палату без стука буквально влетел порученец Нефедова, с новостью, что под утро Судоплатов прилетел на 'спарке' прямо в Севастополь, приземлившись на аэродроме на Херсонесе и через десять минут будет у нас. Это известие не могло не радовать. Мы с Санькой были не теми людьми, кто в такой обстановке мог спокойно сидеть без дела, поэтому известие о том что ожидание заканчивается, вселило в нас дополнительную порцию оптимизма.
  В действительности пришлось ждать чуть больше десяти минут, но все равно Судоплатов появился неожиданно, по-деловому влетев в палату, блестя начищенными сапогами, и распространяя вокруг себя запах табака, одеколона и сапожной ваксы. Бегло оглядев две стандартные койки, выбеленный потолок и выкрашенные зеленой масленой краской стены, он кивнул головой и жизнерадостно поздоровался, со своей обычной доброжелательной улыбкой профессионального разведчика.
  - Доброе утро Сергей Иванович.
  - Доброе оно то доброе, Павел Анатольевич. Я смотрю, у нас уже входит в привычку встречаться в критических ситуациях. Вам не кажется, что это уже больше начинает походить на водевиль?
  Но по усталому лицу Судоплатова было видно, что шутить у него просто нет желания и, не поддержав тон разговора, сразу перешел к делу.
  - Да, что-то не очень. Слишком много людей гибнет, и, к сожалению, тут вина лежит теперь только на нас. Со своей стороны вы все делаете безупречно, даже при угрозе щадили наших бойцов. Моему руководству это известно и соответственно оценено.
  - Цену знаете?
  - Да. Вы потеряли убитыми трех человек.
  - Поверьте для нас это очень много, с учетом того что большинство остальных ранены. Но, давайте поговорим более конструктивно.
  - Конечно, я для этого лично и прилетел, бросив все дела.
  - О самолете вы уже побеспокоились?
  Судоплатов ухмыльнулся.
  - Да. Как я понял вам нужно срочно попасть на вашу базу и это возможно только через окно в районе Борисполя.
  - Не совсем, можно попробовать и через окно в районе Нежина или Фастова. Но эти окна находятся на территории уже захваченной противником, хотя вероятность словить шальную пулю под Борисполем намного выше. Тут зависит от обстановки на территории окруженной группировки. Надеюсь, вы запросили сводку?
  - Да, но связь работает с перебоями, поэтому информация будет ближе к вечеру.
  - Хорошо. Но у вас, как у профессионала, какие идеи по поводу порядка доставки? Одиночная заброска или группой?
  - Да группа конечно предпочтительней, но лучше бы разыграть Бориспольский вариант. И вам привычнее и мне поспокойнее.
  - Ну, вам виднее. А теперь давайте вернемся к нашим баранам. Вы начали разбирательства по поводу недавних инцидентов?
  Судоплатов немного осунулся, прекрасно понимая всю серьезность ситуации.
  - Павел Анатольевич, понимаете каково оно нам? Открытая диверсия, с нападением на нашу базу. Скажем так, с нашей стороны вы в последний раз находите понимание сложившейся ситуации. Я не буду обсуждать и странную утечку информации к немцам и возможные дерганья английской и американской разведки, тут до конца не все понятно, хотя прослеживается одна очень неприятная закономерность. В общем, с моей стороны будет предложение...
  - Я вас внимательно слушаю.
  - В ваше время методики психокодирования и противодействию детектору лжи еще неизвестны, поэтому мы то и выловили сразу несколько ваших агентов, которых вы завербовали среди бывших пленных. Думаю, ваши оппоненты тоже не в состоянии что-то противопоставить в этой области, поэтому наше условие таково: все, кто допускается до работы с нами, имеет доступ к реальной информации о нас, будут проверяться нашими специалистами на детекторе лжи по нашим методикам. Причем такая проверка будет проводиться несколько раз и без всякой определенной периодичности.
  - Ну, в принципе я не думаю, что это вызовет несогласие моего руководства, но есть пара вопросов.
  - Задавайте.
  - Где гарантии того, что ваши специалисты не загипнотизируют наших людей и впоследствии они станут вашими марионетками. Это первое. Второе: почему проверки будут проводиться несколько раз и без всякой периодичности?
  - Ну, на первый вопрос могу ответить просто. Даже в наше время таких методик программирования людей еще не наработано. Что-то эпизодически мелькало, но так на грани слухов. Если б мы это умели, то не заморачивались бы с контактами с вами, а просто запрограммировали несколько людей из вашей организации и работали не афишируя вообще свое присутствие. Или также с германцами. Берем какого-нибудь оберлейтенанта Ганса, берем на контроль, дальше полковник и к концу месяца в генштабе Вермахта половина людей была бы нашими агентами, который были бы уверены что работают добровольно.
  Судоплатов слушал меня очень внимательно и на миг его взгляд затуманился. Видимо главный мастер по спецоперациям представлял, как будет обставлять Гитлера и Черчилля своими людьми и в нужный момент они просто придушат этих монстров политики. Но тут он прекратил мечтания и продолжил разговор.
  - Да, жаль. А по второму вопросу?
  - Ну, на счет проверок, то тут вы не хуже меня знаете, что такое профилактические проверки. Где гарантия того, что человек прошедший сегодня проверку не будет завтра завербован. А так будут бояться, тем более если напустить тумана про наши возможности, то трижды будут бояться.
  - Да, в этом есть смыл.
  - Конечно. Когда я был в Москве, вы проигнорировали мое предложение и результат - утечка стратегической информации к противнику. Да и самого чуть не грохнули.
  - Ну, Сергей Иванович, кто старое помянет...
  - Это проходит на бытовом уровне, а у нас сейчас очень непростая ситуация. Кстати, когда мы выходили на вашу сторону, натолкнулись на разведгруппу противника, что там с ней, не успели ли они прокукарекать своим?
  - Хм. Я об этом в первый раз слышу. Хорошо что сказали. Видимо местные товарищи меня еще не успели известить.
  - Ага. А вы что нашу подборку не читали относительно Нефедова?
  - Да как-то не хватило времени.
  - Зря.
  - Он что предаст?
  - Фактически - да. Как только доберусь до базы, сделаю вам подборочку материалов.
  - Да-а-а-а. Мне что его прямо сейчас арестовать?
  - Не спешите, время еще будет.
  - Обрадовали. А вот на счет немецкой разведгруппы это интересная информация. Я проверю.
  - Вот и хорошо. Тогда ждем информацию из окруженной группировки и готовим вылет. Кстати, а что вы там подготовили?
  - Знакомый вам Р-5.
  - Так это только для меня любимого.
  - Что-то посерьезнее, типа 'Дугласа' физически не успеваем подготовить до вечера. Это не Москва, к сожалению.
  - А особые полномочия?
  - Сергей Иванович, вы действительно считаете НКВД таким уж всесильным?
  - Грешен, подвержен стереотипному мышлению.
  - Ну, тогда, давайте лечитесь, а я ближе к вечеру к вам заеду.
  - Будете искать Лебедева, заговор и прикрывать тыл своего начальника?
  Судоплатову не понравились мои намеки, он немного скривился, но не потерял спокойствия и коротко ответил:
  - Да.
  - Ну, тогда до встречи. Кстати вы могли бы организовать мне разговор с моими людьми, который находятся в Подмосковье?
  - Сейчас это трудно, сами понимаете, система связи нарушена, но я постараюсь.
  - Хорошо, до вечера.
  - Еще одна просьба.
  - Да, Сергей Иванович.
  - Было бы неплохо снабдить всех моих людей реальными документами и формой сотрудников органов государственной безопасности, с определенными полномочиями.
  - Разумно. Организуем. Еще что-то?
  - Павел Анатольевич, согласитесь, что местные ваши коллеги дискредитировали себя, может заменить охрану краснофлотцами?
  - Вы так думаете?
  - Это просьба.
  - Это решаемо. Я распоряжусь.
  Я решил подбодрить и немного пригрузить гостя.
  - Если удастся восстановить окно в окрестностях Севастополя, то здесь можно будет организовать перевалочную базу. Но для нормальной работы, город нужно будет вычистить от немецкой агентуры. Тут как раз и понадобится помещение, явочные квартиры, местный транспорт, оперативное сопровождение и так далее.
  - Вас не пугает что город должен пасть?
  - Нисколько. Даже при самом неблагоприятном развитии ситуации, как в нашей истории, город продержался до середины лета 42-го года и то из-за того что противник сумел пресечь поставки боеприпасов в осажденную крепость и то, что тут в Крыму Мехлис накрутил. А так и мы поможем, и поучаствуем, все-таки Севастополь и для нас родной город, так сказать связь времен...
  - Сергей Иванович, как говорят в вашем времени, меня такая ситуация немного напрягает. У вас есть возможность организовать точку выхода так, чтоб она была на достаточном удалении от линии фронта, и нам не приходилось бы постоянно что-то выдумывать?
  - Пока это будет очень трудно сделать. Возможность есть, но не ранее полугода.
  - Н-да. Вы хотите использовать Севастополь в качестве точки воздействия и кардинального изменении хода войны?
  - В некоторой степени - да. Не падет Севастополь, немцы не смогут начать планомерное наступление на Кавказ, соответственно Южный фронт забуксует. И кто будет начинать мощное наступление, имея под боком серьезную боеспособную группировку с аэродромами, флотом и крупными массами пехоты. Плюс наши технические возможности: связь, перехват и подавление немецкой связи, ночные корректировки артогня, в крайнем случае, силовая танковая поддержка, но это уж на самый крайний случай, да и рельеф здесь не сильно подходящий для стремительных танковых прорывов.
  Судоплатов молча меня слушал. Создавалось такое впечатление, что он скрупулезно фиксирует, или даже стенографирует весь наш разговор в памяти, делая заметки на будущее.
  - Вам так не терпится повоевать?
  - Да нет, навоевались мы уже по самое не могу. А вот помочь - почему бы и нет.
  - А что там на счет ночных корректировок?
  - Да элементарно. Связь есть, приборы ночного видения есть. Поднимаем ночью самолет и с хорошей высоты светим немцев и корректируем артиллерийский огонь, давим все средства усиления. Ночных истребителей у противника в начале войны практически не было, так что при определенной сноровке можно безнаказанно развлекаться. Но это так к слову, вообще вариантов много. Главное запустить процесс.
  - Хорошо. Я доложу ваши соображения моему руководству.
  Мы пожали друг другу руки, и Судоплатов быстрым шагом вышел из моей палаты. Через несколько секунд нарисовался Санька и коротко спросил.
  - Ну что командир?
  - Да то что и думал. В общем вроде как поговорили, но ничего особо нового друг другу не сказали. Разведка, что с них возьмешь.
  - Ага. Прям как мы.
  - Да нет Саня, мы детишки по сравнению с ними. Привыкли полагаться на интернет, ноутбуки, прослушку и спецпрепараты, а тут действительно люди, которые в первую очередь головой привыкли думать.
  - Ну не скажи командир, мы ж тоже не дурачки, тоже что-то можем.
  - Ну так за счет этого и держимся. Ладно Санька, ты с нашими связывался, как они там?
  - Нормально. Ночью отсиживались в подвале, сейчас расслабляются и ждут развития событий.
  - Пусть готовятся, завтра всех переодеваем в форму НКВД. Судоплатов обещал. И охрану поменяют на моряков, так что готовь тельник, будешь братву очаровывать и соревноваться в рассказывании баек. Возьмешь в помощь себе Игоря Дунаева.
  - Хм. Тоже дело. А как же оружие и снаряжение?
  - Да придумаем что-нибудь. Кстати Санька, а как тут с обедом?
  Санька довольно ухмыльнулся.
  Как будто это было повторение вчерашнего дня, вместо обеда в палате появилась военврач Воронова. А через полчаса в палате нарисовался деловитый капитан-лейтенант с отделением матросов, направленных в наше распоряжение.
  
  ***
  Судоплатов спускался по широкой лестнице госпиталя в сопровождении порученца Нефедова, который был к нему прикреплен для выполнения мелких поручений. Тот сначала пробовал что-то лепетать и показывать щенячью преданность перед высоким московским начальством, но раздраженный до предела сложившейся ситуацией, Судоплатов его резко оборвал и тот просто как собачонка ходил рядом и помалкивал, лишь при ходьбе поскрипывая начищенными сапогами и новенькой портупеей.
  Общение с потомками не подняло настроения и вызвало слишком много вопросов. Конечно вид избитого Зимина ему не понравился, но то что тот абсолютно адекватен и принял вполне лояльную позицию по отношению к руководству НКВД - радовало. Судоплатов прекрасно понимал всю серьезность ситуации и что после такого провала вся верхушка госбезопасности может быть заменена, причем самым радикальным образом. Поэтому в его интересах было раскрутить всю эту ситуацию максимально быстро и высветить уже решенную проблему в нужном свете перед руководством СССР. И тут без помощи потомков не обойтись - слишком уж много завязано на них, да и технические возможности будущего заслуживают уважения. Этот вопрос не оговаривался, но Павел Анатольевич не сомневался, что Зимин подразумевал и это при фразе об очистке Севастополя от агентуры противника. Но пока эту тему оба развивать не стали, прекрасно понимая, что на данный момент условия обсуждения не совсем подходящие, тем более под ногами вьются местные, а, то, что они не при делах, никто гарантировать не может.
  Потратив час своего времени на визит в штаб флота, разговор с начальником контрразведки и согласовании вопроса о выделении отделения вооруженных матросов для охраны Зимина и его людей, Судоплатов решил непосредственно посетить места событий.
  Сев в личную машину Нефедова, которую тот выделил для московского руководства, он дал команду ехать в Инкерман, чтоб на месте осмотреться, хотя вряд ли он там может найти что-то особенное, но все равно делать что-то нужно. Вечером должна была специальным самолетом прибыть следственная группа центрального аппарата НКВД, наделенная особыми полномочиями и до их прибытия, по горячим следам Судоплатов должен был провести подготовительные мероприятия.
   После осмотра подбитого бронетранспортера, такого же, на котором они путешествовали по развалинам в будущем, и сгоревшего джипа, он в сопровождении охраны из краснофлотцев, на которых он предусмотрительно заменил предоставленных ему Нефедовым бойцов НКВД, отправился к месту взрыва, где находилась точка выхода портала.
   Походив по пепелищу и для приличия осмотрев груды камней вывороченные из горы сильнейшим взрывом и фрагментарные остатки двух грузовиков, на которых видимо прибыли нападавшие, Судоплатов дал команду возвращаться обратно в город: в четыре часа дня у него был назначен разговор с Берией по защищенному каналу связи.
  Прибыв в полчетвертого в горуправление НКВД, где Нефедов его ожидал с докладом по ходу поисков Лебедева, Судоплатов ворвался в кабинет начальника, и коротко махнув рукой, позволяя поднявшимся сотрудникам садится, и без предисловий приступил к совещанию.
  - Ну что там с поисками Лебедева?
  - Машина найдена в районе Максимовой дачи. На заднем сиденье следы крови.
  - Это все? А свидетели, а бойцы на контрольно-пропускных пунктах при въезде в город?
  - Опрошены. Составлены словесные портреты, но дело было ночью, и сопровождающие Лебедева люди показали спецпропуска, поэтому их не стали задерживать и сразу пропустили.
  - Что еще делаете для поиска?
  - Ведутся масштабные поисковые мероприятия. Привлечены сотрудники горотдела НКВД, военной контрразведки штаба флота и уголовного розыска Севастополя. Первые доклады ожидаем в течении часа.
  Судоплатов взял со стола лежащую пачку папирос, задумчиво ее размял и, чиркнув спичкой прикурил, пустив густые клубы дыма.
  - Каково количество крови в машине? Можно ли сказать, что человек был убит?
  - По мнению врача, привлеченного для экспертизы, количество крови говорит о вероятнее всего рассеченной голове в результате удара. Это подтверждают и частицы волоса, прилипшие к обивке сидения вместе с пятнами крови.
  - Оглушили ударом по голове?
  - Вероятнее всего.
  Судоплатов замолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию.
  - Значит так. Жесткий контроль всех выездов из города. Особое внимание на контрабандистов и любые попытки покинуть город морским путем. Лебедев не должен попасть в руки противника живым. Кстати, что там на счет немецкой разведгруппы? Почему не доложили, что они имели огневой контакт с нашей группой?
  - Высадка группы была зафиксирована и предприняты все меры для ее поиска и уничтожения. То, что на них наткнулась группа майора Кречетова, было доложено Лебедеву, он приказал это все держать в секрете.
   - Что с группой?
  - Уничтожена.
  - Что-то успели передать?
  - Служба радиоперехвата флота докладывает что в эфир после боестолкновения с отрядом Кречетова никто не выходил.
  - Хорошо...
  Собравшиеся в кабинете руководители подразделений горотдела НКВД Севастополя уже давно прониклись моментом, поэтому со всем внимание слушали московского гостя. В этот момент зазвонил телефон, и Судоплатов кивнул головой Нефедову, чтоб тот поднял трубку. Сказав несколько фраз, начальник горотдела передал трубку:
  - Вас, Москва.
  Судоплатов взял трубку, кивнул Нефедову и коротко сказа:
  - Подождите в коридоре.
  Когда дверь закрылась за последним человеком, он уже бодрым голосом проговорил:
  - Слушаю.
  Ему ответил знакомый баритон, в котором чуть-чуть проскальзывали кавказские нотки, что говорило о некотором волнении собеседника.
  - Добрый вечер, Павел Анатольевич.
  - Добрый вечер, товарищ народный комиссар.
  - Ну что там, как погода на Юге?
  - Вполне терпимо.
  - Странник?
  - Потерял троих людей, один из которых наш человек, из группы майора Фролова. Большинство ранены, двое тяжело. Сам очень сильно избит, но держится неплохо.
  - Кто посмел?
  В голосе прорезался метал.
  - Майор Ивакян со своими людьми. Во время боя в катакомбах все убиты.
  - Как настроение Странника?
  - Нормально. Он однозначно дал понять что понимает ситуацию, но на будущее выдвинул определенные требования...
  - Что за требования?
  - Вполне приемлемые и разумные. Я дал согласие.
  - Хорошо, потом лично все расскажете. Что еще?
  - Странника нужно срочно перебросить под Борисполь. Там работающее окно. По его словам здесь окно выведено из строя.
  - Других вариантов нет?
  - Нет.
  - Хорошо. Действуйте. Нашли этих сук?
  - Ищем. Жду следственную группу.
  - Лебедева нашли?
  - Пока нет. Видимо его оглушили и где-то спрятали в городе. Местный начальник горотдела развил бурную деятельность.
  - Еще бы. За шкуру свою боится. Это все?
  - Пока да. Ближе к вечеру будет более полная информация.
  Судя по тону голоса, Берия услышал не все что хотел, поэтому он недовольно буркнул и бросил трубку.
  - Ладно, держите меня в курсе.
  
  Глава 7
Оценка: 6.71*308  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Благосклонная фортуна" О.Куно "Невеста по завещанию" В.Корн "Опасные небеса" Е.Щепетнов "Нед.Лабиринты забытых дорог" О.Пашнина "Драконьи Авиалинии" А.Черчень "Закон о чистоте крови.Слуги богини" И.Шевченко "Алмазное сердце" М.Гот "Я не люблю пятницу" Г.Гончарова "Средневековая история.Домашняя работа" М.Николаева "Фея любви,или Выбор демонессы" И.Шенгальц "Служба Контроля" А.Гаврилова "Астра.Счастье вдруг,или История маленького дракона" Г.Левицкий "Великое княжество Литовское" А.Левковская "Безумный Сфинкс.Прятки без правил" А.Джейн "Мой идеальный смерч" В.Фрост "История классической попаданки.Тяжелой поступью" Н.Жильцова "Полуночный замок" Н.Косухина "Все двадцать семь часов!" М.Михеев "Наследники исчезнувших империй" Н.Мазуркевич "Императорская свадьба,или Невеста против" Ю.Зонис "Скользящий по лезвию" Е.Федорова "Четырнадцатая дочь" В.Чиркова "Глупышка" И.Георгиева "Ева-2.Гибкий график катастроф"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"