Старец Виктор: другие произведения.

Минзаг "Марти"

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 4.40*51  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Авантюрная альтистория. Боевой корабль Краснознаменного Балтийского флота "Марти" после официального визита в США через Бермудский треугольник попал из 1939 года прямиком в 1539 год. На борту находились делегация ЦК ВКП(б), ВЦСПС и наркомвнешторга. Попаданцы берут курс на мировую пролетарскую революцию и начинают с построения Коммунистической республики Камчатка на Карибских островах. Воюют с испанцами, покровительствуют индейцам. Среди попаданцев возникают разногласия. НКВД и Политбюро партии не дремлют, раскрывают заговор врагов народа и арестовывают командира "Марти" вместе заместителями. 1-я книга. Трилогия вышла в издательстве Литрес в электронном виде. Ссылка https://www.litres.ru/viktor-staricyn-30178161/minzag-marti/ Поэтому снес большую часть текста. Оставил Начало и конец.

  0. Бермудский треугольник.
  Старпом капитан второго ранга Звягинцев глядел вперед. Из темноты ходовой рубки прямо по курсу на гладкой поверхности океана отчетливо просматривался слабо светящийся голубоватым светом постепенно расширяющийся круг. Старпому уже приходилось видеть такие круги. Дело в тропических широтах довольно обычное. Наука объясняет это явление флюоресценцией планктона. Шедший четырнадцатиузловым ходом минный заградитель должен был пересечь границу круга минут через пять - семь.
   Когда до круга оставалось с полмили, яркость его резко возросла и над ним неожиданно возникла светящаяся полусфера, переливающаяся разными красками, подобно полярному сиянию. Радиус круга и сферы начал быстро увеличиваться. Такого старпому видеть не доводилось. Рука потянулась к телефонному аппарату - вызвать в рубку командира, но остановилась на полдороге. Пока капитан проснется, оденется и дойдет в рубку, корабль уже будет в круге.
  - Шелихов, ты это видишь? - осведомился Звягинцев у рулевого.
  - Вижу, пузырь какой-то светится, - ответил рулевой.
  - Что - то электрическое, типа огней святого Эльма, наверное, - встрял в разговор вахтенный штурман лейтенант Прядильщиков, - может, отвернем, на всякий случай?
  - Все равно в пузырь войдем, радиуса не хватит, - ответил старпом.
  - Так держать, - обратился он к рулевому. Командира Звягинцев решил не будить. Мало ли какие атмосферные явления в океане бывают. Придет командир, а пузырь потухнет. И что?
  Бак корабля между тем вошел в 'пузырь'. Светящийся полог быстро прошел по кораблю от бака да кормы. Сначала ничего не произошло. Затем все вокруг накрыло густым молочным туманом. Из вида пропал даже сигнальный фонарь на баке. Вот это для штилевой погоды в тропиках уже было совсем не типично. Звягинцев перевел ручку машинного телеграфа на малый ход, включил всё наружное освещение и все-таки позвонил командиру.
  Каперанг Мещерский, высокий подтянутый сорокапятилетний моряк, появился в рубке через четыре минуты, и как раз успел застать окончание тумана. Секунд через пятнадцать после его появления в рубке туман пропал. Звягинцев доложил о происшествии. Вдвоем вышли на левое крыло мостика и посмотрели за корму. На поверхности ночного океана не наблюдалось ничего. Мещерский отнесся к происшествию серьезно. Вызвал командиров БЧ-4 и БЧ-5. Стармех каплей Востриков, запросив доклады с постов, вскоре доложил, что все электрооборудование корабля работает штатно.
  Начальник связи старлей Семенихин доложил, что произошел сбой в работе радиооборудования: радист перестал принимать все радиостанции, и флотские и радиовещательные.
  - Видимо, это все же было электрическое атмосферное явление, раз все радиоприемники накрылись, - сделал вывод командир корабля, - Семенихин, подымай всех своих, отлаживайте срочно радиосвязь. Как отладишь, доложишь. Востриков, ты еще раз свое хозяйство проверь. Если на радиооборудование повлияло, могло и электрику повредить! Ход экономический. Я пошел досыпать, время полтретьего.
  Старпом сделал запись о происшествии в вахтенном журнале. Штурман выдал ему координаты. Корабль находился в ста пятидесяти милях юго-западнее Бермудских островов.
  Мещерский проспал до побудки. Никто его не разбудил. Поднявшись и умывшись, прошел в рубку. Спросил у стоявшего вахту командира БЧ-2 каптри Сокольского:
  - Что радисты докладывают?
  - Непонятная штука, Николай Иосифович! Орлы Семенихина всю ночь землю носом рыли, все до последнего сопротивления проверили. Вся аппаратура работает, а связи ни с кем нет. И даже радиовещательные приемники ничего не ловят. Ни на длинных, ни на средних, ни на коротких волнах. Пробовали с корабельного передатчика давать сигнал в гражданских диапазонах. Приемники сигнал ловят без проблем. Атмосферные помехи тоже ловятся.
  - Давай сюда Семенихина.
  Подошедший взмыленный старлей повторил доклад Сокольского и поклялся, что вся радиоаппаратура работает. После ночного инцидента во включенных приемниках пришлось заменить конденсаторы во входных каскадах, и все. Других повреждений не выявлено. Выключенные приемники не пострадали. Передатчики тоже.
  - Ну, мастера - ломастера, черт бы вас побрал, - выругался обычно корректный каперанг. - Сейчас я вам устрою проверку.
  - Стоп, машина, - приказал он Сокольскому. - Спускайте большой катер. Коротковолновая рация на нем есть. Поставьте на него еще и радиовещательный приемник. Семенихин, давай на катер. Отойди на пару миль, будем проверять связь с катером. Потный и растрепанный Семенихин умчался к катеру.
  Через час катер вернулся. Связь работала как часы. На всех проверенных диапазонах.
  Мещерский приказал вахтенному начальнику пригласить в кают-компанию руководство экспедиции и накрыть там утренний чай.
  Минный заградитель 'Марти', введенный в строй в 1938 году, был переоборудован из бывшей императорской яхты 'Штандарт' и сохранил в интерьере кают компании многое от яхты. Обшивка стен вишневыми панелями, бронзовые бра и картины на стенах, отреставрированная мебель сделали бы честь любому аристократическому салону, в которых командиру минного заградителя капитану первого ранга РККФ СССР, бывшему князю и офицеру императорского военного флота, в свое время приходилось бывать.
  Минут через пятнадцать в кают-компании собрался весь комсостав экспедиции: начальник экспедиции заместитель заведующего сектором США международного отдела ЦК ВКП(б) Валдис Леонардович Круминьш, зам начальника по военно-морским делам каперанг Железнов Карп Акинфеевич, зам начальника по торговым делам Зильберман Самуил Исаакович, зам по профсоюзным делам начальник отдела ВЦСПС Болотников Петр Ильич, начальник особого отдела экспедиции майор НКВД Ягодин Марк Львович, ну и сам хозяин кают-компании.
  Командир корабля доложил высокому собранию о ночном инциденте и отсутствии радиосвязи.
  - И как вы можете объяснить отсутствие радиосвязи, если вся аппаратура, как вы утверждаете, исправна? - Вопросил Круминьш, сановного вида невысокий полноватый лысый мужчина.
  - Точного ответа не имею, - ответил Мещерский, - мои специалисты предполагают, что под воздействием ночного инцидента корпус корабля приобрел какие-то свойства, которые ослабляют радиоволны. Поэтому на близком расстоянии связь есть, а на дальних расстояниях связь отсутствует. Но, это явление науке неизвестно.
  - И что вы предлагаете, в связи с этим? - Снова вопросил начальник экспедиции.
  - Поскольку без радиосвязи идти через океан опасно, предлагаю зайти в Нью-Йорк, в военно-морскую базу, в которой мы были, надеюсь, там помогут отремонтировать связь. Нам все равно по пути.
  Железнов, Болотников и Ягодин возражали, что негоже советским морякам просить помощи у капиталистов. Зильберман, напротив, поддержал капитана, заявив, что безопасная доставка важного груза, стоящего больших денег, важнее мелко понимаемого престижа. Тем более, что экспедиция столкнулась с доселе неизвестным природным явлением.
  Круминьш, которому совершенно не улыбалось после успешного решения экспедицией всех поставленных задач, нарваться на неприятности из-за чьего-то глупого гонора, решил идти в Нью-Йорк.
  
  
  1. Экспедиция 'Марти'.
  
  Дружественнный визит легкого крейсера ВМФ США 'Хьюстон' в Ленинград осенью 1938 года, долженствовавший подтвердить высокий уровень дипломатических и торговых связей между СССР и США, поставил перед наркомом РККФ Кузнецовым сложную задачу. Предстояло нанести ответный визит и не ударить при этом лицом в грязь.
  Единственный корабль Балтийского флота подобного класса - легкий крейсер 'Киров' был только что принят в боевой состав флота. Эксплуатация выявила многочисленные недоделки и конструктивные просчеты, недостаточную надежность механизмов. Посылать недоведенный до ума корабль в трансатлантический переход было просто опасно. Если и доплывет, то в США его придется ремонтировать, а это удар по престижу страны. Времена были суровые. Всем причастным к такому афронту грозила неизбежная отсидка с длительным сроком, а то и высшая мера. Посылать с Черного моря старые крейсера еще царской постройки было зазорно для молодого пролетарского государства.
  Так что, свет клином сошелся на одном единственном корабле - минном заградителе 'Марти', названном в честь французского революционера, секретаря Киминтерна Андре Марти. Переоборудованный из бывшей императорской яхты 'Штандарт', корабль получился неожиданно удачным, по совокупности характеристик одним из лучших в мире в своем классе. Да и по артиллерийскому вооружению он был близок к легкому крейсеру, хотя и не имел бронирования*. К тому же, назначенный его командиром бывший офицер царского флота каперанг Мещерский за год вывел его на первое место в Балтфлоте по боевой и политической подготовке экипажа. Капитально отремонтированные старые механизмы корабля работали вполне надежно.
  Решено было с ответным визитом в США направить минный заградитель. Естественно, тащить за океан и обратно три с половиной сотни морских мин общим весом полтысячи тонн было глупо, да и небезопасно. Поэтому, минные трюмы корабля оказались пустыми. Да и личный состав минной БЧ-3 катать за океан тоже необходимости не было. Сорок краснофлотцев остались в Кронштадте.
  Однако, боекомплект для артиллерии загрузили полностью. Международная обстановка расслабляться не позволяла.
  Наркомат иностранных дел решил попутно направить на корабле за океан на конгресс профессиональных союзов США делегацию советских профсоюзов. Наркомат внешней торговли запросил в ЦК ВКП(б) санкцию на загрузку корабля попутными грузами и получил её. Так что, вместо военно-морского визита получилась целая многоцелевая экспедиция, что потребовало соответствующего усиления руководства. Возглавил экспедицию ответственный работник ЦК Круминьш с заместителями по направлениям работы. Поскольку бывшему князю и царскому офицеру партия не слишком доверяла, для контроля и надзора за командиром корабля был назначен и заместитель руководителя экспедиции по военно-морской части, бывший красный матрос, участник штурма Зимнего, а ныне каперанг Железнов, направленный в США проинспектировать аппарат военно-морского атташе в посольстве.
  Наркомвнешторг подошел к делу ответственно, сформировал торгово-закупочную группу из ответственных работников наркомата, которые должны были реализовать в США четыреста тонн льняного полотна и партию предметов антиквариата из фондов Гохрана, а на вырученные деньги закупить оборудование для ремонтно-механического завода автомобильной специализации. Впрочем, большая часть контрактов уже была предварительно согласована торгпредством в США.
  Не остался в стороне и наркомат внутренних дел. Для охраны ценного груза и надзора за моряками в иностранных портах был откомандирован полувзвод конвойных войск НКВД во главе аж с целым майором и двумя лейтенантами.
  Экспедиция пробыла две недели на военно-морской базе в Нью-Йорке, командиры и экипаж встречались с американскими военными моряками, посещали боевые корабли. На 'Марти' был открыт доступ и рядовым гражданам. Торговая миссия без проблем сбыла партию льняного полотна. Гигиеничное льняное постельное белье входило в моду. Больше было хлопот с раритетами Гохрана: золотой и серебряной утварью, ювелирными украшениями, предметами искусства. Справились и с этим. Большую часть оптом продали американскому миллиардеру и коллекционеру Зоросу. Небольшую непроданную часть оставили на реализацию работникам торгпредства а Нью-Йорке. В трюмы загрузили станочный парк ремонтно-механического завода. Денег на него хватило с избытком.
  Экипаж отпускали на берег. Группами по десять краснофлотцев с командиром во главе и в сопровождении бойца конвойного полувзвода. Валюты на руки им выдавали только на бутылочку кока-колы и сэндвич. Однако, не обошлось без происшествий. Краснофлотцы Зюскинд и Либерман вынесли с корабля купленных в Ленинграде матрешек и умудрились незаметно продать их местным. Их коммерческую деятельность засек боец Коновалов и ухитрился взять с поличным, когда они выходили из магазина, купив по фотоаппарату. Коммерсантов посадили на сутки на гауптвахту и дали по пять нарядов вне очереди. Фотоаппараты конфисковали. Командиров отпускали в город группами по трое. Валюты - на бутылку виски. Однако, большинство покупали сувениры. Особой популярностью пользовались бензиновые зажигалки в виде револьвера и наручные часы.
  Затем корабль перешел в порт Майами, где проходил профсоюзный конгресс. Делегаты работали на конгрессе, экипаж принимал на борту американских профсоюзных деятелей и рядовых граждан. На берег краснофлотцев не отпускали. От соблазнов буржуазного курортного города их следовало держать подальше. Руководство экспедиции нежилось на песчаных пляжах курорта, вечерами посещало рестораны. Надо же было большевикам вникнуть во все неприглядные стороны американской действительности. Член профсоюзной делегации, коммунист Ленинского призыва, токарь Еремеев на банкете после завершения конгресса изрядно перебрал и подрался с американским профсоюзником. Получил от Круминьша трое суток ареста для протрезвления. К 20 мая все задачи были успешно решены. Корабль вышел из порта и взял курс на Кронштадт.
  
  Примечание. Орудия главного калибра и универсальные орудия были установлены на поворотных тумбах и прикрыты противоосколочными щитами сложной формы, также закрепленными на тумбах, и вращавшихся вместе с орудиями. Щит прикрывал расчет орудия со всех сторон, кроме задней, и состоял из броневых листов, закрепленных на каркасе. Со стороны щит выглядел как орудийная башня.
  Боевая рубка корабля имела броню толщиной 12 мм. Другого бронирования Марти не имел.
   2. Нью-Йорк.
  Четыреста миль до Нью-Йорка прошли за сутки с небольшим. Океан был ласков. Солнце, небольшой ветерок, волнение 1 - 2 балла. Удивляло отсутствие встречных судов. Ни одного за сутки! Для этой зоны, примыкающей к крупнейшему морскому порту США с огромным грузооборотом - исключительный случай!
  Наконец впереди показался берег. Однако, в бинокли не просматривалось ни статуи Свободы, ни небоскребов Сити. Мещерский приказал застопорить ход и проверить счисление. Штурмана поколдовали с навигационными приборами и сообщили, что вывели корабль точно к входу в Лоуэр-бэй. Все были в полном недоумении. Командир приказал идти в залив малым ходом. Вскоре поравнялись с островком, на котором должна была стоять статуя. Её не было!! Более того, весь наблюдаемый берег был абсолютно пустынным.
  Самым малым ходом двинулись вглубь залива к своему причалу, у которого швартовались неделю назад. Причала на месте тоже не стало!!! Мещерский приказал застопорить ход и отдать якорь. В кают-компании снова собрался весь комсостав с участием командиров боевых частей. Круминьш долго пытал командира штурманской БЧ каплея Веденева, обвиняя его в безграмотности. Ягодин сразу заявил о вредительстве, порывался вызвать караул и посадить Веденева под арест. Мещерский взял штурманскую БЧ под защиту. В конце концов, Мещерский самолично произвел счисление и подтвердил правоту Веденева. Железнов тоже участвовал, делая умное лицо и периодически кивая. Штурмана про себя сделали вывод, что в навигации каперанг понимал мало. Препираться дальше было бессмысленно, решили спустить катер и осмотреться на берегу.
  Командовать высадкой вызвался сам майор НКВД Ягодин. На катер, кроме экипажа, посадили десяток бойцов НКВД с младшим лейтенантом Стешиным при ручном пулемете. Катер застучал паровым двигателем и направился к берегу. Руководство следило за ним в бинокли. До берега было метров пятьсот. С приткнувшегося к песчаному пляжу катера спрыгнули бойцы и по пояс в воде, держа винтовки над головой, побрели к берегу. Затем двумя группами разошлись в стороны. За пляжем сплошной стеной стоял густой лес. Ягодин и расчет пулемета остался на катере, примостив пулемет на крыше рубки. Вскоре обе группы вернулись к катеру. Ягодин передал по рации, что на берегу обнаружено свежее кострище и от него тропинка в лес.
  Шестеро бойцов с лейтенантом, держа наперевес винтовки, вошли в лес. Едва последний боец скрылся из вида, как в лесу затрещали выстрелы. Короткими очередями били автоматические винтовки АВС-36, которыми были вооружены бойцы. Почти тут же из зарослей на пляж вывалились бойцы. Одного несли двое других, закинув руки на плечи. Впрочем, ноги он переставлял сам. Бойцы загрузились на катер, сразу отчаливший от берега.
  Врач и санитары с носилками побежали к шлюпбалкам, на которые должны были принять катер. Минут через десять катер подняли. У раненого бойца из груди торчала длинная деревянная стрела с оперением. Такая же стрела засела в плече у лейтенанта, на половину своей длины пробив трицепс. Крови было много. Бойца унесли в лазарет на носилках, лейтенант пошел сам. Ягодин сообщил, что в лесу бойцов обстреляли стрелами, видимо из луков. Причем, нападавших никто не видел.
  За время стоянки Мещерский и Веденев еще раз сверили очертания наблюдаемых берегов с картой и лоцией. Сомнений не оставалось. Это был именно тот самый залив. Но, города и порта в нем не было!
  После возвращения разведгруппы Круминьш с Ягодиным снова обвинили штурманов во вредительстве, поскольку города и порта на берегу не имелось. Веденев высказал предположение, что ошибку в счислении координат могла вызвать ошибка в расчетном времени. В случае, если корабль пробыл в пузыре не несколько минут, как всем показалось, а несколько дней. В этом случае вычисленные координаты будут не соответствовать фактическим. Мещерский возразил, что закат и рассвет наступили точно в расчетное время. Кроме того, сверив часы, все присутствовавшие установили, что у всех на часах время совпадает с точностью до минут. Впрочем, задержка времени ровно на сутки или ровно на несколько суток на наблюдаемое время рассвета и заката почти не повлияет.
  Подошедший из лазарета начмед Васюнин сообщил, что провел раненым две операции, опасности для их жизни нет, и предъявил две стрелы. Обе имели медные листовидные наконечники и хвостовики из птичьих перьев. Все начальники весьма озадачились. Если бы это были какие-то бандиты из местных индейцев, то уж наконечники стрел были бы наверняка железными.
  Веденев, подумав, предложил обследовать побережье к югу от их теперешнего положения. Если они находятся в заливе Нью-Йорка, то там должны быть вполне узнаваемые ориентиры: большой остров характерных очертаний, отделенный от материка узким проливом. Ввиду отсутствия альтернатив, предложение приняли. Мещерский загнал в воронье гнездо на фок-мачте двух сигнальщиков с биноклями, приказав сменять их каждый час. Сигнальщики должны были сообщать о любых судах или любых признаках жилья. До конца дня шли самым малым ходом вдоль острова, проводя топосъемку берега. К концу дня сомнения отпали. Они в Нью-Йорке, но города на месте нет! Это вынужден был признать даже Круминьш. Как такое могло случиться, спорили весь вечер до хрипоты, но, ни к какому мнению не пришли. На ночевку остались на якоре в двух милях от берега. Ночью в трех местах на берегу вахтенные заметили огни костров.
  С утра решили продолжить обследование берега, поскольку крохотная надежда на навигационную ошибку кое у кого еще оставалась. Около полудня сигнальщик закричал, что наблюдает в море парус. Мещерский тут же дал полный ход и Марти пошел на пересечку. Через полчаса парус увидели и с мостика. Вскоре все рассматривали в бинокли трехмачтовый парусник, шедший навстречу под всеми парусами. Вскоре стал очевиден архаичный вид судна. Мещерский осведомился у присутствующих на мостике командиров боевых частей:
  - Кто-нибудь может определить тип парусника? А то я очень давно курс истории кораблестроения проходил. Выручил начарт Сокольский:
  - У меня лейтенант Мякишев - энтузиаст парусного флота, все картинки из журналов вырезает и собирает, и в свободное время модельки из бумаги клеит.
  - Давай сюда Мякишева!
  Прибежавшему лейтенанту вручили бинокль. Парусник был уже в трех - четырех милях и в бинокль был виден в деталях. Минуты через две Мякишев опустил бинокль и сказал:
  - Похож на испанский галеон 16-го века. На таких во времена Колумба и Магеллана плавали.
   Вскоре, Марти уже огибал парусник на удалении двух миль. Все внимательно разглядывали раритет в бинокли. Мякишев продолжил:
  - Водоизмещение 400 - 500 тонн, на них стояло обычно до 50 пушек. Насколько могу судить, очень точная копия. Видимо, какой-то богатый капиталист себе заказал копию галеона в натуральную величину в качестве прогулочной яхты. Вон даже орудийные порты открыты и в них пушки видны.
  - А какая дальнобойность была у пушек? - спросил Мещерский.
  - Ну, тогдашние пушки стреляли на 5 - 6 кабельтовых максимум, ответил лейтенант.
  По приказу командира Марти описал полукруг и вышел на параллельный с галеоном курс, выровняв скорость, на удалении полутора миль. На корме парусника развевался флаг, который моряки опознать не смогли. На палубе просматривалась толпа людей непонятного вида. На высоком юте у штурвала располагалась группа лиц, вырядившихся, как петухи. Даже шляпы с перьями.
  - Похоже, у них там карнавал, - сделал вывод командир.
  - Дайте флажный семафор: 'Назовите себя и пункт назначения'. Сигнальщик на левом крыле мостика замахал флажками. Расфуфыренные лица у штурвала проявили какую-то активность, но ответного сигнала не последовало.
  - Дайте тот же сигнал ратьером, - приказал Мещерский. Краснофлотец защелкал шторками сигнального прожектора. В ответ у борта парусника вспух клуб черного дыма, немного погодя дымом окутался весь борт. Затем долетел грохот выстрела и залпа. На полдистанции между Марти и парусником встали всплески падения снарядов.
  - Они что там, перепились что ли, и решили салют устроить? - возмутился Круминьш. Парусник между тем лег в правый поворот и двинулся на пересечку кораблю.
  - Похоже, они хотят сблизиться и дать залп другим бортом, - предположил Сокольский. Мещерский приказал увеличить ход, дать лево руля и сблизиться до мили.
  - Все равно не добьют. А мы на них поближе посмотрим. - Марти обрезал нос паруснику и вышел на встречный курс, расходясь левым бортом.
  Парусник повернул влево, стремясь повернуться к Марти другим бортом. Марти продолжал кружить вокруг парусника, держа того по левому борту. Теперь Марти оказался прямо по курсу галеона. Парусник повернул вправо и дал залп левым бортом. Опять недолет, но значительно ближе. Одно ядро рикошетировало от поверхности воды и вскользь гулко ударило в борт.
  - Доложить о повреждениях! - скомандовал Мещерский старпому. Через тройку минут тот доложил:
  - Повреждений нет, но в борту вмятина.
  - Товарищ начальник экспедиции! Мы атакованы неопознанным кораблем! Разрешите открыть огонь с целью остановить противника! - официально обратился Мещерский к Круминьшу.
  - Действуйте! Только поаккуратней! И постарайтесь ничего ему не поломать, только международного скандала нам не хватало.
  - Постараемся ничего ему не повредить. Боевая тревога!
  По палубам корабля раздался дробный топот моряков, занимающих боевые посты. Элеваторы подали снаряды из погребов. Орудия повернулись на цель.
  Марти описал циркуляцию и пристроился за кормой парусника. Тот дал залп еще и из двух кормовых пушек. Опять недолетом. Мещерский посовещался с начартом. Решили сначала дать предупредительные выстрелы универсальным калибром, а если не остановятся, сбить рангоут из зенитных сорокопяток. Корабль ускорился и вышел на левый борт парусника на дистанции одной мили. Дали два выстрела из трехдюймовок в воду по курсу парусника. Тот не среагировал. Тогда из сорокапяток бронебойными снарядами, чтобы, не дай бог, не зацепить кого-нибудь осколками, обстреляли грот мачту. Некоторые снаряды порвали тросы, один переломил рею. На паруснике засуетились, но паруса не спустили.
  - Ну, хватит с ними цацкаться! Валдис Леонардович, разрешите свалить им мачту! - Снова обратился командир к начальнику экспедиции.
  - Ну, что же с ними поделаешь! Валите!
   На этот раз сорокапятки отстрелялись осколочными. Один из снарядов попал в грот-мачту и перебил её примерно посередине. Верхушка мачты вместе с парусом рухнула в воду, сыграв роль плавучего якоря. Галеон развернулся и встал. Его экипаж рассыпался по вантам, спуская паруса. При оборванном такелаже они могли сломать обе оставшиеся мачты.
  - Предлагаю выслать катер и потребовать к нам на борт капитана с судовыми документами, надеюсь, что-нибудь прояснится, - обратился к Круминьшу Мещерский.
  - Согласен, - сановно кивнул начальник.
  - Александр Васильевич! Спускайте катер! - приказал командир старпому. - Возьмите с собой трех бойцов с пулеметом и всех переводчиков, кого найдете, с английского, испанского, французского, немецкого и даже папуасского, если найдется. Объявите насчет переводчиков по громкой связи: все, кто хорошо владеет иностранными языками, срочно на палубу.
  - Николай Иосифович! - обратился к командиру Зильберман. - Мои сотрудники знают испанский, немецкий, французский и само собой - английский.
  - Вот и хорошо, Самуил Исаакович! Вас попрошу, проконтролируйте лично, по одному переводчику с каждого языка на катере, чтобы были! Пока не ясно, на каком языке будем переговоры вести.
  Вокруг катера снова началась суета. Прозвучали объявления по громкой связи. Минут через десять катер отвалил от борта.
  - Сокольский! Мой приказ БЧ-2: когда катер будет на полпути, положите по два фугасных снаряда главного калибра по обоим бортам парусника, поближе к бортам, но не зацепите его. Что бы, не вздумали палить по катеру.
   Сокольский продублировал команду на баковые орудия.
  Стотридцатимиллиметровки четыре раза грохнули, изрядно оглушив всех находившихся на мостике. Вдоль бортов галеона встали могучие столбы воды, высотой почти с его мачты. В открытые пушечные порты мощно плеснула поднятая разрывами волна. Галеон сильно закачало. На палубе парусника засуетились. Демонстрация силы была впечатляющей. Это вовсе не хилые всплески от падающих в воду ядер.
  Подойдя к галеону на полкабельтова, с катера заговорили в рупор. Слов на расстоянии было не разобрать. С галеона что-то отвечали. Разговаривали минут десять. Затем с парусника спустили гребную шлюпку, в которую спустился один из павлинистых господ. Старпом сообщил по рации с катера, что на паруснике говорят на искаженном испанском, но понять их можно. Шлюпка подгребла к катеру, ее взяли на буксир и повели к кораблю. Лежавший на крыше рубки катера пулеметчик контролировал поведение экипажа шлюпки. Тем временем с корабля спустили трап, к которому и подошел катер. К борту катера подтянули шлюпку. Все, кроме гребцов в шлюпке, пулеметчиков и экипажа катера поднялись на борт. Комсостав экспедиции с большим интересом рассматривал вырядившегося попугаем господина с толстым журналом в руке. На поясе у него висела шпага самого антикварного вида. Павлин имел вид растерянный и, одновременно, наглый.
  Подойдя к группе комсостава, павлин сделал реверанс, замысловатым движением подмел шляпой с перьями пол и что-то долго говорил, безошибочно адресуясь к стоящему в центре Круминьшу. Сотрудник торгпредства Ягудин перевел:
  - Кабальеро дон Истебан де Фуэнтес капитан галеона Святая Изабелла приветствует Вас. Он спрашивает, на каком основании вы атаковали корабль флота короля Испании Карла V. Титулы короля я опустил.
  Круминьш решил перестраховаться, и предложил каперангу:
  - Поговорите Вы с ним, Николай Иосифович, а я пока послушаю.
  - Спросите: почему вы первыми открыли по нам огонь из пушек? Спросите: из какого порта и когда вышел корабль?
  - Нет, это вы сначала быстро и часто стреляли в нас из какого-то орудия. Мы вышли из порта Сан-Хуан на острове Пуэрто-Рико по приказу губернатора Антильских островов для обследования побережья Америки. Из Сан-Хуана вышли 15 апреля 1539 года. Про дату и год я дважды переспросил, уточнил переводчик
  - Это была не пушка, а всего лишь сигнальный фонарь. Мы подавали вам сигналы этим фонарем, предлагая остановиться для переговоров. Поскольку вы не подчинились, пришлось сбить вам мачту. Я надеюсь, вы поняли, что мы из своих орудий можем утопить ваш корабль за несколько секунд, а ваши пушки до нас просто не достанут. А какое сегодня точно число? А то мы долго плаваем и хотим свериться.
  - Сегодня 1 июня 1539 года от Рождества Христова. Я крайне огорчен, что мы приняли ваши яркие сигналы за выстрелы и открыли огонь. Мы просто не могли предположить, насколько огромен ваш корабль, поэтому думали, что он гораздо меньше и гораздо ближе. Только по недолетам мы примерно оценили расстояние до вашего корабля и его размеры, но он все равно превосходит всякое воображение. Точно оценив размеры вашего корабля, мы бы сразу предпочли переговоры. Приношу Вам свои извинения. Он просит представиться и спрашивает, откуда мы.
  - Скажите, что мы ответим на все вопросы, но только позже. А сейчас пройдемте в кают-компанию. Испанец приободрился. Все это время, он, не переставая, озирался с изумленным видом.
  В кают-компании уже накрыли чай и кофе со сладкими булочками. Мещерский предложил испанскому капитану угоститься, а сам попросил просмотреть судовой журнал. Журнал передал для изучения Ягудину. Пока дон Истебан, понявший, что сразу свежевать и есть его не будут, пробовал булочки, Ягудин пролистал журнал и прокомментировал:
  -Журнал за 1538 и 1539 год, записи ежедневные. Язык испанский, устаревший, правописание не современное. За сегодня две записи с датой 1-е июня 1539 года: об обнаружении нашего корабля и об открытии огня по нам. Больше ничего записать не успели.
  Круминьш хранил загадочное молчание.
  - Валдис Леонардович! Предлагаю оставить с испанцем старшего помощника Звягинцева, капитана первого ранга Железнова и майора Ягодина. Пусть они попытают его об остановке в Европе и Америке, а особенно на островах Карибского моря. А мы с остальными пойдем в рубку, подумаем, что нам со всем этим делать.
  - А я все же думаю, что это какие-то клоуны ряженые, нам всем головы морочат.
  - Ну что Вы, Валдис Леонардович, вы же видите, как всё сходится один к одному. После ночного инцидента ни одной радиостанции не слышно, связаться мы ни с кем не можем, ни одного корабля в море после инцидента мы не встретили. На месте Нью-Йорка ни одного строения, ни одной живой души не видно. Наконец, старинный галеон с настоящим доном, говорящем на древнем испанском и бортовой журнал галеона на нем же. Ну и стрелки из луков в кустах, ко всему прочему.
  - И что все это значит, по Вашему?
  - Читал я в юности роман фантаста Уэлса, 'Машина времени' назывался. Там герой изобрел машину перемещения во времени и путешествовал на ней в прошлое и будущее. Вот и мы, похоже, попали в такую машину времени. Тот пузырь перенес наш корабль ровно на 400 лет в прошлое, в тот же день календаря, с учетом того, что здесь и сейчас в ходу юлианский календарь.
  - Ну, это Вы какую-то сказку придумали! Что за чушь!
  - Тогда объясните все последние события по-другому. Мне другое объяснение на ум не приходит.
  - Ну, хорошо, пусть Железнов, Ягодин и Звягинцев с испанцем разговаривают, а остальной комсостав экспедиции, пошли в рубку. Сами пока не называйтесь, про нас ничего не говорите, - дал ЦУ Круминьш остающимся.
  - Командиры боевых частей и служб корабля - тоже в рубку, - добавил Мещерский. Круминьш покосился на него, но не возразил.
  Перечисленные товарищи двинулись в ходовую рубку. В рубке устроились стоя вокруг стола с навигационной картой.
  - Считаю, всё это происки американских капиталистов против нашей экспедиции военного флота Союза Советских Социалистических республик, - сходу рубанул Круминьш.
  - Или провокация английской разведки, - поддакнул корабельный особист Замилацкий.
  - Или это подстава франкистского испанского режима против СССР, - внес свою лепту замполит Лифшиц.
  Мещерский сообразил, что с позиции этих товарищей ему не сбить.
  - Хорошо! Тогда давайте не будем искать объяснения этим событиям, а будем думать, что делать дальше. Веденев! Сколько у нас топлива?
  - От Майами мы прошли 840 миль. Запас хода на четырнадцати узлах - 1300 миль. По плану похода заправка в порту Сен-Пьер в Канаде.
  - Ну так вот, товарищи начальники и командиры, в заливе Нью-Йорка мы города не обнаружили. А если и в порту Сен-Пьер мы ничего не найдем, в том числе и топлива? А ведь, похоже, что так и будет! Если в Нью-Йорке нам такую провокацию устроили, так и в Сен-Пьере устроят! Что дальше делать будем? Пойдем в леса с индейцами воевать? Не сдюжим. Патронов у нас не хватит. Всего 80 000 патронов на 4 пулемета.
  - А Ваше предложение какое? - буркнул главный начальник.
  - Штурман! Хватит у нас горючки дойти до Тринидада?
  Веденев достал крупномасштабную карту, развернул ее, прикинул по карте штурманской линейкой.
  - До Тринидада 2400 миль. Дойти можем, но только экономическим ходом. Надо поточнее посчитать. Я понял Вас, Николай Иосифович. На Тринидаде есть мелкозалегающие нефтяные месторождения. Даже поверхностные битумные и асфальтовые озера. Там сможем пополнить горючее.
  - Все так. Попутно зайдем в Сан-Хуан. Посмотрим, что там за испанский губернатор объявился. Может, кто-то вспомнит нефтяные месторождения у побережья ближе, чем в Тринидаде. Нужно опросить всю команду и членов экспедиции.
  - А мы перекопаем корабельную библиотеку. Там были книги по экономической географии, - дополнил Веденев.
  - Если кто из присутствующих придумает другой выход, сразу будем обсуждать, - закончил капитан.
  - Ну, пусть будет так... - протянул главный начальник. - А что сделаем с испанцем и с галеоном?
  - Неприятности с испанцами нам не нужны. Предлагаю галеон отбуксировать в нью-йоркскую бухту, пусть ремонтируются. Капитана, пока идет буксировка, еще поспрашиваем. Надо подробно выяснить, что творится на всех островах Карибского моря и на материковом побережье. А ему скажем, что мы из Японии, пришли через пролив Магеллана вокруг Америки. Если здесь действительно 1539 год, то Магеллан уже вокруг света обошел, но Япония еще не открыта. Или скажем, что мы с Камчатки, может про Японию они уже что-то слышали от китайцев.
  - А почему не сказать, что мы из СССР? - осведомился Круминьш.
  - Так ведь, если здесь 1539 год, то СССР еще нет. И Российской империи тоже еще нет. И даже Московского царства еще нет, а есть только Великое Московское княжество. Да и знают про него испанцы. Насколько я помню из истории, на московском престоле в это время был малолетний Иван 4. Будущий Грозный. А правили за него бояре.
  - Ну, пусть будет Камчатка! Все же, Камчатка - часть СССР. Идите Николай Иосифович, организуйте с испанским капитаном буксировку, а потом мы его еще поспрашиваем.
  Заявившись в кают-компанию, Мещерский представился капитаном корабля военного флота королевства Камчатка, находящегося на севере Тихого океана, прибывшего в Атлантический океан с исследовательскими целями. Затем предложил отбуксировать галеон в бухту, пока не дай бог, шторм не приключился. Дон Истебан предложение с благодарностью принял. Мещерский предложил ему написать письмо губернатору с рекомендацией и благодарностью за буксировку. Дон Истебан принял и это, но попросил показать ему корабль.
  Мещерский прошел с ним по верхней палубе, показал орудийные башни и сигнальный прожектор, так напугавший испанцев. Движение корабля без парусов объяснил сжиганием угля в топках и энергией пара. Везде постукивавший по всему костяшками пальцев испанец в конце концов спросил:
  - А ваш корабль, он что, весь из железа?
  После утвердительного ответа имел вид совершенно ошеломленный. Договорились, что организовав буксировку, Дон Истебан вернется на Марти и останется на борту до постановки галеона на якорь в бухте.
  Марти развернулся кормой к галеону. Затем испанец спустился в шлюпку, на нее с борта корабля завели тонкий длинный линь, шлюпку прицепили к катеру, который довел ее почти до галеона. Марти самым малым ходом подрабатывал машиной следом за катером. Взобравшись на галеон, дон Истебан организовал передачу на борт Марти буксирного каната и обрубку канатов упавшей в воду мачты, затем перешел на катер и вернулся на Марти. Буксировка началась. Через три часа галеон встал на якоре в хорошо закрытой от океанской волны нью-йоркской бухте. Все это время Мещерский с переводчиком опрашивали Истебана, по поводу испанских портов и поселений на островах и на материке. Затем испанца отправили на галеон.
  Пока Мещерский пытал испанца, штурмана рассчитывали курс на Тринидад, а старпом занимался буксировкой, Круминьш собрал у себя в каюте руководство экспедиции. Собственно, каюта была старпома, но на время экспедиции его переселили к главному штурману. Точно также попарно уплотнили всех командиров боевых частей, поселив в освободившихся каютах заместителей Круминьша.
  Пристально оглядев своих замов, Круминьш заявил:
  - В результате провокации западных разведок, мы вместе с кораблем оказались в далеком прошлом. Советскому Союзу нанесен большой ущерб. Потерян новейший корабль и станочный парк ремзавода. Нас здесь пять человек старых большевиков. Кругом дремучий феодализм! Здесь нет СССР, нет зарубежных коммунистических партий и даже нет рабочего класса, на который могли бы опереться коммунисты. Вместе с членами делегации профсоюзов и торгпредства нас двенадцать человек. Еще есть 32 проверенных бойца НКВД. И есть экипаж корабля - 350 моряков во главе с бывшим князем Мещерским. Не захочет ли бывший князь снова стать князем настоящим? С таким кораблем и с таким вооружением он и королем тут может стать, если мы ему позволим. Что думаете по этому поводу, товарищи?
  - Ну, Вы, по-моему, зря боитесь, Валдис Леонардович! Мещерский тоже коммунист, причем он еще в 17 году перешел на сторону народа. В экипаже тоже коммунистов много, а комсомольцы - почти все! - выразил сомнение Болотников.
  - Мещерский в команде пользуется большим авторитетом. Снять его будет непросто. Нужны веские основания. А их пока нет. В 'пузырь' корабль завел не он. Его на мостике тогда не было. Хотя, в принципе, я согласен. Целесообразно было бы поставить командиром корабля товарища Железнова. Он тоже капитан первого ранга. Но, это нужно тщательно подготовить, - дополнил Ягодин.
  - Вы как, товарищ Железнов, возьметесь? - вопросил Круминьш.
  - А чего не взяться, все командиры БЧ и специалисты на своих местах остаются. А я еще в 17 году миноносцем командовал, когда мы с братвой всех офицериков за борт побросали.
  - Тогда будем действовать через парторганизацию, - принял решение Круминьш. - Партия была и будет главной руководящей и направляющей силой! Даже в 16 веке! Первым делом объединим партячейки экипажа и экспедиции в одну организацию. Проведем партсобрание. Меня выберем секретарем, товарища Железнова - заворгсектором. Такие опытные партработники, как мы с вами, партийцы с дореволюционным стажем, легко сумеем перетянуть на свою сторону коммунистов экипажа. Марк Львович, кого из коммунистов - моряков мы можем сразу привлечь к своим планам?
  - Заслуживают доверия замполит товарищ Лифшиц и особист лейтенант Замилацкий. Лейтенант парень способный, будет нам полезен. У него уже сексоты во всех боевых частях корабля имеются.
  - На том и порешим. Введите в курс дела своих сотрудников. А Вы, Марк Львович поговорите с Лифшицем и Замилацким. Их выберем в оргсектор парторганизации. Все мы тоже, естественно, должны быть в бюро. Но, про наш план снятия Мещерского никому кроме присутствующих знать пока не нужно.
  Пока партийное ядро заседало, галеон затащили в залив и переправили на него дона Истебана. Марти помигал испанцам ратьером и взял курс на Сан-Хуан, держа ход шесть узлов. Решили пожертвовать временем, но оставить хотя бы минимальный запас горючего. До Сан-Хуана оставалось почти две тысячи морских миль. Таким ходом предстояло шлепать 14 дней.
  
  
   24. Карающий меч революции.
  Отправив флот на Тринидад, Предсовнаркома с головой погрузился в текущие дела. Столкновение с испанцами выявило серьезные просчеты в системе вооружений республики.
  На совещании с артиллеристами и научниками решили развернуть вторичное снаряжение снарядов для сорокапяток. Раньше этим пренебрегали из-за мизерного фугасного и осколочного действия снаряженных черным порохом сорокапятимиллиметровых снарядов. Бронебойные же снаряды этих крохотных пушек показали хорошую эффективность в подрыве крюйт-камер на испанских кораблях. Научникам поручили разработать бронебойный, а точнее, деревобойный снаряд и выстрел к нему из использованных гильз. Для борьбы с индейскими лодками и шлюпками решили разработать для сорокапяток и осколочный снаряд.
  Заводу включили в план 22 нарезных сорокапятки с пружинным противооткатным устройством под вторичные выстрелы для установки на всех береговых артпозициях и на всех кораблях. На всех парусниках впредь устанавливать по одной трехдюймовке и по одной сорокапятке. На всех береговых батареях - по 90-миллиметровой пушке и по сорокапятке.
  В первую очередь, завод, конечно, переснаряжал остродефицитные трехдюймовые выстрелы. Развернули производство картузов для стотридцаток с начинкой из черного пороха. Артиллеристы уже провели опытные стрельбы такими метательными зарядами. Максимальная дальность уменьшилась со 138 кабельтовых до 72, чего было более чем достаточно для местных условий. Правда, и скорострельность пушек уменьшилась до двух выстрелов в минуту по причине необходимости пробанивать казенную часть орудия после каждого выстрела от несгоревших остатков черного пороха. Весь высвободившийся бездымный порох из картузов использовали для снаряжения новых снарядов главного калибра.
  Выявилась совершенно недостаточная точность береговых гладкоствольных 90-миллиметровых пушек для стрельбы по малоразмерным целям типа шлюпок. Заводу поручили переоснастить их нарезными стволами, и научникам - разработать для них снаряды фугасного и осколочного действия, а также приспособить под них уже имеющиеся снаряды.
  Для уменьшения потерь в случае боя на короткой дистанции решили выдать всем краснофлотцам и командирам, как служащим на кораблях, так и на берегу, трофейные кирасы и шлемы. Обязали личный состав хранить это 'обмундирование' в своих каютах и комнатах.
  Из Сталинграда пришел Киров, привез горючее, продукты, руду и уголь. Корабль разгрузили и отправили в боевой поход на Сент-Винсент. Следовало проучить туземцев за нападение, а заодно и получить с них контрибуцию. Совнарком отправил выполнять миссию наркома индел Зильбермана, придав ему для пущей убедительности полусотню туземной гвардии и трех краснофлотцев с минометом. С собой Зильберман прихватил троих взятых в плен туземцев, из числа добравшихся до берега Крыма вплавь.
  От них узнали расположение деревни, в которой располагался верховный вождь острова. Идти было совсем не далеко, дошли за три часа. Подойдя на два кабельтова к берегу, положили в центр деревни десяток мин, целясь по дому верховного вождя. По причине низкой кучности минометной стрельбы, развалили весь центр деревни. Потом на шлюпке переправили на берег двоих пленных в качестве парламентариев, с устным посланием к вождям острова. Им предлагалось прибыть на берег с белыми флагами. В противном случае пообещали сровнять с землей все деревни на острове. Через четыре часа на берегу появилась процессия индейцев. Идущий впереди размахивал белым флагом. Послали на берег последнего пленного в сопровождении гвардейцев. В шлемах и кирасах при саблях, те выглядели весьма представительно.
  Обратно шлюпка пришла с вождем и шаманом. Поднявшись на палубу, они поставили к ногам Зильбермана корзину и бухнулись на колени. Вождь долго и витиевато просил у представителя республики прощения, затем открыл корзину, в которой оказалась отрезанная голова. Вождь пояснил, что это голова бывшего верховного вождя, который купился на посулы испанцев и приказал напасть на республику. Он, Укутепель, вождь племени, занимающего северную часть острова, не поддался на уговоры. Его племя в нападении не участвовало. Вожди и воины трех других племен острова пошли в набег и все погибли. Он сверг старого верховного вождя, и теперь его племя владеет всеми деревнями на острове, а он сам стал верховным вождем. Хочет дружить с республикой и очень хочет вступить в подданство.
  Из допроса пленных Зильберман знал, что воины самого дальнего северного племени не приняли участия в набеге, поскольку не успели выйти к южному берегу острова, и наблюдали разгром туземной эскадры с берега. Вождь Укутепель без войны получил все деревни и всех женщин на острове, так как в трех других племенах все вожди и воины погибли.
  Напомнив все это вождю, сообщил ему, что, став верховным вождем на Сент-Винсенте, он принял на себя и всю ответственность за действия старого вождя, как его правопреемник. А потому, за нападение на республику, племена острова облагаются контрибуцией и ежемесячной данью. За это будет ему счастье - защита от нападения испанцев и других индейцев. А подданство республики ему будет дано только в награду за будущие заслуги, которых у него пока нет. Власть на острове он фактически получил в готовом виде из рук республики. Вождь и шаман согласились на все.
  Затем на палубу вынесли стол, усадили за него вождя с шаманом и приступили к переговорам. Составили договор. С вождя в качестве контрибуции вытрясли две сотни девушек, три сотни подростков обоего пола, четыре сотни коз и пять сотен поросят. В качестве дани его обязали ежемесячно поставлять продукты, болотную руду и древесный уголь. Вождь был доверху доволен, что отделался так дешево. Всю контрибуцию он думал собрать во вновь присоединенных племенах. В заключение переговоров вождю подарили комплект испанского оружия с доспехами. Осчастливленный вождь пообещал отдать республике даже свою родную дочь.
  Укутепель ушел с корабля довольным, как сорвавший главный приз в лотерею. Да так оно, в сущности, и было. Повезло ему по крупному. Заключение договора отметили в туземной деревне плясками и песнями под бубны, трубы и трещотки. Вождь выставил угощение.
  Договорились о системе сигнализации. В случае появления испанцев или враждебных туземцев, вождь должен был зажечь на южном берегу два больших костра. Постоянный форт на острове нарком индел решил пока не ставить. Загрузившись девушками, отплыли назад, пообещав за остальной контрибуцией приплыть позднее.
  Девушек выделили гражданам четвертой, пятой и шестой категорий. Была возможность выбора. Оказавшихся лишними девушек временно передали в крымское племя. Круминьш взял себе третьей женой дочь вождя Укутепеля. Мещерский все еще обходился одной Аймуяль. На вторую и третью жену времени и сил у него совершенно не было.
  По итогам рейда решили для обстрела береговых целей на каждый корабль поставить по миномету. На будущее для этой цели научникам поручили разработать миномет калибром 120 мм с увеличенной дальностью стрельбы.
  На очередном заседании Совнаркома постановили, в связи с ожидаемым в республике демографическим взрывом, каждому полноправному гражданину выделить еще по одной комнате. Наркому внудел поручили расширить территорию крепости и начать строительство дополнительных жилых корпусов.
  30-го января вернулась с Тринидада эскадра. Следующий день Верховный Совет объявил выходным и назначил празднование победы над испанским флотом.
  С утра на футбольном поле выстроились вооруженные силы республики. Собственно говоря, это было все мужское население республики, за исключением научников, вахтенных, дежурных и пленных испанцев. На деревянной трибуне расположились Генсек, Предсовнаркома, Предсовета и Верховный судья. Перед трибуной - наркомы и директора заводов. Вокруг футбольного поля - все туземное женское и детское население острова. Стариков у туземцев было совсем мало, а у мартийцев их не было вовсе.
  Началось, как обычно, с неизбежной речи Генсека. О злобном феодальном окружении, желающем уничтожить республику. Об угнетенных народах, страдающих под гнетом вождей, феодалов и буржуазии, и мечтающих об освобождении от этого гнета. О долге граждан республики нести свет коммунистических идей в окружающую республику первобытную и феодальную тьму. О счастье граждан, живущих под руководящей и направляющей рукой партии. О единстве интересов партии и народа. О бдительности и происках внутренних врагов. Поскольку, речи генсека все воспринимали как неизбежное погодное явление, его слова о внутренних врагах все пропустили мимо ушей.
  Затем Председатель Верховного Совета произвел награждение отличившихся только что отштампованными из бронзы орденами и медалями. За погибших награды приняли их вдовы. Потом провел дополнительное награждение. Командиров кораблей, командиров орудий и наводчиков, обеспечивших уничтожение испанского флота, наградили медалями ЗБЗ. Мещерскому, Веденеву и Сокольскому дали ордена Красного Знамени. Медалями ЗТД наградили полтора десятка производственников и научников. Болотникову, Вострикову и Жердеву дали Знак Почета.
  Предсовнаркома обрадовал народ, сообщив, что всем полноправным гражданам, в связи с ожидаемым увеличением состава семей в ближайшее время будет предоставлено еще по одной жилой комнате. Еще больше народ обрадовался, услышав о сокращении, в связи с устранением испанской угрозы, рабочей недели с 60 до 48 часов.
  Ввиду образовавшегося избытка туземных девушек, принятым в подданство испанцам Совнарком разрешил жениться. Женившимся испанцам Совнарком постановил выделять отдельную комнату на семью в новых жилых блоках.
  Завершился митинг хоровым пением Интернационала.
  Затем последовал парад войсковых подразделений. Сначала, громыхая шипастыми железными колесами, проехал броневик, грозно вращая максимом в башне, затем транспортный трактор с конвойниками в кузове, затем проследовала конная сотня пограничников и конная полусотня бойцов НКВД. В пешем строю прошли два сменных экипажа Марти и экипажи парусников. Причем в составе экипажей парусников вместе прошагали краснофлотцы, матросы - испанцы и юнги - индейцы. С маршировкой у них было совсем слабо. Особенно у испанцев. Равнение они не держали, некоторые даже сбивались с ноги. Круминьш выразил по этому поводу недовольство Мещерскому. Нарком обороны пообещал подтянуть строевую подготовку у моряков - испанцев и юнг - индейцев.
  Лучше всех прошли восемь сотен туземной гвардии. Сверкая на солнце начищенными шлемами, кирасами и саблями. И с песней - 'По долинам и по взгорьям'. Они даже держали ранение в шеренгах. Было видно, что их серьезно муштровали по строевой. Похуже - две сотни туземных войск НКВД. Генсек в заключительном слове поставил туземных гвардейцев всем в пример. Ага, подумал Мещерский, делать мне больше нечего, как моряков строевой подготовкой мурыжить. Пусть сначала маневрирование под парусами и машинами освоят, как следует.
  В заключение парада грянул артиллерийский салют. Потом состоялся футбольный матч: краснофлотцы против туземцев. Победили краснофлотцы со счетом 7:2. Туземцы толком играть еще не научились. По завершении всех пригласили в столовую на банкет. Наливали по сто грамм. По желанию: кому водки, а кому наливки. Потом была музыка и танцы до полуночи. Многие компаниями пошли на природу купаться в лагунах и жарить шашлыки.
  1-го февраля эскадра республики ушла в набег на Сан-Хуан. На парусники дополнительно поставили по одному миномету, а на Марти - батарею из четырех штук.
  В этот же день в кабинете Генсека состоялась конфиденциальная беседа. Присутствовали Ягодин и Замилацкий.
  - Как продвигается дело Хозфракции? - поинтересовался Круминьш у Ягодина.
  - Сбор материалов продолжается. Уже набрано на полноценное обвинительное заключение и на убедительный судебный процесс.
  - А что будем инкриминировать?
  - Совершенно очевиден бонапартизм, подготовка заговора с целью установления единоличной диктатуры. В дальнейшем - контрреволюционный переворот и отстранение партии от власти. Восстановление капитализма. Полная аналогия с делом Тухачевского. Я, кстати, принимал участие в подготовке материалов и свидетелей к этому процессу.
  - Кто сообщники?
  - Востриков и Сокольский. На них материалы тоже собраны.
  - Товарищ Ягодин, передайте компрометирующие материалы в Верховный суд. А вы, товарищ Замилацкий, рассмотрите материалы и подготовьте санкцию на арест заговорщиков. Вы, товарищ Ягодин, продумайте организацию ареста, чтобы все прошло гладко.
   - Сделаем все как надо, товарищ Генеральный секретарь. Арестуем, проведем с арестованными необходимую работу, на суде они сами во всем сознаются. Наркомы, командармы и члены ЦК сознавались, а тут всего-то кап-раз, - откликнулся Ягодин. - Через три дня будет самый удобный момент для ареста. Эскадра будет штурмовать Санто-Хуан. Пока она вернется, проведем следствие, судебный процесс и приведем приговор в исполнение. Арест проведем по-тихому ночью. Утром морячки проснутся, а все главари уже в кутузке и под охраной! - пошутил нарком внудел.
  - Отлично! Готовьте арест. А вы, товарищ Замилацкий - продумайте всю организацию процесса. Обвиняемые должны во всем сознаться, а свидетели - все обвинения подтвердить! Судьи, обвинители, адвокаты, протоколы и все такое прочее... Чтобы комар носа не подточил! Товарищ Ягодин Вам поможет, у него в этом большой опыт. Всю подготовку держите в строжайшей тайне. До последнего момента об этом должны знать только мы трое.
  - Сделаю, товарищ Генеральный секретарь. Свидетелей подготовлю из сексотов. Они у меня на крючке. Чтобы не было осечек, перед гласным процессом проведем закрытую репетицию без зрителей.
  - Быть по сему! Объявляю нас троих Чрезвычайной Комиссией республики! Дело Ленина и Сталина в опасности! Карающий меч пролетарской революции падет на головы ренегатов! За дело, товарищи!
  Нарком обороны провел серию совещаний с артиллеристами и командирами сменных экипажей кораблей. Обсуждение началось с моделирования прошедшего сражения по письменным отчетам капитанов с прорисовкой всех маневров на карте.
  Анализ боя с испанским флотом выявил серьезные недостатки в корабельном составе эскадры и тактико-технических характеристиках парусников. Хотя до следующего сражения с главными силами метрополии было, по всей видимости, еще далеко, подготовку к нему следовало начать.
  Главным пороком оказалась недостаточная скорость переделанных парусников. Идущие под машинами корабли республики практически не имели преимущества в скорости хода над идущими под парусами по ветру испанскими кораблями. Поэтому в бою экипажам пришлось манипулировать парусами, то подымать их, то опускать. При этом экипажи подставлялись под огонь противника из аркебуз со шлюпок и из луков с туземных лодок. Кроме того, корабли эскадры были слишком 'разношерстными', поскольку эскадра формировалась практически случайным образом из захваченных кораблей.
  После детального обсуждения и длительных споров, пришли к единому мнению по оптимизации состава эскадры. Решили сформировать быстроходный отряд легких сил в составе двух каравелл по двести тонн водоизмещения. На эту роль годились Чапаев и Свердлов. Чапаев с силовой установкой в четыреста лошадей и полным ходом в 12 узлов вполне подходил в существующем виде, а на Свердлове требовалась замена двух двигателей на двухсот сильные. Эти же корабли использовать в мирное время на каботажной линии Тринидад - Крым.
  На роль флагмана отряда легких сил годился фрегат Ленин, но ему тоже требовалась замена силовой установки. С двумя спаренными двигателями по четыреста лошадей он получит 'сердце' в восемьсот лошадиных сил и благодаря хорошим обводам корпуса при полном водоизмещении в пятьсот тонн выдаст те же 12 узлов полного хода. Четыре недостающих двухсот сильных двигателя для Ленина и Свердлова можно снять со Сталина и Маркса.
  Эскадра будет состоять из крупных галеонов: Сталина, Фрунзе и Маркса. На них нужно поставить силовые установки из двух четырехсот сильных двигателей. С ними галеоны получат полный ход в 9 - 10 узлов. Один корабль можно укомплектовать спарками из имеющихся двухсот сильных двигателей, а для двух других разработать новый четырехсот сильный двигатель.
  Еще два крупных галеона по 700 - 800 тонн водоизмещением иметь в резерве на слипах. Для них изготовить еще четыре четырехсот сильных двигателя и движущие установки. В случае необходимости спускать их на воду и сажать на них сменные экипажи.
  Поскольку мощные штатные снаряды практически закончились, а восстановленные выстрелы на черном порохе намного слабее штатных, решили усилить артиллерийское вооружение кораблей. На каравеллах установить по трехдюймовке, сорокапятке и по 120-миллиметровому миномету. На фрегате и галеонах - по нарезной пушке калибра 90-мм, трехдюймовке, сорокапятке и миномету.
  Аврору, Кирова и Энгельса поставить в резерв на слипы без переделок двигательных установок. Артиллерийское вооружение на них усилить соответственно классу.
  Предсовнаркома дал научникам заказ на разработку парового двигателя мощностью 400 лошадиных сил.
  Утром 4-го февраля Чрезвычайная Комиссия собралась вновь. Замилацкий представил подписанные им ордера на арест граждан Мещерского, Сокольского и Вострикова с печатями Верховного суда Республики. Ягодин - прошнурованные и заверенные печатью НКВД обвинительные дела. Пролистав папки, Генсек задал Ягодину вопрос:
  - А не смогут ли моряки воспрепятствовать аресту?
  - Все продумано, товарищ Генеральный секретарь. Аресты произведем в четыре часа ночи, когда все спят. Будить никого не будем. Охрану периметра жилых зон несут туземные подразделения НКВД. Они будут в курсе происходящего. Сами аресты произведем силами бойцов конвойного взвода. Их у нас десять человек. Арестованных поместим на гауптвахту НКВД. Она расположена на территории лагеря испанского комсостава. Там охрану тоже несут туземные конвойники.
  - А насколько надежно наше превосходство в силах?
  - Мы имеем отделение бойцов НКВД с автоматическими винтовками, броневик с пулеметом и конную туземную полусотню конвойных войск. По тревоге подниму весь личный состав туземного конвоя, кроме дежурных. Это еще две сотни пеших бойцов. Есть еще конная туземная пограничная сотня НКВД. Все туземцы с холодным оружием.
  У моряков в жилой зоне сменные экипажи и научники в количестве 160 человек. Все имеют двустволки или обрезы. На каждой артпозиции - один - два моряка с двустволками. Остальной личный состав на позициях - туземцы с холодным оружием. Есть еще туземные сменные экипажи парусников - около 250 человек с холодным оружием.
  - То есть, в количественном отношении у моряков сил больше? И оружие лучше!?
  - Это так, но они будут дезорганизованы. Всё их руководство мы арестуем. Утром объявим по радиотрансляции, что НКВД арестовал заговорщиков по решению Верховного суда и с согласия Политбюро. Мы ведь будем действовать строго по закону. Не думаю, что кто-то решится противодействовать. По крайней мере, при арестах в 37-году такого никогда не было! А тогда арестовывали и командармов, и комкоров, и комдивов, и командиров полков. Ни один не оказал вооруженного сопротивления. А тем более, не попытался поднять по тревоге свою часть. Правда, несколько человек сумели застрелиться. Поэтому, вооруженного сопротивления я не опасаюсь. Против воли партии никто пойти не посмеет.
  Тем не менее, для пущей гарантии, ночью мы установим контроль над всеми артпозициями, господствующими над городом. Направлю на каждую позицию по два отделения туземцев под командованием бойца - конвойника. Если кто-нибудь осмелится сопротивляться, расстреляем из орудий, и дело с концом. Уцелевших зачистим из пулемета с броневика.
  - Будь по сему! Операцию начинаем в 03-00. В этот тяжелый для Республики час только решимость и решительность действий требуются от каждого коммуниста! Никакой пощады врагам народа! Я подготовлю выступление по радиотрансляции. Его зачитаю сразу после Интернационала. Интернационал запустим вместо сигнала побудки. Это дисциплинирует трудящиеся массы.
  Засим члены Чрезвычайной Комиссии разошлись по своим делам. Генсек отправился писать речь, нарком внудел - готовить аресты, председатель Верховного суда - готовить свидетелей к процессу. На остров Крым опустилась непроглядная тропическая ночь.
  Пробили очередные склянки, над городом прогудел сигнал отбоя. Постепенно на площади между жилыми корпусами воцарилась тишина. Разошлись по комнатам даже самые ярые любители настольных игр. Некоторое время граждане республики еще развлекались со своими молодыми женами. Из затянутых частой сеткой окон слышались женские взвизги и страстные стоны. Затем стихли и они.
  Освещенная яркими керосиновыми лампами территория города опустела. Роились вокруг ламп насекомые, быстрыми тенями проносились летучие мыши. Из леса с окрестных холмов доносилось уханье сов. На угловых башнях бдили часовые из туземной охраны.
  Ровно в три часа из помещения Политбюро в административном блоке вышли три группы по три человека и направились к жилому корпусу комсостава.
  Арест Мещерского проводил лично нарком внудел. Двери в Ленинграде никто не запирал. Замков не было. Отворив затянутую противомоскитной сеткой дверь, Ягодин вошел в комнату и зажег ручной фонарь. За ним вошли двое бойцов - конвойников с винтовками. Оглядевшись, Ягодин достал зажигалку и запалил керосиновую лампу, висевшую на стене. Затем, подошел к кровати и потряс лежащего с краю Предсовнаркома за плечо.
  - Вставай, Николай Иосифович, срочное дело, - негромко произнес он, увидев, что Мещерский проснулся.
  - А, сейчас, - Мещерский встал, натянул трусы, в связи с жарой все в Крыму спали голышом, нашарил висящие на стуле бриджи и китель, одел их. Двинулся к противоположной стене, намереваясь снять висящую на гвозде кобуру с пистолетом. Путь преградил боец с винтовкой.
  - А вот пистолет Вам больше не понадобится, гражданин Мещерский. Вы арестованы, по постановлению Верховного суда! - ледяным тоном отчеканил Ягодин, четко акцентируя каждое слово. - Вот ордер на арест! Ознакомьтесь.
  Мещерский яростно потер лицо ладонями, пытаясь проснуться. Затем взял протянутую бумагу и вчитался в текст.
  - Что за бред! Какой заговор?! Вы что, белены объелись?
  - Заговор раскрыт органами НКВД, все доказательства собраны, имеются свидетели. Политбюро арест одобрило! Если вы не виновны, суд во всем разберется! А пока следуйте за нами.
  Бойцы конвойники недвусмысленно наставили на Мещерского винтовки с примкнутыми штыками. Сидевшая на кровати, прикрывшись простыней, Аймуяль глядела на все это круглыми от изумления глазами. Мещерский подошел к жене, поцеловал ее и сказал:
  -Жди меня, я скоро вернусь! - и вышел из комнаты. Конвойники двинулись за ним. Замыкал процессию Ягодин.
  - Сиди в комнате до подъема и никуда не выходи! Утром тебе все разъяснят! Поняла? - сказал Ягодин Аймуяль, обернувшись от двери. Девушка испуганно закивала.
  Арест Председателя Верховного Совета республики капитан-лейтенанта Вострикова тоже прошел гладко. Аристократ Мещерский и интеллигент Востриков сопротивления при задержании не оказали. А вот с командующим сухопутными силами Сокольским вышла накладка.
  В бытность курсантом Сокольский занимался боксом и вольной борьбой, лейтенантом неоднократно брал призы на флотских соревнованиях. Да и после прекращения серьезных занятий спортом каждое утро баловался пудовой гирей вместо стандартной физзарядки. Арестовывал его Замилацкий. А корабельного особиста бывший командир БЧ-2, мягко говоря, не уважал, а проще говоря, презирал. За склочность характера, хилость мышц и подловатость крысиной мордашки. Особенно напрягся кап-раз, когда Замилацкий, ставший в новом мире председателем Верховного суда республики, заявил, что арест санкционирован Политбюро. Уж его командир Мещерский, закадычный друг Жердев, да и боцман Влазнев, бывшие членами Политбюро, ни за что бы не согласились на арест, не поговорив предварительно с подозреваемым. Натягивая трусы, тельняшку, бриджи и китель, кап-раз прокачал ситуацию.
  Когда боец конвойник преградил ему путь к висевшей на стене кобуре, он уже был готов к действиям. Перехватил винтовку за ствол правой рукой и рванул винтовку на себя вправо - вниз, одновременно нанося боковой левый в голову. Боец повалился на пол, но винтовку из рук не выпустил, вцепившись в нее как клещ. Сокольский крутанул винтовку пропеллером, выворачивая из рук конвойника. Второй конвойник сделал выпад штыком, Сокольский отскочил, одновременно поднимая предохранитель и нажимая на спуск, чтобы выстрелить в потолок.
  Выстрела не последовало. Твою мать, - выругался про себя кап-раз. Боец называется, идет на арест, а патрон в ствол не досылает. Пришлось передергивать затвор. Второй боец снова атаковал штыком. Занятый передергиванием затвора, Сокольский неловко отбил выпад винтовкой влево, но штык скользнул по левому плечу, оставив глубокий порез на трицепсе. От боли указательный палец правой руки конвульсивно нажал на спуск. Винтовка выдала длинную очередь в потолок. Все на несколько мгновений застыли. За это время Замилацкий наконец сумел выдрать застрявший пистолет из кобуры, передернуть затвор и выстрелить. Руки тряслись. Пуля навылет пробила Сокольскому правое плечо чуть ниже ключицы. От болевого шока кап-раз потерял сознание и повалился на пол.
  Сидевшая до этого в полном недоумении на кровати супруга командующего, издала дикий визг, местами переходящий в ультразвук. Затем разъяренной фурией слетела с кровати и вцепилась зубами в правую руку Замилацкого, держащую пистолет. ТТ снова выпалил в стену и выпал из руки. Супруга командующего повисла на Председателе Верховного суда, царапая ему физиономию.
  - Да оторвите же ее от меня! - завопил Председатель, пытаясь отпихнуть жену командующего. Конвойники с трудом оттащили визжащую женщину. Замилацкий со всей силы отвесил ей пару оплеух. Она повалилась на кровать и затихла. Женщина была в шоке.
  Второй конвойник, не дожидаясь команды, сдернул с постели простыню, порвал на полосы и принялся бинтовать раненого. В дверь уже ломились соседи. Размахивая пистолетом, Замилацкий не впускал их, выкрикивая:
  - Всем назад! НКВД проводит арест опасного заговорщика. - Вокруг комнаты командующего собиралась толпа заспанных, ничего не понимающий мартийцев. Минут через пять конвойники вывели перевязанного Сокольского во двор, поддерживая его с двух сторон. Замилацкий шел сзади, продолжая выкрикивать про арест и размахивая пистолетом.
  Круминьш, услышав выстрелы, вышел из дверей Политбюро и увидел нарастающую суматоху во дворе. Хлопали двери. Из них выскакивали полураздетые мартийцы. Однако, каждый не забывал прихватить или двустволку, или обрез. Генсек понял, что ситуация выходит из под контроля.
  Круминьш быстрым шагом прошел в радиоузел, благо он был в двух шагах, приказал дежурному включить трансляцию на все точки и взял в руки микрофон.
  Над лагерем, перекрывая шум, разнесся громкий, хорошо поставленный голос Генерального секретаря.
  - Товарищи! Граждане республики! Органами НКВД раскрыт злодейский заговор против нашей родной Советской власти. Заговорщики намеревались захватить власть, запретить коммунистическую партию и установить буржуазные порядки. Этой ночью органы НКВД проводят аресты заговорщиков. Приказываю всем соблюдать установленный порядок. Враги народа предстанут перед нашим советским судом и будут наказаны по всей строгости закона! Аресты согласованы с Политбюро партии. Ордера на аресты заговорщиков выданы Верховным судом республики. Органы НКВД и наша партия во всем разберутся. Приказываю всем разойтись по своим комнатам. Утром будет распространено информационное сообщение НКВД и Верховного суда.
  Ввиду нештатных обстоятельств Генсек до предела сократил заготовленную речь. Закончив, он начал читать текст снова.
  По ярко освещенному двору конвой вел обмотанного бинтами, едва передвигающего ноги бывшего командующего сухопутными войсками республики. Конвой шел по сплошному коридору, образованному сбежавшимися мартийцами. Над толпой монотонно звучали из репродукторов слава Генсека. Стояла мертвая тишина. Был слышен только Голос и шорох крыльев вьющихся вокруг ламп ночных насекомых.
  НКВД... Органы... НКВД... Заговор... НКВД... Враги народа... НКВД...
  Казалось, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРАХ своей костлявой рукой дотянулся до них через 400 лет из далекого будущего. За прошедшие в новом мире месяцы люди уже отвыкли от ночных кошмаров, когда каждая подъехавшая к дому машина означала чей-то неминуемый арест.
  Каждому отчетливо вспомнилось. Статья 58 УК РСФСР. 'Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов и правительства Союза ССР.'
   10 лет без права переписки... Высшая мера наказания... Приговор приведен в исполнение...
  Государственный Ужас 37-го года, когда соратники самого Ленина, герои гражданской войны, проверенные коммунисты и просто порядочные люди, оказывались вдруг врагами революции и Советской власти, настиг их и в новом мире.
  Тягостное недоумение и парализующий страх овладели душами мартийцев.
  
  
   КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.
Оценка: 4.40*51  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"