Старец Виктор: другие произведения.

Про Иванова

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 6.72*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Одна сюжетная линия - выборка из книги. Для первого знакомства с книгой.

   8.1. Повесть о малом гарнизоне.
  
  В 13 часов 40 минут дежурный по гарнизону вызвал младшего лейтенанта Иванова к телефону и знакомый голос комбата объявил сигнал "Озеро Ильмень" с 16 часов.
  - Вас понял, сигнал "Озеро Ильмень" с 16 часов принял, машинально ответил Иванов, не успев осознать, что именно он принял.
  После паузы комбат переспросил:
  - Ты все понял?
  Также, после паузы, лейтенант четко и раздельно отрапортовал:
  - Так точно, понял!
  - Тогда действуй, сказал комбат и отключился.
  С полминуты младлей стоял неподвижно, собираясь с мыслями. Кодовый сигнал "Озеро Ильмень" означал боевую тревогу и вскрытие секретного пакета с приказом. Затем, приказав дежурному по гарнизону собрать всех командиров, спустился в нижний отсек дзота, приказал радисту сделать запись в журнале о принятом сигнале, расписался сам под записью, достал из под стола радиста металлический ящик с сургучной печатью на бечевке, и снова вылез в боевой отсек.
  Когда командиры гарнизона собрались, Василий Иванов объявил:
  - По приказу командования с 16 часов вводится боевая готовность ? 1. Вскрываю пакет с приказом.
   Затем сорвал печать, открыл ящик, разрезал финкой пакет и зачитал приказ по гарнизону.
  Ничего принципиально нового для себя командиры из приказа не узнали. Взводу Иванова с приданными подразделениями предписывалось оборонять от наступающего противника мост через реку Йотия на дороге Славикай - Юрбаркас, затем по приказу командования взорвать мост и препятствовать противнику в его восстановлении, потом, опять же по приказу командования, отступить на соединение с батальоном. В приказе подробно расписывались условия подрыва моста и отхода с позиции в случае отсутствия связи со штабом батальона. Прилагалась таблицы кодовых слов для радио- и телефонной связи на 5 суток. Василий оглядел подчиненных командиров и осведомился, все ли уяснили приказ. Вопросов не было, кроме одного, который, однако, волновал всех:
  - Это что же, война?
  - Я знаю не больше вашего, - ответил Василий,
  - Но, похоже, что так. Зазря такие приказы не отдаются. Теперь о срочных делах.
  В течение следующих пяти минут Василий отдал все необходимые распоряжения:
  - установить дежурство командиров на НП по графику,
  - усилить караулы,
  - запретить личному составу покидать расположение,
  - выдать боекомплект бойцам и расчетам,
  - проверить вооружение и поставить его на боевые позиции,
  - поставить минное поле на боевой взвод,
  - начальнику хозчасти раздать патроны ездовым и выставить парный караул у хозчасти и загона с лошадьми, благо сержант Прохорчук как раз был в опорном пункте, привез вместе с поваром обед.
  Отпустив подчиненных выполнять распоряжения, младший лейтенант Иванов вылез из дзота и поднялся на НП, проще говоря, залез на перекрытие дзота, бывшее самой высокой точкой опорного пункта. Поскольку дзот был обсажен уже принявшимися кустами, то, сидящий на дзоте человек, был совершенно не заметен со стороны. Там постоянно стелили свежую охапку сена, накрытую плащ-палаткой, так, что наблюдателю было вполне комфортно.
  Глядя сверху на забегавших по окопам и ходам сообщения бойцов, Василий попытался представить, что сейчас делается у соседей. На четвертый и пятый день пребывания в должности командира гарнизона, после подробного знакомства с опорным пунктом и его ближайшими окрестностями, он, с разрешения комбата, побывал у всех соседей, с которыми придется взаимодействовать.
  В восьми километрах южнее, вблизи селения Славикай, на довольно крупной реке Шешупе, отделявшей Литву от Восточной Пруссии, размещалась погранзастава в составе, примерно, стрелковой роты. Командир погранцов капитан Кондратьев - коренастый, уверенный в себе крепыш лет тридцати, напомнил Василию его первого ротного во времена срочной службы в Средней Азии и боев на Халхин-Голе. Застава оборудовала себе очень приличный опорный пункт с четырьмя двухамбразурными дзотами. Василий не сомневался, что прежде чем немцы доберутся до него, им придется как следует обломать зубы о капитана Кондратьева и его бойцов.
  В семи километрах на северо-запад, ниже по течению Йотии, опорный пункт первого взвода их собственной первой роты прикрывал мост на дороге Славикай - Сударгас.
  У селения Готлибишкяй в семи километрах восточнее Славикая мост через речку Сиесартис оборонял гарнизон из третьего стрелкового и опорного взвода их роты.
  На околице Сударгаса в восьми километрах к западу на перекрестке дорог стоял опорный пункт взвода второй роты.
  В четырех километрах севернее, позади гарнизона Иванова, перекресток двух важных дорог у селения Кидуляй прикрывал двухвзводный опорный пункт второй роты.
  Еще один взвод второй роты оборонял перекресток дорог примерно посередине между селениями Сударгас и Кидуляй.
  И наконец, в шести километрах позади них у городка Юрбаркас важнейший автомобильный мост через реку Неман прикрывал двухротный опорный пункт, там же находился и штаб батальона.
  В общем, проехав по всем опорным пунктам и познакомившись с их командирами, Василий пришел к выводу, что в зоне ответственности их батальона, имевшей размеры примерно 14 км на 14 км, опорные пункты размещены наилучшим возможным образом. Противнику, чтобы добраться до моста через Неман с любого направления, придется прорывать не менее трех опорных пунктов. Обдумав все это еще раз, Василий приободрился. Война с Германией не шутка, но, они не одни, и у них есть чем за себя постоять.
  Деловая суета в гарнизоне продолжалась. Расчет ДШК с помощью стрелков тащил свой тяжеленный пулемет из дзота на позицию для зенитной стрельбы. Минометчики уже выставили в дворики свои "самовары" и теперь волокли из блиндажа к минометам ящики с боеприпасами. Тем же занимались и артиллеристы. Трое взводных минеров деловито передвигались между внешним и внутренним проволочными заграждениями от мины к мине. У них работы было больше всего. С каждой заранее установленной мины нужно было надрезать и приподнять дерн, снять промасленную бумагу, ввернуть взрыватель, выдернуть чеку, осторожно уложить дерн на место и выдернуть колышек, обозначающий мину. Затем идти к следующей мине, ни в коем случае не возвращаясь назад. Всего им нужно было поставить на боевой взвод 60 противотанковых и 130 противопехотных мин.
  В 15 часов 45 минут все приготовления были закончены и Василий доложил в батальон о выполнении сигнала "Озеро Ильмень". С 16 до 20 часов по графику на НП должен был дежурить артиллерист Сидоров. Себе Василий назначил дежурство с 0 часов, поскольку считал, что события, скорее всего, если начнутся, то начнутся ночью.
  Слухи о приближающейся войне с немцами бродили уже давно. А в последнюю неделю местные жители, проезжая через пропускные посты взвода, говорили об этом уже в открытую. Сегодня дорога была до странности пустынна. За весь день по обычно оживленной дороге прошла только одна полуторка с бойцами и грузом к пограничникам. Местные жители, как будто, все попрятались.
  В половине пятого на машине с тремя бойцами подъехал замкомбата капитан Колесников. Проверил готовность, сказал Василию, что сегодня ночью возможно нападение Германии на СССР, приказал бдить неусыпно, и поехал дальше к погранцам. Больше до конца дня никаких событий не произошло.
  В 0 часов Иванов занял пост на НП, сменив минометчика Петрова. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков и звучными трелями соловья. Повозившись на сене, накрытом плащ-палаткой, Василий повернулся на спину. Летнее ночное небо развернуло над ним все свои неимоверные красоты. Луна еще не взошла. Перемигивались звезды, пересекал небосвод из края в край млечный путь.
  Он знал, что, кроме него, бодрствуют еще по три бойца в пропускных будках, по одному бойцу от каждого стрелкового взвода во внешнем кольце окопов, дежурный связист, да двое часовых в хозблоке в лесу.
  В ночной тьме позиции взвода лишь смутно угадывались, но Василий и так представлял их совершенно отчетливо. Иванов с некоторым смущением подумал, что впереди, похоже, большая война, а он командует взводом всего неполный месяц. Хотя, совсем уж зеленым салагой он себя не считал.
  23 мая 1941 года, после успешного окончания Ташкентского пехотного училища и утомительной дороги, младший лейтенант Иванов Василий прибыл для прохождения службы в 314 стрелковый полк 133 стрелковой дивизии, расквартированный в окрестностях литовского городка Шакяй. Представившись командиру полка и оформив все необходимые бумаги в штабе, Василий получил назначение на должность командира 2-го взвода 1-ой роты 2-го стрелкового батальона, и в тот же день на попутной машине с приказом о назначении в руках отправился к месту службы.
  В училище Иванов попал по рекомендации командования стрелковой бригады после срочной службы. В составе бригады, дислоцировавшейся в мирное время в Ферганской долине, ему пришлось два с половиной месяца повоевать на Халхин-Голе. Нашивка за легкое ранение и медаль " За отвагу" свидетельствовали, что воевал Василий хорошо. Срочную закончил старшим сержантом, командиром отделения.
  Полугодичный ускоренный курс училища дался ему легко. По всем практическим дисциплинам имел пятерки, по теории - в основном четверки. Тем не менее, по успеваемости он закончил обучение восьмым на курсе, и как все окончившие в первом десятке, получил право выбора места службы. Он немного жалел, что не вошел по успеваемости в первую тройку выпускников, которым при выпуске сразу присвоили звание лейтенанта, но и не переживал особо по этому поводу.
  Послужив в Средней Азии и в Монголии, парень из сибирского городка в Томской области захотел посмотреть дальний запад своей страны и выбрал службу в Прибалтике.
  До своего взвода он добрался под вечер, познакомился с комсоставом, и лег спать. На утро предстояла приемка дел.
  Младший лейтенант Савосин, которого заменял Иванов, направлялся в штаб полка для нового назначения. После завтрака они вдвоем обошли все позиции взвода. И не только взвода. Командир взвода, одновременно, командовал гарнизоном отдельного опорного пункта, в который, помимо самого стрелкового взвода в составе трех стрелковых и опорного отделения, входили еще и приданные подразделения: расчет противотанковой пушки из семи человек под командой младшего лейтенанта Ивана Сидорова, два расчета 82-мм минометов из восьми человек младшего лейтенанта Константина Петрова и расчет пулемета ДШК из четырех бойцов во главе со старшим сержантом Кондратом Васильевым. А всего - 70 человек, из них три младших лейтенанта. Отделениями взвода командовали четыре старших сержанта - Конюков, Дубинин, Власенко и Дементьев. Хозяйственной частью заведовал сержант Прохорчук. Командир опорного отделения Игнат Конюков по совместительству исполнял обязанности замкомвзвода. Поскольку вся их 133 дивизия была развернута из запасной дивизии сокращенного состава только минувшей зимой, большую часть бойцов составляли первогодки осеннего и весеннего призыва. Остальные бойцы были переведены из Сибирского военного округа на втором и третьем году службы. В основном они получили звания сержантов и младших сержантов, а также составили расчеты тяжелого пехотного оружия.
  Вооружение гарнизона показалось Василию весьма внушительным: 1 противотанковая "сорокопятка", два ротный миномета, крупнокалиберный пулемет ДШК со станками для зенитной и настильной стрельбы, 1 "максим", 2 противотанковых ружья, три ручных пулемета, 8 самозарядных винтовок, 6 автоматов, 30 винтовок. В Монголии такого арсенала не имела и целая стрелковая рота. Василий даже себя зауважал. Под его командой оказался не простой взвод, а маленькая часть со своей артиллерией, минометами и зениткой. Можно воевать не только с пехотой, но и с танками и с авиацией!
  Опорный пункт взвода контролировал мост на речке Йотия в 8 километрах от границы с Восточной Пруссией на дороге от села Славикай в городок Юрбаркас на реке Неман. Взвод занимался строительством опорного пункта с середины марта, в середине апреля на усиление прибыли артиллеристы, минометчики и расчет ДШК. К приезду Василия все работы были закончены и взвод занимался боевой учебой.
  Вместе с Савосиным они обошли все окопы, ходы сообщения, блиндажи и проволочные заграждения. Все было в полном порядке, и в 12 часов акт приемки и сдачи командования был подписан. Савосин попрощался с товарищами и отбыл в Шакяй.
  Сейчас, оглядываясь вокруг, младлей Иванов ясно представлял себе каждый блиндаж, каждый окоп и каждого бойца, который займет место в окопе. Василий уже помнил в лицо всех своих бойцов.
  Вымощенная булыжником дорога от села Славикай слегка поблескивала в свете взошедшего месяца. В 1800 метрах к югу дорога выходила из лесного массива и пересекала широкое ровное поле, полого спускавшееся к реке, проходила по деревянному мосту мимо опорного пункта взвода и в 400 метрах к северу опять ныряла в небольшой лесок. За леском она проходила через село Кидуляй и далее шла к большому автомобильному мосту через Неман.
  Невеликая речка Йотия шириной где 5, а где 10 метров, и глубиной где по колено, а где по пояс, текла через поле в довольно широком логу в общем направлении с юга на север. Лог, вероятно, в давние времена был руслом более солидной реки и имел ширину метров 50 - 70. Пологие берега лога высотой 3- 4 метра ограничивали причудливые петли речушки. Казалось бы - пустяковая речка, однако, ее топкое илистое дно, как и влажный заливной луг на дне лога, делали невозможным переезд вброд не только автомобилей, но и танков. Мост через эту несерьезную речку был кратчайшим путем от границы в сторону важнейшего моста через Неман на участке шириной 15 км.
  Опорный пункт взвода располагался на невысоком пригорке на правом берегу реки. Речка в этом месте протекала под левым берегом лога, поэтому мост вел с высокого левого берега на земляную насыпь, пересекающую лог под прямым углом. Мост, дорога и насыпь находились ниже опорного пункта.
  На макушке пригорка стоял дзот, две амбразуры которого контролировали мост, насыпь и всю дорогу до дальнего леса. Во фронтальной амбразуре размещался ДШК, а во фланговой - "максим". Под верхним боевым отделением дзота размещался еще один подземный этаж, в котором хранился боезапас, рация, телефон и одна из двух машинок, которые подрывали заряды под мостом и в насыпи. Дзот окружали два кольцевых окопа, один в 15 метрах, другой в 35- 40 метрах от дзота. Между внешним и внутренним окопами размещались два жилых блиндажа стрелковых отделений, блиндажи артиллеристов, минометчиков и расчета ДШК. Для хранения снарядов и мин к минометам служили два отдельных блиндажа. Еще два блиндажа стрелковых отделений были врыты в склон лога и имели по одной амбразуре для стрельбы из ручных пулеметов и ПТР. В правом блиндаже размещалась резервная подрывная машинка. Каждый из блиндажей имел перекрытие в три наката толстых бревен и земляную насыпь в полметра. Изнутри стенки блиндажей обшили жердями.
   Для противотанкового орудия отрыли два дворика: один глубокий с сектором обстрела вдоль дороги на юг и один мелкий с круговым сектором обстрела. Под каждый миномет и для зенитной стрельбы из ДШК подготовили по два глубоких дворика. Стенки окопов и двориков укрепили плетнем из прутьев. Дзот и все брустверы обложили дерном и обсадили принесенными из леса кустами.
  Опорный пункт по периметру окружали два кольца из колючей проволоки: ближнее на расстоянии 30 - 40 метров от окопов, и внешнее - на расстоянии 100-120 метров. По фронту опорного пункта внешнее кольцо шло по берегу речки, а внутреннее - по берегу лога. Справа от опорного пункта дорога проходила между внешним и внутренним кольцами. Во внешнем кольце на дороге установили шлагбаумы со сторожевыми будками. На левом, западном берегу реки шло еще одно полукольцо "колючки" радиусом 200 метров. Концы полукольца опирались на реку. Проезд и проход через посты разрешался только по пропускам, выданным в штабе батальона или на погранзаставе.
  В тыловом лесочке размещалась хозчасть гарнизона, представлявшая собой деревянный сарай с печью, на которой готовили питание, и загон для лошадей.
  Василий вспомнил, как 2 июня, едва он успел освоиться в должности, в расположение прибыли три грузовика с цементом и приказ срочно усилить дзот бетонной плитой. Всему гарнизону пришлось попотеть. Весь уже приросший дерн и кусты с дота срезали, сняли метровый слой грунта и два наката бревен из четырех. В ближайшем карьере в трех километрах бойцы грузили песок на четыре имевшихся в гарнизоне повозки и шесть повозок, мобилизованных в местном колхозе, и везли его в гарнизон. Бойцы в три смены замешивали раствор с булыжником, вынутым из дороги, и заливали перекрытие дзота - плиту размером 6 на 6 метров. По краям толщина плиты составила 40 см, а над боевым отсеком - 60 см. По заверению полкового инженера, наездами контролировавшего работу, дзот должен был выдержать однократное попадание снаряда 150-мм гаубицы, и неоднократное - дивизионной немецкой 105 -мм гаубицы. Полковые пушки его вообще не должны были взять. После заливки и трамбовки бетона дзот снова засыпали грунтом, обложили дерном и обсадили кустами. Работа заняла 4 дня. Теперь, через 14 дней, дзот снова стал незаметен издали.
  Командиры довольно долго думали, куда девать освободившиеся два наката бревен, пока артиллериста Сидорова не посетила светлая мысль переоборудовать глубокий артиллерийский дворик в капонир. Иванов идею одобрил. Боковые брустверы дворика приподняли еще на полметра, уложили на них два наката бревен, засыпали грунтом и замаскировали. В получившемся самодельном капонире артиллеристы могли, по крайней мере, не опасаться минометного обстрела.
  Во все дни, не занятые строительством, Василий до изнеможения гонял бойцов на занятиях. Одно отделение изображало противника. Остальные отрабатывали отражение атак со всех направлений. Атаки пехоты, кавалерии, танков, пехоты с танками. Жаль только, что танки изображали лошади с повозками. Зато кавалерию вполне качественно изображали восемь лошадей гарнизона, бойцы из крестьян сносно держались на них и без седел.
  Трижды, по приказу комбата, провели стрельбы из всех видов оружия. Артиллеристы и минометчики провели пристрелку по рубежам, благо телеграфные столбы, стоящие вдоль дороги через каждые 50 метров, давали отличную шкалу дальности. Пристрелялись по рубежам расчеты ПТР, пулеметчики и стрелки.
  В общем, командиры и бойцы уяснили свои действия. Стоило Василию дать команду:
  - "Приготовиться к отражению атаки роты пехоты с левого фланга!" Или
  - "Приготовиться к отражению атаки батальона пехоты с танками с фронта!", как артиллеристы, минометчики и расчеты ПТР занимали позиции, стрелки перебегали по окопам на нужный фланг.
  Для пользы дела Василий погонял бы бойцов еще с месяц, но, увы, этого месяца им не дали.
  В 1 час 23 минуты к Иванову поднялся дежурный связист и доложил, что телефонная связь с батальоном прервалась*. Радиосвязь действовала.
  В 3 часа 22 минут он уловил отдаленное гудение идущих где-то вдалеке самолетов, но ничего не увидел, и поэтому не стал ничего докладывать.
  Горизонт на северо-востоке уже посветлел, когда в 4 часа 15 минут в южной части горизонта еще темное небо озарилось многочисленными вспышками. Через полминуты донесся отдаленный грохот, как будто какие-то бешеные барабанщики за горизонтом со всей дури лупили в огромные барабаны. Василий еще по Халхин-Голу знал, что так звучит отдаленная артподготовка, и сразу же доложил в батальон. Канонада продолжалась 15 минут, затем все стихло. Иванова вызвал к рации начштаба батальона и сообщил, что опорные пункты в Славикай и Готлибишкяй подвергнуты массированному артобстрелу и атакованы противником. Немцы начали форсирование Шешупе большими силами. Иванов дал команду "В ружье".
  Взошедшее слева за спиной солнце озарило местность. Прямо впереди и на 45 градусов левее к небу поднимались густые столбы серого дыма. Горели Славикай и Готлибишкяй. В 05-30 грохот на юге возобновился и продолжался 10 минут. Василий понял, что противник не смог схода захватить опорные пункты и проводит повторную артподготовку.
  В 06-15 дежуривший Конюков вызвал на НП командира, и, передав ему бинокль, показал группу кавалеристов, показавшуюся из леса. Понаблюдав пару минут, Иванов насчитал 28 всадников. Они не походили на наших пограничников. "Немцы!" - пронзила мысль. Поскольку больше никто из леса не показался, следовал вывод, что это конный разведвзвод. На такой случай лейтенанты загодя придумали ловушку.
  Когда немцы приблизились к середине поля, шесть бойцов во главе с Прохорчуком, выскочили из окопа и побежали к дороге, громко вопя и размахивая руками. Из левобережной сторожевой будки выскочили еще три бойца и тоже побежали назад к лесу. У правобережной будки к ним присоединились еще трое, и все они сплоченной гурьбой, как зайцы, рванули к лесу. Шлагбаумы остались поднятыми, двери будок - раскрытыми. Как предполагали лейтенанты, увидев такое паническое бегство, немцы должны были посчитать опорный пункт брошенным. Все остальные бойцы попрятались в окопах. Только сам Василий, сняв каску, чтобы не отсвечивала, выглядывал через бруствер, спрятавшись за специально для этого посаженными кустиками.
  Идея сработала, но, к сожалению, не полностью. В пятистах метрах немцы остановились, от группы отделились 9 всадников и поехали дальше. У южной будки трое спешились. Заглянули в будку. Затем вся девятка переехала через мост и остановилась на дороге, там, где от дороги отходила тропинка к окопам. Трое немцев доехали до северной будки, осмотрели ее, потом вернулись к остальным. Немцы посовещались, затем один остался с лошадьми, пятеро залегли в кювете за дорогой, выставив автоматы, а трое пошли по тропе к окопам.
  Василия трясло от волнения. Осторожно просунув ствол ППД через куст, он взял на мушку первого немца в тройке. Когда немцам осталось до окопа 10 метров, младший лейтенант задержал дыхание, нажал на спуск и провел дергающимся стволом автомата от первого немца к третьему. С 20 метров промахнуться было сложно. Он и не промахнулся. Длинная очередь в полрожка срезала всех троих. Одновременно Василий услышал за спиной и вокруг себя густой треск. Взвод лупил по немцам из всех стволов. Коновод был уже убит. Пятеро в кювете тоже были не жильцы. Из мелкой канавы торчали каски, зады и пятки сапог. Вокруг них густо брызгали фонтанчики пыли от пуль.
  Василий перенес внимание на дорогу. Над головами немцев вспухло облако шрапнельного разрыва. Рядом с ними выросли два "куста" минных взрывов. По сбившимся в кучу немцам долбили все приданные средства и два стрелковых отделения. На месте осталась куча убитых и бьющихся раненых лошадей и немцев, однако, восемь всадников вырвались из кучи и теперь врассыпную удирали в сторону леса. Плотный огонь взвода выбивал их одного за другим. Самому шустрому осталось доскакать до леса метров двести, когда близкий разрыв осколочного снаряда свалил и его.
  Иванов поглядел в кювет. Никто там не шевелился. На дороге бились и кричали раненые лошади.
  - Первое отделение, Конюков, санинструктор и санитары, за мной - скомандовал младлей, выскочил из окопа и побежал по тропе на дорогу. За ним дружно топотали бойцы. На дороге Василий огляделся. Зрелище впечатляло. На дороге и в кювете лежали убитые лошади и немцы. Две лошади подорвались на минах. Три уцелели и стояли на дороге, убитый немец продолжал удерживать их за намотанные на руку поводья.
  - Дубинин с отделением - бегом по дороге! Поймать всех лошадей, раненых добить. Всех убитых фашистов перетащить на дорогу. Оружие и боеприпасы собрать. Убитых лошадей цепляйте к здоровым и волоките под обрыв берега, чтобы не было видно с дороги.
  - Санинструктор - перевязать раненых немцев и подготовить к отправке.
  - Конюков! Наших лошадей с повозками приведи из загона. Вместе с ездовыми погрузи всех убитых немцев и отвези в лес, - быстро раздавал приказания младший лейтенант. Убедившись, что все кинулись исполнять приказы, Василий бегом помчался в дзот. По дороге приказал Власенко с вторым отделением взять лопаты и бежать на дорогу в помощь первому отделению, затем засыпать воронки и кровавые пятна на дороге.
  Спустившись к рации, Иванов вызвал комбата и взял в руки кодовую таблицу. Сегодня был "рыбный" день. Заглядывая в таблицу, он с паузами доложил:
  - В 6 часов 30 минут вступил в "клев" с "куканом" конных "пескарей". Весь "кукан" уничтожен. Всего 28 "пескарей". Сейчас их собираем. Возможно, будут "красноперые" "пескари". Я сам " красноперых" и "колючих" не имею. "Окунь -2" как понял?
  - Понял тебя, "Ерш - 2". Собери у "пескарей" документы. Направляю к тебе "лодку" с "Окунем - 23", готовь документы и всех "красноперых" "пескарей" к отправке. Объявляю тебе благодарность за удачный "клев"! Как понял "Ерш - 2"?
  - Ясно понял, "Окунь - 2".
  Приехавший через 15 минут на полуторке с пятью бойцами замкомбата Колесников сообщил, что пограничники еще держатся, гарнизон первого взвода ниже по течению Йотии тоже, а с гарнизоном в Готлибишкяе связь потеряна. Немцы навели паромную переправу через Шешупе между устьем Йотии и Славикаем и строят рядом понтонный мост. Так, что скоро немцы могут появиться и здесь. Колесников рассказал, что ночью группа немецких диверсантов, переодетых в форму НКВД и имеющих соответствующие документы, попыталась проникнуть на территорию опорного пункта в Юрбаркасе. Якобы с целью проверки готовности моста к подрыву. Их пропустили за внешнее ограждение. Но, перед внутренним ограждением их задержал бдительный дежурный командир, решивший получить подтверждение от вышестоящего командования. Пока он ходил связываться с полком, диверсанты напали на часовых. К счастью, один из часовых успел выстрелить. Дежурный взвод вступил в бой с диверсантами. В это время более сотни местных контрреволюционных элементов, под командой других диверсантов атаковали опорный пункт с тыла. В ожесточенном бою нападавших частично уничтожили, а частично рассеяли. Гарнизон потерял 18 человек убитыми и ранеными. Рассказав эту историю и пожелав удачи в бою, замкомбата забрал четверых раненых немцев и отбыл.
  К сожалению, одного немца из 28 найти не удалось. На дальнем краю поля лежала только убитая лошадь. Сам немец уполз в лес. Это было неприятно. Теперь этот гад предупредит своих.
  К 07-40 всех убитых немцев отвезли в лес, убитых лошадей сволокли под обрыв, 6 уцелевших лошадей отогнали в загон, пятна крови и воронки засыпали грунтом. Хотя, сбежавший немец сводил на нет все эти ухищрения.
  В 07-50 повар привез из хозчасти завтрак. Война - войной, а завтрак по расписанию! - повторяли бойцы старую армейскую шутку.
  Порадовали трофеи - четыре ручных пулемета, 23 автомата, три пистолета, много патронов и гранат, три бинокля. Пистолеты и бинокли раздали старшим сержантам, Иванов, Петров и Сидоров поменяли свои старые бинокли на новые немецкие - отличные восьмикратные светосильные "Цейсы". Скомплектовали четыре расчета ручных пулеметов. Автоматы раздали стрелкам, а их винтовки - артиллеристам и минометчикам, не имевшим личного оружия.
  После 10 часов на опушке дальнего леса начали накапливаться немцы, однако на поле пока не выходили.
  В 10 - 55 из леса показалась густая цепь немцев. Иванов быстро прикинул - около трехсот человек - две стрелковые роты. Бодрым шагом, развернувшись на 600 метров влево и на 300 метров вправо от дороги, немцы двинулись через поле. Когда цепь отошла от опушки метров на 100, из леса выдвинулась вторая цепь - человек 150 - еще одна рота. Затем с дороги влево вдоль опушки выехала колонна из 10 грузовиков. 6 последних тащили на прицепе небольшие пушки. Растянувшись метров на 300 вдоль опушки, грузовики встали. В бинокль Василий увидел, как спешившиеся артиллеристы принялись отцеплять пушки, а из четырех первых грузовиков расчеты начали выгружать минометы. Итого - подумал Иванов - усиленный батальон!
  - Иван, обратился он к артиллеристу Сидорову, - тебе пушки, начиная с крайней правой!
  - Костя, бей минометы, начиная с крайнего правого и крайнего левого - получил приказ минометчик Петров.
  - ДШК и ПТР бить по средним минометам, мешать прицеливаться! - старшие сержанты Васильев и Конюков рванулись выполнять приказ.
  - Стрелкам укрыться в блиндажах, кроме наблюдателей! - командиры стрелковых отделений тоже умчались.
   Василий остался на НП, наблюдая за немцами в бинокль. Сами того не зная, немцы упростили задачу, поставленную им подчиненным. Опушка леса была давно и тщательно пристреляна. Не прошло и 20 секунд, как звонко бабахнула "сорокапятка", через две секунды чуть левее правой пушки встал султан разрыва. Затем хлопнули два миномета, дав небольшие перелеты. Прямо под Василием загрохотал ДШК, впереди шарахнули ПТР. Немцы забегали быстрее.
  Уже четвертым выстрелом Сидоров разбил правую пушку. Снаряд разорвался прямо под ней, и она опрокинулась вверх колесами. Минометчики на таком расстоянии, конечно, не могли добиться прямых попаданий, но близкие разрывы мин выбивали расчеты. Около крайних минометов немцев уже не было видно - или перебиты, или залегли.
  Позади опорного пункта разорвались первые мины. 80 миллиметров, не больше - сделал вывод младлей.
  Просвистели два снаряда. Первый просвистел тонко и рванул с недолетом, дав совсем слабый разрыв.
  - Противотанковая 37 мм - подумал Василий - ну, этим нас не возьмешь.
  Другой провыл басовитее и дал солидный разрыв сзади.Полковая трехдюймовка - решил Иванов - это хуже, но тоже не очень страшно. От греха подальше, решил спуститься в окоп левее дзота. Из окопа поглядел в бинокль - Сидоров уже прикончил вторую пушку, Петров молотил по третьему и четвертому минометам.
  - Так, тут все идет нормально - решил Иванов и сосредоточил внимание на пехотных цепях. Цепи рассредоточились в глубину и бодрой рысью двигались вперед. Прошли уже метров четыреста.
  Немцы пристрелялись. Внутри кольцевого окопа часто взлетали фонтаны разрывов. Грохот бил по ушам. Затем частота разрывов упала. Поглядев на немецкие пушки, Василий с удивлением обнаружил, что Сидоров уже прикончил последнее орудие и переключился на минометы. Глянув на часы, он определил, что артиллеристы разбили все шесть пушек за 8 минут. Немцы суетились только у двух минометов, потому и снизилась интенсивность обстрела.
   Ну и молодцы! - подумал Василий о своих артиллеристах и минометчиках.
  Пехота, между тем, подходила к середине поля. Василий решил, что время еще есть. Побежал в дзот, скатился по лестнице вниз и приказал радисту доложить в батальон, что гарнизон вступил в бой с батальоном противника, поддержанным артиллерией и минометами. Затем метнулся обратно.
   Немецкие минометы больше не стреляли. Василий послал связного бойца вывести стрелков из блиндажей. Сам пошел к минометчикам и артиллеристам. Петрову поручил обрабатывать передовую немецкую цепь, а Сидорову - вторую.
  Артиллеристы и минометчики открыли беглый огонь. Среди шедших врассыпную немцев каждую секунду вставал султан разрыва. Цепи залегли. Овес, которым колхозники засеяли поле, поднялся уже выше колена, и залегших немцев не стало видно.
  Представлю Петрова и Сидорова к награде, - решил Иванов.
  Однако, немцы и не подумали отступать. Демонстрируя отличную выучку, цепи начали продвигаться короткими перебежками повзводно. То один, то другой взвод вскакивал, пробегал метров двадцать, и опять бухался в овес. За время перебежки было совершенно невозможно прицелиться и выстрелить.
  Ну наглецы, - подумал младлей - прутся в наглую на подготовленную оборону без артподдержки! Что, они нас вообще не считают за серьезного противника, что ли?
   Иванов не мог знать, что командир 1 батальона 215 полка, составлявшего передовой отряд 122 пехотной дивизии 28 армейского корпуса 16 армии группы армий "Север" Вермахта, майор Штольпе получил приказ до 10-00 уничтожить опорный пункт, захватить мост через Йотию и обеспечить продвижение главных сил дивизии к мосту через Неман. Мост через Неман должен быть захвачен 215 полком к 14-00.
  Ничего этого младший лейтенант Иванов не знал. Не знал и того, что сопротивление пограничников капитана Кондратьева уже поломало немцам график, а майор Штольпе не привык опаздывать и горел желанием наверстать график, предусмотренный приказом.
  Видя, что огонь пушки и минометов вслепую по залегшему противнику малоэффективен, Василий приказал Сидорову и Петрову перейти на беспокоящий огонь, не давая немцам идти в рост. Пусть умаются, ползая в овсах.
  Полоса радиусом 200 метров вокруг внешнего кольца "колючки" составляла зону отчуждения опорного пункта, в которой колхозникам запретили сеять, но разрешили косить траву. Она и была добросовестно скошена. Сено местным крестьянам тоже было нужно. Внутрь заграждения из колючки колхозникам вход был запрещен, и траву косили сами бойцы. Сено шло на корм лошадям и на матрацы бойцам. Так что, за 200 метров до "колючки" немцам, хочешь - не хочешь, придется вылезать из овса, и бежать по чистому полю. Василий решил не жечь зря боезапас, а дождаться этого момента.
  В 11-40 немцы дошли до края овсяного поля и начали там накапливаться. Петров и Сидоров снова перешли на беглый огонь по краю овсяного поля, так что, сидеть там долго немцам было не с руки. Василий дал команду пулеметчикам и стрелкам открыть огонь, как только немцы выйдут из овса, а автоматчикам - стрелять только когда немцы подойдут к реке. Стрелять из автоматов на большей дистанции - только расходовать зря рожки. "Максим" приказал вытащить из дзота в окоп, чтобы он мог тоже смог поучаствовать в деле.
  В 11-46 - Иванов засек время - немцы густой цепью выскочили из овса и побежали в атаку, стреляя из автоматов и винтовок. С обоих флангов атакующей цепи из овса ударили пулеметы.
  Бойцы не подкачали. Дружно застучали "максим", три своих и четыре трофейных ручных пулемета, захлопали винтовки. Дистанция в 350 метров была для них убойной. Не пробежав и 50 метров, немцы залегли, но упорно продолжали ползти вперед. Позади ползущих оставались те, кто уже никуда не полз. Их было много. Но, остальные настырно лезли вперед. По брустверам хлестали очереди немецких пулеметов, заставляя бойцов пригибаться, мешая прицеливаться. Появились раненые и убитые. Присмотревшись, Василий насчитал примерно по 10 пулеметов на правом и левом фланге.
  - Этак они нам всю обедню испортят - подумал Иванов - и послал связного с приказом Сидорову сосредоточить огонь на правофланговых пулеметах, а Петрову - на левофланговых. Другого связного послал в дзот к Васильеву, чтобы расчет ДШК тоже занялся подавлением правофланговых пулеметов.
  Немцы уже приближались к внешнему кольцу "колючки".
   В дисциплине и выучке им не откажешь - сделал вывод Василий - под таким плотным огнем мои бойцы вряд ли смогли бы ползти вперед - самокритично подумал он.
   - Автоматчикам без команды огня не открывать - передал по цепи Иванов.
  Связной добежал. Между немецкими пулеметами встали султаны разрывов. На таком расстоянии артиллеристы и минометчики не промахивались.
   Решив, что немецким пулеметчикам осталось жить минуты, Иванов снова переключил внимание на пехоту. Самые шустрые немцы уже доползли до заграждения и резали проволоку. Все больше немцев проползали за заграждение. Лежать в чистом поле под плотным пулеметным и ружейным огнем было глупо. Сейчас они рванутся - решил Василий. И угадал.
  Повинуясь неслышной команде, немцы вскочили и рванулись вперед. На взгляд Василия, их оставалось еще человек 250. Немцы уже подбегали к реке. Передовые скатились с берега лога и, поднимая брызги, прыгали в реку.
  - Ну - ну, - подумал Василий. По кромке правого берега проходило внешнее кольцо заграждения, не видимое с поля. Перебежавшие через речку немцы уперлись в "колючку".
  - Автоматчики, огонь! - что есть силы заорал Иванов, и сам, прицелившись, нажал на спусковой крючок ППД. До "колючки" было около ста метров, убойная дистанция для автоматов. Окоп взорвался ураганным огнем. 30 своих и трофейных пистолет-пулеметов ударили по врагу. Немцам в речке даже залечь было некуда. Вода густо вскипела пулевыми фонтанчиками. Не взирая на пули, секущие бруствер, бойцы в азарте боя полосовали немцев из автоматов и пулеметов, на выбор били из винтовок.
  Наконец кто-то из командиров у немцев сообразил, что, еще немного, и весь батальон ляжет на берегу речушки. Повинуясь неслышной команде, немцы перебежками и ползком стали отступать. Василий поглядел на немецкие пулеметы. Продолжали стрелять два справа и три слева. И этим недолго жить осталось - сделал он вывод. Огонь его собственных бойцов между тем тоже ослабел. Ручные пулеметы достреливали последние диски и ленты. У автоматчиков тоже заканчивались снаряженные рожки. Без остановки молотил только "максим", да трещали винтовки.
  Через несколько минут стрельба прекратилась. Все немецкие пулеметы замолкли. Уцелевшие немцы уползли в овес. Василий отдал через связных приказ подсчитать потери и доложить. Весь скошенный участок поля был усеян телами убитых и раненых немцев. В наступившей тишине слышались крики и стоны раненых. Пока командиры отделений считали потери, Василий решил прикинуть потери немцев. На скошенном лугу и в реке он насчитал 164 тела. Можно было предположить, что в овсах артиллеристы и минометчики наколотили еще столько же. Плюс побитые расчеты пушек и минометов - примерно 80 человек. Итого - около четырехсот.
  Минометчики потерь не понесли, у Сидорова был один раненый. Стрелки потеряли 4 человека убитыми и 6 ранеными. Приняв доклады командиров, Иванов объявил всем благодарность. Несмотря на потери, у всех и так рот был до ушей. Такого начала войны никто не ожидал. Так воевать можно! Младлей пошел докладывать комбату.
  Выслушав доклад, комбат помолчал, а потом спросил:
  - А ты не привираешь, "Ерш-2"?
  - Все точно, "Окунь-2": 6 разбитых "острог" и "жерлицы" в бинокль видно на опушке, 160 "пескарей" лежат на лугу, их и без бинокля видно.
  - Ладно, - сказал комбат, - постарайся взять еще "красноперых" "пескарей", высылаю за "красноперыми" "лодку". Объяви всем благодарность. "Окуню-23" передай фамилии отличившихся, будем представлять к наградам. Отбой связи.
  Выйдя из дзота, младлей послал третье отделение с санитарами за реку подобрать трех раненых немцев. Чтобы какой-нибудь недобитый фашист не вздумал стрелять, приказал покидать мины по краю овса. Вставшие над полем разрывы еще раз показали немцам, кто в поле хозяин. Если кто стрельнет, то искрошат в хлам всех. Сбор пленных прошел без эксцессов. Подобрали двух легко раненых рядовых и одного целехонького унтер-офицера. Он гад, залег в речке за кочкой и думал притвориться мертвым, но, опустив в воду голову, долго без движения не пролежишь. Попутно собрали еще штук 15 автоматов и много магазинов с патронами.
  Санинструктор перевязал своих раненых, и подготовил их к отправке. Погибших бойцов отвезли в лес в хозчасть.
  Через 10 минут подъехал Колесников. Наших раненых и немцев погрузили в кузов. Замкомбата вместе с Ивановым прошли по окопам и поздравили бойцов с удачным боем. Передали обещание комбата представить отличившихся к наградам. Василий написал короткое донесение с фамилиями обеспечивших исход боя подавлением вражеской артиллерии и минометов Петрова и Сидорова и передал Колесникову.
  Младлей поинтересовался, что делать с остальными ранеными немцами, которых было еще много в поле. Капитан Колесников задумался. Однако, додумать мысль до конца не успел. Прибежавший связной срочно вызвал их на НП. В двух с половиной километрах к западу и к востоку из леса выдвинулись длинные колонны немецкой пехоты и в пешем порядке двинулись через поле. Рассмотрев колонны в бинокли, командиры определили, что тяжелого оружия немцы при себе не имели - только пулеметы и легкие минометы. Прикинув их численность, Колесников сказал:
  - Вот тебе и ответ насчет раненых немцев. С флангов тебя обходят два свежих батальона пехоты. Еще один, сильно потрепанный, сидит в лесу напротив тебя. Итого - перед тобой целый пехотный полк. Так что, своих раненых немцы подберут сами. Думаю, эти два батальона обойдут тебя, и пойдут на Юрбаркас, к мосту через Неман. А ты держись сколько сможешь, но особо не геройствуй. Если сильно прижмут, взрывай мост и отходи в лес. Обозников с лошадьми отправляй в тыл прямо сейчас. Дав эти последние ценные указания, капитан укатил в батальон. Василий глянул на часы - 13-07. День еще только начался.
  К сожалению, Колесников угадал намерения немцев только наполовину. Через полтора часа из штаба батальона передали, что противник атаковал опорный пункт у села Кидуляй, в четырех километрах севернее. Однако, другая часть немцев стала накапливаться в лесу в тылу гарнизона. Там, где раньше была хозчасть. Очевидно, немецкое командование не оставляла надежда захватить мост через Йотию, чтобы через него выйти по кратчайшему пути к мосту через Неман. Иванов приказал готовиться к отражению атаки пехоты с тыла.
  В 14-42 со стороны дальнего леса донесся звук орудийного выстрела. Затем с большим недолетом и отклонением вправо разорвался снаряд. Иванов и стоящие рядом с ним в окопе Сидоров с Петровым схватились за бинокли. Секунд через 15 послышался новый выстрел - большой перелет. Только пятый снаряд разорвался в кольце окопов.
  -Орудий не видно, резюмировал Василий. Что скажешь Иван, откуда они бьют? - обратился он к Сидорову.
  - Судя по силе разрывов и по интервалу времени между звуком выстрела и разрывом - это полковая трехдюймовка. Стреляет видимо, из леса.
  Шестой выстрел снова лег с отклонением вправо и с перелетом. Седьмой - с недолетом.
   - Это пристреливается другая пушка. Раз они пристреливаются так долго - значит, стреляют с закрытой позиции. Наводчики нас не видит, а поправки к стрельбе им дает корректировщик. Скорее всего, стреляют с опушки леса. По краю опушки растут кусты, за ними, наверное, и стоят орудия. А стреляют они между стволами деревьев, навесным огнем через кусты. Поэтому мы их и не видим, - сделал вывод младлей Сидоров.
  - Значит, они тащили пушки с дороги через лес на руках, ведь упряжка или тягач через лес не пройдут, - дополнил друга Петров.
  - Через лес полковую пушку и на руках далеко не укатишь - она 600 килограммов весит, - продолжил Сидоров.
  Ну, точно! - воскликнул Иванов. - Если они пушки от дороги катили через лес на руках, значит, пушки стоят не дальше 100 метров от дороги. А раз мы их не видим, значит они стоят в 30 - 40 метрах от края опушки.
  Пока командиры дискутировали, у немцев пристрелялась уже четвертая пушка. Начала пристрелку пятая.
  - Значит, у них две батареи - сделал очевидное умозаключение Сидоров.
  - Как пристреляется вторая батарея, начнется артподготовка.
  - Слушай боевой приказ! - напряженным голосом скомандовал Иванов,
  - Артиллерии подавить пушки противника справа от дороги, минометам - подавить пушки слева от дороги. Расположение пушек противника - от 30 до 40 метров от края леса и на 100 метров в обе стороны от дороги. Темп стрельбы - максимальный!
  Сидоров и Петров рванулись к своим расчетам. Счет времени шел на секунды.
  - Командирам отделений - рассредоточить личный состав по блиндажам. Блиндажи минометчиков и артиллеристов занять тоже! В окопе оставить по одному наблюдателю от отделения. Бегом, марш! - Скомандовал младший лейтенант Иванов сержантам, ожидавшим команды рядом в окопе.
  Сам Василий приник к биноклю, стараясь разглядеть эти чертовы пушки на опушке. Но увидел только разрывы своих мин и снарядов в глубине опушки. В отличие от немцев, Петров и Сидоров пристрелялись сразу. У немцев закончила пристрелку восьмая пушка. Наступила небольшая пауза. Затем с полусекундным интервалом донеслись два слитных батарейных залпа.
  От разрыва вздрогнула земля и заложило уши. По брустверу ударили осколки. Горизонт заволокло дымом и пылью. Через 5 секунд грохнул второй залп. Наши пушка и минометы, однако, не снижали темп стрельбы. Через пять секунд - третий залп. Немцы взялись за них всерьез.
  Надеюсь, что все стрелки уже попрятались в блиндажах, - подумал Василий. Рассудив, что было бы глупо погибнуть не за понюх табаку, он вместе со связным нырнул в дзот. Сержанту Васильеву приказал обрабатывать из ДШК опушку леса справа от дороги. От пыли и дыма из дзота уже ничего не было видно, но опушку расчет пулемета пристрелял давным-давно. Грохот ДШК показался слабым на фоне разрывов.
  За минуту Василий насчитал одиннадцать залпов. От близких разрывов дзот встряхивало. И, как следует, тряхнуло от прямого попадания в бетонную плиту перекрытия. Плита выдержала. От акустического удара все на время оглохли. Василий спустился вниз и потребовал связь с батальоном. Связи не было.
  - Видимо, разрывом сорвало антенну, предположил радист.
  - Как кончится артобстрел, сразу давай связь, - приказал Иванов и вылез наверх. Под грохот разрывов Василий вновь и вновь прокручивал в голове боевой приказ. При отсутствии связи со штабом батальона основанием для подрыва моста была атака превосходящих сил противника. Он не сомневался, что после такого мощного артобстрела атака последует. И именно превосходящими силами. Основанием для отхода в приказе назывались угроза окружения, массированный артобстрел и потери более 30% личного состава. Все эти основания уже имелись в наличии. Иванов сомневался, что после артобстрела у него останется хотя бы половина бойцов. Следовательно, можно взрывать мост и отходить! Только, как и куда? Сзади в лесу - немцы! Хочешь - не хочешь, надо держаться до темноты, и только потом прорываться!
  Артобстрел продолжался ровно 10 минут. Немцы выпустили не менее 100 снарядов на орудие. Внезапно наступила тишина. Отсчитав 10 секунд без разрывов, Иванов скомандовал:
  - Сержант Конюков и боец Дубков, за мной!
  Затем распахнул тяжелую дверь дзота и выбежал в ход сообщения. Командир опорного отделения и связной не отставали. Перед выходом в ближний кольцевой окоп ход был обрушен и до половины засыпан близким разрывом снаряда. С этой точки Василий огляделся. Висящая в воздухе пыль и гарь ограничивали видимость тридцатью метрами. Едва угадывался внешний кольцевой окоп. Вид местности разительно изменился. Кругом виднелись воронки. Все высаженные кусты выкосило осколками. Зеленой травы вообще не было. Выбросы грунта из воронок засыпали всю зелень. Времени на раздумья не было. Вот-вот должна была начаться атака.
  - Конюков! Бегом по внешнему окопу! Всех бойцов из блиндажей в тыл и на левый фланг! Встречаемся у блиндажа опорного отделения! Всех командиров отделений туда!
  - Дубков! Бегом к блиндажам артиллеристов и минометчиков! Всех бойцов на правый фланг и в тыл! Встречаемся там же! Приготовиться к отражению атаки с тыла и флангов! Марш!
  Василий надеялся, что на фронте и на правом фланге немцев прижмут пулеметы дзота. Поэтому, в первую очередь надо было прикрыть тыл и левый фланг.
  Сам Иванов побежал по ходу к позициям минометчиков. В двух местах ход был перекрыт воронками и почти полностью засыпан. Один минометный дворик, к счастью пустой, был накрыт воронкой, в другом он с радостью увидел работающий расчет миномета. Один боец лежал неподвижно. Убит, сразу понял Василий.
  - Прекратить огонь! - скомандовал Иванов и побежал дальше. В следующем дворике обнаружился второй работающий расчет вместе с Петровым. У одного из бойцов была перевязана рука, у другого - голова.
  - Костя, кончайте пальбу, тащите мины из блиндажа, сейчас немцы от леса полезут! - Чтобы Петров понял, пришлось орать ему прямо в ухо. Засыпанный землей и оглушенный Петров понял не сразу, но потом закивал и заорал в ответ:
  - Пришли двух бойцов, у меня один убитый и двое раненых!
  - Сделаю, - ответил Василий и рванул дальше.
  У капонира артиллеристов он остановился. Сердце сжалось. Капонира не было. Не было друга Сидорова. Прямое попадание. Самодельный капонир не выдержал. Снаряд пробил земляную насыпь и разорвался внутри бревенчатого перекрытия. Бревна разбило и вмяло внутрь капонира. Куски расщепленных и измочаленных бревен торчали во все стороны. Не уцелел никто. Лейтенант стянул каску и секунду постоял неподвижно. Затем огляделся. Довольно свежий ветер, дувший с запада начал относить гарь в сторону. На правом фланге он увидел внешний ряд колючей проволоки и в 100 метрах за ним густую цепь немцев. Бившие с закрытой позиции полковые пушки немцев давали довольно большой разброс, и в поле между внешним и внутренним кольцами "колючки" виднелись многочисленные воронки. Поэтому немцы и не смогли подойти ближе во время артобстрела. Одновременно с Василием немцев увидели из дзота, и "максим" залился длинной непрерывной очередью. Немцы залегли. Иванов побежал дальше к блиндажу опорного отделения, выходившему во внешний кольцевой окоп в левой тыловой части опорного пункта.
  Выскочив к блиндажу, он с облегчением увидел в сборе весь комсостав, кроме командира второго отделения Власенко.
  - Где Власенко? - сразу обратился он к Дементьеву.
  - Правый пулеметный блиндаж разбит. Прямое попадание в амбразуру. Власенко и четверо бойцов погибли.
  - Артиллеристы и Сидоров погибли тоже, - сообщил Василий. Затем продолжил:
  - Горевать будем потом! Сейчас немцы атакуют! На правом фланге их прижал "максим". На фронте ДШК и ручной пулемет из левого блиндажа пока справятся. Сейчас главное удержать тыл и левый фланг! Дубинин - тебе левый фланг, Дементьев - тебе тыл. Конюков, собери остатки отделения Власенко и прикрой правый фланг. Автоматчиков держите в резерве. Огонь из автоматов, только когда немцы подойдут к ближней "колючке". Если полезут через ближнюю "колючку" - тогда гранатами! Действуйте!
  Сам Василий пошел к минометчикам. По дороге конфисковал у Дубинина двух бойцов.
  - Вот тебе усиление, - сказал он Петрову,
  - Пусть хоть мины из блиндажа подносят. А Сидоров погиб со всем расчетом.
  - Я видел, - ответил Петров, - их накрыло в самом конце артподготовки. Но погибли они не зря! Под конец немцы давали в залпе только 6 снарядов, а не 8. Две пушки мы все-таки накрыли.
  - Ну, тогда вы вообще молодцы! И артиллеристы тоже!
  Завесу гари тем временем отнесло дальше, и стали видны две густые цепи немцев, подходящие со стороны леса к внешней "колючке". По ним уже молотили ручные пулеметы отделения Дементьева.
  - А вот и тебе цели! Главные силы немцев идут с тыла, давай, лупи по ним, хватит им гулять, как на параде.
  Затем Василий побежал на левый фланг к Дубинину. Пока добежал, открылась и цепь немцев на левом фланге. Бойцы Дубинина уже обрабатывали ее. "Дегтярь" и два трофейных "ручника" стрекотали, как швейные машинки. Немцы залегли и здесь. Но, тем не менее, они и не думали останавливаться.
  Залегшие с трех сторон немцы вели плотный огонь по позициям взвода, и продолжали упорно переползать вперед. Над головами густо свистели пули, звучно шлепая в брустверы. Василий видел как падали на дно окопа его бойцы.
  - Ну, гады, - подумал он, - своим перекрестным огнем вы больше своих положите, чем наших. Словно услышав его мысли, немецкая пехота на флангах прекратила продвижение вперед и начала окапываться перед внешним кольцом колючки.
  - Понятно, - сделал вывод Иванов, - с флангов будут держать нас под перекрестным огнем, а атаковать с тыла.
  И, правда, с тыла немцы уже проползали за внешнюю "колючку". На минное поле надежды уже не было. Часть мин, наверняка, сдетонировала при артобстреле, другие засыпало слоем выброшенной разрывами земли, и они уже не сработают.
  В довершение бед на позициях взвода встали столбы минных разрывов. Глянув на опушку леса, Василий увидел, что немцы, как и в прошлый раз, в открытую выставили минометы на опушке. Он насчитал 8 штук. С четырехсот метров немецкие минометы били убийственно точно.
  Иванов сразу понял замысел немецкого командира. Перекрестным огнем с флангов прижать его бойцов в окопах, чтобы не могли высунуться, и перебить в окопах минами. Затем смять остатки взвода одновременной атакой пехоты с трех сторон. В первый раз с начала боя лейтенант испугался. Испугался не за себя, а за исход боя. До сих пор, он не сомневался, что взвод снова отобьет немцев.
  "При угрозе захвата противником взорвать мост", - молнией вспыхнула в мозгу строка из приказа. Где пригнувшись, где на четвереньках, где ползком, Василий изо всех сил заспешил к дзоту. Густо свистевшие над брустверами пули и осколки не позволяли даже высунуться. По дороге завернул к минометчикам. В дворике первого миномета увидел Петрова, бесстрашно корректировавшего огонь расчета. Выглянув за бруствер, Василий увидел, что Петров правильно оценил обстановку, и сам перенес огонь на немецкие минометы. Два из восьми уже были разбиты. Решив не отвлекать Петрова, он поспешил дальше. Влетев в дзот, кубарем скатился в нижний отсек, достал из под стола радиста подрывную машинку и трижды резко крутанул рукоятку. Даже в дзоте взрывная волна больно ударила по ушам.
  - Связь есть? - вопрос радисту.
  - Есть!
  - Передай в батальон: после массированного артобстрела противник атаковал с тыла и флангов силами до батальона при поддержке минометов. Мост взорвали. Имеем большие потери. Да смотри, передавай кодом!
  Поднявшись на верх, огляделся. Расчет "максима" менял воду в закипевшем пулемете. Расчет ДШК бездействовал.
  - Что немцы? - Спросил у Васильева, командира расчета ДШК.
  -Вытаскивают раненых с поля в овес. Атаковать не пытаются. По санитарам не стреляем.
  - Правильно! У нас наверху большие потери. Забираю у тебя третьего номера. Ты остаешься в дзоте за старшего. Если потребуется, используй радиста как третьего номера, - отдав необходимые распоряжения, Иванов выскочил в окоп.
  Первым делом поглядел на мост. Тучу дыма и пыли уже отнесло ветром. На месте береговых опор и посредине насыпи виднелись глубоченные воронки. Саперы потрудились на славу. Глубоко закопанные, три заряда по десять килограммов тола разнесли мост вдребезги. В этот момент Василий обратил внимание, что стрельба значительно ослабела. Посмотрев на немцев, он увидел, что пехота отползает от "колючки", минометчики оттаскивают уцелевшие минометы в лес. Ответная стрельба взвода тоже затихла. Ну, это было как раз понятно. У пулеметчиков кончался запас снаряженных дисков и лент. Лейтенант понял, что немецкий комбат, потеряв возможность захватить мост целым, решил поберечь людей. Гарнизон огрызался слишком больно.
  Обессиленный, Василий опустился на дно окопа, и некоторое время сидел неподвижно. Затем приказал глядевшему на него с ожиданием третьему номеру ДШК, фамилию которого запамятовал:
  - Давай бегом по окопам, собери всех командиров к дзоту. Пусть доложат о потерях.
  Поглядел на часы. Было 15 часов 44 минуты. Казалось, с рассвета прошла уже вечность, а день едва перевалил за полдень.
  - Хорошо хоть часы не остановились от сотрясений, - подумал младший лейтенант.
  Начали собираться командиры отделений. Вместо Петрова пришел командир расчета старший сержант Онищенко.
  - Что с Петровым? - предчувствуя недоброе, спросил Иванов.
  - Погиб наш лейтенант. Вместе со всем расчетом. Прямое попадание мины в дворик. Немцы стреляли очень точно. Наверное, у них корректировщики сидели на деревьях, и видели наши позиции. Но и мы четыре миномета у них разбили!
  Сердце Василия сжалось.
  - Вот и остался я один из трех друзей - младших лейтенантов, - с горечью подумал он.
  - Жалко Костю. Жалко Ивана.
  Командир гарнизона оглядел остальных. У замкомвзвода Конюкова левое предплечье забинтовано, рука висит на перевязи. У обычно щеголеватого сержанта гимнастерка и галифе порваны во многих местах, залеплены землей. Лицо бурое и закопченное, только голубые глаза блестят. Другие выглядят не лучше. У Власенко забинтована голова под каской.
  - Доложите о потерях. Начнем с Онищенко.
  - Быстрее доложить, кто в строю. Кроме меня - один легкораненый минометчик, и один присланный боец. Один минометчик тяжело ранен.
  - В первом отделении в строю четверо бойцов, из них двое легкораненых, двое тяжелых, остальные убиты, - доложил Конюков.
  - Во втором отделении в строю двое, один тяжелораненый, - сообщил принявший второе отделение Дементьев.
  - В третьем отделении в строю трое бойцов, из них двое легкораненых, трое тяжелых - доложил Власенко.
  - Итого в строю 15 штыков, включая легкораненых, плюс шестеро в дзоте и я сам. Всего, значит 21 штык. Санинструктор цел?
  - Здесь я, товарищ лейтенант, - отозвался младший сержант Воронин из-за спин командиров.
  - И я цел, - послышался голос завхоза Прохорова.
  - Ну, если завхоз цел, значит, не пропадем, - пошутил Василий.
  - Прохоров, пока передышка, раздай бойцам сухой паек и воду. Действуй.
  - Воронин, не сиди здесь. Всех тяжелораненых перенеси в блиндаж артиллеристов. Он целый. Я видел. И ближе других к дзоту. После тяжелораненых займись легкоранеными. Быстро.
  - Товарищи командиры! - официально обратился Иванов к оставшимся.
  - Мы выдержали уже второй тяжелый бой. Первую задачу командования мы выполнили. Мост врагу не отдали. Теперь мы можем отходить к своим. Но, сейчас отходить нельзя. В тылу за нами потрепанный батальон немцев. Немцы на нас сильно злые за потери и за мост. Если выйдем из окопов, нас сразу же обнаружат и перебьют в поле. Значит, надо продержаться до темноты, а потом, по тихому уходить. Так и приказывает нам командование.
  Думаю, немцы нас в покое не оставят. Им нужно восстанавливать мост. Скорее всего, они повторят артподготовку, затем снова атакуют. Для артподготовки им нужно подвезти снаряды к пушкам. Сколько у нас времени? Не знаю. Может час, может полтора. Сейчас, как бойцы поедят, готовимся к отражению атаки. Сектора обороны отделений те же. Собрать все оружие, почистить. Снарядить диски, ленты, магазины. У каждого стрелка должно быть по винтовке и по автомату, по десятку гранат. Потом, если будет время, восстановить стрелковые ячейки для каждого бойца.
   План обороны такой. На время артобстрела рассредоточиться по всем блиндажам. Я буду в дзоте. Из тяжелого оружия у нас остались ДШК, миномет и ПТР. Оставшиеся мины рассредоточить в два блиндажа. В левом пулеметном блиндаже "дегтярь" и ПТР. После артобстрела отражаем атаку. Огонь из автоматов открываем только когда немцы будут в 20 метрах от внутренней "колючки". Когда будут переползать под "колючкой", закидываем их гранатами. Гранат не жалеть! У нас их много. Если, несмотря ни на что, немцы подойдут совсем близко, и начнут забрасывать внешний окоп гранатами, сразу отходим во внутренний кольцевой окоп. В нем тоже подготовить стрелковые ячейки и в них запас гранат. Тут будем биться до последнего.
  - Онищенко, огонь из миномета по обстановке. Главные цели - минометы и пулеметы.
  - В дзоте главный - Васильев. Как начнется бой - дверь на засов. И держитесь. Несмотря ни на что. Помни, главное - не давать немцам восстанавливать мост.
  - Конюков, на тебе, по прежнему, правый фланг. Бронебойщику скажи, чтобы стрелял из левого блиндажа по пулеметам и грузовикам, если появятся. Если не появятся, пусть работает на "дегтяре".
  - Ну, с богом, парни. Если надо, умрем за Родину. Но, я очень надеюсь, продержимся дотемна. Сейчас 16-10. Осталось продержаться семь часов.
  Командиры разошлись по местам.
  На самом деле Василий понимал, что шансов мало. Если бы у немцев не было артиллерии, то против пехоты, возможно, и продержались бы. А так - еще одна артподготовка, и в строю почти не останется бойцов.
  - "Наверх вы, товарищи, все по местам! Последний парад наступает...", - всплыла сама собой в памяти строка из бессмертной песни.
  Нужно было доложиться комбату. Для доклада следовало определить потери противника. С опушки леса постреливали пулеметы. Лейтенант уже не обращал на них внимания. Выглянув через бруствер, он примерно подсчитал тела немцев напротив правого фланга. Многие из них были ранены, стонали, что-то кричали и пытались отползти к своим. Их не добивали. Получилось 53 тела. Затем он сменил позицию и подсчитал их на левом фланге и в тылу. Получилось 42 и 102. Всего 197. Плюс побитые минометчики на опушке.
  Василий направился к радисту и приказал соединить с батальоном. Доложил комбату потери, свои и противника. Комбат очень хвалил и пообещал представить весь личный состав гарнизона к наградам. Приказал держаться дотемна, ночью прорываться к батальону. Сообщил, что все опорные пункты второй линии пока держатся. До Юрбаркаса противник еще не добрался. Отбой связи.
  Бойцы в дзоте обедали. Пожевав вместе с ними тушенки с хлебом и запив холодной водой, Василий решил обойти позиции. Весь личный состав был при деле. Бойцы снаряжали магазины, углубляли ячейки. Порадовало, что никто не паниковал и не предавался отчаянию. В настроениях преобладали злость и сосредоточенность. Трудно пришлось только в блиндаже с тяжелоранеными. Лейтенант твердо пообещал бойцам, что ночью, когда пойдут на прорыв, вынесут всех. Иванов был уверен, что до ночи вряд ли доживет, потому дал обещание без всяких угрызений совести. Раненых надо было подбодрить. Кроме того, он очень надеялся, что немцы не будут добивать раненых. Они сами ведь не добивали раненых немцев перед "колючкой".
  Василий не мог знать, что отведенная им судьбой передышка заканчивается. К 14-30 саперы 122 дивизии построили через Шешупе западнее Славикая помимо легкого понтонного моста, наведенного утром, еще и грузоподъемный деревянный мост, по которому уже переправили дивизионную артиллерию. Три батареи 105-мм гаубиц уже заняли позиции за лесом в четырех километрах южнее. Батарейные корректировщики разворачивали свои радиостанции на опушке леса за полем.
  В 16-53, Василий автоматически засек время, над головами басовито провыл снаряд, и разорвался с перелетом на 150 метров и отклонением по азимуту влево на 120 метров. Разрыв был значительно сильнее, чем от полковой трехдюймовки. Василий послал по окопам связного с командой:
  - Приготовиться к артобстрелу!
  В отличие от полковых, немецкие дивизионные артиллеристы стрелять с закрытых позиций умели. Уже третий снаряд дал накрытие. Пристрелка заняла две минуты. Вторая и последующие пушки накрывали опорный пункт уже вторым снарядом. Василий подсчитал, что всего провели пристрелку 12 орудий - три батареи.
  - Ну, сейчас они нам и врежут! - успел подумать он, ныряя в дзот. Сразу приказал радисту передать в батальон:
  - Противник начал артподготовку тремя батареями дивизионной артиллерии.
  Затем грохот разрывов первого залпа ударил по ушам и встряхнул дзот. За гарнизон дзота он не беспокоился. Прямое попадание в амбразуру - дело слишком маловероятное, чтобы повториться еще раз. А попадание в перекрытие дзот, по уверению полкового инженера, должен был надежно выдержать. Волновался Василий за блиндажи. Их - то четырехдюймовый снаряд мог пробить. Немцы давали пять залпов в минуту.
  На пятой минуте снаряд врезал-таки в перекрытие. Дзот сильно тряхнуло, с потолка и со стен между бревнами посыпался песок. Все на минуту оглохли. На десятой минуте снаряд взорвался рядом с левой стеной дзота. Верхние венцы бревен ощутимо сдвинулись вправо. Снова посыпался песок. Но дзот выдержал.
  Артобстрел продолжался 15 минут. 12 умножить на 5 и на 15 это будет 900, с трудом ворочая мозгами после легких контузий от попаданий в дзот, подсчитал Иванов. 900 здоровенных четырехдюймовых снарядов на один маленький взвод.
  Однако, дорого мы обходимся немцам, - про себя усмехнулся Василий, пытаясь открыть дверь. Дверь не поддавалась.
  - Завалило, сообразил Иванов, и приказав расчету откатить "максим", нырнул в амбразуру. Связной вылетел следом за ним. Плотная завеса дыма и пыли закрывала все вокруг. По ходу сообщения они выскочили на правый фланг. Василий послал связного налево по окопу с приказом собрать командиров у блиндажа опорного отделения. Сам пополз по линии окопа вправо. Это была именно что линия. Наверное, половина длины окопа была перекрыта воронками и засыпана выбросами грунта. Плотность воронок была значительно выше, чем после первого артобстрела. Дивизионная артиллерия немцев стреляла намного кучнее, чем полковая.
  Застучал "максим".
  Ага, значит, снова атакуют с правого фланга, сообразил Иванов, переползая очередную воронку. Блиндаж третьего отделения оказался разбит. В нем должны были быть Конюков с двумя бойцами.
  - Светлая им память, - подумал Василий. Затем завернул к минометчикам. Онищенко с двумя бойцами тащили из блиндажа миномет.
  - Поставим в дворике для ДШК, - прокричал Онищенко, - все минометные дворики разбиты! Один блиндаж с минами уцелел!
  Иванов пополз дальше. На тыловой стороне встретил Дементьева и трех бойцов, готовившихся открыть огонь из своего и трофейного ручных пулеметов.
  - Слава богу, - эти живы, мелькнула мысль. У блиндажа опорного отделения встретил связного.
  - Дубинин и четверо бойцов с ним на левом фланге живы, - доложил боец.
  - А где Прохоров и Воронин? - спросил Василий.
  - Они были в арсенальном блиндаже. Блиндаж разбит. Видимо погибли.
  - Все ясно. Пошли на правый фланг, там никого нет. Будем вдвоем держать оборону. У бойца была СВТ. У Василия - ППД. По дороге Василий подобрал чью-то СВТ и подсумок с патронами.
  Выйдя на правый фланг, нашли две целые стрелковые ячейки с запасом гранат, и заняли оборону. Василий посмотрел за бруствер. "Максим" держал немцев за колючкой. В тылу и на левом фланге застучали "дегтяри". Иванов отличал их по звуку. Захлопал миномет.
  Взвод принимал свой последний бой.
  Приглядевшись, Василий понял, что на этот раз немцы подошли вплотную к внешней "колючке" во время артобстрела, пользуясь тем, что почти все снаряды ложились внутри ближнего круга "колючки", и успели подготовить индивидуальные ячейки для стрельбы лежа. Теперь, прикрываясь брустверами ячеек, они вели плотный прицельный огонь, не пытаясь продвигаться вперед. Подстрелить их в ячейках значительно труднее.
  Иванов прицелился из СВТ, дважды выстрелил, затем нырнул в окоп, прячась от густо хлестнувших по брустверу пуль. Переждал, затем снова высунулся и выстрелил. И едва не расстался с жизнью. Одна из пуль ударила по каске, слегка оглушив лейтенанта. Подняв слетевшую каску, увидел справа повыше виска длинную горизонтальную борозду, прочерченную пулей.
  - Повезло,- подумал Василий, - на два сантиметра левее и каюк!
  Посмотрев на связного, увидел, что тот лежит на боку. Подполз к нему, перевернул, и увидел дырку в каске на лбу.
  - А Пахомову не повезло, - ему наконец вспомнилась фамилия третьего номера ДШК.
  Грохнули четыре минометных разрыва. Младлей глянул за бруствер на опушку леса, но ничего не увидел. На этот раз немцы, видимо, установили свои минометы за кустами. Поскольку немцы на правом фланге не переползали, Василий сделал вывод, что они будут атаковать с тыла. При поддержке минометов и пулеметного огня с флангов. Значит, нужно было перемещаться на тыловую сторону к Власенко. Закинув за спину автомат, Василий засунул две гранаты в карманы галифе, две лимонки взял в руки и пополз.
  Когда он добрался до внутреннего окопа, с тыла донеслись частые разрывы гранат. Бойцы Дементьева вступили в ближний бой. В дворике ДШК обнаружил разбитый миномет и посеченный осколками расчет. Прямое попадание. Разрывы немецких мин между тем прекратились.
  Выглянув за бруствер, Иванов увидел в дыму набегающих с тыла немцев. Они уже перепрыгивали внешний окоп. Дав длинную очередь во весь рожок, он бросил в них все свои четыре гранаты. И быстро пополз к дзоту. На левом фланге застучал "дегтярев". Это бронебойщик, поняв, что дело плохо, вылез из блиндажа и встретил немцев огнем. Отстреляв диск, "дегтярев" смолк.
  Неужели все погибли?? - мелькнула мысль. Гранатных взрывов больше не было слышно. Только автоматы трещали. Проскочив одну за другой три воронки, Василий подполз справа к продолжавшей плеваться огнем амбразуре "максима".
  - Васильев! Это я, Иванов, - прокричал он в амбразуру. - Уберите "максим", я влезу в дзот! - Очереди прекратились. Выждав пару секунд, Василий нырнул в амбразуру. Прислушался. Стрельба наверху стихла.
  - Плохо дело, парни. Фашисты захватили опорный пункт. Весь взвод погиб, - сообщил младлей смотревшим на него с ожиданием бойцам.
  - Не ссыте! Мы еще повоюем! - прокричал Василий, увидев побледневшие лица бойцов.
  - Васильев! Что с патронами?
  - Для ДШК патронов еще полно, для "максима" меньше, но тоже еще есть.
  - Гранаты есть?
  - Гранат пять ящиков "лимонок", два ящика РГ и два противотанковых, - доложил сержант.
  - Живем! Что со связью?
  - Связи нет. Наверное, опять антенну перебило.
  - "Максим" на место, - скомандовал лейтенант, - гранаты подымите снизу наверх.
  - Боец Заикин! Боец Дудко! - обратился он к вторым номерам пулеметных расчетов,
   - Глядите за мной!
  Взяв в руки гранату "Ф-1", Иванов громко отсчитал до пяти, затем выдернул чеку, отпустил рычаг запала, отсчитал до трех и выбросил ее в правую амбразуру. Граната почти сразу грохнула. Взял вторую, досчитал до десяти, выдернул чеку, отпустил рычаг, досчитал до трех и бросил в лобовую амбразуру.
  - Вот так и действуйте. Отсчитывайте любое число от 3 до 10. Выдергиваете чеку и отпускайте рычаг. Затем считайте до трех и бросайте. Только не бросайте в обе амбразуры одновременно.
   Снаружи послышались недовольные крики немцев. Затем перед амбразурами разорвались сразу несколько гранат, потом еще и еще. О щиток ДШК ударился осколок. Коверкая слова, какой-то фашист прокричал:
  - Рус! Сдавайся! Плен. Карошо! Граната, амбразура, тебя убивать!
   В ответ из дзота вылетела еще одна граната. От немцев - еще с десяток. Поскольку немцы кидали гранаты с большого расстояния и из "мертвых зон", попасть гранатой в амбразуру они никак не могли, а осколки попадали в щитки пулеметов. Какой-то немец попытался подползти по окопу и бросить гранату прямо в амбразуру, но его срезал из "максима" бывший начеку первый номер. Настроение у бойцов поднялось. Такая "игра" продолжалась минут десять.
  - Товарищ лейтенант! Посмотрите! - позвал сержант Васильев. Иванов посмотрел в лобовую амбразуру и очень удивился. Из дальнего леса выдвинулась колонна автомашин. Взяв у Васильева бинокль, Иванов насчитал 12 грузовиков. На шести передних ехали солдаты, шесть последних везли штабеля бревен.
  - Похоже, фашисты едут мост ремонтировать, - с искренним изумлением проговорил Василий.
  - То ли они думают, что у ДШК патроны кончились, раз мы по санитарам не стреляли, то ли немецкий комбат доложил в штаб, что опорный пункт полностью захвачен? - вслух размышлял младлей.
  - Васильев! Давай коробки с зажигательными! По грузовикам будет в самый раз!
  Последнее предположение младшего лейтенанта было правильным. Штаб немецкой дивизии, получив ретранслированный из полка доклад командира батальона о взятии опорного пункта, не обратил внимание на уточнение: кроме одного полуразбитого дзота. Командир дивизии очень хотел как можно быстрее приступить к ремонту моста и дал команду выдвигать полроты саперов, уже подготовивших все необходимое для ремонта. Колонна грузовиков двигалась вперед, не обращая внимания на доносившиеся со стороны опорного пункта разрывы гранат. Метров за 600 грузовики остановились. Видимо, командовавший саперами офицер решил все-таки выяснить причины гранатной канонады.
  Дистанция для крупнокалиберного пулемета была убойной, а остановившиеся грузовики - превосходной мишенью. Упускать такой момент было грешно.
  - Огонь! - скомандовал Иванов.
  ДШК затрясся на станке, заглатывая ленту. Длинная трассирующая очередь хлестнула по передним грузовикам, выметая саперов из кузовов. Те, как зайцы выпрыгивали через борта и разбегались по кюветам. Когда все уцелевшие немцы залегли, Васильев стал поливать, как из шланга, грузовики. Одну за другой отстрелял три ленты. Через несколько минут все грузовики весело полыхали.
  Все это время пехота забрасывала дзот гранатами, по-прежнему без всякого вреда для бойцов Иванова. В ответ из амбразур вылетали гранаты, удерживая немцев на дистанции.
  После расправы над саперами возобновилась вялая переброска гранатами. Сдаваться в плен немцы больше не предлагали. Василий спустился вниз, продиктовал радисту донесение и приказал передать сообщение "морзянкой" в надежде, что в батальоне услышат передачу через огрызок антенны. Затем занялся уничтожением документов.
  Мощный взрыв потряс дзот до основания. Немецкие саперы заложили 15 килограммов тротила у левого заднего угла дзота, где земляную обсыпку сруба снесло близким разрывом четырехдюймового снаряда. Бетонную плиту взрывом сдвинуло на полметра вперед и вправо. Угол наружного сруба и глиняно-каменную засыпку между срубами разметало в стороны. Весь внутренний сруб перекосился вперед и вправо. Толстые доски обшивки обеих амбразур треснули и провисли. Все находившиеся в боевом отсеке получили тяжелую контузию. Входную дверь сорвало с петель и бросило на люк, ведущий в нижний отсек. Иванова и радиста в нижнем отсеке тоже контузило. Подойдя с опаской к дзоту, немцы забросили в амбразуры четыре ручных гранаты и две противотанковые. Осколки убили наповал четырех контуженных бойцов. В нижний отсек гранаты и осколки не попали. Спасла толстая и тяжелая дверь. Лезть в дзот немцы не рискнули, потому что треснувшие доски обшивки амбразур могли обвалиться в любой момент.
  В 17 часов 50 минут командир 2-го батальона майор Граас доложил в штаб 215 полка, что "проснувшийся" русский дзот окончательно подавлен. В 18-30 два саперных взвода приступили к восстановлению моста и насыпи.
  Примерно в 20-40 радист Петр Лукашенко очнулся в нижнем отсеке дзота. Еще через полчаса ему удалось привести в чувство младшего лейтенанта Иванова, у которого это была уже третья контузия за день. Около 10 часов вечера им удалось общими усилиями отодвинуть упавшую дверь с люка и выбраться в боевой отсек. Оба пулемета были неисправимо повреждены осколками. Иванов принял решение не ввязываться в бой, а ждать темноты и уходить к своим.
   При разминировании территории опорного пункта саперы нашли и взяли в плен двух легко раненых и контуженных бойцов взвода, засыпанных землей при разрывах снарядов. Других пленных не было. Во время последнего штурма пехотинцы, обозленные сопротивлением, добили всех раненых. Все уцелевшие блиндажи, включая блиндаж с тяжелоранеными, закидали гранатами. В 22-45 саперы восстановили мост. Подразделения 122 дивизии начали движение на Юрбаркас.
  В 12 часов ночи, когда окончательно стемнело, Иванов с Лукашенко выбрались из дзота через лобовую амбразуру. По дороге через мост непрерывным потоком двигались машины и повозки. Однако, на территории опорного пункта охранения не было. Они отползли по дну лога вдоль речки примерно на два километра вверх по течению, затем повернули на север к Неману. После долгого ожидания им удалось пересечь автодорогу Шакяй - Юрбаркас в небольшом промежутке между непрерывно следовавшими по ней подразделениями немцев. Перед рассветом они вышли к Неману и переплыли его на бревне. В 7 часов утра они благополучно добрались до опорного пункта их собственного полка у поселка Гирджяй в 10 километрах севернее Юрбаркаса.
  К концу дня 23 июня Иванов с Лукашенко оказались в медсанбате своей 133 стрелковой дивизии, где 24 июня, по рекомендации командира дивизии, с ними переговорил заезжий корреспондент центральной армейской газеты "Красная Звезда" Кирилл Симонов. 26 июня очерк о боевых действиях гарнизона был опубликован в "Красной Звезде". В итоге, вместо ордена "Красного Знамени", к которому Иванова представил командир полка, 28 июня младшему лейтенанту неожиданно присвоили звание "Героя Советского Союза". Как говорили, представление подписал лично Главнокомандующий западным направлением товарищ Жуков. Такое же звание посмертно было присвоено Петрову и Сидорову. Лукашенко получил орден "Красной Звезды". Все младшие командиры гарнизона посмертно получили ордена "Красного Знамени", а рядовые бойцы - медаль "За отвагу". После войны Кирилл Симонов написал "Повесть о малом гарнизоне", сокращенный вариант которой приведен выше.
  
  Примечание 1. В реальной истории немцы использовали большое количество диверсионных подразделений, наиболее известен из которых полк "Бранденбург - 800". Эти подразделения накануне войны были заброшены в тыл советских войск. Им удалось практически полностью парализовать проводную телефонную и телеграфную связь, осуществлявшуюся по подвешенным на столбах проводным линиям. После начала боевых действий немцы дополнительно десантировали большое количество диверсионных групп, которые также резали связь, убивали командиров, взрывали важные, но слабо защищенные объекты, наводили авиацию (см. (43) стр. 459 - 460).
  
  
  
  От автора.
  
  Упорная оборона опорного пункта усиленным взводом младшего лейтенанта Иванова задержала продвижение передовых отрядов 122 пехотной дивизии на 5 часов. Подрыв моста через Йотию задержал продвижение главных сил дивизии на 6 часов.
  Гарнизон практически полностью погиб. Из 70 человек уцелели только шестеро раненых и четверо ездовых, эвакуированных после первого боя, и младший лейтенант Иванов с радистом Лукашенко, сумевшие пробраться к своим. Двое раненых бойцов попали в плен.
  215 немецкая пехотная дивизия при штурме опорного пункта понесла тяжелейшие потери, несоизмеримые с потерями гарнизона. Из трофейных архивов дивизии, захваченных в конце войны, следовало, что дивизия потеряла 295 человек убитыми, 377 ранеными и 6 пленными.
  На преодоление первой и второй линии опорных пунктов батальонного оборонительного района дивизия затратила 20 часов, продвинувшись за сутки всего на 14 километров. За первый день боевых действий пехотная дивизия потеряла 2154 человека, из них 780 убитыми, 1360 ранеными и 14 пропавшими без вести.
  Гарнизоны опорных пунктов первой и второй линии потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 554 человека. Столь высокие, в сравнении с обороняющимися, потери атакующей стороны были вызваны стремлением передовых отрядов пехотной дивизии как можно быстрее захватить мосты, не дожидаясь подхода дивизионной артиллерии.
  Ценой тяжелых потерь передовым отрядам 122 дивизии удалось к исходу дня 22 июня выйти к Неману. Попытка сходу захватить автомобильный мост провалилась, натолкнувшись на оборону сильного предмостного укрепления.
  
  
  9.10. Иванов.
  
  Под мерное постукивание колес вагона - теплушки хорошо думалось и вспоминалось. Как явствовало из надписи на стенке вагона, он предназначался для перевозки 40 человек или 8 лошадей. Набили в него, однако, аж 58 человек - весь 2-ой учебный взвод учебной роты 314 стрелкового полка. Поэтому, лежачие места были только у половины бойцов. Василий, как командир взвода, не стал пускать это дело на самотек, а рассчитал личный состав на первый - второй и установил график: каждый боец четыре часа лежит, затем четыре часа сидит. Впрочем, потом он разрешил бойцам меняться в парах, так что вскоре бойцы перераспределились по принципу знакомства или землячества.
  Теснота в вагоне не позволяла Василию заниматься с бойцами хоть чем-то с пользой. Тем не менее, памятуя о том, что безделье для бойца вредно, Василий устроил соревнования, заставив бойцов на время заниматься сборкой - разборкой винтовки Мосина, СВТ и автомата. Время засекал по часам Василия замкомвзвода младлей Приходько.
  Сам Василий, устроившись у открытой двери, размышлял, глядя на проплывающие мимо сельские пейзажи Латвии. К сегодняшнему дню, 2 июля, острота воспоминаний о самом трудном первом дне войны, о гибели товарищей, уже несколько притупилась и заместилась свежими впечатлениями.
  23 июня к вечеру Иванов и Лукашенко добрались на попутке до дивизионного медсанбата, расквартированного в литовском местечке Гринкишкас. Раненых было еще мало, поэтому их сразу же осмотрел врач, прописал постельный режим и еще какие-то порошки. Здесь их разлучили. После помывки Василия положили в палату для командиров, а Лукашенко - к рядовым бойцам. Впрочем, обе палаты размещались в соседних классах сельской школы. Чувствовал себя Василий сносно, только сильно звенело в ушах, и при резких движениях кружилась голова. Добравшись до койки, он сразу же уснул, не дождавшись ужина. Проснулся только через 16 часов. Как раз к завтраку.
  После завтрака к Василию подошел главврач и попросил ответить на вопросы корреспондента "Красной звезды". Старший политрук, представившийся Кириллом Симоновым, оказался общительным молодым парнем лет 25-ти. Он целых два часа настойчиво пытал Василия, заставив с мельчайшими подробностями описать весь ход боя. Несмотря на появившуюся головную боль, Василий постарался вспомнить все. Такому свойскому парню, как Кирилл, отказать было невозможно. После беседы, названной Кириллом мудреным словом "интервью", Василий так устал, что снова заснул до обеда. А после обеда корреспондента в санбате уже не было. Поговорив еще с несколькими командирами и бойцами, он уехал.
  25 числа медсанбат перебазировался. С утра подошло полсотни грузовиков из полковой автороты. Медсанбат погрузился и три часа ехал на север. Пройдя километров 100, остановились в местечке Баржай, опять в здании школы. 26 числа врач разрешил Василию вставать. Стало веселее, можно было ходить в курилку и гулять.
  С утра 27 числа раненых стало прибывать гораздо больше. Как рассказали вновь прибывшие, вечером 25 до личного состава довели новый приказ. Теперь, при угрозе окружения, а также после артобстрела дивизионной артиллерией, гарнизонам разрешалось подрывать мосты и отходить к своим. Количество выходящих в тыл здоровых и раненых бойцов сразу резко выросло. Командиры, после обсуждения в курилке, полностью одобрили решение командования. Все понимали, что серьезной артиллерийской обработки полевые укрепления опорных пунктов не выдерживали. Гарнизоны несли большие потери от артогня, и потом погибали, не сумев достойно рассчитаться с противником. Малый выигрыш времени и малый ущерб противнику не оправдывал потерю большей части личного состава гарнизонов.
  Перед ужином в коридоре вывесили свежий номер "Красной звезды" от 26 июня. Василия подняли с койки и потащили в коридор. Там он увидел толпу перед стендом с газетой. Его пропустили вперед и заставили прочитать статью. В большой статье, на треть газетной страницы, описывался бой стрелкового взвода. Только прочитав почти половину, пропустив без внимания названия Йотия, Юрбаркас и фамилию Иванов, Василий с трудом осознал, что речь идет о его собственном взводе. Глянув в конец статьи, он увидел подпись - К. Симонов. Тут к толпе у газеты подошли командир медсанбата и замполит. Толпа расступилась.
  - Это и вправду про тебя, Иванов? - спросил комбат.
  - Да вроде бы, товарищ капитан, - ответил Василий, - фамилии и географические названия совпадают.
  - А чего ж сомневаешься? Факты изложены верно?
  - Факты вроде верные, да только изложены как-то не так. Прямо "Куликовская битва" получается, а не бой стрелкового взвода... - с сомнением в голосе ответил Василий.
  - Все ясно! - Вступил замполит, - сейчас снимаем газету. Через 15 минут собираем во дворе общее собрание всех ходячих раненых и всего свободного персонала. Я зачитаю статью, а потом Иванов и Лукашенко ответят на вопросы. Проведем политбеседу на живом примере. Потом проведем политбеседы в палатах для лежачих. Ты у нас Иванов, оказывается герой, а скромничал все время!
  Дальше - больше. На следующий день после завтрака Василия вызвал к себе комбат. В присутствии замполита комбат обнял Иванова, пожал руку и сообщил, что звонили из дивизии: из штаба корпуса передали, что Иванову присвоено звание "Героя Советского Союза". Василий не растерялся и браво гаркнул уставное: "Служу трудовому народу!" Замполит хлопнул его по плечу и тут же побежал организовывать митинг.
  Только минут через десять, на митинге, глядя с высокого крыльца на восторженные лица товарищей, Василий начал осознавать, что, собственно, произошло. Его погибшим друзьям, Петрову и Сидорову звание "Героев" было присвоено посмертно. Лукашенко получил орден "Красной Звезды". Все младшие командиры гарнизона посмертно получили ордена "Красного Знамени", а рядовые бойцы - медаль "За отвагу".
  После митинга все порывались качать Иванова и Лукашенко, но главврач не дал, сказав, что это им вредно после контузии. Обмыть это дело тоже не позволил, заявив, что спиртное после контузии противопоказано. Но, и это было еще не все.
  На Василия обратила внимание первая красавица санбата - медсестра Леночка. Леночка была девушкой серьезной, работала операционной сестрой и ассистировала хирургам санбата при самых сложных операциях. Длинные стройные ножки в аккуратных сапожках, перетянутая пояском белого халатика осиная талия, высокая и крупная грудь, пышные вьющиеся темнорусые волосы, выбивающиеся из под форменной косынки - не заметить Леночку мог только слепой.
  Пожилой санитар Семеныч на третий день просветил Василия, что Леночка шашней ни с кем не крутит, хотя ухажеров у нее хоть лопатой греби. Это было видно невооруженным глазом: стоило Леночке выйти из операционной и направиться куда-нибудь по делам, как у нее сразу же образовывался "хвост" из старлеев, летёх, и самых отчаянных младлеев из числа выздоравливающих. Но все их старания пропадали втуне - Леночка со всеми была приветлива, но предпочтения никому не отдавала. Василий только поглядывал на нее издали. "Птичка" была явно не его полёта.
  28-го вечером, когда левое плечо у Василия уже болело от дружеских похлопываний, он стоял в курилке с другими командирами. Леночка подошла к ним и достала папиросу из пачки, к ней сразу протянулись пять рук с зажженными спичками. Руки Василия среди них не было. Он самым натуральным образом растерялся. Так близко он видел Леночку в первый раз. Нежный овал белокожего лица, идеальный носик, аккуратные, чуть припухлые губки, огромные голубые глаза в обрамлении длинных ресниц. Леночка была чудо, как хороша! На взгляд Василия, первая звезда киноэкрана Любовь Орлова проигрывала Леночке по всем статьям с разгромным счетом.
  Леночка постояла, покурила, поговорила о погоде, о положении на фронтах, и, вдруг, посмотрела прямо в лицо Василию. Вася, смотревший на нее сбоку, не успел отвести взгляд. Они оказались одного роста. Несколько секунд они смотрели друг другу глаза в глаза, затем Василий застеснялся и отвел взгляд. Он чувствовал, что краснеет, как спелый помидор. Все остальное время он смотрел на ведро с окурками. Леночка докурила и пошла дальше.
  Старлей Колька Скоробогатов, разбитной и хулиганистый малый, тоном многоопытного сердцееда заявил:
  - Нет! Вы видели, какие взгляды она трижды кинула на Ваську! Вот она - низость женской натуры! Был ты Вася простым младлеем, так она на тебя и внимания не обращала, проходила как мимо столба, а как дали тебе "Героя", так она тут как тут! И какие взгляды кидает!
  Пожилой тридцатипятилетний капитан из запасников по фамилии Евдокимов, раненый в руку, неодобрительно глянул на Кольку и сказал:
  - А тебе кто мешает? Становись и ты "Героем", так и на тебя внимание обратят! А внимание такой девушки заслужить надо. Но ты Вася, не тушуйся, она тебя явно выделила!
  На следующий день с утра, когда Леночка вышла из операционной Вася набрался смелости, перехватил ее в коридоре и заговорил. Леночка спешила, но предложила продолжить разговор, когда кончится ее смена. Вечером после ужина они пошли погулять вокруг санбата и долго разговаривали "за жизнь2. Обнаружилось полное родство душ. Василий был поражен в самое сердце прямым попаданием 150-миллиметрового снаряда и убит наповал.
  Увы, его счастье было не долгим. 30-го после завтрака комбат объявил, что младлей Иванов в числе других выздоровевших направляется в учебное подразделение дивизии. Вася едва успел попрощаться с Леночкой и записать ее фамилию и адрес. Они даже ни разу не поцеловались, о чем Василий сейчас горько жалел.
   Им выдали документы, обмундирование, оружие, погрузили в грузовик и отправили за 20 км в местечко Вабальнинкас, где располагались учебные роты двух полков и учебный батальон дивизии. Василия назначили командиром учебного взвода бронебойщиков в учебной роте полка. Всех вышедших из окружения боеспособных командиров и бойцов полка направляли в учебную роту или в учебный батальон дивизии.
  В их учебной роте было пять взводов, в которых готовили командиров отделений, бронебойщиков, минометчиков на ротные минометы и пулеметчиков на станковые и крупнокалиберные пулеметы. Прежний и. о. командира взвода младлей Приходько был назначен заместителем Василия. В учебной роте Василию рассказали, что обстановка крайне тревожная, севернее зоны ответственности их дивизии немецкая подвижная группировка продвинулась уже до Западной Двины. Находившаяся правее дивизия из их корпуса попала под удар немецкой танковой группы и почти полностью погибла. Так что, зона ответственности дивизии уже далеко обойдена немцами с фланга. Однако, опорные пункты дивизии еще удерживают зону шириной 80 и глубиной около 100 км.
  Позаниматься с бойцами удалось всего полтора дня. 2-го июля утром на построении им приказали после завтрака собираться и грузиться в машины. Все учебные подразделения направлялись к новому месту службы. Куда именно, не сообщалось. Грузовиками их отвезли в Екабпилс, где погрузили в поезд. 22 вагона набили под завязку.
  Поезд шел медленно, петляя и останавливаясь на разъездах. Немецкие самолеты, к счастью, не показывались. После 23-часовой дороги их выгрузили на станции Мурака недалеко от города Пярну в Эстонии, построили и объявили, что они поступают в распоряжение 118 стрелковой дивизии, 41 стрелкового корпуса, 18 армии. Из всех учебных подразделений сформировали четыре маршевых роты, и направили пешим порядком в полки дивизии.
  
  
  10.4. Иванов. 3 - 10 июля.
  
  После двухчасового марша со станции, проходившего по хорошим булыжным дорогам, роты прибыли в селение со смешным названием Вылли. Там пути рот разошлись. Рота Василия двинулась по проселочной дороге на юг. По сторонам дороги виднелись замаскированные батареи дивизионной артиллерии, тяжелых минометов и скорострельных зениток. Через час дошли до селения Таали. На околице роту построили и перед ними с речью выступил командир 385 стрелкового полка майор Потькалов.
  Поздравив бойцов и командиров с зачислением в полк, он неожиданно заявил, что им всем приказом командования присвоено очередное воинское звание. Все хором грянули:
  - "Служу трудовому народу!"
  Однако, подумал Василий, война всего две недели как идет, а я уже лейтенант. Так недолго и полковником стать. Майор рассказал, что их 118-я дивизия является свежеразвернутой, боевого опыта не имеет. Почти все командиры только что призваны из запаса. Комплектование дивизии личным составом еще продолжается. Дивизия занимает полевую оборону на тыловом стратегическом рубеже.
  Но, самое поганое комполка приберег на конец своей речи. Майор вылил ушат холодной воды на свежеиспеченного лейтенанта, сообщив, что танковая группа Гёпнера, оказывается, прорвала главный стратегический рубеж, на котором стояли кадровые войска, и со дня на день может атаковать их дивизию. Поэтому, заключил майор, командование и направило опытных бойцов, каковыми он их считает, на усиление 118-й дивизии. Он очень надеется, что их боевой опыт увеличит боеспособность полка, сплошь состоящего из необстрелянных бойцов и командиров.
  После окончания речи их снова переформировали в 4 маршевых взвода, в одном из которых оказался Василий. Подошедший к их взводу старлей повел взвод мимо деревни сначала по проселку, затем по натоптанной тропе. Проселок и тропа проходили по заросшей травой низменной равнине с мягким и влажным грунтом, еще недавно бывшей густым лесом. Об этом свидетельствовали многочисленные свежие пеньки. Слева из-за брустверов торчали полковые пушки. Виднелись позиции минометчиков и зенитные пулеметы. Кое-где, очевидно, для маскировки были сохранены купы низкорослого кустарника. Примерно через километр они прошли сквозь проход в проволочном заграждении и пересекли несколько траншей, в которые выходили многочисленные блиндажи. Над уровнем грунта возвышались бугры дзотов. Как понял Василий, весь вырубленный лес ушел на перекрытия блиндажей, обшивку окопов и столбы для колючки. Оборонительные сооружения Василию понравилась. Оборона была хотя и полевой, но построенной основательно и со знанием дела.
  Из окопов с любопытством пялились бойцы. Наконец, у одного из блиндажей старлей остановил взвод. Разрешил садиться, а сам нырнул в блиндаж. Через минуту он вылез из блиндажа с двумя лейтенантами. Местные командиры принялись со списками в руках выкликать бойцов и распределять их по подразделениям. Троих вновь прибывших командиров позвали в блиндаж. Вместе с Василием в блиндаж вошли пожилой старлей и совсем зеленый младшой.
  Когда глаза привыкли к темноте большого блиндажа, освещаемого дневным светом через вход и керосиновой лампой, он увидел двух пожилых капитанов, точнее говоря, одного капитана и одного старшего политрука. Судя по доносившимся из соседнего помещения голосам связистов, выкликавших позывные, в блиндаже размещался батальонный КП. После того, как вошедшие представились, капитан отрекомендовался командиром батальона Безбородниковым, а политрук - замполитом Полуниным.
  Капитан, рассмотрев вновь прибывших, предложил старлею рассказать о прохождении службы. Старшой сообщил, что воевал в гражданскую в 20 году во время польского похода рядовым, потом командиром отделения и взвода, затем был в запасе. Работал учителем в сельской школе. Неоднократно проходил сборы. В армию призван осенью 40 года, был заместителем командира роты. 25 июня опорный пункт роты подвергся сильному артобстрелу. Затем поступила команда на отход. Вот и весь его боевой опыт.
  Следующим должен был отчитываться Василий. Комбат заметил нашивку за ранение и медаль "За отвагу" и поинтересовался, откуда они. Иванов коротко рассказал о срочной службе, о Халхин-Голе, об училище, и о бое 22 июня.
  - Стоп - стоп, - оживился политрук, - я читал в "Красной Звезде" статью о бое в тех местах. Это случайно не о вашей дивизии была статья? Может ты даже того Иванова знаешь?
  - Знаю, - ответил Василий, - я есть тот самый Иванов. Статья - про мой взвод.
  - А почему же ты не Герой Советского Союза? Тому Иванову Героя дали, в "Звезде" потом было напечатано, - не поверил политрук.
  - А я сам не знаю, почему. Мне в госпитале сказали, что из дивизии звонили, что была такое сообщение в газете. Но, из госпиталя меня на следующий день выписали, затем два дня я был в учебной роте, потом посадили в поезд - и сюда.
  - Ну, тут как раз, все понятно, вмешался в разговор комбат, - приказ из штаба фронта пришел в дивизию, потом в санбат, а тебя там уже нет. Приказ обратно в дивизию, оттуда в учебную роту, а тебя уже и там нет. Так что жди, через неделю - другую приказ тебя найдет. В армии канцелярия работает медленно, но неотвратимо, как гильотина - пошутил комбат.
  - А ты, Петрович, чем недоверие разводить, лучше отпиши в политотдел дивизии, что у нас тут такой заслуженный товарищ свою звезду Героя ждет. Василий понял, что с замполитом у комбата отношения свойские. И, сделал вывод, что замполит - человек нормальный.
  Младшой рассказал, что после училища был назначен комвзвода, в составе полуротного опорного пункта принял первый бой 23 числа. При артобстреле получил контузию и был отправлен в медсанбат.
  Комбат назначил старлея своим заместителем, должность оказалась свободной. Младлея назначил замкомандира стрелковой роты и отпустил обоих для оформлениия и принятия дел.
  Потом повернулся к Василию и сказал:
  - Ну Василий, тебя к нам сам бог послал. Говоришь у тебя в опорном пункте и минометы были, пушка, и ДШК? Иванов не стал отпираться.
  - А сознайся, Василий, корреспондент сильно приврал?
  - Да что Вы, товарищ капитан! - возмутился Иванов, - Кирилл Симонов такой мировой парень, он врать не станет! Два часа меня расспрашивал, все факты изложил точно, а что слог художественный, так на то он и корреспондент центральной газеты, а не просто ванька полуграмотный.
  - Верю, верю, - успокоил его комбат. У меня должность командира опорной роты свободна, а там, в роте, и пушки, и минометы и ДШК. Все командиры взводов - зеленые "младшие" после училища. Есть замкомроты - тоже только что из училища. Справишься? Учти, после меня твоя должность в батальоне главная. От тебя в бою больше будет зависеть, чем от замполита, извини, Петрович, за откровенность, и больше чем от начштаба, и больше чем от замкомбата. Если не поддержишь стрелков огнем тяжелых средств, они или погибнут, или побегут.
  - Спасибо за доверие! Думаю, справлюсь, товарищ командир.
  - Ладно! Верю в тебя. Двигай к начштаба, оформляйся и принимай дела. Этот хренов Гёпнер, и правда, не сегодня - завтра может на нас навалиться. Как закончишь все дела в штабе, зайди ко мне.
  Ну, ничего себе, возникла мысль в зазвеневшей от такой неожиданности башке, командир роты - капитанская должность! Ну, точно, буду полковником! Выйдя с КП, Василий прошел 30 метров по ходу сообщения и зашел в соседний блиндаж, где размещался штаб батальона. Начальник штаба, оказавшийся низеньким полноватым и лысоватым старлеем лет 35-ти, представился Петром Никитичем Дьяковым. Внимательно поглядев на Василия сквозь стекла круглых очков, начштаба вызвал лейтенанта - помначштаба, который взял у Иванова его документы и вышел в смежный отсек, откуда послышался его голос, дающий указания писарю.
  - Вот что, Вася! - сказал, наглядевшись на него, начштаба. - Извини, что так смотрю. Первый раз вижу так близко Героя СССР. Вроде обычный парень. Командир велел подробно ознакомить тебя с обстановкой. Пока выпишут на тебя все документы, смотри и слушай.
  По лежащей на столе карте - стометровке, испещренной тактическими значками, Петр Никитич тоном школьного учителя объяснил свежеиспеченному комроты тактическую обстановку.
  - В тылу дивизии река Пярну. Вы через нее переходили по мосту, когда шли из Мураки. У Вылли стоит штаб дивизии. После Вылли еще речушка. За ней позиции дивизионной артиллерии и минометов, вы их видели, когда шли от станции. Там же дивизионные резервы. Когда шли из Таали, слева ты наверняка видел полковую артиллерию и минометы. Это батальон боевой поддержки нашего полка. Местность здесь для обороны исключительно удобная. Слева и справа от нас два огромных болота. Болото слева - называется Кинелера, справа - Синди. Болота непроходимы для всех видов транспорта и труднопроходимы для людей. Перешеек между болотами шириной 6 км перекрыт двумя полками нашей дивизии.
  Наш полк на правом фланге, у болота Синди. Раньше весь перешеек был покрыт лесом. За год, что дивизия тут стоит, весь лес вырубили и пустили на строительство укреплений. Дивизию сформировали весной прошлого года в сокращенном составе - 1200 человек. Все прошлое лето всем составом рубили, пилили, копали, строили. Вместе с нами работали зэки из спецлагеря НКВД - тысяча человек. Их лагерь тоже тут неподалеку. Из окрестных деревень мобилизовали 180 подвод. Они тоже весь год работали на подвозе.
  Наш третий батальон обороняет второй полковой рубеж с передним краем по речке Курина. Речка маленькая и мелкая - по пояс. Но, при этом, дно илистое, а берега топкие. Для танков речка непроходима. Перед нами в километре с небольшим первый полковой рубеж. На нем стоят первый и второй стрелковые батальоны нашего полка. Перед ними два километра вырубки, на вырубке два ряда колючки и минные поля. За вырубкой деревня Пылендмаа. Справа от нее поле. Еще правее лес и болото. Слева от деревни тоже лес и болото.
   За нами в полукилометре наш полковой батальон боевой поддержки, там же КП полка - это третий рубеж. В километре дальше за небольшой речкой - полк боевой поддержки и дивизионные резервы. Это четвертый рубеж. За рекой Пярну - корпусные резервы - это пятый рубеж. Так что окопались мы здесь крепко. Пусть только этот Гёпнер сунется - получит от нас полной мерой.
  Ну и еще тебе для общего развития. Справа от нас за болотом Синди по реке Пярну до берега моря обороняется 235-я дивизия нашего корпуса. Река там широкая - до ста метров. В городе Пярну в устье реки каменные здания с толстыми стенами. Так что оборона там крепкая. Левее нас на узком перешейке между болотами Кинелера и Курессо стоит в обороне еще один полк нашей дивизии. Еще дальше в 15-ти километрах за болотом Курессо - в полевой обороне по реке Пярну стоит 123-я дивизия нашего корпуса. Вот и все вкратце.
  - Ну, вы, товарищ старший лейтенант, прямо как в училище на занятиях - все по полочкам разложили, - не удержался от похвалы Василий.
  - А я и был еще год назад в ремесленном училище завучем, - ответил Петр Никитич. Оттуда и тон преподавательский. Давай, лейтенант Иванов, двигай к себе в роту. Все бумаги мы тебе выписали. И не подведи старших товарищей! Комбат тебе вон какую высокую должность доверил!
  Василий развернулся к выходу.
  Стоп! - остановил его начштаба. - Чуть не забыл. Он заглянул под лавку, вынул оттуда фанерный чемоданчик, а из него достал кисет, из которого вынул два лейтенантских кубаря.
  - Подойди! - Шилом, извлеченным из кисета, Петр Никитич проткнул петлицы на вороте гимнастерки у Василия и вставил кубики в них.
  - Вот теперь в роте сразу увидят, что ты лейтенант. Поздравляю! Это от меня лично тебе подарок. Лейтенантских нарукавных знаков, извини, не имею.
  Окрыленный лейтенант соколом выпорхнул из штабного блиндажа и снова пошел на КП. Комбат встретился ему у входа в блиндаж. Безбородников оказался огромным мужиком под два метра ростом, сутуловатым, широкоплечим и длинноруким. Когда он сидел в блиндаже за столом, его огромные габариты в глаза не бросались. Вася не доставал макушкой ему даже до плеча.
  - Ого! Ты уже кубарями разжился! Молодец, время даром не теряешь, - похвалил комбат.
  - Вот что, Василий. Тебе спецзадание. Иди сейчас в роту, принимай дела. Потом до вечера посмотри весь наш батальонный район. Завтра с утра сходи в первую линию обороны. Комбатов я предупрежу. Оцени все, как человек опытный. Завтра в 13-00 жду тебя с докладом обо всех замеченных недостатках. Все, свободен.
  В роту Василий успел как раз к ужину. От всех переживаний есть хотелось зверски. Навернул полкотелка гречки с тушенкой, запил компотом. После ужина до самого отбоя знакомился с личным составом и осматривал позиции подразделений.
  Командиров в роте было пятеро, из них четверо - младшие лейтенанты, недавно прибывшие из училищ. К радости Василия - трое взводных в училища попали после срочной службы. Срочную проходили по своей теперешней специальности: артиллерист, минометчик, пулеметчик. То есть, не все было так плохо, как ожидал Иванов со слов комбата. Только замкомроты был совсем зеленым пацаном, закончил годичное артиллерийское училище сразу после десятилетки. Замполитом роты был призванный из запаса тридцатилетний политрук. Первые и вторые номера расчетов отслужили в полку уже год и кое-чему научились. Остальной личный состав прибыл совсем недавно. Однако, это были бойцы второго - третьего года службы, переведенные из уральского военного округа, в основном, стрелки - пехотинцы. Поэтому, Иванов надеялся, что расчеты тяжелого оружия боеспособны.
  К сожалению, в полном составе расчеты отработали на стрельбище только два раза по пять выстрелов. Этого, конечно, было совершенно не достаточно для слаживания. Он очень удивился, узнав, что с боевых позиций расчеты не стреляли ни разу. Пристрелку по рубежам не проводили. Вася сделал первую зарубку в памяти для доклада комбату.
  Познакомившись с личным составом, Василий осмотрел оборонительные сооружения роты. Они были общими со второй стрелковой ротой и располагались в центре батальонного оборонительного района. Ширина батальонного района по фронту составляла 2400 метров, ротного - 700 метров. Оборона была построена по полевому уставу 36 года - то есть в одну линию. Тем не менее, видимо, с учетом опыта финской войны, вместо отдельных стрелковых ячеек была выкопана одна сплошная траншея полного профиля со стрелковыми ячейками. Вперед и в тыл от траншеи вели по два хода сообщения. Дзоты стрелковой роты были в первой линии, дзоты опорной роты - во второй, на удалении метров пятьдесят от первой.
  Каждый стрелковый взвод имел на своем участке одноамбразурный дзот, из которого могли вести огонь "максим" или ПТР. По опыту финской, все дзоты были построены по принципу полукапониров. То есть, амбразура располагались не в лобовой стенке дзота, а в боковой. Каждый дзот мог простреливать фланкирующим огнем подступы к соседнему и следующему дзотам. Таким образом, дзоты прикрывали друг друга. С фронта дзот защищала толстая земляная насыпь, пробить которую могла только корпусная артиллерия. В отличие от дзота в его старом опорном пункте, нижнего отсека дзоты не имели. Двухстенных срубов с каменной засыпкой между стенками и бетонных перекрытий тоже не было. Кроме дзота, каждый взвод имел по четыре жилых блиндажа с перекрытиями в три наката толстых бревен. Дзоты были перекрыты четырьмя накатами. Стрелковые роты, кроме взводных, имели еще по одному большому сдвоенному дзоту для ДШК и "максима", по две позиции для минометов. Противотанковые ружья, как и все ручные пулеметы стрелковых отделений размещались в открытых стрелковых ячейках.
  В опорной роте Василия было три противотанковых сорокопятки, два крупнокалиберных пулемета, два "максима" и 6 минометов. Все вооружение, кроме минометов, размещалось в пяти дзотах. Имелось, также, по два зенитных окопа для ДШК и по два для каждого миномета, шесть жилых блиндажей. Боекомплект хранился в блиндажах. Стенки блиндажей были сложены из тонких бревен, а стенки окопов обшиты плетнем из прутьев. Отхожие места для каждого взвода размещались в тупиковых ответвлениях траншеи. Словом, быт батальона был налажен. Караульную службу бойцы несли исправно. Если бы не паскудный Гёпнер, жить бы, да радоваться.
  Очень не понравилось Иванову, что, в отличие от его старого взводного опорного пункта, ничего не было предусмотрено для круговой обороны. Все стрелковые ячейки смотрели вперед, а амбразуры дзотов - на фланги. Вася сделал вторую зарубку в памяти для комбата. До вечера он успел сходить в соседние стрелковые роты своего батальона. Оборона там была построена также.
   На жительство Василий определился вместе со своим ординарцем в пулеметном дзоте. В нем было попросторней. Постели устроили на застеленных досками ящиками с патронами и гранатами.
  С утра четвертого июля Иванов плотно подзаправился и двинулся в первую линию обороны. Предупрежденные Безбородниковым комбаты, оба пожилые запасники, встретили Василия хорошо. Пришлось выступить с отчетом о своем боевом опыте перед командирами сперва в первом, а потом и во втором батальоне. Вопросов было много. Зато потом, командиры прониклись должным уважением и оперативно показали Иванову свои позиции.
  Уже замеченные Василием недостатки присутствовали и здесь. Все минное поле было выставлено в промежутке между двумя рядами "колючки" на удалении от 50 до 100 метров перед окопом. Иванов уже убедился на собственном опыте, что при массированном артобстреле такое плотное и узкое минное поле будет нейтрализовано. Это была третья зарубка для комбата. Пристрелку оружия по рубежам в батальонах первой линии тоже не проводили.
  Пора было идти докладываться комбату. Вася двинулся прямо по вырубке к своим позициям. Луговая растительность на месте вырубленного леса сформироваться еще не успела. Под ярким июльским солнцем буйно разросся иван-чай, бурьян, крапива и прочий чертополох, доставая местами до пояса. Вот и четвертая зарубка, подумал Иванов.
  Командира он нашел в штабном блиндаже. Вместе с начальником штаба они что-то соображали над картой.
  - Ну, и чего интересного нам расскажешь? - ответив на приветствие Василия, вопросил комбат.
  - Накопали много, но явно не достаточно! - ответил Иванов.
  - Да куда уж больше? - удивился начштаба.
  Пока Вася шел через поле он успел привести мысли в порядок, и подготовился к докладу командованию.
  - Первое. Между первой и второй линиями большой зазор. Когда немцы прорвутся через первую линию, то они разойдутся по флангам и ударят по первой линии с тыла. Вокруг центрального дзота каждой роты нужно сделать один, а лучше два кольцевых окопа, и подготовиться к круговой обороне.
  Во второй линии нужно сделать тоже самое. Нам самим нужно окружить двумя кольцевыми окопами всю позицию опорной роты. В каждой роте нужно переоборудовать по два блиндажа в дзоты с амбразурами на тыловой стороне. Хорошо бы и "колючку" сделать кольцом, если есть еще проволока. Минные поля тоже нужно сделать кольцевыми.
  - Стоп - стоп! - перебил начштаба. - А почему это ты думаешь, что немцы прорвут нашу оборону? Не для того мы столько накопали, чтобы они прорвались!
  - Немцы, товарищ старший лейтенант, будут атаковать только значительно превосходящими силами при поддержке большого количества танков. После мощной артподготовки, а может и бомбежка будет. Без подготовки и равными силами немцы не атакуют. Танки первую полосу прорвут по любому, а за ними и пехота может просочиться. Поэтому, нашим подразделениям в первой линии придется или занимать круговую оборону, или отступать. Отступать мы, я думаю, не хотим. Значит, нужно готовить круговую оборону в каждой роте.
  - Ладно, Василий. Это мы поняли, надо обдумать и посоветоваться. Давай дальше, - вступил комбат.
  - Второе. Все тяжелые средства и пулеметы нужно пристрелять по 4 - 5 рубежам. Заодно и расчеты попрактикуются. На рубежах поставить четкие ориентиры. Например - деревянные столбы. Это намного сократит время пристрелки и расход боеприпасов. Практически, можно будет накрывать цели с первого выстрела. У меня перед опорным пунктом шла вдоль дороги телеграфная линия - отличная шкала дальности. Надо бы и нам здесь такую сделать.
  - Тут, ты, очевидно, прав. Получим разрешение у комполка и проведем пристрелку, - согласился комбат с доводами Иванова.
  - Третье. Минные поля надо рассредоточить в глубину. Часть мин перенести в промежуток между первой и второй линиями. Когда немцы проведут артподготовку по переднему краю, то многие мины сдетонируют. А еще больше мин засыплет выброшенным грунтом, и они потом не сработают. У меня именно так и случилось.
  - Это тоже принято. Пойду с этим к командиру полка, - комбат осознал ситуацию сразу.
  - Четвертое. Трава. Местами трава по пояс. Ее срочно нужно скосить. В деревнях все косы реквизировать и срочно косить. В такой траве, как в лесу, немцев не видно будет. Если они в полный рост не пойдут. А немцы не дураки. Траву оставить только там, где она нужна для маскировки наших позиций. Это абсолютно срочно.
  - Тут ты Вася прав на все сто. Это мы сглупили. Всё! Я пошел к командиру полка.
  На этом доклад закончился. Комбат ушел. Василий остался с начштаба.
  - Вот ведь, что значит запасники! Уж насчет травы то должны были сами сообразить, - укорял себя Петр Никитич. - Ты, Василий, не переживай. Наш комбат - голова! До призыва он начальником цеха на электрозаводе был. Комполка его уважает. Все твои советы до командования наш Борис Алексеевич доведет и всех убедит. Вот посмотришь. Ну, да время еще есть, даже если Гёпнер вчера прорвался, у нас еще минимум два дня имеется.
  У них было еще три с половиной дня. Командование бросило навстречу 4-ой танковой группе резервы и задержало ее на плацдарме у Риги на двое суток.
  К вечеру этого же дня в стрелковые роты батальона проследовало последнее пополнение - 70 человек. Все в черных робах. Позднее выяснилось, что это заключенные из лагеря, которые занимались строительством укреплений. Им обещали условно-досрочное освобождение, в случае добровольного призыва на передовую. Их всех распределили по два - три человека по стрелковым отделениям. Теперь батальон был укомплектован личным составом по штату.
  На следующий день с утра до обеда проводили пристрелку по рубежам батальонными и ротными тяжелыми средствами. Потом пристреливались полковые артиллеристы и минометчики, потом - дивизионные. Рота Василия после обеда рыла кольцевые окопы. Стрелковая рота начала переоборудовать два блиндажа в дзоты с тыловыми амбразурами.
  Очевидно, комбат убедил командование принять предложения Василия. Да и другие прибывшие из 133-ей дивизии командиры, видимо, довели до командования свои соображения. Командование решило усилить оборону.
  6 июля весь личный состав с утра и до позднего вечера косил траву, рыл окопы, рубил деревья и кусты, строил дзоты, ставил фальшивую линию телеграфных столбов до Пылендмаа. Шестого с утра с северо-запада донеслись раскаты мощных взрывов. Над горизонтом показались облака дыма. Все переполошились. Но, через полчаса из дивизии поступило разъяснение - саперы взрывают капитальные здания на левом берегу реки Пярну.
  7 числа с утра еще раз провели стрельбы по мишеням по рубежам. Стреляли все, включая рядовых стрелков. С обеда саперы переставляли минные поля, причем сразу ставили мины на боевой взвод. Из этого Иванов сделал вывод, что немцы уже совсем рядом.
  Все это время, принимая роту, занимаясь навалившимися делами, Василий "летал" по расположению, не чувствуя под собой ног. Больше чем высокая награда Родины, больше чем новое звание и новая ответственная должность, его окрыляло переполнявшее душу чувство к Леночке. Лейтенант Иванов очень надеялся, что взаимное. Он вполне отчетливо понял, что его единственное до сих пор чувство к однокласснице Варе было не более чем простой подростковой влюбленностью. Вася выкроил после ужина полчаса времени и единым духом настрочил длинное, на шести страницах письмо Леночке, где расписал в красках свое новое назначение, своих новых командиров и подчиненных.
  В половине восьмого вечера со стороны Пярну Иванов услышал знакомые звуки артиллерийской канонады. Из дивизии сообщили, что передовой отряд немцев попытался сходу форсировать реку, но был отбит. В полку объявили полную боевую готовность.
  Ясным утром 8 июля в 08-15 на дороге из Пылендмаа показались 10 мотоциклов с колясками. Подъехав к проволочному заграждению, они попали под сосредоточенный огонь пулеметов двух стрелковых батальонов. Не ушел ни один. Через час из дивизии сообщили, что это была разведка из моторизованной дивизии СС "Мертвая голова".
  Около 12 часов сообщили, что по донесению разведки, к Пылендмаа подходит колонна мотопехоты с артиллерией. Через 20 минут голову колонны увидели с наблюдательного пункта батальона. НП размещался попросту в окопе рядом с блиндажом командного пункта. Место Василия было рядом с комбатом. Иванов мог по телефону и посыльными руководить своими минометчиками, расчетами двух ДШК, и через командиров рот - шестью ротными минометами. Противотанковые пушки и "максимы" стояли в дзотах, расчеты должны были самостоятельно вести огонь по мере появления противника в их секторах обстрела.
  Немецкая пехота силой до батальона развернулась в цепь на вырубке. Артиллеристы установили пушки между домами на околице деревни. Наши огня не открывали.
  В 13-50 немецкая пехота двинулась вперед. На пересечение вырубки немцам потребовалось 40 минут. Это была явная разведка боем. Иванов ожидал, что после подхода немцев к "колючке" по ним ударят минометы и пулеметы передовых батальонов. Вместо этого, когда цепь немцев была еще в двухстах мерах от заграждения, их накрыла дивизионная артиллерия. Немцы залегли, и ползком начали отход.
  - Товарищ капитан, - обратился Иванов к комбату, - зачем же демаскировала себя дивизионная артиллерия? Теперь немцы точно знают, что здесь стоит дивизия.
  - Ну, Вася, комдиву виднее. Может, он хочет еще раз артиллеристов потренировать.
  Положив на землю пехотную цепь, дивизионные артиллеристы накрыли плотным огнем немецкие пушки. 12 полковых и противовотанковых пушек, конечно, для дивизионной артиллерии были не противники. Не прошло и пяти минут, как немцы перестали отстреливаться. Пехота отошла к деревне и начала окапываться между домами. Постреляв еще немного, дивизионные пушки и гаубицы замолчали.
  Разведка сообщила, что основные силы немецкой дивизии отходят от Пярну и направляются в Пылендмаа. К пяти часам немцы большими силами накопились в деревне. В 17-20 до 30 бомбардировщиков под прикрытием такого же количества истребителей попытались нанести удар по передовым батальонам и дивизионной артиллерии. На подходе немцев встретили наши истребители. Лишь около десятка бомбардировщиков смогли прорваться. Впрочем, прицельно отбомбиться им не дали зенитчики. Ротные ДШК тоже поучаствовали в деле. В ответ, до сорока наших штурмовиков нанесли удар по Пылендмаа. Деревню сравняли с землей вместе с засевшими в ней фашистами.
  Тем не менее, в 19-30 немецкая дивизия пошла в атаку. Пехоту поддерживали 8 самоходок и 24 броневика. До "колючки" немцы не дошли. Под плотным огнем дивизионных и полковых пушек и минометов им пришлось отступить. Завязалась артиллерийская дуэль. По немцам еще раз ударили штурмовики. На этом бой и закончился. В конце дня из дивизии сообщили, что к Пылендмаа подходит немецкая танковая дивизия.*
  День 9 июля прошел в непрерывных атаках, артобстрелах и бомбежках. Воздушный бой над позициями дивизии практически не прекращался. На землю падали и наши и немцы. Считать их было некогда. Противник за день четырежды атаковал силами около ста танков, более ста броневиков, до трех полков пехоты. Танки дважды прорывались через первую линию, но, отсеченные от пехоты, вынуждены были отходить назад. Пехота противника сумела окопаться в пятистах метров от наших окопов. Минометчики Василия весь день работали на пределе сил. Расчеты ДШК расстреляли по самолетам три боекомплекта. Противник подтянул корпусную артиллерию и долбил позиции нашей дивизионной и полковой артиллерии. Вторая оборонительная линия, на которой стоял батальон Василия, почти не обстреливалась.
  К концу дня на поле осталось 28 подбитых танков и 44 броневика. Телами убитых немцев была усеяна вся вырубка. Наши передовые батальоны потеряли убитыми и ранеными больше 50% состава. Весь день через вторую линию по ходам сообщения брели с передовой раненые. Санитары тащили носилки с "тяжелыми". Дивизионная и полковая артиллерия тоже понесла потери. Вечером разведка донесла о подходе к немцам еще одной танковой дивизии. Еще одна моторизованная дивизия вышла на рубеж реки Пярну у города. Немцы наращивали группировку.
  Утро 10 июля началось неудачно. Полсотни немецких горизонтальных бомбардировщиков и два десятка пикирующих на рассвете незамеченными зашли со стороны Рижского залива и нанесли мощный бомбовый удар по первой линии по центру позиции. Под удар попали второй батальон их полка и правофланговый батальон соседнего. Немецкая пехота из своих окопов обозначила ракетами и дымами целеуказание бомбардировщикам. Главный удар наносился вдоль дороги на Пылендмаа. Роты, оборонявшиеся справа и слева от дороги, были, видимо, полностью уничтожены. Несколько сбитых зенитчиками самолетов картины не меняли. Наши истребители подошли "к шапочному разбору" и пытались атаковать немцев уже вдогонку.
  В 04-45 из лесных массивов за развалинами деревни выдвинулись и развернулись на узком двухкилометровом участке справа и слева от дороги две танковых дивизии. Всего примерно 160 танков и столько же бронемашин. Бронетехника шла пятью волнами. Одновременно немецкая артиллерия открыла ураганный огонь по нашим позициям. Как только очередная волна танков проходила через немецкие окопы, к ним пристраивались густые цепи пехотинцев.
  Появившиеся в большом количестве штурмовики начали долбить наступающих немцев РС-ами и бомбами. Немецкие истребители сцепились с нашими, прикрывавшими штурмовиков. Как и вчера, оказалось, что оставленные при вырубке леса пни - отличное противотанковое препятствие. Заскочив днищем на пень от толстого дерева, танк накренялся, одна из гусениц теряла сцепление с грунтом, и танк долго крутился на месте, пытаясь сползти с пенька и подставляя под огонь борта. К сожалению, большая часть дивизионной и полковой артиллерии, также как и бронебойных ружей и ПТО в первой линии были уже выбиты, а те, что остались, находились под ураганным обстрелом артиллерии. Со второй линии бронебойщики до немцев не доставали. По приказу комбата, Василий сосредоточил огонь всех минометов на немецкой пехоте. Помимо пехоты, при прямом попадании осколочная мина калибра 82 мм могла подбить броневик или легкий танк. Однако, определить, кто именно подбил загоревшийся танк или броневик, было не возможно. Стреляли все. Сверху - штурмовики, сзади - артиллеристы, с флангов уцелевшие ПТО и бронебойки первой линии. Срабатывали уцелевшие противотанковые мины.
  Тем не менее, Василию было очевидно, что первую линию немцы сомнут. Так и вышло. Проутюжив позиции центровых батальонов, танки двинулись ко второй линии. Пехота стала растекаться в тыл первой линии. Первый батальон их полка и левофланговый батальон соседнего заняли круговую оборону по берегам болот. Противотанковые орудия опорных рот из дзотов расстреливали немецкие танки в борт. Но их было слишком много.
  Передовые танки уже подошли вдоль дороги к речке, за которой оборонялся третий стрелковый батальон. Саперы взорвали два начиненных булыжником мощных фугаса, заложенные в насыпь дороги на берегу речки. В рядах немецкой пехоты образовалась изрядная просека. Взрывались противотанковые и противопехотные мины. Вышедшие к реке танки застряли в болотистом грунте. Как раз в секторах обстрела противотанковых пушек из дзотов и в зоне уверенного поражения бронебойщиками из окопов. Василий приказал комвзвода Степашину затащить оба ДШК в дзоты вместо "максимов" и лупить по танкам. Застрявшие танки и броневики подставили борта и были вполне по зубам крупнокалиберным пулеметам.
  Немецкая пехота, невзирая на плотный огонь всех минометов батальона, как саранча, лезла через речку. Станкачи из дзотов и окопов молотили, прерываясь только для смены лент. Все стрелки, пулеметчики и автоматчики крошили немцев, задержавшихся перед "колючкой", натянутой по нашему берегу речки. В критический момент боя тяжелые полковые минометы и уцелевшие полковые пушки поставили огневой заслон по реке. В фонтанах взлетающей воды и донного ила немецкие пехотинцы начали отступать. Сохранившие подвижность танки тоже отошли назад на полкилометра, выйдя из зоны обстрела ПТО и ПТР. Расчеты пушек и бронебойщики азартно взялись добивать застрявшие и подбитые танки. Бой затихал, немецкая пехота окапывалась на захваченных позициях.
   Правофланговый первый стрелковый батальон первой линии был прижат к болоту, но удержал плацдарм, размером примерно 300 на 500 метров вокруг дзотов своей опорной роты. На дальнем фланге первой линии продолжал обороняться левофланговый батальон соседнего полка. Немецкая пехота закапывалась в землю в 400 метрах перед речкой. Танки и броневики отошли в лес за деревню. Третий батальон теперь отделяла от окруженного опорного пункта первого батальона полоса шириной 300 - 400 метров, занятая немцами.
  Подсчитавший потери противника начальник штаба сообщил, что за два дня перед фронтом полка подбито 48 танков и 63 броневика. Перед соседним полком подбито примерно столько же. Батальон потерял 32 человека убитыми и 89 ранеными. В основном от огня артиллерии и танковых пушек. Все дзоты уцелели. Батальон эвакуировал всех раненых в медсанбат и пообедал. Командир полка прислал серьезное подкрепление - половину химической роты из ббо, всего 35 человек при 15 ранцевых огнеметах. Затишье продолжалось до 15 часов. Видно, потери у немцев были чувствительные.
  В три часа фашисты попытались повторить удавшийся фокус с заходом самолетов со стороны моря. На этот раз наши были начеку. Еще на подходе к Пярну немцев встретили крупные силы истребителей. Прорвались около 15 бомбардировщиков, ударивших по батальону и по полковым артиллеристам. Одновременно тяжелая артиллерия противника начала артподготовку. Обстреливалась вторая линия и позиции полковой артиллерии.
  В 15-30 от деревни снова пошли в атаку танки и броневики. Из окопов к ним присоединилась пехота. Немцев все еще было очень - очень много. Танки на этот раз не полезли к реке, а остановившись в двухстах метрах от нее, принялись расстреливать из орудий огневые точки батальона. По танкам стреляли вся уцелевшая полковая и дивизионная артиллерия, минометчики, бронебойщики, тяжелые пулеметы. Но, численное преимущество было у немецких танкистов. Под прикрытием артогня пехота форсировала речку. Пулеметы из дзотов и стрелки из окопов развили максимальный темп стрельбы. Но, артиллерийский огонь немецких танков был слишком плотным и точным. Пулеметы в дзотах и стрелковых ячейках умолкали один за другим. Расчеты ротных и батальонных минометов работали на пределе возможностей, но не смогли остановить немцев.
  Казалось, набегающая толпа в мундирах мышиного цвета вот-вот захлестнет окопы батальона. Но, с дистанции 40 - 50 метров по команде комбата по немцам залпом ударили огнеметчики. Огненный вал накрыл передние ряды пехотинцев. По счастливой случайности, именно в этот момент к полю боя подошли один за другим два штурмовых авиаполка. Огнеметчики четко обозначили им передний край. Штурмовики обрушили на немцев град РС-ов и бомб. Потом выстроились в круг и начали из пулеметов прореживать пехоту. Один полк сменил другой. Противник дрогнул и покатился назад. Больше в этот день немцы не наступали.До конца дня наши штурмовики еще дважды нанесли массированный удар по немецким позициям.
  Потери батальона в этом бою были тяжелейшими, в стрелковых ротах осталось в строю по 30 - 40 человек. У Василия уцелели 48 бойцов и два лейтенанта. Из оружия - три миномета, один ДШК, две противотанковых пушки и один "максим". Были и хорошие новости. Начштаба подсчитал, что перед фронтом батальона добавилось 12 подбитых танков и 19 броневиков. Первый батальон тоже сумел удержать свой опорный пункт. Из полка пришло подкрепление - пол роты саперов.
  Все бы ничего, но, из дивизии сообщили, что к немцам подошли еще одна танковая и одна моторизованная дивизия. Командование батальона не обольщалось. Следующая немецкая атака станет для батальона последней. Ночью через болото в расположение батальона вышли остатки первого и второго батальонов. Всего 68 человек, из них больше половины раненых. Раненых отправили в тыл. Вместе с пополнениями в батальоне в строю осталось 233 человека.
  Ночью удалось отдохнуть. Немцы не атаковали. Им самим отдохнуть не дали. Всю ночь по лесным массивам, в которых прятались танки, вела беспокоящий огонь тяжелая артиллерия. Пересекая линию фронта, над головами, не переставая, гудели ночные бомбардировщики. Они вешали над немцами осветительные бомбы и всю ночь бросали бомбы по их тылам.
  День 10 июля начался, как и предыдущий - с массированного авианалета. На этот раз фашисты наносили удар по стыку батальона с левым соседом. Сумели отбомбиться около 20 бомбардировщиков. Затем на позиции батальона обрушились тяжелые снаряды. Очевидно, немцы значительно усилили артиллерийскую группировку.
  После 20-минутного ураганного обстрела в атаку снова пошли массы танков. Как только танки развернулись в поле, их накрыла наша тяжелая артиллерия. Все поле перед танками закрыли султаны мощных разрывов. Поскольку дивизионная артиллерия к этому времени уже была почти полностью выбита, Иванов сделал вывод, что за ночь командование подтянуло тяжелые артполки. Калибра 150 - 200 мм. Несмотря на ураганный огонь, танки быстро шли вперед, не застревая на пеньках. Видимо, немцы промаркировали за ночь безопасные трассы для танков. Василий оценил упорство и дисциплину фашистских танкистов. Он видел в бинокль, как несколько танков просто исчезли во вспышках разрывов тяжелых снарядов. Прямое попадание напрочь сносило с танка башню и вскрывало его корпус как консервную банку.
  Когда танки проходили через бывшую нашу первую линию, все услышали оглушительные многократный свист, и над окопами промчалась в сторону немцев целая стая ярких огней, оставлявших за собой дымные полосы. Затем на первой линии встала сплошная огненная стена. Тяжелый грохот ударил по ушам. Через полминуты огонь опал, и взору бойцов открылась целая цепь горевших танков. Батальон в восторге закричал "Ура!". Позднее выяснилось, что наши применили по немцам новое оружие - реактивные минометы*. Но, танки наступали пятью волнами. С поразительным упорством уцелевшие шли и шли вперед. Из немецких окопов выскочили пехотинцы и густыми цепями побежали за танками. Как и вчера, танки остановились, не подходя к реке, и принялись расстреливать огневые точки. Пехота пошла вперед.
  Левофланговая рота батальона и смежная рота соседей были полностью выбиты при бомбежке и артобстреле. Плотная масса пехоты форсировала речку и двинулась через окопы погибших рот к третьей линии. Там стояли последние резервы полка - учебная, штабная и разведывательная роты, полковые артиллеристы, минометчики и тыловые подразделения.
  Комбат скомандовал занимать круговую оборону. С неатакованного правого фланга он перебросил два взвода на левый фланг в кольцевой окоп. Слева передовая теперь проходила прямо по позициям опорной роты. У Василия к тому времени уцелело одно орудие, один "максим" и два миномета. Танки из пушек и пулеметов вели ураганный огонь по окопам, не давая стрелкам высунуться. Из дзотов уцелели меньше половины. Батальону оставалось жить минуты.
  И тут, как в кино про Чапаева, из-за холма выскочила "красная конница с шашками наголо". Подошедший штурмовой авиаполк с налета врезал РС-ами по пехоте. Не растерявшийся комбат обозначил ракетами передний край. Пехота залегла в воронки. Вторым заходом вставшие в круг штурмовики ударили по танкам. Было отчетливо видно, как из подвешенных под крыльями кассет горохом сыплются мелкие бомбы. Кроме осколочных и фугасных бомб, штурмовики сыпали и зажигательные. Они не взрывались, а вспыхивали большими яркими кострами. Танкистам пришлось спасать свои шкуры. Напоследок пройдясь по лежащей в воронках пехоте из пулеметов, штурмовики ушли. Но, следом подошел еще один авиаполк. За ним еще один. Танки, маневрируя, уходили, провожаемые разрывами тяжелых снарядов.
  Оживившиеся бойцы батальона открыли частый огонь по немецкой пехоте. Однако, настырные фашисты попряталась по воронкам и не собиралась отступать. Везде на солнце посверкивали саперные лопатки и взлетала выбрасываемая трудолюбивыми немцами земля. Пехота рыла окопы. Артогонь с обеих сторон постепенно стих. Василий послал своего последнего уцелевшего взводного командира - пулеметчика Степашина собрать в батарею все уцелевшие минометы. Оказалось, что кроме двух их собственных, сохранился только один миномет в первой роте. Василий назначил Степашина командиром сводного минометного взвода и приказал ему собрать все уцелевшие мины к минометам, а сам взялся выковыривать окапывавшихся немецких пехотинцев. Обнаружив в бинокль по блеску лопатки пехотинца, Вася корректировал огонь миномета. Вскоре он так наловчился, что накрывал немца со второй - третьей мины. Комбат и уцелевший начштаба Дьяков организовывали круговую оборону. Немцы захватили плацдарм на нашем берегу речки шириной 2,5 км и глубиной до 800 м.
  В 11-00 всё повторилось по новой. Артобстрел. Атака.
  После отражения второй за день немецкой атаки, остатки батальона оказались прижаты к болоту на позиции правофланговой роты. У Иванова уцелело 13 бойцов при одном миномете и одном "максиме". Раненого Степашина пришлось отправить в тыл. С последней уцелевшей сорокопятки сняли затвор и прицел, а дзот подорвали связкой противотанковых гранат. Комбат тоже был ранен и отправлен в тыл. В 19 часов поступила команда на отход. Последние 58 бойцов батальона под командой начштаба Дьякова отступили на третью линию. С собой по разрушенному ходу сообщения бойцы вынесли в разобранном виде один миномет и два "максима", три ручных пулемета и три бронебойки.
  На третьей линии, вместе с остатками полка, вечером отбили еще одну атаку. Позицию удалось удержать только благодаря плотной поддержке тяжелой артиллерии и непрерывным атакам штурмовиков.
  С наступлением темноты полк в количестве примерно четырехсот человек личного состава был отведен за четвертую оборонительную линию, на которой ранее располагался к этому времени полностью разбитый артиллерией и бомбежками дивизионный полк боевой поддержки. Теперь же, на этом рубеже развернула свою первую линию обороны подошедшая из армейского тыла свежая 19-я дивизия.
  118-я стрелковая дивизия поставленную командованием задачу выполнила.**
  
  
  Примечание 1. В нашей реальности первое боевое применение реактивной артиллерии, пусковые установки которой позднее получили в войсках прозвище "Катюши", произошло 14 июля 1941 г. в районе Орши. Установка БМ-13 с 16-ю реактивными снарядами М-13 калибра 132 мм была принята на вооружение в сентябре 1939 года, однако их массовое производство началось только после начала войны.
  
  Примечание 2. Интересное совпадение с реальной историей. В этот же день, на этом же рубеже, командование Прибалтийского фронта попыталось организовать оборону и остановить наступающие дивизии группы армий "Север". Однако, обескровленные дивизии нашей 8-ой армии, потерявшие к этому времени до 90% личного состава и практически все тяжелое вооружение, не смогли удержать этот, на самом деле очень удобный для обороны рубеж, и покатились дальше к Таллину. В реальности "Боевого 41-го продвижение немцев такое же, как и в реале, но, на этом рубеже их встречают на заранее подготовленных позициях превосходящие силы Красной Армии.
  
  
  
  16.6. Иванов. 3 октября 41 года.
  
  Уже 12 дней 385-й стрелковый полк спокойно сидел в обороне, постреливая в сторону немцев. Бойцы наслаждались покоем. Противник на выстрелы практически не отвечал.
  - У фрицев ни еды не осталось, ни снарядов, только по одному патрону, чтобы застрелиться - ехидничали по этому поводу бойцы.
  118-я стрелковая дивизия, после тяжелейшего боя у Таали, была отведена на тыловой рубеж на пополнение и переформирование. В боевых частях дивизии уцелела едва ли четверть бойцов и командиров.
  Проведя на тыловом рубеже почти месяц, пополнившись до штата и подучив поступившее пополнение, 7 августа дивизия была переброшена к местечку Уулу, где сменила на южном фасе пярнусского котла 210-ю мотострелковую дивизию. В котле сидели те самые фашистские танковые и моторизованные дивизии, от которых 118-я яростно отбивалась в начале июля у Таали. Точнее говоря, остатки этих дивизий, без танков, почти без артиллерии и почти без патронов. Полк поставили в оборону на правом фланге дивизии, в локтевом взаимодействии с полком соседней 300-й дивизии.
  По словам проводивших с бойцами политбеседы политработников, Рижский залив был полностью перекрыт Балтийским флотом, Ирбенский пролив перегорожен многослойными минными полями. Немцам лишь изредка удавалось доставлять в котел немного боеприпасов на подводных лодках, четыре из которых наши моряки утопили. Уже три месяца немцы жили на подножном корму, который удавалось отобрать у крестьян на бедных латышских мызах и у рыбаков, ловивших рыбу по ночам. Как говорили политруки, фашисты заставляли рыбаков выходить в море под страхом смертной казни их семей. То, что немцы крайне редко огрызались на беспокоящий огонь полковой и дивизионной артиллерии, вроде бы, подтверждало слова политруков.
  На занимаемых позициях дивизия стояла уже почти два месяца. За это время все подразделения капитально закопались в землю. Полученные от предшественников оборонительные сооружения еще больше укрепили. Каждое отделение роскошествовало в отдельном блиндаже в три наката толстых бревен. Благо леса хватало. Передний край полка проходил по опушке порядочного лесного массива, в котором сидели все тыловые службы. На карте северная опушка леса описывала почти правильный полукруг радиусом полтора километра. На юг массив продолжался еще на 4 км. Естественно, деревья для блиндажей рубили не ближе трехсот метров от опушки, чтобы не демаскировать позиции, а потом волокли их через лес на передовую. Все станкачи поставили в добротные дзоты, а ручники и противотанковые ружья - попарно в противоосколочные укрытия в один накат. Все окопы и стенки блиндажей обшили жердями, подготовившись к осенним дождям.
  Быт обустроили согласно уставу. Благо время для этого было. Уже почти два месяца дивизия не вела активных действий. Лишь четыре дня с 17 по 20 августа, проводили демонстративные атаки и интенсивно обстреливали противника. Целью было не позволить немцам снимать части с передовой и перебрасывать их к северу, где на участке соседней 300-й дивизии, прибывший с тылового рубежа стрелковый корпус, пытался разрезать немецкий котел пополам. Корпус продвинулся за 4 дня на 11 километров и превратил овальный котел, виденный Василием на карте в штабе дивизии, в помятую и пережатую в середине гантель. Немцы вцепились в землю зубами, как 118-я месяцем раньше и устояли. Командование решило прекратить наступление, чтобы не нести бессмысленные потери.
  Поскольку в лесу оборудовать дополнительные рубежи было бесполезно, все три стрелковых батальона располагались на переднем крае в одну линию. Получилось всего 300 метров на стрелковую роту. Что обеспечило очень высокую плотность огневых средств. Плюс средства опорных рот тоже были на передовой. И даже противотанковые пушки из роты ПТО батальона боевой поддержки, и огнеметчиков из химической роты тоже поставили на передовую.
  Про мины и колючую проволоку и говорить нечего. Нейтралку плотно заплели колючкой и густо засеяли минами. В общем, позиция получилась надежней некуда. Единственным минусом была малая ширина нейтральной полосы. До переднего края немцев было всего 300 - 400 метров. Их передний край тоже проходил по опушке леса. Фактически, нейтральная полоса проходила по низкой, местами поросшей чахлыми кустиками и слегка заболоченной пойме мелкой речушки, выписывающей по пойме замысловатые вензеля от немецкого леса до нашего. Малая ширина нейтральной полосы теоретически позволяла немцам применять свои хилые ротные 50-миллиметровые минометы, имевшие дальность стрельбы всего 500 метров. Фактически же, минометных мин у немцев не было.
  В полковом резерве остались только артрота, минометная рота, разведрота и саперная рота из батальона боевой поддержки, заместителем командира которого и был назначен Василий на переформировании. Почти все оставшиеся в строю командиры получили повышения в должности, а многие - и в звании. Василий стал старшим лейтенантом, замкомбатом. Полковничьи шпалы* становились все ближе. Вернувшийся из госпиталя комбат Василия Безбородников тоже повысился в должности и звании, стал майором и заместителем командира полка по строевой.
  16 июля Василия с группой командиров из полка отвезли на машине в штаб дивизии, куда прибыл командующий фронтом генерал-полковник Ф. И. Кузнецов. Наградили отличившихся в боях у Таали. Василию досталось сразу три награды: долгожданная звезда Героя, прилагающийся к ней орден Ленина и орден Красной Звезды за бой у Таали. Как единственного Героя, Василия командующий награждал первым. Вручив ордена, командующий поинтересовался:
  - Ну, Герой, может, еще чего хочешь? Для такого героя ничего не жалко! Как никак, ты, фактически, первый Герой у нас на фронте!
  - Товарищ командующий, откомандируйте меня в мою старую 133-ю дивизию на три дня! Все же Звезду я там заслужил! Хочу повидаться с товарищами! - Василий заранее продумал такую возможность и просьбу заготовил заранее.
  - Да ты, Василий еще больше молодец, чем я ожидал! Мои то, комиссары до этого не додумались. Конечно, отправим! Даже не в дивизию, а в целый 53-й стрелковый корпус - поделишься там боевым опытом с командирами. Корпус, кстати, не так далеко стоит. Дам тебе машину и сопровождающего из политуправления фронта. Заодно и политработу там проведете. День туда, по одному дню на дивизию, и день обратно. Всего - пять дней. Организуйте! - оглянулся командующий на сопровождающего полкового комиссара.
  Василий схитрил. На самом деле, все его боевые друзья навсегда остались на безымянном холмике у реки, где взвод Василия принял смертный бой. Конечно, были еще знакомые в штабе батальона. Но, друзей в 133-ей у него не осталось. Зато, там осталась Леночка, повидаться с которой Василий непрерывно и страстно мечтал. Письма писал через день. Получил три письма в ответ. К сожалению, почта шла больше недели. Но, письма встречи не заменяли.
  На следующий день пришла эмка с сопровождающим батальонным комиссаром с приказом об откомандировании, и Василий отбыл в 53-й корпус. По пути Василий уговорил батальонного начать со 133-ей дивизии, а на ночевку встать в дивизионном медсанбате. Сорокалетний батальонный, видя страдания молодого Ромео, согласился. По прибытии в медсанбат пришлось сначала выступить перед ранбольными и персоналам, затем банкет с руководством санбата, и только затем удалось уединиться с Леночкой. Она показалась Василию еще красивее, чем в прошлый раз. Возлюбленная проявила организационный талант и выпросила у главврача для ночевки отдельную палатку с восьмью пустыми койками. Ранбольных в медсанбате было мало. Большинство легких уже выписали, а тяжелых отправили в армейские госпиталя.
  После банкета изрядно набравшийся Василий и Леночка, наконец, остались одни в палатке. До полуночи разговаривали обо всем, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Вася тонул в ярких голубых глазах. Наконец Леночка сказала:
  - Пора спать, - и задула керосиновую лампу. Даже крепкое подпитие не смогло преодолеть нерешительность Василия. Его предшествующий сексуальный опыт исчерпывался поцелуями и обжиманиями с одноклассницами. Затем была сплошная армия. Леночка быстро поняла его затруднения. Её опыт был на два порядка больше. Недостатка внимания мужчин она не испытывала с четырнадцати лет.
  Все, что происходило на следующий день, Василий помнил смутно. Он трижды выступал в разных полках дивизии. После выступлений отвечал на вопросы. Титанических усилий стоило собраться, понять, что у него спрашивают, и ответить. Вопросы, в основном, касались фронтальных позиционных боев у Таали. Опыт обороны отдельных малых опорных пунктов у командиров дивизии уже был. Но, после боев в предполье корпус в боевых действиях не участвовал.
  Василий что-то отвечал, а в голове у него медленно крутился огромный ком из тихого шепота, страстных стонов, нежных губ, шелковистой кожи, больших мягких грудей с набухшими горячими сосками, плоского животика, упругих ягодиц, длинных стройных бедер, горячего и влажного лона. Первые два раза у Васи все кончились быстро, но Леночка была терпелива. Дальше дело пошло значительно лучше. Заснули только на рассвете от полного изнеможения сил. Причем Васин боец, твердый как полено, так и остался внутри Леночки.
  Вечером, после банкета с руководством дивизии, все повторилось снова, только еще лучше. Теперь был терпелив уже Вася. Леночка трепетала в его руках и с трудом сдерживала рвущиеся наружу громкие страстные стоны.
  Василий уговорил сопровождающего после выступлений в других дивизиях возвращаться на ночевку в медсанбат 133-ей.
  Эти четыре ночи влюбленные запомнили на всю жизнь. Даже Леночка.
  На обратном пути батальонный сказал, глядя, на бледного, с кругами под глазами Васю:
  - Ты Вася, оказывается, не только в бою герой, но и в других вопросах тоже. Когда лечился в санбате, время даром не терял. Да и в командировке, я гляжу, тоже. Похоже, твоей подруге придется через семь месяцев демобилизоваться!
  - Это почему? - на автомате спросил Вася, и тут же понял всю глупость своего вопроса. В таком разрезе он этот вопрос не рассматривал. Вася надолго замолчал. А потом спросил:
  - Товарищ батальонный комиссар, а как бы нам с сержантом Погонновой пожениться? Как это в армии делается?
  - Примерно также, как и на гражданке. Пишешь рапорт своему начальству. Она пишет своему. Поскольку вы с ней в разных корпусах, то разрешение дает армия. Как зарегистрируете брак приказом, пусть пишет рапорт о переводе в твою дивизию. Тебе, как Герою, я думаю, пойдут на встречу. Я в политуправлении армии посодействую.
  - Очень Вас прошу, товарищ батальонный комиссар, посодействуйте! Весь век Вас помнить будем!
  - Так и быть, старлей. Послежу, чтобы ваши рапорта не затерялись. Тем более, что в корпусе ты с отработал пользой. В дивизиях остались довольны.
  Прибыв в полк, Вася сразу же отписал Леночке. Через месяц, приказом командующего армией, их брак зарегистрировали. Еще через три недели Леночку перевели в санбат 133-ей. Теперь они могли время от времени встречаться. Вася был счастлив. Жизнь стала полной чашей!
  30 сентября, после отклонения немцами ультиматума, разведка засекла у противника какое-то подозрительное шевеление. Командование на всякий случай усилило караульную службу. Однако, 1 и 2 октября прошли спокойно, хотя подозрительное шевеление по ночам продолжалось. Облачная и дождливая погода затрудняла наблюдение. С вечера 2-го зарядил нудный осенний дождь. Комбат Веретенников, учитывая приказ об усилении бдительности, вечером отправился на батальонный НП, располагавшийся на переднем крае в центре позиции полка. Иванов остался в расположении за главного.
  Позиции батальона боевой поддержки оборудовали у северного края большущей поляны, образовавшейся в центре лесного массива после вырубки деревьев. Ближе к краю поляны расположились минометная рота в составе 10 полковых минометов 107-миллиметрового калибра и 6 полковых трехдюймовок артроты. Ближе к центру поляны - батарея из 4 малокалиберных зенитных автоматов. Естественно, все пушки стояли в глубоких двориках, а минометы - в окопах. Личный состав и боеприпасы укрывались в блиндажах. Позиции артиллеристов опоясывало сплошное двойное кольцо окопов полного профиля, по тревоге занимаемых бойцами разведроты и саперами, выполнявшими функции пехотного прикрытия артиллерийской позиции. Учитывая, что разведчики вместо мосинок имели на вооружении автоматы, огневая мощь прикрытия была вполне достаточной. Три станковых пулемета разведчиков размещались в прочных дзотах, а ручные пулеметы и ПТР - в противоосколочных гнездах.
  Густая облачность ускорила наступление темноты. В семь вечера уже полностью стемнело. С темнотой задул порывистый ветер. Дождь усилился. Василий бдел на КП батальона. В 22 часа со стороны передовой донеслись длинные пулеметные очереди. Через несколько минут позвонил комбат и приказал дать огня по нескольким квадратам. Все квадраты были давно пристреляны. Василий вызвал расчеты к полковушкам и минометам и выдал целеуказание. Тьму разорвали вспышки орудийных залпов. Тут же, впереди в лесу засверкал вспышки разрывов, отражаясь в струях дождя. Противник начал артподготовку.
  Позднее выяснилось, немецкие саперы в темноте сделали несколько проходов в минном поле, протянули по проходам через нейтральную полосу тросы с крючьями, прицепили их к тягачам и выдрали столбы с колючкой. Минут через пятнадцать грохотал уже весь передний край. Разрывы немецких снарядов прекратились. Снаряды кончились у гадов, злорадно подумал Василий.
  Сквозь завесу дождя проглядывали сполохи сигнальных ракет и орудийных выстрелов. Привычное ухо Василия различало частые выстрелы сорокапяток, треск крупнокалиберных пулеметов. Комбат снова вышел на связь и дал новое ЦУ - заградительный огонь по нейтральной полосе на правом фланге с максимальной плотностью. Василий понял, что немцы пошли на прорыв, и приказал прикрытию занять боевые позиции. Расчеты орудий и минометов развили максимальную скорострельность. Стрельба на левом фланге постепенно затихла, зато на правом и в центре отдельные выстрелы ухом уже не различались. Стоял сплошной гул. На связь вышел комбат-3 и попросил огня прямо на свой передний край. Очевидно, немцы подошли вплотную к первому окопу. Василий дал поправку командирам рот.
  Дело пахнет керосином, подумал Иванов, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену дождя при вспышках выстрелов. Вызвал ординарца и приказал ему непрерывно вешать сигнальные ракеты за правым флангом. Через полчаса стрельба на правом фланге стала стихать. Доносились частые разрывы ручных гранат. В центре пушки и пулеметы грохотали по прежнему. Позвонил комбат, и сказал, что немцы, похоже, смяли правофланговый батальон.
  Хреново, подумал Василий. При свете очередной выпущенной ординарцем ракеты, сквозь пелену дождя он различил, как справа из леса на вырубку выдвигается какая-то темная масса. На ее фоне засверкали вспышки выстрелов. Над головой засвистели пули. Ну фрицы, держитесь за воздух, сейчас мы вас уделаем! Минометчикам приказал перенести заградительный огонь на край вырубки. Артиллеристам перейти на шрапнель прямо над головами немцев. Зенитчикам - огонь прямой наводкой. Пехотному прикрытию - все пулеметы на правый фланг. Огонь!
  Особенно эффектно работали зенитки. Короткие очереди трассирующих снарядов врезались прямо в толпу немцев. Каждый 23-миллиметровый снаряд зенитки, имеющий высокую начальную скорость, наверняка должен был пробивать тела пары десятков фрицев. Разрывы осколочных мин в толпе и шрапнельных снарядов над ней были не так эффектны, но не менее эффективны. Но, ряды немцев не редели. Наоборот, из леса вылезали все новые толпы, обтекая справа позицию батальона.
  Стоп! - пришла мысль, - не увлекаться! Тот, кто командует немцами, сейчас сделает очевидный ход!
  - Прохоров! Всех автоматчиков в центр, сейчас немцы из леса на нас попрут! По немцам на правом фланге пусть работают винтовки. Половину ручных пулеметов тоже в центр! Командир разведроты рванул выполнять приказ. 30 самозарядок СВТ разведчиков на правом фланге давали плотность огня не меньше, чем 5 ручных пулеметов. Вместе с 6 дегтярями они должны были удержать немцев на дистанции. Тем более, что фрицы справа просто перли мимо и не пытались идти в атаку.
  Дистанция до немцев на правом фланге больше 200 метров. Для пистолет - пулеметов - много. Поэтому, приказ на открытие огня автоматчики не получили и боекомплект в снаряженных дисках сохранили.
  - Прудников! Всех саперов в центр! И пусть притащат весь запас гранат. От мосинок в ближнем бою толку будет мало, пусть поработают гранатометчиками! Командир саперной роты тоже умчался.
  Схватив трубку полевого телефона, приказал связисту соединиться с КП полка, коротко доложил обстановку командиру и попросил вызвать огонь дивизионной артиллерии на колонну немцев на правом краю просеки.
  Мысли лихорадочно скакали. Так. В центре у меня ДШК и два максима в дзотах, 6 дегтярей в гнездах, 60 автоматчиков и 90 саперов с гранатами. Должны отбиться.
  Появился Прохоров. За ним длинной цепью вдоль окопа побежали автоматчики, занимая свободные стрелковые ячейки. Дождь не ослабевал. В свете ракет блестели каски и мокрые плащ-палатки бойцов.
  - Прохоров! Давай свои четыре бронебойки на правый фланг. Бронетехники у немцев, похоже, не будет. Пусть тоже бьют в толпу. Прохоров снова убежал.
  Спереди донесся протяжный густой рев, перекрывший даже пушечные выстрелы. В полуторастах метрах спереди из леса вывалилась огромная толпа. Она занимала все видимое в струях дождя пространство. На 200 метров вправо и на 200 метров влево. Толпа рванула вперед, стреляя из винтовок и автоматов прямо перед собой. Над головами засвистели пули, с чмоканьем впиваясь в мокрый грунт брустверов. Василий отчетливо видел открытые в крике рты фашистов. Оглянувшись, Иванов увидел, что двое его бойцов сползают на дно окопа.
  Все пулеметы залились непрерывными длинными очередями.
  - Зенитчикам - огонь по фронту! Артиллеристам - картечью в упор! Иванов отослал с приказами двоих посыльных. Очереди зениток в лицо должны были деморализовать немцев. А расстреливать картечью в упор атакующую пехоту - мечта любого артиллериста. К сожалению, перед позициями батальона не было ни колючки, ни минного поля. Эх! Не доперли! - мелькнула запоздалая мысль.
  До фашистов осталось всего сто метров.
  - Автоматчики! Огонь! - во всю глотку заорал Василий. Ближайшие к нему бойцы открыли огонь. За ними - остальные. В лицо приближающимся немцам застрекотали автоматы. Стало светло от вспышек выстрелов. Передние шеренги немцев укладывало, как косой. Но толпа все перла и перла. Прямой наводкой, в упор, картечью, забухали пушки, вырубая в толпе настоящие просеки. Струи зенитных автоматов хлестали по набегающей толпе.
  Фрицы лезли вперед прямо по своим трупам. Автоматчики меняли опустевшие диски. До набегающей толпы осталось полсотни метров.
  - Гранатами! Огонь! - Снова во всю глотку заорал Иванов. Сотня без малого лимонок высокими дугами полетели под ноги немцам.
  - Гранатами! Огонь! - Василий на всякий случай повторил. Почти одновременно грохнув, две сотни оборонительных гранат полностью выкосили передние ряды фашистов.
  У фрицев в мозгах что-то перемкнуло. Толпа ломанулась назад в лес. Пулеметы и винтовки саперов лупили им в спину, пока последние фрицы не скрылись в лесу. Трупы густо устилали все пространство между окопом и лесом. Местами они лежали кучами друг на друге. На разные голоса вопили раненые. Многие пытались отползать. Их не добивали. Бойцы лихорадочно набивали обоймы, рожки и диски. Подносчики волокли цинки с патронами и ящики с гранатами. Санитары перевязывали раненых. Пройдя по окопу, Василий оценил потери батальона как умеренные. Около 15%.
  Иванов приказал перенести огонь всех пушек и всех минометов в лес перед фронтом батальона. Необходимо было переломить небывалый наступательный порыв немцев. Минут через десять посчитал, что немцам для успокоения достаточно, и приказал перенести огонь тяжелых средств на правый фланг, где немцы продолжали густой толпой валить через просеку. Теперь, помимо своих разрывов, он наблюдал на просеке частые и значительно более мощные взрывы. Это подключился полк боевой поддержки, располагавшийся в четырех километрах слева-сзади. 122 миллиметра это вам не три дюйма, - злорадно подумал Василий. Двадцатидвухкилограммовые осколочные снаряды дивизионных гаубиц должны были вырубать в толпах немцев настоящие поляны. Корректировку огня вели, скорее всего, с КП полка, размещавшегося на дальнем краю вырубки.
  Дождь слегка ослабел. Вырубка теперь просматривалась до правого края, метров на пятьсот. Вся правая сторона вырубки была заполнена толпой немцев, бегущих на юг.
  Василий ошибся. Минут через пятнадцать немцы снова ринулись толпой из леса на батальон. Теперь он сразу сосредоточил все свои средства на этой толпе. Через несколько минут фашисты откатились. Земли под трупами уже не было видно.
  Немцы попытались задавить батальон еще раз. С тем же результатом. Минут через сорок последние фрицы скрылись в лесу на дальнем конце вырубки. Дождь прекратился.
  На рассвете, обходя заваленное трупами поле боя, помимо привычного запаха взрывчатки, густого запаха крови и вони распоротых кишечников, Василий ощутил еще один запах, показавшийся знакомым, но неуместным. Принюхавшись к целенькому немцу, пробитому винтовочной пулей навылет в области сердца, ощутил сильный запах спиртного. Для проверки принюхался еще к нескольким целеньким фрицам. Ото всех изрядно шибало спиртным.
  Допросивший нескольких раненых, Прохоров подтвердил. Перед боем фрицам выдали по 250 граммов шнапса. Потому они и перли вперед, не обращая внимания на потери. Офицеры шли вместе с рядовыми. На поле перед батальоном нашли двух полковников и кучу других офицеров. На что надеялись фрицы, было совершенно непонятно. До линии фронта им оставалось пройти всего ничего - 160 км по прямой. Одно слово - фашистские фанатики, заключил Прохоров.
  На следующий день отсыпались. Потом - собирали трофеи, хоронили погибших и помогали саперному батальону закапывать дохлых фрицев. Хорошо, хоть у саперов имелись бульдозеры для рытья котлованов. Пробившихся и рассредоточившихся на мелкие группы немцев, еще три дня вылавливали по окрестным лесам кавалеристы из стоящей южнее 36-й кавдивизии.
   Полк потерял 1130 человек убитыми и ранеными. Третий батальон погиб полностью. В зоне действий полка насчитали 10 200 вражеских трупов и 3600 раненых. Среди них четырех генералов и десятерых полковников. Нашли и самого командующего 4-ой танковой группой генерала Руоффа. Его пробила пуля из бронебойки. Погиб, как танкист, хотя и пешком, - шутили бойцы.**
  
  
  
  Примечание 1. Шпалы - красные эмалевые прямоугольники на петлицах, бывшие знаками различия старшего комсостава. Полковник носил на петлицах четыре шпалы.
  
  
  Примечание 2. Появление на поле боя в начале 20-го века автоматического стрелкового оружия (пулеметов) вынудило пехоту действовать только в рассыпных строях. Господствовавшая с подачи Наполеона Бонопарта на поле боя весь 19 век тактика атаки плотными батальонными колоннами навсегда вышла из употребления. Изюминка тактики Наполеона состояла в атаке избранного пункта линейного построения противника длинной колонной из батальонных колонн. Наполеон использовал до 16 построенных в колонну батальонов, стремясь рассечь строй и расчленить силы противника. Низкая скорострельность тогдашнего оружия приводила к тому, что наполеоновские войска, хотя и несли вначале большие потери, все-таки, проламывали линейный строй противника и, в итоге, наносили ему поражение.
  Пулеметы и скорострельные казнозарядные пушки могли перемолоть любое количество атакующей в плотных колоннах пехоты. Тем не менее, в истории ВОВ имеется по крайней мере один пример использование наполеоновской тактики. Это прорыв окруженной немецкой группировки из Корсунь-Шевченковского котла в феврале 1944 года. Не имеющая горючего и достаточного количества боеприпасов, 45 тысячная группировка прорвалась из кольца окружения, атакуя позиции советских войск плотными многотысячными колоннами. Примерно половине личного состава группировки удалось прорваться через узкий семикилометровый коридор, удерживаемый нашими войсками. Успеху прорыва способствовали ночь и густой туман. Тем не менее, половину живой силы прорывающиеся соединения потеряли. По свидетельству очевидцев, трупами немецких солдат и офицеров был завален весь коридор прорыва. Командующий группировкой генерал Штеммерман погиб при прорыве.
  Вполне аналогичную тактику использовали советские штрафные батальоны, шедшие в атаку густыми толпами прямо на пулеметы. Часто им удавалось, ценой огромных потерь, прорывать немецкую оборону. По редким воспоминаниям участников боев в июне 1941 года, также пытались прорываться наши войска из котлов в Белоруссии.
  То есть, как крайняя мера, при условии жесткого дефицита боеприпасов и тяжелого вооружения, тактика ударных колонн могла использоваться и в годы ВОВ. Отличие прорыва Руоффа в АИ от прорыва Штеммермана в реальной истории состоит в том, что группировка Штеммермана прорывалась через неустоявшуюся оборону советских войск, только что сложившуюся в ходе маневренных боевых действий. Руоффу пришлось прорываться через хорошо подготовленную позиционную оборону. Соответственно, результаты прорыва Руоффа несравненно хуже, чем у группировки Штеммермана. Прорыв Руоффа - жест отчаяния, предпринятый в связи с тем, что боевой дух немецких войск в октябре все еще был достаточно высок и исключал сдачу в плен целыми соединениями.
  
  
  
  
Оценка: 6.72*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) С.Казакова "Своенравная добыча"(Любовное фэнтези) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) Е.Мэйз "Воровка снов"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"