Старец Виктор: другие произведения.

Про Серпилина П. Ф.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Еще одна сюжетная линия из книги.

  5.1 Комкор Серпилин П. Ф.
  
  За окном купе пробегали голые заснеженные деревья, за ними медленно проплывали под неподвижным серым небом пустые белые поля. До Бреста оставалось меньше часа. В голове комкора Серпилина вновь и вновь возникали события прошедших двух месяцев.
  Утром 14 октября его фамилию выкликнули на разводе и приказали явиться в комендатуру. Полтора года назад, когда он прибыл по этапу в лагпункт Љ 34 Норлага, ему крупно повезло. Как говорится, нет худа без добра. Два ребра, сломанных ему ретивым следователем на допросах, которым добросовестные конвоиры не давали как следует срастись регулярными тумаками, обеспечили ему хрипы в легких и кровохарканье. В результате лагерный врач заподозрил туберкулез и определил его не в шахту, а в легкотрудную команду, которая работала на поверхности. Коротким северным летом - заготовка дров, а зимой - непрерывная расчистка дорог от снега. Несмотря на 50-градусные морозы, это было значительно лучше, чем шахты. В забоях даже здоровые молодые парни сгорали за 5-6 месяцев. В свои 42 года, он загнулся бы еще быстрее. А так - он протянул в лагере полтора года и даже сохранил остатки здоровья.
  В бараке комендатуры замначлагеря объявил, что дело будет пересматриваться и его направляют по этапу. В вагонзаке свободных мест не было, все камеры были заняты зэками - бывшими командирами армии и флота, и все этапировались для пересмотра дел. В Москве на Лубянке он просидел всего двое суток, его даже ни разу не допросили. За то, на третий день с утра, следователь - подполковник НКВД, усадив его на стул и напоив настоящим крепким и сладким чаем, объявил, что его дело пересмотрено, все обвинения сняты и, за отсутствием состава преступления, он подлежит немедленному освобождению. Через два часа, проведенных в бане, парикмахерской и столовой там же в здании на Лубянке, он вышел из тяжелых дверей на площадь Дзержинского в своей старой форме, со своими старыми документами, со своим старым чемоданчиком в руках и с направлением в Управление кадров наркомата обороны.
   Еще через 40 минут его по дружески принял инспектор по кадрам, генерал-майор Бабанов Егор Валерьевич, оказавшийся старым знакомым еще по службе в Средней Азии. Бабанов до слез обрадовал его, сообщив, что "ветер переменился", и всех, кто уцелел, выпускают либо за отсутствием состава преступления либо по амнистии. Сердечно пообщавшись со старым сослуживцем, Серпилин получил направление на обследование в Центральный госпиталь РККА. Спустя неделю, он был признан годным к строевой, получил в наркомате зарплату за два года, отпуск на 10 дней к семье в Одессу и путевку в санаторий в Кисловодск на 24 дня.
  После санатория, заполненного такими же, как он бывшими лагерниками, а ныне снова командирами РККА, Павел Федорович снова побывал у Бабанова и получил назначение командиром стрелкового корпуса, дислоцированного в Бресте. Побывал в генштабе у другого своего старого знакомца - заместителя начальника оперативного отдела Генштаба Василевского, который обрисовал ему общую обстановку и задачи вверенного стрелкового корпуса. И наконец, удостоился приема у Главкома западного направления, высоко взлетевшего за два года, генерал-полковника Жукова. С Жуковым лично он ранее не встречался, но общие знакомые, конечно же, нашлись. Несмотря на репутацию крайне жесткого человека, Главком обошелся с ним вполне по-товарищески. Жуков еще раз обозначил ему задачи корпуса, подчеркнув, что использование стрелкового соединения для рассредоточенной обороны обширной территории предполья весьма необычно и в типовых уставах не прописано, а потому требует инициативы, самостоятельности и творческого подхода. Причем от командиров всех уровней, начиная с командира взвода. Подчеркнув особую важность задачи, которую должен решить корпус, отметив, что Серпилина рекомендовали на эту должность их общие знакомые, именно как самостоятельного и нестандартно мыслящего командира, Жуков заключил, что очень надеется на Серпилина. Но, если к 30 апреля корпус не будет полностью готов к выполнению задачи, то последуют любые меры, вплоть до возвращения Серпилина в исходное состояние. Он, Жуков, лично отвечает перед товарищем Сталиным, а Серпилин точно также отвечает перед ним. Павел Федорович ответил, что ситуацию понимает абсолютно, доверие или полностью оправдает или застрелится сам.
  Заехав в Минске в штаб Западного округа и представившись командующему округом, он получил приказ о боевых задачах корпуса и в тот же день отбыл в Брест. Стрелковый корпус Љ 28 после участия в освободительном походе в Польшу расквартировался в Бресте и его окрестностях в бывших казармах польской армии. В корпус входили 6-я, 42-я, 75-я стрелковые дивизии и 3 корпусных артполка. Все части корпуса укомплектованы на 100%, но по старым штатам.
  По задумке Генштаба, согласно указаниям Главкома Жукова и приказу округа, корпус должен был всемерно затруднить и замедлить продвижение вероятного противника (само собой - немцев), через территорию предполья между новой и старой границами. Для этого, рассредоточившись на батальоны, роты и даже взводы, корпус должен был создать узлы обороны во всех ключевых точках местности, обойти которые противник не мог, а именно - мосты, броды, дефиле и узлы дорог.
  Главной задачей ставилось именно замедление продвижения. Нанесение противнику потерь указывалось как менее важное, нежели получение выигрыша во времени для мобилизации стратегических резервов. Корпус должен был оборонять огромную территорию: от новой до старой границы - 300 км с запада на восток, и от припятских болот до линии Семятыче - Волковыск - Лида - 200 км с юга на север. Другими словами это территория на 100 км влево и вправо от магистрали Брест - Минск.
  В Бресте Серпилина встретили и привезли в штаб корпуса. Через двое суток, 20 декабря 1939 года, он и генерал-майор Попов В. С., назначенный командиром корпуса на главном стратегическом рубеже, подписали акт приема-передачи командования. За двое суток они, вместе с начальником штаба корпуса полковником Дерюгиным Я. П., объехали все полки корпуса, благо все они размещались невдалеке от Бреста.
  Первым приказом по корпусу Серпилин определил зоны ответственности каждой из трех дивизий корпуса. 49-я сд получила зону к югу от магистрали Брест - Минск до припятских болот по линии Влодава - Пинск - Солигорск. Штаб дивизии размещался в Малорите. 42-я сд обеспечивала оборону железнодорожной и автомобильной магистралей Брест - Минск и полосу в 10 км в обе стороны от них. Для размещения штаба дивизии выбрана Жабинка. 75-я сд контролировала зону к северу от магистрали до линии Семятыче - Волковыск - Лида, штаб перемещался в поселок Высокое. Штаб корпуса по приказу передислоцировался из Бреста в Кобрин. Штабам дивизий в приказе поручалось в семидневный срок провести рекогносцировку и составить перечень "критических точек" местности, которые необходимо было оборонять.
  По замыслу Серпилина, все "критические точки" делились на 4 уровня:
  А. Низкий уровень - мосты на второстепенных дорогах на малых реках;
  Б. Средний уровень - все мосты и броды на средних реках и мосты через малые реки на главных дорогах, дефиле на главных дорогах;
  В. Высокий уровень - мосты через средние реки на главных дорогах, узлы дорог;
  Г. Высший уровень - мосты через крупные реки на главных дорогах и узлы главных дорог.
  В точках низкого уровня Серпилин предполагал построить опорные пункты стрелкового взвода. В опорных пунктах среднего уровня должна обороняться полурота в составе стрелкового взвода и опорного взвода. Точки высокого уровня должна защищать полная стрелковая рота. В точках высшего уровня Серпилин планировал построить опорный пункт для двух рот - опорной и стрелковой. В крепости Бреста предполагалось разместить усиленный артиллерией стрелковый батальон.
  Штабу корпуса поручалось разработать типовые проекты опорных пунктов всех четырех уровней.
  29 декабря из дивизий поступили списки критических точек с их схематичными планами и краткими описаниями. 31 декабря Серпилин утвердил приказом перечень точек, подлежащих обороне, с разбивкой по уровням. Всего было утверждено 214 взводных точек, 54 полуротных точки, 14 ротных и 7 важнейших точек. То есть, Серпилин решил обеспечить оборону максимально возможного количества критических точек, сознательно идя на ослабление сил в каждой конкретной точке.
  Даже один стрелковый взвод, занимая хорошо укрепленный опорный пункт, сможет отбиться от передового отряда противника, вынудит его дожидаться подхода главных сил, подтягивать артиллерию, разворачиваться из походного порядка в боевой и атаковать по всем правилам. При угрозе захвата противником обороняемого объекта, гарнизон должен был взорвать объект, оторваться от противника и отступить по одному из заранее разведанных маршрутов.
  2 января штабы дивизий получили приказ готовить места для расквартирования подразделений вблизи от выбранных критических точек, схемы организации связи опорных пунктов с командными пунктами батальонов и полков и схемы снабжения гарнизонов опорных пунктов. Каждый батальон и полк получили свою зону ответственности.
  Штабам полков поручалась привязка типовых проектов оборонительных укреплений в опорных пунктах к местности и установление контактов с местной администрацией на предмет получения строительных материалов и рабочей силы. В приказах указывался срок завершения всех предварительных мероприятий - 31 января. С 1 по 15 февраля все гарнизоны опорных пунктов должны были перебазироваться на новые места расквартирования и приступить к заготовке стройматериалов для строительства дерево-земляных оборонительных сооружений.
  Весь остаток декабря и январь подразделения и части переформировывались под новые штаты, хотя новое вооружение должно было поступить только феврале - марте. Серпилин очень надеялся, что корпуса охранения предполья будут укомплектованы новым вооружением в первую очередь. Он обратился в штаб округа и лично к Главкому Жукову с просьбой заменить 3 имеющихся полка корпусной артиллерии на 6 полков противотанковой и дивизионной артиллерии, учитывая специфические задачи корпуса. Кроме того, комкор просил обеспечить корпус сверх штата радиостанциями, телефонными аппаратами, противотанковыми и противопехотными минами, проволочными заграждениями, взрывчаткой, дистанционными взрывателями и проводами.
  
   5.6. Серпилин П. Ф.
  
  В первых числах апреля, лишь только сошел снег, корпус приступил к строительству опорных пунктов. Каждому гарнизону было придано строительное подразделение, набранное райвоенкоматами по призыву из местных жителей. В феврале- марте на места строительства завезли мобилизованным с помощью местных властей гужевым транспортом стройматериалы: бревна, доски, бутовый камень.
  Типовой проект взводного опорного пункта для обороны моста предусматривал строительство двухамбразурногодзота, расположенного на возвышенной точке рядом с мостом на восточном берегу реки. Амбразуры дзота контролировали мост и подходы к нему по обоим берегам реки. В дзоте размещались огневые средства опорного отделения: станковый пулемет и противотанковое ружье. По окружности на расстоянии 30 - 40 метров от дзота располагались 4 жилых блиндажа отделений взвода, соединенных кольцевым окопом друг с другом и ходами сообщения с дзотом. На западном берегу при въезде на мост строился блиндаж боевого охранения, а с обоих сторон моста - будки контрольно пропускных пунктов. В боевом охранении предусматривалось дежурство полуотделения под командованием сержанта. Подходы к мосту с запада минировались противотанковыми (30 шт.) и противопехотными (60 шт.) минами. Минные поля и сам опорный пункт прикрывались проволочными заграждениями в 2 ряда.
   В полуротном опорном пункте два взводных опорных пункта размещались на восточном берегу по обе стороны от дороги. В блиндажах и дзотах размещались 5 ПТР, 2 станковых и 3 ручных пулемета, на открытой позиции устанавливались два ротных миномета и зенитный пулемет ДШК.
  Ротный опорный пункт состоял из 3 взводных опорных пунктов, из которых один располагался на западном берегу в качестве предмостного укрепления. В центре позиции размещался большой четырехамбразурный дзот. Вооружение опорного пункта состояло из собственных средств стрелковой роты: 1 ДШК, 2 миномета, 4 станковых и 9 ручных пулеметов, 8 ПТР, а также приданных батареи противотанковых пушек с пулеметом ДШК, двух полковых орудий и двух полковых минометов.
  Опорный пункт важнейшей точки состоял из двух ротных опорных пунктов и усиливался двумя дивизионными орудиями, батареей ПТО, батареей полковых минометов с тремя пулеметами ДШК.
  В марте Главком удовлетворил просьбу Серпилина и заменил 3 корпусных артполка на 4 полка ПТО и 2 полка дивизионной артиллерии. Это позволило дополнительно разместить в каждом взводном опорном пункте по два ротных миномета, по 1 противотанковому орудию калибра 45 мм и по 1 пулемету ДШК, в каждом полуротном пункте появилось по 2 таких орудия, в ротном пункте добавились 2 дивизионных пушки или гаубицы. Такое артиллерийское усиление резко повысило боевую устойчивость взводного и полуротного опорных пунктов. Теперь они получили возможность активно бороться с авиацией, артиллерией и танками.
  Охраняемые мосты минировались фугасными зарядами с электровзрывателими, управляемыми по проводам из дзотов.
  Для связи в каждом взводном и полуротном опорном пункте имелась одна радиостанция типов 6ПК, РКР, РБ с дальностью действия 15-20 км. В ротном и двухротном пунктах находилось по две таких радиостанции. Батальонные командные пункты комплектовались двумя такими же радиостанциями и одной станцией 5АК или РСБ-Ф для связи с вышестоящими штабами. Все опорные пункты одного батальона поддерживали прямую связь со штабом батальона, а штабы батальонов - со штабами полков. Один батальон контролировал территорию размером примерно 30 на 30 километров, поэтому дальности действия передатчиков вполне хватало. Кроме того, от каждого опорного или командного пункта была проложена телефонная линия до ближайшего гражданского пункта телефонной связи. Телефонная связь использовалась как резервная.
  Материальное снабжение гарнизонов опорных пунктов обеспечивалось полковыми и дивизионными хозяйственными службами. После ряда неизбежных сбоев в феврале - марте, и кропотливой работы штабов дивизий с хозяйственниками, в апреле снабжение было налажено и в дальнейшем работало без сбоев.
  Одновременно со строительством оборонительных сооружений, личный состав корпуса осваивал новые виды вооружения, которые поступили в корпус в марте месяце в полном объеме, за исключением полковых зенитных орудий калибра 25 мм.
  В последних числах апреля Серпилин лично объехал все полки корпуса, выборочно проинспектировав по одному опорному пункту в каждом батальоне, а его комдивы проверили все до единого опорные пункты. Особо проверялась организация связи и снабжения.
   2 апреля комкор выпустил боевой приказ, в котором четко и ясно прописал порядок боевых действий гарнизонов опорных пунктов в обороне. Основанием для подрыва мостов был указан только приказ вышестоящего штаба, а при отсутствии связи - атака моста превосходящими силами противника. После подрыва моста гарнизон был обязан обороняться в опорном пункте, препятствуя противнику в попытках наведения переправ и ремонте моста. В приказе четко указывались основания для прекращения обороны и прорыва на соединение со своими войсками:
  а) Приказ старшего командира.
  При отсутствии связи:
  б) израсходование более 90% боеприпасов;
  в) потеря убитыми и ранеными более 30% состава;
  г) окружение силами противника, численно превосходящими гарнизон более чем в 10 раз (батальон на обороняющийся взвод);
  д) проведение противником артподготовки силами более чем 1 батарея дивизионной артиллерии (две батареи полковой артиллерии или полковых минометов) на 1 обороняющийся взвод.
  Штабы полков должны были подготовить для каждого гарнизона маршруты отхода к основным силам. Кроме того, Серпилин установил через Брестский и Минский обкомы партии контакт с областными штабами партизанского движения. В случае невозможности соединения со своими частями, гарнизоны получили в запечатанных конвертах пароли и явки для отхода на партизанские базы.
  30 апреля Серпилин доложил в штаб округа и лично Главкому Жукову о готовности корпуса к выполнению боевой задачи.
  
  6.7. Серпилин. Из мемуаров.
  
  В мае 1940 года я был переаттестован из звания комкора в генерал-лейтенанта, что было весьма приятно, могли ведь аттестовать и в генерал-майора. Видимо, сыграла роль положительная оценка моей деятельности Главнокомандующим.
  Завершив, в основном, в мае месяце строительство оборонительных сооружений, в июне все части корпуса приступили к интенсивной боевой учебе. Личный состав совершенствовал навыки владения новыми вооружениями: пулеметами ДШК, противотанковыми ружьями, минометами, автоматами, самозарядными винтовками. Из пулеметов ДШК в обязательном порядке проводились стрельбы по воздушным шарам.
  Гарнизоны опорных пунктов отрабатывали действия по отражению атак противника с разных направлений, в том числе и с тыла, и разными силами, включая танки. В августе во всех частях прошли учения с боевыми стрельбами.
  Штабы частей и соединений осваивали радиосвязь, тренировались в кодировании, шифровке и дешифровке сообщений, совершенствовали систему снабжения.
  Прикомандированные строительные части в июне у нас забрали и перебросили на главный и тыловой рубежи.
   В конце июня корпус получил дополнительно большое количество противопехотных и противотанковых мин, а также взрывчатых веществ и взрывателей различных типов. Поступили, также, рекомендации Главного военно-инженерного управления Красной Армии по дублированному минированию мостов. В начале июля мы провели учебные сборы комсостава всех инженерных подразделений корпуса по освоению рекомендаций ГВИУ. Оставшуюся часть июля и начало августа инженерные подразделения посвятили установке дублирующих зарядов под опоры мостов и под всевозможные дефиле, а также усилению минных заграждений перед опорными пунктами. Количество мин перед типовым взводным опорным пунктом возросло почти в 3 раза, и было доведено до 100 противотанковых и 160 противопехотных мин. Соответственно усилились минные заграждения и перед более крупными опорными пунктами.
  Узнав, что заместителем Главкома по инженерным сооружениям назначен мой давний и хороший знакомый Д. М. Карбышев, в первых числах июля я поехал к нему в Москву. Само собой разумеется, я ехал к нему не повидаться, а надеясь получить последние рекомендации по строительству инженерных заграждений. В своих ожиданиях я не обманулся. У Дмитрия Михайловича я получил схемы типовых опорных пунктов подразделений от взвода до батальона включительно, и чертежи различных артиллерийских и пулеметных дзотов усиленной конструкции.
  Сама структура опорных пунктов практически не отличалась от той, которую мы уже построили, но конструкция дзотов, предложенная Дмитрием Михайловичем, была значительно лучше нашей. Построенные нами взводные дзоты представляли собой просто прочные блиндажи с перекрытием из бревен в три наката, приподнятые относительно уровня местности так, чтобы нижний край амбразур был немного выше окружающей поверхности. Такой дзот мог выдержать однократное попадание трехдюймового снаряда, или многократные попадания минометных мин и снарядов противотанковых пушек. Снаряд немецкой дивизионной 105-мм гаубицы разбивал такой дзот с одного попадания.
  Дзот конструкции Карбышева был двухэтажным. В котлован размером 5 на 5 метров и глубиной 4 метра опускался бревенчатый сруб с внутренним размером 4 на 4 метра и высотой 2 метра. Затем котлован расширялся до размера 7 на 7 метров с глубиной 2 метра и нижний сруб накрывался двумя накатами бревен. Поверх бревенчатых накатов устанавливались два сруба: малый сруб с внутренним размером 3 на 3 метра и большой сруб с внутренним размером 6 на 6 метров и высотой 2 метра. В стенках срубов устраивались сквозные амбразуры, обшитые толстыми досками или брусом. Промежуток между внешним и внутренним срубами заполнялся смесью прочного бутового камня и утрамбованной глины. Сверху срубы перекрывались одним накатом бревен, затем слоем бетона (или смесью камня и песка) толщиной 0,5 метра и еще одним накатом бревен. Все это сооружение засыпалось сверху и с боков грунтом и маскировалось. В нижний каземат устраивался обшитый досками входной тоннель, имеющий два изгиба под углом 90 градусов. Из нижнего каземата устраивался водоотвод под уклон рельефа местности. Каземат позволял складировать порядочный запас снарядов, патронов и продуктов питания. Такой дзот, по расчетам, должен был выдержать несколько прямых попаданий снарядов немецкой дивизионной гаубицы калибра 105 мм или многократные попадания из 75-мм пушек или тяжелых минометов.
   В августе и сентябре месяце в опорных пунктах везде, где позволяли рельеф местности и уровень грунтовых вод, простейшие дзоты были перестроены силами наших подразделений по чертежам Карбышева. Большую помощь в этом деле, как и ранее, нам оказали местные партийные и советские органы. Особенно я был благодарен Белорусскому республиканскому комитету партии за выделение лимита на 1200 тонн цемента, что позволило перекрыть все дзоты бетонными плитами толщиной 40 - 50 см.
  Крутой поворот событий произошел в начале сентября. Меня вызвал командующий округом генерал-полковник Мерецков и вручил приказ о моем назначении командующим 4-ой армией. В состав армии, кроме моего 28-го корпуса, включались 61 и 66 стрелковые корпуса. Это были корпуса сокращенного состава, располагавшиеся на тыловом рубеже. Их нужно было перебросить в район Бреста, укомплектовать до полного штата, и поставить их в прочную оборону на западной границе по берегу реки Западный Буг на фронте шириной 150 км, на 70 км к северу и к югу от Бреста. 28 корпус при этом оставался в обороне предполья главного рубежа. Армейское управление перебрасывалось из Среднеазиатского военного округа. Готовность армии к выполнению боевой задачи нужно было обеспечить не позднее 30 апреля 1941 г.
  Ознакомившись с приказом, я испытал сложное чувство: с одной стороны - законную гордость за высокое назначение и удовлетворение от высокой оценки командованием моей деятельности на посту командира корпуса, а с другой - досаду. Ну почему это решение не было принято хотя бы в июле? Ну, в крайнем случае - в августе! Теперь же мне предстоял такой же аврал, как и в декабре прошлого года. Своим недоумением я поделился с командующим. Кирилл Афанасьевич ответил мне, что это следствие изменений международной обстановки. Справа от нас теперь формируется Прибалтийский военный округ, и появилась возможность устроить немцам хорошую баню не только на старой, но и на новой границе. Павлов утешил меня, сказав, что я не один такой, на правом фланге округа формируется еще одна такая же армия, а в белостокском выступе размещается еще один корпус обороны предполья. В заключение он пообещал все возможное содействие со стороны командования округа, а также выделение в наше распоряжение строительных подразделений окружного подчинения, выделение строительных материалов и техники. Расписавшись в получении приказа, я отбыл в Кобрин.
  Проработав приказ со штабом корпуса, я пришел к выводу, что строить плотную оборону двумя корпусами на 150-километровом фронте бессмысленно. Двумя корпусами невозможно создать многополосную эшелонированную оборону и выделить сколь-нибудь сильные резервы. Поневоле оборона будет построена в одну линию батальонных узлов. Заранее сосредоточив на своей территории на участках прорыва артиллерию, немцы за сутки проломят оборону на нескольких участках и форсируют реку. За вторые сутки они артогнем и авиацией уничтожат наши переброшенные к участкам прорыва резервы и выйдут на оперативный простор. Расчеты показывали, что для создания обороны требуемой плотности требуется минимум 6 корпусов. Вместе с тем, я прекрасно понимал, что верховное командование, на самом деле, жертвует нашими корпусами с целью получения выигрыша во времени для мобилизации. Однако, слепо выполняя приказ, мы не сможем задержать немцев на границе на требуемые 4 дня, тем самым не выполним его.
  Поскольку за предшествующие полгода, готовя рассредоточенную оборону предполья, мы прекрасно изучили театр предстоящих боевых действий, у нас сразу же возникло встречное предложение к штабу Главкома. На расстоянии примерно 60 км от границы, практически параллельно ей, труднопреодолимой полосой шириной порядка 20 км и длиной более 150 км пролегали дремучие вековые леса, начинавшиеся от Беловежской пущи в центре белостокского выступа. Леса пересекались многочисленными ручьями и речками, большие площади в этих лесах занимали болота. Поэтому, был прямой смысл применить ту же тактику рассредоточенной обороны, по которой собирался действовать наш 28 корпус.
  Передовую линию оборонительных узлов уровня взвод - рота с опорой на форты брестской крепости можно было развернуть по реке З. Буг, как и предписывалось приказом штаба округа. Узлы обороны можно было построить во всех точках, где характер реки, берегов и прилегающая местность благоприятствовали наведению переправ. На территории между рекой и полосой лесов разместить опорные точки на всех переправах через реки и в узлах дорог. По сравнению с тем, что мы сделали в 28 корпусе, можно было увеличить вдвое количество опорных пунктов на этой территории.
   Вторую линию обороны логично было построить в зоне лесов. В полосе обороны армии лесную зону пересекали всего 4 главных и 9 второстепенных дорог, представлявших собой классические дефиле. Построив в лесах поперек дорог широкие засеки, заминировав дороги мощными фугасами и разместив на дорогах опорные пункты, можно было надолго задержать продвижение многократно превосходящего противника. За опорными пунктами лесной зоны на закрытых позициях следовало расположить корпусную и дивизионную артиллерию, заранее пристреляв все дороги. Удары тяжелой артиллерии по колоннам противника, втянувшимся в лесные дефиле, обещали быть весьма эффективными. По нашей оценке, при такой организации обороны, мы могли задержать противника не менее чем на 7 дней.
  В течение трех дней штаб корпуса во главе с полковником Дерюгиным Яковом Петровичем, подготовил наши предложения в виде проекта приказа командующего округом. Взяв с собой этот проект и наши расчеты, я выехал в Минск к командующему округом. В штабе округа наш проект и расчеты детально проверил начальник штаба округа генерал-майор Климовских В. Е. со своими командирами. При обсуждении проекта с военным советом округа Климовских полностью поддержал меня, а вместе с ним мы убедили и остальных членов военного совета. Имея на руках согласованный командующим округом проект, я сразу же выехал в Москву.
  Жуков сначала встретил наше предложение довольно резко, сказав что-то вроде: "Ну что вы там мудрите!", но, выслушав меня и вникнув в суть, подобрел и даже похвалил: " Вы молодцы, это мы тут в спешке не додумали". Он вспомнил мою идею с размещением дивизионной артиллерии в казематах крепости Бреста и еще раз посоветовал разместить там корпусную артиллерию. Я, конечно, согласился, но, все же, попросил заменить половину корпусной артиллерии на дивизионную и противотанковую. Жуков дал "добро" на замену двух корпусных артполков на два полка дивизионной и три полка противотанковой артиллерии. Тут я осмелел, и спросил: "Георгий Константинович, а нельзя ли получить хоть пару полков истребительной и штурмовой авиации, а то ведь немцы все равно достанут крупнокалиберными авиабомбами корпусную артиллерию в казематах?". Главнокомандующий подумал, и согласился: "Ладно, придадим твоей армии смешанную авиадивизию в составе одного истребительного и двух штурмовых полков". От Жукова я вышел, совершенно довольный.
  Через четыре дня, 10 октября, я получил новый приказ округа, подготовленный на основе нашего проекта. В основу приказа был положен тот же принцип рассредоточенной обороны важнейших точек местности, имеющей целью максимальное замедление продвижения противника. Проще говоря, за основу был взят прошлогодний план действий 28-го стрелкового корпуса.
  В оперативном смысле, план предусматривал создание двух армейских оборонительных рубежей. Передовой рубеж строился по граничной реке Западный Буг, на восточном берегу которой обеспечивалась очаговая оборона критических точек. Второй, главный оборонительный рубеж проходил по широкой лесисто - болотистой полосе, проходящей на удалении 50 - 80 км от границы, начинавшейся от знаменитой Беловежской пущи в 70 км к северу от Бреста, и протянувшейся на 150 км в юго-восточном направлении до города Пинска на реке Припять. Лесная полоса была непроходима для любых видов транспорта даже без устройства дополнительных инженерных заграждений. Как я уже указывал, ее пересекали лишь 5 главных дорог с твердым покрытием и 10 грунтовых дорог, перекрыть которые засеками, инженерными и минновзрывными заграждениями, опорными пунктами было несложно.
   Между первым и вторым рубежами, а также между вторым армейским и главным стратегическим рубежом размещалось предполье, в котором критические точки местности также защищались опорными пунктами от взводного до двухротного уровня.
  Согласно приказу округа, территория ответственности 4-ой армии практически совпадала с ранее установленной зоной ответственности 28-го корпуса, поэтому все опорные пункты, построенные ранее корпусом, сохраняли свое значение. Но, поскольку у нас теперь было втрое больше сил, появилась возможность увеличить количество обороняемых точек в 2 раза и усилить гарнизоны некоторых старых опорных пунктов.
  К тому времени управление 4-ой армии уже прибыло в Кобрин, и я приступил к формированию штаба армии. Поскольку основная часть командиров управления были призваны из запаса или, в лучшем случае, переведены из штабов уровня дивизии или бригады, то я, с согласия командования округа, назначил начальником штаба армии начштаба 28-го корпуса полковника Дерюгина, а также перевел вместе с ним из штаба корпуса в штаб армии еще нескольких толковых командиров. Штаб армии, при содействии штаба 28-го корпуса, сразу же приступил к подготовке армейского приказа, который мы должны были выпустить во исполнение приказа округа. Эта задача была проще, чем та, которую мы решали в прошлом году, так как все материалы по обследованию критических точек местности у нас уже были в руках, как и чертежи типовых опорных пунктов и оборонительных сооружений.
  15 и 16 октября в Кобрин прибыли управления 61 и 66 стрелковых корпусов во главе с их командирами генерал-майорами Алексеевым К.И. и Коротеевым И.А. Как я уже писал, это были корпуса сокращенного состава, укомплектованные лишь на 10% штата. Ознакомившись с личным составом штабов корпусов, я пришел к выводу о необходимости серьезного усиления их кадрового состава. Поскольку другого кадрового резерва, кроме моего 28-го корпуса у нас не было, пришлось 50% командиров из штаба 28-го корпуса перевести в штабы 61-го и 66-го. Взамен я перевел командиров, недавно призванных из запаса, из штабов этих корпусов в штаб 28-го корпуса.
  Как и в прошлом году, первым делом мы составили список опорных пунктов четырех уровней. Всего у нас получилось 506 взводных, 102 полуротных, 32 ротных и 18 двухротных опорных пунктов. Кроме того, в нескольких важнейших точках наметили разместить опорные пункты с гарнизонами от батальона до усиленного полка.
  Прибывающие части сокращенного состава первоначально размещались в крепости Бреста и в Кобрине, где мы устроили центры формирования частей. Штабы дивизий в первую очередь занялись поисками мест для расквартирования подразделений вблизи выбранных опорных пунктов. Поступающие пополнения личного состава распределялись по подразделениям. Вооружение, боеприпасы и снаряжение поступали в Кобрин, где мы устроили армейскую базу снабжения. Сформированные подразделения получали оружие и снаряжение в Кобрине и сразу же направлялись на места дислокации вблизи своих опорных пунктов.
  Как и в прошлом году, штабы полков в ускоренном порядке разрабатывали проекты оборонительных укреплений в опорных пунктах, устанавливали контакты с местной администрацией на предмет заготовки строительных материалов, а также занялись разработкой схем организации связи опорных пунктов с командными пунктами батальонов и полков и схем снабжения гарнизонов опорных пунктов.
  Для командного состава дивизий и полков новых корпусов мы организовали краткосрочные курсы по изучению опыта 28-го корпуса. Кроме того, мы перевели 40% командного состава из 28-го корпуса в новые корпуса. По проторенной колее работать было все-таки легче, чем в прошлом году.
   С наступлением холодов, в середине ноября подразделения приступили к заготовке строительных материалов: круглого леса, пиломатериалов, бутового камня. Поступающий в части конский состав сразу же впрягался в перевозки материалов. В декабре к нам в армию начали поступать прикомандированные строительные подразделения, набранные по призыву из местных жителей, которые мы также направили на заготовку стройматериалов.
  Во всех подразделениях армии каждую неделю два дня освобождались от строительных работ и посвящались боевой учебе.
  Несколько подробнее расскажу об установленных зонах ответственности соединений.
  66-й стрелковый корпус занимал оборону в первой линии на левом фланге армии. Его 61-я дивизия (командир - полковник Миронов Г.Н.) оборонялась в треугольнике Брест (искл.) - река З. Буг - Томашовка - Малорита - Брест. Самые крупные двухротные узлы обороны размещались на реке З. Буг в Томашовке и в Домачево, в Малорите располагался усиленный батальон.
  117-я сд (командир - полковник Тиманов Н.П.)занимала оборону в треугольнике Брест - Кобрин - Малорита (искл.). В крепости Бреста размещался стрелковый полк, усиленный дивизионной и корпусной артиллерией. В городе Кобрин, являвшемся крупным дорожным узлом, дислоцировался усиленный батальон. Остальные подразделения рассредоточивались по более мелким опорным пунктам.
  154 сд (командир - полковник Мамонов П.С.) прикрывала предполье второго армейского рубежа. Опорные пункты дивизии размещались в треугольнике Кобрин (искл.) - Пинск - Береза.
  61-й ск в составе 110, 144 и 172 сд оборонялся севернее магистрали Брест - Барановичи. 110-я и 144-я дивизии обороняли полосу вдоль пограничного З. Буга.
  110-я сд (командир - полковник Захарьин Н.П.) имела зону ответственности в четырехугольнике Брест (искл.) - река З. Буг - Костари - Каменец - Жабинка - Брест. Ротные оборонительные узлы размещались на З. Буге в населенных пунктах Костари и Козловичи, где имелись мосты через реку, а также в дорожных узлах Жабинка и Каменец.
  144-я сд (командир - полковник Васильев Г.И.) обороняла важнейшие точки в четырехугольнике Семятыче - река З. Буг - Костари (искл.) - Кустичи - Высокое - Семятыче. Ротные оборонительные узлы размещались в Боратынце и Высоком.
  172-я сд (командир - полковник Дементьев Н.И.) прикрывала предполье второго армейского рубежа в зоне Семятыче (искл.) - Высокое (искл.) - Каменец (искл.) - Жабинка (искл.) - Пружаны - Хайнувка - Семятыче.
  28-й ск по новому плану отводил свои передовые гарнизоны на вторую армейскую линию.
  42-я сд (командир - полковник Чичканов С.В.) должна была обороняться в лесной полосе справа от магистрали Брест - Минск на фронте от города Береза до железной дороги Хайнувка - Свислочь.
  49-я сд (командир - полковник Заверзин И.Е.) получила фронт обороны по лесной полосе от магистрали Брест - Минск (включительно) до Пинска (искл.). Передний край обороны проходил по крупной реке Ясельда, что существенно облегчало задачу дивизии.
  75-я сд (командир - полковник Трунов А.С.) отводилась за второй армейский рубеж и получала зону ответственности вдоль магистрали Минск - Брест на участке от города Ивацевичи до города Столбцы глубиной 120 км и шириной около 100 км по фронту от припятских болот до реки Неман.
  К концу января 1941 года все подразделения новых корпусов были укомплектованы личным составом, вооружением и снаряжением до полного штата и расквартированы по своим пунктам. Приказом по корпусу я обязал все части завершить заготовку строительных материалов до 28 февраля.
   Март месяц полностью должен быть посвящен боевой учебе, с тем, чтобы в последних числах марта во всех подразделениях провести полевые учения с боевыми стрельбами.
  Весь апрель подразделения должны были строить оборонительные сооружения. С 26 по 30 апреля штабы дивизий обязывались принять по актам законченные строительством опорные пункты.
  В конце марта поступил приказ Главкома о передаче в оперативное подчинение армии 14-ой смешанной авиадивизии в составе двух штурмовых и одного истребительного авиаполка. Г. К. Жуков выполнил свое обещание. Совместно с авиаторами мы решили оборудовать базовые аэродромы полков за второй армейской линией: истребительный полк - вблизи местечка Коссово, штурмовые полки около Ружан и Порозово. Помимо базовых аэродромов, для каждого полка запланировали подготовить по три полевых аэродрома, расположенных между границей и второй армейской линией.
  
  
  
  
  8.5. Серпилин.
  
  Павел Федорович закончил чтение донесения за 22 июня, подготовленного оперативным отделом штаба армии, и посмотрел на полковника Дерюгина.
  - Неплохо, Яков Петрович, основная фактура изложена. Надо бы только подсократить, а то длинновато получилось. Замучаются шифровать.
  - А не слишком ли мы размахнулись по потерям противника? - спросил начштаба армии. Один только Гаврилов отчитался об уничтожении 6 батальонов пехоты и 12 танков. Коротеев, по его данным, уничтожил только на плацдарме у Страдечи 110 танков, 1200 грузовиков, 5000 человек. Может, подсократим общую сводку?
  Серпилин посмотрел на своего начштаба и улыбнулся. Улыбка, как всегда, сделала обаятельным его морщинистое, вытянутое лицо с длинным квадратным подбородком.
  - Александр Васильевич Суворов в совершенно аналогичной ситуации сказал: - "А чего нам их, супостатов, жалеть?" Вот и мы их жалеть не будем. Гаврилова я, слава богу, знаю, он лишнего не припишет. А ловушку у Страдечей мы сами вместе с Коротеевым подготовили и привели в действие. Что же мы в самих себе будем сомневаться? Единственное, что поправим в сводке: о танках напишем не "уничтожены", а "подбиты" - все-таки, хоть мы им и врезали от души, поле боя за ними осталось. Так что, большую часть своих железных коробок они починят.
  Серпилин поглядел на часы: 22-24.
  - Время еще есть. Я еще раз прочитаю, кое-что подправлю, затем подпишу, сразу шифруйте и отправляйте. Шифровку в штаб фронта мы должны отправить, как вы помните, до 23-15.
  Павел Федорович вернулся к тексту. Читая, он вспоминал события этого бесконечно длинного, до предела спрессованного дня.
  Спать в эту ночь не пришлось. С 0 часов непрерывно поступали ретранслированные шифрованные донесения от пограничников и передовых гарнизонов о передвижениях больших групп пехоты и шуме танковых моторов на сопредельной территории. После двух часов начала прерываться телефонная связь. С 03-30 поступили сообщения от постов ВНОС о перелете больших групп самолетов через границу. В 04-15 в штабе армии и без донесений услышали отдаленную канонаду по всей линии границы.
  Командный пункт армии размещался в лесном массиве юго-восточнее Кобрина. Выйдя из штабного блиндажа на близкую опушку леса, Павел Федорович увидел над Кобрином карусель самолетов в густых купах зенитных разрывов. Противник бомбил место прежнего расположения штаба армии и армейских складов. Город горел.
  После этого поступили шифровки о попытках захвата немцами мостов через Буг. Для захвата железнодорожных мостов использовались бронепоезда, которые удалось взорвать вместе с мостами. Автодорожные мосты немцы попытались захватить внезапной атакой пехотных подразделений, которая была везде отбита с большими для них потерями. Артподготовка была интенсивной, но короткой. Всего 30 минут.
  После 5 часов поступили донесения передовых гарнизонов об атаке мостов крупными силами танков. Мосты один за другим были взорваны вместе с танками. На всем протяжении границы противник приступил к форсированию реки. Узел связи штаба армии устойчиво принимал передачи корпусных и дивизионных радиостанций, а также и ближайших полковых. По заведенному Серпилиным порядку, каждый штаб обязан был обобщать сообщения нижестоящих штабов и регулярно передавать донесения вышестоящему штабу.
  Зона ответственности армии простиралась от Бреста на юг на 65 км по прямой до Томашовки в верховьях Припяти, и на север- запад на 70 км до Семятыче, без учета многочисленных излучин реки. В первой линии на берегу реки размещалось 28 армейских опорных пунктов с гарнизонами от усиленного взвода до двух рот и 12 опорных пунктов погранзастав с силами от двух взводов до роты. Все дзоты в опорных пунктах имели бетонные перекрытия, и, по расчетам армейских инженеров, должны были выдержать попадания снарядов корпусных гаубиц.
  К 6 часам стало ясно, что первая атака немцев на всем протяжении границы отбита. Лишь небольшие подразделения противника сумели закрепиться на нашем берегу в промежутках между опорными пунктами, но, прижатые фланговым огнем, не имели возможности продвигаться вглубь нашей территории. Попытки немцев наводить паромные переправы были пресечены минометным огнем из опорных пунктов.
  После 6 часов противник в разное время на разных участках начал повторную артподготовку. Видимо, каждая дивизия проводила артподготовку на своем участке самостоятельно. Под прикрытием артобстрела немцы вывели на западный берег реки танки и самоходные орудия. Одновременно с форсированием реки пехотой, танки и самоходки начали артиллерийскую дуэль с приданными пушками опорных пунктов. Каждый наш ротный опорный пункт имел на усилении батарею ПТО и батарею ротных минометов. А двухротный пункт - еще и 1 дивизионное орудие и два 107-мм миномета. Взводный опорный пункт имел приданное орудие ПТО и два ротных миномета. Все орудия в опорных пунктах первой линии размещались в дзотах.
  Около семи часов поступили первые сообщения о захвате немцами опорных пунктов. При массированной поддержке танков с западного берега противник занял взводные опорные пункты Ольха, Страдечи на левом фланге армии и взводные пункты Ставы и Чижевичи на правом фланге. На большой штабной карте появились синие пятна плацдармов противника на нашем берегу. Немцы начали наводить паромные переправы и понтонные мосты на захваченные плацдармы. Все шло по плану.
  Серпилин намеренно разместил на первой линии только опорные пункты уровня не выше роты. Двухротных пунктов было всего два на левом фланге и ни одного на правом. Даже во внешних фортах брестской крепости размещались только усиленные роты или полуроты. Командарм уперся и сумел отстоять свою позицию перед штабом фронта, который требовал разместить на границе опорные пункты батальонного и двухротного уровня.
  Немцы имели полную возможность, несмотря на все возможные меры маскировки, заранее разведать расположение пограничных опорных пунктов и сосредоточить против них тяжелую артиллерию, массированный удар которой, полевые укрепления все равно бы не выдержали. В итоге задержка продвижения противника возросла бы не намного, а потери личного состава гарнизонов выросли бы многократно.
  Серпилин был доволен. Полевые укрепления в опорных пунктах не впечатлили немецкое командование. По донесениям гарнизонов, артиллерия тяжелых калибров в артподготовке не участвовала. Даже форты брестской крепости обстреливала только дивизионная и корпусная артиллерия.
  Особенно порадовало командарма использование противником больших масс танков у Коденя.
   Приграничный участок нашей территории от Знаменки до Прилук, в центре которого, напротив польского Коденя, находилось местечко Страдечи, представлял собой классическое дефиле. Параллельно Бугу, на расстоянии от 1 до 3 км от него, протекала небольшая речка Слановка, на восточном берегу которой протянулся заболоченный лес. Между болотистыми поймами Буга и речушки, по относительно сухой, пологой и безлесной гриве шириной 0,5-1 км, параллельно границе проходили железная и автомобильная дороги от Томашовки на Брест. Длина этого дефиле составляла 13 км. Именно в этом месте штаб армии подготовил для немцев западню.
  Северный выход из дефиле шириной всего полкилометра у селения Прилуки прикрыли двухротным опорным пунктом. Более широкий южный выход у Знаменки прикрыли ротным опорным пунктом пограничников и двухротным армейский пунктом.
  За болотом в лесу у обоих выходов из дефиле расположили по две батареи тяжелых дивизионных 120-мм минометов, задачей которых было поддерживать в обороне опорные пункты. Корректировщики минометных батарей размещались непосредственно за опорными пунктами.
  На удалении 5-10 км от границы под пологом густых лесов разместили два дивизионных и два корпусных артполка в полном составе. Батареи размещались вдоль лесной грунтовой дороги Медно - Прилуки, а также по опушкам лесных массивов восточнее Медно и Прилук. Каждой батарее заранее подготовили для отхода на восток лесные дороги, не просматриваемые с воздуха. Корректировщики батарей в составе разведгрупп еще с вечера заняли позиции в болотах за дефиле. Всю территорию дефиле артиллеристы заранее пристреляли.
  И в эту ловушку немцы ухнули двумя ногами сразу. В 08-10 командарм выехал на КП 61-й сд, чтобы лично руководить достойной встречей "долгожданных гостей". Автоколонна командарма в составе трех бронеавтомобилей БА-10, двух "эмок", двух грузовиков с автоматчиками и одного грузовика с крупнокалиберным зенитным пулеметом двинулась лесными дорогами на Малориту, а затем на Бродятин. Комдив 61-й полковник Миронов, встретив прибывшего командарма, доложил, что противник навел на плацдарме 3 понтонных моста и четыре паромные переправы и непрерывно переправляет в большом количестве танки, артиллерию и грузовики с пехотой. Подразделения противника силой до двух батальонов пехоты при поддержке танков попытались вырваться из дефиле с южного и северного краев, но были отбиты огнем артиллерии опорных пунктов.
  В 09-40 немцы начали уже в третий раз массированный обстрел опорных пунктов. Одновременно батальон мотопехоты с танками попытался обойти опорный пункт и форсировать болото юго-восточнее Прилук, но благополучно застрял, после чего начал вытаскивать танки и автомашины из трясины.* Одной из разведгрупп 61-й дивизии удалось прихватить в болоте зазевавшегося немца, который был экстренно допрошен. Из расшифрованного сообщения разведгруппы следовало, что на плацдарм переправляются, ни много ни мало, как 3-я и 4-я танковые дивизии 24 моторизованного корпуса и 10-я моторизованная дивизия этого же корпуса!
  Серпилин накануне долго колебался и обсуждал с командиром 14-й смешанной авиадивизии полковником Бобровым, стоит ли в первый же день боевых действий использовать штурмовиков, или поберечь их на "черный" день. Бобров доказывал, что штурмовики сумеют, поднявшись с близко расположенных площадок нанести короткий удар, затем сразу же нырнуть на другие запасные площадки, прежде чем немцы сумеют подтянуть свои истребители. От небольшого количества вражеских истребителей, которые могут случайно оказаться поблизости, штурмовиков прикроют собственные истребители штурмовых полков. Бобров напирал на необходимость приобретения штурмовыми полками реального боевого опыта. Окончательного решения о применении штурмовиков принято не было. Тем не менее, штурмовики сидели на передовых площадках и ждали команды.
  Получив донесение разведгруппы, Серпилин больше не колебался. Упускать возможность "общипать" целый танковый корпус немцев было бы непростительной ошибкой. Бобров получил команду готовить своих "орлов" к взлету.
  С 10-00 до 10-40 опорные пункты у Прилук и Знаменки отразили еще один штурм, подбив до 30 танков противника и уничтожив более двух батальонов пехоты. Командиры опорных пунктов доложили о больших потерях в живой силе и артиллерии. Полковник Миронов предложил отвести остатки гарнизонов, учитывая, что все дороги в тылу гарнизонов плотно заминированы. Серпилину пришлось возразить: гарнизоны должны удерживать позиции как можно дольше. Чем больше живой силы и техники немцы успеют переправить на плацдарм, тем эффективней будет тщательно подготовленный удар. Как ни хотелось командарму сохранить бойцов, уже 6 часов отбивающих под непрерывным артобстрелом массированные атаки противника, от них требовалось держаться. Серпилин разрешил Миронову при отражении следующей атаки использовать четыре батареи 122-мм гаубиц.
  Над расположенным на опушке леса КП дивизии, близлежащим местечком Бродятин и окрестными лесами кружили два немецких корректировщика, пытавшихся обнаружить расположение минометных батарей, поддерживающих огнем опорные пункты. Однако, обнаружить расположенные под пологом деревьев и стреляющие в подготовленные зазоры между кронами минометы, было практически невозможно. А вот залпы гаубиц они вполне могли засечь. Пришлось напомнить Миронову, что в дивизии есть зенитная артиллерия, и пора бы ей заняться делом. Батареи 37-мм зенитных автоматов, прикрывающие артполки, открыли беглый огонь и вскоре загнали корректировщиков на высоту более 6 км.
  В 11-00 начался уже четвертый массированный обстрел опорных пунктов, продолжавшийся 40 минут. Было ясно, что боеспособность гарнизонов исчерпана, и на этот раз немцы захватят истерзанные позиции.
  По атакующим танкам и пехоте ударили тяжелые минометы и гаубицы. Несмотря на большие потери, немцам удалось захватить опорный пункт в Прилуках. Пройдя через Прилуки вдоль шоссейной и железной дорог, за околицей танки попали на минное поле. Три машины подорвались. Остальные встали.
  Опорный пункт пограничников в Знаменке тоже пал. Однако, двухротный пункт с южной стороны села еще держался. Серпилин засек время - 11-56. Через 20 минут немцы разминируют минное поле и вырвутся с плацдарма. Ждать больше было нельзя. Боброву пошла команда поднимать штурмовиков.
  К этому времени, по донесениям наблюдателей, на плацдарме уже сосредоточилось до 400 танков, 100 бронемашин, более 300 артиллерийских орудий, 3000 автомобилей, до 30 000 живой силы противника. С опушки леса у Бродятина, где размещался КП 61-й дивизии, Серпилин увидел, как сначала в сторону Коденя пролетели две эскадрильи истребителей И-153, которые должны были очистить небо от случайных истребителей противника. Затем пролетела эскадрилья штурмовиков под прикрытием восьмерки истребителей, взлетевших с площадки восточнее Бродятина. Другие эскадрильи взлетали с площадок у Масевичей, у Дубично и у Лешницы. Их пролет от Бродятина не просматривался.
  Серпилин знал, что время взлета и выхода на плацдарм у Боброва рассчитано по секундам. Штурмовики должны были пройти вдоль плацдарма от Прилук до Знаменки и вывалить на немцев весь свой груз - всего 16 тонн бомб и реактивных снарядов. Заместитель Боброва, присутствующий на КП пояснил, что обратным ходом штурмовики должны проштурмовать из пулеметов западный берег Буга, где на подступах к переправам скопилось большое количество автомобилей и живой силы. Через три минуты после прохождения штурмовиков послышался отдаленный грохот - разрывы пятидесятикилограммовых бомб были слышны даже на КП дивизии.
  Серпилин приказал присутствующему заместителю комкора по артиллерии открыть огонь. Спустя две минуты донесся раскатистый артиллерийский залп. Стоящие в лесу в 5 км от КП вблизи деревни Медно дивизионные гаубицы вступили в бой. Спустя 3 минуты над КП прошли обратно штурмовики, вроде бы в полном составе.
   Четыре полнокровных артиллерийских полка приступили к боевой работе. 72 дивизионные трехдюймовки выпускали по 15 шестикилограммовых снарядов в минуту, 96 дивизионных гаубиц калибра 122 мм выбрасывали в минуту по 6 22-килограммовых снарядов, 24 корпусных гаубицы калибра 152 мм выдавали по 4 40-килограмовых снаряда в минуту, 60 тяжелых 120-мм минометов - по 15 16-килограмовых мин. И все это "богатство" градом сыпалось на головы немцам. Причем стрельба велась не по площадям, а по конкретным скоплениям танков, грузовиков и артиллерии, указанных корректировщиками. Артиллерийская канонада не прекращалась 20 минут. Всего артиллеристы должны были выпустить по немцам 520 тонн снарядов и мин.
  Загнанные на большую высоту немецкие самолеты-разведчики не смогли обнаружить расположение батарей. Тем не менее, немецкая артиллерия открыла ожесточенный огонь наобум по опушкам лесов, пытаясь подавить наши батареи, впрочем, без особого успеха. К концу артобстрела появились в большом количестве немецкие пикировщики, горячо встреченные зенитчиками, и вывалили бомбы на леса без всякого адреса.
  Убедившись, что артиллерийские командиры, присутствующие на КП, взялись за организацию отвода батарей с огневых позиций, командарм попрощался со штабными командирами и в 12-40 отбыл на армейский КП. Операция "прием гостей Љ 1" завершилась, как и задумывалось. Наблюдатели в болотах взялись за подсчет причиненных противнику потерь.
  По дороге командарм завернул на КП Коротеева у Малориты. Он хотел оценить работу штаба корпуса в боевой обстановке, ведь корпус был свежеразвернутым, и большинство штабных командиров были призваны из запаса. Поздоровавшись с Коротеевым и его заместителями, Серпилин сразу прошел в блиндаж оперативного отдела. На большой, разложенной на столе, карте была нанесена оперативная обстановка. К удовольствию командарма, нанесенная обстановка соответствовала такой же карте, оставшейся на КП 61-й дивизии. Штаб корпуса успевал дешифровывать поступающие донесения, и наносить на карту последние изменения обстановки. Вся полоса вдоль реки Буг уже приобрела синий цвет немцев. Держались только опорный пункт у Знаменки и форты "5" и "З". Само собой, держалась крепость.
  Коротеев доложил, что все идет по плану. Все лесные дороги, ведущие от границы вглубь нашей территории, полностью перекрыты заминированными засеками. А других дорог в полосе корпуса почти нет, за исключением дорог, проходящих под боком у крепости. А эти дороги надежно простреливаются артиллерией и минометами из крепости.
  Немцы попытались таранить лесные засеки тяжелыми танками. Машины, естественно, подорвались. Теперь немцы пытаются разминировать завалы. Наши снайперы, размещенные, по опыту финской войны, на деревьях, отстреливают саперов.
  Многие гарнизоны опорных пунктов и специально направленные разведгруппы успели захватить пленных. Результаты допросов пленных уже были видны на карте. На синей полосе стояли многочисленные обозначения частей и соединений. Против дивизии Миронова действуют 2 танковых, одна моторизованная, одна кавалерийская и одна пехотная дивизия. Все они входят в 24 моторизованный корпус немцев. На правом фланге между Прилуками и Брестом против 117-й дивизии Тимакова действует 34 пехотная дивизия. Непосредственно Брест атакует 45 пехотная дивизия. Обе дивизии входят в 12 армейский корпус. Все отмеченные соединения противника входят во 2 танковую группу.
  Серпилин приказал Коротееву обеспечить отход в тыл гарнизона опорного пункта у Знаменки. Гарнизон свою задачу полностью выполнил.
  - Всех, кто выйдет, представьте к наградам по максимуму. Форты крепости пусть пока держатся. - С этим командарм отбыл в штаб армии.
  По дороге, в густом заболоченном лесу перед местечком Черняны передовая бронемашина подорвалась на мине. Автоколонна сразу же была обстреляна из леса пулеметчиками и забросана гранатами. Ответным огнем нападавшие были рассеяны. На месте нападения обнаружены шесть трупов в красноармейской форме и с поддельными документами. Пленных взять не удалось, так как противник быстро отступил в болото, унося с собой раненых. Павлу Федоровичу пришлось вспомнить молодость и пострелять из автомата, укрывшись в кювете. Потеряли одну бронемашину, один грузовик, шестерых убитыми и девять человек ранеными.
  Надо будет издать приказ о минимальном штате охраны при передвижениях старшего комсостава, - сделал себе зарубку на память командарм.
  К 14-20 Серпилин прибыл на свой КП. Выслушав краткий доклад Дерюгина, пошел пообедать. С ночи маковой росинки во рту не держал. Перекусив, сразу пошел в блиндаж оперативного отдела. Его интересовало положение на правом фланге армии. Начальник оперативного отдела подполковник Медведев подробно доложил обстановку.
  Характер местности севернее Бреста принципиально отличался от той, что располагалась в полосе корпуса Коротеева. Если у Коротеева практически вся местность была покрыта лесами и болотами, то южнее почти вся местность была танкодоступной. Исключение составляли крупный лесной массив между Семятыче и Высокое, а также несколько заболоченных участков в поймах Западного Буга и довольно крупной реки Лесной, протекавшей восточнее.
  Поэтому, оборона 61 стрелкового корпуса была построена из максимально возможного количества малых опорных пунктов уровня взвод - полурота. Прикрывались все мосты даже через малые речки, все более-менее крупные населенные пункты и все перекрестки дорог с твердым покрытием.
  Что интересно, река Лесная и ее притоки текли навстречу Западному Бугу, то есть с северо-запада на юг. В 10 км севернее Бреста Лесная образовывала обширную излучину, обращенную выпуклостью на восток, затем круто поворачивала на запад и впадала в Буг. Немецкие войска, форсировавшие З. Буг севернее Бреста, неминуемо попадали в "мешок", образованный излучиной Лесной. Южная сторона "мешка" надежно защищалась внешними фортами "1", "Б" и "В", располагавшимися за рекой Лесная. Севернее излучины западный берег Лесной был сильно заболочен и непреодолим для танков и всех видов транспортных средств. В этом месте Серпилин со штабом 61-го корпуса подготовил "ловушку Љ2".
  К 15 часам весь восточный берег Буга севернее Бреста уже был захвачен немцами. Продолжали сражаться только опорные ротные пункты пограничников у Костарей, у Мощон, и внешние форты крепости "1" и "А".
  Оперативная обстановка на правом фланге тоже прояснилась. Захваченные после первого, успешно отбитого штурма, пленные показали, что против 144 дивизии на правом фланге корпуса действовали 252, 134 и 131 пехотные дивизии 43 армейского корпуса немцев. Ближе к Бресту против нашей 110 дивизии наступали 29 моторизованная, 167 пехотная и 18 танковая дивизии 47 моторизованного корпуса.
  Немцы навели понтонные и паромные переправы через Буг и бросили в наступление моторизованные передовые отряды, как правило, в составе усиленного батальона. К 11-12 часам передовые отряды уперлись в опорные пункты второй линии и попытались сходу захватить их. Попытка повсеместно закончилась неудачей, передовые отряды понесли тяжелые потери. Сейчас передовые отряды пытаются обходить опорные пункты и продвигаться дальше. Немцы подтягивают к опорным пунктам артиллерию.
  На наиболее интересовавшем Серпилина участке фронта обстановка складывалась следующим образом:
  37 пехотная дивизия форсировала Буг между фортом "А" и устьем Лесной и попыталась продвигаться на восток, но уперлась в форты "Б" и "В" и там застряла. Два автомобильных и железнодорожный мосты через Лесную у Клейников уже взорваны.
  18 танковая дивизия на участке от устья Лесной до Чижевичей подавила наши пограничные опорные пункты, навела переправы и продвинулась на 10 км до железной дороги Брест - Высокое. С севера продвижение дивизии ограничивает канал Лесная - Буг. Мосты через канал у Мотыкал и Раковиц взорваны. Три взводных опорных пункта у железной дороги пока сдерживают атаки дивизии. В полосе 18 танковой дивизии немцы привлекли к ударам по опорным пунктам пикирующие бомбардировщики.
  167 пехотная дивизия форсировала Буг на участке Костари - Чижевичи и продвинулась на 8 км до линии Сычи - Щитники - Яцковичи, где ведет бой с опорными пунктами.
  29 моторизованная дивизия подавила опорные пункты и навела переправы на участке Костари - Немирув. Передовые отряды продвинулись на 6 - 8 км уперлись в речку Гульва на участке Волчин - Ставы, прикрытом тремя опорными пунктами.
  Серпилин решил облегчить немцам жизнь и приказал отвести гарнизоны опорных пунктов перед фронтом 18 танковой дивизии. А то, не дай бог, немцы еще завязнут перед опорными пунктами и не успеют до темноты втянуться в заготовленный "мешок".
  На десятикилометровом участке восточного берега излучины Лесной были развернуты 3 двухвзводных и два ротных опорных пункта. Южную сторону "мешка" надежно прикрывали форты "Б", "В", и "Г", в каждом из которых размещалось по полуроте. Севернее немцы продвинуться никак не могли - мешали болота.
  В небольшом лесном массиве в двух километрах восточнее излучины Лесной заняли позиции батареи тяжелых минометов двух дивизионных артполков. Еще в двух километрах восточнее, по опушкам более крупного леса размещались артиллерийские и гаубичные батареи двух дивизионных и одного корпусного артполков. Артиллерийские корректировщики сидели в опорных пунктах по восточному берегу Лесной.
  Командарм приказал подготовить свой конвой и выехал на КП 110-й дивизии в лесной массив у местечка Черни. Поскольку ехать надо было по шоссе Брест - Минск, по открытой местности, в состав конвоя включили еще грузовик ЗИС-6 с зенитной ПТБ-23 в кузове. Сам Серпилин поехал в броневике БА-20 вместо "эмки". Предосторожности оказались не лишними. По дороге конвой попытались атаковать истребители Ме-110, пулеметным огнем были ранены два автоматчика, один убит. Ехать приходилось медленно, по обочине. Конвой с трудом расчищал дорогу от беженцев, сплошным потоком, во всю ширину шоссе шедших от Бреста.
  Серпилин с удовлетворением отметил малое количество автомобилей в потоке беженцев. Комендатура Бреста сработала оперативно и успела мобилизовать все автомобили, подлежащие мобилизации. На несколько минут останавливались у каждого из семи опорных пунктов, прикрывавших все мосты на трассе. Боевой дух и боеготовность гарнизонов порадовали командарма.
  Тем не менее, к 18-40 удалось добраться до КП Захарьина. Комдив сразу же доложил по карте последние изменения обстановки. После отвода гарнизонов второй линии опорных пунктов, передовые отряды 18 танковой дивизии беспрепятственно продвинулись в излучине до берега Лесной и попытались сходу форсировать реку, но были отбиты с большими потерями. Колонны главных сил дивизии пересекают железную дорогу у Мотыкал. Наши оставшиеся в лесном массиве разведгруппы докладывают, что артиллерия 18 дивизии, и, по-видимому, корпусная артиллерия занимают позиции перед железной дорогой. 37 пехотная дивизия, упершись во внешние форты крепости, решила обойти их слева, восстановила взорванный мост через Лесную у Клейников и тоже лезет в "мешок".
  По плану, нужно было удержать немцев в излучине до 22 часов. Потом планировалось нанести артиллерийский удар и затем, в ночной темноте, отвести артиллерию в тыл. Наносить удар раньше было нецелесообразно, так как расположенные в сравнительно небольших лесных массивах артполки могли понести серьезные потери от авиаударов противника. Отводить полки в светлое время при полном господстве немецкой авиации в воздухе означало сразу же потерять их. Именно поэтому Серпилин и прибыл лично на КП дивизии.
  В 19-40 над нашими позициями появились два самолета корректировщика, за характерный двухкилевой корпус позднее получивших в войсках прозвище "рама". Зенитчики открыли плотный огонь и загнали их на большую высоту.
  К 20-15 противник развернул перед железной дорогой до 120 дивизионных и корпусных орудий и начал массированный обстрел наших опорных пунктов. Основные силы 18 танковой и 37 пехотной дивизий уже выходили на берег Лесной в излучине.
   Во время артподготовки на берег реки выдвинулись до 30 тяжелых танков Т-4. После 20-минутного артобстрела пехота приступила к форсированию реки. Танки вступили в артиллерийскую дуэль с противотанковой артиллерией в дзотах. Уцелевшие пулеметы и минометы опорных пунктов открыли огонь по пехоте.
  Серпилин разрешил Захарьину использовать батареи дивизионных минометов артполков для отражения атаки. 30 минометов открыли огонь по танкам, а 30 - по переправившейся на восточный берег пехоте. 16-килограммовая осколочно-фугасная мина при прямом попадании вполне могла пробить не слишком толстую верхнюю броню танков. После того, как четыре танка загорелись, остальные отошли на исходные позиции. Атака пехоты под массированным огнем тоже захлебнулась.
  Тут же появились в большом количестве немецкие пикирующие бомбардировщики и попытались нанести удар по небольшому лесу, где скрывались минометные батареи. Расчеты зенитных пулеметов ДШК, входящих в штаты минометных батарей и скорострельные зенитки сбили два бомбардировщика и помещали остальным прицельно сбросить бомбы, хотя, немцы и так бомбили лес наугад.
  Убедившись, что все идет, как задумано, Серпилин приказал Захарьину завершить операцию "прием гостей Љ2" по намеченному плану, и в 20-45 выехал из дивизии на свой КП.
  К его приезду оперативный отдел как раз закончил подготовку боевого донесения в штаб фронта за 22 число.
  Закончив во второй раз чтение донесения, командарм вызвал полковника Дерюгина и сказал:
  - Больше ничего исправлять не будем. Отправляйте донесение как есть.
  
  
  
  Примечание 1. В нашей реальности, после захвата моста у Коденя и взятия Страдичей 3-й танковой дивизией, командир дивизии генерал-лейтенант В. Модель, направил передовой отряд этой дивизии в составе 394-го моторизованного полка с приданными артиллерией и штурмовыми орудиями в сторону Бреста. Вместо того, чтобы наступать по хорошему шоссе Домачево - Брест, передовой отряд двинулся на северо-восток прямиком в болото, где и завяз благополучно до 16 часов. И это несмотря на то, что болота были обозначены на всех картах!
  Этот эпизод, по мнению автора, свидетельствует о том, что Вермахт вовсе не был такой уж идеально отлаженной военной машиной. Немцы тоже делали массу глупостей. И только на фоне абсолютно бездарного руководства РККА немецкое командование выглядело таким уж блестящим. В разрабатываемой альтернативной реальности командование РККА не дает возможности немцам блистать на черном фоне.
  
  
  
   От автора.
  
  Как это ни странно, но боевые действия в полосе армии Серпилина 22 июня развивались в соответствии с планами обеих противоборствующих сторон.
  2-я танковая группа Гудериана прорвала полосу пограничных укреплений, захватила всю приграничную полосу, за исключением брестской крепости и ее фортов, продвинулась вглубь от 6 км на южном фланге, и до 15 км на северном фланге у Семятыче. Не удалось захватить целым ни одного моста через пограничную реку Западный Буг. Но, по большому счету, рассчитывать на захват мостов целехонькими, было чистой воды самонадеянностью. Дивизии танковой группы понесли неожиданно большие потери при форсировании Буга, и, особенно, при атаке передовыми отрядами опорных пунктов второй линии.
  Сильно пострадали три танковые дивизии и две механизированные, составлявшие основную ударную силу танковой группы. Массированный артиллерийский удар по находившимся в походных порядках дивизиям, тщательно подготовленный и грамотно исполненный командованием 4-й армии, привел к большим потерям в автотранспорте, живой силе, танках и артиллерии.
  Всего за первый день боевых действий 2-я танковая группа потеряла, согласно донесению 4-ой армии за 22 июня, 43 тыс. человек убитыми и ранеными, 4 тыс. автомобилей, 220 танков, 350 артиллерийских орудий.
  Позднее, из захваченных архивов 2 танковой группы было установлено, что фактические потери немцев составили 6 532 человека убитыми, 19 678 ранеными. Было уничтожено 2 124 автомобиля, 192 артиллерийских орудия, подбито 135 танков, из них 49 не подлежало восстановлению.
  4-я армия не оставила противнику целым ни одного моста, вынудила немцев наступать в боевых порядках и штурмовать согласно уставам каждый опорный пункт, не позволила танковым группировкам вырваться на оперативный простор, нанесла противнику серьезные потери.
  Армия Серпилина потеряла за день убитыми и пропавшими без вести 4 367 человек, раненными 2 564 человека. Из гарнизонов пограничных опорных пунктов уцелели только раненые бойцы, эвакуированные после отбитого первого штурма.
  
  9.7. Серпилин. Из мемуаров.
  
  В ночь на 28 июня моей главной заботой было обеспечение прорыва из брестской крепости 44 стрелкового полка. Майор Гаврилов и подполковник Иваницкий с избытком оправдали мои ожидания. Я надеялся, что они смогут продержаться хотя бы четыре дня, а они продержались все шесть. Они полностью выполнили возложенную на них задачу блокирования перевозок в брестском транспортном узле, и сверх того, оттянули с фронта две пехотных и одну танковую дивизию.
  Совершенно неожиданно для меня, эта операция, помимо оперативно-тактического значения, приобрела и еще и общественно-политическое. Уже 24 числа в вечерней сводке Совинформбюро гарнизон крепости был впервые упомянут. К этому времени крепость оставалась единственной точкой от Карпат до Балтики, где наши войска удерживали госграницу. 25 июня в штабе армии объявилось с полдюжины корреспондентов центральных и республиканских газет, а также радио, которые горели желанием получить информацию о действиях гарнизона. На следующий день в газетах вышли публикации об обороне крепости. Мысленно усмехаясь, я прочитал о героях Бреста, которые одним выстрелом убивали по взводу фашистов и чуть ли не шапками сбивали немецкие бомбардировщики. Знать бы наперед, надо было бы, оставить в крепости пару корреспондентов, тогда, глядишь, они и написали бы что-нибудь путное. За первую неделю войны в газетах мне попался только один толковый материал о боевых действиях - очерк К. Симонова в "Красной звезде" о действиях взводного гарнизона где-то в Прибалтике.
  Тем не менее, учитывая широкую известность обороны крепости, стало политически важным обеспечить успешный прорыв гарнизона. Мне следовало бы с самого начала усилить разведбат, обеспечивающий прорыв гарнизона, ротой минометчиков и ротой ПТО. Как говорится, задним умом мы все крепки. 27 июня утром я обратился в штаб фронта с просьбой передать нам, для обеспечения прорыва, полк ночных бомбардировщиков.
  Понимая ситуацию, командующий фронтом направил в мое распоряжение даже два полка легких ночных бомбардировщиков, вооруженных самолетами Р-5*. Днем мы приняли эти полки на передовых площадках штурмовых авиаполков дивизии Боброва, и поручили их обеспечение батальонам аэродромного обслуживания наших авиаполков. Командирам ночных бомбардировщиков я лично приказал всеми наличными силами всю ночь патрулировать окрестности Бреста и бомбить все немецкие артиллерийские батареи, которые ночью проявят активность. Позднее выяснилось, что летчики-ночники засекли и атаковали более 50 артиллерийских батарей, которые пытались противодействовать прорыву. Бомбардировщики патрулировали вокруг Бреста на высоте 2000 метров. Обнаружив по хорошо заметным ночью вспышкам выстрелов артиллерийские батареи, летчики переводили моторы на холостой ход, и бесшумно планировали на цели. Прицельное бомбометание пятидесятикилограммовыми бомбами проводилось с высоты порядка 100 метров. Прикрывавшие батареи зенитчики не имели прожекторов, поэтому летчики-ночники потеряли всего два самолета, уничтожив, по их отчетам, 90 артиллерийских орудий. Даже если поделить эту цифру на два, получалось весьма солидно! 45 тяжелых орудий - это 2 полных тяжелых артполка. Это был еще один, незапланированный результат брестской обороны. Можно было надеяться, что действия ночных бомбардировщиков существенно облегчили задачу 44 стрелкового полка.
  В 05-30 утра мне принесли расшифрованное донесение Гаврилова об успешном прорыве. Он вывел из окружения около тысячи человек. С души у меня свалился огромный камень. С Белорусским штабом партизанского движения** у меня была договоренность, что партизанские отряды, действующие в бассейне Припяти, выделят отряду Гаврилова проводников для прохода через болота и примут на своих базах тяжелых раненых.
  Вечером этого дня мне позвонил главный редактор "Красной Звезды" и попросил сообщить ему, когда отряд Гаврилова выйдет в расположение наших войск, чтобы прислать корреспондентов для подготовки публикаций. Я согласился, поставив условие, что среди корреспондентов должен быть К. Симонов.
  Новый день начался с большой удачи. Однако, неостановимый ход боевых действий уже ставил перед армией новые задачи. Накануне главные силы 47 моторизованного корпуса противника - 18 танковая и 29 моторизованная дивизии вышли к главному армейскому рубежу обороны на участке Новоселки - Трухановичи. За шесть дней немцы продвинулись на 90 км по прямой от границы вдоль шоссе Чернавчицы - Пружаны.
  26 июня передовые отряды мотокорпуса попытались войти в лесную полосу по шоссе Пружаны - Ружаны и по грунтовой дороге Трухановичи - Лысково, но натолкнулись на заминированные засеки, охраняемые опорными пунктами, и откатились назад, понеся потери.
  24 мотокорпус, который прорвал госграницу южнее Бреста, продвигался значительно медленнее, так как его коммуникации были перехвачены Брестской крепостью. Его передовые отряды продвинулись на 70 км от границы и обошли с флангов Кобрин. Главные силы 24 мотокорпуса - 4 танковая и 1 кавалерийская дивизии, вместе с 37 пехотной дивизией 12 армейского корпуса, подошли к Кобрину, на восточной окраине которого, за рекой и Днепровско-Бугским каналом, оборонялся в крепком опорном пункте усиленный батальон нашей 117 стрелковой дивизии. Штаб армии 25 июня перебазировался из Кобрина в Ивацевичи.
  На левом фланге армии немецкая 267 пехотная дивизия застряла в припятских лесах и топталась перед Малоритой, пройдя от границы всего 30 км. В Малорите еще держался двухротный опорный пункт 61 стрелковой дивизии.
  Немецкие 45 и 34 пехотные и 3 танковая дивизии, все еще, осаждали опустевшую Брестскую крепость. Судя по донесениям Гаврилова, они понесли большие потери и нуждались в пополнении.
  На правом фланге 43 армейский корпус продвинулся на 80 км, захватил Каменец, и вышел на рубеж рек Левая Лесная и Правая Лесная перед Беловежской Пущей.
  Как я уже писал, правый фланг главного армейского рубежа проходил по широкой лесисто - болотистой полосе. С помощью мобилизованного местного населения в лесах нами были устроены три сплошные линии засек шириной по 50 метров каждая. Кроме того, каждая дорога, проходящая через лесную полосу, через каждый километр перекрывалась засеками длиной 4 км и шириной по 100 метров. Все засеки минировались. За каждой засекой на дороге размещался взводный опорный пункт. В 3 - 4 км за опорным пунктом в лесу оборудовались позиции для тяжелых минометов. Для размещения батареи тяжелых минометов в лесу на удалении несколько сотен метров от дороги вырубалась небольшая полянка размером примерно 10 на 15 метров. Срубленные деревья распиливались и оттаскивались лес, полянка очищалась. Установленные на ней минометы оказывались, визуально, как бы в глубокой яме, ограниченной кронами окружающих поляну деревьев, глубиной более 20 метров. Противнику обнаружить такую позицию с воздуха было практически не возможно. А обстреливать все лесные поляны подряд - глупо и малорезультативно.
  Танки и автомобили могли пересечь лесную полосу только по дорогам. Пехота с легким вооружением, конечно, могла пройти по сухим, не заболоченным участкам леса. Пехотные подразделения могли пересечь пешком лесную полосу за 1 - 2 дня, но ничего тяжелее батальонного миномета и станкового пулемета, пронести с собой через лес они не имели физической возможности.
  За полосой лесов на удалении 1 - 1,5 км от опушек мы расположили цепочку из 22 взводных опорных пунктов, расположенных на расстоянии 1,5 - 2 км друг от друга. Там, где в лесных массивах залегали труднопроходимые болота, расстояния между опорными пунктами увеличивались до 5 - 6 км.
  В небольших лесах за главным рубежом, вблизи дорог, мы разместили батареи дивизионных и корпусных артполков, заранее пристреляв все пересекающие лесную полосу дороги.
  Из восьми дивизионных разведбатов, трех рот ПТО и трех минометных рот, после начала боевых действий я сформировал 3 сводных кавалерийских отряда, которые планировал использовать в качестве армейского подвижного резерва для перехвата групп противника, которые сумеют просочиться через лес.
  110 дивизию полковника Захарьина, оборонявшую приграничную полосу севернее Бреста против 47 германского мотокорпуса, я вывел в резерв на пополнение. Последний опорный пункт дивизии в городе Каменец был оставлен нами в середине дня 25 июня. Благодаря тактическим особенностям действий наших дивизий в рассредоточенных опорных пунктах, все полковые и батальонные штабы уцелели. Большая часть тыловых подразделений тоже сохранилась.
  Вечером 23 июня, убедившись, что немцы больше не штурмуют опорные пункты без серьезной артподготовки или бомбардировки, я отдал приказ, предписывающий подразделениям, незаметно для противника, оставлять опорные пункты, в случае, если противник начинал пристрелку дивизионными или корпусными калибрами, а также после бомбежки. В самом деле, такая пристрелка показывала, что противник уже восстановил взорванные мосты и подтянул тяжелую артиллерию. Практический опыт показал, что после артподготовки наши гарнизоны несли большие потери и уже не могли отразить атаку противника. В первые два дня из гарнизонов опорных пунктов смогли отойти в тыл около 10% личного состава, в большинстве раненые. В последующие дни, после моего приказа, отошли около 50% личного состава гарнизонов, из них три четверти боеспособных бойцов и командиров. К сожалению, во многих случаях немцы плотно блокировали опорные пункты, и гарнизоны не имели возможности скрытно отступить. В этом случае, наши гарнизоны упорно оборонялись, и шли на прорыв при первом же удобном случае.
  26 июня я отвел дивизию Захарьина на переформирование за главный рубеж в лес севернее Ружан и последующие два дня укомплектовал её до штатного состава за счет фильтрации мобилизованного в зоне ответственности армии местного призывного контингента. Предпочтение отдавалось призывникам в возрасте 40 - 45 лет, имевшим боевой опыт мировой войны в составе царской армии. Мой личный опыт говорил, что эта категория новобранцев будет более устойчива в бою, чем необученная молодежь.
  В итоге, в новом составе боевых подразделений 110 дивизии оказалось 30% уже обстрелянных бойцов, которых назначили младшими командирами и номерами расчетов тяжелого стрелкового оружия, и 70% новобранцев, имевших боевой опыт прошлой войны. Большим недостатком было почти полное отсутствие в дивизии тяжелых минометов и артиллерии и некомплект легких минометов и пулеметов. Винтовки Мосина в нужном количестве удалось получить с фронтовых складов. По этой причине, я предполагал использовать подразделения 110 дивизии в качестве полевого заполнения между опорными пунктами 42 дивизии, имевшей полный комплект тяжелого вооружения.
  Аналогичным образом, 27 июня я отвел на переформирование 144 дивизию Васильева, разместив её в лесу восточнее Коссово. К 30 июня и эта дивизия тоже была доукомплектована личным составом. Захарьину я приказал подготовить дивизию к боевым действиям с 29 июня, а Васильеву - с 1 июля.
  Но, вернемся к событиям 28 июня. Прочитав подготовленное донесение в штаб фронта об успешном прорыве Гаврилова, я добавил в него просьбу к командующему фронтом оставить нам полки ночных бомбардировщиков, показавшие высокую эффективность, и подписал донесение к отправке. Затем я направился в расположение 42 дивизии, в которой сегодня должны были развиваться главные события. Штаб дивизии размещался в лесу восточнее Порозово. Поздоровавшись с комдивом полковником Чичкановым и штабными командирами, я первым делом изучил оперативную карту. Части 18 танковой и 29 моторизованной дивизий противника были отображены на ней полностью.
  Разведгруппы с радиостанциями, выделяемые из состава оставшихся в дивизиях полковых разведывательных рот, при отходе наших частей оставались на занимаемой противником территории в лесных массивах. Они занимали позиции, удобные для наблюдения за дорогами, и обеспечивали штаб дивизии информацией о передвижениях немецких войсковых колонн. По ночам, в удобном случае, разведгруппы брали "языков" и передавали нам полученные от пленных сведения.
  В 07-00 немецкая дивизионная артиллерия провела пристрелку, и затем начала артподготовку по нашим опорным пунктам, перекрывавшим дороги при входе в лесную полосу. Выполняя мой приказ, гарнизоны опорных пунктов у Новоселок и Трухановичей после первых пристрелочных залпов скрытно отошли в лес. После короткого, но интенсивного артобстрела, каждый опорный пункт был атакован батальоном пехоты при поддержке танков. Атакующие были накрыты плотным огнем тяжелых минометов, понесли большие потери, но упорно продвигались вперед и захватили опорные пункты.
   Затем колонны противника втянулись в лес по булыжной дороге у Новоселок и по грунтовой у Трухановичей. Обе дороги проходили по насыпям через заболоченный лес. После подрыва передовых танков на минах, колонны вынуждены были остановиться, и, по наводке засевших в болотах корректировщиков, их снова обстреляли наши тяжелые минометы. Немногие уцелевшие танки и пехота противника отошли на исходные позиции. Через 40 минут появились пикирующие бомбардировщики и нанесли удар по лесу вдоль дорог. Практически бесполезная трата боеприпасов, учитывая площадь лесного массива и полнейшую невозможность обнаружить с воздуха позиции наших минометов. Хотя, возможно, часть заложенных мин сдетонировала от разрывов авиабомб. Я сразу же дал приказ саперам обновлять минные поля на дорогах после артобстрелов и бомбежек.
  В 10-10 артиллерия противника произвела короткий огневой налет по дорогам, затем вперед выдвинулись саперы под охраной пехотинцев, которые были обстреляны нашими снайперами, засевшими в болотах. Тем не менее, в 11 часов немецкие саперы, видимо, доложили о разминировании, и пополненные колонны пехоты и танков снова пошли вперед. Одновременно артиллерия противника открыла огонь по площадям. Дождавшись, когда немецкие танки дойдут до нужных точек, наши наблюдатели привели в действие мощные радиоуправляемые фугасы. Позднее наблюдатели сообщали, что от подрыва фугасов многотонные танки отлетали на десятки метров. Особенно эффектно были подорваны фугасы на булыжной дороге. Гранитные булыжники размером от крупного яблока до кирпича с огромной скоростью разлетались на сотни метров, производя опустошения среди пехотинцев. Затем по колоннам снова ударили минометы. Разгром колонн был полным.
  Немецкое командование сделало правильный вывод, что без подавления минометов продвижение вперед не возможно. После 13 часов наши наблюдатели на опушках леса сообщили, что 8 отрядов пехоты, силами до роты каждый, входят в лес по обе стороны от дорог. Очевидно, противник решил найти в лесу позиции минометов, и силами пехоты уничтожить их. Пехота противника долго искала проходы через болота. Примерно к 14 часам отряды прошли по болотам 1 км и уперлись в первую засечную линию. Попытки пролезть через засеку привели к подрывам. Ввиду нехватки противопехотных мин наши саперы ставили в засеках импровизированные мины из оборонительных гранат Ф-1. Они быстро охладили пыл немецкой пехоты. Немцы отошли от засек и вызвали огонь артиллерии. Десятиминутный сосредоточенный артобстрел проделал в засеке проходы. Двинувшаяся было по ним пехота снова попала под точный, корректируемый наблюдателями огонь минометов.
  Методика таких действий была отработана еще в первые дни войны в левофланговой дивизии Миронова. Там, в таких же болотистых лесах южнее Бреста, эта дивизия успешно противостояла двум танковым, одной кавалерийской и одной пехотной дивизии германцев. В результате, через два дня боев, противник вынужден был перебросить 3-ю и 4-ю танковые, 1-ю кавалерийскую дивизию на 25 километров левее по фронту, и провел их в обход лесной зоны через Прилуки, Бернады и Пугачево. Проходя мимо Бреста, эти дивизии попали под огонь тяжелых минометов из крепости. 267 пехотная дивизия до сих пор топталась перед Малоритой. Полковник Чичканов со своими штабными командирами провел в дивизии Миронова два дня - 23 и 24 июня, и на практике освоил специфику оборонительных действий в лесной зоне.
  Такие "развлечения" дивизия Чичканова продолжала весь день. Немцам в итоге удалось за сутки продвинуться на 3 километра и преодолеть две засечные полосы, перекрывающие дороги. В третью полосу они уперлись к концу дня. Убедившись, что все идет, как намечалось, я в 15 часов выехал обратно в штаб армии.
  В штабе мне доложили, что разведгруппы зафиксировали выдвижение колонн тяжелой артиллерии от Бреста по шоссе на Кобрин и Каменец. Упускать такой случай было нельзя. Я сразу дал команду комдиву Боброву начать авиаразведку колонн и готовить штурмовые полки к нанесению удара. Информацию о колоннах передал в штаб фронта и предложил использовать по ним фронтовую авиацию. В первые дни войны фронтовые бомбардировщики и штурмовики обычно работали по переправам и транспортным узлам противника. Но, колонны полков тяжелой артиллерии были слишком ценной добычей, чтобы упускать такую возможность.
  Думаю, немецкое командование сильно пожалело о своем опрометчивом решении перебрасывать тяжелую артиллерию днем. В 18 часов авиаразведка засекла колонны. В 19 часов по ним отработали штурмовые полки приданной авиадивизии. С 19-30 и до конца дня по колоннам отбомбились четыре бомбардировочных и три штурмовых полка фронтового подчинения. По докладам летчиков, подтвержденных нашими наблюдателями, авиация уничтожили 116 тяжелых орудий и минометов, большое количество грузовиков и тягачей. С учетом результатов ночных бомбардировщиков, было уничтожено более половины тяжелой артиллерии, стянутой противником к Бресту. К вечеру поступил приказ командующего фронтом, временно оставляющий в моем распоряжении один полк ночных бомбардировщиков. Техническое обслуживание и обеспечение вылетов возлагалось на дивизию Боброва.
  К исходу дня 24 мотокорпус немцев занял Кобрин и атаковал наш опорный пункт. 61-й дивизии Миронова я приказал ночью оставить Малориту и отойти в тыл на переформирование. Теперь немецкой 267 пд предстояло бодаться в дремучих припятских лесах со свежими гарнизонами опорных пунктов 117 сд. Сидеть там ей придется еще долго.
  На правом фланге 43 армейский корпус весь день атаковал наши опорные пункты на рубеже рек Правая Лесная и Левая Лесная перед Беловежской Пущей. Немцы захватили тактические плацдармы на восточном берегу, но не смогли навести ни одной переправы. Личный состав 4-ой армии имел все основания быть довольным итогами дня.
  
  
  Примечание 1. Многоцелевой самолет Р-5 был принят на вооружение в конце 20-х годов. Имел скорость полета 225 км/час и грузоподъемность 500 кг. К началу войны устарел. В реале в начале войны в боевых действиях не использовался. Осенью 41-го года было сформировано 27 полков ночных бомбардировщиков на самолетах Р-5 (см. (13) стр. 436).
  В реальности "Боевого 41 года" эти полки были сформированы и обучены ночным действиям еще в мирное время. Использовались с первых дней войны с большим эффектом.
  
  Примечание 2. В нашей реальности Центральный штаб партизанского движения был создан в мае 1942 г. В альтернативной реальности партизанские отряды, их базы, управляющие и обеспечивающие партизанское движение структуры были созданы до войны.
  
  
  
  
  
  
  14.1. Серпилин.
  
  В дребезжащем нутре транспортного ТБ-3 трясло немилосердно. Рев четырех моторов заглушал все. Приходилось орать во всю глотку прямо в ухо соседу, что бы тот понял, что от него требуется. От вибрации, создаваемой моторами, ныли зубы. Вдобавок, из каких-то щелей зверски дуло. Даже в шинели, которую предупрежденный летчиками генерал-лейтенант предусмотрительно надел, было холодно. На металлических лавках, расположенных вдоль стен грузового отсека разместились вновь назначенный командующий только что образованного 2-го Прибалтийского фронта герой Советского Союза генерал-лейтенант Серпилин с двумя адъютантами, ординарцем, начальником охраны при трех бойцах и начальником связи с двумя радистами. В передней части отсека громоздились ящики, коробки, чемоданы, вещмешки. Впрочем, большую часть груза составляла армейская радиостанция типа РАФ-КВ. Несмотря на то, что ему твердо обещали предоставить радиостанцию на месте, Серпилин распорядился демонтировать с автомобиля и загрузить в самолет свою армейскую радиостанцию.
  На двух других ТБ летели оперативный отдел штаба армии и сборная группа штабных работников во главе с бывшим начштаба 4-ой армии, а ныне - начальником штаба 2-го Прибалтийского фронта генерал-майором Дерюгиным. Тройка ТБ поднялась с аэродрома Калинковичи в 23-40 27 июля, как только окончательно стемнело. Днем готовились к вылету, однако подготовить и завезти на аэродром успели только первый эшелон штаба. Остальной состав штаба армии должен был вылететь 28 июля на девяти ТБ в сопровождении эскадрильи истребителей. Павел Федорович решил не ждать, пока будет готов к вылету весь штат штаба армии и приказал передовой группе вылетать ночью, благо ночью сопровождение истребителей не требовалось, а летчики военно-транспортного полка умели летать ночью не хуже, чем днем. А может и лучше, поскольку именно ночные полеты были их основным рабочим режимом.
  После выхода последних подразделений 4-ой армии за главный стратегический рубеж, все соединения армии были отведены в район Мозыря, почти к тыловому рубежу, где и расквартировались, затем принимали пополнение личным составом и вооружением. Штабы всех уровней, включая штаб армии, работали в поте лица: отчеты о боевых действиях, сводки расхода боеприпасов и имущества, сводки потерь, прием и распределение пополнения. К 23 июля, вроде бы, первоочередные дела, в основном, закончили, войска приступили к плановой боевой учебе.
  26 числа в шесть вечера Серпилина вызвал к аппарату ВЧ-связи Главком Жуков.
  - Павел Федорович, ты в курсе, какие дела творятся на Прибалтийском фронте? - спросил Главком.
  - Слышал, что немцы прорвали главный рубеж, но подробностей не знаю.
  - Дела там хреновые, чтобы не сказать больше. Вся танковая группа Гота рвется к Пярну выручать 4-ю группу. Кузнецов все прошляпил. В ставке принято решение сформировать 2-ой Прибалтийский фронт для противодействия 3-ей и 4-ой танковым группам. Хочу предложить твою кандидатуру на командующего фронтом. Ты как, согласен?
  - Раз надо - значит надо! Я готов.
  - Добро! Должен сказать тебе, что штаба фронта еще нет. Совсем нет. Принято решение формировать штаб фронта на базе штаба твоей армии. Твои корпуса передадим армиям Западного фронта и в резерв фронта. Приказ Мерецков сегодня сделает. Твой штаб должен быть на месте 28 числа и начать работать! Ни минуты терять нельзя. Ситуация предельно сложная, и с каждой минутой ухудшается. Кузнецову будет приказ передать тебе всю текущую оперативную информацию. Все соединения Прибалтийского фронта, находящиеся южнее линии прорыва Гота, плюс все соединения на тыловом рубеже в полосе Прибалтийского фронта отходят в твое подчинение. Гота надо остановить! Недостающих штабных работников для укомплектования штаба фронта по штатам тебе пришлют из управления кадров в ближайшие два - три дня. Приказ Главкомата получишь сегодня. Только переговорю с Верховным. Ясно?
  - Так точно! Только у меня просьба, товарищ Главнокомандующий. Разрешите?
  - Ну давай, попробуй!
  - На тыловом рубеже все соединения развернуты по мобилизации. Комсостав - соответствующий. Разрешите взять из моей армии некоторых командиров и штабных работников.
  - Небось своего любимца Гаврилова хочешь взять. Или еще кого?
  - Не только. Хотелось бы взять двух командиров корпусов, трех комдивов, шестерых командиров полков. И штабных работников уровня корпус - дивизия человек тридцать.
  - Однако! У тебя и запросы! Ну да ладно, так и быть, поговорю на эту тему с Верховным. На Западном фронте, я думаю, в ближайшее время будет спокойно. Так что, можешь пока готовить список командиров и штабников.
  В ноль часов с минутами Серпилина вновь вызвали к аппарату ВЧ.
  - На связи - Иванов!!!* - доложил побледневший дежурный.
  - Здравствуйте, товарищ Серпилин. - Павел Федорович сразу узнал глуховатый голос Сталина.
  - Здравия желаю, товарищ Иванов!
  - Вот, решили разделить Прибалтийский фронт на два, а то у Кузнецова запарка. До всего руки не доходят. Такую ему баню Гёпнер с Готом устроили. Сталин шутил. Значит, все не так плохо, сделал вывод Серпилин. Но, следующая фраза Сталина опровергла эту мысль.
  - Положение крайне серьезное. Вылетайте немедленно. Дорога каждая минута. Жуков уже там. Но, один он управление войсками не наладит. Нужен действующий штаб. У Вас штаб квалифицированный и с хорошим опытом. Постарайтесь как можно быстрее взять войска под контроль и наладить осмысленное управление. Сталин замолчал.
  - Постараюсь оправдать Ваше доверие, товарищ Сталин! Гудериана остановили, остановим и Гота.
  - Потому Вас и назначаем, - Серпилин, как воочию, увидел улыбку Сталина в усы. Действуйте! - Сталин отключился.
  Свежеиспеченный комфронта попытался поработать с картой предстоящего театра боевых действий и приказом главкома, в котором перечислялись соединения, передаваемые новому фронту и пункты их дислокации. Выходило плохо. В грузовом отсеке было темновато, сквозняк теребил карту, вибрация не давала наносить обстановку. Вместо прямых линий получались угловато-волнистые. А сделанные на карте надписи не читались без расшифровки. Серпилин решил пока бросить это дело. Попытался соснуть. Даже это простое дело получалось плохо. Мешали вибрация и грохот двигателей.
  Вспомнился прием у Сталина 18 июля после вручения наград личному составу армии. Верховный лично вручал геройские звезды, ордена Ленина и ордена Боевого Красного знамени. Всего награждалось 33 человека. Кроме Серпилина, "Героя СССР" получил сержант Бешанов, подбивший за один день в бою у Пинска три танка из своей бронебойки.
  Десятью днями раньше, 8 июля, Сталин уже вручал награды отличившимся бойцам и командирам гарнизона Брестской крепости. Тогда "Героя" получили Гаврилов и
  старший лейтенант - артиллерист Переслегин, добровольно оставшийся в крепости руководить артиллерийской поддержкой прорыва.
  Награды меньшего статуса вручали прямо в войсках командиры корпусов и дивизий. Всего в армии наградили по итогам боев в предполье 1128 человек, в том числе 56 человек награждал лично Верховный Главнокомандующий, что еще выше поднимало престиж наград. Гаврилову, помимо "Звезды", досрочно присвоили звание полковника. Среди награжденных было много раненых бойцов и командиров, оставленных в крепости, а также награжденных посмертно. Подписывая представления на оставшихся в крепости, Павел Федорович сильно сомневался, что их утвердят. Все-таки, эти люди остались в крепости и попали в плен. До того, Серпилин со Сталиным встречался лишь один раз в жизни в далеком 1919 году на фронте под Царицыным. А в лагере, лично знавшие вождя зэки рассказывали о вожде много всякого, и в основном нехорошего.
  Вопреки ожиданиям, все представления утвердили. Более того, на приеме после награждения Сталин порадовал, сказав, что по данным международного Красного Креста, Переслегин жив, и он надеется вручить ему "Звезду" лично. Далее, Верховный Главнокомандующий еще больше удивил Серпилина, объявив, что при посредничестве Красного Креста готовится обмен наших пленных на немцев, большое количество которых было взято в плен в Прибалтике. Так что, заключил Верховный, есть надежда, что всех бойцов и командиров из армий и корпусов обороны предполья, попавших в немецкий плен, мы обменяем на немцев**. Думаю, в Прибалтике мы взяли не последних пленных, потом возьмем еще. Немцев, я надеюсь, хватит для полного вызволения всех наших из фашистского плена. Сталин усмехнулся в усы.
  Серпилин даже начал сомневаться в правдивости тех рассказов о Сталине, которые ему довелось слышать в лагере. Или это война так на него повлияла? - подумал тогда Павел Федорович.
  Конечно, Серпилин включил полковника Гаврилова в список командиров, которых он забирал из 4-ой армии к новому месту службы.
  Павел Федорович с теплотой вспомнил Кирилла Симонова, корреспондента "Красной Звезды", которого прислали в армию после выхода полка Гаврилова из окружения. Симонов опубликовал потом в "Звезде" аж пять очерков об обороне крепости. Все были написаны толково, без верхоглядства и, прямо сказать, брали за живое. Павел Федорович тогда счел себя обязанным позвонить в редакцию и лично поблагодарить Симонова.
  За воспоминаниями он незаметно и уснул.
  Проснулся от сильного толчка при посадке самолета. У трапа встречал командующий 16-й армией генерал-майор Алавердов. Сразу поехали в штаб армии, размещавшийся в двухэтажном здании школы в городе Опочка. Весь личный состав штаба, кроме части сотрудников оперативного отдела уже был переведен в полевой командный пункт севернее Опочки. Здание школы передавалось штабу фронта. Все оборудование и средства связи оставались на месте.
  В штабе имелась устаревшая радиостанция типа 11 АК, значительно уступавшая по характеристикам привезенной с собой РАФ-КВ. Предусмотрительность Серпилина оказалась нелишней. Начальник связи сразу приступил к налаживанию связи с соединениями. Алавердов доложил, что два армейских саперных батальона строят КП фронта в шести километрах восточнее города. Туда послали штабного командира оценить состояние дел. Начальник штаба 16-й армии Крутилин передал карту - километровку с нанесенной обстановкой по состоянию на 00 часов и прокомментировал ее.
  Положение действительно было тревожным. Практически все силы Прибалтийского фронта оказались окружены в пятиугольнике Рига - Даугавпилс - Гулбене - Валга - Айнажи размером, примерно, 150 км на 230 км. С учетом того, что немецкий десант на острове Саремаа был надежно блокирован, а Балтийский флот господствовал в Рижском заливе, катастрофой это не являлось. Но, ситуация была крайне неприятной. Восточнее Даугавпилса противник прорвал главный рубеж в полосе шириной около 40 км. На плацдарме уже находилось до 10 пехотных дивизий, которые расширили плацдарм на 90 км в глубину. На восточном фасе плацдарма оборонялись вошедшие в состав нового фронта 13-я, 107-я, 67-я стрелковые, 202-я мотострелковая и 28-я танковая дивизии. Все эти соединения уже понесли серьезные потери. Особенно досталось 107-й и 202-й дивизиям. 28-я дивизия потеряла большую часть танков.
  Северный фас плацдарма был открыт. Пехотные дивизии противника продвигались в северном направлении. Навстречу им от Гулбене выдвигались 29-я и 33-я танковые дивизии, которые должны были остановить немцев южнее Карсавы. Ранее обе эти дивизии тоже понесли потери.
  На западном фасе плацдарма оборонялись 5 дивизий, оставшихся в подчинении Прибалтийского фронта. Всего против десяти немецких дивизий на плацдарме действовали 12 наших дивизий.
  Вдоль шоссе Карсава - Гулбене на участке длиной 60 км немцы держали лишь небольшие гарнизоны ротного уровня в населенных пунктах. Гулбене удерживали наши 29-я и 33-я мотострелковые дивизии, включенные в состав нового фронта. Город пыталась атаковать с юго-востока 18-я моторизованная дивизия противника.
  От Гулбене до Валги вдоль шоссе длиной 80 км противник тоже располагал лишь гарнизонами ротного уровня в населенных пунктах. В Валге занимали круговую оборону три мотострелковых дивизии, также вошедших в состав фронта Серпилина.
  От Валги до Пярну противник контролировал вытянутый огурцом плацдарм шириной 30 - 40 км и длиной 110 км, который занимали 7 танковых и 3 моторизованных дивизии, впрочем, сильно усеченного состава. Вблизи Пярну плацдарм с обоих сторон блокировали стрелковые дивизии, однако, на шестидесятикилометровом участке от Киллинги-Нымме до Валги наших войск не было. Немцы имели там возможность беспрепятственно расширять плацдарм, но не имели для этого сил.
  Из сугубо предварительного анализа обстановки следовало, что противник должен всеми силами укреплять свое кольцо на участке от Карсавы до Валги. Для этого он должен подтягивать пехотные дивизии через плацдарм у Даугавпилса на участок Карсава - Гулбене, а также оттянуть 2 - 3 танковых дивизии назад на участок Валга - Гулбене. Соответственно, ближайшей задачей фронта становилось - не позволить противнику сделать это.
  В 8 часов утра на связь вышел Главком Западного направления. Серпилин изложил ему свои соображения, отметив, что собственных разведданных пока не имеется. А докладываемые выводы сделаны на основании данных 16-й армии. Жуков согласился с оценкой ситуации, однако, уточнил, чтобы никаких действий без его санкции не предпринималось. Пока же приказал вести разведку всеми возможными средствами. В заключение он сориентировал штаб фронта по ожидаемым срокам подхода резервов.
  Резервы были. В состав 16-й армии, занимающей тыловой рубеж, входили четыре стрелковых корпуса. Всего 12 полнокровных дивизий плюс 12 артпульбатов укрепрайонов. Группа Гота наступала почти параллельно линии тылового рубежа на отрезке Себеж - Псков. От тылового рубежа до захваченного Готом плацдарма было всего 50 км у Себежа и 120 км у Пскова. Сутки - трое суток форсированного марша стрелковых дивизий. Надо сказать, что это был единственный участок, где тыловой рубеж проходил по линии старых укрепрайонов. Соответственно, в укрепрайонах размещались сильные артпульбаты со значительным количеством железобетонных огневых сооружений.
  Кроме того, на тыловом рубеже на участке Пярну - Тарту размещались еще четыре стрелковых корпуса 18-й армии в составе четырнадцати дивизий. Из них пять дивизий блокировали с востока немецкий плацдарм у Пярну, а остальные девять дивизий располагались на тыловом рубеже восточнее плацдарма. Имелось, однако, четкое указание Ставки, не трогать дивизии с тылового рубежа без крайней необходимости и без санкции Ставки.
  К северо-западу от Пскова сосредоточились 23-я, 2-я, и 5-я танковые дивизии. 23-я - кадровая дивизия довоенного формирования. Две другие - только что развернутые до штата. 29-го, 30-го и 31-го июля ожидалось прибытие 14-го тк, в составе четырех танковых дивизий, который перебрасывался с Западного фронта по железной дороге Старая Руса - Дно - Псков, и должен был сосредоточиться в районе Острова. В эти же сроки по железной дороге Витебск - Великие Луки - Себеж должен прибыть 13 мск, также четырехдивизионного состава. Разгрузившись в Себеже, корпус своим ходом должен был сосредоточиться западнее Опочки.
  В составе Прибалтийского фронта для операции по перекрытию немецкого коридора к 31-му июля сосредотачивались две танковые и три стрелковых дивизии. Но, главный удар должен был наносить 2-ой Прибалтийский. Сил для контрнаступления накапливалось более чем достаточно. Даже без учета стрелковых дивизий тылового рубежа. Нужно было только обеспечить четкое руководство войсками. А для этого нужно было сегодня же к вечеру развернуть штаб фронта. Хотя бы в объеме штаба армии.
  С 9 часов утра в здание штаба начали прибывать с аэродрома подразделения штаба. Дерюгин сразу с головой ушел в организацию работы штаба. Оперативный отдел занялся уточнением обстановки. Разведбаты всех 12 дивизий 16-й армии получили приказ немедленно выдвигаться на запад до соприкосновения с противником. Там провести разведку боем, уточнить состав и дислокацию противостоящих частей. Разведбаты из девяти дивизий 18-й армии выдвигались на юго-запад с той же задачей. Каждой из трех подчиненных фронту авиадивизий был нарезан участок территории и дан приказ провести в нем разведку сил противника. Разведывательного авиаполка в подчинении фронта пока не было.
  Прибывшие специалисты отдела связи штаба устанавливали связь со всеми армиями и корпусами фронта. Согласно наставлениям, связь устанавливалась по радиоканалам, по телефонным и телеграфным линиям. Серпилин дал команду, используя радиостанцию 11 АК, установить прямую радиосвязь со штабами дивизий, уже вошедших в соприкосновение с противником. Поскольку, наставлениями по организации связи такая связь не предусматривалась, комфронта приказал рассматривать эти линии связи как резервные. Опыт боев 4-ой армии говорил, что лишними эти линии связи точно не будут.
  К 14 часам удалось установить связь со всеми соединениями и получить от них донесения с информацией о ходе боевых действий. Выяснилось, что действиями дивизий, обороняющихся на восточном фасе плацдарма против немецких пехотных дивизий, никто не управляет. На сорокакилометровом участке от Западной Двины до селения Дагда оборонялись три стрелковых дивизии, две из которых (13-я и 107-я) уже понесли серьезные потери, третья (67-я) была только что переброшена из резерва Западного фронта. Севернее и южнее города Лудза оборонялись 202 мотострелковая и 28 танковая дивизии, также понесшие большие потери. Между ними и тремя стрелковыми дивизиями обнаружился ничем не прикрытый двадцатикилометровый разрыв. Павел Федорович приказал оперативному отделу штаба фронта взять управление этими дивизиями на себя. В то же время, он сделал вывод, что пехотным дивизиям противника поставлена задача как можно быстрее продвигаться на север, следом за танковыми. Задача расширения плацдарма на флангах им пока не ставится. Видимо, на это у противника пока не хватало сил.
  29-я и 33-я танковые дивизии, выдвигавшиеся от Гулбене навстречу немецким пехотным дивизиям, как выяснилось, вместе имели всего лишь 120 танков, чуть больше половины штата мотострелков и меньше половины артиллерии. Их передовые отряды уже вступили в боестолкновение с двумя немецкими пехотными дивизиями. Было ясно, что серьезного нажима немцев эти дивизии не выдержат и вынуждены будут отступить.
  К 20 часам поступили донесения от разведбатов стрелковых дивизий. На линии Карсава Гулбене и Гулбене - Валга, подразделения противника присутствуют только в населенных пунктах. Разведбатам, проводившим разведку боем, даже удалось выбить противника из населенных пунктов Балтинава, Яунанна, Мынисте. Силы противника в указанных пунктах не превышали одной пехотной роты без какого либо усиления.
  Донесения авиаразведки позволили сделать вывод, что противник продолжает вводить на плацдарм через Двину свежие пехотные дивизии. Одновременно, из донесений авиадивизий выяснилось, что все три дивизии включают в себя всего лишь по два авиаполка, а в них лишь половина самолетов от штатного состава. То есть три дивизии по количеству самолетов соответствуют трем полкам. Три авиаполка на целый фронт - это кот наплакал. Большая часть аэродромов вместе с базирующимися на них самолетами осталась на территории Прибалтийского фронта. Несколько аэродромов были захвачены и разгромлены немецкими танковыми дивизиями.
  Проработав вместе со штабом поступившую информацию, Павел Федорович сделал вывод: главная задача - не допустить продвижения пехотных дивизий противника на север далее рубежа Белауски - Карсава. Сил танковых и моторизованных дивизий, имеющихся у противника, явно недостаточно для формирования плотного кольца окружения на участке от Карсавы до Валги. Кроме того, удержание рубежа Белауски - Карсава позволит перерезать пути снабжения немецких подвижных соединений. 29-ю и 33-ю танковые дивизии, вышедшие на этот рубеж, требуется срочно усилить минимум двумя стрелковыми дивизиями. Еще одна дивизия нужна, чтобы заткнуть двадцатикилометровую брешь на восточном фасе плацдарма.
  Кроме того, для оперативного руководства войсками, обороняющимися на восточном и северном фасах плацдарма, требуются минимум два корпусных управления. Быстро взять три стрелковых дивизии можно было только с тылового рубежа. Оттуда же можно взять и корпусное управление. Остающихся на тыловом рубеже войск, с учетом артпульбатов и оборудованных долговременных укрепрайонов, должно хватить для прочного удержания рубежа, в случае прорыва к нему войск противника. Эти соображения и расчеты Серпилин срочно отправил Жукову. В 00-20 пришла шифровка с согласием Главкома. Очевидно, Жуков успел согласовать этот вопрос с Верховным.
  Для прикрытия выдвигающихся резервов и поддержки действий войск фронту требовались как минимум пять полнокровных авиадивизий: две истребительных, бомбардировочная, штурмовая, ночная бомбардировочная и разведывательный авиаполк. Для поддержки предстоящего контрнаступления требовалось дополнительно не менее тысячи стволов артиллерии. Запрос на передачу фронту перечисленных соединений вместе с подготовленным штабом обоснованием в ночь на 29 июля был направлен в штаб Западного направления и лично Жукову.
  Ночью командиры 73-го и 74-го корпусов получили приказ Серпилина направить по одной стрелковой дивизии форсированным маршем на рубеж Белауски - Карсава. Дивизия из 71-го корпуса выдвигалась для закрытия бреши на восточном фасе немецкого плацдарма. Всем авиадивизиям направлен приказ прикрыть выдвижение стрелковых дивизий. К прикрытию привлекались даже истребители бомбардировочной и штурмовой дивизий.
  Управление 72-го стрелкового корпуса получило приказ на срочную передачу своих дивизий 74-му корпусу и перебазирование в село Освея. Управление должно было принять 13-ю, 107-ю, 67-ю стрелковые, 202-ю мотострелковую дивизии, обороняющие восточный фас немецкого плацдарма, а также выдвигающуюся с тылового рубежа 303-ю дивизию 71-го корпуса. Ответственность за оборону восточного фаса плацдарма возлагалась на генерал-майора Коротеева, прибывшего по вызову Серпилина из 4-ой армии и назначенного командиром 71-го корпуса. Прежний командир переводился на должность заместителя командующего 16-й армии. Для руководства действиями 28-ой, 29-ой и 33-ей танковых дивизий, а также 309-й и 313-й стрелковыми, выдвигающимися с тылового рубежа привлекалось управление 11-го танкового корпуса. Причем, 29-я и 33-я дивизии были "родными" для этого корпуса. Командир корпуса генерал-майор Мостовенко должен был обеспечить оборону на северном фасе плацдарма. Переформированные таким образом 72-й стрелковый и 11-й танковый корпуса непосредственно подчинялись командованию 16-й армии. Оставшиеся на тыловом рубеже девять дивизий и три корпусных управления перегруппировывались и обеспечивали оборону обнажившихся с уходом трех дивизий участков.
  Павел Федорович считал, что принятых мер будет достаточно для надежной остановки продвижения немецких пехотных дивизий. В 06-36 командующему принесли шифровку от Жукова, всё ещё находившегося на КП Кузнецова, с информацией о прорыве 4-ой танковой группы из кольца у Пярну и соединении двух танковых групп в 30 километрах северо-западнее Валги. Серпилин получил эту информацию из штаба 18-й армии еще в 23 часа накануне. Главком приказал готовить операцию по окружению 3-ей и 4-ой танковых групп, которую следует провести сразу по прибытии танкового и мотострелкового корпусов. Обещал перебросить по железной дороге Ленинград - Псков две артиллерийских дивизии резерва ВГК.
  По приказу Серпилина, штаб фронта начал планирование операции по рассечению немецкого кольца и окружению прорвавшихся немецких танковых дивизий. Днем аэродромы фронта приняли два истребительных авиаполка, перелетевших с Западного фронта, имевших, к сожалению, всего по 20 - 25 самолетов, а также две эскадрильи разведчиков Р-10М. Ближе к вечеру приняли штурмовую дивизию из резерва ВГК, причем дивизия имела на вооружении новейшие штурмовики Ил-2 и истребители ЛаГГ-3, еще не применявшиеся на фронте. Серпилин сделал вывод, что Верховный принял решение обеспечивать фронт всем необходимым по максимуму. Поступило распоряжение 30-го числа подготовиться к приему истребительной и бомбардировочной дивизий.
  Этим же днем на станции выгрузки начали прибывать передовые эшелоны 13-го мотострелкового и 14-го танковых корпусов. Прибывшим с Западного фронта истребителям поставили задачу прикрытия станций разгрузки и пунктов сосредоточения корпусов. Конечно, для двух неполных полков задача почти не выполнимая. Но, комфронта очень надеялся на опыт боевых летчиков, без перерывов сражавшихся с самого начала войны. К прикрытию привлекли также авиаполк из бригады ПВО Пскова.
   Вечером командир 71-го корпуса Коротеев доложил, что штаб корпуса на место прибыл и принял на себя управление войсками.
  29-я и 33-я танковые дивизии во встречном бою разгромили передовые отряды 294-й и 287-й немецких дивизий южнее Карсавы, продвинулись на 6 километров и заняли оборону до подхода пехотных дивизий. 309-ей и 313-ой дивизиям пошел приказ максимально ускорить движение на Карсаву и далее до Белауски, где и занять оборону. Танковым дивизиям отходить по рубежам, обеспечив стрелковым дивизиям возможность подготовить оборонительные позиции. Затем отойти и занять оборону на флангах стрелковых дивизий. Управление 11-го танкового корпуса, оказавшееся на территории Прибалтийского фронта, уже отрезанной противником, перебросили в Карсаву в ночь на 30 июля самолетами ТБ-3.
   Серпилин ожидал, что авиация противника, до сих пор обеспечивавшая продвижение танковых групп, на следующий день будет брошена на поддержку действий пехотных дивизий против войск, удерживающих рубеж Карсава - Белауски. В штаб Прибалтийского фронта (копия - Жукову) пошла шифровка с просьбой прикрыть авиацией фронта войска на рубеже Карсава - Белауски. Подтверждение от Кузнецова было получено. Прибывшая штурмовая дивизия получила приказ на поддержку 29-ой и 33-ей танковых дивизий. Дело, вроде бы закрутилось. Впервые за двое суток Серпилину удалось соснуть 180 минут с 02-10 до 05-10.
  День 30-го июля начался атаками танковых дивизий Руоффа на Валгу, в которой заняли круговую оборону три мотострелковых дивизии 6-го корпуса. За Валгу командующий не волновался. Три сильно потрепанных танковых дивизии противника никак не могли сбить с подготовленных позиций три наших полнокровных дивизии. Скорее, наши потреплют немцев. Поэтому, со спокойной душой поручил управление 6-ым корпусом командующему 18-й армией Смирнову.
  Авиаразведка донесла, что танковые соединения противника большой численности обходят Валгу с востока и движутся к Гулбене, в котором заняли оборону 29-я и 33-я мсд. Серпилин понял, что командование противника озаботилось уплотнением кольца окружения и намерено выбить войска фронта из всех населенных пунктов по периметру кольца. Комдивы получили приказ занять круговую оборону, закопаться в землю и личный наказ командующего держаться до последнего. Павел Федорович очень надеялся, что две дивизии сумеют продержаться в городе трое суток против трех-четырех ослабленных немецких танковых дивизий до начала нашего контрнаступления. Штаб фронта взял управление этими дивизиями на себя.
  В течение дня на станции выгрузки прибыли 29-я и 204-я мотострелковые дивизии, 22-я и 30-я танковые, начала прибывать артиллерия РВГК. Перелетели на полевые аэродромы по одной эскадрилье от каждого полка истребительной и бомбардировочной дивизий. Транспортники ТБ-3 под прикрытием истребителей весь день перебрасывали батальоны аэродромного обслуживания и наземный персонал авиаполков. Особенно радовало, что авиаторы имели на вооружении новейшие истребители Як-1 в истребительной дивизии и ЛаГГ-3 в полках сопровождения бомбардировщиков. Бомбардировочные полки прилетели на пикировщиках Ар-2. Минусом было, что все прибывшие авиачасти совсем не имели боевого опыта. Из резерва Ставки прибывали командиры для укомплектования фронтового управления.
  Продолжавшиеся весь день атаки противника на Валгу и Гулбене были успешно отбиты. Атаки пехотных дивизий на рубеж Белауски - Карсава также удалось сдержать. В воздухе над этим рубежом завязалась настоящая битва. Ввиду слабости авиации 2-го Прибалтийского, Главком приказал всю истребительную авиацию фронта Кузнецова бросить на прикрытие рубежа. Жуков вполне разделял точку зрения Серпилина о принципиальной важности остановки продвижения немецких пехотных дивизий. Прорвавшиеся танковые и моторизованные соединения не имели возможности своими силами сформировать плотное кольцо окружения вокруг войск Прибалтийского фронта. Кроме того, с подвижными соединениями Гота и Руоффа вполне можно было справиться имеющимися силами. К концу дня удалось наладить регулярное поступление данных от всех разведбатов стрелковых дивизий, контролировавших перемещения сил противника. Пополнившийся еще двумя эскадрильями разведывательный авиаполк работал с полной нагрузкой.
  31 июля противник прекратил штурмовать Валгу и Гулбене. Танковые части начали занимать населенные пункты к западу от городов. Селения, расположенные восточнее, немцы оставляли. Очевидно, Гёпнер решил оставить сильные гарнизоны Валги и Гульбене за внешней границей кольца окружения, и перенести линии снабжения своей группировки к западу от этих городов, сделал вывод Серпилин.
  Крупные силы танков начали движение от Гулбене в сторону Карсавы. Получив это сообщение от авиаразведки около полудня, комфронта приказал все наличные силы штурмовой и бомбардировочной авиации нацелить на удары по этим колоннам. Гёпнер явно решил нанести удар с тыла по войскам, удерживающим рубеж Белауски - Карсава. Он не хуже Жукова с Серпилиным понимал, что только продвижение пехотных дивизий позволит замкнуть кольцо.
  Своей властью Серпилин двинул вперед 29-ю и 204-ю мотострелковые дивизии, поставив им задачу форсированным маршем выдвинуться к Белауски и прикрыть с тыла войска, обороняющиеся на рубеже Белауски - Карсава. Впрочем, Главком, получив донесение Серпилина, не стал вставать в позу и задним числом подтвердил приказ командующего фронтом. Одновременно, 29-я и 33-я танковые дивизиями получили приказ все оставшееся у них танки двинуть навстречу наступающим с тыла танкам Гёпнера. Хотя в обеих дивизиях осталось лишь около сотни танков и САУ, танкисты сумели перехватить и во встречном бою задержать передовые подразделения дивизий Гота до подхода мотострелков.
  К концу дня две свежих мотострелковых дивизии заняли оборону фронтом на север за спиной у войск, оборонявших рубеж Белауски - Карсава, хотя ширина коридора, отделявшего танкистов Гота от его же пехоты местами едва превышала 10 километров. Туда же выдвигались все прибывавшие на станции части двух других дивизий 13-го мотострелкового корпуса. К 24 часам последние подразделения корпуса уже закончили выгрузку и двигались к Карсаве. Закончили разгрузку и дивизии 14-го танкового корпуса.
  Авиаразведка доложила, что на станциях Турмантас, Висагинас, Дукштас железной дороги Вильнюс - Даугавпилс разгружаются пехота и артиллерия силами не менее трех пехотных дивизий. Немецкое командование тоже подтягивало подкрепления. Серпилин запросил у Главкома ночную обработку железной дороги авиацией дальнего действия. На станции разгрузки была нацелена и только что прибывшая дивизия легких ночных бомбардировщиков.
  В 22 часа Главком Жуков сообщил шифровкой, что взамен уже использованного в обороне 13-го мск фронту передается 26-й мск из резерва ВГК, дислоцированный за тыловым рубежом в 40 - 50 километрах северо-восточнее Себежа. В шифровке, однако, подчеркивалось, что корпус развернут по мобилизации и не прошел еще необходимого обучения. Тем не менее, дислокация корпуса позволяла, при необходимости, за несколько часов перебросить его дивизии своим ходом к линии фронта. Павел Федорович понял, что в данном случае Сталин вынужден был отказаться от своего запрета использовать подвижные соединения, развернутые по мобилизации и недостаточно еще обученные.*** Корпус получил приказ немедленно выдвигаться на рубеж Пыталово - Выру и готовиться к ликвидации отдельных немецких гарнизонов в населенных пунктах.
  К 1 августа в Прибалтике создалась парадоксальная ситуация. Немецкие войска прочно захватили плацдармы у Даугавпилса и у Пярну. Однако, пехотные и моторизованные дивизии, занимающие плацдармы, были плотно блокированы нашими стрелковыми дивизиями. В промежутке между плацдармами танковые и моторизованные дивизии противника контролировали коридор шириной 20 - 30 км, занимая небольшими гарнизонами почти все населенные пункты, причем этот коридор был разорван нашими войсками у Карсавы. В коридоре длиной 180 км у немцев находилось всего семь танковых и три моторизованные дивизии, чего явно не хватало для формирования более-менее плотного кольца окружения. Десять немецких дивизий в коридоре имели в лучшем случае 50% штатной численности. К тому же, все крупные города в этом коридоре - Карсаву, Гулбене и Валгу прочно удерживали наши войска. Пехотные части, предназначенные немецким командованием для заполнения коридора, были заперты на плацдарме у Даугавпилса.
  С запада над коридором нависали 3 свежих стрелковых и 2 танковых дивизии, составлявшие резерв Прибалтийского фронта. С востока готовились к контрнаступлению 6 полнокровных танковых и 4 мотострелковых дивизии. Наступление могли поддержать еще 9 мотострелковых дивизий, оборонявших Валгу, Гулбене и Карсаву, хотя и понесших потери, но вполне боеспособных. Несмотря на достигнутые успехи, а может и благодаря им, немецкие войска оказались в крайне тяжелом положении.
  Гёпнер и Гот, вместе с Руоффом явно зарвались. Так оценивали положение Главком Западного направления и Верховный Главнокомандующий. Серпилин был с ними вполне согласен.
  В течение дня 1-го августа все соединения, предназначенные для контрнаступления, выходили в исходные районы и вели разведку противника. Передислокация проводилась в дневное время, поскольку авиация фронтов имела достаточно сил для обеспечения воздушного прикрытия. Четырехкратное превосходство в силах позволяло командованию не слишком беспокоиться о скрытности выдвижения.
  По данным разведки, немецкое командование осознало грозящую опасность и начало укрупнять гарнизоны. Пехотные подразделения противника оставляли мелкие населенные пункты и стягивались в крупные. Таким образом, силы гарнизонов увеличивались до уровня роты - батальона. Танковые части были сосредоточены у Валги и у Карсавы. У Валги общее количество танков разведка оценивала в 200 единиц, а у Карсавы - в 350.
  Штаб фронта к этому времени наладил своевременный сбор и анализ донесений от соединений и разведки. Вся оперативная обстановка, вплоть до номеров дивизий и полков противника, четко отображалась на карте оперотдела штаба фронта. Серпилин обоснованно считал, что у Валги сосредотачивались остатки 4-й танковой группы Руоффа, а у Карсавы - группы Гота. Неясным пока оставался только состав войск, высаженных противником вдоль железной дороги у Даугавпилса. По данным авиаразведки, эти соединения, ориентировочной численностью от трех до четырех дивизий, совершали марш на север вдоль плацдарма к Карсаве и в боевое соприкосновение с нашими войсками пока не вступили. Рубка в воздухе над Карсавой продолжалась весь день с рассвета до заката. Обе стороны вполне осознавали ключевую роль рубежа Белауски - Карсава. В течение дня наши войска на этом рубеже отбили все атаки пехотных дивизий с фронта и танковой группировки Гота с тыла.
  Штаб фронта в спешном порядке разработал план операции по ликвидации немецкого прорыва. По замыслу операции, предложенному Серпилиным и утвержденному Жуковым, 2-ой Прибалтийский фронт должен был сначала разгромить танковую группировку противника у Карсавы, затем уничтожить все гарнизоны противника в населенных пунктах на линии Карсава - Гулбене - Валга. Прибалтийский фронт должен был силами двух своих танковых дивизий и трех мотострелковых дивизий, оборонявших Валгу, сначала сковать танковую группировку у Валги, затем, вместе с подошедшими от Гулбене танковыми дивизиями 2-го Прибалтийского фронта, уничтожить ее. Далее зачистить от гарнизонов противника отрезок коридора от Валги до Выйду, и снова запереть остатки 4-ой танковой группы у Пярну. Ликвидация немецкого плацдарма у Даугавпилса на этом этапе не предусматривалась. Согласно указанию Ставки, операция получила кодовое наименование "Плутон".
  Глядя на карту с нанесенной оперативной обстановкой, Павел Федорович подумал: "Ну-с, господа Гот и Гёпнер, фигуры на доске расставлены, пора делать первый ход!". В мыслях он позволял себе использовать старорежимные обороты.
  
  
  
  
  
  
  
  Примечание 1. Иванов - псевдоним И. В. Сталина в телефонных и телеграфных переговорах.
  
  Примечание 2. К сожалению, в реальной истории отношение советской власти к военнопленным было прямо противоположным. Приказом Љ 270 от 16 августа 1941 года все военнослужащие, попавшие в немецкий плен, были приравнены к предателям. Их семьи лишались государственных пособий и помощи. После войны многие пленные из немецких концлагерей попали в советские. Остальные до конца жизни вынуждены были писать в анкетах: был в плену. Эта строчка в анкете накладывала очень серьезные ограничения в приеме на работу на большом количестве предприятий. Мало того, даже гражданские лица, волею судьбы оставшиеся на оккупированной территории, тоже серьезно ущемлялись в правах в послевоенное время. Хотя, именно государство было виновно в том, что эти лица попали под оккупацию.
  Выдержки из приказа Љ 270:
   Приказываю:
   1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.
   ...............
   2. .............
   Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен, - уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи. (курсив автора.)
  
  
  
  Примечание 3. В реальной истории, после разгрома кадровых соединений первого стратегического эшелона, командование Красной Армии вынуждено было бросать в бой неукомплектованные, необученные дивизии и армии, имевшие, к тому же, не более трети штатного состава артиллерии. Еще хуже были вооружены многочисленные дивизии народного ополчения, зачастую не имевшие в достатке даже стрелкового оружия. (см. (44) стр. 316 - 326).
  
  
  16.2. Серпилин. Из мемуаров.
  
  К 6 сентября наши войска заняли исходные позиции для наступления. На этот раз, с учетом опыта неудавшегося наступления 12 августа, подготовка была не в пример более серьезной. В наступлении 12 августа участвовали четыре стрелковых дивизии при поддержке двух танковых. К тому времени противник подтянул из резерва еще 4 пехотных дивизии, которые заняли позиции в горловине плацдарма. Очевидно, немцы ожидали от нас попытки перекрытия горловины и соответствующим образом подготовились. Вся горловина была оборудована мощными многополосными оборонительными линиями. Да и по силам перевеса практически не оказалось. Шесть наших дивизий наступали на шесть немецких. Все-таки, наступать в тот период мы еще толком не умели.
  После неудачной попытки ликвидации пярнусского котла, предпринятой 17-го августа, а также неудачных наступательных операций Юго-западного фронта, Главное командование западного направления сделало совершено правильный вывод о нецелесообразности проведения слабо подготовленных частных наступательных операций. Командование решило в дальнейшем проводить только крупные операции, с обеспечением подавляющего превосходства в силах над противником.
  К началу сентября все наши соединения были пополнены до штата людьми, техникой и вооружением. Дополнительно к силам, переданным нам ранее при отражении контрудара 3-ей танковой группы, в полосу 2-го Прибалтийского фронта были переброшены с тылового рубежа из полосы Западного фронта три стрелковых корпуса: 88-й, 90-й, 94-й, всего 9 дивизий. Вместо отведенного в тыл на переформирование 13-го мотострелкового корпуса фронт получил 16-й мотострелковый. Все эти корпуса были развернуты по мобилизации и, к этому времени, уже прошли необходимый минимум боевой подготовки. Зато, вместо 14-го танкового мы получили из резерва ВГК кадровый 12-й танковый корпус.
  В начале сентября мы имели в резерве фронта 8 танковых, 8 мотострелковых и 9 стрелковых дивизий. На тыловом рубеже размещалось еще 17 стрелковых дивизий, не имевших боевого соприкосновения с противником. Эти дивизии тоже могли рассматриваться как резерв фронта. Ставка считала, что таких вполне сил достаточно для ликвидации даугавпилского плацдарма немцев.
  Авиационная разведка Прибалтийского фронта доносила, что на железнодорожных станциях Биржай, Рокишкис, Купишкис в третьей декаде августа интенсивно разгружались пехотные части. Их численность была оценена в 10 дивизий. К сожалению, агентурная разведка на территории Литвы и Латвии была слабой. Местные коллаборационисты помогли немцам выявить и ликвидировать оставленную органами НКВД и армейской разведкой подпольную агентурную сеть. Партизанское движение на территории прибалтийских республик также было слабым, особенно в сравнении с массовым партизанским движением, которое очень помогло нашей 4-ой армии в Белоруссии.
  Командование западного направления предполагало, что противник готовит удар из района Плявинас - Екабпилс через Западную Двину на север, с целью вывода из окружения остатков 4-ой танковой группы. Этот путь был кратчайшим, и вел в обход мощного рижского укрепленного района. Прибалтийский фронт тоже получил резервы, достаточные для отражения такой попытки. Фронт имел в резерве 4 танковых, 7 мотострелковых и 8 стрелковых дивизий. В случае необходимости, наши мотострелковые и танковые корпуса также могли нанести удар во фланг наступающему противнику. Вспомогательный удар противника ожидался в полосе нашего фронта из "верхушки" даугавпилского плацдарма.
  Позднее стало известно, что разведка не выявила переброску в район Екабпилса 2-ой танковой группы Гудериана в составе пяти танковых, четырех моторизованных и одной кавалерийской дивизии. К тому же, оказалось, что пехотных дивизий переброшено не 10, а целых 16. После войны, из захваченных немецких архивов стало ясно, что Гитлер ради удара на Пярну - Таллин - Ленинград, выгреб "под метелку" из Западной Европы и с Балкан все боеспособные на тот момент дивизии. Вместо них на местах их прежней дислокации разворачивались по мобилизации новые соединения. Гитлер, как азартный игрок, поставил на карту все.
  В нижеприведенной таблице указано количество резервных дивизий и вооружений в группе армий "Север" и в двух Прибалтийских фронтах. Отмечу, что в таблице указаны только резервные дивизии, не находящиеся в боевом соприкосновении с противником, и, поэтому, могущие быть использованы в маневренных боевых действиях.
  
  Тип дивизий, количество вооружений в резерве Прибалт. фронт 2-ой Прибалт. фронт Два фронта Группа армий Север Соотношение
  Танковые 4 8 12 6 2:1
  Моторизованные 7 8 15 5 2,8:1
  Пехотные 8 9* 17 21** 1:1,3*
  Всего дивизий 19 25* 44* 32 1,3:1*
  Численность личного состава 260 350* 640* 580 1,1:1*
  Самолеты 1400*** 1800*** 3200*** 1900 1,7:1
  Танки и САУ 1000 1700 2700 1100 2,5:1
  Артиллерия и минометы (без ротных минометов) 8000 11000* 19000* 8000 2,4:1
  Примечания к таблице. *Без учета дивизий тылового рубежа. На тыловом рубеже еще 17 дивизий. ** Кавдивизия включена в число пехотных. ***Без учета легких ночных бомбардировщиков.
  
  Из таблицы видно, что даже при условии очистки тылов "под метелку", Германия смогла превзойти два Прибалтийских фронта только по пехотным дивизиям. По танковым, моторизованным и по общему количеству дивизий, а также по всем видам вооружений преимущество было у нас. С учетом же дивизий тылового рубежа, превосходство в силах было более чем полуторным.
  Немецкое командование сумело пополнить до штата свои танковые и моторизованные соединения, весьма сильно потрепанные во время боев в предполье нашей 4-ой армией. Правда, две танковых дивизии им пришлось вооружить трофейными французскими танками. "Старые" пехотные соединения группы армий "Север", также, были пополнены в среднем до 90%-95% штата.
  С западного и восточного флангов коридор даугавпилского плацдарма должны были атаковать по одному стрелковому и одному танковому корпусу при поддержке 1600 орудий. Воздушную поддержку наступления осуществляла авиация обоих прибалтийских и Западного фронтов, а также дальняя авиация. Днем с воздуха удар по немецким позициям наносили 520 самолетов под прикрытием 660 истребителей. Ночью перед наступлением коридор обработали 530 легких бомбардировщиков и 420 самолетов дальней авиации.
  Немецкий плацдарм по форме напоминал на карте перевернутую вверх дном деревенскую глиняную крынку из под молока, стоящую "горлышком" на голубой линии Западной Двины. Ширина "горлышка" в самом узком месте вдоль берега Двины составляла 36 километров. Длина "крынки" с севера на юг превышала 90 км. Ширина плоского "дна" на севере - 40 км, максимальная ширина "крынки" - 65 км. В центре "горлышка" находился оккупированный немцами город Краслава, а в центре широкой "донной" части - город Резекне. В 30 км западнее горловины находился крупный город Даугавпилс. В "кубышке" держали оборону 12 немецких дивизий. Четыре дивизии немецкое командование держало в резерве в центре плацдарма в окрестностях города Резекне.
  Ниже Даугавпилса Двина, до того протекавшая с востока на запад, круто поворачивала на северо-северо-запад, и текла практически параллельно западной "стенке крынки". Так что, наши войска севернее Даугавпилса занимали вытянутый плацдарм длиной 70 км и шириной 30 - 40 км. Разграничительная линия между двумя прибалтийскими фронтами по приказу Главкомата была проведена почти по центру этого плацдарма.
  В ночь на 6 сентября я находился вблизи селения Сталти на НП 22-го стрелкового корпуса, три дивизии которого обороняли восточную сторону горловины немецкой "крынки". Командовал корпусом генерал-майор К. И. Алексеев, один из командиров, прибывших по моему вызову из 4-ой армии. В тылах корпуса изготовились к наступлению дивизии 88-го ск и танкисты 12-го тк. На стороне противника, по данным разведки, нам противостояла одна 225-я пехотная дивизия.
  С запада со стороны Даугавпилса на горловину плацдарма наступали 94-й стрелковый и 11-й танковый корпуса в полном составе. Там непосредственное руководство операцией осуществлял командующий 35-й армией генерал-майор В. А. Качалов. Эта армия была образована в середине августа из соединений, блокировавших даугавпилский плацдарм противника. В нее вошли 29-й, 99-й, 100-й, 33-й, 71-й и 22-й стрелковые корпуса. Армейское управление, ранее бывшее управлением 3-ей армии, было переброшено с Западного фронта.
  Ночью батальоны 88-го корпуса вышли на передний край обороны 22-го корпуса. В 4 часа ночные бомбардировщики начали обработку переднего края противника. После 6 часов в дело вступили бомбардировщики дальней авиации. Они бомбили позиции противника в глубине коридора. Зрелище было впечатляющее. Занявшиеся пожары, отсветы и грохот разрывов создавали впечатление ужасающей силы грозы, бушевавшей на немецких позициях.
  Под гром бомбардировки танковые роты непосредственной поддержки пехоты тоже выдвинулись на передний край. Каждый стрелковый батальон поддерживала танковая рота. Порядок взаимодействия командиры танковых рот и стрелковых батальонов заранее обговорили при совместной рекогносцировке, проведенной днем 2-го сентября. На один атакующий батальон приходилось 300 метров фронта. А с учетом характера местности, изобиловавшей болотами, озерами и речками, на батальон приходилось и того меньше - всего около двухсот метров.
  В 7 часов утра началась артподготовка. Грохот первого залпа перекрыл все, что мы слышали до этого. Артиллерия обрабатывала первую полосу обороны.
  В 8 утра артиллеристы перенесли огонь на вторую полосу. Вперед пошли танки и пехота. К 9 часам была захвачена первая оборонительная линия, а к 11 часам - и вторая. Говорят, что на войне все планы действуют только до соприкосновения с реальным противником. Но, в данном случае, тщательное планирование и созданное подавляющее превосходство в силах позволили выполнять операцию строго по плану. В воздухе над полем боя постоянно висели 20 - 30 наших истребителей. При появлении в воздухе немцев группировка истребителей тут же наращивалась. Хваленое Люфтваффе в этот день никак не смогло помешать нашему наступлению.
  После прорыва первой и второй оборонительных полос, каждая из которых состояла из трех линий траншей, прямо через боевые порядки наступающей пехоты вперед рванулись танковые дивизии, каждая в составе танкового, мотострелкового и поддерживающего полков. Прямо над нашими головами прошли полки штурмовиков, подавляя уцелевшую артиллерию перед фронтом атакующих танкистов. Танковые роты непосредственной поддержки вернулись к исходному рубежу для пополнения боекомплекта.
  В 13-40 поступило донесение, что передовые отряды танкового корпуса соединились с танкистами, наступавшими с запада. Танковые дивизии начали разворачиваться по выделенным им коридорам для наступления на север.
  В 17-20 стрелковые дивизии штурмом взяли последние опорные пункты врага в Карсаве. Оборона на главном стратегическом рубеже по Западной Двине была восстановлена. Три дивизии 94-го ск заняли позиции в бывших наших укрепрайонах и начали восстанавливать оборонительные сооружения.
  Танкисты успешно продвигались на север вглубь немецкого плацдарма. Противник завернул фланги 215 и 214 пехотных дивизий, оборонявшихся на плацдарме севернее "горлышка", и попытался остановить танкистов. Попытка с негодными средствами. Дивизии не успели занять позиции поперек горловины, и были смяты нашими превосходящими силами.
  Надо отдать должное немецкому командованию. Во второй половине дня командующий 16-й армией Э. Буш сумел разобраться в ситуации и наладил управление войсками. Три пехотных дивизии из четырех, находившиеся в резерве в районе Резекне, и, как мы знали по донесениям разведки, готовившиеся к наступлению, были брошены навстречу нашим танковым корпусам.
  В 30 километрах севернее Двины поперек плацдарма между населенными пунктами Рушона и Дагда располагалась цепочка озер, начиная с озера Рушонас у западного края плацдарма до озера Дагдас у восточного. Выброшенные вперед на автомобилях передовые отряды немецких пехотных дивизий успели занять перешейки между озерами и создать систему фланкирующего артиллерийского огня до подхода к ним наших танкистов. Озерно-болотистая местность не позволяла танкам передвигаться вне дорог, поэтому на рубеже Рушона - Дагда танкисты понесли потери и вынуждены были остановиться. Противотанковая артиллерия противника расстреливала с флангов танки, вынужденные двигаться в дефиле. Танки БТ-7Э и Т-26Э, как известно, имели слабую бортовую броню и совершенно не выносили флангового артогня. Для подавления противника на межозерных перешейках необходимо было подтягивать артиллерию. Я отдал необходимые распоряжения, имея в виду на следующий день продолжить наступление.
  Для первого дня результаты были совсем не плохие. Восстановлен фронт по Западной Двине. Полностью уничтожены 4 пехотных дивизии. 12 пехотных дивизий оказались в окружении у Резекне. От немецкой "крынки" отрезали всю горловину длиной 30 км. Потери наших войск в допустимых пределах. У нас вполне достаточно сил для дальнейшего сжатия плацдарма противника.
  Ночью по межозерным перешейкам отработали легкие бомбардировщики. Целеуказание им обеспечивали сигнальными ракетами авиационные корректировщики, действовавшие в боевых порядках танкистов. Утром подтянувшаяся артиллерия разведала позиции противника и в 10 часов нанесла удар по окопавшимся на перешейках немцам. Авиация с утра обработала тылы окруженной группировки с целью воспрепятствовать противнику в маневрировании войсками. На 12 часов я запланировал штурм немецких позиций на перешейках. Создать там серьезных укреплений противник явно не успевал.
  Однако, с утра немцы преподнесли нам весьма неприятный сюрприз. Рано утром командир 99-го корпуса генерал-майор Щербаков донес, что на рассвете наблюдал у себя в тылу мощную бомбежку и артподготовку. Надо сказать, что "спиной к спине" с корпусом Щербакова по берегу Западной Двины на главном стратегическом рубеже оборонялся 52-й ск 11-ой армии Прибалтийского фронта. Тылы обоих корпусов соприкасались, так как разграничительная линия между фронтами проходила по центру даугавпилского выступа, занимаемого нашими войсками. Я немедленно послал запрос в штаб Прибалтийского фронта, а Щербакову приказал от каждой дивизии срочно направить разведбат на запад с приказом дойти до Двины и установить, что там происходит. В данном случае я нарушал разграничительную линию между фронтами, но пошел на это нарушение, поскольку ситуация мне сильно не понравилась. Дополнительно поднял и послал туда эскадрилью авиаразведчиков с прикрытием истребителей.
  Еще в середине августа я направлял в Главкомат предложение передать все войска, находившиеся в даугавпилсвом выступе, в состав 2-го Прибалтийскогофронта. Проведенная по центру выступа разграничительная линия была нелогичной и опасной. В Даугавпилсе и ниже по течению Двины оборонялись соединения Прибалтийского фронта, а западную сторону "крынки" обороняли соединения 2-го Прибалтийского фронта. От немцев в "крынке" до Двины было всего 30 - 40 км. Соответственно, глубина фронтовых тылов составляла всего 15 - 20 км. Логичнее было бы передать 11-ю армию, занимавшую оборону по Двине от Даугавпилса до Плявинаса, в наш фронт, но Ставка на это не пошла, вероятно, потому, что после такой передачи в подчинении Прибалтийского фронта оставалось слишком мало войск.
  Позднее стало известно, что немецкое командование планировало начать свое общее наступление 8-го августа. Наше наступление заставило противника скомкать подготовку и атаковать 7-го числа.
  В 8 часов пришел ответ от Кузнецова, в котором он сообщал, что противник провел артиллерийскую и авиационную подготовку на участке Ливаны - Екабпилс и пытается форсировать Двину. Войска фронта удерживают позиции. Авиация фронта больше не может поддерживать наше наступление на немецкий плацдарм, так как занята отражением немецкой атаки. Я не удовлетворился шифрограммой и связался с Кузнецовым по ВЧ. Он заверил меня, что ситуация под контролем.
  Затем я связался по ВЧ с Главкомом и предложил отложить наступление на плацдарм до выяснения обстановки. Жуков выразил мне свое неудовольствие и приказал действовать на основании имеющегося приказа, то есть наступать. Пришлось отдать приказ на наступление. Командирам танковых корпусов я отправил приказ на наступление, указав, однако, что, в случае больших потерь матчасти, следует отойти на исходные позиции, и повторить авиационную и артподготовку.
  В 10 часов получил донесение авиаразведки. Летчики наблюдали переправу противника через Двину на лодках и понтонах между Ливаны и Випе. На восточном берегу реки идет ожесточенный бой. На западном берегу - большое скопление танков - несколько сотен единиц. Точно сосчитать не удалось по причине мощного истребительного и зенитного прикрытия. Похоже, нашелся Гудериан, пропавший с Западного фронта, подумал я.
  В 12-00 поступило донесение от Щербакова: разведбат 332-й сд столкнулся с передовым отрядом противника в составе полка в семи километрах восточнее Ливаны. Части 91-ой сд, занимавшей оборону по Двине, расстроены и отходят на восток. Воздушная разведка доложила, что наблюдает севернее Ливаны три наведенных понтонных переправы, по которым переправляются танки. Мои опасения подтверждались. Донесение Щербакова и данные авиаразведки я сразу же продублировал Кузнецову и Жукову. Дав Георгию Константиновичу час на осмысление ситуации, снова связался с ним по ВЧ. Жуков сказал, что донесения от Кузнецова о прорыве обороны по Двине пока не получил, но, до выяснения обстановки следует остановить наступление.
  Командиры танковых корпусов правильно поняли мой приказ и остановились еще утром, затребовав повторную артподготовку. Я приказал им отвести танки с передовой, оставив там только мотострелковые полки. Дивизии готовить к маршу.
  88-му стрелковому корпусу приказал сменить мотострелковые полки танковых дивизий на рубеже Рушона - Дагда. Щербакову приказал развернуть части, занимающие вторые дивизионные оборонительные полосы, фронтом на запад. Полки боевой поддержки и боевого обеспечения перевести в промежуток между первой и второй оборонительной полосой. Дивизиям приготовиться к круговой обороне. Корпусные части передислоцировать так, чтобы они не попали по удар немцев. Командирам 16-го и 26-го мотострелковых корпусов, находившихся в резерве фронта в районе Гулбене, приказал поднять части по тревоге и готовиться к маршу на Екабпилс.
  В 15 часов Кузнецов наконец подтвердил, что противник большими силами прорвал главный рубеж между Екабпилсом и Ливанами. Зафиксированы две танковых дивизии и не менее четырех пехотных. Наша 91-я сд разгромлена. Кузнецов сообщил, что перебрасывает к Екабпилсу 28-й мотострелковый корпус и две танковых дивизии.
  Противник снова обманул нашу разведку, в первую очередь, конечно, разведку Прибалтийского фронта. Но, планы мы ему уже поломали. Сейчас три пехотных дивизии, которые остановили наше наступление на рубеже Рушона - Дагда, должны были бы ударить по нашей 333-ей дивизии навстречу Гудериану. Теперь же Гудериану придется справляться самому. По боям в Белоруссии я знал, что во 2-й танковой группе было 5 танковых и 4 моторизованных дивизии. Плюс не менее 10 пехотных дивизий, выявленных разведкой. И еще неизвестно, сколько не выявленных.
  События развивались стремительно. Я запросил у Жукова согласие на действия авиации фронта в полосе Прибалтийского фронта и получил его. Сразу же приказал всеми бомбардировщиками фронта нанести удар по немецким переправам. Штурмовикам приказал поддержать корпус Щербакова в обороне и проштурмовать резервную дивизию немцев у Резекне, так как предполагал, что она начнет марш навстречу Гудериану.
  Командиру 11-го танкового корпуса генерал майору Моственко я приказал не дожидаясь, пока освободятся мотострелковые полки дивизий с линии Рушона - Дагда, выдвигать все четыре дивизии в полосу 99-го стрелкового корпуса и поддержать Щербакова в обороне. 16-му мотострелковому корпусу генерала Иванова - приказал выдвигаться из района Гулбене - Алуксне, в котором он размещался, на рубеж Виляны - Варакляны - Сигаларс, где занять оборону совместно с 28-м мотострелковым корпусом Прибалтийского фронта, который должен занять позиции западнее Сигаларса по реке Айвиексте на рубеже Сигаларс - Ляудона - Плявинас. Этот рубеж отстоял от захваченного противником плацдарма на 20 - 30 км, и мотострелковые дивизии, совершив форсированный марш на 60 - 80 км, должны были занять позиции до выхода на него противника. Истребительным дивизиям - прикрыть выдвижение танкистов Мостовенко и мотострелков Иванова, и не позволить немцам бомбить их на марше. Отдав все эти приказы, я выехал в Опочку в штаб фронта, откуда было удобнее и надежнее руководить войсками.
  Предстояло провести в дороге не менее 3 часов. Одним из первых моих приказов по 2-ому Прибалтийскому фронту был приказ о мерах безопасности при передвижениях старшего комсостава. Я просто продублировал свой приказ по 4-ой армии от июня месяца с некоторыми неизбежными уточнениями. Времени прошло много, да и опыт накопился. Обстановка в войсковых тылах в Прибалтике была ничуть не лучше, чем в Западной Белоруссии в июне - июле. Местные пособники фашистов из числа недобитых контрреволюционеров, которых за короткий период добровольного вхождения Латвии в состав СССР не успели вычистить органы НКВД, организовывали бандитские отряды и подло нападали на тыловые подразделения Красной Армии, совершали диверсии на дорогах.
  В моей колонне следовали пушечный бронеавтомобиль БА-10, два бронетранспортера БА-24 с отделениями автоматчиков и зенитными пулеметами ДШК и штабной БА-24. Со мной в десантном отсеке бронетранспортера БА-24, переоборудованном в передвижной КП, ехали адъютант, ординарец и радист. Во фронтовых танкоремонтных мастерских на десантный отсек БТРа наварили крышу из пятимиллиметровой стали, установили в нем мощную танковую радиостанцию типа РСМК.
  Массивный пятитонный корпус бронетранспортера плавно раскачивался на ухабах, позволяя работать с картой. Яркий потолочный плафон давал вполне достаточную освещенность. Гудел вентилятор в потолке, отсасывая дорожную пыль, проникающую через бортовые амбразуры. Солнечные лучики из амбразур, четко видимые в пыльном воздухе, бегали по карте.
  Сидя на откидном кресле, я попытался мысленно привести в порядок всю информацию о начатом немцами контрударе. Сила и мощь авиационного и артиллерийского ударов, а также количество задействованных противником соединений, однозначно свидетельствовали о том, что мы имели дело не со спешно организованным контрударом, а с заранее спланированным и подготовленным наступлением. Об этом же говорило использование сразу двух танковых дивизий. Как известно, танковые дивизии немцы использовали только на направлениях главных ударов.
  Надо сказать, что как и в случае с июльским контрударом Гота, противник выбрал для наступления лесисто - болотистую местность. Естественно, на такой местности дивизии Прибалтийского фронта занимали сильно растянутые боевые порядки со сравнительно малой плотностью оборонительных сооружений, что облегчало противнику форсирование реки на первом этапе наступления. Зато, на втором этапе, это же обстоятельство сильно затрудняло развертывание сил, поскольку приходилось использовать малое число проселочных дорог, проходящих в узких дефиле между болотами. Командование Прибалтийского фронта ожидало немецкое наступление западнее, на участке Плявинас - Скривери, где местность была более удобной.
  Напрашивался вывод: немцы делают новую попытку деблокировать остатки 3-ей и 4-ой танковых групп, окруженных у Пярну. Причем, на этот раз подготовка наступления значительно более серьезная, чем во время июльского контрудара Гота. Пока они ввели в бой всего две танковых дивизии, к тому же, вооруженные только трофейными французскими танками. Как я помнил из справочников, французские танки имели сильное бронирование, но малую скорость и малый запас хода. Следовательно, танковые дивизии со своими танками они введут в бой, когда пробьют нашу оборону на всю глубину и вырвутся на оперативный простор. Поскольку старые танки Т-1, Т-2 и легкие чешские танки мы выбили у Гудериана еще в Белоруссии, то на вооружении в дивизиях с немецкими танками будут только новые танки Т-3 и Т-4, значительно превосходящие наши Т-26Э и БТ-7Э. Отсюда следовал вывод: нужно срочно выводить танковые корпуса из боя. Готовить тыловые противотанковые рубежи и размещать на них резервы.
  В штаб фронта приехали только в 22 часа, проехав прифронтовыми дорогами 120 километров. По прибытии Яков Петрович Дерюгин доложил мне последние изменения обстановки. Удалось установить состав наступающей немецкой группировки. Первый удар нанесли два пехотных корпуса в составе 6 дивизий. Они форсировали Двину на участке от Ливаны до Випе в полосе 91-сд 52-го ск на фронте шириной 9 км, и к 12 часам дня прорвали оба тактических рубежа. В середине дня немцы навели понтонные мосты и начали переправлять танковые дивизии. Пехотные дивизии расширяли полосу прорыва, атакуя вдоль берега Двины на север и на юг.
  Во второй половине дня второй эшелон наступающих в составе двух танковых и четырех пехотных дивизий нанес удар на восток, пробил тылы 52-го и нашего 99-го стрелковых корпусов и атаковал с тыла позиции 333-й сд. Одновременно, дивизия была атакована с фронта двумя пехотными дивизиями противника.
  К 20 часам в районе населенного пункта Стабулниеки ударная группировка противника продвинулась на 32 км, прорвала оборону 333-ей дивизии и соединилась с окруженными у Резекне немецкими войсками. Наш 11-й танковый корпус выдвинуться на помощь 333-ей дивизии не успел. В 21 час с севера в правый фланг атакующим немецким дивизиям нанесли удар передовые отряды 4-ой и 25-ой танковых дивизий 11-го тк. На подходе были еще две танковых дивизии этого корпуса. За ними во фланг немцам выдвигался 12-й танковый корпус.
  Немецкие пехотные дивизии первого эшелона, атакуя с тыла дивизии Прибалтийского фронта, занимающие главный рубеж, потеснили 119-ю сд 52-го ск и 5-ю сд 16-го ск, расширили захваченный на восточном берегу плацдарм до 30 км по фронту. 16-й ск Прибалтийского фронта, занимающий главный рубеж на участке от Даугавпилса до Ливаны, решением Главкома только что передан в состав нашего фронта. Лучше поздно, чем никогда, подумал я. Если бы нам передали 16-й и 52-й ск раньше, глядишь бы, такой беды и не приключилось. Теперь же от 52-го корпуса осталось едва полторы дивизии, которым дай бог удержать Екабпилс. 16-й же стрелковый корпус, с помощью наших танкистов, свои позиции, безусловно, удержит.
  Авиация фронта действовала с полным напряжением сил, но столкнулась с введенными в бой крупными силами авиации и ПВО противника. Бомбардировщикам ценой больших потерь удалось разбить три понтонных переправы из двенадцати наведенных немцами. Каждую переправу прикрывали не менее 10 стволов среднекалиберной и не менее 40 стволов малокалиберной зенитной артиллерии, а также сильный наряд истребителей. Противник подтянул большое количество понтонно-мостовых парков и оперативно восстанавливает поврежденные переправы.
  12-й танковый и 16-й мотострелковый заканчивают выдвижение в назначенные районы. Истребительная авиация с задачей прикрытия их выдвижения справилась. Потери корпусов на марше в допустимых пределах.
  Выслушав доклад начальника штаба фронта, я поинтересовался:
  - А что ты думаешь, Яков Петрович, по поводу дальнейших планов Гёпнера с Гудерианом? - интересно было сравнить выводы начальника штаба со своими.
  - Думал я уже над этим. Гудериана мы с тобой, Павел Федорович, в Белоруссии хорошо изучили. У него там было 5 танковых и 4 моторизованные дивизии. Могли ему из резервов передать еще пару - тройку дивизий. Остальные танковые группы сидят в котлах. Так что все резервы достаются Гудериану. Пока что, они ввели в бой только две танковых дивизии, да и те на трофейных французских танках. Следовательно, в запасе у Гудериана еще 4-5 танковых и 5-6 моторизованных дивизий.
  Пехотных дивизий Гёпнер ввел в бой 10 штук, как и предсказывала разведка. Но, не думаю, что они ввели в дело все свои резервные пехотные дивизии. Не похоже это на немцев. Наверняка в загашнике у них еще 5-6 пехотных дивизий. Просто, разведка их не выявила, как и все подвижные соединения Гудериана. Так что, в бой они могут бросить еще от 14 до 18 дивизий.
  С такими крупными силами они, наверняка, ставят себе и соответствующие задачи. Думаю, снова нацеливаются на деблокаду Руоффа и окружение всего Прибалтийского фронта. В отличие от наступления Гота в июле, теперь у них сил достаточно для плотного окружения. Вот так я думаю.
  - А откуда и куда бить будут, как по-твоему?
  - Направление Резекне - Гулбене - Валга - Киллинги-Нымме Гот уже пробовал в июле. Теперь там стоят наши резервы, с июля остались подготовленные укрепрайоны. Второй раз туда не пойдут. По маршруту Гёпнера вдоль берега Рижского залива тоже не пойдут. Наш флот в заливе господствует, а шоссе идет по берегу в зоне досягаемости корабельной артиллерии. Им этого не надо. Остается направление Мадонна - Смилтене - Валмиера - Руйиена - Киллинги-Нымме. Возможен и удар от Резекне на Гулбене с целью отвлечения наших резервов.
  - Думаю, ты, Яков Петрович, прав. Но, из этого следует, что нам нужно срочно выводить оба наших танковых корпуса из даугавпилского выступа и перебрасывать их в район Гулбене - Смилтене. Тогда будет возможность ударить Гудериана во фланг.
  - Так точно! Других танковых корпусов у нас нет.
  - Добро! Готовь приказ! 12-му танковому - марш на Смилтене. Срочно выводим из боя 11-й танковый. Заменяем на передовой его дивизии 94-ым стрелковым корпусом и выдвигаем его в район Гулбене. 26-й мотострелковый корпус тоже выдвигаем к Гулбене. 90-й стрелковый - в Абрупе. Туда же выдвигаем 73-й ск с тылового рубежа. Снятие корпуса с тылового рубежа с Жуковым я согласую. Авиация фронта пусть прикрывает выдвижение.
  Помимо рубежа Виляны - Сигаларс - Плявинас, в 40 километрах севернее будем готовить еще один рубеж Гулбене - Абрупе - Коса. На него выдвинем резервные стрелковые корпуса. Сейчас свяжусь с Кузнецовым, договорюсь, чтобы тоже выдвигал на этот рубеж свои резервы. У него еще 15 дивизий не задействовано.
  К 24 часам приказы были подготовлены и отправлены в войска. В час ночи имел долгий разговор по ВЧ с Главкомом. Г. К. Жуков согласился с моими выводами и приказал остановить наше наступление. Главнокомандующий принял решение обескровить наступающую немецкую группировку позиционной обороной и, в последующем, окружить и уничтожить моторизованные корпуса Гудериана. Более того, Георгий Константинович заверил меня, что и он, и Верховный Главнокомандующий понимают, что в Прибалтике завязался главный узел всей компании 41-го года, и будут поддерживать нас всеми необходимыми средствами.
  За ночь штаб Главкома одобрил формирование еще одного промежуточного оборонительного рубежа Гулбене - Коса силами двух фронтов. Соответствующие приказы мне и Кузнецову готовились. Танковые корпуса обоих фронтов приказано сосредоточить за этим рубежом для проведения операции на окружение моторизованных корпусов противника. Главком пообещал перебросить в состав нашего фронта из резерва ВГК и с Западного фронта еще 6 авиадивизий, танковый и мотострелковый корпуса. На тыловой рубеж пообещал направить два стрелковых корпуса взамен снятых нами оттуда корпусов. Прибалтийскому фронту тоже обещано подкрепление.
  
  
  
  
   18.1. Серпилин П. Ф. Из мемуаров.
  
  16 октября на равнины Латвии тяжело опустилось затяжное осеннее ненастье. Дожди и до того выпадали нередко, но в промежутках между ними почва успевала подсохнуть. С 16 октября полило по-настоящему. Зарядив с утра, моросящий осенний дождичек лил с короткими перерывами почти неделю. Да и потом, редкий день проходил без долгого нудного дождя. Тяжелые дождевые тучи медленно ползли по темному небу, задевая нижними космами верхушки деревьев. Туманы окутали латвийские поля, леса и болота.
  Грунтовые дороги превратились в широкие и глубокие канавы, заполненные глиняной жижей, в котором по ступицы вязли трехосные грузовики, повозки, орудия. По колено вязли солдатские сапоги. На прибалтийские суглинки и глины вылились месячные нормы осадков. Обочины дорог превратились в заполненные водой рвы. В размокших полях садились на "пузо" танки - Т-26 и БТ-7. Только новейшие "тридцатьчерверки", на своих широченных гусеницах, прокручиваемых мощными дизелями, еще сохранили подвижность, но, в пойменных низинах застревали и они.
  Немногие мощенные булыжником шоссе тоже были разбиты четырежды прокатившейся по ним лавиной войны. Сначала танковые полчища Гота, потом контратакующие дивизии Прибалтийского фронта, затем танки Гудериана и снова танки прибалтийских фронтов. Танки Гота и Гудериана с полным напряжением сил долбила наша бомбардировочная и штурмовая авиация. Над нашими танками трудились немецкие летчики. Бомбы падали на дороги. В итоге, шоссе с твердым покрытием представляли собой редкие уцелевшие островки булыжника, отделенные друг от друга глубоченными бомбовыми воронками, заполненными до краев глинистым киселём.
  Машина войны забуксовала. Да и безотносительно погоды, за месяц с лишним непрерывных боев войска фронта потеряли большую часть боевой техники, как вследствие выработки моторесурса, так и в виде боевых потерь. Машина войны остановилась. У немцев ситуация была еще хуже. Коммуникации у них были длиннее и находились под нашим постоянным артогнем. А Гудериану в котел и вовсе все доставляли самолетами в условиях нелетной погоды.
  Пехота зарывалась в раскисшую от дождя землю, боролась с затапливающей окопы и блиндажи водой. Танкисты и мотострелки собирали по полям подбитую технику и на руках тащили ее в ремонтные мастерские. Боевые действия прекратились. Борьба с природой на какое-то время потеснила борьбу с противником.
  Штаб фронта напряженно решал текущие вопросы. В ходе борьбы с танковой группой Гудериана войска обоих прибалтийских фронтов перемешались. Некоторые наши соединения оказались в полосе 1-го Прибалтийского фронта, а некоторые дивизии Кузнецова - в нашей полосе. Нужно было произвести переподчинение этих соединений, разработать план дальнейших операций и в соответствии с ним согласовать с соседями и утвердить в Главкомате новую разграничительную линию между фронтами. Нужно было вывести в тылы танковые и мотострелковые дивизии, заменив их на фронте стрелковыми соединениями. Стрелковые дивизии пополнить личным составом и вооружением, в подвижных войсках организовать ремонт вышедшей из строя боевой техники, доставку и прием новой. Требовалось наладить подвоз продовольствия, фуража и боеприпасов. И все это в условиях жесточайшей распутицы. Надвигались холода, личный состав нужно было обеспечить зимним обмундированием.
  Линия фронта к моменту остановки боевых действий имела исключительно сложную конфигурацию. Из наших и немецких войск образовался самый настоящий "слоеный пирог".
  В котле диаметром 30 км южнее города Гулбене находились остатки одиннадцати дивизий 2-ой танковой группы Гудериана, имевшие 50 тысяч живой силы, 400 орудий и около сотни танков.
  Кроме того, противник удерживал восточнее главного рубежа еще два плацдарма. На крупном плацдарме диаметром около 60 км вокруг города Резекне, размещались девять пехотных дивизий. На другом плацдарме размером 30 на 40 км, расположенном на восточном берегу Двины выше города Екабпилс оборонялись пять немецких пехотных дивизий. Эти два плацдарма соединялись между собой севернее городка Прейли узким коридором шириной 7 - 10 км и длиной 30 км. Коридор обороняли четыре пехотных, две танковых и одна моторизованная дивизии. На обоих плацдармах и в коридоре противник имел 190 тысяч живой силы при 1400 орудиях и полсотни танков. Войска, занимавшие плацдармы и коридор, подчинялись командующему 16-ой армией генерал-фельдмаршалу Бушу.
  Плацдарм у Екабпилса отделяло от котла с Гудерианом 25 км по прямой. От немецкого плацдарма вокруг города Резекне группировку Гудериана отделяли в самом узком месте 36 километров.
  Южнее немецких плацдармов и коридора войска 2-го Прибалтийского фронта удерживали узкий коридор вдоль Западной Двины шириной 30 - 40 км и длиной 110 км от города Прейли до Верхнедвинска.
  Очевидно, первоочередной задаче обоих Прибалтийских фронтов была ликвидация немецких плацдармов и окруженной группировки Гудериана. Решение этой задачи позволило бы обеспечить превосходство над группой армий "Север" в живой силе, и создать предпосылки для дальнейшего наступления. Проанализировав сложившуюся оперативную обстановку, штаб фронта предложил установить разграничительную линию между фронтами по ломанной линии: Плявинас - Мадонна - Варакляны - Карсава - Пыталово. При этом задача ликвидации окруженной группы Гудериана возлагалась бы на Прибалтийский фронт, а наш фронт должен был бы ликвидировать плацдармы Буша и восстановить линию обороны по Двине.
  Это предложение я согласовал с Кузнецовым и 20-го октября оно было утверждено Главкоматом. Штаб фронта занялся передачей и приемом соединений в соответствии с новой разгранлинией. Одновременно разрабатывался план операции по ликвидации плацдармов. 23 октября план операции был направлен в Главкомат на утверждение.
  
  
  19.2. Серпилин. Из мемуаров.
  
  Настал наконец и на нашей улице праздник! Началось знаменитое "Зимнее наступление" Красной Армии. 9-го ноября перешел в наступление и наш фронт. Двумя днями ранее войска нашего правого соседа комфронта Мерецкова прорвали немецкую оборону на двух участках. Две ударные армии вошли в прорыв. Операцию Западного фронта поддержали все наличные силы авиации дальнего действия. Летчикам АДД требовалось двое суток для отдыха после налета. Теперь вся АДД, за исключением полков, базирующихся в полосе Южного фронта, поддерживала нас.
  Одновременно с нами 1-й Прибалтийский фронт атаковал группировку Гудериана, окруженную севернее Гулбене.
  На первом этапе операции войска прибалтийских фронтов должны были ликвидировать окруженные немецкие группировки. Наши войска превосходили противостоящую немецкую группу армий "Север" по живой силе в 1,5 раза, по танкам - в 5 раз, по артиллерии и самолетам - в 4 раза.
  К сожалению, все наши танковые дивизии были укомплектованы старыми танками Т-26Э и БТ-7Э. На пополнение материальной части нам, как и танковым соединениям 1-го Прибалтийского фронта, были переданы танки из соединений Юго-западного фронта, перевооружавшихся на новую технику. Я мог только догадываться, почему танковые соединения в Прибалтике, где происходили наиболее ожесточенные сражения, комплектовались старой техникой. Вероятно, у командования были далеко идущие планы на южном фланге советско-германского фронта.
   Установившаяся сухая и ясная погода с небольшими морозами и пока еще тонким снежным покровом благоприятствовала действиям наземных войск и авиации.
  Утром 9-го ноября после мощной комбинированной авиационной и артиллерийской подготовки 94-й и 30-й стрелковые корпуса встречным ударом перерезали немецкий коридор севернее местечка Прейли. Накануне ночью легкие бомбардировщики в количестве 1100 самолетов бомбили оборонительные позиции противника в коридоре прорыва, а также обозначили осветительными и зажигательными бомбами цели для полков дальней авиации на немецком плацдарме вокруг Резекне. Массированному удару пятисот тяжелых бомбардировщиков подверглись выявленные радиоразведкой штабы 16-й армии, 1-го, 8-го и 31-го армейских корпусов, штабы дивизий, склады боеприпасов и ГСМ, узлы дорог. По каждой цели работало не менее полка бомбардировщиков. В результате этого удара управление группировкой противника было дезорганизовано, а связь - нарушена. Командующий 16-й армией генерал Гансен был убит, корпусные и несколько дивизионных штабов разгромлены.
  Оборонявшиеся в коридоре 205-я и 337-я пехотные дивизии были полностью уничтожены. Коридор был рассечен на фронте шириной 14 км. В образовавшуюся брешь в немецкой обороне вошли четыре дивизии 12-го танкового корпуса генерала Шестопалова Н. М., за ними - четыре дивизии 16-го мотострелкового корпуса. Эти соединения нанесли удар по расходящимся направлениям - на северо-восток на Лудза и юго-восток на Дагда. С северо-восточного края котла навстречу танкистам от городка Лудза противника атаковал 33-й стрелковый корпус. От Дагды с юго-восточной оконечности котла наступал 88-й ск. Атаки стрелковых корпусов преследовали цель сковать с фронта противостоящие им 161-ю и 329-ю немецкие пехотные дивизии, и не дать им занять круговую оборону против надвигавшихся на них с тыла танкистов. К исходу дня 11-го ноября котел у Резекне был разрезан на три части, в каждой из которых оказалось от полутора до четырех дивизий противника.
  В последующие двое суток танковые и мотострелковые дивизии выводились из боя и заменялись на линии боевого соприкосновения стрелковыми соединениями. 30-й и 94-й стрелковые корпуса 10 - 11 ноября сдерживали атаки 47-го моторизованного корпуса в составе двух танковых и моторизованной дивизий со стороны местечка Ливаны, стремившихся восстановить коридор от Ливаны к окруженным у Резенке группировкам. Танковые дивизии противника за время октябрьского затишья были пополнены до штата французскими танками и личным составом. Введя на узком участке фронта более трехсот танков, к исходу 11-го ноября противник продвинулся на 8 км, появилась угроза прорыва позиций 94-го ск. Пришлось развернуть за спиной 94-го стрелкового две дивизии 16-го мотострелкового корпуса генерала Соколова А. Д. 12-го и 13-го ноября мотострелки приняли на себя и сдержали удар танковых дивизий. Противотанковые пушки ЗИС-2 калибра 57 мм, которыми были вооружены подразделения ПТО мотострелков, уверенно поражали лобовую броню французских танков с больших дистанций. Большая часть танков была выбита.
  14 октября командующий группой армий "Север" ввел в бой резервную 5-ю танковую дивизию, вооруженную танками Т-3 и Т-4 новейших модификаций и свежую мотопехотную дивизии. Противнику удалось продвинуться еще на три километра. Генерал Соколов ввел в бой еще две дивизии и наступательный порыв противника был окончательно сломлен.
  15 ноября войска Кузнецова уничтожили остатки группировки Гудериана у Гулбене. Раненого Гудериана немцы вывезли на самолете. Танковый и мотострелковый корпуса 1-го Прибалтийского фронта освободились. Справедливости ради следует отметить, что группировка Гудериана сидела в котле уже больше 50 дней, и испытывала острую нехватку боеприпасов и продовольствия, так как нелетная по большей части погода и активные действия нашей авиации не позволяли противнику доставлять в котел требуемое количество грузов.
  16-го ноября нам удалось ликвидировать самый меньший из трех образовавшихся у Резекне котлов. В плен было взято 8 тысяч солдат и офицеров противника. В более крупном из двух оставшихся котлов диаметром 30 км вокруг города Резекне оказалось 40 тысяч человек при 500 орудиях. В меньшем по размеру котле диаметром около 20 км севернее Дагды еще оставалось более 20 тысяч человек с 250 орудиями. Оставшиеся в котлах группировки отклонили наши предложения о капитуляции. Несмотря на ожесточенные бомбо-штурмовые и артиллерийские удары, немецкая пехота окопалась и ожесточенно сопротивлялась. Атаки на неё приводили к серьезным потерям в живой силе. Ликвидация котлов требовала серьезной подготовки.
  Штаб фронта принял решение плотно обложить окруженные группировки и временно прекратить их штурм. Это решение было утверждено Главкомом.
  Ввиду того, что полностью уничтожить окруженную группировку противника не удалось, штаб фронта предложил до проведения предписанной Ставкой стратегической операции на окружение группы армий "Север" провести операцию меньшего масштаба.
  Предпосылки для операции были следующими. На плацдарме вокруг городка Ливаны на восточном берегу Двины у немцев остались 7 пехотных, 3 танковых и 1 моторизованная дивизии, которые, несомненно, будут продолжать попытки прорваться к Резекне и освободить свои окруженные войска. Атаковать эту группировку напрямую малоэффективно, поскольку немцы имеют на плацдарме высокую плотность войск и хорошо оборудованные оборонительные позиции. В то же время, выдвигая дивизии на плацдармы, противник сильно растянул свои войска на главном рубеже по Двине. На одну дивизию приходилось 20 - 25 км фронта. Этого было достаточно осенью, пока река не замерзла. Сейчас же, после замерзания реки, на ставшем фактически сухопутном рубеже этого было явно мало. Наши дивизии занимали на главном рубеже полосы в среднем по 12 - 15 км. Поэтому, растянув войска, мы могли высвободить стрелковые корпуса для наступления.
  Наш фронт имел возможность сконцентрировать 6-ю Ударную армию генерала М. Л. Чернявского в составе 31-го танкового, 26-го мотострелкового, 70-го и 72-го стрелковых корпусов севернее Даугавпилса и нанести удар через реку на северо-запад на Виесите. Одновременно 1-ый Прибалтийский фронт мог нанести удар на Виесите от Плявинаса. Уничтожив две обороняющиеся на флангах немецкого плацдарма за Двиной дивизии и немногие остающиеся у противника резервы, войска двух фронтов очистят от противника западный берег Двины на участке от Даугавпилса до Екабпилса, и окружат группировку противника, находящуюся на восточном берегу.
  Этот план был согласован со штабом Кузнецова и доложен Главкому. 19-го ноября Главком утвердил план. Уже 22-го ноября войска для наступления были сосредоточены. Благодаря подавляющему превосходству нашей авиации удалось скрыть переброску войск от противника.
  23-го ноября 16-й стрелковый корпус на участке семикилометровой ширины между деревнями Сергунта и Ерсика форсировал Двину по льду и прорвал дивизионную полосу обороны противника на всю глубину. На стороне противника этот участок занимал лишь один пехотный полк 123-ей пд. Как положено, позиции этого полка были предварительно обработаны корпусной артиллерией и всей авиацией фронта. Так что форсирование реки прошло без осложнений. АДД ночью перед наступлением обработала все ближайшие узлы железных и автомобильных дорог. Днем пикирующие бомбардировщики уничтожили все более-менее крупные мосты в радиусе 50 км от участка прорыва.
  Саперные батальоны быстро навели переправы через Двину методом намораживания*. По ним в прорыв пошли танковые дивизии корпуса Шестопалова.
  В этот же день войска 5-й ударной армии 1-го Прибалтийского фронта также удачно форсировали Двину. На следующий день танковые части обоих фронтов соединились в 15 километрах восточнее Виесите. Затем танкисты очистили от противника западный берег Двины на участке от Плявинаса до селения Дунава. Было взято 17 тысяч пленных, в основном из тыловых частей. Вошедшие вслед за танкистами в прорыв мотострелки и пехотинцы сформировали внутреннее и внешнее кольцо окружения. Войска двух фронтов захватили на восточном берегу Двины плацдарм шириной 70 км по фронту и глубиной до 30 км.
  25-го ноября Буш бросил в бой свой последний резерв - две пехотных дивизии с артиллерийским усилением. Со стороны Ливан из кольца попытались атаковать 47-й моторизованный корпус и две пехотных дивизии. Противнику удалось потеснить наши части. На следующий день контратакой танковых корпусов при массированной поддержке фронтовой авиации этот прорыв был ликвидирован. Противник снова отброшен на восточный берег Двины. В кольце окружения вокруг Ливан оказались 8 дивизий и три корпусных штаба. Всего около 90 тысяч человек при 1100 орудиях и 120 танках.
  На этом боевые действия временно приостановились. Нам надо было перегруппировать силы, вывести подвижные соединения из боевого соприкосновения и пополнить их перед решающим наступлением. Противнику требовалось подтянуть резервы из тыловых районов. Все имеющиеся у него резервы Буш израсходовал.
  
  
  Примечание. Метод намораживания используется в Сибири для устройства зимних дорог по поверхности замерзших рек. Применяется также для строительства временных переправ через реки в зимних условиях. Обычно заключается в укладке жердей поверх тонкого льда и послойной заливке их застывающей на морозе водой.
  
  
  20.3. Серпилин. Из мемуаров.
  
  За последние пять дней ноября мы вывели подвижные соединения из боевого соприкосновения с противником и пополнили их. С Западного фронта к нам прибывали эшелоны с танками Т-26Э и БТ-7Э. Танковые корпуса Западного фронта перевооружались на новую технику. Поступающие к нам танки только что вышли из боя, броня на многих из них несла на себе следы рикошетов и даже пробитий. Тем не менее, все танки были исправны и боеспособны. За отгрузкой строго следили представители Ставки. Неисправные танки Западный фронт направлял на свои фронтовые рембазы и ремонтные заводы. За эти дни нам удалось довести комплект бронетехники в танковых дивизиях до 68%. А на большее количество у нас не было обученных экипажей.
  Кроме того, мы получили три отдельных танковых полка РВГК. Я не утерпел и поехал в один из полков, посмотреть новую технику. Новые танки и самоходки я увидел впервые. Впечатление превосходное! До сих пор мы использовали для поддержки пехоты при прорыве тактической полосы обороны танковые полки из состава танковых дивизий на танках БТ-7Э и Т-26Э, которые несли при этом потери, и ослабляли тем самым силу танковых корпусов после входа в прорыв.
  Танки и самоходки новых полков просто превосходны в сравнении со старыми БТ-7Э и Т-26Э. У танка Т-34 последней модификации и самоходок на его шасси лобовая броня - 60 мм с большими углами наклона бронеплит. Это дает эквивалентную толщину брони - почти 90 мм. Из всей немецкой дивизионной артиллерии такую броню могли пробить только 150-мм гаубицы, а их в немецкой дивизии по штату всего 18 штук. Из корпусных орудий - 105-мм пушки и тяжелые 150-мм гаубицы. Да еще зенитные 88-мм пушки, которые в небольшом количестве придавались корпусам. Вся немецкая полковая, вся противотанковая и почти вся дивизионная артиллерия эти машины в лоб вообще не возьмет!
  Бортовая броня 40 - 45 мм. Самые массовые немецкие полуторадюймовые противотанковые и трехдюймовые полковые пушки такую броню не пробьют. С небольшого расстояния бортовую броню смогут пробить 50-мм противотанковые пушки и 105-мм гаубицы.
  А танковые пушки! На Т-34 стоит трехдюймовая пушка длиной 40 калибров! По сути - дивизионное орудие. На самоходках - 85-мм пушка с баллистикой зенитного орудия и дивизионная 122-мм гаубица. Эти новые танки лучше всех немецких и французских танков! В полку 54 танка Т-34, 18 САУ-85 и 12 САУ-122. С такой артиллерией этот полк разнесет в пыль любую полевую оборону и даже долговременную. Полк имеет свою ремонтную и обслуживающую базу. Поговорил с экипажами. Танкисты свою технику очень хвалили. Мощные и надежные дизельные двигатели. Скорость и маневренность - почти как у БТ-7. А проходимость - даже лучше за счет более широких гусениц. Эти полки - исключительно полезное для фронта приобретение!
  По приказу Главкома 2 декабря мы завершили подготовку к ликвидации первого из немецких котлов. Начать решили с меньшего по размеру. В котле вокруг селения Сватова размером 12 на 7 км находились две сильно потрепанные пехотные дивизии и штаб 31-го армейского корпуса. Примерно 15 тысяч человек при сотне орудий. Ввиду малого размера котла авиацию дальнего действия решили не привлекать.
  В ночь на 3-е декабря по котлу отработали все фронтовые полки легких бомбардировщиков. С ближайших аэродромов летчики успели сделать за длинную зимнюю ночь по 2 - 3 вылета. С дальних - по 1 вылету. Всего 1600 самолетовылетов. Весь котел пробомбили основательно. На рассвете подключилась артиллерия, затем дневные бомбардировщики и штурмовики.
  В 10 часов утра два стрелковых корпуса, при поддержке трех танковых полков пошли в атаку. Полностью деморализованный бомбардировкой и артобстрелом противник оказывал лишь эпизодическое сопротивление. До темноты все было кончено. Наши войска понесли минимальные потери. В плен было взято 4800 немецких солдат и офицеров, включая двух генералов.
  В этот же день на станции Карсава разгрузился еще один отдельный танковый полк, прибывший из Ленинграда. Он имел на вооружении тяжелые танки КВ. Производство их только что освоил Кировский завод. Это был первый такой полк во всей РККА. На следующий день я поехал посмотреть новую технику. Был впечатлен до глубины своей командирской души! Потрясающие машины. Лобовая броня от 70 до 80 мм, бортовая - 60 мм. Немецкая дивизионная артиллерия такой танк вообще не возьмет! Только корпусная. Пушка - 85 мм с баллистикой зенитной. На самоходках - 100-мм пушки и 152-мм гаубицы. Немцам теперь совсем каюк. У них ничего и близко похожего нет.
  К концу дня 5-го декабря отдельные танковые полки были переброшены к другому немецкому котлу, располагавшемуся вокруг города Резекне. В овальном вытянутом с запада на восток котле размером 30 км на 16 км находились остатки четырех пехотных дивизий и корпусных частей. Там же оказался штаб 8-го армейского корпуса.
  В ночь на 6-е декабря котел был обработан легкими бомбардировщиками, совершившими 2100 самолето-вылетов. По центральной части котла отбомбились 300 дальних бомбардировщиков. С утра в дело вступила артиллерия. Затем - 450 фронтовых бомбардировщиков и штурмовиков. С севера и с юга навстречу друг пошли в атаку 4 стрелковых дивизии при поддержке танковых полков. До конца дня котел был разрезан на три части.
  К сожалению, ночью до того ясная погода с крепким морозом испортилась. С запада подошел сильный циклон. Потеплело, повалил снег, поднялась метель. Ночная авиация действовать не смогла. Дневная - тоже. Артиллерия не видела цели. Я дал приказ войскам прекратить наступление и закрепиться на достигнутых рубежах. Атаки без поддержки авиации и артиллерии привели бы к бессмысленным потерям в живой силе и технике.*
  Командование группы армий "Север" поняло, что в самое ближайшее время все котлы будут ликвидированы. После такой мощной артиллерийской и авиационной подготовки, которую мы проводили перед наступлением, ни одна оборона не устоит. Все окруженные группировки получили приказ на прорыв. В ночь на восьмое декабря немцы попытались прорваться. Мы легко отбили попытки прорыва из малых котлов в окрестностях Резекне.
  Значительно хуже дело обстояло с большим котлом на восточном берегу Двины вокруг местечка Ливаны. В нем оставалось 8 дивизий и три корпусных штаба. Почти 90 тысяч человек при 1100 орудиях и 120 танках. От группы армий "Север" котел отделяла замерзшая Западная Двина и занятый нашими войсками коридор шириной 20 - 30 км.
  Противник пошел в атаку в ночь с 8-го на 9-е декабря двумя колоннами из северной и южной оконечностей котла, где ширина нашего коридора составляла 20 - 22 километра. Поскольку лед на реке не держал танки, все они обеспечивали артподдержку прорыва огнем с места с восточного берега. Грузовики лед выдерживал, но въехать на крутой откос западного берега они не могли. Поэтому, весь транспорт и почти всю артиллерию немцы оставили на восточном берегу. Тяжелые пушки и гаубицы тоже поддерживали прорыв огнем с места.
  Атака противника была внезапной. Предварительной артподготовки не было. Немцы пошли в атаку в плотных колоннах только со стрелковым оружием. С собой тащили минометы, станковые пулеметы и легкие пушки в конных упряжках. Ширина полосы каждого из прорывов не превышала полутора километров. В каждой из двух колонн наступало до 45 тысяч человек. Северная колонна наступала в зоне ответственности 1-го Прибалтийского фронта, а южная колонна - в полосе нашего фронта.
  Ночь и сильная метель ограничивали видимость до пятидесяти - ста метров. Поэтому, отражать атаку могли только подразделения, на которые и пришелся удар - всего два стрелковых батальона. В нашей полосе удар пришелся на 2-ой батальон 487-го стрелкового полка 372-й дивизии 94-го ск. Командовал батальоном капитан Ермилов, а полком - подполковник Рюмин. Вовремя поднятый боевым охранением, батальон Ермилова встретил наступающего противника ураганным огнем. Не обращая внимания на частые разрывы снарядов заранее пристрелянной по нашему переднему краю немецкой артиллерии, бойцы вели огонь из винтовок, автоматов, ручных и станковых пулеметов, минометов и даже из противотанковых ружей. Заснеженный лед перед откосом сплошь покрылся трупами солдат в мышиной форме. Однако противник продолжал упорно идти вперед. У бойцов закончились снаряженные диски и обоймы. В ход пошли гранаты. Затем лезущих по обледенелому откосу немцев кололи штыками, рубили саперными лопатками. Но немцев было слишком много. Через 20 минут после начала атаки штаб батальона перестал отвечать на вызовы. Никто из бойцов не отступил. Немцы завалили своими трупами позиции геройского батальона.
  Капитан Ермилов успел сообщить о прорыве в штаб полка. Оттуда донесение пошло выше. Фланговые батальоны полка Рюмина не дожидаясь команды открыли огонь по противнику из стрелкового оружия и легких минометов. Не прошло и десяти минут, как подключилась полковая артиллерия и минометы. Разрывы мин и снарядов пробивали лед, имевший толщину всего 15 - 20 см, создавая полыньи и трещины. Большое количество немецких пехотинцев провалилось в воду и утонуло. Однако, немцы продолжали наступать. Через 40 минут была прорвана вторая линия обороны полка, занятая одной стрелковой ротой.
   Известие о прорыве расходилось по войскам фронта как круги по воде. Плотность нашего огня нарастала. Подключилась дивизионная артиллерия, затем корпусная. Весь огонь был сосредоточен на полосе прорыва. К сожалению, огонь велся по площадям, так как ограниченная видимость не позволяла вести корректировку. Тем не менее, каждый разорвавшийся снаряд наносил ущерб противнику, продвигавшемуся густыми колоннами. Я дал команду командиру 5-й танковой дивизии, оставленной нами в коридоре именно на такой случай, нанести удар во фланг прорывающейся группировке. Поднятые по тревоге танкисты с десантом мотострелков на броне танков совершили пятнадцатикилометровый ночной марш и ворвались в боевые порядки противника. В условиях почти полного отсутствия видимости, в метели и снежных заносах 120 танков БТ-7Э обрушились на пешие колонны противника. Огонь всей артиллерии был перенесен на реку.
  Выкрашенные в белый цвет танки как призраки возникали в ночной тьме из струй поземки и давили гусеницами разбегавшихся солдат противника. Ну да по колено в снегу особо и не разбежишься. Как доносил позже командир дивизии полковник Темнов, после боя танкисты с большим трудом, с помощью железных крючьев очищали гусеницы и катки танков от набившихся в них и примерзших кусков человеческой и конской плоти. Танковые пулеметы выходили из строя из-за перегрева стволов. Немцы сопротивлялись с отчаянием обреченных. Дивизия потеряла 43 танка. Погиб почти весь танковый десант.
  За три часа до рассвета противник атаковал внешний фронт кольца окружения. На 354-ю стрелковую дивизию навалились две немецких пехотных дивизии. Атака проводилась на фронте шириной всего 2,5 км. Фактически, две дивизии атаковали один полк - 837-й стрелковый. С тыла к позициям полка в это же время расстроенными толпами подошли прорывающиеся группы противника.
  Бой гремел до середины дня 9-го декабря. Некоторой части окруженных удалось прорваться. По послевоенным немецким данным, в полосе нашего фронта прорвалось 13 тысяч человек. Мы захватили 6 тысяч пленных, в том числе трех генералов. Убитыми противник потерял не менее 26 тысяч человек. Наши потери составили 3200 человек, из них 2300 убитыми. Противник потерял всю бронетехнику, всю артиллерию и весь транспорт. В полосе 1-го Прибалтийского фронта прорвались 11 тысяч человек. Две трети состава окруженной группировки было уничтожено.
  С 12-го по 17-е декабря, когда погода наладилась, войска фронта с минимальными потерями уничтожили группировки, окруженные у Резекне и у Дагды. В плен было взято 7 тысяч человек.
  Так закончилась операция двух прибалтийских фронтов против танковой группы Гудериана. Это было последнее крупное наступление, предпринятое немецким командованием в 1941 году. Всю оставшуюся часть зимы 41/ 42 годов в Прибалтике немецкие войска оставались в стратегической обороне.
  20-го декабря началась подготовка совместной наступательной операции Западного и 1-го Прибалтийского фронтов. Перед этим по приказу Главкомата мы передали фронту Кузнецова почти все свои подвижные соединения. В результате этой операции в котле должна была оказаться значительная часть сил групп армий "Центр" и "Север". Наш фронт в этой операции обеспечивал левый фланг 1-го Прибалтийского фронта, а в дальнейшем должен был сформировать внутреннее кольцо окружения, высвободив войска обоих наступающих фронтов.
  
  
  Примечание. В реальной истории для советского командования была совершенно нехарактерна приостановка наступления по каким либо причинам. От войск требовали наступать в любых условиях до полного истощения сил. В альтернативной истории, выиграв начальный период войны, командование действует вполне спокойно, без истерии, понимая, что завоеванное преимущество над противником никуда не денется.
  
  
  
  
   Серпилин.
  Павел Федорович Серпилин до конца войны продолжает командовать 2-ым Прибалтийским, позднее переименованным в Северо-западный, фронтом. Под его командованием фронт возьмет Варшаву и Берлин, будет освобождать южную Францию и средиземноморскую Испанию. Войну закончит взятием Гибралтара. Затем будет командовать операциями в северной и западной Африке. В 1953 году уйдет в отставку маршалом, дважды Героем Советского союза, кавалером ордена Победы. В 1954 году будет назначен губернатором Московской области.
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com K.Sveshnikov "Oммо. Начало"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"