Старец Виктор: другие произведения.

Коммунистическая республика Камчатка.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 6.02*15  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение. Книга вторая.

   1. Набег на Сан-Хуан.
  1-го февраля флот республики вышел в набеговую операцию на Сан-Хуан. Этот порт был самым первым и самым крупным портом Испании на всех Антильских островах. Именно в него приходили после трудного перехода через Атлантику караваны из метрополии. И в нем испанцы разгрузили последний караван, пришедший их Испании, перед нападением на Крым. Так что, сейчас в порту скопилось огромное количество товаров, в которых нуждалась республика.
  Флот республики выглядел внушительно. Флагман - Марти с двумя стотридцатками, трехдюймовкой, сорокапяткой и четырьмя минометами, галеоны Фрунзе и Сталин, вооруженные трехдюймовками местного производства и минометами, фрегат Ленин и когг Варяг с настоящими трехдюймовками и минометами, каравелла Свердлов с самодельной трехдюймовкой и минометом - всего шесть вымпелов. Отсутствовали ушедшие в Европу Маркс и Энгельс и оставшиеся на каботажной линии Тринидад - Крым Аврора и Киров.
  Эскадра шла кильватерной колонной с Марти во главе. Ход пришлось держать по самым тихоходным кораблям - всего 6 узлов. Сильно мешал встречный ветер, балов 5 - 6, разогнавший приличную волну. В итоге, дошли за четверо суток вместо двух. Пройдя вдоль северного берега острова Пуэрто-Рико, в полдень 5-го февраля подошли к городу. Ветер, как по заказу, ночью почти полностью стих. Дымя трубами, эскадра кильватерной колонной прошла вдоль берега на дистанции две мили. Белые с синей полосой, с красной звездой и серпом с молотом флаги РККФ гордо реяли за кормой каждого корабля.
  Командование и незанятые члены экипажей рассматривали Сан-Хуан. Командиры изучали фортификационные сооружения противника, а команда просто глазела.
  Город был основан испанцами всего тридцать лет назад на небольшом полуострове, отделяющем исключительно удобную глубоководную бухту от Атлантического океана. Сама бухта имела размеры примерно два на четыре километра и соединялась с океаном проливом шириной в полмили в ее западной части. Вытянутый с востока на запад, занятый невысокими холмами полуостров имел длину три километра и ширину примерно километр. С восточной стороны полуостров соединялся с основной сушей узкой и низкой песчаной косой, прикрытой, однако, от океанских волн небольшим соседним островком.
   ***
  За три дня до этого в порт вернулся единственный когг, один из всей Непобедимой армады. Маневрируя при построении кильватерной колонны перед боем, он врезался бушпритом в высокую корму галеона, и вынужден был заняться починкой такелажа. Моряки слышали отдаленную канонаду и многочисленные мощные взрывы, несомненно, взрывы крюйт-камер на кораблях. Отправившись затем вслед ушедшему флоту, когг обнаружил огромное количество плавающих обломков. Подняв нескольких уцелевших моряков, экипаж когга услышал о быстром разгроме флота всего несколькими кораблями пришельцев. Капитан корабля принял решение идти в Сан-Хуан и сообщить о гибели флота.
  По прибытии в порт и доклада губернатору капитан и весь экипаж были посажены под арест с целью предотвращения паники. Губернатор Хуан-Карлос направил срочное сообщение вице-королю, а также гонцов в Санто-Доминго и в Гавану с приказом известить все испанские порты о возможном нападении пришельцев. Губернатор приказал собрать в городе всех поселенцев и все воинские подразделения со всего острова Пуэрто-Рико. Он надеялся, что до нападения пришельцев успеет подготовить город к обороне. Враг опередил его. Ничего сделать не успели.
   ***
  Со стороны океана город смотрелся весьма живописно. Практически весь полуостров был уже застроен. На западном мысу полуострова, примыкающем к проливу, виднелась дерево-земляная крепость в форме квадрата. На ее фасах, обращенных к океану и к проливу, в бойницах просматривалось десятка четыре пушек. Над невысокой каменной цитаделью развевался флаг Испании.
  На малом полуострове, ограничивающем пролив с запада, виднелась примерно такая же крепость. На океанской стороне в центре полуострова и на его восточном краю, примыкающем к песчаной перемычке, хорошо просматривались две крепости меньшего размера, каждая пушек на двадцать. Поперек песчаной косы испанцы построили дерево-земляную стену с двумя башнями, для защиты от возможных нападений индейцев. На башнях стояли несколько малых полевых пушек.
  На основании опроса пленных, а также современных и трофейных карт был заранее составлен подробный план города и бухты. Рассматривая с мостика в стереотрубу город, командир Марти и по совместительству капитан-командор эскадры кап-два Звягинцев, сличал увиденное с планом. Штурмана поработали неплохо. Отличия плана от местности были минимальны.
  Вблизи главной крепости на самом высоком холме полуострова возвышался двухэтажный дворец губернатора, выстроенный из белого камня. Вдоль центральной улицы, идущей по гребню холмов, располагались казенные учреждения: губернская управа, городской магистрат, королевская фискальная служба, командование военного флота и армии, полицейпрезидиум, костел. Ближе к берегу, на параллельных улицах стояли дома знати. Все каменные.
  На противоположной стороне полуострова, ближе к перемычке, кучно теснились глинобитные мазанки бедноты. Прямо к стене примыкало длинное одноэтажное здание казармы. По информации пленных, в нем квартировало все испанское войско и городская стража. Среднюю часть полуострова занимали дома мастеровых и их мастерские. В основном бревенчатые, хотя кое-где виднелись и каменные.
  Население города, по сведениям пленных, составляло около десяти тысяч человек. Всё оно высыпало на улицы и пялилось на проходящие мимо корабли. Действительно, дымящие высокими тонкими трубами, быстро идущие без парусов против ветра корабли, должны были поразить воображение местных. Особенно низкая серая громада Марти.
  Дойдя до траверса пролива, эскадра описала правую циркуляцию и малым ходом двинулась в обратном направлении. На траверсе перемычки Марти застопорил ход в полутора милях от берега. Пушки главного калибра развернулись из походного положения на правый борт и нащупали длинными стволами цели. С предварительными ультиматумами и предложениями капитуляции республиканское командование решило не заморочиваться. Враг напал первым и должен был понести заслуженное наказание.
  Стотридцатки оглушительно рявкнули и выбросили длинные языки пламени и дыма. Командование решило пожертвовать штатными снарядами, но произвести на местных неизгладимое впечатление. Через секунды на стене рванули фугасы. В клубах дыма и пыли полетели во все стороны обломки бревен, куски лафетов и целые пушечные стволы. Уцелевшие пушки крепости дали ответный залп. Всплески падений встали в полумиле от эскадры. Всего Марти сделал пять залпов. От куртины крепости остались только груды земли и торчащие из них обломки бревен. Никакого шевеления там больше не наблюдалось.
  Затем Марти дал ход, развернулся и направился к центральной части полуострова. Ленин, Сталин и Фрунзе подошли к берегу на два кабельтова на траверсе стены, перегораживающей перемычку. Варяг и Свердлов последовали за флагманом.
  С борта Ленина, Сталина и Фрунзе по стене часто забили минометы, сметая с нее и с башен защитников. Их трехдюймовки с максимальной скорострельностью принялись разносить по камешкам и бревнышкам казарму. Самодельные фугасы с начинкой из черного пороха были слабоватыми, зато их не приходилось жалеть. Местное население кинулось от стены к центру города. Артогонь прекратился, лишь когда в развалинах казармы прекратилось всякое движение. Стену постарались сохранить в целости. Осколочные мины ее практически не повредили.
  Затем артиллеристы задробили стрельбу, а минометчики перенесли огонь на халупы, расположенные поблизости от стены. Глинобитные мазанки разлетались в пыль даже от фугасных мин. Стреляли до тех пор, пока на удалении до ста метров от стены не осталось ни одного мало-мальски целого строения. Отстрелявшись, корабли стали спускать на воду шлюпки, на которые сразу грузился десант туземной гвардии.
  Согласно плану операции, десант должен был занять стену на перешейке и воспрепятствовать попыткам прорыва испанцев из города. Десант поддерживал краснофлотский расчет максима под охраной пятерых конвойников с винтовками.
  Марти тем временем разнес в пыль крепость в центральной части острова, затем остановился напротив входа в бухту и проделал тоже самое с крепостями, охранявшими пролив. На все про все истратили четыре десятка штатных снарядов и полтора часа времени. Жители города, недавно проводившие в бой крупнейшую во все времена эскадру, по всеобщему мнению способную стереть в порошок любого противника, в ужасе от зрелища мгновенного расстрела всех городских крепостей, попрятались по домам.
  Всю дорогу до Сан-Хуана замполиты кораблей не покладая языков накачивали экипажи: краснофлотцев, индейцев и особенно испанцев на беспощадное уничтожение врага. Чтобы предотвратить организованное сопротивление и снизить возможные потери, командование решило уничтожить артогнем все руководство города прямо в административных зданиях и жилых домах. Поэтому, после уничтожения военных объектов и казенных учреждений планировался обстрел домов начальства и аристократов. То есть, по сути, планировалось обстреливать мирное население.
  С краснофлотцами особых проблем не ожидалось. Коммунистическая ненависть к эксплуататорским классам привита им еще в школе, в пионерских отрядах, в комсомоле и на службе. С индейцами - тоже. Они от испанцев претерпели много бед и никаких сомнений испытывать не должны были. Да и во время войн между племенами индейцы различий между воинами и гражданскими лицами они не делали. А вот испанские добровольцы могли засомневаться. Поэтому, среди них во всякую свободную минуту замполиты и краснофлотцы - комсомольцы вели плотную партийно-политическую работу. Разъясняли с марксистских позиций подлую эксплуататорскую сущность аристократов, дворянства, духовенства и купеческого сословия. Воспитывали, словом, праведную классовую ненависть к угнетателям.
   Уничтожив блокировавшие вход в пролив укрепления, Марти вошел через пролив в бухту и занял позицию в двух кабельтовых от берега на траверсе губернаторского дворца. Свердлов и Варяг проследовали вглубь бухты и заняли позиции для обстрела центральной части полуострова со стороны бухты. У причалов порта обнаружилось полтора десятка шхун. Из более-менее крупных кораблей присутствовал один когг на двести тонн и каравелла на полтораста. На стапелях верфи в разной степени готовности стояли еще четыре каравеллы.
  К этому времени Ленин, Сталин и Фрунзе закончили высадку десанта. Ленин остался у перешейка, чтобы в случае чего, поддержать десант огнем. Фрунзе занял позицию напротив центральной части города, а Сталин - на траверсе дворца губернатора со стороны океана. Таким образом, в городе не осталось ни одного уголка, не простреливаемого артиллерией 'камчатцев'. Даже складки местности между холмами легко простреливались из минометов.
  В 16-20 Звягинцев по радио циркулярно приказал всем кораблям начать выполнять основную часть плана. Приказ был записан радистами и зачитан экипажам:
  'В ответ на подлое нападение испанской эскадры на мирный горд Ленинград, приказываю обрушиться на врага со всей пролетарской ненавистью, всей мощью флота республики! Мы несем избавление от гнета феодалов и колонизаторов испанскому и индейскому пролетариату и трудовому крестьянству. Мы возьмем реванш за поражение испанского пролетариата в гражданской войне! Подлежат безусловному уничтожению все представители испанских правящих классов. Такова беспощадная логика классовой борьбы, завещанной нам Марксом, Энгельсом, Лениным и Сталиным! Именно так действовала Рабоче-крестьянская Красная армия в славные времена гражданской войны! Приказываю всем кораблям открыть огонь по моему сигналу - красной ракете.'
  Цели каждому орудию и миномету были заранее детально расписаны с указанием координат и расхода снарядов. Над Марти взлетела красная ракета. Все трехдюймовки и минометы эскадры одновременно открыли огонь. Уничтожению подвергались все административные здания и все жилые дома начальства. Задачей обстрела было уничтожение всего руководящего состава колонии. Командование намеревалось свести потери личного состава к минимальному минимуму.
  Снаряды легко пробивали стены домов, построенных из мягкого белого песчаника, и взрывались внутри. Фугасные мины пробивали черепичные крыши. Хотя начинка снарядов и мин из черного пороха была слабоватой, от разрывов с домов сносило крыши, вылетали двери и окна, вверх поползли дымы разгоравшихся пожаров.
  Обстрелу не подвергались только мастерские, склады, портовые сооружения, верфи, дома ремесленников и бедноты. Не обстреливался также костел. Командование опасалось разбудить религиозный фанатизм испанцев. Канонада гремела два часа. Вся западная часть города превратились в дымящиеся руины.
  И тем не менее, противник нашел в себе силы для попытки прорыва. Уже на закате, до трех сотен солдат, накопившись в мазанках бедноты, попыталась рывком ворваться на стену. 'Максим' дал по атакующим одну длинную очередь. Уцелевших расстреляли из луков туземцы. Нескольких особо удачливых испанцев, сумевших взобраться на поврежденную в одном месте стену, гвардейцы приняли на шпаги. Попыток организованного сопротивления больше не было.
  Солнце зашло за горизонт, и как всегда бывает в тропиках, мгновенно стемнело. Боевые действия прекратились. На стене десантники зажгли керосиновые прожектора Друммондова света. С моря по берегу шарили прожектора кораблей, отбивая у местных всякие мысли о бегстве на лодках через бухту. Подсвеченный многочисленными пожарами город в ужасе затих. Пожары никто не тушил. Быстрые, эффективные и безжалостные действия небывалого ранее противника подавили волю к сопротивлению. Невиданные еще в этом мире узкие сфокусированные лучи прожекторов, отчетливо заметные в окутавшем город и бухту дыму пожарищ, казались отчаявшимся местным жителям светящимися мечами архангелов. Или мечами сатаны.
  С рассветом Марти включил на всю мощность внешнюю громкоговорящую связь и дважды обошел вокруг города, голосом краснофлотца Подригина донося до ушей жителей приказ Республики:
  'В ответ на нападение флота королевства Испании на мирный город республики Камчатка, Верховный Совет республики Камчатка объявляет войну королевству Испания. Напавший на республику флот Испании полностью потоплен. Все военные силы Испании в Вест-Индии будут уничтожены. Сопротивление войскам республики бесполезно. Всякий, кто оказывает вооруженное сопротивление, будет убит на месте.
  Командование флота Республики Камчатка приказывает всем жителям города Сан-Хуан прекратить сопротивление и сложить оружие. До полудня сего дня все солдаты и жители города обязаны отнести все имеющееся оружие на плац перед разрушенной казармой и сложить его там. Жителям, сдавшим оружие, приказываем вывесить над входами в дома белые флаги. Всем жителям приказываем оставаться в своих домах. Всем солдатам и морякам приказываем собраться в костеле. После полудня войска республики войдут в город. Всякий, кто будет замечен с оружием в руках после полудня, будет убит на месте, а его дом - разрушен.
  Командование гарантирует всем сдавшим оружие солдатам, морякам и жителям города сохранение жизни и имущества. Никакого насилия по отношению к сдавшим оружие чиниться не будет.'
  Усиленный мощными громкоговорителями голос краснофлотца Подригина казался местным гласом бога.
  Замполиты весь переход работали с туземными гвардейцами, вколачивая им в головы, что войска республики мирное население не обижают, не грабят, не насилуют женщин и девушек. Для индейцев это были весьма трудно усваиваемые новации. В их собственных войнах между племенами все имущество и женщины побежденных доставалось победителям без каких либо ограничений.
   Звягинцев издал специальный приказ, о том, что гвардейцы, замеченные в грабежах и насилиях, будут лишены подданства республики, уволены из гвардии, лишены оружия и с позором отправлены обратно в племена, как нарушившие присягу, без права повторного приема на службу. Угроза лишения железного оружия и доспехов произвела на туземцев должное впечатление. С позором возвращаться в племя никто из воинов не хотел. Командование надеялось, что воины смогут удержаться от грабежей и насилия.
  По улицам уцелевшей центральной и восточной части города потянулись цепочки жителей, тащивших оружие к бывшей казарме. К полудню на плацу выросла изрядная груда железа. Пожары уже стихли.
  После полудня гвардейцы повзводно приступили к прочесыванию домов. С каждым взводом следовали краснофлотец. Войдя в дом, он с помощью комвзвода - испанца опрашивал хозяина и записывал с его слов фамилию, род занятий, состав семьи. Отдельные взвода обследовали склады и мастерские, описывая их содержимое. Сопротивления нигде оказано не было. Местные были полностью деморализованы. Включая немногих уцелевших дворян. К концу дня перепись населения и трофейного имущества была закончена. Военнопленных заперли в костеле. Ночью улицы города патрулировали гвардейцы.
  Следующие три дня город вдумчиво и методично грабили. Первым делом военнопленных заставили захоронить всех мертвецов, во избежание эпидемий. Лечением раненых испанцев не озадачивались, возложив это дело на местные силы. Отдельным сомневающимся краснофлотцам замполиты задавали простой вопрос: 'А если бы испанцы захватили Крым, стали бы они лечить наших раненых?' Ответ был очевиден. У всех в памяти еще свежи были зверские расправы франкистов над захваченными в плен ранеными республиканцами во время испанской гражданской войны.
  Пленные матросы и гражданские лица мужского пола под руководством мартийцев грузили трофеи на вставшие к причалам корабли. Весь местный гужевой транспорт был мобилизован.
  Глубина бухты позволила поставить к причалу даже Марти. Загружали трофейные когг и каравеллу, а также еще одну каравеллу, полностью готовый корпус которой обнаружился на верфи. Грузили со складов ткани, выделанные кожи, стекло, посуду, цемент, порох, красители, соль, стройматериалы, оружие, пушки, металлы и металлические инструменты. Обнаруженные в разрушенных домах аристократов и административных зданиях деньги и ценности тоже не оставили бесхозными.
  Всем мастерам - ремесленникам и их подмастерьям объявили постановление Верховного Совета республики: поскольку их продукцией снабжалась напавшая на республику эскадра, то все они объявляются военнопленными и подлежат вывозу в республику со всем оборудованием их мастерских. В виде особой милости со стороны Верховного Совета им дозволялось взять с собой семьи. В республике мастеровым обещали предоставить жилье, питание и работу по специальности. Отправлению религиозных обрядов обещали не чинить препятствий. После окончания войны всех обещали отпустить. Что интересно, все без исключения мастеровые решили взять своих чад и домочадцев с собой.
  Правительство республики намеревалось, прежде всего, подорвать производственную базу Новой Испании. Подсобных рабочих решили не брать. Пленных испанцев: солдат и матросов с кораблей и так было предостаточно.
  Замполиты ходили по домам, в которых семьи остались без кормильцев. Таких было много. Артиллеристы не зря израсходовали боезапас. Молодых вдов уговаривали переселяться в Крым. Обещали райские кущи и новых мужей. Про принятое в республике многоженство дипломатично умалчивали. Многие вдовы соглашались. Детей то надо было кормить.
  10-го февраля эскадра двинулась в обратный путь. Марти вел на буксире трофейный когг. Ленин и Свердлов, имевшие относительно большую энерговооруженность, буксировали каждый по каравелле. Все корабли были забиты под завязку. Полные трюмы полезных грузов. На батарейных палубах - тоже грузы и толпы людей. Мастера и подмастерья с семьями - всего примерно 1200 человек, из них 158 мастеров и подмастерьев, военнопленные - 1370 душ, 265 молодых вдов, и при них с полтысячи детей.
  За кормой выходящей из гавани эскадры снова густо дымили пожары. Перед отходом победители подожгли все склады, на которых оставалась еще масса товаров, все верфи, все корабли и все портовые сооружения. Нефти на растопку не пожалели. Так что, потушить все это было вряд ли возможно. Крупнейший испанский порт на Антильских островах был полностью уничтожен. Население города сократилось вдвое. Производственная база колонии подорвана. Испанский руководящий состав подчистую истреблен. Операция увенчалась полным успехом.
  
  ......................................................................................
  ..............................................................
   8. Разгром Веракруса.
  Алькальд Луис де Салинос и начальник гарнизона города Веракруса Альваро Пачеко получили приказ Вице-короля о подготовке обороны города и порта против пришельцев. Епископ провинции Педро Вильяфлор получил циркуляр от исполняющего обязанности архиепископа Новой Испании Диего Лейва о назначении крестового похода против безбожных пришельцев и придании их анафеме в каждом богослужении.
  Колокола храмов гремели набатом, созывая прихожан на богослужения. Священники всех четырех церквей города с высоты амвонов призывали истинно верующих христианских воинов принять мученическую смерть, но ценой своей жизни поразить посланников дьявола в человеческом облике. Всех вызвавшихся добровольцев благословляли и направляли к начальнику гарнизона. Народ со слезами возносил молитвы о даровании победы христолюбивому воинству.
  Из добровольцев Альваро Пачеко формировал, согласно приказу командующего флотом Родриго де Кордива и командующего армией Пабло де Эскобара, команды Христовых воинов. Из пушкарей формировали расчеты артиллерийских засад. Часть засад планировалось разместить на борту стоящих у причалов кораблей. Из опыта обороны Сан-Хуана было известно, что пришельцы при штурме порта стремились сохранить стоящие у причалов корабли и портовые склады.
  .........................................................................................
   Уважаемые читатели!
  К моему глубокому сожалению, в связи с возникшей нуждой в деньгах, вынужден снять текст книги 'Коммунистическая республика Камчатка' из открытого доступа. Оставляю только первую главу. Текст книги и свежие написанные главы буду рассылать по мере написания всем приславшим мне деньги. Увы, в стране кризис.
  Тем, кто заинтересовался приключениями попаданцев, и может распорядиться суммой в 50 (пятьдесят) рублей, предоставляю возможность сбросить указанную сумму на мой счет в Яндекс-деньгах: номер 41001651115023.
  Перевод возможен через Яндекс-деньги, а также через интернет-банк с карты или со счета.
  В комментариях к платежу укажите свой e-mail, либо пошлите уведомление о сделанном платеже на мой электронный адрес vik.k.star@yandex.ru. В письме укажите номер счета, с которого вы провели платеж. Тексты будут Вам высылаться в течении суток. Если конкретно Вам текст не дойдет, отпишитесь на мой адрес. Продублирую Вам письмо дополнительно.
  Извините!
  
  .........................................................................................
   9. Оппозиция комсомольцев.
  Вроде бы, жизнь республики вошла в штатную колею. Непосредственные угрозы преодолены. Но, рабочий день председателя Совнаркома никак не желал укорачиваться. По 12 часов в день, не считая перерывы на прием пиши, заботы одолевали Николая Иосифовича. Лишь по воскресеньям удавалось расслабиться в кругу семьи: трех своих жен, двух сорванцов - пасынков и новорожденной дочки.
  Наркомы работали на совесть, но междуведомственные вопросы вылезали, как муравьи утром из муравейника, и набрасывались на Предсовнаркома. Даже из мирного наркомобраза.
  Нарком Сенечкин запустил начальные школы в Крыму, на Тринидаде и на Сахалине. По первости, ученики писали чем придется на чем придется. В Крыму - углем на деревянных дощечках, Сталинграде - на вощеных дощечках заостренными палочками, в Кировограде - мелом. Однако, наркомобр со всей остротой поставил вопросы обеспечения школ бумагой и письменными принадлежностями: ручками, чернилами, чернильницами - непроливайками, линейками. Количество учащихся быстро возрастало. К туземным, испанским и голландским подросткам добавились ученики вечерних классов: вдовы - испанки, принятые в подданство испанцы, голландские и испанские мастера, туземцы из конвойных войск.
  Стальные перья и ручки пришлось включить в план спецзаводу, чернила поручили готовить химлаборатории, чернильницы - непроливайки - стеклодувам, парты и доски - столярному цеху общего завода.
  Положение с бумагой было самым сложным. Запасов, взятых в Сан-Хуане и в Санто-Доминго, хватило бы всем остальным наркоматам надолго, но школы потребовали просто горы бумаги. Пришлось создавать бумажное производство. А для него - проектировать в КБ и заказывать на спецзаводе оборудование, подвинув планы по станкостроению. Химики получили задание на разработку техпроцесса, благо исходного сырья - древесных стружек и опилок имелось в избытке.
  .....................................................................................
  ....................................................................................
   10. Рейд на Кубу.
  Наконец-то усилия инженеров и рабочих металлургического завода принесли долгожданный результат. 6-го мая нарком Болотников доложил Мещерскому, что специалисты КБ приняли у металлургов отлитый из чугуна блок цилиндров двигателя ГАЗ-А и передали его в обработку на спецзавод. На следующий день в работу сдали и отливку головки блока цилиндров.
  Еще через неделю обработанные головку и блок цилиндров передали из слесарного цеха в механосборочный. Все остальные детали двигателя, кроме корпуса блока цилиндров и его головки, входили в комплект запчастей, поставленный американцами вместе с оборудованием ремзавода. Имеющийся в наличии комплект ЗиП позволял собрать десять двигателей.
  На НПЗ в Сталинграде ввел в эксплуатацию третью и четвертую ступени перегонки нефти. После третьей ступени перегонки был получен бензин с октановым числом 65, а после четвертой ступени - с числом 82. Правда, производительность перегонных кубов оказалось слабой: 60 литров низкооктанового бензина и 14 литров высокооктанового в сутки. Но, для экспериментальных целей этого было достаточно.
  За два дня до прихода эскадры из Веракруса специалисты КБ предъявили Мещерскому и Болотникову первый собранный в республике двигатель внутреннего сгорания. После того, как наладчик крутанул заводную рукоятку, двигатель заработал. В присутствии высокого начальства его погоняли на разных оборотах. Двигатель устойчиво работал и на холостом ходу и под нагрузкой.
  Провели замеры мощности. На 65-том бензине двигатель показал паспортную мощность, равную 40 лошадиным силам.
   На следующий день двигатель заправили 82-ым бензином. Мотор развил 43 лошадиных силы. Проверили работу двигателя на керосино-бензиновой смеси, получаемой на выходе второй ступени нефтеперегонки. Мотор сперва зачихал, потом выровнялся и заработал ровно. Измерения показали максимальную мощность в 34 лошадиных силы.
  ............................................................................................................................................................................................
  
   11. Мятеж карибов.
  На верфи уже стоял полностью готовый корпус стотонной шхуны. На него начали монтаж двух паровых машин по сто 'лошадей' каждая. Второй такой же корпус тоже был почти готов. Вид корпусов разительно отличался от Авроры, Варяга и всех остальных парусников республики. Узкий и длинный корпус с отношением длины к максимальной ширине 7:1 резко контрастировал с пузатыми каравеллами и коггами, имевшими относительное удлинение 2,5:1.
   Заостренные бак и ют, отсутствие высокой кормовой надстройки, слабый прогиб палубы по миделю также были совершенно нетипичны для современных кораблей. Обводы корпусов шхун директор верфи Мякишев скопировал у лучших чайных клиперов конца 19-го века 'Фермопилы' и 'Кати Сарк', схемы которых имелись в его личной библиотеке.
  Сильно выступающий массивный киль из искоры - антильского железного дерева, утяжеленный толстыми железными брусьями, откованными из трофейных крепостных пушек, должен был обеспечить шхунам выдающуюся остойчивость, близкую к остойчивости парусных яхт двадцатого века. Набор корпуса также изготовили из железного дерева, обшивку и палубу - из твердого дерева гонсало. Подводную часть корпуса для защиты от обрастания обшили медными листами.
  Мякишев грозился через три недели спустить первую шхуну на воду.
  Из Сталинграда передали радиограмму о приходе корабля с делегацией из Маракайбо. Мещерский приказал перенаправить немецкую делегацию на Гренаду. Туда же двинулся Варяг с полномочной делегацией республики. Деревянная крепость, причал и порт на острове были уже построены. Новый город назвали Красногорском.
  Встреча делегаций проходила в только что построенной резиденции наркома внешторга. Собственно говоря, это был просто большой бревенчатый одноэтажный барак, пока еще без всякой внутренней отделки. В зале приемов резко пахло свежей древесиной. Смолить ее не стали, надеясь вскоре возвести каменное здание.
  Федерман привез подписанный без замечаний губернатором Венесуэлы, полномочным представителем банкирского дома Везлеров, Гергом Хоэрмутом торговый договор. Без проволочек Зильберман подписал договор со стороны республики. Затем подписали договор займа. Республика предоставила банкирскому дому товары для продажи в Европе в кредит. Подписали протокол согласования цены на все товары, поставляемые сторонами друг другу. В качестве оплаты кредита губернатор обязался поставить республике товары, закупленные в Европе по прилагаемому к договору перечню.
  Переговоры заняли один день. Вечером Федерман отбыл в Маракайбо, пообещав прислать два корабля, снаряженных для плавания в Гамбург, под загрузку товарами, произведенными в республике. Зильберман пообещал в ближайшее время направить в Маракайбо постоянное торговое представительство, которое займется поиском местных товаров, в поставке которых заинтересована республика.
  Пленные испанцы завершили первоочередные строительные работы на Сахалине. Две тысячи пленных перебросили на Тринидад с задачей разработки известнякового карьера на южных склонах горного хребта и строительством мощеной дороги от карьера до туземной столицы Конкерабии и далее до Сталинграда. Перед стройотрядами была поставлена задача заменить все деревянные постройки в Сталинграде, включая крепостную стену, на каменные.
  Две тысячи испанцев перевели в Ленинград на строительство города. Кроме того, предстояло замостить все дороги известняковыми плитами и облицевать камнем кюветы. Опыт показал, что после тропических ливней грунтовые дороги превращались в реки на горных склонах или в болота на равнине.
  В обширной, но мелководной северной бухте Крыма начали сооружать сухой док для Марти. Корабль уже нуждался в обработке подводной части корпуса. Всю площадь бухты занимала коралловая отмель, в отлив едва прикрытая водой. В бухте решили вырыть котлован под док, для чего выбрать грунт до глубины, достаточной для входа корабля по высокой воде во время прилива. Длина и ширина котлована соответствовали размерениям Марти. После ввода корабля, док должен был отделяться от океана стеной из срубов, засыпанных грунтом.
  Оставшихся на Сахалине испанцев загрузили каменным строительством и мощением дорог. На вершине вулканического конуса, венчавшего остров, на высоте 1200 метров над уровнем моря, построили постоянный радиофицированный наблюдательный пункт. Днем в ясную погоду с НП можно было засечь парусник, идущий под парусами, за 30 миль. На севере с НП на расстоянии 23 миль просматривался следующий остров Малой Антильской гряды - Санта Лючия. На севере хорошо просматривался весь остров Крым.
  Спецзавод собрал еще два двигателя ГАЗ-А. Поскольку делать грузовики в отсутствии резины для колес было нецелесообразно, Совнарком принял решение поручить верфи изготовление трех пятидесяти тонных сторожевых катеров с двумя такими двигателями на каждом. Обводы корпусов скопировали с малых морских охотников типа МО. Решили вооружить каждый катер пушкой - сорокапяткой и станковым пулеметом. По расчетам Мякишева, катера будут иметь максимальную скорость около 15 узлов и дальность хода в две тысячи миль на десяти узлах. Парусное вооружение катеров не планировалось. Они должны были стать первыми в этом мире чисто моторными кораблями.
  Назначением катеров будет несение пограничной службы вокруг Крыма, Тринидада и Сахалина. Задачу предотвращения высадки разведгрупп противника на острова и захвата граждан республики в плен Совнарком посчитал первостепенной. Неудавшиеся попытки испанцев захватить камчатцев в плен во время штурма Веракруса свидетельствовали, что такую задачу испанское командование перед своими войсками ставит.
  Начальник радио лаборатории лейтенант Соколов доложил руководству, что первая коротковолновая радиостанция 30-метрового диапазона, полностью изготовленная из деталей местного производства, успешно прошла испытания. Химики отчитались об изготовлении свинцово- кислотной аккумуляторной батареи.
  Пришедшую с Кубы эскадру встретили, как уже стало традицией, артиллерийским салютом, митингом и праздником. После разгрузки кораблей экипажам дали двухдневный отдых. Пленных испанцев отправили в лагеря Сахалина, а мастеров и рабочих - на общий завод. Их семьи расселили в Кировограде. Затем корабли ушли на заправку в Сталинград.
  Разработанный в стрелковой группе оружейной лаборатории на основе ручного пулемета ДП станковый пулемет, после доработок прошел приемочные испытания и был принят наркомом обороны на вооружение.
  Артиллерийская группа, спецзавод и КБ представили на испытания опытный образец нарезного 90-миллиметрового артиллерийского орудия под унитарный выстрел с гидро-пневматическим противооткатным устройством.
  Во владения Тетикетля приплыли но каноэ восемь воинов - карибов с Гренады. Каким-то чудом израненные воины смогли пройти на веслах более шестидесяти миль. Воины рассказали вождю, что племена араваков, вооруженные испанским оружием, напали на их племя. Все воины племени погибли в неравном бою. Лишь малой группе воинов на трех лодках удалось уйти. Две лодки по дороге затонули. Только им удалось добраться до Тринидада. Испанское оружие аравакам предоставили новые пришельцы.
  Тетикетль понял, что его племя может стать следующей жертвой. Араваки Тринидада уже получили испанское оружие и не скрывали враждебности по отношению к карибам. Нападение араваков было лишь вопросом времени.
  После совета с шаманом и главами родов, Тетикетль решил напасть первым. Но не на араваков, а на подлых пришельцев. На близкий остров Тобаго и на материк поплыли послы Тетикетля.
  Вождям материковых карибов, с которыми он, будучи Верховным вождем Тринидада, неоднократно сражался, предложил совместно напасть на крепость пришельцев Сталинград. Через послов он сообщил, что большая часть лучших воинов аравакских племен ушла на кораблях пришельцев, а его воины теперь поддержат атаку. Пришельцев в крепости осталось совсем мало. Обещал богатые трофеи в виде испанского оружия в крепости пришельцев и в аравакских племенах Тринидада, которым пришельцы передали большое количество железного оружия, топоров, лопат, пил и ножей.
  Вождя карибов Тобаго Баратепеля звал совместно напасть на крепость, которую строят пришельцы на его землях. Обещал половину трофеев и половину испанских пленных, хотя воинов у Баратепеля было втрое меньше.
  Послы должны были рассказать, что почти все корабли пришельцев, вместе со страшным железным кораблем часто уходят на месяц - два в набеги на испанские владения. Тетикетль предлагал возможным союзникам напасть, когда корабли пришельцев уйдут в очередной набег. Каждый раз перед набегом все корабли приходят в Сталинград и заливают внутрь себя черное земляное масло. Об этом Тетикетлю непременно станет известно, так как корабли после заправки проходят через узкий пролив Дракона, который хорошо просматривается из его владений.
  Тетикетль предлагал напасть на пришельцев через семь дней после того, как все их корабли в очередной раз уйдут с Тринидада.
  И вожди материковых карибов и Баратепль согласились участвовать в нападении. Материковые готовы были выставить две тысячи воинов. А Баратепль - всех своих, всего полторы сотни.
  Заправившись топливом и загрузившись продовольствием в Сталинграде, эскадра зашла на Гренаду, где корабли приняли на борт еще шесть сотен воинов туземной гвардии. Теперь эскадра могла десантировать тысячу сто воинов. Затем для погрузки снарядов зашли в Ленинград. Командам дали еще два дня отдыха. 25-го июня эскадра ушла в очередной поход.
  Тетикетль послал гонцов к союзникам. Нападение назначил на 3 июля. В это время у берегов Тринидада не должно было быть ни одного парусника пришельцев. График приходов Авроры и Кирова был отлично известен вождю.
  Работы на железорудном карьере шли полным ходом. На берегу построили крепость, названную Красноярском. Под стенами крепости протекала речка, рыжая от окислов железа. По ней рудознатец Грефф и нашел месторождение. Само месторождение располагалось в трех километрах выше по течению, в отрогах горного хребта. Железорудные пласты выходили прямо в каньон речки, который она проточила в горных породах. Руда оказалась весьма богатой, почти 60% железа.
  Полтысячи испанцев строили дорогу от крепости до месторождения. Еще полтысячи обустраивали железорудный карьер. Надзирали за испанцами туземцы конвойной сотни. Бежать никто из испанцев не пытался. Все знали, что вокруг живут карибы. Скорее, конвойники охраняли испанцев от карибов, которые норовили захватить рабов. Уже произошло несколько стычек, которые руководившему стройкой наркому Тринидада Ягудину приходилось утрясать с Тетикетлем. Отношения с вождем совсем испортились. Дань продовольствием из него приходилось буквально вытрясать. Воины - карибы тоже смотрели волками.
  В крепости разместили сотню туземной гвардии при одной трехдюймовке, двух станковых пулеметах и трех минометах под командованием сержанта Махоткина. Гвардией, конвойной сотней и расчетами тяжелого оружия командовали краснофлотцы и бойцы - конвойники. Всего десять человек. Работами руководили нарком Куницын и горный мастер Велтман.
  В Сталинграде к этому времени оставалось 18 мартийцев и четверо бойцов - конвойников под общим командованием старшины Мелехина из БЧ-5. На вооружении крепости стояло четыре трехдюймовки, четыре миномета и станковый пулемет, все местного производства. В гарнизоне было 140 воинов - туземцев, включая расчеты тяжелого оружия.
  Мартийцы имели двухстволки и обрезы, а бойцы конвойники - автоматические винтовки. Туземцы были вооружены испанским холодным оружием и луками. При угрозе нападения в крепость должны были отступить в полном составе три местных племени, всего 220 воинов с испанским оружием, а также до трехсот мужчин старшего возраста с медным местным оружием.
  Еще две тысячи испанцев с туземными конвойными сотнями базировались в лагере у Конкерабии и занимались строительством известнякового карьера и дороги к нему. Там же 3-его июля находился и нарком Тринидада Ягудин.
  Все аравакские племена острова могли выставить по тревоге еще около тысячи воинов, включая старшие возраста.
  В ночь на 2-е июля на северо-восточный мыс Тринидада высадились воины Баратепля, приплывшие с Тобаго. За день воины Тетикетля провели их к руднику. Половину своих воинов Тетикетль в ночь на 3-е июля тоже скрытно сосредоточил вокруг крепости. Другую половину направил на дорогу к карьеру.
  Еще до восхода солнца коменданта Сталинграда Мелехина разбудила трель телефонного звонка. Вахтенный с наблюдательной вышки доложил, что наблюдает дым на сигнальной сопке племени Петекотля. Не раздумывая, комендант объявил боевую тревогу. Взвыла сирена. Мелехин быстро оделся и побежал в узел связи. Приказал дежурному связисту сообщить о тревоге в ГКП. Самодельные длинноволновые радиостанции обеспечивали при ясной погоде вполне устойчивую голосовую связь между всеми островами республики. Малая мощность передатчиков компенсировалась длинной и высотой подъема антенн. Правда, во время тропических штормов из-за помех приходилось переходить в телеграфный режим. Поскольку все станции были настроены на одну волну, сообщение должны были услышать на всех островах.
  Через пару минут радист ГКП подтвердил получение сообщения. Еще через пять минут на связь вышел Предсовнаркома. Мелехин доложил о полученном сигнале и объявленной тревоге. Мещерский одобрил его действия и сообщил, что остается у аппарата до выяснения обстановки. Через сорок минут в крепость примчалась сменная сотня воинов из племени Петекотля во главе с самим вождем.
  Петекотль, ставший с подачи камчатцев Верховным вождем араваков острова, сообщил, что его племя под охраной остальных воинов со всем скотом выдвигается в крепость. Будут через час - полтора. Вскоре прибежал гонец с наблюдательной сопки. Туземец сообщил, что, едва развиднелось после безлунной ночи, в проливе Змея вблизи берега острова замечено большое количество лодок, идущих с материка. Всего около пятидесяти пирог. Причем неизвестное количество пирог, по-видимому, достигло берега еще под покровом ночной тьмы. Лодки пересекали пролив прямо напротив Сталинграда.
  Петекотль с Мелехиным рассудили, что целью материковых карибов на этот раз является сам Сталинград. Они высаживались на южном берегу на кратчайшем расстоянии от крепости. Карибам предстоял путь от южного берега острова до крепости через восемнадцать километров джунглей. Переход должен занять у них не менее трех часов, но и не более пяти. Поэтому два племени араваков, занимающие центральную и восточную часть южного берега, дойти до крепости не успевают. Петекотль отправил в эти племена гонцов с приказом отступать вглубь острова. В Конкерабию по радио вождь направил приказ о всеобщей мобилизации воинов всех племен и выдвижении войска к Сталинграду.
  Мелехин сообщил в ГКП, что, не менее тысячи материковых индейцев высадились на остров и, вероятно, продвигаются к Сталинграду. Их точное количество не известно, но, по опыту прошлого нападения, оно может достигать трех тысяч.
  Предсовнаркома приказал действовать согласно утвержденному на такой случай плану. Сообщил, что Аврора и Киров находятся в середине своего каботажного маршрута, вблизи Гренады, и могут подойти к Сталинграду не ранее четырнадцати часов. К счастью, Варяг с Зильберманом и личным составом дипломатического представительства на борту следует в Маракайбо и в данный момент направляется в Сталинград на заправку. Ему остается семь часов хода. В охрану диппредставительства входят пятеро конвойников при ручном пулемете и четырех винтовках, два десятка туземных гвардейцев с двустволками и три десятка с холодным оружием.
  Гарнизону Сталинграда предстояло продержаться до подхода Варяга.
  Укрывшись в густой кроне высокого дерева гонсало на краю вырубки, окружавшей крепость, Тетикетль наблюдал за суетой в крепости, возникшей незадолго до восхода солнца. Все началось со звонких ударов в большую железную пластину, именуемую пришельцами 'рындой'. Тетикетль не раз бывал в крепости и знал, что рында висит перед входом в штаб.
  После ударов в рынду из казармы посыпались туземцы в доспехах и с оружием, разбегавшиеся на башни и стены. Завертели стволами пушка и пулеметы, стоявшие на башнях, словно вынюхивая цели. Вождь не беспокоился. Его воины были надежно укрыты в чаще и не выходили на опушку. Вождь прекрасно знал силу оружия пришельцев и не собирался атаковать крепость по чистому полю через широкую вырубку.
  Тетикетль предположил, что материковые карибы начали атаку на крепость у смоляного озера, а в его крепости получили сообщение об этом. О том, что пришельцы умеют разговаривать друг с другом на огромных расстояниях, вождь знал. Воины араваки еще до ссоры с карибами часто хвастались возможностями камчатцев.
  Прошло часа три. Солнце поднялось уже высоко. Из крепости вышел конный разъезд из десятка воинов, проехал до ближней деревни карибов и вернулся в крепость. Как и надеялся Тетикетль, разъезд доложил, что в деревне все спокойно, все жители на местах, занимаются обычными делами.
  Куницын и Махоткин, связавшись с ГКП, получили разрешение Мещерского на продолжение работ. В конце концов, до подвергшегося нападению туземцев Сталинграда было по прямой почти сто километров через непроходимые джунгли. Из лагеря выступили испанские стройотряды.
  На дороге и в карьере закипела работа. Затаившиеся воины карибы ничем себя не выдавали.
  В Сталинграде изготовились к обороне три сотни туземной гвардии, все испанским оружием и доспехами, и полторы сотни воинов с медным туземным оружием. Все женщины, дети, старики, лошади, скот с наиболее ценным имуществом племени уже были в крепости.
  Около полудня огромное количество индейцев высыпало из леса на просеку и с воинственным криком рванулось через вырубку. Бежали они, впрочем, врассыпную. Туземные вожди учли опыт прошлого нападения и прислушались к советам Тетикетля. Пробежать туземцам предстояло почти милю.
  
  Потопчут, гады, весь урожай, подумал Петекотль, глядя на все это с наблюдательной вышки.
  - Артиллерии и минометам! Огонь! - Скомандовал в телефонную трубку Мелехин.
  Грохнули залпом пушки и минометы. Среди наступающих выросли высокие кусты разрывов осколочных снарядов. Туземцы продолжали бежать.
  На рубеже пятьсот метров по атакующим ударили пулемет и автоматические винтовки. С двухсот метров - двустволки. А со ста метров дали первые залпы лучники. Именно сотни стрел, летящие со стен навстречу атакующим и переломили боевой дух карибов. Металлические наконечники легко пробивали деревянные щиты и глубоко впивались в тела. На бросок гранаты к стенам никто из них не подбежал. Туземцы сначала в замешательстве остановились, оглядываясь на усеянное неподвижными, корчащимися и вопящими телами поле, затем дрогнули и побежали к лесу. До опушки их добралось сотни три - четыре.
  Подошедшему вскоре к Сталинграду Варягу, Мещерский приказал идти в пролив Змея и караулить туземцев при отступлении. Туземная армия араваков должна будет выдавить карибов к берегу пролива. Гарнизон Сталинграда приступил к добиванию раненых и сбору трофеев.
  Получив сообщение из Сталинграда об успешном отражении нападения карибов, красноярское руководство расслабилось, однако боевую готовность не отменило. Полтысячи диких туземцев еще бродило по острову.
  Работы на железорудном карьере шли полным ходом. Весь лес в будущем карьере уже вырубили. Пустую породу с поверхности железорудного пласта срезали и вывозили тачками под уклон местности в отвал. Со стороны берега в карьер прорезали пологий спуск шириной шесть метров. Полтысячи испанцев под конвоем двух с половиной десятков конвойников как муравьи трудились в карьере. Долбили камень кирки и ломы, посверкивали на солнце лезвия лопат, скрипели колеса тачек. Над карьером поднималась бурая пыль, относимая вглубь острова легким бризом.
  Солнце уже клонилось к закату, когда из окружающего карьер леса по конвойным туземцам густо ударили луки. Вырубку вокруг карьера к этому времени успели отвести метров на пятьдесят, поэтому луки били с убойной дистанции. Отскакивая от шлемов и кирас, стрелы впивались в открытые руки и ноги конвойников. По каждому воину стреляло пять - шесть лучников. Самые меткие карибы стреляли по руководившим строительством мартийцам - начальнику лагеря Ершову и его заму Свинцову. Тетикетль особо предупредил Баратепеля, что винтовки камчатцев - страшное оружие. Поэтому первым же залпом ранены были почти все. Серьезно раненые Ершов и Синцов не смогли открыть огонь. Мгновенно последовавшим вторым залпом зацепили всех уцелевших.
  Затем с жутким воем на просеку из-за деревьев вылетела большая толпа карибов в боевой раскраске с копьями в руках. Целью воинов Баратепеля был в первую очередь захват оружия, во вторую - захват железного инструмента и в третью - захват рабов.
  Одновременно, три сотни Тетикетля атаковали стройотряды, работающие на дороге. Две сотни имитировали атаку на крепость. Атаковать ее по-настоящему Тетикетль не собирался, зная, что от ужасного оружия пришельцев спасения нет. Имитация атаки должна была удержать гарнизон от вылазки в поддержку атакованных стройотрядов.
   Тетикетль и Баратепель в своих расчетах отвели пленным испанцам сугубо пассивную роль баранов, захватываемых в рабство. Испанцы с этой ролью не согласились. Большинство из них имели опыт схваток с индейцами и ставили их как противников совсем не высоко. Оказаться в рабстве у кровожадных карибов им совсем не светило. Работавшие рядом с конвойниками успели подхватить их оружие. Остальные встретили карибов подручным инаструментом: кирками, ломами и лопатами.
  В конце концов медное копье, как оружие, не так уж сильно превосходит железную лопату. Те, у кого в руках не было инструментов, встретили нападавших градом увесистых камней, благо их было под ногами предостаточно. К тому же, численное превосходство было у испанцев: три к одному в карьере и пять к трем на дороге.
  Тем не менее, внезапность атаки и сноровка воинов - карибов сделали свое дело. Воины Тететикетля перебили на дороге всех сопротивлявшихся испанцев, поднявших руки повязали, затем пришли на помощь воинам Баратепеля. В карьере схватка приближалась к концу, причем побеждали испанцы. Однако, удар им в спину со стороны дороги переломил ход боя. Испанцев в карьере добили. Но, из воинов Баратепеля выжила лишь горстка. Тетикетль потерял шесть десятков воинов.
  Быстро подобрав все оружие и железные инструменты, карибы отошли в лес. Своих раненых, не могущих передвигаться, добили. Около сотни захваченных испанцев погнали перед собой. Воины, имитировавшие атаку на крепость, тоже отошли в лес. Пока командование гарнизона разобралось в обстановке и собралось организовать преследование, солнце зашло. Вскоре наступила темная безлунная ночь. Соваться ночью в джунгли было полной глупостью.
  Получив сообщение о нападении вассальных карибов на Красноярск и карьер, Мещерский перенаправил Аврору, еще не дошедшую до Тринидада, к Красноярску. Варяга и Кирова оставил в проливе Змея.
  Всю ночь Варяг и Киров охотились в проливе на индейские пироги, пытавшиеся удрать с острова. Выхваченные лучом прожектора из темноты лодки расстреливали из орудия. Всего утопили 16 лодок. Утром Мещерский приказал расстрелять все туземные деревни на материке на тридцать миль в обе стороны от пролива Змея. Руководство республики решило дать материковым карибам жестокий урок. Деревни громили минометами. Руководство утвердило расход боеприпасов по двадцать мин на деревню.
  Направленные утром с Авроры в деревни племени Тетикетля разведывательные группы обнаружили полное отсутствие мужского населения, начиная с семилетнего возраста. Оставшиеся в деревнях женщины не знали, куда вождь увел всех воинов и подростков.
  Следующей ночью все воины и мальчики племени Тетикетля с остатками воинов Баретепеля отплыли с северо-восточного берега Тринидада в сторону Тобаго. Пройдя на веслах 20 миль, еще до рассвета они высадились на Тобаго. Поскольку Баратепель погиб в бою с испанцами, вопрос о Верховном вожде карибов Тобаго даже не возник. Воины Тетикетля унаследовали всех вдов на Тобаго, благо их было вдвое больше, чем воинов.
  Первым приказом нового Верховного вождя был приказ о немедленном переносе всех прибрежных деревень вглубь острова. Новые деревни укрыли в складках местности. С океана ни одна деревня не должна была просматриваться.
  По местным меркам новое племя было весьма богатым. Более сотни единиц испанского оружия, полсотни доспехов, семьсот единиц железного инструмента и сотня испанских рабов. Все это можно было выгодно обменять на материке. Правда, воинов было маловато, неполных пять сотен. Единственное, что омрачало светлое будущее - это возможность мести со стороны пришельцев. Но, Тетикетль твердо знал, что пришельцы очень не любят лезть в джунгли. Поэтому, надеялся избежать их мести, убрав все деревни с берега.
  Прогноз Зильбермана о ненадежности карибов подтвердился.
  Политбюро приняло специальное постановление по поводу мятежа карибов. В постановлении констатировалось, что руководство Совнаркома республики, находясь в плену догм о пролетарской солидарности трудящихся и мелкотравчатого буржуазного гуманизма, не сделало должных выводов из коварства карибов и, вместо радикального и своевременного решения карибского вопроса, заняло выжидательную позицию. В результате республика потеряла тысячу пленных испанцев, двух бойцов - конвойников, полсотни туземных конвойников, одного горного мастера - голландца и десятерых прорабов - испанцев. Политбюро указало Совнаркому на недопустимость какого-либо риска для жизни полноправных граждан республики. Для дела коммунизма жизнь одного гражданина ценнее многих тысяч жизней не граждан. Потенциально опасные ситуации должны предупреждаться превентивными мерами.
  Через два дня удалось выяснить, что Тетикетль со всеми своими воинами перебрался на Тобаго. Аврора разнесла из миномета все прибрежные деревни на острове, но туземцев в них не оказалось.
  Недооценка коварства карибов стоила республике двух полноправных граждан. Туземцы захватили две автоматических винтовки с патронами, большое количество испанского оружия и железного инструмента.
  Военное руководство республики пребывало в некоторой растерянности. Карибов на Тобаго следовало сурово наказать, вплоть до полного их истребления. А захваченные винтовки - любой ценой отбить. Однако сил для этого в наличии не было. Прочесать остров размером 40 на 8 километров, покрытый заросшими непролазными джунглями горами, было весьма непростой задачей. Для этого требовалась туземная гвардия республики в полном составе, плюс все сменные конвойные части. А гвардия была в данный момент занята на Пуэрто-Рико. Несомненно, Тетикетль, решаясь поднять мятеж учитывал это обстоятельство.
  Выход подсказал нарком внудел Шнурко.
  - У нас сахалинские карибы находятся на испытательном сроке. Их вождь Укутепель, как вы помните, тоже собирался напасть на Крым, только не успел. И он знает, что мы это знаем. Мы ему обещали переход из вассалов в подданство, если он наше доверие оправдает и заслужит такую честь.
  Вот пусть и оправдывает. У него около четырех сотен воинов. На Тобаго карибов примерно столько же. Вооружены тамошние карибы примерно сотней единиц испанского оружия и полусотней доспехов. Передадим Укутепетлю две сотни комплектов оружия и сотню доспехов. Подучим слегка обращению с испанским оружием. Пообещаем, что будет он Верховным вождем Тобаго. Вдовы и половина трофеев - его. Обе винтовки, половину трофейного железного инструмента и оружия пусть вернет нам. Пленных испанцев тоже вернет. За это будет ему прощение грехов.
  Потом перебросим всех его воинов с Сахалина на Тобаго. Туземцев Тетикетля они порубят, ну и сами потеряют половину. Останется на Тобаго в племени Укутепеля всего сотни две воинов. А вдов там будет примерно тысяча. Потом поселим на Тобаго с полтысячи принявших подданство испанцев, женим их на вдовах. Пусть занимаются сельским хозяйством, заготовкой ценной древесины, выжиганием угля и сбором живицы. Вот и будут испанцы бдить за карибами, а карибы - за испанцами. И головной боли с карибами у нас больше не будет.
  На Сахалине у нас уже поселены подданные испанцы, потом завезем туда воинов - араваков с других островов. Там тоже после ухода Укутепетля останется около тысячи вдов. И вообще, надо взять за правило, что бы на всех наших островов подданных араваков и испанцев мужского пола было примерно поровну.
  Начальники долго осмысливали предложение бывшего боцмана. Итог размышлениям подвел Мещерский:
  - Ну, ты точно Маккиавели, Никита Фадеич! Эдак ты скоро самого Зильбермана за пояс заткнешь! Только вот не сговорятся ли Укутепель с Тетикетлем против нас?
  - Они оба Верховные вожди. А на острове может быть только один Верховный вождь. И оба они это твердо знают. Ни один из них не уступит. Так что, не сговорятся. А их воины сохранят верность своим вождям. Будут биться до полного остребления одной из сторон. Опасности сговора никакой. Я нравы карибов уже хорошо изучил, - ответил Шнурко.
  План был принят к действию. Через неделю Аврора, Киров и Варяг одним рейсом перебросили воинов Укутепля на юго-западную оконечность острова Тобаго. Перед высадкой прибрежные джунгли причесали из минометов. Для должного морального воздействия на обе воюющих стороны.
  Высадив десант, Аврора и Киров вернулись на каботажную линию Сталинград - Красноярск - Красногорск - Ленинград - Кировоград, а Варяг пошел с дипмиссией в Маракайбо.
   12. Взятие Коста-Рики.
  Утром 29 июня эскадра подошла к юго-восточной оконечности острова Коста-Рика. Прошло меньше пяти месяцев после разгрома Сан-Хуана - единственного испанского города на острове. Новый королевский конвой из Испании еще не должен был подойти, поскольку приходили они не чаще чем раз в полгода. Поэтому, сколь-нибудь серьезного сопротивления со стороны испанцев не ожидалось. От пленных было известно, что, помимо Сан-Хуана, на побережье острова располагалось 9 крупных укрепленных феодальных поместий - энкомьенд. Экспроприация таких поместий уже проводилась эскадрой на Кубе и обошлась практически без сопротивления со стороны испанцев.
  Марти покинул парусную эскадру и направился в Сан-Хуан, чтобы взять под контроль город и порт. Парусники разделились на две группы и двинулись на восток и на запад вдоль берегов острова. Галеоны имели на борту по две сотни туземных гвардейцев, а каравеллы - по сотне. Каждому галеону предписывалась экспроприация двух поместий, а каравеллам - по одному.
  Испанцы, захватывая рабов для работы на плантациях, вынудили туземцев покинуть прибрежные деревни и откочевать в джунгли вглубь острова. За сорок лет испанского владычества население острова сократилось в пять раз. Прежде всего, за счет принесенных испанцами инфекционных заболеваний: чумы, тифа, холеры, оспы, кори, золотухи. Планируя экспедицию, наркомат здравоохранения заблаговременно провел вакцинацию личного состав туземной гвардии от всех болезней, носителей которых удалось обнаружить среди пленных испанцев.
  ..........................................................................
  
   Уважаемые читатели!
  К моему глубокому сожалению, в связи с возникшей нуждой в деньгах, вынужден снять текст книги 'Коммунистическая республика Камчатка' из открытого доступа. Оставляю только первую главу. Текст книги и свежие написанные главы буду рассылать по мере написания всем приславшим мне деньги. Увы, в стране кризис.
  Тем, кто заинтересовался приключениями попаданцев, и может распорядиться суммой в 50 (пятьдесят) рублей, предоставляю возможность сбросить указанную сумму на мой счет в Яндекс-деньгах: номер 41001651115023.
  Перевод возможен через Яндекс-деньги, а также через интернет-банк с карты или со счета.
  В комментариях к платежу укажите свой e-mail, либо пошлите уведомление о сделанном платеже на мой электронный адрес vik.k.star@yandex.ru. В письме укажите номер счета, с которого вы провели платеж. Тексты будут Вам высылаться в течении суток. Если конкретно Вам текст не дойдет, отпишитесь на мой адрес. Продублирую Вам письмо дополнительно.
  Извините!
   13. Миссия в Маракайбо.
  Пройдя почти 700 миль вдоль северного берега Южной Америки, Варяг вошел в узкий и длинный пролив Маракайбо. Корабль осел в воду заметно глубже. Соленая морская вода за бортом сменилась более легкой пресной. Длинный, двух мильной ширины пролив, соединяющий Карибское море с обширным пресноводным озером Маракайбо, окаймляли поросшие густой тропической зеленью холмы. В месте, где пролив начинал расширяться, переходя в акваторию озера, по правому борту открылся основанный немцами 10 лет назад городок Маракайбо. Там и находилась резиденция немецкого губернатора Венесуэлы Георга Хоэрмута.
  С высокой кормы каравеллы на приближающееся селение смотрели нарком индел республики Зильберман, командир Варяга младший лейтенант Симонов и командир роты гвардейцев младший сержант Красавцев. Городок не впечатлил. После виденных Симоновым и Красавцевым Сан-Хуана, Санто-Доминго и Веракруса, Маракайбо, откровенно говоря, смотрелся просто деревней. И чем ближе приближался Варяг к городку, тем это впечатление усиливалось. Даже индейская столица Тринидада Конкерабия, и то была в несколько раз больше. Около десятка каменных зданий, из которых только одно - двухэтажное, окружали с полсотни глинобитных мазанок, и примерно сотня тростниковых хижин. Стены вокруг городка не было. Только частокол с несколькими сторожевыми башнями по углам. Примерно такой же, с какого начинали на Тринидаде сами мартийцы.
  Варяг, шедший под машинами, отсалютовал городку холостым выстрелом из пушки и направился к бревенчатому причалу. Там стояли небольшой когг и средняя каравелла. С них туземцы выгружали на причал бревна. На берегу уже высились несколько штабелей отсортированного по породам красного дерева. С одной из башен в ответ приветственно бабахнула и выпустила клуб дыма пушчонка. Вверх по флагштоку у двухэтажного дома пополз флаг.
  Когда Варяг самым малым ходом притерся к причалу, там уже появилась группа встречающих. Зильберман узнал партнера по переговорам заместителя губернатора Николауса Федермана и его секретаря. Швартовые концы, брошенные с корабля, приняли туземцы и закрепили на кнехтах. Варяг застыл у причала. На берег перебросили сходни. По ним на борт перебрался Федерман со свитой. На берегу остался короткий строй из четырех десятков солдат почетного караула, в камзолах довольно потертого вида.
  Поприветствовав друг друга, согласно дипломатического протокола 16-го века, высокие стороны вполне дружески обменялись рукопожатиями в традициях века 20-го. В прошедших ранее двух раундах переговоров, стороны уже слегка притерлись друг к другу. Федерман осведомился, как прошло путешествие, Зильберман поинтересовался здоровьем губернатора. Федерман ответствовал, что губернатор здоров и с нетерпением ждет встречи, и примет делегацию глубокоуважаемой республики Камчатка, как только гости разместятся в отведенной им резиденции, в каковую он с удовольствием проводит гостей.
  В сопровождении взвода гвардейцев, делегаты сошли на берег и проследовали в отведенный им одноэтажный особнячок. Людей на единственной улице попадалось мало, только голопузые и голозадые малолетки - индейцы и метисы, подпрыгивая и что-то выкрикивая, сопровождали делегацию. Не мощенные грязные улицы, засыпанные конскими 'яблоками', покосившиеся плетеные изгороди, невысохшие после недавнего ливня лужи с лежащими в них чумазыми хрюшками, копошащиеся в дорожной пыли куры усугубили впечатление нищеты, которое создалось у гостей еще на подходе к городку.
  Похоже, дела у немцев еще хуже, чем мы знали со слов пленных испанцев, - подумал Зильберман. Можно будет на переговорах с ними вести себя еще жестче. Кроме нас, надеяться им не на кого. А когда испанцы прознают, что немцы заключили с нами торговый договор, то немцам от нас отвязаться уже никак не удастся. Без нашей помощи испанцы их в Новом Свете в порошок сотрут.
  Разместившись в скудно обставленном особняке, делегаты, не откладывая, направились к губернатору. Мещерский поставил Зильберману три задачи: добиться у губернатора разрешения на посылку двух экспедиций на поиски хинного дерева, организовать совместную с немцами экспедицию за хинным деревом, оценить целесообразность открытия в Маракайбо торговой миссии.
  Из Брокгауза было известно, что хинное дерево произрастает на средних высотах на склонах высоких гор. А совсем недалеко от озера Маракайбо расположен горный хребет со снеговыми вершинами - Кордильера де Мерида. Там и решили искать хинное дерево. Соваться в тропическую Америку, не имея в достаточном количестве противомалярийного лекарства, было бы полной глупостью. А соваться в ближайшем будущем, так или иначе, придется. Хинин как эффективное средство против малярии был открыт европейцами в 17 веке. Мартийцы намеревались ускорить это событие. В дальнейшем на добычу хинина планировалось запрячь местных индейцев под немецким руководством.
  Из того же Броггауза было известно, что каучуконосную гевею следовало искать на Гвианском нагорье в южной части Венесуэлы, а добраться туда можно по крупнейшей реке Южной Америки Ориноко и ее правым притокам. Но, поскольку эти территории были еще практически неизвестны европейцам, то добычей каучука, конечно, с помощью местных индейцев, мартийцы намеревались заняться самостоятельно. Привлекать европейцев к поискам и добыче стратегически важного сырья было бы опрометчиво. Экспедицию за каучуконосами планировалось замаскировать под дублирующую экспедицию за хинином.
  Прибывшую в Маракайбо из Европы разведгруппу экспедиция не застала. Разведчики уже отплыли на попутном корабле в Веракрус. О том они сообщили в полученной еще две недели назад радиограмме.
  Двухэтажный особняк губернатора Хоэрмута тоже был обставлен довольно скромно. Да и сам губернатор внешним видом не блистал. Обрюзгший низкорослый мужичок в довольно потертом сиреневом камзоле с широким жабо, желтых панталонах с пышными пуфами и завитом парике. О его высоком статусе говорил лишь массивный кулон с драгоценными камнями, висевший на крупнозвенной золотой цепи. Опухшее лицо с крупным красным носом и заплывшими глазками делали его похожим на раскормленного мопса.
  Свита губернатора тоже не блистала нарядами и здоровым видом. Все несколько смахивали на опустившихся забулдыг. Лишь знакомый мартийцам Федерман выглядел подтянутым щеголем.
  Губернатор, похоже, решил сперва слегка поднадавить на послов. Долго вещал о богатстве крупнейшего в Европе банкирского дома Везлеров, представителем которого он и являлся, о могуществе императора Священной Римской империи Карла-1, которому подчинялась большая часть Европы, покровительствующего банкирскому дому, о благословлении самого Папы Римского.
  Да, не на тех напал! Зильберман, терпеливо дав выговориться губернатору, заметил:
  - Мы с положением дел в Европе пока не знакомы, но, без нашего дозволения ни одна птица в Новый Свет из Европы не пролетит. Как, в прочем, и в обратную сторону. В самое ближайшее время республика намерена взять под свой контроль все порты на Антильских островах и плотно заблокировать все порты на побережье обеих Америк. О чем и было сообщено ранее присутствующему здесь господину Федерману.
  Только кораблям банкирского дома позволено ходить из Нового Света в Европу и обратно, что и зафиксировано в подписанном высокими договаривающимися сторонами договоре. Но, в договоре предусмотрена и возможность его одностороннего расторжения. А в Европе найдется масса желающих получить монопольное право на торговлю с Вест-Индией. Те же голландцы, датчане, португальцы или итальянцы.
  Губернатор тут же сдулся. Теперь он стал жаловаться на тяжелые обстоятельства. Возместить предоставленный много лет назад императору Карлу-1 банкирским домом гигантский кредит не удалось, и уже, вероятно, не удастся. Сколь-нибудь значительных залежей золота или серебра в Венесуэле найти не удалось. Поисковые команды немецких конкистадоров забираются в самую глушь, но за все время в индейских деревнях удалось добыть лишь несколько пудов серебра и немного золотых украшений. Богатых царств типа империи инков или майя в Венесуэле тоже не оказалось. А местные дикие индейцы владеют только набедренными повязками.
  Рабы - индейцы в Вест-Индии очень дешевы. Доходы от торговли красным деревом довольно существенны, но для возврата кредита его нужно поставлять в Европу еще сто лет. Да и цены на него в Европе падают. Развивать сельское хозяйство - дело долгое, и отбивать кредит экспортом в Европу местных сельхозтоваров тоже придется целый век.
  Так что настроение в банкирском доме скверное.
  - Республика Камчатка, войдя в Ваше тяжелое положение, готова протянуть Вам руку помощи. Эксклюзивное право на продажу в Европе производимых в республике товаров поможет выправить финансовое положение банкирского дома. Если, конечно, банкирский дом будет неукоснительно выполнять принятые на себя обязательства, - снова взял слово Зильберман.
  - Более того, со слов местных индейцев, мы знаем, что в горных лесах Венесуэлы произрастает дерево, кора которого позволяют вылечить тропическую лихорадку - бич всех европейцев, прибывающих в Новый Свет. Закупленная у индейцев кора позволила вылечить нескольких наших граждан, заболевших лихорадкой. Заготовка коры этого дерева может стать еще одним важным источником дохода банкирского дома.
  Если губернатор возьмется за организацию сбора этий коры и доставку её в республику, то республика обеспечит их переработку в лекарство и предоставит банкирскому дому право торговли этим лекарством во всем Новом Свете, в Африке и в Европе. Как известно, в топической Африке и в тропической Азии европейцы тоже страдают от лихорадки.
  Больше ничего объяснять Хоэрмуту не пришлось. Он и сам жестоко страдал от периодических приступов лихорадки. Да и, большинство немцев в Венесуэле мучилось этой болезнью.
  Далее согласовали проведение двух экспедиций: одной экспедиции поблизости - в бассейне озера Маракайбо, другой - в бассейне реки Ориноко. Экспедицию на Маракайбо договорились начать сразу, ее личный состав уже находился на борту Варяга. Губернатор выделил в экспедицию своего представителя и трех местных проводников. Экспедицию на Ориноко договорились провести несколько позже. Губернатор взялся срочно подготовить два указа об организации экспедиций с приказом всем местным властям оказывать экспедициям полное содействие.
  Поглядев на местное убожество, от учреждения постоянного торгового представительства республики Зильберман решил воздержаться. Держать в такой дыре нескольких мартийцев с соответствующей туземной охраной он посчитал нерациональным. Достаточно будет периодических визитов.
  Камчатцы в новом мире привыкли все делать, не откладывая в долгий ящик. Решено - выполнено! Следующим утром, приняв на борт представителя губернатора и троих местных индейцев, Варяг отдал швартовы и двинулся к юго-западному берегу озера Маракайбо.
  Вышедшую из узости пролива в обширную акваторию озера, имевшего размеры примерно полста на сотню миль, каравеллу закачало на кроткой озерной волне. Довольно свежий ветер резво погнал корабль к цели. Впереди слева по курсу в лучах утреннего солнца сверкал снеговыми вершинами пятитысячный гребень Кордильер. Проведенная штабом проработка вопроса показала, что этот хребет располагался ближе всех других к побережью. Согласно Брокгаузу, на его восточных склонах и следовало искать дерево.
  Следующим утром Варяг бросил якорь у индейского селения Бубурес. Экипаж с интересом рассматривал хижины, установленные на сваях в сотне метров от берега. Так индейцам меньше докучали жара и кровососущие насекомые. Дневной бриз разгонял малярийных комаров и сбивал зной. Собственно, по этим хижинам на сваях, испанцы, первыми зашедшие в озеро, и назвали эту землю Венесуэлой - то есть маленькой Венецией.
  На шлюпках на берег переправились члены экспедиции во главе с сержантом Красавцевым. Трое мартийцев: сам Красавцев и краснофлотцы Нефедов и Мезенцев. Нефедов, заочно учившийся в пединституте на преподавателя биологии. Кроме Нефедова, никого так или иначе связанного с изучение растительного мира, в экипаже не оказалось. Мезенцев был санинструктором. Командиры двух отделений гвардейцев - испанцы и два десятка гвардейцев имели на вооружении холодное оружие, двустволки и обрезы. Красавцев Мезенцев и Нефедов были вооружены автоматами ППД и пистолетами. Все - доспехах и шлемах. Если прибрежные индейцы уже признали власть испанцев и немцев, то выше в горах обитали еще вполне дикие племена.
  С помощью сопровождающего немца Эдгара Кюхлера и туземцев - проводников в деревне наняли четыре десятка носильщиков. По возвращении носильщикам обещали железные ножи. В путь двинулись на рассвете следующего дня. Дождя, к счастью, не было.
  Предстояло пройти почти двадцать километров через заболоченные джунгли, затем еще с десяток километров подниматься по горным джунглям. Широколиственные леса среднегорья, в которых, судя по Брокгаузу, и росло хинное дерево, должны были начаться с высоты 1500 метров над уровнем моря. По прямой до них было 36 километров. Вернуться планировали через 8 - 10 дней. Варяг оставался на якорной стоянке у деревни ожидать возвращения экспедиции.
  Предстоящий путь существенно осложнялся тем, что экспедиция пришлась на самый пик сезона дождей. В это время количество осадков на горных склонах могло достигать 400 миллиметров в месяц. Примерно такое же количество осадков выпадает в средней полосе России за весь весеннее - осенний период. Пешее сообщение между индейскими деревнями обычно осуществляется в сухой сезон, когда реки мелеют, а болота подсыхают. Теперь же, даже горные ручьи превращались после ливней в ревущие горные потоки, переправа через которые была невозможна. Тропы, идущие вдоль берегов, становятся непроходимыми. На водоразделах джунгли затапливают вышедшие из берегов болота. В это время индейцы не отходили далеко от деревень.
  Но, острая потребность республики в каучуке не позволяла отложить экспедицию до сухого периода. Для похода в бассейн Ориноко требовались в большом количестве противомалярийные препараты. После совета с проводниками и местными индейцами решили двигаться параллельно рекам, но не вдоль их русел, а ближе к водоразделам. Троп там не было. Поэтому дорогу придется прорубать.
  Впрочем, первые два километра прошли по вырубке. Легкими даже эти километры не были. Ценные стволы индейцы уже уволокли. Зато, остальные валялись как попало, сцепившись сучьями. Да и кустарник, за время прошедшее после вырубки, уже разросся. Эти два километра прошли за два часа. Дальше стало еще хуже.
  В раскисшей от дождей почве ноги тонули до середины голени. Толстенные стволы, переплетенные лианами и кустарником, преграждали путь. Четверть носильщиков вооружили здоровенными тесаками - мачете. Часто сменяясь, носильщики прорубали дорогу через джунгли. За рубщиками шли носильщики, за ними - гвардейцы. Стало сумрачно. Дневной свет едва проникал до земли сквозь многослойную густую зелень. Сверху капало и даже лило. Вода смешивалась со стекающим по лицам и телам потом. Жара, духота и стопроцентная влажность. Одежда, сапоги, оружие - все стало мокрым. На головы сыпался древесный мусор, насекомые и гусеницы. Над головами и вокруг орали и вопили какие-то птицы или звери. За час удавалось пройти не более полукилометра.
  К счастью, густо населявшие джунгли ядовитые змеи, пауки - птицееды, скорпионы и прочая мерзость расползалась с дороги, услышав частые удары мачете и шорох падающих стволов. Но, слепни, мухи, комары и прочая летучая мерзость шума не боялись и густо облепляли медленно идущих людей. Спасали только надетые под шлемы накомарники, но, душно в них было невыносимо.
  За день прошли километров семь. За час до заката остановились и приступили к подготовке ночлега. Очистили от подлеска относительно сухой пятачок джунглей, огородили забором из срубленных кустов и лиан. Костер удалось разжечь только с помощью керосина. Вся древесина, даже сухостой, промокла насквозь. Носильщики готовили еду на костре, гвардейцы - на керосиновых плитках.
  После ужина выставили часовых и вырубились замертво. Но, выспаться толком не удалось. Ночью ливануло по-взрослому. Даже, не как из ведра, а просто сплошной стеной. Палатки из парусины поток сверху выдержали, но почва вскоре перестала впитывать воду и весь лагерь оказался по щиколотку в воде, сплошным потоком стекавшей под уклон местности. Костер затух. К счастью, керосиновые лампы дождь не погасил. Гвардейцы с руганью повскакивали и принялись спасать из воды имущество. Местные туземцы еще с вечера развесили свои тюки на кольях. Полночи в темноте под ливнем строили помосты из жердей и накрывали их палатками. Лишь каким то чудом никто никого не зарубил топором или мачете. Поспать удалось лишь несколько часов.
  Теоретически было известно, что теплые и влажные воздушные массы, приходящие с моря, упираются в высокие горные хребты и выливаются проливными дождями. До трех тысяч миллиметров осадков в год. Теперь только мартийцы поняли, что это означает на практике, хотя и на островах ливни тоже были не слабыми.
  Приготовив завтрак, камчатцы кое-как поели вареного батата с тушенкой, аппетита не было совсем. Сказывалось полное отсутствие акклиматизации. Все же, климат на океанских островах был совсем другим. Только местные носильщики уплетали за обе щеки. Часов в десять возобновили движение. За день прошли около десяти километров. Характер местности изменился. Равнина сменилась пологими холмами. Решили выйти на гребень гряды холмов и дальше идти по гребню. На последнем издыхании вышли на гребень стометровой высоты и встали на ночевку.
  Наученные горьким опытом, палатки сразу ставили на помосты из жердей. Ночью опять ливануло. Но, выспаться на этот раз удалось. Устали настолько, что на укусы комаров, проникавших сквозь щели помоста, не реагировали. К счастью, на время ливня комары взяли паузу.
  Весь следующий день двигались по гребню. Почва здесь была посуше, ноги почти не вязли. Зато, подъемы постоянно чередовались со спусками. Всю середину дня пришлось простоять, пережидая очередной ливень. Отсиделись, растянув парусиновые навесы. По этой причине прошли всего семь километров, зато вышли к индейской деревне Торундой, стоявшей на плоской вершине холма на стыке двух уходящих вверх ущелий. Высота по барометру уже составляла 800 метров над уровнем моря. Торундой был последней деревней, признавшей власть губернатора Хоэрмута. Выше были дикие земли. В деревне взяли еще двух местных проводников.
  После ночевки в деревне пошли от неё прямо вверх по гребню, разделявшему два ущелья. Дождь временно прекратился. Облака растянуло. Выглянуло солнце. За день прошли около десяти километров по горизонтали и набрали ещё 700 метров по высоте. Зона дождевых тропических лесов наконец-то закончилась. Отряд вступил в высотный пояс субтропических лиственных лесов. Изменение характера растительности свидетельствовало, что на этой высоте уже наблюдались выраженные сезонные колебания температуры. Здесь в зимнее время по ночам температура падала до 10 -15 градусов. Помимо субтропических в окружающем лесу начали встречаться и вполне обычные деревья: дубы, клены, тополя. В верхней части этого климатического пояса и следовало искать хинные деревья. Ночью опять лил дождь.
  Проходимость леса заметно облегчилась. За следующий день прошли с десяток километров и поднялись до высоты 2200 метров. Пальмы исчезли вообще. Зато, появились деревья похожие на иву, ольху и лещину. Лес стал заметно светлее и реже. Хинное дерево, по описанию в Брокгаузе, походило на ольху. Здесь командование решило ставить базовый лагерь. На гребне расчистили площадку, укрепили периметр лагеря плетнем, установили палатки и шалаши.
  Утром две поисковые группы в составе пяти гвардейцев, двух проводников и десятка носильщиков каждая, вышли из лагеря в два ущелья по обе стороны от гребня. Возглавляли группы Нефедов и Мезенцев. Обе группы должны были подняться вверх по ущельям, затем спуститься обратно к лагерю. Учитывая, что отряд находился на потенциально враждебной территории, Красавцев поставил четко ограниченную задачу: три часа хода вперед и вверх со сбором образцов растительности, затем перекус сухим пайком и возвращение. Поисковые группы имели ракетницы с сигнальными ракетами. Третья группа с самим Красавцевым осталась в лагере на подстраховке.
  Трое местных, не выдавая себя, следили из зарослей за парой бледнолицых, сопровождаемой ладонью индейцев в железных рубахах, а также двумя ладонями береговых индейцев, вооруженных большими железными тесаками. Старший воин Хитрый Змей из племени 'Горных архаров' много раз слышал россказни о смертельном громовом оружии бледнолицых. Бледнолицые и одоспешные индейцы за спинами на ремнях несли блестящие железные палки.
  Хитрый Змей догадывался, что это и было то самое громовое оружие. Захватив такое оружие, Хитрый Змей прославил бы свой род навсегда. Кроме того, враги имели железные сабли и железные одежды. Железо Хитрый Змей знал. У вождя племени был железный нож, захваченный им у береговых, и медное копье, доставшееся ему от прежнего вождя.
  От вождя Хитрый Змей слышал, что 13 лет назад воины племени столкнулись в бою с отрядом бледнолицых, вторгшихся на территорию племени. Громовое оружие и железные сабли врагов нанесли племени тяжелые потери. Их железные рубахи не пробивались копьями с костяными наконечниками и каменными топорами. Племя потеряло почти половину воинов, но, бледнолицые дальше не прошли. Вождь утверждал, что племя одержало победу. Хитрый Змей не верил вождю насчет одержанной победы. Была бы победа, были бы трофеи: железные рубахи, сабли, громовое оружие. А их не было. Значит, племя проиграло битву. Правда, дальше на территорию племени враги не пошли. Может, просто передумали.
  Хитрый Змей с товарищами проследили бледнолицых до их лагеря, оставшись незамеченными, и даже пересчитали врагов. Затем бегом двинулись в деревню, чтобы успеть дотемна. Услышав новость, вождь объявил общий сбор. Несмотря на ночную тьму, в другие деревни племени побежали гонцы. Хитрого Змея с тремя другими воинами отправили следить за бледнолицыми.
  После возвращения поисковых групп Нефедов с Мезенцевым провели экспресс анализ доставленных образцов. Образцы коры каждого вида они измельчили, растерли и попробовали на вкус. Два образца имели характерный привкус хинина. Цель экспедиции была достигнута.
  Оставшиеся в лагере носильщики не сидели без дела. Красавцев, гвардейцы, да и все местные прекрасно понимали, что находятся на враждебной территории. Прибрежные племена довольно часто воевали с горными.
  Весь подлесок в радиусе 40 шагов вокруг изгороди был вырублен. Остались лишь голые толстые стволы, очищенные от веток до высоты в три метра. Весь заготовленный таким образом хворост пошел на укрепление изгороди. Плетень из веток, заплетенных вокруг вбитых в землю кольев, довели до высоты два с половиной метра. С внутренней стороны из жердей построили помост для стрелков и будки с амбразурами для караульных, выступающие выше уровня стены. Изгородь вполне защищала гарнизон от стрел и копий с костяными наконечниками, которыми могли быть вооружены туземцы.
  На ночь выставили 4 парных караула, в каждом по одному гвардейцу и по два местных носильщика с тесаками. Носильщики должны были, в случае нападения, прикрывать стрелка, давая ему возможность перезаряжать двустволку. Смена караулов - каждые три часа. Снаружи изгороди ниже сторожевых будок вывесили четыре керосиновые лампы. Так, чтобы караульные оставались в тени. В то же время все подходы к изгороди снаружи были освещены. В штабной палатке вместе со сменным начальником караула дежурил резерв в составе трех гвардейцев и шести носильщиков.
  Представитель губернатора фон Готлиб предупредил, что горные туземцы любят нападать ночью. Местные проводники подтвердили, что горные, как бандиты, предпочитают нападать изподтишка или ночью. Поэтому Красавцев к организации караульной службы подошел со всей серьезностью. Однако, ночь прошла спокойно, если не считать очередного ливня.
  С утра поисковые группы выступили снова по тем же маршрутам. Требовалось определить примерное количество хинных деревьев на единицу площади горного склона и набрать побольше коры. Представитель губернатора пошел с группой Нефедова, чтобы посмотреть на хинные деревья в натуре. Красавцев приказал поисковикам возвратиться в лагерь за два часа до заката.
  К вечеру группы вернулись, набрав 11 вещмешков хинной коры. За день вырубку вокруг лагеря расширили до 50 метров, а высоту изгороди - до 3 метров. Караулы на ночь назначили в том же порядке.
  За день в деревню подтянулись воины из остальных пяти деревень племени Горных архаров. На закате все воины выступили в поход. Всего 166 воинов. Было время, когда племя могло выставить до тысячи воинов, но, три прошедших за последние 20 лет моровых поветрия, резко сократили численность племени. Тем не менее, по количеству воинов силы племени превосходили противника втрое. К тому же, вождь надеялся застать врагов врасплох и перебить их сонными.
  За четыре часа вождь Орлиный Коготь привел своих воинов к лагерю пришельцев. Враги успели укрепить свой лагерь. Подходы к нему были ярко освещены. Вождь повелел воинам скрытно окружить лагерь со всех сторон и приказал ждать. Хитрый Змей доложил, что лагерь спит, но, на стене выставлены караулы. Противник ни о чем не догадывается.
  Вождь дождался. Ближе к середине ночи хлынул очередной тропический ливень. Видимость со стены упала до 15 - 20 шагов. Отражаясь в густо падающих каплях, свет ламп закрыл окружающий лагерь лес матовым светящимся пологом.
  Сменный начальник караула Мезенцев как раз вышел из штабной палатки в очередной раз проверить караулы. С одной из башен дуплетом грохнули выстрелы. В ответ со всех сторон донесся яростный вопль, перекрывший шум ливня. Выстрелы загрохотали со всех башен. Через несколько секунд рванули ручные гранаты. У каждого караульного гвардейца их было по шесть штук.
  Из палаток выскивали гвардейцы с ружьями и саблями. Из шалашей - носильщики с мачете, топорами и лопатами в руках. Через изгородь в лагерь с воем и воплями горохом сыпались нападающие. На изгородь туземцы залезали как обезьяны. Частые разрывы гранат не смогли смять их атакующий порыв. В свете нескольких керосиновых ламп, освещающих внутренний двор лагеря, в густых струях дождя закипела кровавая сеча.
  Сделав по два выстрела, гвардейцы отбросили ружья. Перезарядиться никакой возможности не было. Только караульные с башен, израсходовав все гранаты, продолжали стрелять дуплетами практически в упор. Пули мощных трехлинейных патронов, даже выпущенные из коротких и гладких ружейных стволов, дырявили туземцев навылет. Специальным распоряжением наркома обороны, экспедиция была полностью снабжена патронами, произведенными исключительно в 20-м веке.
  Обороняющиеся сгруппировались вокруг штабной палатки. Четыре сторожевых вышки тоже остались в их руках. От вышек нападающих отбросили разрывы гранат.
  Мало кто успел надеть кирасы и кольчуги. Только караул рубился в доспехах. Двое испанцев, отстрелявшись из обрезов, ринулись в гущу нападающих, стремительно орудуя мечами направо и налево. Они то, доспехи одеть успели. От них не отставал и фон Готлиб. В доспехах они работали как самоходные мясорубки.
   Трое мартийцев в рубку не полезли, оставшись у штабной палатки за спинами гвардейцев и носильщиков, часто стреляя из автоматов одиночными. Бой шел накоротке. Промахнуться по врагу было трудно. Сложнее было не попасть по своим. Выручало то, что все нападающие были в боевой раскраске, а свои носильщики - без оной. Стрельба и яростная рубка продолжалась минут пять - семь, показавшихся мартийцам целым часом. Затем туземцев отжали к стене. Все же, копья с костяными наконечниками и каменные топоры против огнестрельного оружия и стальных мечей не тянули. Весь двор был завален телами.
  Грозный вой туземцев постепенно сменился воплями раненых. Нападающие сначала поодиночке, а потом толпой рванулись к стене, пытаясь уйти от верной смерти. Их рубили со спины. Снимали выстрелами с гребня стены. Мартийцы перешли на стрельбу короткими очередями. Некоторое время стрелки на башнях еще вели огонь, затем замолкли и они.
  Тишина не наступила. Вопили раненые. Продолжала с шумом валиться с черного небосвода вода.
  Красавцев приказал командирам подобрать своих раненых и перенести их в палатки. Своих погибших собрать в одном месте и доложить о потерях. Носильщики, между тем, принялись добивать чужих раненых. Мезенцев и двое санинструкторов отделений приступили к оказанию медпомощи.
  Бригадир носильщиков через немца спросил у Красавцева, будут ли камчатцы снимать скальпы с убитых ими врагов. Фон Готлиб пояснил, что таков у местных обычай. Чем больше снятых скальпов, тем авторитетнее воин. Порекомендовал не препятствовать, что бы сохранить добрые отношения.
  Красавцев разрешил местным снять скальпы со всех убитых врагов, кроме двух легко раненых. Камчатцы на скальпы не претендовали. Носильщики обрадовались, как дети. Дошло до боевых плясок и боевых воплей. Каждый носильщик вдруг резко стал крутейшим воином. Красавцев велел им прекратить и помогать своим раненым. Готлибу поручил допросить пленных и выяснить, возможно ли в ближайшее время новое нападение.
  Потери оказались серьезными. Четверо гвардейцев убиты. Трое тяжело ранены. Потери носильщиков - шестнадцать убитых и девять серьезно раненых. Потерь вооружения, кроме израсходованных гранат, не зафиксировано.
   Легкие ранения получили все. Костяные наконечники копий достали всех. Даже одоспешенных бойцов в руки и ноги. Но, чтобы получилась серьезная рана, такой наконечник должен был попасть в уязвимое место.
  Некоторые носильщики получили до десятка колотых ран, но остались на ногах. Фехтовальных навыков они не имели, зато, рубить с одного удара тяжелыми тесаками стволы толщиной в руку наловчились вполне. Вот руки они и рубили. А также головы, ноги и туловища. За испанцами оставались целые просеки из мертвых тел. Перед сторожевыми башнями трупы лежали в два - три слоя. Слоями их укладывали последовательные разрывы гранат. Меньше всех пострадали гвардейцы на башнях, и мартийцы. Хотя, досталось и им. Туземцы не только кололи копьями, но и метали их. Довольно метко, надо заметить.
  Подсчет потерь противника завершили только утром. Некоторые трупы обнаружились в кустах вокруг лагеря. Всего нападающие потеряли убитыми 117 человек. Сколько ушло легкораненых, осталось неизвестным. Неходячие тяжелораненые превратились к утру, усилиями носильщиков, в трупы, лишившись, при этом, скальпов.
  По результатом допроса бывших пленных, фон Готлиб доложил, что напавшее племя Горных архаров лишилось двух третей воинов. Из остальных, наверняка, половина серьезно ранена, остальные до смерти напуганы. Так что племя не боеспособно, и в ближайшее время станет жертвой соседних племен. Другие племена базируются на достаточном удалении. Поэтому, в ближайшее время нападения можно не опасаться.
  Мезенцев с помощниками промывал, дезинфицировал, зашивал раны, перевязывал. Весь запас перевязочных материалов, йода и спирта был израсходован. Красавцев принял решение прекратить сбор и отходить. Раненые нуждались в срочной медпомощи. Утром соорудили волокуши для тяжело раненых и двинулись в обратный путь. Шли по уже пробитой тропе. К вечеру дошли до деревни. Здесь добрали еще два десятка носильщиков.
  На рассвете выступили. Раненых несли на носилках. Шли без перерыва на обед. К ночи дошли до Бубуреса. Все же, вниз идти легче, чем вверх. Да и тропа уже прорублена. Раненых носильщиков оставили в деревне.
  Погрузились на Варяг и к ночи пришли в Маракайбо. На следующий день утром провели переговоры с губернатором. Согласовали закупочную цену на хинную кору в размере одного эскудо за пуд с доставкой в Красногорск. Губернатор Хоэрмут был явно воодушевлен появлением нового стабильного источника дохода. Да и потом рассчитывал серьезно заработать на перепродаже хинина в Европе и в Новом Свете. Хоэрмут пообещал поставить первую партию коры через три недели.
  Не откладывая в долгий ящик, Варяг задымил трубами и отошел от пристани. Раненых нужно было доставить в госпиталь Ленинграда возможно скорее.
   14. Бурление масс.
  Несмотря на массированную агитационную компанию, развернутую активистами 'Дарав', как стали сокращенно называть фракцию 'Даешь равноправие', повторить прошлый успех и склонить на свою сторону большинство комсомольцев ни в одной из первичных организаций не удалось. Тем не менее, общее количество комсомольцев, вступивших во фракцию, достигло 123 человек, что составило 38% списочного состава комсомольской организации республики.
  Бюро фракции заседало дважды в неделю, занимаясь приемом во фракцию новых членов и обсуждением текущих вопросов. Кроме того, активисты горячо дискутировали по вопросам дальнейшего развития республики. Заранее назначенный докладчик штудировал один из трудов основоположников: Маркса, Энгельса, Ленина или Сталина. Затем с позиций, изложенных в трудах классиков, придирчиво обсуждали порядки, установленные в республике. Бюро, как правило, приходило к выводу, что республика все дальше отходит от идеалов коммунизма.
  Поскольку, добиться большинства в комсомольских организациях не удавалось, секретарь фракции Скрипко предложил сменить тактику борьбы. До следующих выборов Верховного Совета, которые, согласно Конституции Республики, проводятся раз в два года, оставалось еще 13 месяцев. Скрипко предложил сделать ставку на захват большинства в Совете. Выборную компанию вести под лозунгом : 'Власть - молодым!'. В самом деле, комсомольцы составляли три четверти избирателей республики, а в Совете они вообще не были представлены. В Совнаркоме - всего один комсомолец.
  Тщательно подготовить избирательную программу, которая заинтересует большинство комсомольцев, и провести в Совет не менее четверых членов фракции, не акцентируя, однако, внимание на этом членстве.
  Затем, имея большинство в Совете в четыре голоса из семи, назначить наркомами своих людей. Потом подготовить и провести через общее собрание граждан необходимые поправки в Конституцию, тем самым утвердить свою власть в Республике. Бюро фракции одобрило план Скрипко. Назначили ответственных за подготовку избирательной платформы и подбор проходных кандидатов по всем избирательным округам.
  Наркомобраз мамлей Сенечкин, увлекавшийся в школьные годы историей древнего Рима, внес в Совнарком и Верховный Совет предложение переименовать гражданские категории на древнеримский манер. Гражданина 1-ой категории, не имеющего права голоса, он предложил именовать просто 'гражданином'. Гражданина 2-ой категории - 'избирателем', гражданина 3-ей категории - 'декурионом', 4-ой - 'легатом', 5-ой - 'трибуном' а 6-ой - 'консулом'.
  В самом деле, 'нарком образования, гражданин Республики пятой категории Сенечкин' звучало несколько по-дурацки. А совсем по-другому звучит: 'нарком образования, трибун Республики Сенечкин'. Верховный Совет новые названия гражданских категорий утвердил.
  Кроме того, постановили, в случае не избрания гражданина на выборный пост на новый срок, оставить ему гражданскую категорию лишь на одну ступень ниже соответствующей ранее занимаемому посту.
  По ходатайству начальника Генштаба Веденева, Верховный Совет постановил: всех краснофлотцев и красноармейцев, а также командиров, занятых в гражданских отраслях, уволить из действующего состава армии и флота в запас. Это исключило необходимость повышать им воинское звание в соответствии с выслугой лет. Да и вообще было справедливо. Граждане республики приняли нововведение с пониманием.
  Сам Предсовнаркома предложил Верховному Совету упразднить территориальные наркоматы. В самом деле, в Совнаркоме стало уже пять территориальных наркомов: островов Крым, Сахалин, Тринидад, Гренада и Пуэрто-Рико. Вместо них он предложил создать один наркомат территориального управления, а наркомов островов переименовать в 'администраторов'. Реформа должна обеспечить единство подходов к управлению на всех территориях Республики. Верховный Совет предложение утвердил. Возглавить нарком терупр поручили наркому Тринидада Ягудину, вполне справлявшемуся со сложными обязанностями руководителя крупного острова.
  После отхода эскадры на Пуэрто-Рико напряженность работы Председателя Совнаркома заметно снизилась. Большую часть горящих проблем удалось решить. Наркомы наконец научились самостоятельно решать вопросы в своей компетенции. Заседания Совнаркома стали проводить не ежедневно, а дважды в неделю: по средам и субботам.
  У Николая Иосифовича появилась возможность уделять больше внимания семье: шести женам, двоим своим и пятерым приемным детям. Назначенная старшей женой Аймуяль, несмотря на юный возраст, сумела расставить остальных жен на подобающие места. Недаром, она была дочерью вождя. Хотя, пару раз конфликт между женами - испанками и женами - индеанками пришлось урегулировать лично главе семейства. Все же их менталитет и понимание места жен в семье у испанок и туземок сильно отличались. Николай Иосифович твердо встал на сторону старшей жены. Возмутительницы спокойствия остались на неделю без сладкого.
  Самое главное, у Предсовнаркома появилась возможность в рабочее время поразмыслить над стратегическими проблемами государственного устройства Республики.
  Хотя, в 1917 году Мещерский твердо и однозначно перешел на сторону восставшего народа, многие из последующих действий партии большевиков вызывали у него острое неприятие. По этой причине в политику он старался не встревать, занимаясь исключительно боевой подготовкой вверенных ему кораблей и подразделений.
  Теперь у него появилась возможность исправить многочисленные 'перегибы' и 'перекосы', допущенные большевиками в их старом мире. Извилистую 'линию партии' следовало распрямить.
  Разрешив фракции и в партии и комсомоле, приняв соответствующую поправку в Конституцию, он резко ограничил возможности Политбюро вмешиваться в текущую деятельность Совнаркома.
  Первым делом следовало скомпенсировать неуемную активность даровцев, стремящихся установить в Республике, по сути, военный коммунизм первых лет советской власти в их старом мире. Тут кстати подвернулся продовольственный вопрос.
  Докладывая о продовольственном положении республики на заседании Совнаркома, наркомторг Игнатьев посетовал, что большую часть продовольствия Республика получает с плантации вокруг Сталинграда.
  Случайно оказавшийся в гарнизоне Сталинграда старшина Трефилов, выходец из семьи зажиточных крестьян, проявил талант организатора и сумел освоить всю территорию вырубки, окружающей крепость, общей площадью около трехсот десятин. С помощью двух сотен пленных туземцев, четырех сотен местных туземок, четырех десятков пленных испанцев и двух десятков лошадей, он сумел организовать правильный севооборот, снимая четыре урожая в год. Построил большую свиноферму и коровник, полностью обеспечив животных кормами.
  Все туземные племена поставляют в республику в виде дани лишь дикорастущие фрукты и овощи, собранные в джунглях. Навыков земледелия туземцы практически не имеют. Крохотные возделанные участки обеспечивают лишь малую часть потребностей племен в продовольствии. Причем работают на земле исключительно женщины. Туземцы - мужчины работу на земле считают ниже достоинства воина. Большую часть продовольствия племена добывают охотой и собирательством.
  Учитывая опыт Трефилова, Игнатьев предложил возродить сельхоз производство в захваченных поместьях на Пуэрто-Рико. Иначе переданные туземным племенам бывшие испанские энкомьенды неизбежно придут в запустение и зарастут лесом.
  Совнарком с подачи Игнатьева решил основать в каждой энкомьенде сельхозпредприятие, которое по старой памяти решили назвать 'колхозом'. На каждый колхоз поставить председателем одного добровольца из краснофлотцев или красноармейцев крестьянского происхождения. Передать ему пару десятков пленных испанцев из числа крестьян и ремесленников, полсотни военнопленных туземцев, десяток лошадей и немного скота на племя. Местному подданному племени поручить конвоирование пленных и охрану поместья. Женщин из местного племени привлекать к работам на добровольной основе с оплатой продовольствием и деньгами.
  Мало того, Мещерский настоял, чтобы после двух лет успешной работы каждому председателю было разрешено взять энкомьенду в бессрочную аренду с предоставлением ему полной хозяйственной самостоятельности. Назначенные председателями колхозов мартийцы автоматически становились декурионами.
  На следующем заседании в эту же 'струю' встроился и нарком промышленности Болотников. Ему надоело возиться с общим заводом. Управление пошивом обуви, одежды, сбруи, изготовлением мебели, посуды и прочего ширпотреба только отнимает дорогое время у весьма немногочисленных мартийцев. Завод требуется снабжать сырьем, инструментом, продовольствием, одеждой, обувью. Продукцию следует учитывать и распределять. Необходимо вести бухучет.
  Болотников предложил разрешить пленным и наемным мастерам после полугода успешной работы взять в аренду оборудование и помещение своего производственного участка и предоставить им полную хозяйственную самостоятельность. Пусть сами решают все вопросы снабжения, учета и сбыта. Для этого объявить свободу торговли, оставив монополию государства на ряд стратегических товаров.
  В ведении наркомата промышленности нарком предложил оставить только спецзавод, судоверфь, металлургический и химический заводы. Горнодобывающую, строительную лесную промышленность, а также производство стройматериалов предложил оставить за наркоматами горной промышленности и внутренних дел, поскольку в них работают исключительно военнопленные.
  Совнарком поручил наркомату промышленности разработку плана перевода производства бытовых товаров в частные руки и ликвидации общего завода.
  Поскольку Верховный Совет разрешил испанцам и голландцам стать частными производителями, никаких оснований запрещать то же самое мартийцам не просматривалось. Единственное отличие - мартийцам разрешили брать в аренду и некоторые секретные производства.
  Осознав, что реформы Игнатьева и Болотникова приводят к созданию в Республике крупного частного производственного и сельскохозяйственного секторов, Николай Иосифович созвал совещание в узком составе. Присутствовали Генсек Влазнев, Председатель Верховного Совета Востриков, наркомы Игнатьев и Болотников. Ну и сам Предсовнаркома.
  - Товарищи! - начал Мещерский, - до сих пор мы считали, что частными мастерскими у нас будут владеть только местные мастера, да и то, лишь после того, как отработают пять лет по контракту. Однако, обстоятельства вынуждают нас резко ускорить формирование частного сектора в сельском хозяйстве и производстве бытовых товаров. Причем возглавить этот процесс придется мартийцам.
  Во-первых, под это дело нужны поправки в законодательство. Во-вторых, кое-кому из наших это может сильно не понравиться!
  - Я даже знаю кому! - вклинился в речь Предсовнаркома Генсек, - комсомольцы из 'Даешь равноправие' уже сейчас из штанов выпрыгивают, а если мы частное предпринимательство разрешим, так они могут и большую бузу устроить!
  - Вот по этому поводу я вас, товарищи и собрал. Это, как ни крути, весьма крутой поворот от ортодоксальной линии Сталина. Желательно, что бы никаких безобразий при этом не возникло!
  - Ну, мы это можем подать, как возврат к истинному ленинизму. НЭП в 1921 году по инициативе Ленина был введен, - вступил Востриков. - Да и многим нашим это очень понравится, особенно тем, кто постарше или по происхождению из крестьян или ремесленников. Таких у нас не мало!
  - Вот к этому я и клоню! - резюмировал Мещерский, - Пантелей Кондратич! - обратился он к Влазневу, - как ты смотришь на то, чтобы создать фракцию коммунистов-социалистов? Под лозунгом построения реального социализма, как переходной фазы к коммунизму. С сохранением частной собственности на текущем этапе. Этим мы уравновесим даровцев. И будет у нас три фракции. Левые - даровцы, правые - социалисты и мы - центристы!
  - В парторганизации даровцев нет, только двое им сочувствуют. А правые точно есть! Да что там говорить, я и сам правый буду. У меня отца в 30-ом году раскулачили и всю семью в Забайкалье сослали. Слава, богу, все выжили. Я то, в то время уже во флоте был. А то бы и меня замели! Уверен, создадим фракцию. И в партии и в комсомоле! Человек под сотню наберем!
  - Ну, тебе самому, пожалуй, в социалисты вступать пока не надо, Генсек должен быть в центре. Но процесс запусти. Кого видишь главой фракции?
  - Фактическим организатором, думаю, будет зам директора общего завода Зюскинд. Он комсомолец. На редкость заводной парень! А за частную собственность он горой будет! Еврей, однако. Настоящий! А в виде вывески председателем фракции назначим Трефилова. Заниматься фракцией ему, в самом деле, будет некогда. В Сталинграде, я полагаю, у него первый колхоз и учредим.
  Николай Иосифович строил далеко идущие планы, не посвящая в них даже ближайших соратников. В дальнейшем он предполагал перейти от монополии на власть ВКП(б) к демократической трех партийной системе. Три фракции: левых, прагматиков и правых он мыслил зародышами будущих политических партий. В этом случае верховная власть безусловно перейдет к избираемому народом на конкурентной основе Совету. Борьба партий за голоса избирателей обеспечит динамичное развитие государственной системы Республики.
  В начале августа на очередном совещании наркомвнудел Шнурко доложил о побеге четверых испанцев с известкового карьера Сахалина. Они угнали ночью у туземцев лодку и уплыли с острова. Перехватить их не удалось. Все корабли были в разгоне. Утром на перехват выслали сторожевые катера, как раз проходившие ходовые испытания, но лодку обнаружить не удалось.
  - И куда они могли деться? - Задал вопрос Мещерский.
  - Уплыть они могли только на остров Санта-Лючия. До него примерно 20 миль. Свободно можно дойти за ночь. Пограничная сотня и местные туземцы на острове за весь следующий день их не нашли. Остров большой. Всю береговую линию за день не обшаришь. Могли пересидеть светлое время и следующей ночью уйти дальше, на Мартинику. На ней наших сил нет.
  А там их может случайный испанский корабль подобрать. А может и не случайный. Если это не случайный побег, а бегство засланных шпионов. И кстати, на Тринидаде за последние три недели пропало шестеро туземцев. Из пропавших, двое служили в конвойных войсках и один - в гарнизоне Сталинграда. Причем в дни, предшествующие пропажам, в двух случаях в море на горизонте наблюдали одиночные корабли. В свете бегства испанцев, вполне допускаю, что эти корабли по ночам высаживали разведгруппы, которые и захватили туземцев. Могли и материковые туземцы их в плен захватить. Пролив Змея за ночь на пироге легко пересечь.
  - Прискорбно! Испанцы, сбежавшие с карьера, ничего ценного своим властям не расскажут. Туземные конвойники - тоже. А вот гарнизонный боец про нефтедобычу может рассказать испанцам много чего. А также и про организацию службы в Сталинграде. Эти безобразия нужно в корне пресечь! Какие предложения у наркомата?
  - Первое. Службу сексотов после мятежа мы ликвидировали. Опыт показывает, что зря. Осведомители нам нужны. Как это ни прискорбно, но их нужно снова заводить. И среди пленных испанцев, и среди вольнонаемных, и среди туземцев, и среди граждан.
  - Ну, что же, если считаешь, что без них нельзя, то заводи.
  - Возражаю! - Заявил нарком науки Жердев. Пусть осведомители будут среди испанцев, голландцев и туземцев. Но не среди мартийцев! Давайте не будем эту подлую плесень среди своих разводить! - Его поддержали наркомы здравоохранения и торговли.
  Мещерский поставил вопрос на голосование. Большинством голосов постановили среди мартийцев сексотов не вербовать. В НКВД создать отдел секретных сотрудников (ОСС). Поручить отделу сбор информации о настроениях всех групп населения республики, а также выявление предателей и шпионов.
  - Что еще предложишь? - Поинтересовался Предсовнаркома.
  - Если первые два пограничных катера прошли ходовые испытания, направить их на Тринидад, пусть патрулируют пролив Змея. Нужно пресечь всякие контакты тринидадских туземцев с материковыми. Нужно срочно достроить еще 4 катера, стоящих на стапелях, и обеспечить ими полное морское патрулирование Тринидада. Да и Сахалин тоже не мешало бы патрулировать с моря. И Пуэрто-Рико тоже. Все катера свести в пограничный дивизион и подчинить командованию пограничных войск.
  - Согласен, Тринидад охранять с моря нужно. Пролив между Сахалином и Санта-Лючией тоже. А вот Пуэрто-Рико - вряд-ли. Он от соседних островов отделен достаточно широкими проливами. На пироге их переплыть сложно. А чужой корабль береговые племена или пограничники заметят, - заключил Мещерский.
  Совнарком принял предложение Шнурко. Постановили после достройки четырех катеров заложить еще два и направить их на патрулирование пролива между Сахалином и Санта-Лючией. Сформировать из восьми катеров пограничный дивизион в составе ВМФ республики и оперативно подчинить его командованию погранвойск.
  На следующем заседании Совнаркома снова выступил Шнурко. Начал он из далека:
  - Население республики приближается к 50 тысячам, это не включая военнопленных. Состав населения весьма пестрый. Перечислю основные группы: мартийцы, жены мартийцев, подданные туземцы, вассальные туземцы, наемные голландцы с семьями, военнопленные испанцы, семьи военнопленных, расконвоированные испанцы на договорах, принятые в подданство испанцы с семьями, военнопленные туземцы. И все это размещается на пяти изолированных островах. Мартийцы составляют менее одного процента в общей численности. С помощью создаваемого сейчас ОСС мы сможем отслеживать настроения в каждой группе населения. Но, чтобы накапливать и отслеживать доклады сексотов об отдельных враждебно настроенных лицах, мы должны наладить регистрацию всего населения Республики.
  Наркомат предлагает создать в его штате отдел учета и регистрации. По аналогии с отделами ЗАГС в нашем старом мире. Сейчас мы даже не имеем полных данных обо всех женах мартийцев. Записи о бракосочетаниях хранятся в только архивах администраторов территорий. Необходимо с помощью этих отделов провести всеобщую перепись населения республики и выдать всем жителям паспорта.
  - Бумажные паспорта? - Удивился Зильберман. - Да они придут в негодность у туземцев после первого же ливня!
  - Нет, конечно! Предлагаем паспорта в виде металлических жетонов, которые будут вешаться на шею на цепочке. На жетоне будет выбит индивидуальный номер жителя. А номера будут зарегистрированы в отделе регистрации. Там же будем регистрировать все браки и смерти.
  - А если туземцы откажутся носить жетоны? - Вопросил нарком науки.
  - Если сделать их красиво, носить будут с удовольствием. Туземцы любят всякие побрякушки. Сделать блестящий овальный жетон, выбить на нем звезду, серп с молотом и личный номер. Носить будут с гордостью! - Ответил Игнатьев.
  - Вручать жетоны планируем выпускникам начальных школ. Раньше смысла нет, у туземцев детская смертность большая, - продолжил Шнурко.
  - И сделать жетоны двух видов, например простые железные и красивые бронзовые. Бронзовые вручать отличникам учебы. Это сразу поднимет успеваемость! - с энтузиазмом подключился к дискуссии нарком образ Сенечкин.
  - А как будете заставлять регистрироваться взрослых? - поинтересовался Мещерский.
  - Очень просто. Не имеющих жетонов туземцев не будем призывать в войска и не будем привлекать к работам. Сами регистрироваться прибегут!
  - И в магазинах товары можно продавать только имеющим жетоны, - дополнил нарком торг.
  - А где кадры для отделов регистрации возьмешь? - Поинтересовался Предсовнаркома. - Ни одного мартийца дополнительно в твой наркомат я не дам.
  - На должности начальников отделов по одному человеку на каждом острове выделим из своих рядов. А рядовыми сотрудниками наберем выпускников полугодовой школы. Как раз выпуск скоро.
  - Ну, что же. Думаю, в таком случае у наркомов возражений нет? Тогда, Никита Фадеич, готовьте распоряжение Совнаркома о формировании в составе НКВД отдела учета и регистрации, сокращенно ОУР, с филиалами на каждом острове. Но, выпускников школы дадим тебе всего по одному на Гренаде, Сахалине и Крыму, и по двое на Тринидаде и Пуэрто-Рико. Они у нас всем нужны.
  Наркомату промышленности поручим подготовку к массовому производству жетонов. Кстати, гражданам, я думаю, лучше жетоны выдавать серебряные. Эскизы жетонов представьте мне на утверждение.
  - Сделаем, Николай Иосифович, - откликнулся Болотников.
  - И еще один вопрос, товарищи. Скользкий довольно таки. По поводу побега испанцев. Их у нас поболее 10 тысяч. У них документов тоже никаких. А учитывать их и отличать друг от друга нужно. Предлагаю делать военнопленным татуировку на предплечье. Например, звезду и порядковый номер.
  - Нужное дело! И не вижу ничего скользкого, - откликнулся Болотников. - Только вот, против звезды многие будут сильно возражать! Подумают, знак дьявола. Лучше крест и номер.
  - Тогда предлагаю не крест, а меч острием вниз. Меч - это тот же крест. Военный - значит меч. Пленный - потому острием вниз. Так и будем им объяснять. А кроме номера, напишем еще имя и фамилию. Против этого, думаю, возражать они не будут. А мастеров татуировки среди туземцев полно.
  - Принимается, готовь распоряжение, Никита Фадеич, - завершил обсуждение Предсовнаркома.
  Два пограничных катера, построенных по образцу малых охотников за подводными лодками типа МО из старого мира, прошли ходовые испытания. Поименовали их Альбатрос-1 и Альбатрос-2. С двумя двигателями ГАЗ они показали полный ход 11 узлов. Запас хода на 9 узлах - 2300 миль. Вооружение: на баке пушка калибра 45 мм собственного производства, на рубке - станковый пулемет, на юте - 80-мм миномет для обстрела береговых целей. Экипаж 52 человека: командир и стармех - краснофлотцы, артиллеристы и спецы - юнги с парусников, досмотровая команда 21 человек - испанцы и туземцы. Личное оружие краснофлотцев - автоматы, спецов - револьверы, досмотровая команда - ружья, обрезы, доспехи и холодное оружие.
  Забазировали катера в Сталинграде. Поочередно, по двое суток каждый, они должны будут патрулировать длинный пролив Змея, отделяющий Тринидад от материка. Экипажам поставили задачу, полностью уничтожить все туземные деревни на материковом берегу пролива и утопить все пироги береговых. В пролив береговые карибы вообще не должны высовываться. После потопления пирог пловцов брать с воды в плен и сдавать на Тринидад.
  Старшина Угольников не без колебаний согласился перейти с должности штурмана когга Киров на должность командира сторожевого катера Альбатрос-1. Все же корабль и катер - две большие разницы. Перевесили чашу весов обещание командования присвоить ему младшего лейтенанта и льготный график будущей службы: двое суток в дозоре, двое суток на базе. Его три молодых жены: две туземки и одна испанка горячо поддержали решение главы семейства. Штурман Кирова бывал дома всего две ночи в неделю. Семьи катерников должны были перебраться из Крыма в Сталинград, где решено было забазировать катера, следующим регулярным рейсом Авроры. Гражданская категория декуриона Угольникову сохранялась.
  Стармехом катера назначили краснофлотца Матвейчука. Он же по совместительству был и начартом. Артиллеристов, мотористов, радистов, сигнальщиков и матросов набрали из юнг парусников. Прослужив на кораблях по полугоду и более, они уже набрались кое-какого опыта, хотя и были по меркам старого мира - пацанами.
  Впрочем, катера должны были нести службу ввиду берегов Тринидада, при волнении выше четырех баллов уходить на подветренную сторону острова. Так что особых сложностей не предвиделось. Досмотровую, а по факту абордажную, команду составили два десятка матерых воинов - испанцев и туземцев.
  За первые сутки в проливе Змея катерники утопили пять пирог и подобрали с воды три десятка индейцев. Пленных высадили на берег в туземной деревне и передали по акту пограничникам. В ночное время пролив подсвечивали прожекторами. Взяли пленных еще с трех пирог. К удивлению Угольникова, среди туземцев, прикидывающихся простыми рыбаками, оказалось трое испанцев. Этих высаживать не стали, а сдали по окончании патрулирования в крепость, где с ними разбирались НКВД-шники. Позднее Угольников узнал, что испанцы имели приказ захватить на Тринидаде мартийца и вывезти его на материк.
  Во второе патрулирование пироги карибов уже не удалялись от берега дальше двух кабельтовых. Тем не менее, большую часть из них удалось расстрелять из орудия. Правда, взять с мелководья пленных не вышло. Пришлось добить карибов из пулемета. На третьем и четвертом патрулях пирог карибов не увидели совсем, зато вволю постреляли из миномета по береговым деревням карибов.
  Альбатросу-2 повезло больше. На пятом выходе он захватил у восточного входа в пролив одиночную испанскую каравеллу. Далее в проливе ловили рыбу только араваки с Тринидада. За середину пролива им заходить пограничники запрещали. Нескольких особо нахальных арестовали и сдали береговым погранцам.
  Новая служба Угольникову понравилась. Стрелять по противнику приходилось гораздо чаще, чем на когге. А его женам новая служба понравилась еще сильнее. По ночам на берегу старшине пришлось 'пахать' больше, чем в море. Впрочем, регулярный график и хорошее питание добросовестному исполнению старшиной супружеских обязанностей весьма способствовали. Жены не обижались.
  
   15. Ямайка.
  Возвращение эскадры с Пуэрто-Рико отпраздновали как обычно. Салют, митинг, вечером банкет и танцы. Трофеев на этот раз было не много: красное дерево, лошади и домашний скот, три сотни пленных.
  Большую часть взятого скота, лошадей и пленных оставили в Сан-Хуане. Необходимо было восстановить город и, согласно последнему решению Совнаркома, сформировать колхозы в бывших энкомьендах.
  После шестидневного отдыха эскадра пошла заправляться на Тринидад.
  Среди мартийцев объявили конкурс на должности председателей колхозов. На 9 вакансий объявилось 14 кандидатов, 10 конвойников и 4 краснофлотцев. Все из крестьян. Отобрали самых достойных. Новоявленные председатели занялись укомплектованием хозяйств инвентарем и бытовой утварью, которая предоставлялась колхозам в аренду с правом выкупа. В помощь каждому председателю выделили троих проверенных араваков из конвойных войск Крыма вместе с семьями. Первым же рейсом галеона Фрунзе на Пуэрто-Рико отправили председателей и приданных араваков.
   Самые легкие корабли эскадры: Аврору и Кирова, Совнарком решил снять с каботажной линии Сахалин - Тринидад и направить в экспедицию за каучуком в верховья реки Ориноко. На эти экипажи выбор пал по двум причинам: во-первых, это были самые первые экипажи парусной эскадры, накопившие наибольший опыт. Во-вторых, Аврора и Киров имели минимальную осадку, что будет принципиально важно на мелководьях верховьев Ориноко.
  Поскольку обоими кораблями командовали старшины, капитан-командором экспедиции назначили командира Варяга мамлея Симонова. Командовать сухопутной частью поставили сержанта Красавцева, успешно справившегося с поисками хинного дерева в Кордильерах.
  По трезвому размышлению, Совнарком решил все-таки привлечь немцев к добыче каучука. У самих мартийцев на организацию каучуконосных плантаций и их охрану сил не хватало категорически. Совнарком решил, что, поскольку, спроса на каучук в Европе все равно не будет, немцам волей-неволей придется продавать весь собранный каучук республике. В крайнем случае, немцев можно будет и припугнуть блокадой и лишением торговых преференций. 15-го августа, со всем личным составом экспедиции и двумя представителями немецкого губернатора на борту, корабли вышли из Ленинграда. Им предстоял длинный и трудный путь.
  Вместо Авроры и Кирова на линию Сахалин - Тринидад поставили успешно прошедшие ходовые испытания новые шхуны Котовский и Железняк. На прибрежной линии только что формированные экипажи шхун смогут набраться необходимого опыта.
  Очередные два сторожевых катера, сданные верфью, названные без изысков Альбатросом-3 и Альбатросом-4, после ходовых испытаний направили в Сталинград патрулировать пролив Дракона и залив Париа. В отличие от первых двух, эти катера имели паровые двигатели. Командование поставило морскому пограничному отряду задачу полностью изолировать Тринидад от материка.
   Еще два катера достраивались. На стапелях верфи заложили два корвета водоизмещением по 500 тонн. Их планировали оснастить двумя паровыми машинами по 400 лошадей.
  В Сталинграде эскадра задержалась на неделю. Необходимо было дать туземным гвардейцам возможность плотно пообщаться с женами. После заправки горючим, водой и продовольствием эскадра в составе Марти и семи парусников вышла в Сан-Хуан, где на борт должны были взять еще десять вновь сформированных гвардейских сотен.
  Неугомонные краснофлотцы Зильберман и Зюскинд, прославившиеся еще в Нью-Йорке старого мира, подали прошение в Совнарком о взятии в аренду бумажного производства и типографии. По настоянию Мещерского аренду разрешили. Зильберману дали бумажный цех, а Зюскинду - типографию.
  Бумажный цех уже удовлетворял потребности Республики в писчей бумаге. Правда, ее качество примерно соответствовало оберточной бумаге советского производства. Но, для письма и печати она вполне годилась. Зильберману вменили объем госзаказа и фиксированную цену на него, обязав за полгода довести качество бумаги до газетного стандарта. Разрешили излишки бумаги поставлять в Европу через немцев по рыночным ценам.
  Зюскинду дали госзаказ на учебники для школ, конторские книги и тетради, зафиксировав объем закупок и цену на год. Предприимчивый краснофлотец тут же заказал спезаводу комплект испанского шрифта и еще один печатный станок, намереваясь сверх госзаказа наладить печать библии, псалтыря и житий святых для продажи в Новой Испании и Европе.
  Старшина Кошкин отчитался о разработке и успешных испытаниях натурного макета самолета У-2 в варианте планера. Вершину холма холма на берегу северной бухты срезали, установили на ней направляющие рельсы. Вниз к бухте прорубили просеку и выровняли грунт. В нижней части просеки установили 'требушет', сделанный по аналогии со средневековыми метательными машинами. Груз весом в одну тонну, опускаясь в требушете на пять метров, канатом через систему блоков запускал планер, сообщая ему начальную скорость 90 км/час.
  Силовой каркас и набор планера: ланжероны, нервюры, стрингера построили из сухой древесины бальсы, которая в большом количестве произрастала на Тринидаде. Бальса - мечта авиаконструкторов начала 20-го века. В сухом виде древесина бальсы в два с половиной раза легче сосны при равной прочности и упругости. Планер обтянули трофейным шелком и обработали лаком. Модель самолета У-2 конструкции Поликарпова в масштабе 1:2 весила всего 110 кг.
  Совнарком почти в полном составе присутствовал при демонстрационном запуске модели. Расположились на берегу под холмом. Плотный и ровный пассат силой 4 м/сек дул со стороны бухты навстречу запуску, овевая наркомов и смягчая дневную жару. Под холмом стартовая команда туземцев заряжала грузовую платформу требушета камнями. На холме нервничал главный конструктор Кошкин, в последний раз проверяя готовность планера и стартового стола. В бухте дежурили два смонтированных на индейских пирогах катамарана, готовясь принимать планер. Несмотря на три успешно проведенных пробных запуска, старшина волновался. Решалась судьба будущего воздушного флота Республики.
  Получив сигнал о готовности требушета, Кошкин бегом спустился с холма, еще раз проверил требушет, подбежал к группе зрителей и отрапортовал Мещерскому о готовности планера к запуску. Предсовнаркома санкционировал пуск. Кошкин подошел к требушету и самолично рванул пусковой рычаг. Грузовая платформа со скрипом ухнула вниз. Система блоков, образующая полиспаст с коэффициентом 1:5, протащила планер по направляющим и разогнала его. Канат слетел с тягового крюка под днищем модели.
  Большая рукотворная птица с размахом крыла 5 с лишним метров промелькнула высоко над головами зрителей, и постепенно замедляясь, стала набирать высоту над бухтой. Набрав метров пятьдесят, планер клюнул носом, и, ускоряясь, заскользил к поверхности воды. Пролетев против ветра почти километр, модель плюхнулась в воду у самого барьерного рифа, ограждающего бухту со стороны океана.
  Совнарком в полном составе и в полном восторге хлопал конструктора по плечам, и даже раза три качнул его, подбросив высоко в воздух. Все наркомы были молодыми здоровыми мужиками. Эмоции требовали выхода.
  Очередное заседание Совнаркома посвятили перспективам воздушного флота Республики. Пригласили военных, производственников и научников.
  Сам Мещерский не ожидал столь быстрого успеха от авиа лаборатории. Все же старшина Кошкин был в старом мире всего лишь планеристом - любителем, а никак не конструктором планеров. Один человек - это так мало! К тому же, книг по авиации в библиотеке Марти не было. Только подшивки журнала 'Моделист-конструктор'. Впрочем, небольшая личная библиотечка по авиационной тематике у Кошкина имелась.
  Отчитавшись о разработке планера - модели У-2, Кошкин доложил Совету свои планы. Он собирался построить планер - полноразмерную копию самолета У-2. Достаточно подробная литература по конструкции поликарповского самолета, считавшегося в СССР летающей партой для подготовки летчиков, в его библиотечке имелась.
  - Построив двухместный планер типа У-2, мы получим возможность готовить летчиков - планеристов. Первых пилотов - инструкторов подготовлю я сам. Одновременно с подготовкой пилотов будем строить самолет типа У-2 с форсированным двигателем ГАЗ.
  - Какие характеристики будет иметь самолет с таким двигателем? - Осведомился Мещерский. - Все же, двигатель ГАЗ слабее 'родного' двигателя У-2.
  - Самолет У-2 с двигателем воздушного охлаждения М-11 мощностью 100 лошадиных сил развивал скорость 130 км/час, дальность полета 400 км со стартовой заправкой 90 литров топлива, при этом имел грузоподъемность 120 кг с одним пассажиром, - начал отвечать Кошкин. - Поскольку, по данным двигателистов, форсированный двигатель ГАЗ будет иметь всего 55 лошадиных сил, скорость самолета снизится до, примерно, 90 км/час. Для сохранения грузоподъемности придется увеличить площадь крыльев на 25%. Кроме того, использование бальсы вместо сосны позволит выиграть еще 90 кг грузоподъемности. Но, сам двигатель ГАЗ с системой охлаждения значительно тяжелее, чем двигатель М-11. Так что грузоподъемность будет в пределах 100 - 120 кг. Эти оценки приблизительные.
  - А чем нас порадует КБ по двигателям для авиации? - обратился Предсовнаркома к начальнику КБ Жердеву.
  - Мы испытали форсированный образец двигателя ГАЗ. Изменением конструкции головки блока цилиндров увеличили степень сжатия с 4,2 до 4,8. На бензине с октановым числом 70 получена максимальная мощность 48 лошадиных сил. На следующем образце двигателя планируем довести степень сжатия до 5,5 изменением конструкции блока цилиндров. На бензине с октановым числом 80 планируем достичь мощности 55 лошадей.
  - А нужен ли нам самолет с такими характеристиками? Что скажете, Сергей Семеныч? - обратился Предсовнаркома к начальнику Генштаба Веденеву.
  - Лишним точно не будет! Можно такими самолетами наладить патрулирование вокруг наших островов. На каждом острове построить посадочные площадки. Патрулирование вести на удалении 15 - 20 миль от островов. А все обнаруженные с воздуха испанские парусники будем перехватывать своими кораблями. Придется только на самолеты поставить радиостанции.
  - Можно при необходимости срочную почту или запчасти с острова на остров перевозить, - дополнил нарком промышленности Болотников.
  - Не думаю, что это хорошая идея, - возразил командующий сухопутными войсками Сокольский. - Откажет над океаном двигатель, и потеряем самолет вместе с пилотом. Нужно строить гидросамолет. Он в случае чего на воду сядет и дождется помощи. Да и сесть он сможет в любой бухте у любого острова. К тому же гидросамолетами можно оснастить фрегаты в тысячу тонн водоизмещением, которые мы планируем строить после корветов. Будет отличное эскадренное средство разведки. Да и бомбу зажигательную на любой вражеский парусник сбросить с самолета можно будет.
  - Ну, бомбу на парусник можно и с сухопутного У-2 бросить, - возразил не желающий отказываться от своей идеи Веденев.
  - А что нам нужно, чтобы построить гидросамолет, товарищ Кошкин? - спросил Мещерский.
  - Во-первых, гидросамолет будет значительно тяжелее. Нижнюю часть корпуса придется делать из фанеры в виде лодки, а не матерчатую. Плюс поплавки под крыльями. Один двигатель ГАЗ такой груз не потянет, даже форсированный. Придется ставить два двигателя. Думаю, килограмм 400 лишних добавится. Кроме того, обе пары плоскостей придется поднимать выше фюзеляжа, а двигатели ставить на верхнее крыло. То есть - это будет совершенно другой самолет. Который нужно заново разрабатывать с нуля, сначала на моделях - планерах.
  Для поплавков и нижней части фюзеляжа потребуется фанера из бальсы. Фанеру мы пока не делаем. Для рулевых тяг потребуются тонкие стальные тросики. Для У-2 они тоже нужны, но на первый случай можно обойтись шелковыми тягами, поскольку самолет легкий.
  - А что нам потребуется для производства фанеры и тросов? - снова обратился Председатель к начальнику КБ.
  - Для производства фанеры потребуется изготовить станок для снятия шпона с бревен и пресс для склеивания листов шпона. Сделать их можно. Думаю, за месяц справимся. Для стальных тросиков потребуется тонкая стальная проволока, и прядильная машина. Эта задача посложнее. Медные проволоки мы уже давно изготавляем. Придется делать волочильный станок для вытягивания стальной проволоки и станок для скрутки проволок. Эта задача месяца на три.
  А сколько времени у вас займет изготовление полноразмерного планера - гидросамолета? - обратился Мещерский к Кошкину.
  - Нужны дополнительные силы конструкторов, без них мы только с У-2 справимся. Да и плотников - столяров, тоже бы не помешало добавить. С дополнительными силами, месяцев за шесть справимся, если во время будет фанера.
  - Значит, сделаем так:
  Первое. Через месяц Кошкину испытать полноразмерный планер У-2 и начать обучение пилотов. Передадим с Марти троих краснофлотцев на обучение.
  Второе. Через два месяца КБ передает Кошкину форсированный двигатель ГАЗ. Еще через месяц планируем испытать собственный У-2, а точнее К-1, в честь конструктора. За эти время Кошкину подготовить трех пилотов на планере.
   Третье. КБ и заводу включаем в план станки для фанеры и стальных тросиков. Срок - три месяца. Еще через месяц начать их производство.
  Четвертое. Кошкину из КБ временно передаем двух чертежников. С общего завода передать ему еще пятерых хороших столяров и двух портных. Передадим десяток подростков - выпускников школы на обучение. Через пять месяцев изготовить и испытать полноразмерный планер - гидросамолет. Еще через месяц КБ передает Кошкину два форсированных двигателя. Еще через два месяца испытать двухмоторный гидросамолет.
  Пятое. После спуска на воду двух корветов, закладываем на верфи два фрегата по тысяче тонн в виде гидроавиаматок. Для них строим два гидросамолета и один резервный. Кошкину на У-2 подготовить трех пилотов для гидросамолетов. Этим резко увеличим возможности эскадры по поиску и перехвату испанских кораблей.
  Шестое. Сухопутные К-1 выпускаем в количестве трех штук и запускаем их на регулярную линию Сахалин - Крым - Гренада - Тринидад. На всех островах строим посадочные площадки для них. Заодно будут вести поиск испанских кораблей по линии островов. А летчики будут набираться опыта.
  На каком расстоянии с самолета будет заметен парусник? - Обратился он к Кошкину.
  - В ясную погоду с высоты 500 - 1000 метров, то есть ниже дневных кучевых облаков, парусник под парусами будет хорошо заметен миль за 15 - 20.
  - Этого достаточно. Летчиков - наблюдателей для У-2 и гидросамолетов готовь из индейцев. Задача предотвращения захвата испанцами пленных на наших островах остается важнейшей. У-2 будут летать по регулярному маршруту и вести попутно патрулирование.
  - Не могу согласиться, Николай Иосифович! От Гренады до Тринидада более ста миль и ни одного островка, - возразил Председателю начальник Генштаба. - Слишком опасно для одномоторного сухопутного самолета. Между Крымом и Гренадой есть острова Кириаку. На них можно поставить форт и промежуточный аэродром. Тогда максимальный перелет над морем по маршруту Сахалин - Крым - Кириаку - Гренада не превысит 30 миль. А на Тринидад лучше гонять гидросамолеты.
  - Ты прав, Сергей Семеныч! Возражения принимаются. Потом, когда добудем алюминий для двигателей, построим еще двухмоторные гидросамолеты и будем гонять над морем только их. А на первое время пусть пилоты и наблюдатели тренируются на К-1 по маршруту Сахалин - Гренада. Генштабу подготовить операцию по захвату острова Кириаку.
  Самуил Исаакыч! - обратился он к наркому индел, - что известно по Кириаку?
  - На самом крупном острове архипелага одно племя, к сожалению, карибов. Примерно две сотни воинов. Сам остров в два раза крупнее Крыма. Карибов придется истребить. Договориться с ними можно, но веры им никакой.
  - Сергей Семеныч! Обратился Мещерский к начштаба. Планируйте операцию по захвату Кириаку. Пары сотен воинов для этого хватит. Потом заселим остров араваками, построим там форт и посадочную площадку. А то, и в самом деле испанцы могут использовать остров как базу для диверсий. Этот остров в самой середине наших владений. Всё до него руки не доходили!
  - Но, у нас вся гвардия занята в операции на Ямайке!
  - Используйте сменные сотни погранвойск с Гренады. Заодно потренируем их в боевых действиях. Операция займет не больше двух недель. Потом поселим туда одну сотню воинов - пограничников с Гренады вместе с семьями. Заодно они себе и вдов, оставшихся от карибов, возьмут. При форте организуем колхоз. Будет туземкам, где работать.
  Совнарком утвердил план развития авиастроения и структуру ВВС республики сроком на один год. План предусматривал строительство двух самолетов К-1 и трех гидропланов К-2.
  Наконец вышла на связь разведгруппа из Веракруса. Связь на коротких волнах в ночное время была вполне приемлемой. Старшина Синельников сообщил, что группа успешно внедрилась. Закуплено загородное поместье под резидентуру и участок в порту, где ранее размещалась сгоревшая таверна. Начато строительство нового здания таверны. Доложил о ведущихся в порту восстановительных работах и наличии судов в порту. Крупные корабли отсутствовали, а мелочь в порту не задерживалась. Завершив разгрузку - погрузку, суда сразу уходили. Таков был приказ вице-короля. Из Испании новостей не было.
  В Сан-Хуан, переименованный специальным постановлением Верховного Совета в Ворошиловград, эскадра зашла лишь на один день. Приняли на борт 10 рот местной туземной гвардии и вечером этого же дня вышли в поход на Ямайку.
  Сама операция была 'калькой' с операции по захвату Пуэрто-Рико. Лишь с одним отличием. На Пуэрто-Рико был один крупный порт - Сан-Хуан. На Ямайке испанцы имели два небольших порта: один на южном берегу в обширной удобной бухте, где в старом мире располагался порт Кингстон, и укрепленный форт в бухте Монтего-Бэй на северном берегу. Анализ имевшейся литературы по полезным ископаемым Ямайки и карт, позволил предположить, что одно из упомянутых в учебнике по экономической географии Центральной Америки месторождений бокситов 'Дискавери', предположительно находится вблизи бухты Дискавери-Бэй к востоку от Монтего-бэй.
  План операции предусматривал захват обоих испанских фортов, размещение в них гарнизонов и устройство колхозов. В бухте Дискавери-Бэй предполагалось провести геологоразведку, и в случае обнаружения бокситов построить там форт и рудник.
  За время перехода перехватили одну шхуну и одну малую каравеллу. Экипажи взяли в плен, корабли утопили.
  Форты захватили без кровопролития. После предупредительных выстрелов, испанцы капитулировали. Их командиры понимали, что против флота, разгромившего Веракрус и Сан-Хуан, шансов у них нет. Так же захватили 6 энкомьенд. По всему периметру острова высадили 21 роту гвардейцев, которые, пройдя через весь остров, собрались в бухте Дискавери-Бэй, куда пришли и все корабли. Все индейские племена острова объявили вассалами, а вождей собрали на совет. Как и на Пуэрто-Рико, большая часть вождей добровольно приняла подданство республики. Учредили Совет племен и избрали верховного вождя острова.
  Рудознатец Грефф обнаружил буквально в полукилометре от берега бухты выход на поверхность мощного пласта боксита, едва прикрытого растительным дерном. Три сотни пленных испанцев и почти тысяча нанятых туземцев начали строить карьер, форт и причал. Новый город назвали Дзержинском.
  Эскадра провела на острове почти два месяца. За это время сформировали туземные воинские формирования в количестве трех тысяч человек и начали их обучение. Для укрепления обороны временно разместили на острове четыре роты гвардейцев с Тринидада. Открыли начальную школу. В гарнизонах фортов и на добыче боксита оставили три десятка мартийцев. Для охраны побережья к Дзержинску приписали каравеллу Чапаев. Галеон Энгельс поставили на линию Ямайка - Крым.
  Накануне праздника Октябрьской Революции эскадра выбрала якоря и двинулась в обратный путь. На борт, помимо обычных трофеев, приняли полторы сотни тонн добытого боксита.
  В предвидении прихода боксита, на Сахалине спешно наращивали мощность гидроэлектростанций и строили завод для электролиза алюминия из боксита.
  Из Европы вернулись немецкие галеоны. Торговля товарами республики прошла более чем успешно. Их раскупали в драку. Торговый дом набрал заказов на год вперед. Главы банкирского дома Везлеров были в восторге. Появилась надежда вернуть выданный императору кредит. Галеоны привезли массу необходимых промышленности республики химикатов, прежде всего ртути, серы, селитры, слюды, кислот. Доставили завербованных мастеров с семьями: рудознатца, горного мастера, архитектора, ювелира, двух часовщиков, трех оружейников, алхимика, пороховщика. Разгрузившись, галеоны ушли в Маракайбо.
   ***
  Вице-королю Новой Испании Антонии де Мендоса доложили о захвате семерых туземцев с Тринидада прибытии в Веракрус с Сент-Винсента четверых сбежавших из плена испанцев, от которых удалось получить важные сведения о пришельцах.
  Подтвердились все сообщения о страшной разрушительной силе и неимоверной точности их артиллерии, поразительной скорострельности и дальнобойности их аркебуз. Выяснилось, что для хождения против ветра их корабли используют черное земляное масло с Тринидада. Много интересного дознаватели узнали об организации воинской службы и государственном устройстве пришельцев. Они и впрямь оказались безбожниками, но допускали в своих владениях свободу вероисповедания.
  В свою армию пришельцы вовсю призывали туземцев, а пленных испанцев использовали как инструкторов и младших командиров. Причем испанцы, соблазнившись посулами пришельцев, охотно служили им и в армии и во флоте. Вице-король сделал вывод, что пришельцы собираются сражаться против Испании на материке силами туземцев. Вся полученная информация была срочно направлена в Мадрид.
  Выявились и слабые места пришельцев. Это регулярное сообщение между захваченными островами, осуществляемое одиночными переоборудованными трофейными кораблями. Ну и необходимость земляного масла для кораблей пришельцев. Следовало, не дожидаясь помощи из метрополии, попытаться ударить по этим слабым местам. Сил для этого еще хватало. По приказу де Мендосы, командование армии и флота Новой Испании начало разработку соответствующих операций.
  
   16. Великая река Ориноко.
  Вторая по величине река Южной Америки - Ориноко, лишь немного уступая по длине великой русской реке Волге, превосходит Волгу по величине годового стока почти в четыре раза. Именно в её верховьях, а не в верховьях Амазонки и решил Генштаб республики искать каучуконосную гевею. По данным энциклопедии Брокгауза, основным регионом произрастания каучуконосов были плоскогорья в верховьях Амазонки, однако и в верховьях Ориноко, на Гвианском нагорье гевея тоже росла.
  Поскольку дельта Ориноко находилась прямо напротив Тринидада, каучуконосы решили искать на Гвианском нагорье. Во-первых - по причине меньшей удаленности, по сравнению с Амазонкой, во-вторых - в Венесуэле на добычу каучука можно будет подрядить местных немцев, с которыми отношения по заготовке хинной коры уже наладились.
  Совнарком спешил с отправкой экспедиции, поскольку полноводность Ориноко и ее притоков резко падала с окончанием сезона дождей. То есть в декабре - январе. В середине сухого сезона сток воды в русле уменьшался раз в десять по сравнению с пиковым значением. Поэтому, корабли экспедиции могли застрять в верховьях реки на целых полгода, что было абсолютно нежелательно.
  Каучук был нужен республике не меньше, чем алюминий, а может и больше. Изоляция электропроводов, шины и прокладки в двигателях внутреннего сгорания самолетов и автомобилей, непромокаемая обувь и одежда - везде требовалась резина.
  К этому времени испанцы обследовали лишь самые крупные притоки реки, да и то весьма приблизительно. Прошлись по разу, выяснили, что джунгли населены дикими племенами, не обнаружили нигде ни серебра, ни золота и отдали Венесуэлу немцам. Те повторили беглое обследование реки и поняли, почему испанцы уступили Венесуэлу им в аренду. В последние годы немцы новых экспедиций не предпринимали, ограничиваясь эпизодическими захватами рабов.
  Из карт реки у немцев имелись лишь весьма приблизительные кроки крупных притоков. При выборе маршрута пришлось руководствоваться картами Венесуэлы из энциклопедии Брокгауза, а также из имевшихся в библиотеке учебников по географии.
  Один из крупных рукавов устья реки выходит прямо в пролив Дракона напротив Тринидада. С него и решено было начать.
  Кораблям предстоял подъем против течения Ориноко на шестьсот километров, затем поворот налево во второй крупный приток - реку Каура. Первый крупный правый приток - река Карони был непроходим из-за многочисленных водопадов.
  В сезон дождей по водостоку Каура примерно соответствовала Волге в нижнем течении. По Кауре экспедиции предстояло пройти еще 150 километров. Дальнейший путь преграждал мощный водопад. Выше водопада ни испанцы, ни немцы не поднимались.
  Всего экспедиции должна была пройти по рекам примерно восемьсот километров, поднявшись до высоты 150 метров над уровнем моря.
  Получаемое из этих цифр значение среднего уклона реки: 20 сантиметров на километр длины русла, заставляло ожидать среднюю скорость течения порядка 5 - 7 километров в час. Эта скорость была примерно равна половине максимальной скорости Авроры и Кирова под машинами. То есть, подъем по реке обещал быть весьма не простым.
  Рассматривалась возможность посылки в экспедицию новейших быстроходных корветов, но выбор был сделан в пользу Авроры и Кирова. Новые корабли еще не были освоены экипажами, к тому же они сидели в воде на целый метр глубже старых, по причине узкого корпуса и развитого киля.
  При назначении мамлея Симонова командором экспедиции, для Мещерского решающим стало то обстоятельство, что мамлей вырос на Каме в семье капитана - речника, закончил ремесленное училище речфлота и до призыва успел поплавать по Каме рулевым парохода. Он оказался единственным из командиров - мартийцев, тесно связанным с крупной рекой.
  Заправившись топливом 'под завязку' в Сталинграде, с рассветом 15-го августа корабли вышли в поход. Пройдя залив Париа и пролив Дракона, к полудню вошли в устье широкой протоки. У входа в протоку их поджидал пограничный катер Альбатрос-1, возглавивший, после обмена приветствиями, колонну. По приказу наркома обороны мамлей Угольников на катере заранее обследовал первые полста миль маршрута.
  Начавшийся прилив развернул течение реки вспять. На гребне приливной волны маленькая эскадра шустро двинулись вверх по протоке. Через пятнадцать километров приливная волна иссякла. Корабли шли сначала в стоячей воде, а затем, против все ускоряющегося течения. Ориноко мощно несла свои мутные воды к океану. В километровой ширины потоке плыли древесные стволы, коряги, кучи хвороста. Половодье выдирало с берегов все, что слабо держалось корнями за землю. По командам впередсмотрящих корабли маневрировали, уклоняясь от столкновений.
  Сравнительно быстроходный Альбатрос мог бы и дальше идти серединой русла, но пузатые каравелла и когг выжимали из своих машин относительно берегов против течения всего четыре - пять узлов, то есть ползли со скоростью бегущего трусцой человека.
  Командор Симонов приказал командиру Авроры мамлею Кузовкову принять вправо, уйти под берег реки и двигаться на удалении полкабельтова от берега. На кроках, подготовленных немцами, протока довольно сильно меандрировала. Бывалый речник Симонов прекрасно знал, что под берегом, даже на прямом участке русла, скорость течения ниже, чем на стрежне. А под выпуклым на карте берегом обычно располагается мелководье, где скорость течения еще меньше.
  И действительно, после выполнения маневра, скорость относительно берега выросла до пяти - шести узлов. Вблизи стало ясно, что берегов, как таковых, у протоки не наблюдается. Русло ограничивал затопленный лес. Стоящий на высоком юте каравеллы вместе с комсоставом экспедиции представитель губернатора немец Кюхлер пояснил, что в сезон дождей уровень воды повышается на пять - шесть метров и заливает почти всю территорию дельты. В сухой сезон деревья растут на берегу, а во время полугодового паводка оказываются в глубокой воде. Поэтому, лес состоит из пород деревьев, хорошо переносящий такой режим. Прежде всего, из мангровых зарослей.
  По этой причине корабли могли бы идти почти вплотную к опушке леса, осадка позволяла, но Кюхлер заранее предупредил, что местные туземцы кровожадны и вовсю используют стрелы, отравленные смертельным трупным ядом. Симонов подумал: еще бы им не быть кровожадными, если немцы регулярно нападают на индейские селения с целью захвата рабов.
  Собственно, основываясь на рекомендациях немцев, корабли перед походом доработали на верфи. По фальшбортам поставили сплошной ростовой щит из тонких досок с узкими амбразурами для стрельбы. Расчет установленного на тумбе орудия тоже защитили дощатым щитом, также, как и два смонтированных на юте по бортам станковых пулемета.
  Впрочем, местного населения в дельте было очень мало - лишь редкие рыбачьи деревни. Одна из деревень вскоре проплыла по борту. Десяток хижин, сделанных из тонких стволов и камыша стояли на сваях в метре от поверхности воды. Индейцев в деревне не наблюдалось. Дома выглядели покинутыми. Кюхлер пояснил, что туземцы пугливы, и, завидев корабли, уходят на пирогах вглубь зарослей. Вы их и запугали, подумал Симонов.
  Кузовков вел корабль под выпуклым берегом, переходя от правого берега к левому и наоборот, сообразно меандрам русла. При пересечении стрежня корабль заметно замедлял ход.
  Завзятые рыболовы из экипажей забросили за кормой 'дорожки' - медные блесны на толстых лесках. Рыба не заставил себя ждать. Попадались довольно крупные рыбы под килограмм весом, похожие на леща. Правда, во рту у них торчали во множестве весьма изрядные зубы. Гофман пояснил, что это пираньи, стаи которых весьма опасны даже для крупных животных и людей.
  За два часа до заката Альбатрос попрощался с экспедицией холостым выстрелом из пушки, развернулся и быстро скрылся из виду за поворотом реки. Угольников рассчитывал выйти в пролив Дракона засветло.
  На закате корабли встали на якорь борт о борт в кабельтове от берега. Идти ночью, рискуя нарваться на встречное бревно и повредить винты, было глупо. Кроме вахтенных, на ночное дежурство на кораблях в три смены встали и туземные гвардейцы. В каждую смену дежурил один взвод. Немцы предупредили, что туземцы любят нападать с лодок по ночам. В малонаселенной дельте это было маловероятно, но командор решил установить такой порядок вахт с самого начала.
  В штатную команду каждой каравеллы входил взвод морской пехоты из туземцев. Дополнительно в составе экспедиции на каждый корабль посадили еще по два взвода гвардейцев, всего 42 человека, из них 20 человек вооруженных двустволками. Морпехи были вооружены обрезами. Легкие доспехи и холодное оружие имели все.
  Командовал гвардейцами сержант Красавцев, после успешного похода за хинином произведенный в младшие лейтенанты. Отделениями и взводами командовали испанцы. В комсостав экспедиции входили Красавцев, Нефедов, Мезенцев и два представителя от немцев: Кюхлер и Гофман. Все они, кроме Гофмана, участвовали в походе за хинином. Зато Гофману приходилось бывать в верховьях Ориноко. Нефедова после похода на Маракайбо и демобилизации перевели научным сотрудником в химлабораторию, а Мезенцева - на ту же должность в фармацевтическую.
  Перед заходом солнца ветер стих. Как только дневное светило скрылось за горизонтом, ветер стих, в воздухе едва слышно зазвенело. Звон нарастал. Через несколько минут на корабли обрушилась туча злющих комаров. Те, кто не успел надеть накомарники, хлопая себя по щекам и ругаясь, кинулись в трюм. Заблаговременно предупрежденное немцами командование снабдило экспедицию накомарниками и перчатками, а также литрами настойки хинина. В обязательном порядке экипажи и десант принимали по чайной ложке раствора утром и вечером. Никто не отказывался. Раствор хоть и горький, но спиртовой.
  Два прожектора, запитанные от динамо-машины одного из кораблей, обеспечили постоянный круговой обзор акватории. Ночь прошла спокойно.
  С рассветом, освободив якорные канаты от прицепившихся за ночь коряг, корабли продолжили путь. Попутный ветер позволил поднять паруса. Скорость относительно берега увеличилась до семи узлов.
  Подъем по протокам дельты без приключений продолжался четыре дня. За день проходили в среднем полсотни километров. Частые продолжительные ливни снижали видимость до полусотни метров и ниже, заставляя эскадру переходить на малый ход.
  На пятый день река приняла в себя последнюю протоку, отходившую от основного русла влево, и перед глазами моряков предстала Ориноко во всей красе. Поток шириной не менее трех километров, мощно нес свои коричневые воды к океану. Скорость потока на стрежне достигла двух узлов. Произведенный на середине реки замер глубины дал невероятную цифру 26 метров. В 20-том веке вверх по реке на пару сотен миль поднимались даже океанские корабли.
  Характер берегов с выходом из дельты изменился. В дельте с воды кроме затопленного леса с воды не просматривалось ничего. Здесь же правый орографический берег реки возвышался обрывами на несколько десятков метров. Да и на левом берегу за затопленными пойменными лесами в отдалении тоже просматривались холмы.
  Немцы предупредили, что плотность индейского населения выше поймы резко возрастает. Здесь обитали многочисленные и агрессивные дикие племена. Именно их воины и напали в прошлом году на Тринидад. Об этом же свидетельствовали и появившиеся по берегам многолюдные деревни. Если в пойме за день пути наблюдали одну - две деревни за день пути, то теперь деревни стояли по обоим берегам через пару - тройку миль друг от друга. Впереди по курсу маячили многочисленные пироги. Завидев корабли, туземцы шустро гребли к берегу.
  На ночевку встали в обширной заводи со слабым течением в двух кабельтовых от берега. Вставать на середине реки командование опасалось. Плывущий по течению крупный выворотень мог сорвать корабль с якоря либо повредить винты. А от туземцев надеялись отбиться. Постоянно включенные прожектора не дадут им подойти близко незамеченными, а на расстоянии у них шансов нет. Четыре пулемета и полторы сотни огнестрельных стволов выкосят любую толпу за минуты.
  Гофман рассказал, что рабы туземцы редко выдерживают на заготовке древесины и плантациях больше года. Мрут от болезней, как мухи. Слушавшие его командиры подумали про себя, что от тяжелой работы и плохого питания в таком жарком и влажном климате подохнуть не мудрено, но спорить не стали.
  Далее Гофман поведал, что за рабами обычно ходят в сухой сезон, и ловят их в среднем течении выше дельты, как раз в тех местах, где сейчас плывут корабли. На 'охоту' выходят эскадры из 4 - 6 кораблей. Пройдя под противоположным от деревни берегом, в вечерних сумерках пересекают реку и встают на ночевку двумя группами выше и ниже выбранной деревни, в местах, из деревни не просматриваемых. Ночью высаживают на шлюпках десанты в количестве не менее двух сотен солдат в полутора - двух милях от деревни.
  Утром корабли блокируют деревню с воды, а десанты окружают и блокируют ее с суши. Захватывают всех трудоспособных мужчин и подростков, молодых женщин и девушек. Сопротивляющихся уничтожают. Старых и малолетних не трогают. На каждый корабли принимают одну - две сотни рабов. Затем везут их в Маракайбо и дальше в испанские порты на продажу. Но, стоят туземные рабы сущие копейки. Серьезных денег на них не заработаешь.
  Гофман даже отметил на кроках деревни, подвергшиеся нападениям за последние годы. От попыток нападать на корабли индейцев отучили. Полные бортовые залпы картечью с нескольких кораблей гарантировано выбивают любую толпу нападающих. А вот на группу всего из двух кораблей, обозленные прошлыми нападениями индейцы, вполне могут напасть, закончил свой рассказ Гофман. Красавцев решил еще раз взнуздать своих гвардейцев. Симонов настропалил командиров кораблей, а те, в свою очередь, ночные вахтенные команды, в первую очередь сигнальщиков, пулеметчиков и морпехов.
  Тем не менее, первая ночевка в основном русле реки прошла спокойно. Туземцы атаковать не пытались. На шестой день пути корабли миновали устье крупного правого притока Карони. Задолго до устья вдоль левого берега появилась широкая полоса более светлой воды желтоватого оттенка. В русле бурной Карони, изобилующем водопадами, было меньше ила и больше песка.
   Ночью, пока корабли стояли, вверх по течению изо всех сил гребли воины карибы, посланные местным вождем к верховному вождю союза племен, Великому леопарду, Быстрому орлу, Могучему крокодилу по имени Батуалла. Под рукой Батуаллы находились 13 карибских племен, населявших оба берега великой реки на 7 дневных лодочных переходов вверх от устья Карони. Воины деда Батуаллы, Великого Гамистеллы придя на лодках от устья Ориноко, истребили и выгнали в верховья местных араваков и присвоили себе их имущество, женщин и детей. Равных врагов у воинов Батуаллы до недавнего времени не было. Они запросто грабили живших в низовьях и сбежавших в верховьях араваков.
  Испанцев они трогать избегали, не потому что боялись, а просто не желали связываться. Те не хотели честно сражаться и подло громыхали из своих пушек. Благородные воины не желали нюхать вонючий пушечный дым.
  Однако, год назад военная экспедиция, посланная Батуаллой на остров Тринидад, закончилась неудачей. Мало кто из воинов вернулся. Погибли и все военные вожди. Островным аравакам помогли какие-то новые пришельцы. С еще более светлой кожей, чем уже знакомые испанцы. Вторая экспедиция на остров, предпринятая по наущению островных карибов, тоже закончилась жестоким поражением. Престиж Великого вождя пошатнулся.
  Поэтому, Батуалла обрадовался сообщению гонцов о появлении в реке двух кораблей. Хотя, вождя насторожило сообщение о том, что корабли шли вверх по течению без парусов и без весел. От нескольких сбежавших из плена с Тринидада воинов, он знал, что без парусов ходят корабли новых пришельцев. Однако, два корабля - это не шесть, и даже не четыре.
  Вождь решил расквитаться с пришельцами и восстановить свой упавший авторитет. Вверх и вниз по реке полетели пироги с лучшими гребцами. Из всех деревень выплывали набитые воинами пироги, направляясь в назначенное вождем место. Весла в руках гребцов гнулись. Гребли днем и ночью попеременно. У всех воинов среди погибших на Тринидаде имелись родственники или друзья.
  В деревне на самом краю владений Батуаллы собрались воины восьми племен, почти три тысячи человек, во главе с вождями. Ожидали подхода воинов еще из пяти низовых племен, когда в самом начале ночи, приплыли дозорные, сообщив, что два корабля пришельцев встали на ночевку в часе гребли ниже по течению. Батуалла понял, что завтра корабли уйдут из его владений, и догнать их будет трудно.
  Совет вождей постановил напасть на пришельцев перед рассветом, не дожидаясь полного сбора воинов. Впрочем, навстречу отстающим, вниз по течению направили гонцов с приказом остановиться в миле от кораблей и ждать сигнала к нападению.
  Опасаясь бортового залпа, напасть на корабли решили с носа и с кормы. Воинов трех племен направили вдоль противоположного берега вниз по течению. Батуалла надеялся, что за ночь к ним подтянутся воины еще нескольких племен.
  Сигнал к нападению - трижды повторяющийся крик обезьяны-ревуна. Великий вождь был уверен, что четыре тысячи воинов, напавших внезапно, застанут пришельцев врасплох и задавят их массой. Вождю донесли, что пришельцы освещают реку яркими фонарями, но Великий вождь собирался напасть во время очередного ливня, который наверняка пройдет до рассвета. Дождь резко уменьшит видимость и снизит потери от пушечного огня, а также не позволит пришельцам использовать ручное огнестрельное оружие. Диспозиция была составлена, воины заняли исходные позиции.
  Батуалла колебался. Близился рассвет, а дождь все не начинался. Плотные и тяжелые, набухшие влагой облака в восходной стороне горизонта чуть-чуть посветлели. Дольше ждать было нельзя.
  - Сигнал! - скомандовал вождь. Верховный шаман трижды мастерски сымитировал вопль обезьяны-ревуна. Послышался частый плеск весел. Из затопленного леса на речной простор выплывали пироги, набитые воинами и быстро уносились вниз по течению. На каждой лодке по 15 - 20 воинов. Вожди племен во главе. Воины в гребли в боевом азарте, предвкушая кровавую схватку и богатую добычу. Сам Батуалла в пироге с шаманом и личной охраной держался позади.
  Снизу против течения к кораблям пришельцев тоже вышла армада, не менее сотни лодок. За ночь к трем племенам, ушедшим вниз по реке, подошли еще два племени. Совет вождей расположил исходные позиции войск так, чтобы, с учетом скорости течения, лодки снизу и сверху подошли к цели одновременно.
  Учитывая высокую вероятность ночного нападения, ночные вахты моряков и ночные наряды гвардейцев были усилены. В каждую вахту дополнительно дежурили по четверо мартийцев с автоматами. Вне вахт и нарядов личный состав спал, не снимая кольчуг. Один из пулеметов Авроры с юта переставили на бак, по одному пулемету поставили на внешние борта кораблей по миделю. Дополнительные станки для пулеметов на этих позициях были смонтированы еще при подготовке кораблей к походу. Как обычно, два корабля стояли борт о борт.
  Сигнальщики заметили приближающиеся сверху пироги более чем за три кабельтова. В свете прожектора взблескивали мокрые лопасти весел. На кораблях ударили колокола громкого боя. С бака Авроры по лодкам длинно застрочил пулемет. В ответ над рекой разнесся устрашаюший боевой рев карибов. Спустя полминуты с кормы Кирова второй пулемет ударил по пирогам, идущим против течения. На мачтах, на баках и на ютах кораблей в дополнение к прожекторам зажглись яркие электролампы. По трапам застучали ботинки моряков и гвардейцев. Экипажи занимали места по боевому расписанию.
  Симонов и Красавцев с автоматами в руках выскочили на высокий ют Авроры. Стоявший вахту Кузовков доложил диспозицию. С носа и с кормы на корабли накатывались две лавины лодок. Сигнальщики пока не сосчитали, сколько. Но, ясно, что много десятков лодок. По бортам лодки пока не наблюдались.
  Симонов выдал серию команд: срочно разводить пары; перетащить два пулемета с бортов кораблей на бак и на ют, огонь открыть по готовности; там же сосредоточить всех гвардейцев с двустволками и мартийцев с автоматами, огонь из автоматов и двустволок по противнику открыть с дистанции пол кабельтова. Артиллеристам и минометчикам готовиться к открытию огня. К сожалению, и пушки и минометы кораблей могли вести огонь только по бортам. Абордажникам с обрезами и гвардейцам с холодным оружием рассредоточиться на верхней палубе по внешним бортам кораблей, не допустить противника на палубу. На высокие ют и бак туземцам влезать будет гораздо трудней. Палубной команде командор приказал приготовить гранаты.
  Матросы палубных команд кораблей, как и абордажники, были вооружены обрезами и тесаками. Морякам - специалистам, вооруженным револьверами и кинжалами, было предписано задраить все люки изнутри и оборонять внутренние помещения кораблей.
  Лодки накатывались широким фронтом, не менее чем по десятку пирог в ряд. Через пару минут с баков Авроры и Кирова часто затрещали автоматы и двустволки. На сотню метров они били вполне прицельно, тем более, по таким обширным мишеням. Два пулемета, шесть автоматов и двадцать двустволок в максимальном темпе стрельбы выдавали шесть сотен выстрелов в минуту. Чуть позже моряки открыли огонь и с ютов обоих кораблей.
  Лавину лодок встретил ливень пуль. Туземцев с первых рядов лодок выбили полностью. Неуправляемые пироги, заполненные ранеными и убитыми, дрейфовали по течению. Казалось, нападение туземцев будет легко отбито.
  Однако, природа Америки решила вмешаться в бой на стороне своих детей. Налетел резкий порыв ветра, во тьме над рекой полоснула яркая горизонтальная молния, ослепив всех почти на минуту. Грянул раскат грома, перекрыв грохот оружия, затем на корабли хлынул тропический ливень.
  Стена падающей воды закрыла плотным пологом все вокруг. Видимость упала до двух десятков метров. Стрельба стихла. А когда из пелены дождя показались лодки, остановить их уже не смогли, несмотря на максимальный темп стрельбы. Пироги оказались под бортами кораблей в не простреливаемой зоне.
  Туземцы забрасывали вверх веревки с крючьями и грузиками на концах, которые зацеплялись за корабельные снасти, и лезли по веревкам вверх. За борт полетели гранаты, но большая часть из них падала в воду, тонула и взрывалась глубоко под водой, не причиняя вреда противнику. Борта кораблей, даже наращенные на два метра, не стали препятствием для воинов, с ловкостью обезьян взбиравшихся по веревкам. На палубах уже резались врукопашную. Гвардейцы и абордажники сдерживали туземцев мечами и саблями. Палубные матросы из-за их спин в упор расстреливали карибов из обрезов.
  Интенсивность стрельбы с баков и ютов по пирогам, выплывающим из-за пелены дождя, вынужденно снизилась. Пулеметчики меняли ленты. Автоматчики расстреляли все магазины, их требовалось набивать заново. К каждому автоматчику для этого приставили вторым номером матроса, но набивка магазинов все равно требовала времени. Только двустволки трещали не переставая. Но, количество лодок, прорвавшихся сквозь огневую завесу к кораблям, все увеличивалось.
  Большинство карибов были вооружены копьями с костяными наконечниками и каменными топорами. Лишь небольшая их часть имели копья с медными наконечниками. Туземцы гибли десятками, но прибывали сотнями. Их было слишком много. Они теснили моряков. Красавцев через рупор приказал морякам и бойцам отходить на бак и на ют.
  Вскоре камчатцы сосредоточились на высоких кормовых и носовых надстройках кораблей, отбивая все попытки туземцев перелезть через фальшборт или подняться по трапам с палубы. Пули стрелков косили туземцев в лодках и на палубах кораблей, но на смену убитым через борта лезли все новые толпы. Брошенные снизу копья постепенно выбивали обороняющихся, несмотря на одетые доспехи. Чаши весов сражения колебались в неустойчивом равновесии.
  Красавцев решился на крайнюю меру.
  - Гранаты к бою! - Скомандовал мамлей в рупор. Выждав пяток секунд, он прокричал:
  - Гранатами по туземцам на палубе - огонь! Палубные матросы, назначенные гранатометчиками, одновременно метнули вниз почти полсотни гранат.
  - Все ложись!! - заорал Красавцев в рупор и сам бросился на палубу юта. Камчатцы попадали друг на друга, места на надстройках было маловато. Через четыре секунды раскатисто громыхнуло - Бах-Бах-Бабабах! Посильнее, чем гром в начале схватки. Когда оглушенные командиры поднялись на ноги, стоящих на ногах туземцев на палубах не наблюдалось вовсе. Несмотря на сравнительно слабые заряды черного пороха, разрываясь под ногами толпы, ручные гранаты произвели страшное опустошение среди нападавших. Вся палуба была завалена телами и отдельными частями тел. Лежавших на высоких надстройках камчатцев осколки не зацепили. Зато вокруг них валялись оторванные ноги, руки, кисти и ступни.
  На туземцев, сидящих в лодках и ждущих своей очереди влезть на корабли, взрывы и, особенно, падающие сверху оторванные конечности, произвели ошеломляющее действие. А тут еще раздался крик, что убиты Верховный вождь и Верховный жрец. Их пирога нарвалась на кинжальную пулеметную очередь с Кирова.
  Уцелевшие карибы прекратили орать и налегли на весла, стремясь поскорее убраться из-под падающих сверху оторванных конечностей. Через минуту стрельба прекратилась. Противника в поле зрения больше не наблюдалось.
  Забрезжил рассвет. Санитары во главе с Мезенцевым оказывали помощь серьезно раненым. Остальные перевязывали друг друга сами. Ранения получили почти все. К счастью, кольчуги, кирасы и шлемы выдерживали удары костяных копий и каменных топоров, так что, тяжело раненых оказалось всего четырнадцать человек. Погибли четверо: трое араваков и один испанец. Всем копья попали в лицо.
  Весь день корабли простояли на месте. Выкинули за борт трупы нападавших. Раненых выкинули тоже. Мартийцы по этому поводу не комплексовали. Все знали, что карибы приносят пленных в жертву своим жестоким богам, предварительно содрав с них кожу. Если бы победили карибы, участь экипажей была бы страшной. Тем более, не переживали араваки и испанцы.
  Затем экипажи и гвардейцы отмывали палубу и устраняли повреждения. Осколки гранат порвали такелаж. Серьезных повреждений не возникло. Палуба из толстых дубовых досок выдержала множественные разрывы гранат и попадания автоматных пуль. Хотя вся она была в зазубринах, вмятинах и задирах. Там и сям торчали впившиеся в древесину осколки. Так же выглядели надстройки и мачты. Тонкие доски фальшбортов больше походили на решето, по причине большого количества осколочных и пулевых пробоин. Пушки и минометы, к счастью, серьезных повреждений не получили. Очевидно, от осколков их прикрыли своими телами туземцы. Непреднамеренно, конечно.
  Командование сочло, что экспедиция отделалась малой кровью и минимальными повреждениями. Карибов накрошили по самым скромным подсчетам около тысячи человек. Только с палуб кораблей было выброшено за борт почти три сотни тел. Утром вокруг кораблей кишмя кишели гигантские крокодилы, пожирая выброшенные трупы. Жрать трупы они начали еще ночью, сразу после битвы. Отдельные экземпляры достигали пяти метров в длину. Казалось, эти твари собрались вокруг кораблей со всей Ориноко. Гофман просветил, что это гигантские оринокские крокодилы, вырастающие до шести метров длины и достигающие тонны веса. Смотреть на все это было жутковато. Крокодилы кишели вокруг кораблей весь день, ожидая новых подачек. Слабое течение в заводи, где стояли на якоре корабли, не требовало от крокодилов больших усилий, чтобы оставаться на месте. Лишь к концу дня их количество стало уменьшаться.
  Допрошенные пленные, перед тем как отправиться кормить крокодилов, поведали, что выше по течению две деревни принадлежат карибам, а дальше располагаются земли араваков, правда, уже пограбленные карибами.
  На следующее утро корабли снялись с якорей. Две карибские деревни расстреляли из минометов в назидание, дальше до устья Кауры шли без осложнений. Из Ориноко в Кауру вошли на 15-й день похода. Приток в устье имел ширину около километра, скорость течения немного выросла. На третий день подъема по Кауре по правому борту открылась массивная столовая гора, возвышавшаяся на добрых полкилометра над окружающей местностью. Склоны горы покрывал густой лес. От реки до нее было километров десять. На стоянку встали напротив туземной деревни. Поселение выглядело вполне процветающим. По словам Гофмана охотники за рабами сюда еще не добирались. Да и карибы, по-видимому, тоже. Тем не менее, завидев корабли, местное население растворилось в окружающем селение лесу.
  Первыми в деревню перебрались гвардейцы - араваки. Высадились из лодок и расположились на берегу. Разложили дары, запалили костерок и взялись жарить выловленную за день рыбу. Не прошло и часа, как из леса показалась делегация местных и робко приблизилась к костру. Договориться удалось. Язык местных хотя и отличался, но был достаточно близок к языку островных араваков. Получив подарки и угостившись жареной рыбой, местные удалились, пообещав привести на переговоры вождя. С кораблей высадились Красавцев, Нефедов и Гофман. Народ понемногу возвращался в деревню. Первыми появились воины, за ними женщины и дети. Однако, к камчатцам они не приближались.
  Дети принялись гонять по пляжу мячик. Вскоре, после неудачного удара, мяч прилетел к костру мартийцев. Взяв его в руки, Нефедов понял, что удача им улыбнулась во весь рот на все 32 зуба. Мяч был из черного упругого материала, явственно напоминавшего резину, разве что более мягкого.
  Ближе к вечеру появился вождь со свитой. Вождя можно было легко опознать по большому количеству птичьих перьев в головном уборе и богатству татуировок. На свите перьев и татуировок тоже хватало.
  Объяснялись через гвардейца - переводчика. Процедура переговоров с туземными вождями была уже отработана. Для создания благоприятной обстановки на переговорах, вождю подарили стеклянные бусы, ручное зеркальце и абордажную саблю. Вождь был впечатлен. Ранее он таких вещей не видел, хотя и слышал о них. Рубанув саблей по имевшемуся у него медному наконечнику копья, вождь впечатлился еще больше.
  Стороны представились и обменялись любезностями. В ходе переговоров выяснилось, что вождь, назвавшийся Кракулелем, владеет землями по эту сторону реки на день пешего хода вверх и вниз по реке. Поинтересовались, принадлежит ли вождю столовая гора, видимая на горизонте. Оказалось, что - да.
  У вождя закупили один мячик, 20 корзин фруктов, четыре туши местных диких свиней. За все заплатили одно зеркало. Поинтересовались по поводу мячика. Вождь пояснил, что мячик - детская игрушка, сделан из сока деревьев, которые растут на горе. Из обмазанных этим соком шкур делают бурдюки для воды. Им же обмазывают обшивку пирог. Пришельцы заинтересовались этим соком. Согласовали с вождем экскурсию на столовую гору. Наняли двадцать человек носильщиков на неделю для этой экскурсии. В оплату пообещали один железный нож.
  Затем вождь пригласил гостей в деревню на праздник. Были хоровые песни и пляски с бубнами. Воины скакали с копьями вокруг костра. Женщины вприпрыжку водили хороводы и завлекательно трясли голыми сиськами. От греха подальше, командование увело гвардейцев на ночевку на корабли. В поход решили выступить на рассвете.
  Вопреки ожиданиям командования, поход оказался легким. Никакого сравнения с походом на Маракайбо. Высоченные деревья образовывали своей листвой на высоте 20 - 30 метров сплошной темно-зеленый полог. Вверху кричали птицы, прыгали обезьяны. Внизу царила полумгла и тишина. На черном мягком грунте не было даже травы. Подлеска тоже не было. Растениям не хватало света для фотосинтеза.
  Отдельные деревья имели толщину в три - четыре обхвата и вздымали кроны на высоту более полусотни метров. Стволы густо оплетали лианы. Там и сям валялись рухнувшие стволы лесных великанов. Впрочем, в жарком и влажном климате любая древесина сгнивала быстро, и преодолевать упавшие стволы было не трудно. Много раз замечали крупных змей и ящериц, впрочем, быстро уползавших с пути многочисленной колонны. В поход выступили трое мартийцев, двое немцев и шесть десятков гвардейцев, из них четверо испанцев, плюс двадцать местных носильщиков и проводников. Колонна двигалась с шумом, распугивая обитателей джунглей.
  За четыре часа подошли к подножию горы, еще три часа поднимались по некрутому склону с уклоном градусов двадцать. Характер растительности на склоне практически не отличался, хотя деревья стали потоньше. Кое-где из-под грунта торчали скальные выступы. Их обходили стороной. Именно на подъеме начали попадаться каучуконосные деревья. На них указали проводники. Лиственные деревья высотой до 30 метров и толщиной до полуметра с гладкой корой напоминали простецкую ольху. Некоторые деревья индейцы использовали для сбора сока. Под V-образными надрезами коры на деревья были подвешены емкости из этой же древесной коры, сделанные наподобие тех туесков, которые делают из березовой коры в средней России. Да и технология сбора каучукового сока в точности соответствовала технологии сбора сосновой живицы или березового сока в России.
  Подъем привел на холмистое, покрытое таким же лесом плато. Каучуконосных деревьев на плато было меньше, чем на склоне. На плато, вблизи ручья Красавцев приказал разбить лагерь. К этому делу подошли со всей серьезностью. Хотя туземцы, вроде бы, не проявляли враждебности, лагерь укрепили, как при походе на Маракайбо. Два дня занимались исследованиями. Определяли количество каучуконосных деревьев на единицу площади и средние суточное поступление сока с одного дерева. Впрочем, проводники предупредили, что в сухой сезон сока вытекает значительно меньше.
  Выход прошел без осложнений. Набрали литров 30 сока и вернулись в деревню. Вождя и шамана принимали на Кирове. Угощали разбавленным вином и тушеным мясом. Туземцам угощение понравилось. Разъяснили вождю, что готовы обменивать сок на ножи, бусы и зеркала. Заключили соглашение о ценах. За наконечник копья - 15 ведер сока, за нож - 10 ведер , за зеркальце - 5 ведер и за бусы - 3 ведра. Пообещали на обратном пути завернуть в деревню и выкупить весь собранный сок. Закупили впрок свежих продуктов.
  На следующий день корабли двинулись дальше. Через два дня поравнялись с еще одной столовой горой, на этот раз расположенной на левом берегу, тоже километрах в десяти от реки. Остановились опять напротив туземной деревни. Вступили в переговоры. Вождь рассказал, что в одном дневном переходе выше по реке расположен водопад, пройти который ни на кораблях, ни на лодках нельзя. Наняли носильщиков и сделали радиальный выход на столовую гору. На ее северных склонах тоже обнаружили в большом количестве гевею. Заключили и с этим племенем соглашение по сбору сока, затем прошли вверх по реке до водопада.
  Огромная масса воды, падающая вниз с полутора десятков метров производила ошеломляющее впечатление. За километр до водопада грохот стоял такой, что приходилось кричать друг другу в ухо, чтобы быть услышанным. Убедились, что на кораблях вверх пройти невозможно. Сделали пеший выход по берегу за водопад. Убедились, что выше водопада река снова судоходна. Однако, столовых гор вблизи не наблюдалось.
  Перетащили с помощью туземцев волоком две корабельных шлюпки и прошли на веслах вверх по течению сорок километров. Столовых гор вблизи реки не обнаружили. Красавцев приказал возвращаться. Идти дальше вверх по реке на двух лодках было слишком рискованно.
  Обсудив ситуацию с немцами, пришли к выводу, что в будущем выше и ниже водопада придется ставить два форта. В верхнем форте строить баркасы и идти на них вверх по течению. Между фортами перевозить собранный сок сухим путем. Но это на будущее, когда немцы будут организовывать сбор сока в больших объемах. На ближайшее время, по всем прикидкам, республике должно хватить сока, собранного двумя племенами.
  Потратив на все это две недели, экспедиция повернула назад. В двух племенах выменяли семьсот литров сока. Обязали вождей в дальнейшем выпаривать собранный сок на солнце, пояснив, что в следующий раз будут забирать уже выпаренный сок. Выдали вождям небольшой аванс ножами, зеркалами и бусами.
  На 46-й день экспедиция двинулась в обратный путь. Проходя через владения карибов, попутно 'причесали' все их деревни из минометов. На каждую деревню не пожалели десятка мин. Чтобы туземцы крепко запомнили, что нападать на корабли республики чревато для них тяжелыми последствиями. До Ленинграда дошли без приключений за девять дней, с учетом дозаправки на Тринидаде.
  В Сталинграде экспедицию ожидал Варяг с наркомом внешторга Дружковым на борту. Немцев пересадили на Варяг, который направился в Маракайбо заключать договор на поставку сока гевеи. Совнарком счел справедливым выставить немцам закупочную цену на выпаренный сок гевеи в размере одного эскудо за 100 литров сока.
   17. От Сент-Лючии до Санта-Круса.
  После захвата Ямайки цепкие руки Республики наконец дотянулись до близлежащих островов Малой Антильской гряды. Острова располагались по выпуклой к востоку гигантской дуге, растянувшись семь сотен миль от Пуэрто-Рико до Тринидада, отделяя Карибское море от Атлантического океана. Южную часть дуги от Тринидада до Сахалина - бывшего Сент-Винсента, республика уже подгребла под себя. Последний из заслуживающих внимания островов на этом участке дуги - Кириаку, очистили от карибов во время Ямайского похода.
  Теперь предстояло разобраться с северной частью дуги от ближайшего к Сахалину острова Сент-Лючия до острова Санта-Крус. Плотно поработав со своими и трофейными картами, а также с пленными испанскими капитанами и штурманами, Генштаб посчитал заслуживающими внимания восемь островов: Сент-Лючия. Мартиника, Доминика, Гваделупа, Антигуа, Сент-Китс, Сент-Мартен, Санта-Крус. Вообще говоря, островов в архипелаге было гораздо больше. Но, захватить все острова архипелага у республики не было никакой физической возможности. Испанских гарнизонов на островах не было.
  Выбранные острова были, во-первых, самыми крупными, а во-вторых, располагались примерно на одинаковом расстоянии друг от друга, от 20 до 50 миль, что было стратегически важно, ввиду планируемой в будущем блокады Новой Испании. Единственным исключением был пролив между Сент-Мартеном и Санта-Крусом шириной 90 миль, но других островов в этом проливе не было. Северные острова: Санта-Крус, Сент-Мартен, Сент-Китс и Антигуа, были сравнительно небольшими: площадью от 90 до 300 квадратных километров, и были заселены, за исключением Санта-Круса, араваками. На Санта-Крусе жили карибы.
  Острова в средней части дуги: Сент-Лючия, Мартиника, Доминика, Гваделупа, были значительно крупнее, площадью от 600 до 1700 квадратных километров, хотя и уступали по размерам Тринидаду. К большому сожалению Генштаба, эти острова были заселены карибами. Правда, Доминику карибы делили с араваками, причем араваков на острове было больше. У карибов еще просто не хватало сил полностью истребить араваков на острове.
  Совнарком республики давно пришел к выводу, что с карибами общего языка найти не удастся, и дал Генштабу директиву на очистку островов от них. Исходя из этого, а также из наличных сил туземной гвардии, Генштаб разделил операцию 'Малые Антилы' на два этапа. На первом этапе решили взять по контроль все острова населенные араваками: Сент-Мартен, Сент-Китс и Антигуа. С араваками надеялись обойтись мирно. Опыт взаимодействия с ними уже был накоплен большой. Кроме того, решили захватить Санта-Крус и Доминику, где карибы присутствовали в небольшом числе, всего по одному племени. Кроме того, решили захватить и ближайший к Сахалину остров Сент-Лючия.
  На второй этап оставили самые крупные острова: Гваделупу и Мартинику, где карибы обитали в большом количестве. К моменту возвращения эскадры с Ямайки, планы первого этапа уже были детально проработаны. После недельного отдыха и заправки на Тринидаде, эскадра и гвардия приступили к первому этапу операции 'Малые Антилы'.
  На самый дальний остров Санта-Крус, расположенный у самого Пуэрто-Рико, направили две новых шхуны: Котовский и Железняк, на каждой по роте гвардейцев. После похода на Ямайку гвардейские сотни переформировали в роты. В каждой роте по одному взводу легкой пехоты и по два взвода тяжелой, плюс отделение стрелков с двустволками. Взвода состояли из трех отделений по 10 человек. Отделениями командовали испанцы на договорах, взводами - испанцы, заслужившие подданство, ротами - араваки, заслужившие гражданство. Роты усилили пулеметным отделением с двумя ручными пулеметами. Командир этого отделения - старшина краснофлотец возглавлял и всех гвардейцев отряда. Отряд должен был полностью истребить или взять в плен всех мужчин - карибов на острове.
  На Сент-Мартен, Сент-Китс и Антигуа пошли Аврора, Киров и Варяг. На каждом корабле по роте гвардейцев. Сопротивления на островах не ожидалось. На каботажную линию Сахалин - Тринидад вместо Авроры и Кирова поставили новейшие корветы Нахимов и Ушаков. Их только что сформированным экипажам нужна была практика.
  На ближайшую Сент-Лючию направили галеоны Маркс и Лазо, которые двумя рейсами должны были переправить на остров 10 рот гвардейцев, усиленных двумя пулеметными отделениями. Роты должны были в открытом сражении истребить карибов, а затем прочесать весь остров.
  На Доминику вышел галеон Щорс с 2 ротами и пулеметным отделением. Отряду приказали взять в подданство тамошних араваков и вместе с ними разгромить племя местных карибов.
  Фрегат Ленин с одной ротой гвардейцев составлял резерв командования и должен был во время операции постоянно патрулировать всю островную дугу от Санта-Круса до Сент-Лючии. Две роты гвардии оставались на Сахалине и тоже составляли резерв.
  Операция прошла без осложнений. Пришлось повозиться только на Сент-Лючии. Тамошние карибы, уже знакомые с возможностями Республики, уклонились от генерального сражения, покинули деревни и ушли в леса. Мещерский приказал войскам закрепиться на острове и ждать подхода подкреплений. Через три недели, завершив операцию на других островах, на Сент-Лючии сосредоточили1800 гвардейцев и сменные сотни пограничников с Тринидада, Гренады и Сахалина в количестве 700 бойцов.
  Остров, имевший размеры примерно 15 на 30 километров и гористый рельеф, прочесали частым гребнем. После большого количества мелких стычек, карибов оттеснили на северную оконечность острова и уничтожили. Республика потеряла убитыми 48 человек туземцев и шестерых испанцев. Зато, войска приобрели реальный боевой опыт. Карибов перебили 11 сотен и 3 сотни взяли в плен. Первый этап операции занял месяц.
  Затем Республика перешла ко второму этапу операции. С Сент-Лючии гвардию перебросили на большой остров Мартиника, имевший площадь 1100 квадратных километров. Войска усилили пулеметами и минометами. К счастью, населявшие остров карибы, приняли генеральное сражение. Туземцы ринулись в лобовую атаку на выстроившиеся в линию шесть рот гвардии, надеясь задавить гвардейцев численностью. Два десятка пулеметов и десяток минометов охладили наступательный порыв карибов. По приказу командующего сухопутными силами Республики Сокольского, гвардия шестью ротами охватила расстроенную толпу туземцев с флангов и устроила настоящую бойню. Гвардейцы, защищенные кольчугами и доспехами, резали охваченных паникой карибов, как овец. Силы республики, насчитывавшие тысячу пятьсот человек, разгромили четырехтысячное войско туземцев. Из замкнутого тремя сотнями пограничников кольца выскользнули менее двух сотен карибов. Прочесывание острова заняло еще две недели. Гвардия потеряла убитыми 33 человека.
  Затем флот перебросил войска на самый большой остров - Гваделупу, площадью 1700 квадратных километров. Несколько облегчало дело то, что остров имел в плане форму корявой гантели с узкой перемычкой между его восточной и западной частями. Командованию удалось разделить сражение на два боя. Сначала разгромили карибов на восточной половине острова, имевшей равнинный рельеф.
  В первом сражении силы противника насчитывали около двух тысяч человек. В бою удалось уничтожить две трети войска карибов. Заблаговременно блокировав перемычку, командующий войсками Сокольский не позволил уцелевшим карибам сбежать с восточной части острова на западную. Пытавшихся переплыть на лодках, уничтожил флот. Приведя в порядок войска, Сокольский двинул гвардию на западную часть острова. За перемычкой простояли два дня, ожидая нападения карибов. Вожди карибов уяснили опыт и от лобового удара отказались. По данным, полученным от захваченных пленных, карибов оставалось еще более четырех тысяч.
  Пришлось оставить на перемычке две роты, а оставшиеся войска перевезти на кораблях на южную оконечность западной части острова. Она имела в плане форму кривого огурца шириной около 20 и длинной более 40 километров. Рельеф - невысокие горы, поросшие лесом. Для прочесывания острова флот перевез дополнительно к 15 ротам гвардии еще 6 сотен пограничников. Войска отделениями растянули двумя цепями через весь остров. В первой цепи наступали пограничники. Флот обеспечивал прочесывание с моря.
  На этот раз войскам пришлось значительно труднее. Карибы постоянно нападали мелкими группами на оцепление, но, получив отпор, тут же отступали. В мелких стычках погибло до сотни гвардейцев и пограничников. Карибов перебили на порядок больше. Тем не менее, за шесть дней удалось оттеснить карибов на северную оконечность острова. Понимая, что отступать дальше некуда, туземцы пошли на прорыв. Плотной массой они атаковали оцепление на участке шириной всего в пару сотен метров.
  Поскольку бой происходил в лесу, сосредоточить огонь с флангов на участке прорыва было не возможно. В скоротечном бою смогли принять участие лишь 12 отделений при двух пулеметах и десятке ружей. Противнику удалось смять оцепление и прорваться. Попытка преследования не удалась. Не имеющие доспехов и хорошо знающие местность карибы сумели оторваться. Потери составили 65 человек. Ружейно-пулеметным огнем, гранатами, стрелами и холодным оружием гвардейцы и пограничники истребили более 8 сотен карибов.
  Пришлось снова прочесывать остров, уже с севера на юг. Командование перебросило с Пуэрто-Рико еще девять рот новобранцев. В роты гвардейцев ввели отделения гранатометчиков с достаточным боезапасом. Теперь прочесывание вели тремя цепями на дистанции 200 метров одна от другой. Первая цепь - пограничники. Вторая цепь - новобранцы. И только в третьей цепи - гвардейцы. В случае атаки, первые две цепи должны были, задержав противника на некоторое время, отойти в стороны, пропуская врага к третьей цепи. У гвардейцев в таком случае появлялось время для уплотнения боевых порядков. Они должны были задержать карибов, а пограничники и новобранцы - атаковать их с флангов. Такова была задумка командования.
  На четвертый день прочесывания, когда карибов прижали к южной оконечности острова, они снова пошли на прорыв. На этот раз расставленная ловушка сработала. Быстрый прорыв туземцам не удался. Гвардейцы успели стянуть к острию прорыва шесть отделений тяжелой пехоты, три отделения лучников, пулеметное отделение при двух пулеметах и два стрелковых отделения. А самое главное - одно отделение морпехов - гранатометчиков, из числа введенных в ротные штаты после первого прорыва. Тяжелая пехота успела построиться в шеренгу, задержала атакующих и прикрыла лучников, пулеметчиков и стрелков, которые успели занять удобные позиции. Дымом от выстрелов заволокло весь лес. Но враги наступали так плотно, что почти каждая пуля и стрела находили цели. Плотный огонь прореживал наступающих, а прорвавшихся через огненную завесу встречали мечами пехотинцы. От ответных стрел гвардейцев спасали кольчуги и доспехи.
  Гранатометчики добавили грохоту, швыряя в карибов осколочные ручные гранаты. А когда они подогнали двух вьючных лошадей, нагруженных гранатами, и засыпали ими карибов, те стали пятиться. В это время пограничники и пехотинцы - новобранцы, подгоняемые взводными и отделенными командирами, перестроились и атаковали карибов с флангов. Погранцы, наступая за пехотой, забросали туземцев стрелами, а осмелевшие новобранцы принялись рубить их мечами и саблями. Под натиском с трех сторон карибы побежали, оставив в огневом мешке более тысячи трупов.
  В итоге, спасшихся из бойни карибов, в количестве примерно полутысячи, заблокировали на южной оконечности острова, где они и приняли последний бой. С моря их плотно накрыла артиллерия и минометы кораблей. Оставшиеся в живых бросились на оцепление и почти все полегли. В плен сдались лишь около сотни. Все же, бойцами карибы были неукротимыми. Как легендарные берсеркеры.
  Тем не менее, пришлось прочесать остров еще один раз, в поисках затаившихся карибов. В сражении за Гваделупу Республика потеряла 156 бойцов. Мартийцев среди погибших не было. Зато, войска получили большую боевую практику. Войсковая часть операции 'Малые Антилы' заняла два с половиной месяца. Теперь предстояло прочно закрепиться на всех занятых и захваченных островах. По итогам операции в подданство было принято две сотни испанцев, заслуживших это право в боях. Более сотни араваков заслужили гражданство.
  Вопрос освоения занятых и захваченных островов Совнарком заранее проработал. После завершения боевых действий, на каждый из восьми островов флот перебросил по 3 - 5 сотен пленных с конвоем. Они должны были построить в удобных бухтах, вблизи речек, по соседству с туземными деревнями, по разработанным типовым проектам форт, причал, ГЭС, колхоз и начальную школу при форте.
  На каждом аравакском острове племена принимались в подданство и приводились к присяге, избирался верховный вождь. На бывшие карибские острова завозились воины - араваки с семьями. Они же брали себе оставшихся после карибов вдов с детьми. На Санта-Крус завезли две сотни воинов с Пуэрто-Рико. На Гваделупу - шесть сотен воинов оттуда же. С Доминики перевезли по три сотни воинов - араваков на Мартинику и на Сент-Лючию.
  Типовой форт представлял собой бревенчатый частокол в форме квадрата со стороной 60 метров. По углам - бревенчатые башни с грунтовой засыпкой. На двух обращенных к морю башнях - трехдюймовка и станковый пулемет. На двух тыловых башнях - 80-миллиметровый миномет и второй пулемет. Внутри форта - казарма, хозблок, склады, наблюдательная вышка и колодец. На речке - гидроэлектростанция. Вокруг форта - вырубка на километр. На вырубке - колхозные поля. Вблизи форта - колхозные постройки и школа для местных детишек.
  Гарнизон форта - две сменных армейских сотни из местных. Кроме них, на острове формируется пограничная и конвойная сотня. Командование - трое мартийцев: администратор острова - командир гарнизона, стармех - электрик и артиллерист - радист. Младшие командиры и инструктора - из подданных испанцев. В дальнейшем на острове на самой высокой точке сооружается НП, налаживается система сигнализации, аналогичная принятой на Тринидаде. На первое время, до обучения местных формирований, гарнизоном форта становится рота гвардейцев.
  Председателем колхоза назначался мартиец, в колхоз зачислялись два десятка испанских ремесленников и полсотни крестьян на договорах. Им дозволялось жениться на местных туземках. Административный персонал острова набирался из подростков, окончивших школу. Колхозу передавалось два десятка лошадей и домашний скот. К строительным и полевым работам привлекались местные туземцы по договорам.
  На острове Сент-Мартен горный мастер голландец Велтман начал разработку месторождения пищевой соли, хорошо известного туземцам. На Гваделупе рудознатец Грефф приступил к поиску, имевшегося на острове, по данным из Брокгауза, месторождения серы. Потребность в сере была острой.
  В дальнейшем предполагалось забазировать на каждом острове по одному сторожевому катеру, которые будут патрулировать проливы и береговую линию. Пока же, в отсутствии потребного количества катеров, на Санта-Крусе забазировали Варяг, на Сент-Мартене - фрегат Ленин. На регулярную линию Пуэрто-Рико - Санта-Крус - Тринидад решили поставить Аврору, Варяг, галеоны Маркс и Сталин. Рейс в один конец с заходом во все порты должен занимать у них три недели. В резерве у командования остались только каравелла Свердлов, галеоны Щорс, Лазо и два новых корвета.
  Между тем, война - войной, а жизнь республики шла своим чередом. Наконец закончился надоевший всем сезон дождей.
  В конце ноября Марти ввели в построенный сухой док и откачали из дока воду. Корабль встал на слипы. Все механизмы корабля были в полной исправности. Вывести Марти в резерв Республику вынудил жесточайший кадровый голод. Мартийцы требовались в гарнизоны новых островов, в команды новых кораблей, в новые цеха и на новые станки. Количество мартийцев в экипажах кораблей уже сократили до четырех человек на фрегатах и галеонах, до трех человек на каравеллах, корветах и шхунах и двух человек на катерах.
  На Марти в составе команды оставили только 12 мартийцев и 36 юнг - туземцев, которые должны были поддерживать работоспособность механизмов корабля. Остальных членов экипажа в количестве 93 человек вывели в резерв. Желающие пошли служить в гарнизоны. Специалистов направили в лаборатории и на производство. В случае необходимости, экипаж мог быть призван из резерва и корабль через двое суток будет готов выйти из дока в боевой поход. Впрочем, резервный дизель с Марти демонтировали и передали в КБ для изучения и копирования.
  В конце декабря верфь сдала сторожевые катера за номерами 7 и 8. После ходовых испытаний их направили на Ямайку с базой в Молотовске. Теперь на острове базировались быстроходная каравелла Чапаев и четыре пограничных катера. За время, прошедшее после освоения острова, Чапаев и катера захватили три испанских корабля, зашедших на остров. Галеон Энгельс, ходивший на линии Ямайка - Крым, заходил на остров один раз в две недели. Безопасность Ямайки, находящейся в 7 сотнях миль от основных владений Республики, беспокоила Совнарком.
  Авиастроители успешно испытали планер - копию самолета У-2 и начали сборку корпуса собственно самолета. Главный конструктор Кошкин лично освоил пилотирование планера и начал обучение пилотов - планеристов. Граждане и подданные республики каждый день имели возможность любоваться парящим в восходящих потоках воздуха над Сахалином и Крымом планером.
  КБ провело успешные испытания форсированного двигателя ГАЗ-А. На бензине с октановым числом 80 двигатель показал максимальную мощность 57 лошадиных сил. Двигатель признали годным для авиастроения. Начали испытания двигателя Болиндера для тракторов.
  Спецзавод наконец закончил изготовление второго комплекта станков. Изготовили волочильный станок для изготовления стальных тросиков, станок для снятия шпона и пресс. На лесопилке начали прессовать фанеру. Новый материал привел в восторг местных мастеров краснодеревщиков и плотников.
  По решению Совнаркома завод и КБ озадачили разработкой и изготовлением парового молота с весом 'бабы' в пять тонн для ковки крупногабаритных деталей и бронелистов, крупногабаритных сверлильного, токарного, фрезерного и шлифовального станков.
  На новом электролизном заводе на Сахалине отработали технологию получения алюминия из бокситов. Опытная печь показала производительность 40 кг алюминия в сутки. Начали строить промышленную печь более серьезной производительности. Энгельс доставил уже 160 тонн боксита, добытого на Ямайке.
  Химики отчитались об успешном изготовлении резины из привезенного с Ориноко каучука. Для массового производства резины требовался еще каучук и сера. Шхуны Котовский и Железняк отправили на Ориноко за каучуком, собранным тамошними племенами. Некоторое количество серы еще имелось в трофеях и было привезено из Европы немцами.
  Металлургам удалось повысить прочность оружейной стали. Новые артиллерийские орудия, выпускаемые заводом, теперь могли использовать вышибные заряды бездымного пороха, хотя толщина их стволов по прежнему вдвое превосходила таковую на штатных орудиях Марти.
  Республика отпраздновала новый, 1541-й год. 1 января пришлось на рабочий день, празднование перенесли на ближайшее воскресенье. Поскольку весь флот, гвардия и пограничники были заняты в операции Малые Антилы, пышных празднеств не устраивали.
  В центре жилой зоны, за неимением елок, украсили бумажными игрушками и лампочками высокую араукарию. На елку она не походила, но, хотя бы, отдаленно напоминала сосну. Для детишек устроили утренник. Днем провели митинг. Вечером банкет и танцы.
  Настроение Мещерскому испортили даровцы. Они провели общее собрание фракции и приняли резолюцию, требующую прекратить возвеличивание реакционных адмиралов царского режима, и переименовать корветы 'Адмирал Ушаков' и 'Адмирал Нахимов'. Предложили имена Клары Цеткин и Розы Люксембург. Особенно не понравилось Николаю Иосифовичу, что в резолюции собрания фракции было написано не 'предложить Верховному Совету переименовать корветы', а 'потребовать от Верховного Совета переименовать'.
  Получив копию резолюции, он созвал совещание в узком составе: сам Предсовнаркома, Предсовета Востриков, Генсек Влазнев, нарком внудел Шнурко, наркомобраз Сенечкин, наркоминдел Зильберман и наркомпром Болотников.
  Начиная совещание, Мещерский поинтересовался у Предсовета, как тот относится к требованиям комсомольской фракции 'Дарав'.
  - Как отношусь? - ответил Востриков, - Хамство это неприкрытое с их стороны! Верховный Совет - это высший орган власти в Республике. А комсомол - всего лишь общественная организация. Тем более - фракция в комсомоле. Не по Сеньке шапка у них, требования Верховному Совету предъявлять.
  - А ты что скажешь, Пантелей Кондратич? - обратился Мещерский к Генсеку.
  - Не нравится мне поведение наших даровцев. Чую, могут они нам много крови попортить. Надо как то их к порядку призвать.
  - Большинства в комсомоле у даровцев нет и не будет, так что опасаться нечего, я считаю, - подключился наркоминдел.
  - Так, то так, но в комсомольской организации спецзавода их почти половина. Сагитируют еще нескольких человек, и будут иметь большинство в заводской комсомолии. А комсомольская организация спецзавода - самая большая в Республике. Могут, например, забастовку объявить. Я думаю, к их выходке надо отнестись серьезно! - возразил наркомпром.
   То, что даровцы между собой бузят, это не беда, но на спецзаводе три четверти рабочих - туземный молодняк. А вот на них лозунги Дарав могут оказать весьма опасное влияние. Помните: даешь равные права всем. А туземцы тоже могут потребовать себе равные права! А вот это опасно! Туземцы могут эти настроения через свои семьи по всем племенам разнести. У нас в республике на одного мартийца более сотни туземцев, как вы знаете. Оставлять это дело на самотек никак нельзя, продолжил свою мысль Болотников.
  - А что думает наркомвнудел? - Вопросил Предсовнаркома.
  - А ничего не думает. Вы же сами запретили сексотов среди мартийцев вербовать. Так что, товарищ Болотников, как наркомпром и директор спецзавода, про них больше меня знает. Мое дело - лагеря и туземцы.
  - А разве на заводе туземцев мало? - возразил Болотников.
  - А за туземцев скажу, что даровцы среди них ведут активную агитацию. Для вас всех может это будет новостью, но на заводе в комсомол уже приняли четверых туземцев! А вот мы среди них агитацию не ведем!
  - Никита Фадеич прав. Поскольку, разногласия с Дарав у нас идеологические, поэтому и бороться с такими настроениями надо идеологически. Освобожденных замполитов у нас давно нет, все замполиты по совместительству работают. И по основной работе загружены выше головы! Тем не менее, нужно усилить агитацию и пропаганду. А то мы за практическими делами идеологию совсем запустили. Замполиты, парторги, комсорги и коммунисты должны вести разъяснительную работу, а они не ведут! Некогда им. Да и не знают, как, - подключился наркоминдел Зильберман.
  - Вот именно, Самуил Исакыч! В самую точку! - заключил Мещерский. - Разъяснять мы должны народу свою позицию через парторганизацию и замполитов! Конкретно к этому делу. Ушаков и Нахимов - выдающиеся русские флотоводцы, герои! А молодежь этого не знает. Дефект советского образования и флотских политорганов, я считаю.
  Мы должны воспитывать молодежь, и свою и туземную, на героических примерах из прошлого. Российского прошлого, а не только советского. А иначе, растворится наша русская культура без следа среди местных. Мы должны их воспитывать как русских советских людей, я считаю. Согласны?
  Собрание одобрительно загудело.
  - Вот и давайте поручим наркомобразу подготовить кратенькую брошюрку о героях и выдающихся деятелях русской истории. Страниц на двадцать. Примерно такой список: Ярослав Мудрый - основатель государства, Александр Невский и Дмитрий Донской - борцы с внешними агрессорами, Суворов и Кутузов - полководцы, Ушаков и Нахимов - флотоводцы. Может еще кого предложите. По этой брошюрке обяжем партийцев провести работу в подразделениях. Ее же спустим в начальные школы для изучения. Ну как, Василий Петрович, сможешь написать такую брошюрку?
  - Конечно смогу! - Вскочил мамлей Сенечкин. Он никак не мог привыкнуть к своему высокому званию народного комиссара образования, трибуна Республики. - Только вот Ушаков, Нахимов, Суворов и Кутузов здесь еще не родились. И своих подвигов не совершили! Как с этим быть?
  - Ну, Вася, озадачил..., - только и смог произнести Предсовнаркома.
  - А ничего страшного, давайте трактовать их как деятелей республики Камчатка, а не как деятелей Российского государства! - предложил Зильберман.
  - А с кем же они тогда воевали? - хитро осведомился Генсек.
  - А пусть воюют с китайцами да с японцами, или с аляскинскими индейцами, - предложил Зильберман.
  - Ну, точно! - расхохотался обычно серьезный Болотников. - Ушаков утопил флот китайцев в Гонконге, а Нахимов отстоял от нападения японцев Кмчатку! Только японцы и китайцы про это не знают!
  - Шутки шутками, но факт нашего прибытия сюда из будущего мы должны максимально долго сохранять в тайне от местных. Особенно от европейцев. А с японцами и китайцами у них связи еще долго не будет. Поэтому идею Самуила Исакыча предлагаю принять.
  Свою историю России мы выкинуть не можем. Она для нас уже произошла. Будем трактовать ее как историю государства Камчатка. Это для местных. А на закрытых собраниях для мартийцев будем давать уточнения.
  Согласны? Тогда принимается.
  Василий Петрович, тебе на эту брошюру срок - 5 дней. Покажешь мне, потом отпечатаем сколько нужно экземпляров во все школы, во все администрации и во все подразделения.
  Теперь главное. История - это само собой. А текущая политика Республики тоже требует разъяснения массам. Дать право голоса местным мы категорически не можем. У нас даже жены - граждане без права голоса! Так? - все дружно закивали. - Значит, мы должны эту линию партии и правительства массам разъяснить.
  Хочу попросить Политбюро подготовить еще одну брошюру. По нашей генеральной линии. Основные тезисы для разъяснения:
  У нас в Республике демократия. Все органы власти выборные. Избирателем может стать каждый. Нужно только честно работать или служить на благо республики. Работающий по договору туземец из вассального племени или расконвоированный испанец может стать подданным. Подданный может стать гражданином, гражданин - избирателем. А потом и до консула может дорасти. Каждому все пути в Республике открыты. И зарплата и почет с каждым продвижением увеличиваются.
  В брошюре кратенько, листов на двадцать, расписать все государственное устройство республики, все права и обязанности не граждан, вассальных лиц, подданных, граждан всех категорий. Особо разъяснить, как обычный человек может улучшить свой статус. Что для этого требуется. Брошюру размножим и спустим во все инстанции и в школы для изучений.
  Справишься, Пантелей Кондратич?
  - Сложновато, боюсь, для меня будет, ответил Генсек. Мне бы в помощь кого?
  - Подключим судейских, да и комсомольцев можешь на общественных началах к этому делу привлечь.
  - Тогда справлюсь. Недели две прошу. Дело сложное.
  - Принято, я тоже помогу, советом, да и все присутствующие, я думаю тоже! Да и всех присутсвующих попрошу продумать идеи для брошюры и передать в Политбюро письменно. Так, товарищи?
  - Сделаем, Николай Иосифович! - дружно откликнулись товарищи.
  18-го января испанцы попытались устроить Республике новую пакость. На перегоне Тринидад - Гренада на выполнявший регулярный рейс корвет Адмирал Ушаков напала очередная испанская эскадра.
  На рассвете новейший корвет Адмирал Ушаков отошел от причала у форта на острове Тобаго и взял курс на Гренаду. Уже три месяца экипаж мотался по расписанию на регулярной линии Сталинград - Кировоград с заходами на Тобаго, Гренаду, Кириаку и Крым. В Сталинграде заправили танки мазутом, загрузились древесным углем и продовольствием. С Тобаго взяли груз железной руды.
  Первый месяц служба была интересной. Команда осваивала корабль. Осваивала машины и приборы, училась ходить под парусами под разными ветрами. Косое парусное вооружение позволяло ходить не только с попутными ветрами, но и круто к ветру.
   Второй месяц команда с интересом высаживалась во всех портах на всех островах, гуляла, знакомилась с местными камчатцами и с еще большим интересом знакомилась с местными туземными вдовушками. Нравы у туземок были простыми. Тем более, что вдов на всех островах было много. Дам можно и нужно было утешить.
  На Тобаго вдов было просто очень много. Прибытия рейсовых кораблей они ждали с нгетерпением. Все моряки, кто был отпущен на берег, вернулись на корабль заласканными местным населением и совершенно удовлетворенными.
  Несмотря на все удовольствия, на третий месяц служба стала отдавать рутиной. В то время, как весь флот очищал от карибов острова архипелага, новейшие корветы Ушаков и Нахимов выполняли роль каботажных грузовых калош. Это было тем более обидно, что корветы были на данный момент самыми быстрыми и самыми мощными кораблями эскадры. При попутном ветре Ушаков выдавал ход до 20 узлов. Корабль имел две пушки, два пулемета и миномет. Лишь флагман Марти был сильнее, но он был выведен в резерв.
  Сейчас корабль шел под парусами, делая семь узлов, легко разрезая попутную волну. Четырехсот тонный корвет слегка покачивался с борта на борт и с кормы на нос. Светило полуденное солнце, кучевые облачка смягчали жару.
  Командир корабля лейтенант Лукошкин стоял на мостике в тени паруса. Была его вахта. За полтора года в новом мире он сделал крутую карьеру. На Марти Лукошкин служил всего лишь старшиной - сигнальщиком БЧ-1. До Ушакова Лукошкин полгода успешно командовал каравеллой Свердлов, и был произведен в младшие лейтенанты. При назначении на Ушакова ему дали лейтенанта. Мамлею командовать корветом было не по чину.
  Теперь краснофлотец Лукошкин стал уважаемым человеком, командиром крупного корабля, легатом Республики. Дома в Ленинграде его с нетерпением ждали четыре жены и пятеро детей. Трое своих и двое приемных. Жаль только, дома он проводил всего одну ночь в неделю. Лукошкин был серьезен внешне, но душа его пела.
  К службе новоиспеченный лейтенант подходил ревностно, с подчиненными держался строго, без панибратства. График движения корабля не был напряженным, поэтому на каждом переходе командир устраивал учения не занятым на вахте краснофлотцам. Учения парусные, маневрирование, борьба за живучесть, ремонт и регламент машин. Раз в неделю проводили боевые стрельбы по щитам. Боеприпасы для этого командование отпускало регулярно.
  К слову сказать, управлять корветом было гораздо проще, чем каравеллой. Проще парусное вооружение, значительно лучше остойчивость, управляемость и маневренность.
  На мостике, кроме командира, присутствовали штурман мамлей Круглов, старпом Фернандес, испанец, принятый в подданство после сражения с испанской армадой, рулевой и сигнальщик - туземцы. Командиры неспешно обсуждали ход операции 'Малые Антилы' и прикидывали, когда она завершится. По мнению Лукошкина, после окончания операции на регулярную линию вернут каравеллы, а Ушаков, наконец, получит боевую задачу.
  Зазвонил телефон. Лукошкин взял трубку. Сигнальщик с марса доложил, что наблюдает на горизонте корабли слева по борту. Кораблей республики здесь быть не должно. Следовательно, это либо немцы, либо испанцы. В первом случае их следовало опознать, поприветствовать и запросить о цели появления в водах республики. Во втором - утопить или захватить.
  Лукошкин приказал объявить боевую тревогу и разводить пары. Зазвенела рында, застучали по трапам ботинки занимающих боевые посты моряков. Затем, запросив марсового о курсе наблюдаемых кораблей, скомандовал 'три румба лево на борт'. Пять неопознанных кораблей шли кильватерной колонной параллельным курсом. Старпом выдал команды палубным матросам, рулевой крутанул штурвал. Заскрипели канаты перекладываемых парусов, корвет легко повернул и двинулся наперерез курсу возможного противника.
  В этот момент марсовый снова позвонил и доложил, что наблюдает пять кораблей справа по борту. Те тоже шли параллельным курсом кильватерной колонной. Стало понятно, что это точно не немцы. Им в таком количестве в здешних водах просто не откуда было взяться. Лукошкин позвонил в радиорубку и продиктовал донесение в ГКП. Теперь оставалось только ждать. До левой колонны было около восьми миль.
  Через полчаса марсовый доложил, что левая колонна тоже движется на пересечку их курсу. До нее оставалось примерно пять миль. Правая колонна, однако, не исчезла из вида, как можно было ожидать, а продолжает наблюдаться на горизонте. Из этого Лукошкин сделал вывод, что правая колонна тоже идет на сближение, поскольку расстояние до нее не увеличивается. Радист продиктовал приказ ГКП: сблизиться с левой колонной, не входя в зону поражения артиллерии парусников, и опознать корабли. Стармех доложил, что котлы разогреты, и получил приказ дать средний ход.
  Застучали паровые машины, за кормой вздулись буруны, корабль резко ускорился. Теперь он давал узлов двенадцать. Сблизившись с колонной на милю, Ушаков поравнялся с головным кораблем противника. Рассмотрев в подзорную трубу вражеские корабли, а испанские флаги на них были видны вполне отчетливо, Лукошкин распознал две малых двадцати пушечных каравеллы и три еще меньших шхуны, каждая на 6 - 10 пушек. Испанцы шли под всеми парусами. Чтобы не обгонять противника, командир приказал снизить ход машин до малого. Правая колонна по-прежнему маячила на горизонте.
  Что скажете по поводу испанцев, Фернандес? - обратился он к старпому.
  - Скажу, что нас ждали. Причем они знали наш график движения. Очевидно, попытаются зажать нас между двумя колоннами, поставить нас 'в два огня' и утопить. Они все еще заблуждаются относительно нашей артиллерии, скорости и маневренности. К тому же, наверняка, они пытались поймать в западню Аврору или Кирова. А тут - мы. Это для них будет большой сюрприз!
  - Я тоже так считаю, - ответил Лукошкин, отметив про себя, что в реальной боевой обстановке испанец Фернандес употребляет слово 'мы', тем самым причисляя себя к камчатцам, а не к испанцам. Затем взял трубку телефона и продиктовал донесение в ГКП. На этот раз ГКП ответил сразу:
  - Противника утопить, одну каравеллу захватить и взять на буксир. Пленных со шлюпок не подбирать. За ними подойдут катера с Тринидада.
  В этот момент марсовый доложил, что наблюдает прямо по курсу еще одну группу кораблей. Они лежат в дрейфе в строю фронта. Корабли поднимают паруса.
  Поскольку паруса на кораблях были спущены, заметить их удалось примерно с шести миль.
  - Вот и завершающий ход испанцев! Они уверены, что поймали нас в ловушку, зажали с трех сторон, - прокомментировал Фернандес.
  - Если бы мы не могли ходить под машинами, так бы и было! - ответил Круглов.
  - Это так, - согласился с ними обоими Лукошкин. - А теперь мы им покажем, что такое корвет флота Республики! Спустить паруса, машина - полный ход! Поворот на три румба влево!
  Обойдем колонну с головы, зайдем на другую сторону, и начнем на контркурсе топить испанцев. Головного утопим сразу, потом займемся мателотами. Пока подтянется правая колонна, мы всю левую уже утопим, и займемся теми, что впереди нас ждут. Думаю, большую часть из них мы тоже успеем утопить до подхода правой колонны, - пояснил он свой замысел собравшимся на мостике командирам, к которым добавился артиллерист мамлей Григорьев.
   ***
  Капитан каравеллы 'Санта Николас' Педро Понса, адмирал флота Новой Испании, в возбуждении потирал руки. Пока все шло по составленному им плану. Еще недавно, он был всего лишь одним из капитанов многочисленных кораблей в Вест-Индии. Но, полтора месяца назад он лично доставил Вице-королю важного пленника и важнейшие сведения о пришельцах.
  Его Санта-Николасу везло. Недаром святой Николас считался дарителем удачи. Когда пришельцы громили Сан-Хуан, Санто-Доминго, Сантьяго-де-Куба, Гавану и Веракрус, корабль Педро всякий раз оказывался в море - в походах за рабами. Хотя, в Гаване в огне пожара после расстрела города пришельцами погибли его жена - индеанка и двое сыновей. Так что у Понса появился и личный счет к пришельцам.
  Простолюдин, он прибыл в Новый свет в 1525 году простым матросом. Дослужился до боцмана. Потом с самим Писарро ходил простым ратником в поход на империю инков. Ему повезло уцелеть и даже разжиться золотишком. На золото купил шхуну и стал ее капитаном. Грабил индейские деревни, захватывал рабов и продавал их. Подкопил денег, продал шхуну, купил каравеллу, женился, приобрел дом в Гаване. Дела шли ни шатко ни валко.
  Зайдя в Веракрус после его разгрома, он узнал об объявленной Вице-королем крупной премии за каждого захваченного пленника с островов пришельцев. Понса охотно ухватился за эту идею и пошел на Тринидад. Ловить туземцев он и его команда умели хорошо.
  Подойдя ночью к острову с океанской стороны, высадил группу охотников, и опять ушел в океан. Группа охотников из четверых испанцев и двух туземцев с Кубы захватила воина, двух женщин и подростка. На следующую ночь Понса подобрал группу и быстро разговорил пленников. Как никак, учился этому у самого Писарро. Самым ценным оказался подросток. Оказывается, он окончил школу, открытую пришельцами для туземных детей. Подросток рассказал о пришельцах очень многое. Воин тоже дал ценные сведения. Он служил в гарнизоне крепости пришельцев и на момент захвата был в отпуске.
  От пленных Понса узнал о крепостях прищельцев на Тобаго и на Гренаде, и решил разведать их. Пройдя ночью вдоль берегов острова Тобаго, он обнаружил и нанес на карту крепость пришельцев. Не заметить ее было трудно. Пришельцы вырубили вокруг нее весь лес на тысячу пасо и осветили всю вырубку ярчайшими лампами.
  Обойдя вокруг Гренады, он обнаружил крепость пришельцев и там. От пленных он узнал, что между крепостями пришельцев регулярно ходят корабли, причем ходят по четкому графику. Эти ценнейшие сведения нужно было срочно доставить Вице-королю.
  Придя в Веракрус, он не стал сдавать пленников военному коменданту, а, взяв с собой дюжину моряков в качестве охраны, повез пленников прямо в Мехико. Там взятками и нахрапом сумел добиться приема у Вице-короля, заявляя, что добыл особо секретные сведения о пришельцах, которые может сообщить только Его Величеству лично.
  Вице-кроль Новой Испании Антонио де Мендоса выслушал его со всем вниманием и наградил более чем щедро. Педро Понса изложил Его Величеству свой план перехвата корабля пришельцев, разработанный им на основании полученных от пришельцев сведений. В результате выполнения плана можно было надеяться захватить в плен самих пришельцев и заполучить их дьявольские орудия и приспособления.
  После рассмотрения плана Главнокомандующим морскими силами Новой Испании Арчибальдом де Эспиноса, план был одобрен. Вице-король пожаловал Понсу званием адмирала и поручил сформировать эскадру из двух десятков вымпелов. Получив письменные приказы Его Величества и распоряжения Главнокомандующего местным властям, Понса отбыл в Веракрус.
  Там, вручив приказы властям города, он отобрал 18 самых быстроходных кораблей, из числа заходивших в порт, и мобилизовал их именем Вице-короля в свою эскадру. Капитаны вначале упирались, но обещанное Вице-королем вознаграждение убедило скептиков.
  Адмирал разделил эскадру на три отряда и назначил троих капитан-командоров. Открытые патенты на эти звания он получил от Вице-короля. К сожалению, все корабли были малыми, соответственно с малокалиберными пушками. Считанные единицы крупных кораблей, уцелевшие после разгрома армады и портов, были тихоходны и не годились для намеченного плана.
  В начале декабря эскадра вышла из Веракруса. В середине января корабли уже дрейфовали в исходном районе в тридцати милях севернее Тобаго, дожидаясь подходящего ветра. Со слов пленных, Понса знал, что корабли пришельцев отходят из их крепости на Тринидаде по утрам в понедельник и четверг. Дойдя к вечеру до крепости на Тобаго, они загружаются там железной рудой и на рассвете следующего дня выходят курсом на Гренаду. От Тобаго до Гренады 70 миль. На середине этого пути Понса и решил устроить засаду.
   ***
  - Носовое орудие, к бою! Наводить по головному кораблю! - Прокричал командир в рупор. - Давай, Петр, командуй. Начинай с головного. Покажи, чему ты научил расчеты! - обратился он к Григорьеву.
  Мамлей скатился по с мостика по трапу и поспешил к носовой 90-миллиметровке. Орудие уже было заряжено и готово к стрельбе. Подойдя к пушке, мамлей отодвинул наводчика и поглядел в прицел. С четырехкратным увеличением каравелла была видна во всех подробностях. Затем проверил выставленное возвышение ствола и сделал шаг в сторону, снова уступая место наводчику. Поглядел на командира орудия и скомандовал:
  - Орудие! Дистанция - одна миля. Наводить по кормовой надстройке. По головному кораблю противника, огонь!
  Совсем юный туземец в звании старшины повторил команду, дождался, пока корабль встанет на ровный киль и крикнул срывающимся голосом:
  - Огонь!
  Пушка рявкнула, выбросив длинный сноп пламени и густой клуб дыма. Снаряды были снаряжены вышибным зарядом черного пороха. Это была первая боевая стрельба расчета, да и всего экипажа. Всплеск встал за кабельтов до цели. Недолет. Старшина ввел поправку. Каравелла ответила полным бортовым залпом. Тоже недолет. На полмили.
  Третьим выстрелом попали в верхнюю часть кормовой надстройки. Сверкнуло и рвануло знатно. Дыма было не много. Снаряд был снаряжен уже бездымным порохом. Все старые снаряды с черным порохом извели на учебных стрельбах. Из надстройки вылетели все иллюминаторы, все двери и люки. Каравелла стала уваливаться вправо, ее паруса заполоскались на ветру. Видимо, перебило привод рулевого управления, или убило рулевых.
  Корвет описывал циркуляцию, сохраняя дистанцию до головной каравеллы, которую уже заметно развернуло. Дым от выстрела снесло ветром. Следующий снаряд угодил в правую скулу чуть выше ватерлинии и проделал дыру в полметра. Все же, снаряды с бездымным порохом были заметно слабее даже трехдюймовых штатных снарядов Марти. В подзорную трубу Лукошкин отчетливо видел, что набегающая волна полностью закрывала пробоину. Каждая волна заливала в корпус каравеллы пару кубов воды. Пятый снаряд ударил под ватерлинию, дав высокий всплеск воды у форштевня. Каравелла уже шла на корвет в лоб. Следующие три снаряда попали в левый борт.
  - Дробь! - крикнул рупор командир. - Хватит с него. Наводить по второму мателоту. Огонь по готовности, когда он будет на траверсе.
  Через четверть часа Ушаков завершил циркуляцию и пошел контркурсом по-прежнему на дистанции в одну милю от колонны. Испанцы держали дистанцию между кораблями примерно в полмили. Проходя вдоль строя, в каждый корабль артиллеристы положили по три - четыре снаряда, причем, по шхунам отстрелялся расчет кормовой трехдюймовки. Все испанские корабли потеряли ход и постепенно погружались в воду.
  Обрезав хвост тонущей колонны, корвет поднял все паруса и полным ходом помчался к новой цели. Испанские корабли подняли паруса и пытались, лавируя против ветра, идти навстречу. Через полчаса Ушаков обошел строй испанских кораблей с левого фланга, повернул направо и прошел вдоль строя, расстреливая их как мишени. Те пытались сократить дистанцию, развернувшись по ветру. Но, их максимальная скорость в 4 узла не оставила им никаких шансов. На дистанции свыше шести кабельтов они были совершенно безопасны.
  На мачтах одной из каравелл, помимо испанского, трепыхался еще какой-то флаг. Поглядев на каравеллу в подзорную трубу, Фернандес сообщил, что это адмиральский вымпел. Лукошкин приказал обстрелять флагмана осколочными снарядами из трехдюймовки, целясь по такелажу. Паруса и снасти ему порвали. Командир решил оставить его на закуску, и попытаться захватить, предварительно разделавшись с остальными. Расстрел фронтальной испанской колонны, в которой оказалось восемь кораблей, занял минут сорок, поскольку интервалы между кораблями были около мили.
  Флагман правой колонны, понаблюдав за безнаказанным уничтожением двух других колонн, решил спастись бегством. Пять кораблей колонны отвернули вправо и попытались сбежать. Погоня за ними и расстрел заняли еще полтора часа.
  Затем Ушаков вернулся к испанскому флагману. Там частично исправили такелаж, подняли два паруса на грот и бизань мачтах и тоже попытались сбежать. Вполне безуспешно.
  Трехдюймовкой снова сбили им все паруса. Затем зашли с кормы и подавили две ютовых пушки. Подойдя на кабельтов, застопорили ход. Попытавшихся стрелять из аркебуз испанцев снесли с юта пулеметами. Затем Фернандес через рупор потребовал сдачи в плен и прибытия на борт корвета адмирала и капитана с судовыми документами, угрожая в противном случае утопить корабль и расстрелять спущенные шлюпки.
  С учетом того, что кругом плавали десятка четыре шлюпок, которые успели спустить почти со всех кораблей, а также многочисленные обломки, за которые цеплялись те, кому не хватило места в шлюпках, угроза возымела действие. Начавшие собираться на место баталии акулы, усугубили серьезность приведенных Фернандесом аргументов.
  С каравеллы спустили шлюпку, и вскоре на борт корвета поднялся бледные и растерянные адмирал со старпомом. Капитана, как оказалось, серьезно ранило осколком. Испанцы безуспешно попытались надувать щеки и козырять императором. В дискуссии Лукошкин вступать не стал. Документы изъяли, адмирала посадили под арест, а старпома отправили назад с линем в руках и приказом подготовить корабль к буксировке, а затем спустить всю команду в трюм, под угрозой расстрела из пулемета. Через полчаса, когда испанцы закрепили буксирный конец и скрылись в трюме, на каравеллу переправилось двадцать морпехов. Началась буксировка.
  Когда корвет проходил мимо одной из шлюпок, Фернандес посоветовал испанцам держаться вместе и дождаться катеров, которые уже вышли с Тринидада.
  Навестив пленного, сидевшего в канатной каптерке, Лукошкин поинтересовался, почему ни на одном из кораблей не взорвалась крюйткамера. По опыту прошлых боев, это было весьма обычное для испанцев дело. Оказалось, адмирал, опять же по опыту прошлых боев, приказал на всех кораблях запас пороха перед боем переместить на самое дно трюма, ниже ватерлинии, и прикрыть сверху, чем только можно. В самом деле, значительно лучше подмочить порох, чем взорваться.
  Простых моряков с каравеллы сдали в лагерь на Гренаде, комсостав и саму каравеллу отвели в Крым.
  Испанцы в шлюпках не послушали човета Фернандеса и поплыли по ветру в сторону Гренады. Тем не менее, через несколько часов их нашел Альбатрос-4, снятый командованием с патрулирования пролива Дракона. Катер взял на буксир 4 шлюпки и повел их на Гренаду. Затем подошли Альбатросы 2 и 4, стоявшие на базе в Сталинграде. Последним к спасению подключился Альбатрос-1, патрулировавший залив Змея. За два дня катера перетащили на Гренаду все шлюпки. В лагерях добавилось восемь сотен пленных. С полтысячи испанцев стали жертвами акул.
   18. Поступь прогресса.
  Еще в декабре разведчики из Веракруса донесли, что военная администрация порта именем Вице-короля мобилизует парусники в военно-морской флот. Согласно последним сообщениям разведки, в Веракрусе уже мобилизовали 47 парусников. Мобилизация кораблей портовым начальством продолжалась.
  18 парусников было уничтожено сторожевиком Адмирал Ушаков в сражении у Тобаго. Куда испанцы направили остальные 29 парусников, было не ясно. Кроме того, Генштаб опасался, что испанцы могут производить мобилизацию и в других портах.
  В конце февраля Синельников из Веракруса прислал донесение, несколько прояснившее ситуацию. Перебравший в таверне крепленого пива матрос рассказал, что его шхуна была мобилизована в Веракрусе в конце года, затем капитан привел шхуну в индейское поселение Канкун на Юкатане, где на борт приняли 120 воинов - индейцев, затем прошли вдоль берега Южной Америки и зашли на остров Маргарита, где и высадили индейцев. На берегу туземцев встретили испанские солдаты.
  После этого капитан ушел за рабами на Амазонку, захватил и перевез рабов в Гавану, где и продал. В Гаване шхуна была зафрахтована купцом, прибывшим из Испании, для перевозки груза в Веракрус. Матрос особо хвастал собственной смелостью, упирая на угрозы капитана, приказавшего экипажу на эту тему не болтать, угрожая жестокими карами со стороны властей.
  В марте аналогичные истории рассказали матросы с еще двух кораблей. Такие же сведения передала разведгруппа из Санто-Доминго. Кроме того, поступили данные, что испанские корабли доставляли на Маргариту продовольствие, железные наконечники для стрел и копий. Генштаб сделал вывод, что испанцы намереваются использовать туземцев против Республики, для чего накапливают и вооружают туземное войско на острове, причем доставившие туземцев корабли, после высадки туземцев уходят. Остров Маргарита относился к Венесуэле, но, осторожно проведенный Зильберманом зондаж в Маракайбо, показал, что немецкая администрация об этом не в курсе. Постоянных поселений немцев на Маргарите не было.
  Следовательно, операция готовится испанцами втайне от немецких властей Венесуэлы, заключили в Генштабе. Надо полагать, что испанцы уже были в курсе о контактах немцев с камчатцами, хотя, сами немецкие власти слив информации о камчатцах испанским властям отрицали. Впрочем, информация могла просочиться и неофициально, через немецких матросов.
  Единственной доступной для туземного войска с Маргариты целью мог стать только Тринидад. Его они могли достичь дней за 5 - 7, пройдя на пирогах 120 миль вдоль материкового берега.
  Совнарком принял решение усилить оборону Тринидада. Два новых катера, Альбатросы за номерами 9 и 10, после испытаний были направлены на Тринидад. Теперь шесть пограничных катеров круглосуточно патрулировали побережье Тринидада в заливе Париа, а также в проливах Дракона и Змея, отделяющих Тринидад от материка.
  Туда же были направлены шхуны Железняк и Котовский, вернувшиеся из похода на Ориноко. Их озадачили патрулированием побережья материка на участке от острова Маргарита до пролива Дракона. Два новых сторожевика Ушаков и Нахимов сняли с корсарства, которым они вполне успешно занимались у побережья Кубы, и временно перевели в Сталинград.
  Незаметно подошла 71-я годовщина со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Поскольку она пришлась на выходной день, Верховный Совет принял решение широко отметить дату, несмотря на ее не круглость. Точнее сказать, годовщина была поводом, а действительной причиной было завершение, в основном, освоения вновь присоединенных северных островов Малой Антильской гряды. Нужно было подвести итоги операции и наградить достойных подданством и гражданством Республики.
  На всех островах к этому времени построили форты, причалы, колхозные усадьбы и начальные школы. В гарнизонах, пограничных и конвойных сотнях заступили на дежурство местные туземцы. Заработали местные администрации, в школы набрали учеников, колхозники распахали и засеяли поля. Гвардейские роты убыли из новых фортов к местам постоянной дислокации.
  На Сент-Мартене начали добычу пищевой соли, а на Гваделупе - нашли и приступили к разработке месторождение серы. Стройотряды на этих островах начали строительство дорог от месторождений к фортам. На крупных островах продолжались работы по строительству дорог от фортов к важнейшим туземным деревням.
  Как обычно, с утра воскресенья провели митинг. На митинге председатель Верховного совета объявил о принятие в подданство очередной группы испанцев, отличившихся при освоении островов, а также о присвоении гражданства отличившимся индейцам. Нескольким испанцам тоже присвоили гражданство. По этому поводу на вечер назначили банкет и народные гуляния.
  В Ленинграде самостийно возникла традиция с утра в выходной день прогуливаться с семьями по Советскому проспекту, как назвали центральную улицу города. Город строился согласно Генеральному плану, разработанному наемными голландским и пленными испанскими архитекторами, рассмотренному и утвержденному Совнаркомом.
  Строительные отряды только что закончили прокладку проспекта длиной 1600 метров, предназначенного стать центральной осью будущей столицы Республики. Он начинался у причалов порта в Западной бухте, поднимался на холмы в центральной части острова и спускался к мелководной центральной бухте на восточном берегу.
  Полторы тысячи пленных выполнили огромный объем земляных работ: срезали вершины холмов и засыпали грунтом лощины между ними. Обнажившийся на холмах под слоем почвы известняк распилили пилами на плиты и использовали для мощения проспекта. В итоге удалось добиться того, что от будущей центральной площади проспект равномерно и плавно спускался к берегам обоих бухт, что должно было в будущем значительно облегчить строительство ливневой и фекальной канализации.
  После митинга Предсовнаркома во главе своего семейства вышел на прогулку. Ритуал прогулки уже устоялся. Впереди - сам Николай Иосифович, за ним парами - жены, каждая со своим 'выводком'. Беременная Аймуяль, величественно вышагивая, как и подобает первой даме республики, несла свой выступающий вперед живот и катила коляску с первенцем. В паре с ней гордо выступала испанка Хуанита, тоже беременная. С Хуанитой Аймуяль крепко сдружилась.
  Беременная Аолиянь, которая на правах старшей сестры попыталась было подвинуть Аймуяль с места старшей жены, потерпела в интриге сокрушительное поражение и теперь шла в последней паре жен с коляской, из которой выглядывал годовалый сынок покойного Круминьша.
  Николай Иосифович однозначно поддерживал свою старшую жену во всех подобных конфликтах. Анархия и склоки в женском коллективе ему были совершенно не нужны. Хватало других проблем. Впрочем, супружеские обязанности он выполнял образцово. Беременными были все шесть жен. Вокруг процессии бегали приемные дети: три девочки и два мальчика, все в матросских костюмчиках.
  Из коляски, толкаемой Аймуяль, крепко держась крохотными ручонками за борта, по сторонам с интересом поглядывал Александр Николаевич. Сидеть он уже научился. Сама коляска, подаренная семье Мещерских гильдией мастеров - краснодеревщиков, представляла собой настоящее произведение искусства. Люлька из белого дерева квебрахо, изукрашенная затейливым растительным орнаментом, на кожаных амортизирующих ремнях подвешивалась к резному шасси, выточенному из черного гваякового дерева. На колеса, выточенные мастерами из красного дерева гонсало, были одеты шины, изготовленные в химлаборатории из первой опытной партии резины, опять же в подарок старшей жене Предсовнаркома.
  За недолгое время, прошедшее после расформирования общего завода, мастера - ремесленники успели развернуться вовсю. В маленьких магазинчиках, под которые был выделен целый блок в жилом секторе Ленинграда, вовсю торговали одеждой, обувью, посудой, мебелью, любыми бытовыми предметами из дерева, кожи, керамики. Самые оборотистые мастера арендовали под магазин целую комнату в блоке, те, кто послабее, арендовали комнаты на паях. Малогабаритные товары перевозили с Сахалина в Крым на туземных пирогах, а крупногабаритные - на рейсовых кораблях. Продавцами нанимали подростков и женщин из местных туземцев, поскольку не имеющим гражданства или подданства мастерам, въезд в Крым с Сахалина был запрещен. Впрочем, на Сахалине торговля тоже процветала.
   Поскольку поток грузов между Сахалином и Крымом постоянно возрастал, руководство планировало в ближайшее время переоборудовать еще одну трофейную каравеллу и запустить ее в качестве парома на маршрут Ленинград - Кировоград. Эту идею сдерживала только загруженность спецзавода выпуском паровых машин для новых боевых кораблей и новых станков.
  Гладко вымощенный плитами известняка проспект шириной 8 метров, был довольно плотно заполнен гуляющими семействами. Хотя мартийцев в Ленинграде проживало менее двух сотен, по проспекту также гуляли с семействами две сотни туземцев и три десятка испанцев, получивших гражданство, три сотни подданных местных араваков и полторы сотни испанцев, заслуживших подданство. Да и трем сотням испанцев и голландцев, работавших в Ленинграде по договорам, никто прогуливаться по проспекту не запрещал.
  Эти воскресные утренние прогулки уже стали практически обязательными. Народ выходил, как говориться, на людей посмотреть и себя показать. Проспект в народе уже прозвали 'променадом'. Выйти в погожий выходной день на променад каждый гражданин уже считал своим долгом. На прогулке встречались, беседовали, обменивались новостями. А тех, кто не хотел идти, насильно выталкивали из домов жены. Они эти прогулки сильно полюбили.
  Николай Иосифович постоянно отвечал на приветствия подданных, здоровался за руку с гражданами, вежливо кивал договорникам. Всех граждан он знал по именам, а подданных и договорников - в лицо. Количество семейных мужчин в городе и туземной деревне, не считая, конечно, пленных, едва превышало тысячу человек.
  На встречу попался капитан первого ранга Звягинцев с семейством. Остановились поболтать. В связи с выводом Марти в резерв, его командир Звягинцев был произведен в каперанги и назначен командующим ВМФ Республики. А Мещерский от этой должности, соответственно, освобожден. С места, где семейства остановились, полностью просматривалась Западная бухта.
  Весь флот, за исключением рейсовых кораблей и кораблей, приписанных к другим портам, находился в бухте. Все четыре корабля. У причалов стояли: недавно выведенный из дока после ремонта и перевооружения, но, оставшийся в резерве Марти, каравелла Свердлов, галеоны Лазо и Щорс. Новейшие шхуны и сторожевики, в связи с угрозой нападения туземцев, неделю назад ушли на Тринидад. Кроме них, в порту разгружались галеон Энгельс с линии Ямайка - Крым и когг Киров с линии Тринидад - Пуэрто-Рико.
  Главы семейств еще раз обсудили перевооружение Марти. В доке с корабля сняли одну из двух остававшихся на нем штатных стотридцаток. Снятое орудие предназначалось для строящегося на верфи крейсера. Вместо него на баке Марти установили 90-миллиметровку местного производства. На корме вместо давно снятых стотридцаток, поставили еще одну самодельную 90-миллиметровку и 'родную' трехдюймовку. Все же, штатные орудия Марти значительно превосходили по дальности и точности стрельбы пушки собственного производства.
  На баке по бортам смонтировали на местах штатных трехдюймовок две самодельных, а на крыльях надстройки - две самодельных сорокапятки. Тоже на местах штатных. На крыльях мостика поставили два штатных максима. После этих работ Марти мог в одиночку, не напрягаясь, утопить любую местную эскадру или тучу туземных пирог, а также сровнять с землей любую местную или европейскую крепость. Особенно с учетом того, что, химикам, наконец, удалось стабилизировать свойства тротила, и новые снаряды теперь начиняли только им. Командиры обсудили, не поставить ли на Марти еще пару минометов. Решили воздержаться. Раздувать экипаж, сверх необходимого, не стоило. А обстреливать туземные деревни с Марти было глупо. Выводить его в море имело смысл только для генерального сражения со всем испанским флотом.
  Оба семейства перемешались. Женщины щебетали так, как будто не виделись сотню лет. Хотя, могли встречаться каждый день.
  Над головами гуляющих прогудел К-1, тащивший на буксире планер - полноразмерную копию будущего гидроплана. Авиаторы отрабатывали посадку планера на воду даже в выходной день. Такие вот они были энтузиасты.
  Николай Иосифович взял это дело на заметку, решив сделать произведенному в мамлеи за успешные испытания самолета К-1, главному авиаконструктору Кошкину втык. Заставлять своих сотрудников работать в выходной день Кошкин не имел права, несмотря на весь свой энтузиазм. Со Звягинцевыми попрощались и двинулись дальше.
  На месте будущей центральной площади повстречались с семейством Главкома сухопутных войск . Сама площадь проектировалась размером 100 на 40 метров, но выровнена и замощена была лишь ее середина. По краям работы еще продолжались. Но, в выходные дни военнопленные занимались только внутри лагерными работами.
  Главы семейств попытались поговорить о сегодняшнем банкете, но вскоре, с неизбежностью, скатились к служебным делам. Обсудили перевооружение войск стрелковым оружием. Всех мартийцев уже обеспечили автоматами и пистолетами. Имевшиеся у них двустволки передали в гвардию, а обрезы - во флот морпехам. Для вооружения армейских, конвойных и пограничных сотен требовалось еще огнестрельное оружие. Для вооружения экипажей парусников - тоже.
  Сокольский давно и упорно требовал включить в план завода выпуск двустволок и ручных пулеметов для туземных войск. Хотя бы по одному отделению стрелков на роту. Мещерский, также упорно, отклонял эти требования, ввиду отсутствия свободных производственных мощностей. К разговору вскоре присоединился подошедший нарком промышленности.
  Болотников порадовал Сокольского, сказав, что трубопрокатный стан только что выпустил первую партию стальных полудюймовых труб, принятых ОТК. Теперь завод может, не напрягаясь, массово выпускать гладкоствольные ружья и обрезы калибра 12,5 мм, поскольку самым узким местом на производстве ранее было сверление стволов. В качестве стрелкового оружия для туземных формирований этот калибр выглядел куда предпочтительнее трехлинейного.
  Мещерский возразил, указав на отсутствие в производстве патронов под этот калибр. Поспорив, начальники решили поручить Генштабу и КБ подготовить технико-экономическое обоснование введения нового патрона, выпуска двустволок и обрезов под него, и рассмотреть этот вопрос на заседании НТС. Принципиальное решение не предоставлять туземцам нарезное оружие решили оставить в силе. Удовлетворенный Сокольский попрощался и повел свое семейство дальше.
  С Болотниковым Николай Иосифович пообщался на предмет строительства тракторов и броневиков, с учетом того, что КБ успешно испытало двигатель Болиндера, а в Сталинграде ввели в строй установку крекинга нефти. Теперь вопрос с обеспечением двигателей внутреннего сгорания керосином и бензином решен.
  Болотников заверил, что единственная оставшаяся проблема с серийным производством крупногабаритных деталей, таких как рамы шасси и колесные диски, а также фигурных бронелистов, в ближайшее время будет полностью решена. Пятитонный паровой молот уже проходит испытания, а изготовление крупногабаритных металлообрабатывающих станков - в завершающей стадии. После ввода этих станков в эксплуатацию, можно будет приступить к серийному производству тракторов, автомобилей и броневиков.
  На спуске повстречались и поговорили с наркомом горной промышленности и геологии Куницыным. Тот напомнил о насущной необходимости отправить экспедицию на поиски месторождения коксующегося угля. Иначе за пару - тройку ближайших лет туземцы изведут все леса на древесный уголь, потребляемый цементным, кирпичными и металлургическими аводами во все возрастающих количествах. На Сахалине и Тринидаде леса уже вырублены на значительной площади.
  Мещерский снова отказал, пообещав отправить экспедицию, как только удастся ликвидировать угрозу Тринидаду со стороны испанцев и туземцев. Куницын порадовал Предсовнаркома, сообщив, что подбором режима крекинга, на последнем техпроцессе из кубометра нефти удалось получить 70 литров бензина, 90 литров керосина и 170 литров солярки.
  В самом конце проспекта полезно поговорили с наркомом химпрома Зиборовым. Тот похвастался успехами в изготовлении смазочных масел для двигателей внутреннего сгорания и формовке резинотехнических изделий для них же.
  По итогам прогулки по проспекту, Николай Иосифович решил созвать научно-технический совет Республики для рассмотрения перспектив применения двигателей внутреннего сгорания, поскольку все предпосылки для их серийного производства уже были налицо. А потом, на заседании Совнаркома сверстать производственные планы наркоматам.
  На состоявшемся в четверг НТС-е приняли основные принципы использования двигателей в народном хозяйстве Републики:
  1. Во флоте на кораблях и на крупных электростанциях, с мощностью 60 лошадиных сил и выше, использовать паровые двигатели с питанием нефтью и мазутом.
  2. На катерах, передвижных электростанциях,т ранспортных и сельскохозяйственных тракторах мощностью менее 60 л.с. использовать двигатели Болиндера с питанием керосином и соляркой.
  3. Для авиации, автомобилей и бронетехники применять двигатели внутреннего сгорания с питанием бензином.
  4. В качестве перспективных целей поставить КБ задачи по разработке парового двигателя мощностью 1000 лошадиных сил, двигателя внутреннего сгорания мощностью 80 лошадиных сил, двигателя Болиндера на 50 л.с., а также копирование снятого с Марти дизельного двигателя мощностью 200 л.с.
  Наука и промышленность Республики уверенно шли вперед.
  
  В ночь на 30-го апреля на связь с ГКП вышел командир шхуны Матрос Железняк мамлей Кондратьев. Он сообщил, что обнаружил большую группу лодок, продвигающихся от острова Маргарита вдоль материкового берега на восток в сторону Тринидада. Ему приказали, совместно с однотипным Котовским, обнаружить положение головы колонны лодок, скрытно отслеживать их передвижение, а также установить их численность.
  Туземцы передвигались только в темное время суток. Однако, благодаря ясным лунным ночам их удалось отследить. Дополнительно к имеющимся на Тринидаде силам, в Сталинград были направлены каравелла Свердлов, галеоны Лазо и Шорс. На все корабли из сухопутных сил передали дополнительно по три пулемета с расчетами. Силы туземной гвардии и пограничники Тринидада сосредоточились на берегу пролива Дракона, куда направлялись интервенты.
  Количество лодок разведка оценила в три сотни, что дало вероятную численность туземцев в 4 - 5 тысяч человек. Из них несколько сотен испанских инструкторов и командиров. Колонна лодок на переходе растягивалась на десяток миль. Поэтому, нападение на колонну на марше не давало ничего. Лодки быстро уйдут к берегу, а туземцы рассредоточатся в прибрежных лесах.
  Генштаб решил ловить туземцев в проливе Дракона. Для достижения внезапности, при форсировании пролива они должны будут собраться в компактную группу. В проливе, имеющем ширину 13 миль, их можно будет блокировать, и утопить основную массу лодок. К утру 8-го мая все туземные лодки достигли оконечности полуострова Париа, ограничивающего с запада пролив Дракона.
  Диспозиция была следующей. Пять Альбатросов рассредоточились вдоль тринидадского берега пролива на удалении полумили друг от друга. Два галеона, каравелла и шхуна Железняк встали в засаду в заливе Париа в шести милях южнее пролива. В море к северу от пролива в засаде ожидали два сторожевика и шхуна.
  С наступлением темноты в ночь на 9-е мая катер Альбатрос-4 на малом ходу, соблюдая, по возможности, тишину отошел от берега Тринидада и направился к материковому берегу пролива. Паровой двигатель тихо пыхтел. Звук двигателя сливался с плеском волн. На середине пролива катер заглушил моторы и остановился, поддерживая давление пара в котлах. Вместе с командиром катера и сигнальщиками с рубки катера за морем наблюдал командующий флотом каперанг Звягинцев.
  В 20-15, через два часа после заката сигнальщики заметили пироги, идущие от материка. В эфир полетела команда. Катер дал ход и пошел впереди лодок, удерживая дистанцию. Трофейные корабли с юга полным шести узловым ходом строем фронта двинулись на перехват. Две быстроходных шхуны отрезали туземцам путь отхода на материк. С моря на врага шли два сторожевика. От Тринидада тоже строем фронта накатывались пять пограничных катеров.
  В 20-47 Альбатрос-3, шедший в центре фронта из пяти катеров, заметил пироги, включил прожектора, и открыл по лодкам огонь из пушки. Операция была скрупулезно рассчитана и пошла как по нотам. В течение десяти минут в бой вступили все силы флота. Мышеловка, подготовленная Генштабом и мастерски исполненная флотом, захлопнулась.
  Корабли, двигаясь вокруг скопления пирог по часовой стрелке в кабельтове от лодок, образовали кольцо диаметром в две мили. Семь кораблей и шесть катеров начали резню. Море полосовали лучи прожекторов, ясно видимые в клубах порохового дыма. Грохотали выстрелы пушек и разрывы осколочных снарядов. Трещали пулеметы. Спасаясь от устрашающих световых лучей, пироги сгрудились в центре залива. Кольцо вокруг них сжималось.
  При попадании в лодки снаряды разносили их и тела гребцов на куски. Всплески воды от падения снарядов в воду и ударные волны переворачивали пироги, осколки снарядов рвали тела. Туземцам казалось, что сами великие боги Уитцилопочтли, Тецкатлипока и Кетцалькоатль с огненными мечами в руках явились во плоти, чтобы покарать их.
  О сопротивлении никто не думал. После первоначального шока кто-то из туземных вождей или испанских командиров отдал осмысленные приказы. Пироги стали разворачиваться, гребцы налегли на весла изо всех сил, стремясь вырваться из устроенного им огненного ада. Однако, кольцо окружения сдвигалось вместе с лодками. Корабли камчатцев сохраняли дистанцию, не давая пирогам приблизиться. Из подошедших близко к кораблям лодок туземцев вырезали пулеметами. Избиение продолжалось.
  За два часа все было кончено. Вырваться из огненного круга и добраться до берега удалось лишь нескольким пирогам. Легенда туземцев об истинных белых богах с огненными мечами в руках получила полное подтверждение. Весть об этом начала стремительно расползаться по туземным племенам Америки. Новые боги пришли на Тринидад. Туземцы давно поняли, что испанцы оказались ложными богами.
  Утром все корабли и катера приступили к подъему пловцов из воды. Все индейцы умели плавать. Большинство из тех, кто не получил пулевых или осколочных ранений, продержались на поверхности воды до рассвета. Акулы, привлеченные запахом крови, рвали, в основном, раненых и убитых. Спасательные работы продолжались до полудня. Катера успели полностью загрузиться и высадить пленных на Тринидад по несколько раз. Всего пленных взяли 11 сотен душ.
  Очередное нападение испанцев было отбито без потерь. Теперь ход был за Республикой.
  
   19. Вторая годовщина.
  Годовщина переноса не была объявлена в Республике праздничным днем, но, безусловно, была датой, требующей подведения итогов работы избранных органов власти. Тем более, что не за горами, ровно через три месяца, предстояли новые выборы. А поскольку власть, безусловно, хотела и далее оставаться таковой, требовалось озаботиться мнением народных масс о деятельности власти.
  После разгрома туземцев с испанцами у Тринидада, по донесениям разведки, власти Вест-Индии решили больше не дергаться, а ждать помощи от метрополии. Опять же, по донесениям разведки, из Европы приходили сведения, что император Карл-5 серьезно озаботился ситуацией в заокеанских владениях и при содействии Папы Римского собирает всех своих вассалов в новый крестовый поход против безбожных пришельцев. Подготовка объединенной армии и сбор флота потребуют еще много времени.
  Такие сведения поступали в Новый Свет через немцев и от моряков немногочисленных испанских кораблей, прорывающихся через блокаду. Небольшие группы, по два - три - четыре корабля продолжали время от времени пересекать Атлантику.
  Собственно, блокады как таковой, флот республики еще не устанавливал, ограничиваясь корсарством и периодическими разгромами испанских портов на двух еще остававшихся под властью Испании самых больших Антильских островах: Гаити и Кубе. Сведения о разгроме портов и разгуле флота Республики на коммуникациях поступали в Европу с большим опозданием. Капитаны и купцы все еще рисковали отплывать из Европы в Новый Свет.
  После уничтожения туземцев у Тринидада, все свободные силы флота были посланы корсарствовать. Сторожевики Ушаков и Нахимов снова разгромили Сантьяго-де-Куба, затем пошли вдоль берегов Кубы, уничтожая все укрепленные поселения испанцев, второй раз расстреляли Гавану. Не трогали только энкомьенды, которые власти Республики предполагали впоследствии взять под себя. Попутно уничтожили пять вражеских кораблей и захватили два, из тех, что покрупнее. Трофеи привели на Пуэрто-Рико в бывший Сан-Хуан, а ныне Ульяновск.
  Шхуны Котовский и Железняк корсарствовали в проливе между Кубой и Флоридой. Утопили все три встреченных корабля. Тащить их на буксире было слишком далеко.
  Каравелла Свердлов резвилась в проливе между Кубой и Гаити, потопив два корабля.
  Тихоходные галеоны Лазо и Щорс прошли вдоль всей береговой линии Гаити, расстреливая испанские форты, снова разгромила порт Санто-Доминго, попутно затопив три корабля и захватив две каравеллы. Трофеи также привели в Ульяновск.
  Самые быстроходные корабли из переоборудованных - фрегат Ленин и каравелла Чапаев были сняты с регулярной линии и отправлены к побережью Мексики с приказом топить все, что плавает. Они перехватили все корабли, идущие из Веракруса и в него, всего восемь штук. Попутно разгромили испанский порт Канкун на полуострове Юкатан.
  Вместо Ленина и Чапаева на линию, с целью тренировки экипажей, были выведены только что построенные и прошедшие ходовые испытания легкие крейсера Суворов и Кутузов - первые, если не считать пограничных катеров, чисто моторные корабли республики.
  Рейсовые корабли, плавающие на регулярных линиях Ямайка - Ленинград и Ульяновск - Сталинград, и пограничные катера, базирующиеся на островах, тоже не остались в стороне от благого дела. Объединенными усилиями они захватили пять кораблей и утопили три. В основном шхун и небольших каравелл.
  Блокада Вест-Индии стала хоть и не полной, но достаточно эффективной. Похоже, крупных кораблей у испанцев в Вест-Индии не осталось вовсе. Новых они не строили, поскольку все верфи были сожжены, а из метрополии крупные корабли не приходили. По оценкам разведгрупп, у испанцев оставалось в Новом свете не более полусотни небольших кораблей, в основном шхун.
  Так что, военная опасность временно отступила. Промышленность и сельское хозяйство Республики успешно развивались. Имелась возможность и необходимость, в свете приближающихся выборов, заняться социальными вопросами.
  Даравовцы продолжали активничать. Они уже фактически начали избирательную компанию. Избегая прямо критиковать руководство республики, они в каждом более - менее крупном коллективе выбрали одного из членов своей фракции, работающего в этом коллективе, и начали явочным порядком агитировать коллег проголосовать за своего кандидата на грядущих выборах в Верховный Совет. Их основными их лозунгами стало: 'Молодым везде у нас дорога! Даешь власть молодежи!' Особенно они упирали на то, что в старом составе Совета комсомольцев не было совсем. Тактически это звучало так: 'давайте хотя бы в нашем подразделении выберем в Совет комсомольца, тогда хотя бы один комсомолец в Совете будет.' Попутно разъясняли, что 'старики' нахватали себе привилегий, зажимают молодежь, давят инициативу, отошли от сталинской линии партии, впали в правый уклонизм, не дают хода новым идеям. Ну, и так далее.
  Об этих телодвижениях нарком внудел исправно докладывал Предсовнаркома. Учитывая, что комсомольцы составляли две трети граждан, имеющих право голоса, возникла реальная опасность, что Дарав получит большинство в новом составе Совета.
  В середине июня Верховный Совет на специальном заседании рассмотрел вопрос о подготовке к выборам. Прежде всего, следовало переформировать избирательные округа, поскольку на прошлых выборах они были привязаны к списочному составу боевых частей Марти, ныне не существующих. Постановили снова сформировать округа, из расчета примерно по 50 избирателей в каждом округе, по следующему принципу: два округа на спецзаводе, один округ на всех остальных заводах и горнодобывающих предприятиях, один - на верфи, в КБ и лабораториях, один - в сухопутных вооруженных силах, один - во флоте, еще один - в аппарате центральных и территориальных органов власти. Всего, как и было ранее, образовали семь избирательных округов.
  Вслед за этим, на очередном заседании Политбюро, Мещерский предложил, учитывая активность даравовцев, в каждом округе выдвинуть по одному кандидату от фракции коммунистов-социалистов и по одному кандидату от центристов, поименованных, по старой памяти, большевиками. Генсек Влазнев предложил членов существующего состава Совета, как вполне справившихся со своими обязанностями, выдвигать от фракции большевиков. На том и порешили.
  В порядке подготовки к выборам, Верховный Совет решил заслушать отчеты Совнаркома о проделанной работе. На проводившихся через день заседаниях поочередно отчитывались все наркомы. В заключение заслушали отчет Верховного суда. По результатам отчетов Совнарком подготовил брошюру на тридцати листах, которую срочно распечатали в сотне экземпляров и разослали по всем островам и по всем подразделениям для ознакомления.
  Политбюро рекомендовало всем членам Политбюро, Верховного Совета, всем наркомам и всем коммунистам усиленно вести в трудящихся массах работу по разъяснению линии партии и правительства, а также по доведению до масс информации о достижениях народного хозяйства Республики. И в самом деле, похвастаться было чем.
  Промышленность интенсивно развивалась. Республике удалось удержаться на технологическом уровне начала 20-го века в металлургии, металлобобработке и химии. А по двигателестроению, электроэнергетике, радиотехнике и авиации, даже выйти на уровень двадцатых годов. Республика добывала нефть, железную руду, боксит, серу, соль, известь. Аврора и Киров отправились к берегам Венесуэлы с экспедицией на поиски месторождения коксующегося угля.
  Разнообразной сельхозпродукцией республика обеспечила себя полностью. Испанские и голландские ремесленники завалили народ бытовыми товарами. Через немцев наркомат внешторга успешно продавал промтовары в Европу, покупая там необходимое сырье и полуфабрикаты. Немцы закупали у туземцев каучук и хинин и снабжали ими республику.
  Созданная система народного образования, включающая начальные школы для обязательного шестимесячного обучения, должна была в течение пары ближайших лет охватить всех детей в Республике в возрасте от 10 до 15 лет. В Ленинграде работает школа - интернат второй ступени для одаренных подростков. В вечерних школах обучаются взрослые подданные и граждане из числа туземцев, испанцев и голландцев.
  Военный флот республики насчитывает уже 23 вымпела, включая 8 кораблей собственной постройки, а также, пограничный дивизион из 12 катеров. В мае ввели в строй еще два сторожевых корабля: 'Адмирал Макаров' и 'Капитан Казарский', два катера и одну переоборудованную каравеллу 'Максим Горький'. Флот обеспечил себе полное господство в морях Нового Света.
  Сухопутные силы надежно обеспечивают охрану владений республики, состоящих уже из 15 островов. Сформированы и обучены туземные войска в составе гвардии, армейских гарнизонов, пограничных и конвойных войск общей численностью 8500 человек.
  И тем не менее, оставались неурегулированные социальные вопросы, которые могли поставить под вопрос успешные перевыборы руководящего состава Республики.
  Самой острой проблемой стала жилищная. Мартийцы по-прежнему проживали в жилых блоках, где рядовой избиратель занимал две пятнадцатиметровых комнаты. Обычной семье избирателя из двух жен, двух младенцев и двух приемных детей уже было тесно. У главы семейства не было даже своего угла. Отдохнуть после рабочего дня было сложновато. Гражданам 4 - 6 категории, занимавшим, соответственно, от 4 до 6 комнат, было полегче, но и семьи у них были больше.
  Этой проблеме Совнарком посвятил несколько заседаний. Рассмотрели и утвердили типовые проекты индивидуальных жилых домов, разработанные архитекторами по ТЗ Совнаркома.
  Рядовому избирателю, гражданину второй категории предназначался каменный одноэтажный дом размером 6 на 18 метров, полезной площадью 98 квадратных метров, состоящий из 9 помещений: кухня, гостиная, кабинет, три спальни, уборная, душевая, кладовка.
  Под дома полноправных граждан, согласно Генплану города, по обеим сторонам Советской улицы выделялись одинаковые участки шириной 22 и длиной 40 метров, причем дома располагались длинным фасадом вдоль улицы.
  Дома для декурионов отличались от домов избирателей пристроенной с тыльной стороны дома дополнительной секцией размером 6 на 6 метров, состоящей из двух комнат. Дома для легатов спроектировали с двумя такими секциями, образующими в плане букву 'П', с внутренним двориком размером 6 на 6 метров между пристройками.
  Для граждан 5 - 6 категории: трибунов и консулов, дома надстраивались вторым этажом соответствующей площади. Дом консула, таким образом, будет иметь общую площадь 240 квадратных метров.
  В случае повышения категории проживающего в доме гражданина, проектом предусматривалась возможность достройки дома до соответствующей категории.
  Совнарком постановил до выборов построить 10 домов для рядовых избирателей, для чего дополнительно перебросить в Крым тысячу военнопленных, захваченных в последнее время. В дальнейшем планировалось строить по 20 домов ежемесячно.
  Дома для граждан бпг и подданных Генпланом предусматривалось строить на двух параллельных Советской улицах. Участки под них выделялись стандартного размера, что позволит в будущем достраивать дома в случае повышения гражданской категории владельцев.
  Типовой дом для граждан бпг по проекту имел размер 6 на 12 метров и состоял из 7 помещений. Для подданных дома из шести помещений планировались размером 6 на 9 метров.
  Полноправным гражданам дома планировалось предоставляляь бесплатно за счет бюджета Республики. Простым гражданам предусматривалась оплата за счет бюджета половины стоимости дома и предоставление рассрочки на остальную часть. Подданные должны будут оплачивать в рассрочку полную стоимость дома.
  Всем гражданам и подданным предоставлялась возможность расширять дом за свой счет, однако, в соответствии с типовыми проектами.
  За счет Республики предусматривалась прокладка во все дома водопровода, канализации и электричества, а в дома граждан - еще и телефона.
  Руководство Республики резонно предполагало, что заселение первых домов перед выборами, резко улучшит настроение рядовых избирателей.
  Другой проблемой была занятость жен. Рабочих мест в бытовом секторе на всех жен не хватало. Вернее, места были, в том числе и в аппарате наркоматов, но требовали работы на полный день, а обремененные малыми детьми жены так работать не могли.
  От безделья многочисленные жены трепали нервы и портили настроение избирателям - главам семейств. Чтобы решить эту проблему, Совнарком постановил разрешить учреждение семейных детских домов. На каждые 15 детей до семилетнего возраста выделялись три тарифных ставки: воспитателя, повара и няни. Остальные жены, не занятые в детских садах и не находящиеся в декретном отпуске, могли работать полный рабочий день. Эти заработки будут отнюдь не лишними в семейном бюджете. Потратить деньги проблемой не станет. В новые дома потребуются мебель и всевозможная хозяйственная утварь. Магазины в Ленинграде ломились от товаров.
  Освоение новых территорий снова до предела обострило кадровый голод. Совнарком пересмотрел типовые штатные расписания административного и военного персонала островов. Теперь на остров полагалось лишь трое мартийцев: администратор острова, начальник всех вооруженных сил острова и председатель колхоза. На все административные должности, а также командирами гарнизона, конвойников и пограничников ставили туземцев, заслуживших гражданство. Младшими командирами - испанцев, принятых в подданство.
  Сократили штаты на флоте. На катерах оставили по одному мартийцу, на крейсерах - по трое, на остальных кораблях - по двое. Технические специалисты и артиллеристы - туземцы, остальной комсостав - испанцы.
  В сухопутных войсках мартийцев оставили только на должностях командиров батальонов и артиллерийских батарей. Командирами рот назначали туземцев. Взводами и отделениями командовали как испанцы, так и туземцы.
  В НКВД на крупных лагерях с численностью более тысячи военнопленных оставили по два мартийца, на остальных - по одному.
  Под эти изменения снова потребовались грамотные кадры. Пришлось произвести досрочный выпуск туземных подростков из двухгодичных школ, а заодно и скорректировать систему образования.
  Начальную шестимесячную школу должны были пройти все подростки в возрасте от 10 до 15 лет. Мест на всех не хватало, поэтому в школы сначала брали старшие возраста. Подростки прорывались в школы всеми правдами и неправдами, желая поскорее получить вожделенный паспорт - жетон, дающий право на оплачиваемую работу. Шестимесячный курс давал знания в объеме первого и второго классов начальной школы в Советском Союзе. Подавляющее большинство туземных подростков курс успешно усваивали.
  Окончивших курс на хорошо и отлично, обычно 10 - 15% учащихся, переводили во вторую ступень. За два года они должны были усвоить знания в объеме пяти классов советской школы.
  Кадровый голод вынудил сократить этот срок до 9 месяцев, в которые запихнули программу четырех классов. И что интересно, практически все подростки программу усвоили. Ну, так отбирали то, самых способных. Выпускников направили на работу во все отрасли народного хозяйства. А достигших 15-ти лет - во флот, авиацию и артиллерию.
  Окончивших вторую ступень на хорошо и отлично, решили снова отобрать и перевести на третью ступень, тоже продолжительностью 9 месяцев. Таковых оказалось примерно четверть. В программу третьего цикла впихнули советскую программу за 5 - 8 классы. Нарком образ Сенечкин клялся, что дважды отобранные талантливые подростки программу усвоят. Выпускников третьей ступени Совнарком решил в будущем сразу стажировать на руководящие должности.
  За все время существования республики в гражданство получили три с лишним сотни туземцев и шесть десятков испанцев. Больше двух сотен испанцев заслужили подданство. Военные и гражданские начальники непрерывно направляли в Верховный Совет ходатайства о присвоении подданства и гражданства аборигенам.
  Такое положение дел обеспокоило председателя Верховного Совета Вострикова. Он созвонился с Мещерским и предложил созвать 'синклит'. Этим словом уже привыкли называть кружок самых авторитетных мартийцев, сложившийся после мятежа Круминьша, и ставший истинным неформальным 'Политбюро'. В синклит вошли Предсовнаркома Мещерский, Предсовета Востриков, Генсек Влазнев, нарком индел Зильберман, нарком внудел Шнурко, нарком пром Болотников и начальник Генштаба Веденев.
  Повестку дня задал Востриков, сообщивший, что от командующего сухопутными войсками Сокольского поступило ходатайство о переводе в категорию избирателей двух туземцев. Главком ВМФ Звягинцев также ходатайствует об этом же для двух туземцев и одного испанца.
  Востриков сообщил, что пока придержал эти ходатайства, и выразил опасение, что таким темпом мартийцы в обозримом будущем утратят большинство среди избирателей. Что представлялось ему совершенно не желательным.
  Обсудили представленных кандидатов персонально. В принципе, все были достойны. Но, удовлетворять ходатайство, по понятной причине, не хотелось. В этом сошлись все присутствующие.
  Зильберман, однако, заявил, что никуда от этого в перспективе не деться. Совет неоднократно во всеуслышание заявлял, что любой договорник может просить подданства, любой подданный, если соблюдает законы республики, может стать гражданином, а любой гражданин - избирателем.
  Болотников возразил, сказав, что предоставлять первую и вторую категорию гражданства достойным людям, конечно, придется, но процесс этот нужно строго регулировать.
  Влазнев в своей обычной манере заявил, что местным, конечно, предоставлять вторую категорию гражданства можно, но, мартийцы в любом случае должны составлять большую часть избирателей.
  Веденев веско заметил, что через 15 лет подрастут собственные дети присутствующих, и отказывать им в избирательных правах вряд ли кто-нибудь из мартийцев захочет.
  - А вот и решение поставленной Леонидом Никитичем проблемы! - Сказал свое слово Председатель Совнаркома. - Мы спокойно можем за 15 лет присвоить категорию избирателя двум сотням местных. При этом, две трети избирателей все равно будут составлять мартийцы. А потом, большой массой пойдут в избиратели дети мартийцев. Уж, своих-то детей мы воспитаем как надо! Так что, в год мы спокойно можем присваивать вторую гражданскую категорию 14 - 15-ти местным. Ну а в граждане бпг можем принимать хоть сотню. Нас это никак не трогает.
  Предлагаю наградить всех представленных Сокольским и Звягинцевым орденами Красной Звезды. Одновременно поручить Верховному Суду подготовить подробный регламент присвоения подданства, гражданства, и, особенно скрупулезно - регламент присвоения категории избирателя. Регламенты рассмотреть и утвердить на Верховном Совете.
  Перевод подданного в гражданство обусловить тремя годами в подданстве и награждением одной государственной наградой, а перевод в избиратели - пятью годами гражданства и тремя государственными наградами. Само собой, потребуются персональные рекомендации полноправных граждан.
  И вообще, чаще практиковать вместо присвоения гражданства награждение достойных аборигенов орденами и медалями, а также денежными премиями и льготами по жилью. Присвоение статуса избирателя должно производиться в исключительных случаях, за особо выдающиеся заслуги перед Республикой. Право ходатайствовать об этом перед Верховным Советом закрепить исключительно за Совнаркомом. А исходить ходатайства должны от наркоматов. Это должно стать незыблемым принципом.
  Ну и ограничить число подданных, ежегодно принимаемых в гражданство, особенно строго ограничить количество граждан, принимаемых в избиратели в течение календарного года.
  - Думаю, количественные ограничения, предложенные Николаем Иосифовичем, не следует оглашать открыто. Соответствующее решение Верховного Совета следует засекретить! - Внес ценное дополнение нарком внудел Шнурко.
  С этим синклит согласился.
   ***
  Еще в конце февраля Вице-король Новой Испании получил сообщение о захвате пришельцами острова Ямайка. Шхуна, зашедшая в порт Монтего-Бей, обнаружила на месте форта, городка и порта одни головешки. Захваченные в окрестностях порта туземцы рассказали, что порт разгромили пришельцы, а их племя приняло подданство республики пришельцев.
  Ямайка находилась намного ближе к мексиканским берегам, чем Тринидад и весьма далеко от других владений пришельцев. Нападение на Ямайку прямо таки напрашивалось.
  После консультаций с армейским и флотским руководством, от немедленного нападения на остров решили воздержаться, поскольку в это время вовсю шла подготовка к нападению на Тринидад силами туземцев. Войска для этого накапливались на острове Маргарита вблизи Тринидада. Переориентировать их на Ямайку было нецелесообразно.
  В середине мая до Мехико дошла информация о провале атаки туземцев на Тринидад. В полностью отмобилизованном флоте Новой Испании к этому времени осталось лишь три десятка небольших кораблей. Из сухопутных сил в распоряжении Вице-короля оставались только туземные войска. И тем не менее, соблазн атаковать Ямайку был велик. Иначе, Император мог поставить в вину Вице-королю проявленную пассивность. Тем более, что пришельцы, наверняка, как следует закрепиться на Ямайке еще не успели, а местные туземные силы испанцы ни в грош не ставили.
   Десант имел все шансы отвоевать остров до того, как основные силы пришельцев доберутся от Тринидада до Ямайки. А столкновение с пришельцами на суше испанское командование надеялось выиграть. Следовало предпринять еще одну, последнюю попытку нанести пришельцам хотя бы тактическое поражение.
  Бесследное исчезновение эскадры Педро Понсы, направленной на перехват одиночного корабля пришельцев, только утвердило командование в планах атаки на Ямайку. Одержать над пришельцами победу в морском бою больше никто не надеялся.
  По приказу Вице-короля в лагуне Альварадо в 30 милях восточнее Веракруса в укромном месте у одноименной деревни спешно построили новую большую верфь, и принялись спешно клепать шхуны. Пушки для них Вице-король приказал снимать из сухопутных крепостей. Вблизи Канкуна на Юкатане снова начали накапливать туземные войска под испанским командованием. Туземцев вооружали копьями с железными наконечниками и тренировали. Пришлось отступить от еще Колумбом наложенного запрета на предоставление туземцам железного оружия.
  Разработанный командованием план предусматривал использование всего оставшегося флота для высадки на Ямайке двух с половиной тысяч туземцев с тридцати кораблей.
   ***
  С середины июня разведка из Веракруса стала сообщать, что, все приходящие в порт корабли разгружаются и сразу уходят из порта без груза. На них грузят только воду, провиант, а также большое количество железных наконечников для копий и стрел. Куда именно направляются корабли, выяснить не удалось. Перед отплытием начальник порта вручал капитанам запечатанные конверты. Как назло, в это время, корсарствовавшие у Веракруса Ленин и Чапаев, ушли на заправку в Тринидад.
  Генштаб заподозрил, что испанцы готовят очередное нападение с использованием туземцев. Проведенный анализ стратегической обстановки показал, что наиболее вероятной целью испанцев будет Ямайка. Соваться большими силами в Карибское море они уже не рискнут.
  Ленина и Чапаева вернули на регулярную линию, а новейшие легкие крейсера Кутузов и Суворов направили в первый боевой поход на Ямайку. Все вооруженные силы на острове привели в боевую готовность. К этому времени, в сформированных на острове гвардейских батальонах уже насчитывалось две тысячи бойцов, а с учетом сменности - все четыре. Кроме того, гарнизоны Дзержинска и Молотовска составляли четыре сотни бойцов. Побережье острова охраняли шесть сотен пограничников. Всего - пять тысяч воинов, и это без учета конвойников двух лагерей, которых к боевым действиям привлекать не предполагалось. С прибытием крейсеров флотилия острова усилилась до семи вымпелов: трех кораблей и четырех катеров.
  Командир Кутузова старлей Симонов имел все основания для гордости. После успешной экспедиции за каучуком ему присвоили лейтенанта, а через два месяца назначили командовать новейшим крейсером Кутузов, дали звание старлея и гражданскую категорию легата. Причем, Мещерский пообещал ему в самое ближайшее время присвоить звание капитан-лейтенанта. В Республике Кутузов и его систер-шип Суворов считались кораблями 1-го ранга, поэтому, его командир должен быть как минимум капитаном 3-го ранга.
  Конечно, классификация кораблей, принятая в Республике, отличалась от таковой в РККФ двадцатого века. Но что поделаешь, если в шестнадцатом веке самые крупные корабли имели водоизмещение всего лишь в тысячу тонн. Поэтому, в Республике к 4-тому классу отнесли корабли водоизмещением до 100 тонн, к 3-ему - до 300 тонн, ко 2-ому - до 900 тонн и к первому - свыше 900 тонн.
  Стандартное водоизмещение Кутузова равнялось 970 тоннам, а полное, с боекомплектом, топливом, водой и продовольствием - 1160 тоннам. Имелась возможность принять в трюм до 200 тонн грузов.
  Корабль имел длину 62 метра и максимальную ширину по верхней палубе около 10 метров. Осадка корабля с полным грузом составляла пять метров. В Кутузове и Суворове судостроители воплотили весь опыт, накопленный при строительстве катеров, шхун и сторожевиков.
  Командовавшего до этого пузатой каравеллой Симонова новый корабль восхитил до глубины его морской души. Конечно, он бывал на борту шхун и сторожевиков, построенных в республике до крейсеров. По обводам корпуса крейсер весьма напоминал эти корабли. Но, все же, тысяча тонн - это не 400 тонн сторожевика. В отличие от них, крейсер был чисто моторным кораблем и совсем не имел штатного парусного вооружения.
  Узкий корпус корабля, полностью изготовленный из драгоценных пород дерева, имел относительное удлинение по ватерлинии 7:1 при взгляде со стороны производил впечатление стремительности. Хотя, конечно, 12 узлов полного хода по меркам 20-го века не сильно впечатляли, но для 16-го века были фантастикой. Четыре паровых машины по 400 лошадей каждая, работающие на два вала, давали возможность менять ход в широком диапазоне скоростей и легко маневрировать. К большому сожалению командира, более мощных машин промышленность республики еще не производила.
  Массивный, сильно выступающий киль, утяжеленный толстыми железными полосами, откованными из трофейных пушек, обеспечил кораблю выдающуюся остойчивость. По вооружению корабль уступал во флоте республики только Марти, но тот был выведен в резерв.
  На баке размещалась снятая с Марти стотридцатка, за ней на высоком барбете - 90-миллиметровая пушка местного производства. Двухуровневая надстройка с ходовой рубкой и мостиком располагалась в самой нижней точке имеющей слабый прогиб верхней палубы, над центром тяжести корабля. На крыльях мостика стояли два станковых пулемета. Перед надстройкой и за ней возвышались две 20-метровых мачты с антеннами и 'вороньими гнездами'.
  Установленные на мачтах грузовые стрелы предназначалась для загрузки продовольствия и боезапаса в передние трюмы, а также грузов в кормовые трюмы. Кормовая стрела обеспечивала, также, погрузку и снятие с палубы гидросамолета, устанавливаемого поверх грузового трюма. Правда, самого гидросамолета в наличии пока не было, он еще только проходил испытания в авиа-лаборатории. Несколько портили внешний вид корабля четыре 10-метровых дымовых трубы, расположенные квадратом за площадкой гидросамолета.
   На самой корме стояла вторая 90-миллиметровка, а ближе к миделю на высоком барбете - снятая с Марти трехдюймовка. Орудия и пулеметы имели броневые противоосколочные щиты.
  Конструкцией корабля предусматривалась возможность поднятия на мачтах парусов - стакселей, и на грузовой стреле грот мачты - гафеля. На рее фок-мачты мог быть поднят прямой парус. Сами паруса на корабле имелись, но считались аварийными.
  Продольной и поперечными переборками корабль разделялся на 18 водонепроницаемых отсеков, что обеспечивало ему выдающуюся живучесть. В шести кормовых отсеках размещались рулевые механизмы, паровые машины, динамо-машины, помпы, опреснители и паровые котлы.
  В четырех носовых отсеках - брашпили, якорные цепи, стояночный двигатель болиндера с помпой и электрогенератором, канаты и аварийные паруса. За ними - два топливных танка, обеспечивавших запас хода на шести узлах в восемь тысяч миль. Корабль мог оперировать в Атлантике от Гренландии до устья Параны.
  За топливными отсеками размещались погреба боезапаса. Под надстройкой располагались водяные танки и продовольственные трюмы.
  Небольшим недостатком конструкции корабля Симонов считал необходимость снятия гидросамолета для получения доступа к грузовому трюму, а также необходимость ручной горизонтальной перегрузки продовольствия из погреба боезапаса в трюм под рубкой.
  Кубрики экипажа размещались в верхнем уровне под палубой, а каюты старших командиров - в надстройке.
  Экипаж корабля состоял из 150 моряков, включая 45 морпехов. Мартийцами, кроме Симонова, были начарт лейтенант Мякотин и стармех лейтенант Твердохлеб. На момент переноса оба были старшинами. Мякотин служил командиром кормовой стотридцатки, а Твердохлеб - трюмным машинистом. Оба тоже сделали хорошую карьеру, выбились в легаты. По занимаемым должностям им светило скорое присвоение старлеев.
  Отходив два месяца на каботажной линии, Кутузов и Суворов получили от командования первый боевой приказ - перейти на Ямайку и отразить возможное нападение противника.
  Кутузов забазировали в Дзержинске, а Суворов - в Молотовске. Неделю простояли в портах, занимаясь тренировкой экипажей. Борьба за живучесть, подъем и спуск аварийных парусов, подъем и спуск шлюпок. Дважды выходили на стрельбы.
  Из четырех базировавшихся на Ямайке пограничных катеров три постоянно ходили вокруг острова, еще один поочередно отдыхал в порту. Каравелла Чапаев крейсировала в пятидесяти милях к западу от острова, на пути наиболее вероятного появления испанцев.
  К сожалению, с испанской эскадрой разминулись и Чапаев, и катера. Впрочем, в сезон дождей ночи темные, и разминуться не мудрено. В ночь на 6 июля Симонова поднял вахтенный матрос, сообщив, что туземные племена сигнализируют кострами о противнике на северном берегу острова к западу от Дзержинска. Администрация Ямайки уже наладила межплеменную сигнализацию огнями и дымами, аналогичную устроенной на Тринидаде.
  Командир объявил боевую тревогу и приказал вахтенному радисту продублировать полученное сообщение всем кораблям и катерам. Кутузов развел пары, отдал швартовы и вышел из бухты в затянутое дождевой мглой Карибское море. Шли полным ходом по компасу. Иногда сквозь дождь проглядывали огни костров, зажженные на прибрежных горах туземными племенами. Через два часа хода увидели последний зажженный огонь. По счислению штурмана определили, что костер горел на горе, расположенной над бухтой Монтего-Бей, где ранее располагался сожженный испанский городок.
  Симонов приказал включить все прожектора и малым ходом идти на вход в бухту. Дождь, к счастью прекратился. На месте уничтоженного порта увидели большое количество костров. У самого входа в бухту прожектор высветил идущую навстречу шхуну. Своих кораблей такого типа здесь быть не могло, поэтому, четырьмя выстрелами из носовой 90-миллиметровки шхуну отправили на дно.
  У берега обнаружили большое количество кораблей, не менее десятка. В подзорную трубу Симонов рассмотрел на берегу шевеление больших толп народа. Приказал радисту связаться со всеми кораблями, передать им приказ идти к Монтего-Бей и сообщить свои координаты. Командиры кораблей и катеров заранее договорились, что тот, кто первым войдет в соприкосновение с противником, тот и возьмет на себя командование операцией.
  Застопорив ход в миле от берега, крейсер отдал якорь и развернулся бортом к порту. Симонов приказал открыть беглый огонь осколочными снарядами по толпам на берегу. Кораблям противника из бухты все равно деваться было некуда.
  Пушки Кутузова загрохотали. Звонко и часто долбила трехдюймовка, басом рявкали 90-миллиметровки, оглушительно ревела стотридцатка. Артиллеристы развили максимальную скорострельность. Снаряды к орудиям подали заранее. Снопы пламени от разрывов снарядов высвечивали людей, разворошенным муравейником суетившихся на берегу. От случайных попаданий загорелось несколько кораблей. На берегу стало совсем светло.
  'Муравьи' из развалин городка потянулись от берега к покрытым лесом горам. Начарт Мякотин с мостика в рупор корректировал огонь. Разрывы снарядов смещались вслед за 'муравьями'. Чапаев доложил, что встретил в двадцати милях от Монтего-Бей идущего встречным курсом испанца и утопил его.
  
  Штурман вольнонаемный испанец Бардакс, изучив полученные радиограммы, доложил, что Альбатрос-6 подойдет через 20 минут, Чапаев и Альбатрос-8 - через два часа, Альбатрос-7 - через три часа, Суворов и Альбатрос-5 - через пять часов. Предположив, что часть испанцев уже разгрузились и вышла из бухты, Симонов приказал Альбатросу-6 идти к Монтего-Бей. Чапаеву, Альбатросу-7, Альбатросу-8, Суворову и Альбатросу-5 образовать завесу на удалении 20 миль к западу от острова. Испанцев нужно было обнаружить и утопить.
  Мякотину приказал расстрелять по берегу весь боезапас к стотридцатке и 90-миллиметровкам. Следовало уничтожить максимальное количество высадившегося противника. Оставить только сотню снарядов к трехдюймовке. Через двадцать минут все 'муравьи' скрылись в лесу. Симонов приказал долбить по лесу в те места, куда ушли испанцы. Постреляв еще минут тридцать, стрельбу задробили. Расстреляли все снаряды к стотридцатке и почти все к 90-миллиметровкам.
  Подошедшему Альбатросу-6, Симонов приказал подойти ближе к берегу, не подставляясь, однако, под пушки испанцев. Артогнем и пулеметом очистить от противника все уцелевшие корабли. Расстрелять по лесу весь боекомплект миномета. К этому времени у берега горели шесть кораблей, еще пять остались относительно целыми.
  Кутузов выбрал якорь и полным ходом двинулся вслед за удирающими в темноту испанцами.
  За ночь корабли завесы утопили пять кораблей, Кутузов догнал и утопил еще одну шхуну. От поднятых из воды пленных выяснили, что в нападении участвовали тридцать кораблей. Учитывая, что в порту осталось одиннадцать кораблей, Симонов сделал вывод, что двенадцать испанцев сумели ночью просочиться через завесу. С учетом дождя и темноты это было не удивительно.
  Симонов развернул все корабли и катера в цепь на дистанции в пять миль друг от друга, и на десяти узлах повел флотилию по ветру на юго-запад, предположив, что испанцы удирают от Монтего-Бей на всех парусах по ветру. До конца дня догнали восемь кораблей. Пять утопили, а три каравеллы захватили и привели в Дзержинск. Нагружать катера буксировкой трофеев каплей не рискнул. Они и так оказались далеко от берегов Ямайки. Приказал командирам катеров ограничиться подъемом пленных с воды. Четырех испанцев поймать не удалось. Искать их дальше смысла не было. Мексиканский залив слишком велик.
  Высадившихся в Монтего-Бей туземцев гвардейские роты Ямайки вместе с пограничными сотнями через два дня окружили и прижали к берегу. После непродолжительного боя деморализованный враг сдался. Взяли в плен около тысячи индейцев и полторы сотни испанцев.
   ***
  В Веракрус из похода на Ямайку вернулись лишь три шхуны. Получив сообщение об этом от алькальда города, де Мендоса окончательно убедился, что силами Новой Испании с пришельцами не справиться. Флота у него больше не было. Сухопутных сил, практически, тоже. Лишь жалкие остатки в гарнизонах.
  С сообщением о последних событиях он направил в метрополию две шхуны из уцелевших.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 6.02*15  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"