Иллюзион. В клуб на фестиваль тяжелого электро съехались фанаты со всего округа, многие наверняка останутся и на афтепати, пусть сегодня только четверг, а завтра - на работу.
Знакомые худощавые дылды в радикальном черном обнаружились у бара: две пары темных глаз в густой подводке, две взбитые копны смоляных волос, приталенные сюртуки, тяжелые ботинки, с первого взгляда не понять, кто из них кто. Тесс и Тод по удостоверению, неофициально - Настя и Макс... есть совершенно особенная прелесть в людских именах. Близнецы выдувают пузыри из своих коктейлей и с унылым видом наблюдают за мало шевелящимися за клавишами синтипопперами.
- Здорово, Лëх.
- Скучаете?
- Давай скинем их со сцены, пусть идут в свою Черную Розу развлекать депежопников, - Макса они явно достали.
- Откуда они вообще здесь взялись?
- По программе не было, - заметила педантичная Настя.
- Что пьешь? - покосился на ее опустевший стакан.
- Мартини с соком.
- Пертусин, - хихикнул Макс. - Возьми мне водку-тоник.
- Окей, - одно, другое, минералку себе, качнул бутылку в сторону близняшек. - Чок. Бухайте, я седня пас.
- Пасиб, Лëш.
- Ты меня не уважаешь, - опять он завел.
- Докажи свою пригодность, убей это вялое говно, тогда, может, на радостях передумаю.
- За ними Сайбероны, буду я еще метаться между двумя удовольствиями, мочить мягкопопых или отрываться. Не получу в итоге ни одного.
- Лох - это судьба.
- Лох - это наш Лëх.
- Лëх - пустобрëх, а Макс - пидоракс, - рявкнула на нас Настя. - Пошлите уже к сцене, а то будем под плееры отрываться.
- Насти-мордасти, - закатил глаза ее братец и начал пробираться вперед сквозь толпу.
Любимая банда технопанков мгновенно зажгла тухлую из-за халтурного "разогрева" публику, после перерыва бодро выступила известная эбм команда, за ней еще одна посвежее, потом ветераны-индустриальщики. Закрывали вечер те самые Repent, по вине которых цена билета взлетела, а праздник пришелся на конец рабочего дня - четверка мрачных парней и лолитка-вокалистка. Она была бы совершенно обычна, если уже не смешна, в готеке, но на фоне аритмичных битов, тихих скрежетов и еле угадывающихся в нагромождениях сэмплов, цепляющих на зависть всей попсе мелодий ее гибкий голос казался нужным и свежим. Тягуче сменяли друг друга картинки из классики хоррор в сваленных кое-как на сцене разномастных телевизорах, музыканты порождали все более невероятные звуки и их сочетания, девчонка рассказывала волшебным образом свою душу, нагло, громко и не таясь - всей толпе, умоляющим хранить темные секреты шепотом - лично каждому из нас.
- Не удивляйся, если однажды поймешь, что Бог тебя ненавидит... За что ты умрешь?! - красные губы кричали вопрос, пока постепенно не умолкли инструменты, красные глаза искали в беснующихся рядах способного дать ей ответ.
- Вечность!! - подхватила толпа, ярко-белые логотипы группы на черных экранах заволокло кровавым.
- Вечность... - нежно выдохнула в микрофон девчонка.
На сцену выползли техники, принялись деловито разбирать аппаратуру и сматывать кабели. Данспол зажегся разноцветными огнями, бешено замигал стробоскоп, засуетились за пультом Некромансер и Дрон, они диджеят в Иллюзионе по субботам и на подобных сегодняшней внеплановых вечеринках. Охрипший народ поломился за щедро разбавленной льдом дорогущей колой, настоящие рабы станков и кубиклов уже толпились у выхода.
- Валим?
- Да, все равно в субботу здесь будем, - заторможенно отозвалась Настя, с завистью поглядывая на танцующих. - Ты к нам?
Я скосил глаза на жмущуюся к Максу Фею - придурошную крашеную блонди в глиттере.
- Окей.
Сон вообще переоценивают.
Снаружи ничто не изменилось, все тот же сероватый полумрак, разбавленный редкими тусклыми и желтыми фонарями, все та же темнота над головой, грязные узкие улицы, копошащиеся вокруг переполненных мусорных контейнеров крысы, неоновые вывески, редеющие по мере удаления от центральной аллеи.
Близнецы в округе лет пять, это много, теряющие свет обычно сходят с ума уже в первые несколько недель - здесь нет солнца, день не сменяет ночь, природа и погода - виртуал из телека. Этим повезло оказаться здесь еще подростками, вдвоем, а мне - найти их.
Я коснулся лежащей рядом девушки с разметавшимися по белой простыне черными волосами, обвел вязь татуировок на плечах и выступающих ребрах, впалый живот, россыпь свежих и уже выцветших синяков на бледной коже хрупкой шеи и узких бедер, и невольно вспомнил, как всего семь месяцев назад так же украдкой любовался другой спящей - моей женой. Комиссия смогла лишить меня прошлого, заставить забыть лица родителей и друзей, но твой образ, Милена, не перестанет преследовать меня никогда, моя золотая богиня с блестящим каскадом огненных локонов, горячими и полными, как расплавленный шоколад, глазами, тонкими загорелыми пальчиками, которым так шло простое колечко с выгравированным внутри именем, моим.
***
- Нафаня! - кто-то бесцеремонно заколотил в дверь, я лениво зарылся в одеяло, Настя заметалась в поисках какой одежды.
- Чего тебе, придурок? - напустилась на своего братца.
- Уже шесть. И это, пожрать бы.
- Ты сойлент грин сам не найдешь? - синтезированную пищу, неважно, насколько дорогую, и вне зависимости от имитируемого вкуса в округе называют только так. Презренная преснятина.
- Макс, ты лузер, - запустил в патлатую голову, появившуюся в проеме двери, подушкой.
- Зато я ночь провел с Феей, а не с сеструхой-грымзой.
- Удачи тебе вылизать все блестки из постели.
- $%&@!
- Ладно, увидимся в субботу вечером, - мне действительно уже пора.
Блок до дома, душ, кофе и чистая одежда, блок до офиса, до тошноты знакомые отгороженные три на три метра условно личного пространства, два подвешенных монитора над письменным столом и системный блок с вечно подключенными наушниками под ним, повестка сегодняшней летучки на стене, материалы для новых рецензий в коробке на полу. Ткнул питание компа и поворошил ее содержимое: среди кучи демок, софтрока, попсы и синта обнаружились два настоящих сокровища - новый сингл Сайберонов и дебют сайд-проекта Ангст, вокалистки Repent, оба в редакторской версии, без фич и обложек. Жаль, что у меня на все лишь полстраницы в следующем воскресном выпуске Вечерней Газеты... Я схватил телефон:
- Макс, что у меня есть! Оцифрую и пришлю на мейл, жди.
- Давай. Ты, задницу, блин, выпяти, нах мне твои плоские кости! - я положил трубку, пусть этот псих перебесится. Так и вижу, как он носится по сеттингу от моделей к свету и от света к камерам, размахивая любимой береточкой, необходимой, по его мнению, каждому модному фотографу.
В чате уже висело сообщение от Насти.
Tess: скууучно -.-
Grey: а мне наоборот интересное прислали. щас доконвертится, разошлю, тока тссс ;)
Tess: ураа! а в салон придешь? давай, один фрагмент остался, у меня никого :Р
Thodt: аааа достали тупые телки
Tess: ты хоть раз что-то другое про них сказал? ^^
Thodt: они ваще деревянные, лыбятся как у дантиста, все целюлитные бляяяя всю неделю ретушировать
Grey: ловите, пока сам не слушал. @Tess: в четыре?
Thodt: гыы свидание?
Grey: дебил
Tess: дебил @Grey: жду ;)
Ровно в назначенное время толкнул двери Tess'Mess - магазина одежды и бодимод-салона. Настя в стилизованном под медицинский черном виниловом халатике уже натягивала перчатки и заправляла машинку, я скинул футболку и растянулся на кушетке. Мои руки, плечи и часть спины уже покрывал абстрактный биомех, литры чернил выводили замысловатые переплетения коленчатых труб и проводов в полуразъеденной то ли ржавчиной, то ли кислотой клепаной обшивке, аккуратные выпуклые шрамы искусно вписывались в рисунок. На левой стороне груди пока пустовал контур сводящего все в единый узел часов-сердца, заливку и шаттирование которого мы планировали закончить сегодня.
- Что поставить?
- Давай то, что я прислал? Интересно.
- О, точно.
Монотонно зажужжала машинка, от покалываний иглы привычно зазудела кожа, я закрыл глаза и сосредоточился на музыке.
Прикоснись ко мне, ты знаешь, мы не станем
Ни родными, ни врагами, ни друзьями
Послушай сердце... почувствуй пламя
Утони в моих глазах и забудь ее
Не люби ее
Отпусти, что прошло, и не вини себя
Не рвись за ложной мечтой, мой неверный герой
Не позволь ничему стать сильнее тебя
Надо же, первая песня, традиционно самая агрессивная и коммерческая - о любви. Красивый сплав прогрока и электроники, такой, какими могли бы оказаться Tool, будь Мэйнард женщиной, а Денни - драм-машиной, отсылает к родительскому коллективу Репента лишь срывающимся в истерику голосом Ангст. Затмение - хороший выбор названия группы, в меру лирично, в меру трагично. Подозреваю, будет на альбоме пара боевичков, привет фанатам основного направления вокалистки, но приоритеты этого проекта заявлены открывающим диск треком четко.
Прикоснись ко мне...
Нахлынули воспоминания. Противный звон будильника, Милена потянулась через меня, выбрала повтор через пятнадцать минут и уронила лохматую красную шевелюру мне на лицо. Она всегда оказывалась утром слева, хоть и засыпала на своей половине.
- Еще чуть-чуть...
Я не знал тогда, что теряю свет, списывал постоянную усталость и злость на стресс.
- Выключи, ненавижу, когда дребезжит. Вставай давай, и убери волосы с моего лица.
- Раньше ты обнимал меня и не выпускал из постели как минимум полчаса.
- И ты каждый раз опаздывала на работу.
- Ну и что, - темные глаза чуть подернулись дымкой, загорелые руки заскользили по моей груди.
- Прекрати.
- Пожалуйста, мне нужно. Прикоснись ко мне...
- Тебе пора.
Каким идиотом я был. Перед глазами в сотый раз проносился наш последний осмысленный разговор, Настя старательно выводила сложную игру тени на окончательном приговоре моему сердцу, из колонок лился чудный голос Ангст:
Ты мой герой, ты моя мечта
Посмотри на меня, люби меня
Давай убьем между нами ее
Давай помножим Вечность на Всегда
***
Субботнее утро, время восемь. Девять... полдень. Так бывает, груз даже еще не оформившихся, но оттого не менее тяжелых мыслей, неясных воспоминаний, непонятно откуда возникших чувств потери и вины выпивает все силы и желания, приковывает к постели, лишает воли. Не знаю, сколько бы еще пялился в потолок, если бы не зазвонил телефон.
- Ты как, Лëш?
- Насть, когда это кончится?
- Не знаю, ты должен разобраться сам. Не кисни, включи музыку, поешь, вечером подходи в Иллюзион.
- Неохота.
- Вытащим за шкирку. Кстати, ты пленку отклеил? В душе уже был? Смотри не корябай, и крем не забудь!
- Как будто в первый раз, - раздражает.
- Нет, но запорешь - побью. Макс тебя потом снимет для моего портфолио, хорошо получилось.
- Пусть только включит рядом со мной свою щелкалку, - еще не хватало мне манекеном работать.
- Лëш, пожалуйста, для меня.
Нет, я определенно свинья.
- Конечно, Насть, я пошутил.
Не успел я положить трубку, как затрезвонило опять.
- Затмение официально выпускают дебют в четверг, - Рем, редактор культуры.
- И что?
- А то, что в три у тебя интервью с Ангст в Ан-Тране, и самое позднее в восемь мне нужна статья и рецензия для завтрашней вечерки! Старый материал скомпонуешь для следующего раза.
- Понял.
Девчонка уже ждала меня у Круга Теней: облокотилась на стеклянный барьер вокруг огнедышащей ямы и не мигая смотрела вниз.
- Иногда мне хочется упасть туда. Сначала станет страшно, потом тепло, а потом я пойму, что лечу к солнцу и ничего не боюсь.
- Почему Затмение? - я остановился в шаге от нее, отзеркалил позу и принял тот же спокойный тон, позволив себе лишь минимум вопросительных ноток.
- Потому что это внезапная свобода, спасение, которого не ждешь, которое не может быть. Помнишь, как это было? Как мы превращались в зверей, как не находили покоя ни на сжигающем нас солнце, ни в съедающей нас темноте... как сходили с ума, неспособные уже ни видеть, ни говорить, как причиняли боль укрывающим нас до последнего близким?
- Потом Комиссия, округ, первые недели, полные тоски, и постепенное осознание того, что вопреки всему ты еще мыслишь, еще живешь, - каждый прошел через это.
- И того, что мы - тени, место которым в полумраке, - в ее глазах мелькнуло отражение бушующего далеко внизу огня, ирония?
- Странно слышать такое из уст вокалистки Repent.
- Пару месяцев назад я завершила метаморфозу, теперь я в мире с собой. Играть в агрессию проще, чем жить ей.
- Как ты смогла это сделать?
- Помнишь легенду о поиске? Однажды некто нашел ход под землю и прошел его до самых недр, и в дальней пещере обнаружил постамент с начертанным на нем Словом. Когда он вернулся назад, и другие спросили его, что же он прочел, тот ответил лишь: "Спуститесь и посмотрите сами", - у каждого свой путь, справедливо.
- Песни на альбоме - твои?
- Да, теперь я не только голос. Как критик - что скажешь?
- Съем любимую клаву. А как поклонник - однажды попробую пробраться в твою гримерку и заполучить автограф на голой груди, а потом попрошу Тесс его вытатуировать.
Смех. Большая тень маленькой девушки на красноватой каменной стене Ан-Трана дернулась вслед за хрупкими плечами.
- Ты же веришь в любовь? - слишком легко прозвучал этот вопрос в таком контексте.
- Знаешь, все циклично. Я не верю в постоянство чувств, но в то, что даже если любовь умрет - на ее месте возникнет новая, если превратится в ненависть - та рано или поздно угаснет и уступит место чему-то иному.
- Похоже на основную тему альбома.
- Угадал.
- Твой герой - кто он?
- Хочешь на ушко? Только если напечатаешь - обижусь.
- Конечно, - чуть подался вперед, девчонка потянулась к моему лицу и помолчала, видимо, собираясь с духом.
- Не скажу, - пощекотала шепотом щеку, резко отпрянула и побежала по кругу к выходу на противоположной стороне ямы. - Пока!
- Пока, - пробормотал, разглядывая начерканный красным маркером автограф на белой рубашке.
Так уж устроен округ, нам не нужно долго и формально знакомиться, у любых двоих найдется ряд похожих воспоминаний, трагедий, страхов, проблем, потерь. Все мы пытаемся сохранить себя в течение долгих месяцев трансформации, у каждого из нас найдется нежелающая забыться история - родители близнецов, моя Милена, та единственная светлая малость, способная сначала провести сквозь одинаковую мутную пустоту первых недель, помочь не сойти с ума и выжить, потом - мутировать в медленно губящую душу навязчивую идею, и в конце концов - стать неотъемлемой частью личности, драгоценной привязкой к родному миру, той очень разной и неоспоримо общей характеристикой представителей расы? вида? теряющих и потерявших свет.
До офиса мне ближе, чем до дома, рванул в кубикл, марая по дороге блокнот в попытках не растерять мысли. Пока грузился текстовый редактор, успел нервно испинать ножки стола и картонную стену за ним, пока скачивалась с диктофона запись, уже набил вводную статьи и рыбу рецензии.
- Эй, ты в фанаты заделался? - заглянул Рем и скептически хмыкнул на щедрый росчерк, расцветивший оттопыренный нагрудный карман.
- Не сбивай с панталыку, - отмахнулся я.
- В восемь чтоб было у меня, - пригрозил редактор, последнее слово должно всегда оставаться за ним.
- Да, да.
Thodt: ну-сс, малышка, будем делать из тебя фотомодель? ^^
Grey (busy): до 8 меня нет
Thodt: но ты согласен? мне тоже надо в графике дыру выгрызть.
Grey (busy): куда я денусь
Thodt: в клубе будешь?
Grey (busy): ага, увидимся
Действительно, фотку бы к статье. Набрал добавочный Рема:
- Текст выслал мейлом, не забудь лого и снимок, а к рецензии - обложку. Я не нашел.
- Их вообще пока нет, выпуск только через две недели планировали.
- Ну позвони там их менеджеру.
- Девчонка одна рулит. Пиши номер и сам с ней разговаривай, мне еще твой текст править.
- Окей.
Не берет трубку.
Grey: ты знаешь, кто делает графику для Затмения?
Thodt: а кто самый крутой фотограф и дизайнер во всем округе?
Grey: скинь?
Thodt: сессия только завтра, пока обработаю, то-сë. в общем, пресса в четверг получит.
Grey: я знаю, ты уже сделал пару концептов... :))
Thodt: неееет, они пока не совершенны ^^ хотя...
Grey: ?
Thodt: лови последний вариант, за это будешь завтра в семь утра у Ан-Трана.
Grey: после клуба? спятил?
Thodt: я все сказал
- Рем, посмотри в ящике концепт. Я ушел.
- Подлецы, опять я один все делаю.
- Да, пока.
Со смешком стянул с вспотевших плеч испорченную рубашку. Не выкину, повесил на спинку стула. Футболка с шестеренкой-солнцем Cyberones, черные джинсы, говнодавы, пачка кредитов, ночь ждет.
В Иллюзионе как всегда людно и жарко. Данспол забит извивающимися девицами и штампующими шагами квадраты парнями, на черных кожаных диванчиках вокруг круглых столиков примостились компашки болтушек, бармен исполняет свой традиционный номер: забравшись с ногами на стойку, разливает ликер в разинутые рты стаи возбужденно галдящих, падких на шоу и халяву галчат.
- Привет, - уселся между близнецами на край сцены, эти грустно тянут минералку и лишь поводят плечами под музыку, как ленивые коты.
- Здорово, - меланхолично кивнул обреченный на вечер без алкоголя и ранний подъем Макс, молча обняла и чмокнула в щеку Настя.
- Может, завтра попозже?
- Хрен, - обломали меня с обеих сторон, как сговорились.
- Тогда лица проще и вперед, - столкнул близняшек вниз и повел навстречу музыке и огням.
***
Полтора часа сна - это много или мало? Только успевшее расслабиться тело ноет и требует покоя, голова твердит, лучше бы вовсе не ложился. Полграмма кофеина в горячем растворе сойлент грина, сформованный пончиком сладкий сойлент грин с ломкой сойлентгриновой глазурью, короткий марш по пустынным грязным улицам, кровавый зев Ан-Трана, развернулся и ушел было досыпать, получил знакомой береткой по морде и покорно повесился подмышками на стеклянные перила вокруг ямы.
Действительно, упасть бы. Как завораживающе клокочет внизу огонь, насыщает красным натуральную серость камня, текстурирует его золотыми завитками и искрами - это поток локонов Милены, их блеск, их цвет. Магия момента заставила опасно наклониться вперед, всмотреться в гипнотический танец лавы, протянуть руку и болезненно четко коснуться пушистого пламени волос, напитанной солнцем мягкой кожи. Все еще люблю.
- Снимай футболку, моделько!
- Хочешь увидеть меня голым, сладкий? - зарычал на Макса.
- Лëх, кончай выëживаться, у нас двадцать минут. Разделся, встал к стене и замер!
Никогда не чувствовал себя глупее.
Ан-Тран за какие-то четверть часа превратился в выжженный посередке муравейник. Кто-то катал вешалки с одеждой, кто-то раскладывал парикмахерские причиндалы, трое парней делали что-то со светом, команда других - мудрили с конструкцией из цепей над самой ямой, Фея и Настя раскрашивали черными узорами полуобнаженные тела девчонок из Затмения, Макс, естественно, командовал. Лязг, крики, грохот, музыка под стать - громкая, с гулкими басами, надрывной гитарой, помпезными клавишами и скримом - Кадавер? Похоже.
Над огнем натянули, наконец, качели. Костяк Затмения в боевом бодипейнте плавно истончились в призрачную форму, пустые зебры из краски воспарили над огнем, запутались в цепях, тенями отпечатались на грубой каменной стене. Я угадал фигуру Ангст в неровных зигзагах - вокал, Син, состоящую из параллельных групп волн - гитара и бас, Даст, искаженную концентрическими эллипсами - клавиши и драм-машина. Сессия для обложки диска, пауза, фотографии фронтвуман соло в материальном, более-менее привычном по Репенту облике, затем полный состав группы.
- Перерыв, потом серия для сингла, - объявил Макс. - Лëха, переодевайся.
- Я-то тут при чем?
- Будешь героем.
- Чего?!
- Она меня специально попросила, Лëх, - он понизил голос и бросил взгляд на Ангст, жмурящуюся от яркого света софитов в кресле стилиста.
- Макс, ты меня знаешь.
- Разберись, наконец, со своим психозом, нет у тебя никакой жены, и Настька с тобой возится только из жалости. Придурок. Упустишь такую девицу - станешь еще и тупым нытиком-неудачником.
- Ты бредишь.
- Это ты бредишь, идиот. Очнись уже, иначе свихнешься окончательно. Выбирай, раствориться или закончить трансформацию плюс избавиться от паранойи плюс зажечь с Ангст? Еще не очевидно? Вокруг тебя уже трое прыгают, а ты все соплежуйничаешь! Быстро переоделся и позволил ей себя соблазнить, понял?
- Я не могу.
- Калоцефалус.
Он прав. Что теперь, биться об стену, прыгать в лаву, медленно сходить с ума? Или поддаться? Чего я испугался, девчонки? Того, что могу влюбиться. Предать Милену, променять солнечную богиню на потерявшую свет, жену на рок-звезду, жизнь на Вечность.
- Макс? Давай попробуем.
Узкие штаны, ненавижу. Футболка в облипку, ну еще бы топик дали, на бретельках и до пупка. Фея чешет трехмиллиметровый ежик - смысл?
- Эй, все, хорош, - вид направленного в глаз карандаша кого угодно выведет из себя.
- Но Макси сказал...
- ...сделать из меня красавца, а не красавицу.
- Ну Лëëш!
- Так вот как ты себя назвал.
Я обернулся. А она действительно красивая, сейчас - особенно: иссиня-черные дреды контрастируют с кровавой насыщенностью губ и перегруженных темной подводкой и ресницами глаз, мини-платье с длинным шлейфом не скрывает деликатную фигурку и стройные ноги. Готическая принцесса в притворном смущении разглядывает носочки туфель и явно нарывается на комплименты.
- Так, да. А ты представишься? - стрелять так стрелять, пара шагов, выцепил одну маленькую ладошку из плена другой и прокрутил девушку на месте. - Потрясающе смотришься в черных кружевах.
- Нравится? - переспрашиваешь, а сама на все сто уверена в собственной неотразимости. Иначе не прижималась бы уже так близко.
- Так бы и снял их, - подцепил краешек платья и погладил полоску белой кожи ровно под ним.
- Наглец. В прошлый раз ты таким не был. За это покажешь татушку, - тонкие пальчики в тяжелых кольцах проследили путь провода вдоль вены, произвольно продолжили бег по бицепсу, нырнули под рукав идиотской футболки.
- Ну все, сейчас ты расплатишься своим макияжем, - несмотря на угрозу, поцеловал ее максимально аккуратно, давно известно, что абсолютно все помады суперстойки, когда размазаны по рожам чересчур увлекшихся парочек.
- Все по местам! - заорал над ухом Макс. - Какого хрена вы двое выглядите как пугала?! Чтоб стояли через пять минут перед камерой красивые, поняли? - его рука привычно колотила меня береткой, а глаза были квадратные-квадратные.
Начальный шок прошел быстро, фотограф встретил нас уже типичной своей нехорошей ухмылкой и бескомпромиссными комментариями, и резво приступил к лепке из, пусть взрослых и по характеру профессий достаточно раскованных, но все же слегка выведенных из равновесия слишком скорым и близким знакомством, Ангст и меня немыслимо эротические скульптурные композиции. Тяжко было застывать в преувеличенно неестественных и выразительных до прямолинейности позах с двойным весом на спине или руках, подавляя свое смущение и игнорируя чужое любопытство изображать требуемые эмоции, и при этом не чесать, не чесать, не чесааать раздраженную долбаной футболкой и оверкиллом побрякушек девчонки подживающую грудь.
- Вольно! - ура, позволил себе рухнуть на спину, поддерживаемое тело аккуратно опустил левее, жадно поймал одну, потом другую бутылку минералки.
- Капец, - пара торопливых глотков, остальное - душ, не мои шмотки.
- Ага, - пьет и выливает остатки тоже на меня.
- Это ты так охлаждаешь или приглашаешь раздеться?
- Что за грязные намеки? - довольно скалится и изображает щелчок по моему носу.
- Извините, принцесса Сисси.
- На этот раз Вы прощены, Франц.
- Выметайтесь из Круга, буржуины, - заржал над нами Макс.
Ангст ушла с девчонками из группы, сославшись на дела, близнецы засели за графику, Настя часто ассистировала брату в срочных проектах, я отправился домой расслабляться перед трудовым понедельником.
Бывает же, проснулся с мыслями о женщине-идеале, засыпаю и думаю о совершенно другой - дерзкой, самоуверенной, настоящей, восхищаюсь ее яркой и агрессивной красотой, ведущим какие-то свои игры голосом, звездной харизмой. Если не она, то кто же еще превратит недостижимую Милену в просто улыбку из прошлой жизни, откроет мне волшебную пещеру с заветным Словом? И, может быть, останется со мной навсегда. На всю Вечность.
***
Понедельник, утро. Довольный долгим ночным отдыхом организм подергивается в кресле под неплохой синт-эксперимент, переваривает кофе и легко формулирует наброски для статеек. Диссонансом пикает чат, подождет, сегодня я продуктивен.
- Да, Пилар? - в кубикл втиснулась кадровичка.
- Вечером пойдешь со мной? Очередь культуры, - первое число, традиционный выпуск свежего мяса из дверей Комиссии, вербуем рабсилу. Интервью положено проводить как минимум вдвоем, для чего отдел кадров в единственном лице невероятно эффективной и энергичной Пилар вынужден привлекать обязательных помощников из других департаментов.
- Конечно. Список уже есть?
- Отправила на мейл и отметила тех, кто нам интересен. Ты в первый раз участвуешь, вопросы есть?
- Нет.
- Тогда жду в пять у проходной.
Темп сбит. Закрыл текстовый редактор, отодвинул кружку: остывший сойлентгриновый имитат кофе на редкость противен. Два окошка мигают сообщениями, посмотрим.
Tess: ой какие у вас фотки получились романтичные :)))
Tess: завииидно!
Grey: ценой стольких усилий, еще бы они не получились. для твоего портфолио-то не зря корячился?
Tess: нет, не переводи тему, рассказывай!
Grey: нечего
Tess: нууу... -.-
Grey: если что, узнаешь первая.
Tess: ловлю на слове!!
Я знаю, что Настя относится ко мне исключительно как к другу и подшефному, но отчего-то разговор получился дурацкий и неловкий. Закрыли, кто еще тут по мою душу?
Sissi: *тук*
Grey: оу принцесса почтила своим присутствием.
Sissi: а Вы мне не представлены ^^
Franz: прошу простить холопа, привет :)
Franz: как вчера, хоть немного отдохнула? чем занимаешься?
Sissi: я почти не сплю, какой смысл.
Franz: оО
Sissi: жизненной необходимости нет. сон хуже еды, сойлент грин невозможен, но тупое лежание с закрытыми глазами - скучно, бесполезно, просто тошно...
Franz: пренебрегаешь человечинкой и чахнешь в холодной постели без внимания поклонников? *записывает* приглашаю на стакан минералки... ;)
Sissi: ненавижу химию и бездействие, журналюга! ^^ сегодня вечером?
Franz: о, так ты голосуешь за натуралистов и предпочитаешь актив?! вот и раскололась о своих политических и сексуальных пристрастиях, звездюлябра ;) после 7? мне на рынок рабов в 5.
Sissi: гррр тогда в другой раз, ты депрессивный будешь.
Franz: окей, принцесса.
Пятнадцать новеньких, количество в привычных рамках. Заполненные дезориентированными теряющими анкеты невероятно ценны искренними, направленными в отсутствие львиной доли памяти о собственных занятиях и увлечениях лишь интуицией ответами, заключения экспертов Комиссии - довольно точными с поправкой на обстоятельства психологическими портретами и анализами потенциалов. Пилар обозначила сигнальным желтым четыре имени: Боар, Карф, Миса, Сола, в окошко к первому мы как раз выстаивали очередь - организаторский талант взяли на заметку многие.
Полгода назад я находился по другую сторону прилавка. Еще плохо соображал после прочистки мозгов и череды тестов, мало что воспринимал, ничем не интересовался, кроме вопроса, где я и где Милена. Десятиминутные агитации рекрутеров пронеслись мимо меня, пробный контракт на место в отделе рекламы медиа-монополиста TekknoEves закончился, как и для восьмидесяти процентов всех нерастворившихся новичков, поиском новой работы. Я стал одним из счастливчиков, переживших трудности адаптации и тоску по тому миру, востребованных профессионально, сумевших найти друзей и хобби, заново научившихся чем-то увлекаться, чему-то радоваться. Повезет ли этим пятнадцати? Сорока процентам, лишь шести из них. Многие ли завершат трансформацию? Половина, трое.
Боар выглядел лет на тридцать пять. Когда-то сильный и уверенный в себе, теперь сутулый, с загнанным взглядом и вертикальной складкой между густых бровей, мужчина не смотрел на нас, не слушал, ничего не говорил. Равнодушие - первый шаг на пути к гибели. "Нет", - подтвердила жестом Пилар.
Карф, молодящийся художник, артист, фантазер, поразил чересчур блестящими, уже изрядно покрасневшими радужками, долей любопытства в хрипловатом голосе и обещанием поставить подпись где угодно в обмен на творческий карт-бланш. Непредсказуемый, без особого чувства реальности, этот хоть и выживет, но, вероятно, не вынесет работы по графику. Попытаемся, кадровичка оставила ему копию временного контракта.
Пацанчик лет тринадцати с раскосыми глазами и темным хохолком на круглой голове моментально очаровал и меня, и Пилар. Миса сидел у дальней от прилавка стены, упрямо перекрестив руки и ноги, ни следа отчаяния, лишь готовность к борьбе. За себя, за свободу, за любовь? Которое из летучих земных воспоминаний оказалось для тебя самым ценным, кого ты пытаешься защитить, за что готов сию секунду начать драться?
- Тебе уже сообщили, что ты будешь жить в интернате с другими подростками? Учиться по общей программе, осваивать профессию на выбор, - мягко начала Пилар. - Мы узнали, что ты любишь сочинять истории, и хотели бы предложить тебе оплачиваемую практику в Вечерней Газете, это крупнейшее периодическое издание во всем округе.
Угрюмое сопение в ответ.
- Ты сможешь по полдня в неделю работать с настоящими журналистами и редакторами, рассказывать твои истории нашим читателям, и когда ты закончишь школу, тебя будут ждать не шахты, конвейер или станки, а та деятельность, которая тебе действительно по душе.
Ерзание на стуле и меняющиеся выражения лица выдали Мису с головой - ему не все равно, он хочет сказать да, но что-то мешает ему просто согласиться.
- Если есть вопросы, задавай.
- У меня есть лучший друг. Это немецкая овчарка, Том, ему пять лет, и у него на носу царапина - полез к кошке. Он был со мной все время. Когда пришли люди в масках, он хотел меня защитить. Его убили, да? - голос сорвался, Миса сморщился, изо всех сил пытаясь не заплакать.
- Нет, только усыпили, как и тебя. Он наверняка давно очнулся, и такого умницу взяла к себе хорошая семья с маленькими детьми. Том будет им верным товарищем, Миса.
- Но ему плохо без меня.
- Он скучает, конечно, и никогда не забудет своего первого хозяина и друга. Ты тоже всегда помни о нем, и обязательно посвяти ему историю.
- Да, - серьезно кивнул мальчуган.
Пилар положила перед ним образец заявления на прохождение практики.
Плач Солы мы услышали уже с другого конца комнаты. Молодая женщина с волнистой шевелюрой и красивой, сохранившей память о солнце оливкового оттенка кожей раскачивалась на стуле, опухшие от слез нос и веки, красные щеки, искаженный жалобной гримасой рот обезобразили лицо.
- Она появилась лишь вчера вечером, - вздохнула Пилар. - Педагогика, филология, психология, необычное внимание к мелочам и деталям. Нам есть, что ей предложить.
- Попробуем поговорить с ней.
Теряющая всхлипнула, сгорбилась и спрятала голову в руках.
- Уходите, мне неинтересны ваши деньги.
- Может быть. Но сегодня Вы выйдете из дверей этого здания, запретесь в предоставленной Вам квартирке, и предадитесь Вашему горю. Никто не будет Вас искать, тормошить, успокаивать. Сколько Вы сможете так проплакать, день, два? Ну месяц? А что потом? - Пилар говорила так уверенно, будто пережила подобное сама.
- Вы не понимаете, там осталась моя девочка, моя Даша! - вновь заревела и зашмыгала носом Сола.
- Сколько ей?
- Неделя...
- Да, это трагедия. Но Вы помните, что происходило с Вами, знаете, что не сможете вернуться. Вы желаете, чтобы она превратилась в теряющую, никогда не увидела солнце, небо, море, лес? Никогда не попробовала другую пищу, кроме синтезированной, никогда не носила настоящий хлопок и шелк, никогда не стала матерью?
- Нет, - на несчастную невозможно было смотреть.
- Тогда просите всех богов, пусть девочка растет здоровой и счастливой, пусть и без Вас.
- За что мне это?
- Мы не знаем. Каждый из нас потерял любимых, дом, память. Может быть, это плата за шанс начать все с нуля, искупление грехов, может, богам известно то, о чем мы не подозреваем или не помним.
- Что мне делать?
- Бороться, Сола. Не терять себя, не растворяться. Мы будем рады видеть Вас в газете, Вы сможете найти у нас работу, которая Вас увлечет.