Степанова Наталья: другие произведения.

Песок

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Одинокий охотник, бредущий среди мертвых руин, почти занесенных песком бескрайней пустоши. Кто он? Человек? Монстр? Он и сам не знает. Единственное, что его волнует в данную минуту, это добыча. Маленькая девочка, обладающая способностью убивать прикосновением. Знает ли она о том, на что способна? Старый ученый, изобретший способ спасти мир от природной катастрофы и отдавший жизнь за свою идею... Это - герои романа "Песок". Как они связаны друг с другом? Читайте и узнаете.


   Наталья Степанова.
  
   Книга первая: Равновесие.
  
   "ПЕСОК"
  
   Предисловие.
  
   Много тысячелетий назад, задолго до появления первого "человека разумного", на Земле жили люди. У них была своя, совершенно иная цивилизация, развитая, сильная и прекрасная в своей гармонии с окружающим миром.
   И вот однажды людям было дано Знание, и с помощью этого Знания они сумели выделить из энергии Вселенной чистейшую, ничем незамутнённую частицу энергии Хаоса. Того самого Великого Хаоса, из которого когда-то родился наш мир.
   И поняли эти люди, что получили силу огромную, неукротимую, и обрадовались. И стали они использовать эту частицу в своих нуждах, добывая из её недр огромную энергию, которая питала всё вокруг... Они были так ослеплены своей удачей, что не заметили, как всё построенное с помощью этой частицы стало постепенно разрушаться. И сколько бы ни возводили они заново разрушенное -- всё снова обращалось в прах.
   И чем больше тёмной энергии они извлекали, чем больше использовали её, тем сильнее от неё зависели. И однажды люди полностью перестали мыслить себя без Хаоса. И не понимали они, что Хаос не может служить целям Созидания, упорно продолжая играть с тёмным огнём, пожирающим их. И мир стал приходить в упадок: всё погрязло в разрухе и бесконечных междоусобицах.
   И, наконец, случилось необратимое -- люди утратили частичку Созидания, заложенную в них самим Создателем, которому единственному были подвластны обе эти энергии.
   И Хаос вырвался на свободу, разрушая и поглощая всё вокруг. Но появились те, кто отрёкся от этой силы.
   И некогда великий и сильный Род разделился надвое. И люди Хаоса, который стал для них источником жизни и смерти, и люди Созидания, которые отныне стали их врагами -- схватились в великой битве. И не было в ней ни победителей, ни проигравших.
   И началась война, и длилась она тысячи лет.
   И, наконец, люди Созидания сумели изгнать тёмных приверженцев Хаоса из этого мира в иной, заперев их на веки вечные. И думали люди Созидания, что там Хаос поглотит их врагов навсегда.
   И ничего не смогли сделать люди Хаоса, не сумели вырваться, оставшись на долгие тысячи лет запертыми во тьме, которую сами и выпустили на волю.
  
   Но Великая Спираль Времени начинает новый виток...
  
  
   Часть I Безумный мир.
  
   Глава 1
  
   1
   Охотник стоял в десяти шагах от неподвижно лежащего на боку тела девочки. Он смотрел на маленькую худенькую спину, засыпанную рыжим песком, который намел на эту внезапную преграду ветер, никогда не стихающий на пустоши. Светлые, почти белые волосы, очень длинные и удивительно гладкие, тихонько колыхались на ветру.
   То, что он видел -- исходящее от тела тёплое сияние, слабо мерцающее в опасной темноте -- заставляло его сердце биться чуть быстрее обычного. Одинокая и окутанная невидимым саваном, она удивительным образом преображала пространство вокруг себя, и это зрелище завораживало...
   На вид девочке было лет десять, не больше.
   Мужчина смотрел на неё, как на нечто диковинное (и это действительно было так), но его взгляд был непроницаем. По этим глазам невозможно было понять, о чём он думает. Он уже знал, что увидит, если подойдёт ближе. Обычно охотнику не было никакого дела до того, как умирают другие: на подобное он успел насмотреться вдоволь за всю свою долгую проклятую жизнь. Но сейчас ему почему-то смотреть не хотелось.
   Совсем не хотелось.
   Тихо. Ни шороха в пустынной ночи. Охотник слышит своё спокойное ровное дыхание.
   Её волосы соскользнули с острого плечика на песок от внезапного и резкого дуновения, открыв его взору грязную майку, слишком свободную для такого худого тела, однако, целую, без единой дырочки. Непонятного тёмного цвета штаны с ободранными снизу краями не доходили до тонких щиколоток. Они были ей маловаты: слишком сильно штанины обтягивали почти костлявые детские ноги. Обуви не было. Босые грязные ступни прижаты одна к другой. Видимо, ей было холодно. Вся её поза -- поза сжавшегося в утробе младенца, прижимающего руки к вспоротому пустому животу (даже не глядя, охотник знал это) -- говорила о том, что в последние минуты своей короткой и бесполезной жизни ей было холодно, больно и страшно.
   Пытаясь понять, как она попала сюда, мужчина огляделся в поисках ориентиров. До ближайшего подземного людского убежища, города Урбана, ночь пути. Если без отдыха идти на восток по караванной тропе через зыбучие пески, можно успеть и за половину времени, но вряд ли эта маленькая худенькая девочка знает этот путь. Слева, на западе, выглядывая из-за горизонта, торчали искорёженные пики Семипалой горы, около которой доживали свои последние годы руины прошлого -- разрушенные города, почти поглощённые красной пастью уродливой пустыни. Его собственное убежище ждало впереди, на севере, идти до него осталось всего ничего, как раз можно было успеть к восходу, до того, как солнце сначала изжарит его как нерасторопную ящерку, а потом иссушит останки в пыль. Только идти предстояло медленно, отчасти соблюдая осторожность, чтобы не нарваться на хищников, блуждающих в ночи в поисках человеческой еды, скрываясь за острыми, уходящими в небо, словно серый омертвевший лес, валунами. Отчасти из-за добычи, оттягивающей пояс увесистым грузом. На юге, там, откуда он возвращался, лежали обширные и богатые охотничьи угодья, маскирующиеся под безжизненную плоть земли. Пусть вид этой тихой черной пустыни -- пустоши, как назвали эти высушенные гиблые пространства люди, не обманывает вас. Неподготовленный человек даже не успеет разглядеть смертельной опасности, подстерегающей его тут и там, за каждым валуном, за каждой дюной. И даже те, кто выбрал путь охотника для выживания в этом новом безумном мире, иногда не возвращаются.
   Ареалы пустошей были населены тварями, которые не могли никому присниться даже в самом кошмарном сне. Они нападали на караваны, убивали смельчаков-охотников, которые, презрев опасность, ходили в самые дальние районы за добычей, но становились добычей сами. Всё это гигантское огненно-красное плато, медленно, но верно, съедаемое песком заживо, превратилось в одно большое поле для игры, ценой в которой была жизнь. Человеческая или иная... Делайте ваши ставки, господа. И вот, посреди всего этого кошмара она...
   Надо двигаться дальше. Охотник бросил последний взгляд на детское тело: -- "Пусть песок укроет тебя", -- и уже собрался уйти, когда тоненькие плечи чуть вздрогнули. Мужчина снова замер, и всего на мгновение его дыхание прервалось. Эта девочка, с волосами цвета лунного сияния, которую он считал уже мёртвой, мягко перекатилась на спину...
   Охотник напрягся.
   Впервые за долгое время он был в замешательстве: никаких внутренностей, никакой крови. Она невредима. Она дышит и, видимо, без сознания. Ребёнок посреди пустоши, кишащей тварями, один. Живой.
   Аномалия, подумал он.
   Такого не бывает...
   Холодный голос разума говорит оставить девочку здесь и уйти, пока не взошло солнце, но охотник уже склонился над ней и вглядывается в бледное лицо. Её одежда сильно испачкана кровью, но кровь эта явно не ёё.
   Да, поживиться тут нечем. Но вряд ли это остановило бы голодных тварей... И всё же, он был уверен, что глаза его не обманывают. Охотник много раз встречал людей в пустошах, и всегда исход был предсказуем -- рано или поздно все они умирали от зубов или когтей монстров. Ей чертовски сильно повезло.
   Ноги будто приросли к земле. Забрать её с собой? Исключено. Он всегда был один. Но тело его не слушается.
   Прямо сейчас встань и иди. Двигайся, чёрт бы тебя побрал!
   Он почти физически ощущает, как уходит время, приближая смертоносный рассвет. Но ещё раньше их могла найти какая-нибудь заблудшая тварь, решившая устроить себе поздний ужин. Хотя, он знал, что в предрассветные часы они все прятались по норам, скрываясь от солнца, как и люди.
   Он буквально чувствует, как утекает драгоценное время, пока он сидит здесь посреди чёрной пустыни, приросший к земле словно истукан.
   Охотник тихо подхватил девочку на руки и перекинул лёгкое тельце через плечо.
  
   2
   Звуки... Они доносятся как будто издалека.
   Вязкая темнота обволакивает сознание как патока, и из неё невозможно выбраться. Разноцветные пятна, приглушённые, нечёткие, плывут, перекатываясь, переливаясь, одно возникает из другого и сливается с третьим.
   Мина расслаблена, она летает в море цветов, мягко касающихся её, медленно раскачивается словно маятник. Девочка что-то чувствует, но ощущения такие далёкие, как будто это происходит не с ней. Но сладкие бессознательные видения становятся бледнее, и вовсе исчезают, уступая место бездонной черноте. Звуки становятся громче, ощущения резче, сильнее.
   Её тело дёргается, и она ненадолго приходит в себя, открывает глаза, ощущая усталость и боль.
   Она не может полностью открыть глаза: тяжёлая тёмная пелена давит на них, заставляя веки снова сомкнуться. Изо всех сил отгоняя сонливость, она приоткрывает глаза, но не может ничего разглядеть.
   Мина чувствует, как её кто-то (что-то) держит. От страха измученное сердце пытается куда-то упасть, хотя она понимает, что висит вверх ногами. Нет.
   Головой вниз.
   Нос стукается обо что-то теплое и твёрдое. Девочка с трудом понимает, что её куда-то несут. Она слабо шевелится, пытаясь вырваться, но оно держит её крепко, и все попытки бесполезны. Это очень плохо.
   Страх сковывает её, и она замирает. Она боится, что ей сделают больно, что её... (разорвут на части) съедят. Как всех остальных. Она всхлипывает, но звука нет -- горло пересохло, и голос не слушается. Только внутри всё сотрясается от слабых рыданий, на которые уходят последние силы.
   Смерть. Она никогда не понимала весь её ужас, но сейчас, кажется, поймёт...
   Остатки разума померкли. Тьма снова заполнила всё вокруг.
  
   3
   Охотник не понял, что она пробормотала -- что-то очень тихое. Девочка начала шевелиться, пытаясь освободиться от его хватки, но попытки эти оказались столь слабыми и недолгими, что он предпочёл не обращать на них внимания.
   Ей было нехорошо, это очевидно, но, по сравнению со скелетом, торчащим из песка, который проводил охотника бесстрастным взглядом пустых иссушенных временем глазниц, она чувствовала себя просто великолепно.
   Он решил для себя: если девочка окажется не настолько сильной и умрёт, он оставит её где-нибудь и, как и прежде, продолжит свой путь в одиночестве.
   И на кой чёрт я связался с ребёнком...
   Он посмотрел на огненную полоску неба на востоке. Слишком много времени он потратил, и теперь не успеет в бункер вовремя -- придется коротать день в норе. Под землёй на такой глубине, чтобы раскалённое солнце чуть согревало землю внутри, есть небольшие убежища. Охотник называл их норами. Ими была усыпана вся пустошь. Какие-то из них он обнаружил случайно -- высохшие колодцы, ушедшие под землю дома, какие-то потом вырыл сам. Широкими шагами охотник сокращал расстояние до ближайшей норы, скрытой от непосвящённых где-то в песках.
   Такие временные убежища были спасением от палящего солнца, которое без стыда выжигало землю каждый день. Только он один знал об их существовании... до сегодняшнего дня. Охотник снова перевел взгляд в сторону неподвижного тельца, перекинутого через плечо. Уже слишком поздно избавляться от неё...
   Спина нагрелась сквозь ткань плаща, которую осветили первые отблески встающего солнца, но не это сейчас волновало охотника. Странное покалывание всё быстрее распространявшееся по левой половине тела, постепенно превратившиеся в лёгкое жжение, беспокоило охотника куда сильнее жары и усталости. Вскоре левую половину тела начало жечь как огнём.
   Всё это ему чертовски не нравилось.
   Дважды он останавливался, чтобы перетерпеть волну неприятной боли и подумывал всё же оставить девочку. По крайней мере, смерть на солнечном костре была бы достойнее гибели от когтей тварей...
   Он снова остановился и, надвинув широкополую шляпу на глаза, обернулся туда, где всё светлее становилось небо.
   Чёрт, как же жжёт.
   Ноги вновь понесли его вперёд, а рука крепко держала худое обессиленное тельце.
  
   4
   Девочка больше не шевелилась. Она спала или, скорее всего, просто снова отключилась, и охотник счел это благом, поскольку это на время избавило его от сложностей. От слов, от мыслей. От вопросов, ответов на которые он не знал, и не хотел знать.
   Почему-то ему сразу не пришло в голову, что она обязательно захочет поговорить. Захочет узнать, где она, как она тут оказалась. Ведь для людей это нормально -- природное любопытство. Теперь он понимал, насколько отвык от людского общества. Насколько привык быть один.
   Охотник уже видел красивый гладкий валун в форме пули, за которым ждёт заветная нора. Время поджимает, не только из-за восхода солнца, но и из-за необходимости принять лекарство, чтобы унять это адское жжение...
   Словно уловив его мысли, левая рука дёрнулась. Он подавил стон, боясь потревожить ребёнка, только сжал руку в кулак. Нужно как можно скорее добраться до норы. Там он разберётся с этим. Там он подумает, что делать с ней.
   Дети -- жуткие существа, насколько он помнил. Он предпочёл бы сразиться с парочкой Хамелеонов, чем так коротать время. Как сражаться и убивать тварей, он знал прекрасно, а вот что делать с детьми...
   Охотник на секунду прикрыл глаза, стараясь не замедлять шаг: он чувствовал, как рубаха прилипла к пульсирующей от боли коже. Как волны чёрного огня растекаются по левой руке, поднимаются к плечу и пожирают шею, пытаясь лизнуть мочку уха и дотянуться до щеки. Сердце гулко ударялось о стенки грудной клетки, на которой можно было жарить еду, так сильно там жгло, и не только кожу, но и всё внутри, пронизывая нутро раскалёнными иглами, пытающимися достать до мотора. Так плохо ему еще не было, даже если он не принимал лекарство в срок, а ведь с последнего приема не прошло и суток.
   ...ни одной дырочки на одежде, ни одной царапины, ни порезика... ни единого повреждения...
   ты боишься?
   Его губы сжались в одну жёсткую бледную линию.
   ты же испугался, правда?
   Где-то внутри него противный скрипящий голос смеялся над ним.
   Он ненавидел этот голос, возникающий в самые неподходящие моменты. Пользуясь его немощью, пронзая мозг до самых глубин, он не унимался, пока не выводил его из равновесия. Но не в этот раз...
   только не сейчас
   Боль и дурнота уже сводили его с ума. Охотник отстегнул добычу от пояса, чтобы туши, на каждом шаге бьющие по ногам не тормозили его, и выбросил их в сторону. Хорошо еще, что он отправился на охоту для себя, а не для обмена в городе, тогда улов был бы гораздо больше, и избавляться от него было бы жальче.
   Когда балласт был сброшен, идти стало легче. Он торопился спуститься вниз и поскорее избавиться от ноши, ставшей вдруг слишком тяжёлой.
   Мысли путались, в глазах всё расплывалось, из груди вместе с дыханием вырывались хрипы. Наконец через несколько он достиг цели. Мужчина ногами рыл песок в поисках укрывавшей спуск в нору старой циновки и обнаружив её, отшвырнул в сторону. Рукой обхватив девочку покрепче, он спрыгнул вниз на небольшую ступеньку. Циновка снова укрыла вход в нору. Охотник соскользнул со ступеньки и преодолел последние метры вниз до спасительной прохлады норы.
   Приземлился мягко. Даже при отвратительном самочувствии тело слушалось. Эта мысль обрадовала его как никогда.
   Он прошёл в сторону от спуска вглубь укрытия.
   Внизу было темно и прохладно, но к концу дня, здесь будет жарко как у чёрта на сковороде. Он положил девочку напротив, около земляной стены, а сам тяжело опустился у противоположной. Сразу стало легче дышать, холод еще не прогретой земли даже через два слоя одежды приятно остужал горящую кожу.
   На поверхности, лучи, освободившиеся от плена ночи, наконец, прорвали завесу горизонта и обожгли землю и то, что на ней ещё осталось.
   успел...
   Охотник облегчённо выдохнул. Одной рукой он развязал узел на затылке. Ткань, закрывающая его лицо от песка и пыли, оставляя открытыми только зоркие глаза, упала на пол, устеленный потрепанной от времени циновкой. Полностью открыв лицо, охотник глубоко вдохнул прохладный, пахнущий пылью и сыростью воздух, стараясь сделать это как можно тише. Длинный тёмного цвета плащ он решил не снимать: не хотел, чтобы девочка увидела кинжал, который он не выпускал из руки, с тех пор как впервые прикоснулся к ней. Тонкие тканевые перчатки и шляпу он тоже решил оставить.
   Левое плечо снова пронзила боль.
   чёрт тебя дери...
   Он беззвучно стиснул зубы, пристально смотря на девочку, и, наконец, выпустил оружие из рук.
   Из глубины тканевой сумы, перекинутой через плечо длинной верёвкой, он выудил склянку и старый шприц. Охотник воткнул иглу прямо сквозь ткань, не заботясь о дезинфекции, и мгновенно почувствовал, как мутная жидкость вливается по венам в его тело, смешиваясь с кипящей кровью и принося долгожданное облегчение. Он позволил себе расслабиться на пару мгновений, но рефлексы охотника вернули его в реальность. Он быстро сложил вещи обратно в суму, а его ладонь снова легла на рукоять кинжала.
   С восходом солнца в норе стало теплее и светлее.
   Жжение в руке, наконец, стихло, и боль, пронзавшая левую половину, ушла, но на душе остался неприятный осадок. Новые ощущения тревожили его -- это могло быть новым симптомом пожирающей его болезни. Охотник знал, что этого не миновать, и со временем ему будет только хуже, ведь лекарства, которое исцелило бы его полностью, не существует. Он может только оттягивать конец, сдерживая приступы с помощью одного средства, которое нужно колоть постоянно с промежутком в день.
   Такая удачная охота, а закончилась хреново, подумал он. Мужчина потёр ладонью лицо и уныло посмотрел в дальний угол, где лежала девочка.
   Он был недоволен собой. Надо было пройти мимо и забыть это всё как странное видение. Откуда вдруг взялось это дурацкое навязчивое желание забрать её?
   Маленькое лицо с правильными тонкими чертами, большие глаза, белки которых разглядывали что-то во сне, вращаясь под веками. Ресницы коротко подрагивали. Тёмные, густые. Тоненькие ручки сложены ладонями друг к другу, голова лежит на них, ноги поджаты к груди. Бледно-розовые губы чуть заметно шевелились, иногда их трогала лёгкая улыбка, будто во сне девочка увидела что-то приятное. Между тонких бровей иногда появлялась морщинка, но быстро исчезала, и лицо девочки снова становилось умиротворённым.
   Наверняка у неё где-то есть какая-то родня... или те, кто за ней присматривал... Или проще отдать её караванщикам? Уж эти ребята знают, куда пристроить лишние рабочие руки, а ему лишние припасы не помешают. Сколько могут за неё дать? Пару мешков патрон вполне сгодились бы. Только надо бы её чуть подкормить, и она вполне сгодится для какой-нибудь работенки в Урбане.
   Ладонь оставалась на рукояти кинжала. На всякий случай.
  
   Глава 2
  
   1
   По хорошо освещённому тоннелю двигались несколько фигур. Свободные штаны, робы из грубой ткани одинакового серого цвета, сверху тёплые жилетки, они все были словно копии друг друга -- одинаково старые, прожившие свои жизни, но пока не спешащие покинуть этот мир. Одинаково худые: ограниченный овощной паек не позволял есть вдоволь. Одинаково мрачные, опустившие свои сморщенные, изрезанные серыми морщинами лица, чтобы не видеть друг друга. Остатки длинных седых волос на затылках, превратившиеся в белый лёгкий пушок, колыхались от сквозняка.
   Звуки, отражаясь от стен, эхом проносились по всей длине перехода. Тихие шаги мягкой старой обуви и шуршание ткани слышались далеко впереди. Спустя мгновение они оказались в круглой зале, заполненной людьми. Один из вошедших старцев отделился от группы и направился к возвышению, которым служила уже почти рассыпавшаяся от времени кафедра.
   Глубоко посаженные глаза старика были скрыты ото всех в полумраке зала, отчего его лицо представлялось бледным черепом. Он медленно оглядел всех присутствующих. Сотни глаз были устремлены на него в ожидании его слова. Сотни пустых, ничего не выражающих глаз. Говорить всю правду он не мог да и не хотел.
   "Нельзя накормить паука, не убив бабочку", пронесся в мыслях шёпот его умирающего предшественника. Он запомнил эти слова на всю жизнь, и они, как проклятье, с тех пор довлеют над ним, заставляя его каждый раз оказываться меж двух огней. В этот раз он сам сделал выбор, кому быть бабочкой, и проиграл. Бескровные тонкие губы чуть дёрнулись на морщинистом лице, сухие руки сжались в подобие кулаков. Он проиграл бы в любом случае, подумал старец, но это не принесло ни толики облегчения.
   Он никак не обратился к пастве.
   -- Вот уже несколько веков мы верно служим Высшим Созданиям. И сейчас Они как никогда близки к осуществлению нашей общей цели, однако... однако трудности возникли на нашем пути, -- в зале раздался испуганный шёпот. Дряхлая рука поднялась над головой, призывая к тишине. Ему хотелось поскорее выговорить заученный текст и удалиться к себе в покои.
   Старик продолжил.
   -- Нам стало известно, что город отступников разрушен... Погибших много, но еще больше похищенных. Мне прискорбно осознавать, что мы не смогли полностью удовлетворить их... нужды, -- голос старика дрогнул. Он сжал до скрипа свои истертые зубы, понимая, что произносит с трибуны чудовищную ложь, но по-другому он поступить не мог. Он был слишком стар и слишком слаб, чтобы бороться против системы. Слишком поздно он понял её суть, всю её подноготную... -- И Им пришлось взять силой то, что не дали Им мы. Впредь мы не должны допускать подобных ошибок, иначе Они поймут, что более в нас не нуждаются. Мы не можем подвергнуть опасности Хэвен! -- Это было единственной искренней вещью, которую он произнес с кафедры.
   Старик окинул собравшихся взглядом пожелтевших глаз.
   -- В самое ближайшее время необходимо собрать новую партию материала, и впредь не подводить Их. Помолимся же, братья, помолимся истово! О том, чтобы не повторилось более то, что случилось.
   Чтобы никто больше не погиб так страшно... Чтобы больше никто не погибал
   -- Чтобы не усомнились в нас Высшие, чтобы не отринули верных слуг Своих. Чтобы и впредь Хэвен находился под Их защитой и служил спасительным оплотом всем праведным и смиренным...
   Последнее слово он произнёс с трепетом истинно верующего человека, но в глубине его дряхлой души уже очень много лет тлело отрицание. Старик сложил руки и стал произносить молитву. Весь Хэвен, как единый организм, в эту самую секунду замер и смиренно склонил голову в молитве, и только шёпот тихим эхом разносился по многочисленным туннелям подземного муравейника, растворяясь в его прохладном очищенном воздухе...
  
   2
   Хэвен -- один из двух подземных городов-убежищ, вырытых рядом очень-очень давно, в незапамятные времена, когда на земле текла вода и росли деревья -- был первым местом, куда стекались все выжившие после великой катастрофы. Благодаря усилиям Служителей город постоянно рос; росло и число туннелей, соединяющих один его конец с другим. Старые хорошо освещённые проходы продолжались новыми, которые постоянно рылись, уходя вглубь и вширь, еще и еще расширяя пространство огромного города-муравейника.
   Каждая часть Хэвена имела своё специальное предназначение: на юге располагалась громадных размеров Оранжерея. Чтобы прокормить всех жителей города, все силы были брошены на то, чтобы в овощах, росших там, прямо под землёй, не было недостатка. В оранжереях было сосредоточено больше всего тепловых генераторов, работающих от солнечной энергии, в которой теперь не было недостатка; самое большое число пробуренных колодцев и самое большое количество рабочих: они добывали воду из подземных колодцев, они ухаживали за посевами, они поддерживали температуру, они были самыми трудолюбивыми людьми во всём Хэвене.
   На западе работала Мастерская. Здесь выполнялись самые разные работы от пошива одежды до изготовления лекарств и запчастей для техники. Здесь трудились из ночи в ночь самые просвещённые люди Хэвена. Они постоянно следили, чтобы древние агрегаты продолжали работать на благо города.
   Север был отдан под Апартаменты -- большие комнаты, в которых стояли кровати, а кое-где на пол были просто набросаны матрасы. Мужчины и женщины, старики и дети -- спали все вместе, вповалку. Никто ни от кого не скрывался, и не было в Хэвене места, которое укрылось бы от всевидящего ока Служителя.
   Зал, самое маленькое помещение города, где сейчас множество губ смиренно шептало слова молитвы, располагался на востоке.
   Они закончили произносить молитву, и на секунду во всём Хэвене повисла звенящая тишина, нарушаемая гудением тока в проводах, которые словно черные змеи, увили собой лабиринты тоннелей.
   Старец стоял на возвышении, склонив голову и закрыв глаза. Именно в такие моменты, думал он, этот город сбрасывал маску лицемерия и становился самим собой -- безмолвным склепом, наполненным призраками... Люди звали его Служителем, даже не понимая смысла этого слова. С самого раннего детства старшие воспитывали его для этой цели, как готовили Служителей до него, и как будут готовить после, если... если всё останется на своих местах, в чём он сомневался. Слишком много неясных событий произошло в последнее время, слишком много пугающих слухов. Равновесие ещё сохраняется, но оно настолько шатко, что он едва ощущает его.
   Страх, поселившийся внутри и пожирающий его сердце, словно раковая опухоль, шептал: скоро снова произойдёт взрыв. Взрыв такой силы, что уцелеют в нём немногие, и им будет уготован ад на земле... Человечество угасает. Скоро снова пробьёт час Смерти, как пробил уже однажды, много столетий назад.
   В день, когда пришла Смерть, люди поняли, что они покинуты. Их добрый старый бог встал со своего трона и ушёл, бросив всё человечество умирать в муках.
   И тогда появились Они. Одни назвали их Высшими Созданиями, другие -- чудовищами и тварями, но исход был один -- Они стали новыми богами проклятого мира.
   Хэвен избрал для себя безопасный путь полного подчинения в обмен на защиту. Это была сделка с дьяволом, заключив которую, люди навсегда обрекли себя на роль бабочки в бесконечной схватке с ненасытным пауком. Целые поколения Служителей стали воспитываться в Хэвене. Они олицетворяли собой защиту и спокойствие и гарантировали мирную жизнь жителям города, исповедуя религию подчинения или, как потом это стали называть, смирения. Статус Служителя приравнивался к высшему статусу, и каждый, кто проходил обучение и следующее после него испытание, автоматически становился главой города. Именно этот человек поддерживал контакт с Высшими одним ведомым ему способом и следил за неукоснительным выполнением условий договора.
   Старец, Маркус Седой, нынешний служитель мирной цитадели Хэвен, стоявший сейчас перед своими подопечными, уже готовился уйти на покой.
   Он прекрасно понимал, что людям никогда не избавиться от гнёта Высших, что Они -- стервятник, раз за разом выклёвывающий печень у Прометея, только в отличие от древнего как сам Мир мифа, "печень" Хэвена не так быстро восстанавливалась. Последние полвека своего служения Маркус Седой стоял перед выбором: смерть немногих или гибель всех, и каждый раз, ненавидя и проклиная себя, отдавал приказ готовить новую партию человеческих жертв на отправку в Их логово, прекрасно понимая, что смерть немногих это такая же гибель всех, просто растянутая по времени... Все люди были обречены с самого первого дня, но сохраняли свои жалкие жизни, потому что Им было это нужно -- Маркус осознал это слишком поздно.
   Каждый раз с ужасом он заглядывал в глубины отверстой ненасытной паучьей пасти Высших и каждый раз пытался выбрать самую маленькую, самую жалкую бабочку, чтобы ненадолго усмирить паука, унять его бесконечный голод. И еще на чуть-чуть, хоть еще немного отсрочить беду, спасти жителей города, не подозревающих об опасности, которая нависла над ними, выторговать им еще немного времени, совсем немного... Жалкое оправдание, но другого у Маркуса не было, и он прятался за ним как за тонким, дрожащим на ветру листком.
   Хэвен им больше не нужен...
   Старец вздрогнул. Эта мысль теперь постоянно крутилась в мозгу, она вцепилась в него словно заноза. Она причиняла боль. В последнее время он жил в постоянном беспокойстве, которое только усиливалось.
   Какие они все заблудшие... и как я виноват перед ними. Виноват перед всеми, и никогда мне уже не искупить своей вины. Они не знают, что это нападение полностью на моей совести...
   По глупости своей (как я корю себя за это!!!) я дерзнул торговаться с ними. Как самоуверенно говорил я, так и не поняв, с кем имею дело! Как глупо я себя вёл, бросив им в лицо эти обвинения... Как я посмел сказать им, что они нуждаются в нас, как мы нуждаемся в воде. Как я посмел раскрыть им, что знаю всё о них? Старый я болван...
   Я же хотел, как лучше. Я лишь хотел, чтобы они не забирали так много. Так много...
   но ведь, рано или поздно, это случилось бы...
   Они взяли, что хотели, и прекрасно обошлись без помощи своих верных вассалов. И это он вынудил Их делать всю работу Самим, и его приемники, и все остальные тоже понимали это. Маркус видел хищные бездушные взгляды ближайших учеников, которые один сильнее другого желали получить заветное место Служителя. Они не простят ему этой ошибки... Уж они расстараются для Высших, даже если это будет грозить Хэвену вымиранием.
   Тишина покоев окутала его, немного уняв беспокойство. Ещё один день подходит к концу и наступает новая ночь. Он боялся думать о том, что она принесёт.
   И чем больше он думал, тем истовее проклинал свою слабость и молился о прощении. Не обращая внимания на ноющую боль в старых коленях, на которых стоял, сильно сжав кулаки, так что кровь совсем перестала поступать к сухим холодным пальцам, а тонкая кожа натянулась на них так, словно грозила треснуть.
   Если Высшие и впредь станут забирать то, что Им нужно в обход него -- дни Хэвена сочтены.
  
   3
   Под огромной дырой разрушенного купола неподвижно стоял немолодой, но крепкий для своих лет мужчина. Его глаза, некогда теплого медового цвета, горящие огнём уверенности, теперь потухли и недвижно смотрели на восток, где слепое Солнце поднималось из-за рыхлого горизонта. Это были глаза человека, внутри которого что-то умерло.
   Он стоял, сложив руки за спиной, в тени, где убийственный взор небесного властелина не мог обратиться к нему. Солнце жадно шарило по поверхности земли своими лучами, пытаясь найти чудом уцелевшую крупицу жизни и уничтожить её, как и всё остальное...
   Мир преобразился до неузнаваемости. Некогда кипевшая людскими заботами поверхность превратилась в мёртвую землю, на которой нет ничего. Руины городов, когда-то отчётливо видневшихся вдали, занесло песком и пылью. Они стали казаться миражами, порождёнными воспалённым мозгом безумца.
   Огромные обломки-валуны, отполированные ветром и песком на протяжении веков, только и остались ещё на поверхности. Они торчали, равнодушные, серые, как могильные камни, в память прошлому. В память о мире, где люди жили, не задумываясь о том, что может произойти завтра, когда они не боролись за выживание каждый день.
   В память о мире, которому пришёл конец два столетия тому назад.
   Из груди человека рвался стон, всё хуже подавляемый с каждой минутой. Ему хотелось пробиться сквозь грудную клетку и пронзительным звуком выйти через горло, разбивая безмолвие пустыни на тысячу мельчайших осколков. Мышцы ног уже были готовы перенести его через груду обломков под дырой купола. Гнев застилал остатки холодного разума, внутри него всё кричало и выло. В какую-то страшную секунду он почти решился выбраться из спасительной тени, чтобы, наконец, предстать пред этим Чёрным Оком. Чтобы заглянуть Ему прямо в Его тёмную страшную душу и выкрикнуть всё, что накопилось, так громко, чтобы этот проклятый бог услышал его. Чтобы понял всю силу боли и ненависти, клокотавшие в сердце...
   Но он продолжал стоять в тени, понимая, что этот порыв лишён смысла. Понимая, что это только заставит Его усмехнуться и испепелить маленького человечка как букашку в своих лучах.
   Он сжал кулаки, так что ногти впились до крови в огрубевшую кожу.
   Лукас, глава подземного города Урбана, встречал кровавый рассвет нового дня.
  
   4
   Урбан стонал. Он был похож на один большой комок боли. Раненые, убитые и просто фрагменты тел лежали повсюду.
   Первые четыре этажа были уничтожены: там не осталось ничего, кроме куч обломков и трупов. Эта часть подземного города умерла вместе с её обитателями. Этажами ниже царил хаос, люди носились, искали кого-то, кричали, стенали. Другие, в противоположность первым, часами сидели на одном месте, застыв словно статуи. Многие сидели прямо на трупах, в лужах крови, не замечая ничего вокруг. Их толкали, пинали, на них наступали, но ничто не могло потревожить их. Внутри них царила Пустота, бесконечная, гнетущая, а за ней прятался страх, настолько сильный, что, если его выпустить на волю, то можно сойти с ума.
   Глубже под землёй ещё сохранялся какой-то порядок, но терпение людей истекало. Все хотели услышать ответы на свои вопросы. Что произошло? Почему они напали? Сколько погибло? Бесконечная вереница вопросов, ответов на которые пока никто не знал.
   На последнем девятом этаже под землей в маленькой комнате, освещаемой одной тусклой лампой, находились несколько человек. Руководство Урбана собралось для обсуждения ситуации.
   Стремительное нападение. Наглое и настолько мощное, что вся вооружённая до зубов охрана города ничего не смогла им противопоставить. Сила тварей чудовищно возросла, и это испугало даже видавших виды поселенцев, которые отразили на своём веку не одно нападение.
   Они оставили трупы мужчин и забрали женщин и детей.
   Непростительно!
   Лукас не мог оставить действия тварей без ответа, но идти войной против них всё равно, что совершить самоубийство. Кровь стучала в висках от еле сдерживаемого гнева, за которым пряталось отчаянье. Руки до боли сжимались в кулаки от желания собственноручно порвать на куски каждую тварь, всех до единой. Стальные, покрытые красной сетью воспалённых капилляров, глаза Лукаса сузились.
   -- Как посмели чёртовы дьяволопоклонники натравить армию этих выродков на нас?! -- Взревел глава города. Щёки и лоб от бешенства стали багрового цвета, лиловые вены вздулись на шее.
   Лукас грохнул массивной тёмной рукой по столу. Все собравшиеся молчали, никто не смел нарушить тишину. Здесь были все его ближайшие помощники: Виктор, ответственный за охрану и наблюдение за порядком на верхних этажах, Андрей, главный мастер, старая Джина -- глава госпиталя, и еще несколько человек -- старшие по этажам, кто не погиб в бойне. Всего набралось восемь человек, не считая самого Лукаса. Кое-кто из старших сам был ранен, но, несмотря на это, все они спустились вниз, когда позвал Лукас. Не заставили себя ждать и перепачканный кровью убитых и раненых Виктор, и Андрей, мрачный, как всегда молчаливый, на ходу вытиравший бурые руки пропитавшейся насквозь и ставшей такого же цвета тряпкой.
   Несколько минут Лукас стоял неподвижно, не произнося ни слова, только оглядывал пришедших, всматриваясь в их глаза, застланные у кого отчаяньем, у кого ненавистью. Он раскачивался взад-вперед, будто собираясь с силами для новой гневной тирады. Его люди сделали всё, что могли для устранения последствий нападения, и их вины в случившемся нет. Раненые доставлены в лазарет, и им уже оказывается помощь, Джина позаботилась об этом. Убитых сложили друг к другу в одном месте теперь уже руин верхних этажей, чтобы следующей ночью перед самым рассветом, когда хищные твари попрячутся в норы, вынести их на поверхность и возложить на солнечный костёр, а после заката погрести останки рядом с городом со всеми почестями.
   Рабочие, уборщики и торговцы с верхних уровней, все кто выжил и не утратил разум, продолжали разбирать завалы и оказывать помощь выжившим, а охотники, караванщики и всякий сброд разбежался кто куда еще в самом начале нападения. Все были заняты делом, скорбным, но крайне нужным.
   Только что делать с теми, кто остался жив, но не пережил кошмара? Что делать с их искалеченными душами? Лукас почувствовал, как гнев уступил место страшной усталости, навалившейся на него и лишившей остатков сил. Мужчина тяжело опустился на потемневшую от времени скамью, иногда служившую ему и кроватью, и уронил внезапно отяжелевшую голову на руки. Его тихий голос раздался в тишине комнаты:
   -- Сколько людей погибло... и ради чего...
   Никто ему не ответил, они сами хотели бы узнать ответ на этот вопрос.
   -- Нужно выяснить, сколько погибло... организовать вынос тел, -- Лукас поднял голову, в глазах, казалось, отразилась вся усталость мира, -- Вик, займись подсчетом и записью погибших. Андрей, проследи, чтобы завалы разобрали как следует, почини всё, что можно починить, восстанови всё, что восстановить необходимо. Старшие по этажам: Карл, Мария, Яги, Лео, Пэт... -- он называл имя и взор его обращался на них. Глубокий, но всеми уважаемый старик Карл с неизменной самокруткой в зубах, сгорбленный, но крепко сбитый, главный восьмого этажа. Джун, суровая женщина без одного глаза, с полностью седыми волосами в свои тридцать с небольшим лет, строгая, но справедливая старшая четвертого этажа. Яги и Лео, соседи по этажам, за ними были шестой и пятый этаж, два брата-близнеца, уже перешедшие рубеж старости. Они были старше Лукаса, но глубоко уважали главу города и беспрекословно ему подчинялись. Яги висел на плече Лео, поддерживаемый братом, лишившийся в бойне правой ноги. Пэт, женщина, родившая пятерых детей, раненная, с перевязанной головой, но не в пример Яги, целая, старшая полуразрешенного теперь четвертого этажа. На них смотрел Лукас, и сердце его щемило. -- Вам надо успокоить народ.
   Внимательно выслушав приказ Лукаса, все участники совета удалились.
   Он остался один. Наедине со своей болью.
  
   Глава 3
  
   1
   Мина полностью пришла в сознание. Туман, окутывающий разум исчез, голова наполнилась вопросами, а сердце -- страхом. Девочка приоткрыла один глаз. Зрение сфокусировалось, глаза привыкли к темноте, и она смогла разглядеть тёмную фигуру напротив.
   Это человек?
   Она вспомнила, что кто-то держал её и вроде бы куда-то нёс.
   Незнакомец сидел, привалившись к стене. Лица не видно, его закрывает шляпа. Полы плаща раскинулись около его согнутых ног. Он молчал и не двигался. Может, он спит? Ещё некоторое время она наблюдала за ним, но человек так и не пошевелился.
   Точно, спит.
   Девочка немного расслабилась и решила осмотреться. Ладонью она провела по циновке на полу. Подогнув ноги, Мина села и дотронулась рукой до земляной стены. От прикосновения пальцев горстка земли осыпалась на циновку. Земля была тёплой и приятной на ощупь, мягкой, не такой, как сухой песок снаружи.
   Они под землёй, поняла девочка.
   Незнакомец по-прежнему не двигался.
  
   Охотник наблюдал за ней из-под полей шляпы, пальцы чувствовали рукоять оружия.
   Если он хочет избавиться от этой маленькой худой проблемы, надо выяснить, откуда она, хотя, вариантов было немного. Урбан был ближайшим отсюда городом. Он часто обменивал там свою добычу на необходимые товары.
   Значит, надо привести её туда и оставить. Кто-нибудь из местных увидит её и передаст кому-то, родным или... Без разницы. Дело будет сделано. Он решил не дожидаться её вопросов и нарушить тишину первым. Это далось ему очень нелегко.
   -- Ты из Урбана? -- Услышал он хриплый голос незнакомца.
  
   Человек обратился к ней неожиданно. Голос, низкий и хриплый, заполнил нору.
   Она вздрогнула и медленно повернула голову, как будто готовясь увидеть что-то страшное. Спиной она ощутила мурашки. Страх цепкими коготками впился в желудок, девочка почувствовала дурноту.
   Урбан...
   Мина застыла, ничего не ответив. Ком подкатил к горлу, слёзы навернулись на глаза, девочка вжалась в стену позади и обхватила колени руками.
  
   Из-за поднятых коленей послышались всхлипы.
   О, только не это...
   Он решил не останавливать её, не успокаивать, рано или поздно запас жидкости иссякнет, и она прекратит реветь.
   Охотник размял пальцы, кожа под перчатками прела от жары, но он не решался снять их, помня о новых неприятных симптомах. Мужчина понимал, что девочка не может причинить ему вреда: по её габаритам не скажешь, что она обладает силой, к тому же он хорошо видит в темноте, и его реакция молниеносна. Словом, если это маленькое существо задумает что-то... нехорошее, то скорее пострадает само, прежде чем успеет нанести вред.
   Однако меры предосторожности он соблюдает всегда, независимо от ситуации. Быть может, благодаря этой привычке, он до сих пор топчет эту проклятую землю.
   Наконец всхлипы прекратились, Мина вытянула тонкие ноги вперёд, почти коснувшись его сапога, и утёрла ладонью слёзы, размазав засохшую грязь по лицу.
   -- Ты спас меня? -- Девочка взглянула на него наивными детскими глазами, в которых сквозила совсем не детская боль, -- как тебя зовут?
   Он не назвал ей своего имени. Отчасти из-за того, что не считал нужным это делать, отчасти из-за того, что почти забыл его. Никто не просил его называть своё имя уже очень давно.
   Молчание затянулось, девочка ждала ответ на свой вопрос и, похоже, совсем забыла, о чём её спросил он.
   -- Ты из Урбана? -- Повторил он, и она неуверенно кивнула.
   Хорошо, одной проблемой меньше.
   -- Спи, ночь не скоро, -- сказал он и надвинул шляпу на глаза.
   Какими бы жесткими ни были меры предосторожности: если он не сможет поспать днём -- не сможет выжить ночью.
   Девочка смотрела на человека в плаще сквозь пелену слёз, вот-вот снова грозящих перелиться через плотины век. Она больше не ощущала страха, но теперь её сердце разрывалось на части от обиды. Папа всегда учил её никогда не уходить из города. "Пустошь не место для таких маленьких девочек как ты", говорил он, потом подмигивал и трепал её по голове.
   Она обижалась -- она-то не считала себя маленькой. Но на Пустошь всё равно не ходила.
   Папа...
   Мина прерывисто вздохнула, набирая в грудь воздуха, будто ей нечем было дышать.
   Своим детским умом девочка понимала, что незнакомец спас её, не дал пропасть, значит, он не причинит ей вреда, раз уж до сих пор не причинил. Значит, он не страшный, и теперь можно не бояться.
   В горле скребли кошки.
   -- Пить... -- прошептала она, глядя словно сквозь него.
   Охотник вздохнул и достал флягу из-за спины. Он бросил её девочке, но она не поймала, даже не попыталась, и фляга плюхнулась рядом с её ногой, тихо булькнув.
  
   Вот она видит лицо отца, добродушное, улыбающееся, с густой седой бородой.
   Вот она видит, как закрывается дверь на лестницу, ведущую на поверхность. Она плачет. Они оставили его лежать там. Одного. Почему он не встаёт? Почему не идет к ней?! Рыжеволосая женщина, Риган, кладет шершавые теплые ладони ей на плечи, наклоняется к её уху, обдавая его теплом дыхания. Она говорит, что папа ушёл и больше не вернётся.
   Он бросил меня.
   Мина вздрогнула, словно очнувшись, и набросилась на флягу, с жадностью глотая уже тёплую воду. Струйки стекали по подбородку, тонкой шее, образуя на её выцветшей футболке когда-то красивого жёлтого цвета, тёмные пятна. Напившись, девочка отдала флягу обратно охотнику.
   Нет... НЕТ! Это не так... он не бросил...
   -- Спасибо.
   Он убрал флягу обратно за спину.
   -- Привет, дитятко, я дядя Леон, теперь ты будешь жить со мной.
   Совсем другое лицо. Костлявое. Злое. Глаза -- щёлочки. Говорит заплетающимся языком, растягивая слова. Он пьян, от него плохо пахнет... Другие сказали, что он тут главный уборщик, а она теперь должна работать.
  
   Охотник молчал. Ему было, в общем-то, всё равно, о чём она думает. Он до сих пор не понимал, почему не оставил её там, на обед тварям, как делал это с другими.
   Только потому, что она ещё ребёнок?
   Да какая разница, ребёнок она или нет? Он нашёл себе проблему.
   Проблему со светлыми, почти белыми волосами, которая сидит напротив и пялится на него своими большими глазами.
   Раздражает.
   Тихий детский голос зазвучал в норе:
   -- Я услышала грохот и видела, как люди стали кричать, я очень испугалась. Какой-то человек схватил меня за руку, и я побежала, потом меня уже никто не держал, но я всё равно бежала, пока не почувствовала боль вот здесь, -- она ткнула себя пальцем в бок, под рёбра, -- я упала, было очень больно, а потом... какие-то вспышки, глаза перестали видеть от них, и... туман... пятна..., -- она хмурилась, стараясь вспомнить, -- я ничего не помню...
   Он не просил её рассказывать, что произошло, но теперь узнал кое-что интересное. Значит, этой ночью на Урбан напали, и, судя по всему нападение было серьезным.
   Охотник задумчиво склонил голову: в последнее время он замечал странности в поведении тварей. Если раньше они нападали очень часто, то последнюю ночь или две стали какие-то странные, вялые, а один падальщик даже в сторону его не посмотрел, пробежал мимо, унося за собой шлейф вони. Мужчина еле заметно поморщился, на секунду ощутив в носу знакомый запах одного из видов хищных обитателей пустошей.
   Да и сам он тоже ощущал странную активность: за последний месяц он израсходовал куда больше лекарства, чем обычно...
   Значит, девчонка чудом выжила в атаке на город, смогла сбежать и не погибла на пустоши. Во взгляде охотника впервые за очень долгое время промелькнул интерес.
  
   2
   Воздух в норе заметно прогрелся, стало душно. Пробудившись от короткого сна, нарушенного жарой, охотник открыл глаза и посмотрел на девочку. Она не спала и тихо сидела, прислонившись к стене, тонким пальцем водя по пыли на полу.
   Он снял шляпу. Голова была закрыта обтягивающим капюшоном, он снял и его.
   Наконец Мина смогла рассмотреть незнакомца во всех деталях. Он так отличался от людей из города, что девочка разглядывала его во все глаза, со всей силой своего детского любопытства. В городе все были низкие, коренастые, словно придавленные тоннами земли, под которыми вынуждены были существовать. И грязными: с водой была напряженка, колодцев было мало, поэтому банный день устраивали не часто, в основном умывая лишь руки и лицо.
   Человек, сидящий перед ней, разительно отличался от всех, кого она когда-либо видела.
   Высокий, широкоплечий, одет совсем не так как горожане. Кожа на лице смуглая, волосы чёрные, длинные, блестящие, завязанные в хвост. Только пара прядок на лбу свисала до плеча. Лицо вытянутое, нос прямой, губы чуть тонковаты. На левой половине лица, от виска до губ, белеет старый шрам, заметно выделяющийся на тёмной коже. Эта белая полоса ничуть не портит его, даже наоборот, украшает. И острый взгляд красивых изумрудных глаз, прожигающий насквозь.
  
   Охотник заметил, что девочка смотрит на него во все глаза. Хоть она и испытывает страх, всё равно остаётся ребёнком. А детям всегда всё интересно, и пусть даже у него не будет половины лица, девочка не станет от этого разглядывать его менее внимательно. А может интерес её только возрастёт.
   Мурашки пробежали по его спине. Он чуть вздрогнул.
   Она это заметила?
   Когда он последний раз ощущал это? Когда он последний раз вспоминал, что тоже когда-то был ребёнком. Таким же, как она.
   Он отогнал непрошеные мысли.
  
   -- М... меня зовут Мина, -- тихо сказала она, надеясь, что он в ответ тоже назовет своё имя. Он не посмотрел на неё. Не издал ни единого звука, -- ты тоже убежал из города?
   Мужчина хранил молчание. Слышал ли он её вопрос? Повторить она не решилась.
   -- Темнеет, -- произнёс он спустя минуту, -- скоро двигаемся дальше.
   -- Куда?
   Охотник не ответил, казалось, он был полностью поглощён перебиранием предметов в своей сумке.
   Мина еле заметно пожала плечами. Наверное, в более безопасное место. Она не заметила, как снова задремала, а проснулась оттого, что он тряс её за плечо. Уже знакомое чувство, как нагретая плотная ткань перчатки прикасается к ней. А под тканью она чувствует сильную руку.
   Она села и потёрла сонные глаза. Так долго Мина не спала ни разу в жизни: в городе, где она выросла, приходилось вставать с последними лучами солнца, а ложиться уже с рассветом. Заниматься уборкой и помогать рабочим было её обязанностью, впрочем, как и всех детей старше семи лет. Ей было восемь, и она была самой младшей в бригаде. Мальчишки не дружили с ней, а девочек в городе было совсем мало, но они не принимали в свою компанию такую маленькую, как Мина. После смерти отца, у неё никого не осталось.
   Охотник уже собрался и ждал её у выхода из норы. С другой стороны от пологого спуска были ступеньки, вырытые прямо в земле, по которым они и поднялись в ночь, обещавшую быть долгой.
  
   3
   Охотник кинул циновку, прикрыв ей вход, присыпал песком, отряхнул перчатки и двинулся вперёд. Девочка поспешила за ним. Её походка была нетвёрдой, голова чуть кружилась от слабости и беспокойства. А может просто надо поесть. Когда она ела последний раз? Несмотря на обжигающий воздух, ещё не успевший остыть после захода солнца, её то и дело бросало в озноб. Что теперь будет?
   Мина посмотрела на тёмную фигуру широко шагающего впереди человека. Кто он? Как его зовут? Ведь она не знала о нём ничего. Он не взял её за руку, он ни разу не оглянулся, он даже не знал, не отстала ли она. Мине стало немного не по себе, она почувствовала себя лишней. Тугой комок снова появился в горле, выдавливая из сухих глаз слезы. Обида. Мина слишком хорошо знала это чувство, чтобы спутать его с чем-то другим.
   Девочка кулаками терла глаза, изо всех сил стараясь не отставать. Ведь, каким-то образом, она знала, что он не вернётся за ней, если она потеряется.
   Они шли уже довольно долго. Охотник всё время двигался вперёд, никуда не сворачивая, поэтому Мина старалась смотреть под ноги, чтобы не подвернуть ногу на каком-нибудь камне. Внезапно девочка врезалась в его спину и отскочила назад, чуть не упав.
  
   Он резко остановился и напрягся. Недалеко он услышал шуршание песка, может за пять сотен метров. Среди валунов, которыми была усыпана Пустошь, кто-то был. Охотник знал, кто.
   Твари вышли на охоту.
  
   4
   Мина стояла позади и тёрла лоб, который болел после столкновения со спиной незнакомца. Он не двигался. В свете большой луны девочка видела блеск его глаз. Два горящих зрачка, как у дикой кошки, они смотрели вдаль, словно за кем-то наблюдая.
   -- Найди большой камень и спрячься за ним, -- сказал он и сунул руку за плащ, -- и чтобы ни звука.
   Мина ничего не успела сказать или спросить: охотник рванул в сторону, и в темноте она быстро потеряла его из виду. Сердечко заколотилось. Девочка секунду стояла в растерянности, но потом взяла себя в руки, и попыталась всмотреться в окружающую её темноту, слабо разгоняемую лунным светом. Он сказал -- найти большой камень и спрятаться.
   Она огляделась, но не увидела ничего похожего.
   Девочка двинулась влево, ища подходящее место, и наткнулась на гладкий, довольно большой валун. Мина решила, что он подойдёт. Камень холодил покрывшуюся мурашками кожу сквозь тонкую ткань футболки. Пальцами она стала нервно перебирать остывший песок, ожидая возвращения своего спасителя.
  
   Охотник медленно, по-кошачьи тихо переступал по песку, стараясь не издать лишних звуков. Он двигался, напрягая зрение, обоняние и, самое главное, слух. Тварей было несколько. Три, может четыре. Это было очень и очень паршиво -- схватка предстояла серьёзная. Привычным движением он вынул из ножен кинжал. Обрез, всунутый в сапог, он решил пока не использовать: патроны для него стоили недёшево.
   Много раз в своей жизни он дрался с таким количеством тварей, но тогда он был совершенно один. Он очень надеялся, что девочка хорошенько спряталась, иначе, чёрт бы его побрал, он не сможет спасти её во второй раз.
   Охотник услышал хруст камней справа, метрах в ста.
   Какого чёрта их столько в одном месте? Они не терпели конкуренции, поэтому обычно встречались по одному, максимум, по паре штук одновременно.
   Эти твари были ростом выше двух метров, хотя экземпляры попадались разные: иногда мелкие, ростом с человека, иногда здоровые, под три метра. Сгорбленные, состоявшие из одних мышц и сухожилий, с длинными острыми, как лезвия, зазубренными когтями на пятипалых руках, большой отвратительной пастью с острыми зубами и мощными ногами, позволяющими совершать высокие прыжки и нападать на жертву сверху.
   Их чёрную твёрдую кожу было нелегко пробить из-за бугристых наростов и шипов, а постоянно выделяемая железами вонючая слизь, покрывающая всё тело, заставляла лезвие соскальзывать, что делало схватку с ними крайне трудной. Эти твари стали бы идеальными машинами для убийства, если б не мозг величиной с орешек. Две вещи всегда мешали им прослыть ужасными непобедимыми хищниками: тупость и жуткая вонь, стоявшая вокруг них в радиусе пятисот метров. Это была смесь запахов чего-то непередаваемо отвратительного: мертвечины, которой они питались, хотя предпочитали лакомиться свежатиной, и того особого запаха пустошей, сухого, выжженного... мёртвого. Охотник ненавидел этот запах, полностью забивавший нос, стоило подойти к тварям поближе. Люди прозвали их "падальщиками" или "каннибалами".
   В ночное время удалённые районы пустошей кишели ими: они охотились сначала на ничего не подозревающих путников, а потом, когда люди вооружились и стали осторожны, на живность помельче: диких пустынных кошек, диких собак, песчаных ящериц. Охотились они и на сородичей -- на "москитов", мелких летающих хищных тварей.
   Москиты представляли собой полутораметровых стрекоз-переростков со смертоносным жалом на гибком хвосте, которым они пронзали ничего не подозревающую жертву, налетая со спины. Их маленькие головки крутились во все стороны, а довольно крупная пасть с острыми зубками могла легко прокусить шкуру, мех, кожаную одежду и добраться до сочной плоти. Плодились они много, поэтому недостатка в москитах не было. Кроме падальщиков охотились на них и люди. Их мясо употребляли в пищу, несмотря на его жёсткость и низкие вкусовые качества, но для тех, кто привык выживать, оно вполне годилось в пищу.
   Какая ирония: мы едим их -- они едят нас...
   Когда популяция диких животных, некогда прирученных человеком, но одичавших, исчезла из этих мест, падальщики, москиты, хамелеоны и другие виды людоедов стали охотиться друг на друга в одиночку или, редко, стаями, пожирая себе подобных. Со временем на пустошах появилось нечто вроде естественной иерархии и образовалась цепочка питания, суть которой заключалась в простом и древнем принципе выживания: сильные едят слабых.
   Знакомый отвратительный запах коснулся ноздрей охотника.
   Трое. Один справа, уже метрах в пятидесяти, за выщербленным валуном, второй чуть левее в восьмидесяти метрах, другой обходил его сзади. Охотник продвигался вперёд боком, лицом к двум тварям справа.
   Впереди мелькнула тень.
   Он почувствовал, как вскипает кровь.. Тело наливается силой, внутри поднимается волна возбуждения. Скоро эта волна спадёт и останется только разум. Ясный, как луна в безоблачную ночь. Холодный, как сталь сжимаемого кинжала.
  
   5
   Падальщик рыкнул и упал на передние конечности, готовясь прыгнуть.
   Охотник выжидал до самого последнего момента, когда тварь уже летела на него, выпустив когти и предвкушая лёгкую добычу. В последнюю секунду, вложив всю силу в удар, он развернулся и выкинул руку с кинжалом вверх, так чтобы склизкая кожа не помешала падальщику напороться на лезвие всем своим весом. Кинжал с хрустом вошёл в отвратительную плоть, распарывая её до самого подбородка. Падальщик пытался пошевелиться, издавая булькающие звуки, но вскоре замер. Охотник опустил кинжал, и мёртвая туша, медленно соскользнув с лезвия, свалилась на песок. С одним было покончено.
  
   Падальщики всегда нападали исподтишка -- так, чтобы добыча до самого последнего мгновения не могла их увидеть и оказать сопротивление.
   Второй обошёл огромный валун и прыгнул сбоку по левую руку. Лезвие кинжала сверкнуло в лунном свете, разрезав горло второго. Охотник опустил голову, чтобы широкополая шляпа прикрыла его лицо и верх плаща от брызг вонючей крови, полившихся сверху, словно дождь.
   Мужчина быстрым движением стряхнул кровь с оружия и замер.
   Запах.
   Он нахмурился. Запах стал слабее. Третья тварь отошла дальше. Мужчина двинулся быстрым шагом вперёд, и понял, что запах уходит. Внезапная мысль мелькнула в голове. Он был так увлечён схваткой с двумя другими, что не заметил, не почувствовал, как уходит третий. Тварь учуяла более лёгкую добычу.
   Девочка.
   Эта тварь учуяла ребёнка.
   Охотник побежал назад.
  
   Мина сидела, прислонившись к валуну, и чувствовала, что спина начинает уставать и замерзать. Голые ноги она поджала под себя, чтобы как-то их согреть. Какой-то неприятный запах долетел до неё. Она поморщилась: он напоминал смесь тухлых овощей и машинного масла, каким протирали станки в городе, чтобы они не заржавели, и к этому примешивался запах чего-то горелого.
   Запах становился сильнее.
   Девочка попыталась высунуть голову из-за валуна, но чуть не упала на бок. Непонятный звук донёсся до неё вместе с усилившимся запахом.
   Что это? Рычание?
   По ногам побежали мурашки. Кто-то приближался к ней, и этот кто-то не был человеком. Захотелось вскрикнуть от страха, но Мина помнила наказ: сидеть и не издавать звуков. Девочка с трудом проглотила рвавшийся на волю крик, сильно зажав рот руками. Она поджала ноги плотнее и замерла, моля небеса о том, чтобы никто не услышал звук её громко стучащего в ночи сердца.
  
   Охотник замедлил бег. Он готов был в любую секунду отбить нападение твари, но той нигде не было видно. Он снова мысленно чертыхнулся и уже раз сто успел пожалеть, что взял ребёнка с собой. Он всегда был один. Он всегда отвечал только за себя. Остальные его не волновали. Он не понимал, почему в этот раз изменил принципу.
   Мужчина остановился, прислушался. Принюхался. Запах стал резче. Значит, он был прав: тварь решила, что ребёнок будет лёгкой добычей.
   Чертовски логично...
   Адриган нахмурился: сейчас не время для этого. Он выпрямился, успокоил чуть сбившееся от бега дыхание. Расслабился, закрыл глаза. Он старался почувствовать его. Увидеть тварь внутренним зрением. Ощутить.
   С минуту охотник стоял неподвижно. Он знал, что эта минута может стать для девчонки последней, но другого выбора не было. Нельзя его спугнуть, тогда тварь могла сорваться и убить ребёнка мгновенно.
   Но раз они пришли втроём... что-то здесь не чисто.
   Разум зацепил что-то. Вот он. Медленно опускается на передние конечности, готовясь прыгнуть. Девочка сидит, сжавшись за круглым валуном. Тварь совсем рядом с ней. В каких-то метрах -- на расстоянии одного смертельного прыжка.
   Охотник открыл глаза и рванул вперёд, чертыхаясь сквозь сжатые от злобы зубы. Расстояние сокращалось, но недостаточно быстро, чтобы успеть убить тварь одним ударом.
   Он видел всё происходящее очень чётко и плавно, будто время замедлилось.
   Тварь подбирается, тело становится пружиной, сейчас задние ноги распрямятся, и падальщик прыгнет на неё сверху, через валун. Прямо ей на голову.
   Охотник заходит справа, отталкиваясь от текучего песка каблуками сапог. Вот он уже видит ногу твари. Он замахивается и что есть сил бросает кинжал вперед, лезвие со звуком рассекает воздух и входит в бедро твари по самую рукоять. Тварь ранена, но прыжок уже не остановить, ребёнок всё равно в смертельной опасности.
   Охотник снова бросается вперёд, вытягивая руки, чтобы дотянуться до девочки и толкнуть её в сторону. Падальщик летит с другой стороны. В последнюю секунду мужчина успевает оттолкнуть девочку и занять её место. Раненая разозлённая тварь падает сверху прямо на него. Охотник пытается дотянуться до кинжала, торчащего рукоятью из бедра хищника, но тот слишком далеко. Падальщик вонзает свои острые когти ему в руки и грудь, разрывая одежду и кожу. Охотник бьёт тварь в глаз, проникая пальцами прямо внутрь глазницы, разрывая плоть. Кровь хищника течёт по его рукам, попадая на лицо, затекая в глаза и рот. Падальщик разъярённо кричит и наносит мощный удар когтями в грудь. Охотник сжимает зубы от боли и хватает тварь за пасть, клацающую острыми зубами совсем близко от его лица. Кровь хлещет из его ран от напряжения, но он рвёт пасть руками, рвёт кожу, ломает кости, он доводит дело до конца, потому что это схватка не на жизнь, а на смерть, и если не он, то эта тварь сейчас его загрызет.
   Наконец, тварь затихает.
   Всё кончено, падальщик мёртв.
   Охотник сбрасывает с себя мёртвую тушу, морщась от боли. Грудь горит огнём, на руках не осталось живого места.
  
   Мина садится и трясёт головой, чтобы прийти в себя.
   Охотник. Он на том месте, где сидела она, а рядом лежит что-то большое и тёмное.
   Она встаёт и медленно идёт к нему.
   -- Стой там, -- его голос натужный, хриплый, -- не подходи. Но она уже увидела, что лежит там.
   Внезапно девочка чувствует приступ тошноты. Мина падает на колени, и её желудок больными спазмами извергает из себя какую-то жидкость. Она вспомнила всё, что произошло в городе. Вспомнила, почему оказалась там, где он нашёл её.
  
   6
   Всё, от шеи до коленей, пульсировало адской зудящей болью, как будто внутрь него насыпали кучу битого стекла. Он старался сохранять ясность мысли, хотя окружающее плыло перед глазами, и сознание грозило уйти в тёмную даль. Нельзя отключаться. Надо подняться и добраться до бункера.
   Девочка
   Он почти забыл о ней. Охотник попытался подняться, и боль пронзила его насквозь. Давненько он не чувствовал себя так паршиво... Неожиданно для себя мужчина рассмеялся хриплым сухим смехом. От смеха боль только усилилась, но он продолжал смеяться, пока не закашлялся от наполнившей горло крови. Какой же идиот -- в одну ночь взял и поступился всеми принципами выживания. Просто сбрендил, не иначе.
   Мысли о смерти уже давно его не посещали или он просто перестал их замечать. А теперь вот это. Охотник обратил налитые кровью глаза на мёртвое тело твари, которая чуть не убила его.
   Какого черта я творю?
   Мужчина привалился к валуну, постарался максимально расслабиться, во всяком случае, расслабить те части тела, которые он чувствовал, и сконцентрировался. Постепенно боль перестала разливаться по всему телу и собралась в тугой пульсирующий комок где-то под рёбрами. Теперь он мог подняться и отправиться в бункер. Мина тоже поднялась на ноги. Она испуганно смотрела на него своими огромными золотыми глазами.
   Чёрт, подумал он, делать нечего, придётся взять её с собой. Если оставить её здесь сейчас, то не стоило тогда вообще драться с тварями.
   Потом он позаботится о том, чтобы она всё забыла.
   -- Не отставай.
   Охотник смог сковать боль и встать.
   Какое-то время они шли молча. Одной рукой охотник как мог, зажимал самые сильные раны, но кровь текла меж пальцев, оставляя ненужные следы на песке. По этим следам их могли найти другие твари, посвирепее и покрупнее падальщиков: чёрт знает, сколько их гуляет этой ночью, раз они уже столкнулись с тремя. В другой руке он нёс опустевшую флягу. Он выпил уже литра два, а жажда продолжала одолевать его.
   -- С... сильно болит? -- Тихо спросила девочка.
   Ему было тяжело говорить, тяжело идти, он ощущал, будто несёт на себе груз, давивший его к земле. Она хотела знать, сильно ли болит его рана. Чёрт бы её побрал.
   Если бы не она, он не был бы ранен. Боль в груди, словно почувствовав его злость, вновь стала расползаться по телу.
   Охотник стиснул зубы и сильнее зажал рукой рану. Вопрос Мины остался без ответа.
   Девочка опустила голову и немного замедлила шаг. Он прогнал злость: она всего лишь ребёнок. Она не понимает очевидных вещей и...
   Она боится.
   (И правильно...)
   Опять ты
   (...я всегда здесь)
   Уйди, демон
   (Смех)
   До убежища осталось немного, он чувствовал это, надеялся, что ноги смогут донести его туда. В глазах темнело, грудь и правая рука онемели. Он собрал все силы, какие оставались у него, чтобы пройти последние шаги до заветной двери.
   Я не умру...
   Только не так.
  
   Мина хотела помочь ему, но не знала, как.
   Это из-за меня...
   Такая простая и ужасная мысль.
   Это всё из-за меня.
   Мина нахмурилась.
   Я должна ему помочь.
  
   7
   Изредка выходившая из-за туч полная луна серебряным светом заливала руины. Свет позволял увидеть, что они вошли в место, которое когда-то давным-давно было городком. Мина шла, постоянно оглядываясь. Она представляла себе красивые улицы с деревьями и цветами, высокие, в несколько этажей, здания с висящими на них трёхцветными флагами.
   Как на картинке, которую она видела в древнем журнале.
   -- Сюда.
   Хриплый голос охотника раздался откуда-то справа.
   Прекрасная картинка тотчас померкла, словно занавес упал, открыв суровую реальность, тёмную и безрадостную. Матовый туман окутывал мрачные серые камни с торчащими из них прутьями, ржавыми от времени и рассыпающимися под пальцами от малейшего прикосновения. Деревья и цветы погибли, на искорёженных шестах больше не висели флаги.
   Девочка последовала на голос: повернула направо и увидела, как он стоит на ступеньках, ведущих под землю.
  
   Охотник увидел её, окружённую бело-золотистым светом, её сверкающие зрачки-бусинки, расширенные от испуга. Так он видел в темноте. Она была похожа на привидение.
   Призрак прошлой жизни.
   Он жестом, выражающим нетерпение, поторопил её, дал пройти вперёд и, спустившись вслед за ней, закрыл тяжёлую крышку.
  
   Лестница вела глубоко под землю. В темноте было трудно идти, и Мина нащупала рукой прохладную стену, чтобы опереться на неё при спуске. Наконец, лестница закончилась, и они оказались внутри бункера.
   Раздался сухой щелчок, жужжание, и в комнате зажегся свет. От долгого пребывания в темноте, свет показался девочке очень ярким -- она зажмурилась и закрыла лицо рукой. В Урбане освещение было очень тусклым, так что город постоянно пребывал в серой атмосфере полумрака. Самое светлое место в городе было там, где стояли теплицы с овощами.
   Значит, здесь он живёт, -- подумала девочка.
   Тёмное помещение оказалось квадратной комнатой, очень похожей на те, что Мина видела на картинках в старых истёртых книгах. К потолку крепились длинные как палки лампы. Всего их было четыре, работала только одна, но её было вполне достаточно, чтобы хорошо осветить комнату. Стены были тёмного цвета. Она не могла сказать определённо, какого именно. Пол был покрыт такими же циновками, что и в норе.
   В углу стоял небольшой обветшалый диван. В городе диваны были только у верховных, остальные спали на привинченных к стенам полкам или на матрасах, разбросанных по углам.
   Посреди комнаты стоял стол. Круглый с прямыми ножками и изрезанной надписями крышкой. Мина немного умела читать, но надписи были вырезаны на незнакомом языке, так что девочка не поняла смысла надписей. Сам стол казался таким древним, что если прикоснуться к нему, он может развалиться.
   Охотник, однако, так не думал: он отвязал от пояса мешок и грохнул его на стол. Тот достойно выдержал. Он снял шляпу и стянул капюшон. Его одежда и лицо были сильно испачканы, чёрные, завязанные в хвост волосы блестели на свету.
  
   Мужчина направился за перегородку, но остановился и медленно, морщась от боли, обернулся к Мине.
   -- Ничего не трогай, -- тихо проговорил он и скрылся за перегородкой.
   Мина перевела взгляд на диван. Коричневого цвета, на вид какой-то шершавый и неприятный, с ручками чуть светлее обивки. Из дыры с краю выпирала какая-то закрученная железяка. Девочка села на краешек дивана, как можно дальше от железной штуки, и послушно сложила руки на коленях.
  
   Охотник прошёл в кухню, где стоял ещё один стол, под которыми он хранил галлоны запасенной воды, и табурет, очень старый, как и все вещи в его убежище. На стене висел старый ржавый ящик с нужными вещами внутри.
   Сквозь боль в сознании пульсировала неприятная мысль о том, что не стоило приводить девочку сюда. Охотник жалел об этом решении.
   Он снял перчатки, швырнул их в угол, потом сбросил с плеч изорванный плащ. Вдохнув воздуха, он принялся медленно отдирать от ран ткань рубахи вместе с коркой запёкшейся крови, отчего раны опять начали кровоточить. Покончив с этим, он осмотрел повреждения, хотя и без осмотра было понятно, что всё очень паршиво. Три глубокие раны от когтей падальщика. Та, что в середине самая глубокая, две по бокам короче и уже. К дюжине других шрамов, покрывающих его тело, прибавится ещё три. Если только он поторопится и обработает всё как следует.
   И как эта тварь умудрилась зацепить именно белую половину? Будь раны левее, он бы так не волновался.
   Будь прокляты эти твари.
   Будь все они прокляты...
   Охотник достал из закутка небольшой, некогда эмалированный таз, поставил его на шатающуюся табуретку и наполнил водой. Трясущейся рукой открыл ящик на стене и вытащил оттуда маленький кусок мыла, треснувшую бутылочку с серым порошком, ещё какую-то склянку и куски ткани, служившие ему бинтами. Бинты были чёрного цвета, сделанные из старой одежды. Какая никакая гигиена, на другую рассчитывать не приходилось.
   Он вымыл руки в тазу, вымыл очень хорошо и вылил воду в стоявшее у стены кривое ведро, вновь наполнил таз чистой водой и добавил одно из лекарств, чтобы промыть им раны. От первых капель целебной жидкости рану зажгло как огнём. Плохо, значит, зараза уже успела проникнуть внутрь. Он намочил тряпку ещё раз, вдохнул, и протёр большую рану. И на этот раз долго сдерживаемый стон вырвался из груди как испуганная птица из клетки.
  
   Мина вздрогнула от звука и вскочила с дивана. Ей так хотелось пойти и помочь ему, но догадывалась, что он рассердится, если она войдёт.
   Сидеть спокойно она больше не могла и принялась ходить вокруг старого стола.
  
   С дезинфицированием ран было покончено, и жжение немного утихло. Теперь оставалось зашить раны и забинтовать их. Процесс занял немного времени: онемевшая кожа почти не чувствовала иглу, а умелые пальцы, уже много раз проделывавшие эту работу, быстро сделали своё дело. Наконец, он крепко забинтовал грудь, убрал пузырьки и оставшиеся тряпки обратно в ящик и вздохнул. С облегчением, потому что боль стала отступать. Медленно, как улитка.
   Охотник поднялся с табурета, и волна жара прокатилась по его телу, заставив его ненадолго потерять равновесие. Это лихорадка. Чёртова лихорадка. Лекарства, которые могли снять её, остались в походной суме.
   Она не должна меня видеть.
   Мужчина поднял с пола плащ. Он был изорван, но не запачкан кровью тварей, как остальные вещи. Он с трудом надел его на себя и запахнулся, чтобы скрыть своё тело. Левую перчатку он тоже предпочёл оставить надетой на руку.
   Охотник медленно вышел из-за перегородки.
  
   Мина остановилась, когда он, чуть шатаясь, вошёл в комнату. Его глаза подернулись тонкой туманной пленкой и смотрели сквозь неё.
   Она заметила
   Конечно, она заметила.
   дыры на груди плаща. Но Мина не видела ни бинтов, ни кожи, ни красных пятен, которые всегда появлялись, когда человек был ранен -- а Мина знала, что её спаситель поранился. Девочка смотрела на его грудь, думая о том, как ему, наверное, больно. Но теперь всё будет в порядке, она была уверена в этом. Теперь он выздоровеет.
   Мина успокоилась: смущенно улыбнувшись, она уселась на диван. Беспокоясь за него, она совершенно забыла про свой страх и усталость, но сейчас Мина снова ощутила своё тело, которое хотело пить, есть и немножко, совсем чуточку, спать.
   Он, видимо, прочитал её мысли.
   Мужчина отошёл от стола, не тронув походный мешок, и подошёл к ящику, который Мина заметила только теперь. Он с трудом присел на корточки и вытащил из ящика помидор. Девочка смотрела на овощ как на чудо: в городе им очень редко удавалось есть свежие овощи, в основном все питались консервами, которые делали сами, а тут целый свежий помидор!
   Он кинул помидор через комнату, и она ловко поймала его.
   -- Спасибо, -- проговорила девочка и откусила кусочек.
   Охотник ничего не ответил. Он развязал мешок и нашёл лекарство.
  
   8
   Девочка уснула. Охотник лениво наблюдал за ней. Он давно уже оставил мысль о том, что она может быть опасна.
   Однако что-то внутри него всё же было недовольно этим решением. Что-то тёмное, сидящее так глубоко, что от него не избавиться. Боль помогала отвлечься от противных мыслей, и, по мере того, как она уходила, мужчина старался занять себя иными проблемами, например проблемой пропитания. Он с самого начала заметил, что ребёнок слишком худ. Ей нужно мясо. Москиты на ужин отлично подойдут.
   В груди неприятно кольнуло. Какого чёрта он заботится о ней? Какая ему вообще разница, худа она или нет? Но мысли не остановить. Уж если они взялись бродить в голове, то никуда от них не деться. Много времени ему понадобилось, чтобы понять это, и ещё больше, чтобы привыкнуть. Но есть вещь, которая гораздо хуже мыслей.
   Воспоминания.
   О, да.
   Вспышки в мозгу, оживающие картинки, пробуждающие спящие ощущения.
   Страх. Боль. Ненависть.
   Он почувствовал, как кровь начинает вскипать. Охотник закрыл глаза и медленно выдохнул, отметив про себя, что ушёл в слишком опасные дали своего сознания, и только потому, что старался не думать о ребёнке. Он взял иглу, которой совсем недавно зашивал свои раны, и тщательно, мелкими правильными движениями, заштопал одежду.
   Мина перевернулась на бок, и длинные волосы коснулись пола.
   Охотник знал, что должен поспать ещё, но так и не смог сомкнуть глаз. Время тянулось слишком медленно. Солнцу давно пора убраться восвояси и позволить сумеркам притупить внимание москитов, которым сегодня была судьба оказаться убитыми и съеденными.
   С другой стороны, время шло на пользу ране.
   С каждым разом они затягивались всё быстрее, и ничего хорошего это не означало. С каждым разом требовалось всё больше добычи, чтобы менять её на большее количество ингредиентов для лекарства, дозу которого он вынужден был увеличивать.
   Солнце начало клониться к закату, и охотник начал готовиться. Девочка встрепенулась, её сонный взгляд обратился на него.
   Оставайся здесь, -- коротко бросил он, закрепляя кинжал на бедре.
   Охотник оделся: отчищенный и зашитый плащ, капюшон, шляпа, сума висит на поясе. Обрез в сапоге заряжен и готов к использованию. Подумав, охотник забрал из тайника револьвер и несколько патронов. Маленькие метательные ножи в чехольчиках пристегнул к поясу. Следуя растревоженному после ночной схватки внутреннему чутью, он решил взять с собой весь свой арсенал на случай, если какая-нибудь тварь сочтёт его своим обедом.
   Пора выходить на охоту.
  
   9
   Адриган двигался как можно тише, стараясь не спугнуть добычу. Треск разрываемой плоти, и звуки чавканья доносились до него всё отчетливее. Чаще всего летающие твари обитали в руинах, вынюхивая, чем можно поживиться: останками немногочисленных диких животных, а если крупно повезёт, то и человечиной. Он вынул из чехла маленький метательный нож. Их было всего три: всего три попытки убить гада.
   Охотник напряг зрение и увидел в темноте нескольких летающих тварей, лакомившихся какой-то падалью. Их было четверо, небольшая стайка.
   Он выждал, пока пара из них улетит: с двумя справиться гораздо легче, чем со всей стаей. Он прицелился, стараясь метить в голову, и метнул нож. Удар маленького острого лезвия пришёлся точно в сетчатый глаз. Тварь дёрнула крыльями, пытаясь взлететь, но тут же шлепнулась на труп песчаной ящерицы, ставший её последним ужином. Другой тут же встрепенулся, и, увидев врага, ринулся на него. Охотник уже крепко держал свой кинжал, которым с одного удара отсёк хвост с выставленным вперёд жалом. Москит издал пронзительный писк, но сдаваться не спешил. Второй удар отсёк твари половину головы. Тварь пролетела ещё пару метров и рухнула на песок, кривые лапки задёргались в агонии. Адриган оторвал оставшийся кусок головы, чтобы быть уверенным в смерти твари, то же проделал и с другим, затем надел тушки на прут к остальной добыче, которой теперь хватит на пару ужинов.
  
   Хруст камня привлёк его внимание. Минуту охотник стоял неподвижно, прислушиваясь. Тишина более не нарушалась, и он заткнул кинжал обратно за пояс.
   В этот момент тварь напала на него.
   Хамелеон -- рослый хищник, сильный, с длинными когтями, обладающий способностью сливаться с любой обстановкой так, что его невозможно обнаружить, выслеживал его, великодушно позволив своей будущей добыче убрать мелких летающих конкурентов.
   Злобно выругавшись, охотник успел отскочить в сторону до того, как острые когти впились в него. Он бросил добычу в сторону и вырвал из кобуры пистолет. Он выстрелил в тварь, промазал, снова откатился в сторону, быстро прицелился и нажал курок. Пистолет не выстрелил.
   Хамелеон приближался, готовый разорвать человека на части. Мужчина был раздражён: слишком много нападений за последние сутки, тварей словно тянуло сюда как магнитом... Если бы это был падальщик, проблем бы не возникло, но сейчас он имел дело с демоном, по силе и скорости многократно превосходящим их и стоящим на ступень выше по интеллекту.
   Чёртова железяка... Чтоб тебя!
   Охотник вновь откатился в сторону, выхватывая из сапога обрез. Он вскинул оружие на левую руку и замер. Твари нигде не было видно.
   Хамелеон спрятался, слился с какой-нибудь обвалившейся тёмной стеной и выжидал удобного момента, чтобы атаковать.
  
   Хамелеоны всегда терпеливы и осторожны. Обладая мощными телами, они с одного удара могли лишить человека жизни, раздробив кости и смяв внутренние органы. Дело усугублялось их способностью становиться практически невидимыми, сливаясь окраской с обстановкой. Кроме того, они не обладали запахом, как падальщики, так что определить, где затаилась тварь, было практически невозможно.
   Адриган максимально напряг слух: единственным недостатком тварей было еле заметное хрипение, которое они постоянно издавали. Низкий гортанный звук, прекрасно различаемый ушами охотника.
   Хамелеон перемещался в тени руин, замирая каждый раз, когда мужчина поворачивался на звук. Это походило на игру в кошки-мышки: и, если тварь была уверена, что исполняет роль кошки, то охотник был намерен её в этом разубедить. Один прыжок отделял Хамелеона от вкусного обеда. Охотник очень надеялся, что этот прыжок станет для твари последним.
   Демон не заставил себя ждать. Сбросив маскировку, хамелеон атаковал. Мощные, покрытые с внутренней стороны жёсткой шипастой коркой, руки почти сомкнулись в стремительном и смертельном объятии, но охотник отскочил и быстро нажал на курок обреза, выпустив в широкую, служившую отличной мишенью, грудь твари смертельный заряд. Выстрелом хамелеона отбросило назад, вслед за вырванными из его груди ошмётками плоти. Охотник успел заметить удивление, промелькнувшее в быстро тускнеющих цветных глазах твари. Через мгновение хамелеон замертво свалился на землю в десяти шагах от своего убийцы. В груди зияла дыра, и полная луна отражалась в луже натёкшей чёрной крови.
   Охотник убрал обрез в сапог и выдохнул. Он отсёк кинжалом голову демона и носком сапога отшвырнул подальше. Вдалеке уже слышалось жужжание: очередная стайка голодных москитов спешила полакомиться ещё тёплым трупом. Охотник быстро подобрал брошенную в сторону связку с пойманными тушами и поспешил в убежище.
  
   10
   -- Это москиты? -- спросила Мина, когда охотник положил добычу на стол, -- можно потрогать? -- Он кивнул.
   Девочка с интересом разглядывала тварей, ей никогда не доводилось пробовать их и тем более она не видела их так близко. Туши показались ей огромными. Тёмно-синее тело, к которому крепились цепкие лапки с коготками, заканчивалось хвостом с острым чёрным жалом на конце. Крылья на вид были прочными и гибкими, они красиво переливались на свету, и Мине захотелось дотронуться до них. Тонкие пальцы девочки коснулись крыла и попытались согнуть его, но через секунду оно вспыхнуло, и тут же вся туша, мгновенно сгорев от объявшей его вспышки странного пламени, превратилась в прах. Мина вскрикнула от испуга и от боли, пронзившей кожу. Девочка упала навзничь и зажала ладонь другой рукой. Охотник инстинктивно отошёл к перегородке, подальше от стола и от девочки. Он молча наблюдал за картиной, стараясь понять, что сейчас произошло. Мина заметила, как он напрягся, и чувство вины снова завладело ей.
   Мина замотала головой:
   -- Я...я... не специально...
   Её голос дрогнул, крупные слёзы покатились из глаз. Мина сидела на полу, баюкая обожжённую руку, раскачиваясь как маятник, вперёд и назад. Красные распухшие глаза на мокром от слёз лице горели как фонари, продолжая ронять градины слёз.
   Охотник не двигался, впервые за очень долгое время не зная, что делать. Теперь он понял, каким образом она выжила на пустоши. Вот почему он чувствовал неприятное жжение даже через одежду, когда нёс её... И рисковал своей жизнью, когда она могла лишь коснуться твари, и та бы просто превратилась в кучку пыли... Сейчас уже поздно идти в Урбан, да и его телу нужен отдых, но завтрашней ночью он отведет её в город и оставит там, даже если от города не осталось камня на камне.
   Смех внутри его сознания становился всё громче.
   Ты знал, маленький ублюдок
   (Смех)
   (Нашёл себе развлечение, Джимми?)
   Заткнись, демон. Это твоя шкура под угрозой.
   (Усмешка)
   (и твоя тоже...)
   -- Проклятье, -- прошептал охотник.
   Медленно, всё время держа девочку в поле зрения, он снял со стены пустой бурдюк, убрал оставшиеся туши тварей в ящик и вышел из убежища по направлению к колодцу. Видимо, он живёт слишком долго, если собственноручно привёл в дом смерть с белыми волосами, да еще и дрался, защищая её...
   (А разве это не долгожданное избавление...)
   Опять ты
   (Улыбка)
   (Ты же грезишь об этом)
   (Это твой шанс...)
   Охотник сильно тряхнул головой, чтобы заткнуть голос в голове. Он шёл к единственному поблизости источнику воды, прорубленному сквозь толщу красных камней.
  
   11
   -- Мина! Минааааааа! -- Истошный крик звенел в ушах, -- темноволосая женщина тянула к ней руку, но девочка не могла её схватить, потому что женщина удалялась от неё. -- Мииинааа...
   Кругом темно, ничего не разглядеть, в ушах звенит от непрерывного гула. Чья-то рука берёт её руку. Её быстро ведут куда-то. Так быстро, что она бежит.
   Вспышки. Яркие. Короткие.
   Боль.
   Наконец бег прекратился. Она сидит на холодной земле, рядом с ней кто-то пытается зажечь лампу.
   Помещение озаряется светом.
   Рядом с ней какой-то человек, он прижимает её к себе. Она вцепилась ручками в его куртку, в голове всё смешалось.
   -- Папааа, -- она напугана, ей хочется плакать, -- п-папааа, а мама... где? -- Голос срывается, из груди вырывается стон. Слёзы текут по щекам. Подавляя всхлип, она произносит -- она придёт?
   -- Папа с тобой, не бойся, -- говорит он и прижимает её к себе ещё крепче. Девочка немного успокаивается, -- а мама... мама не придёт.
   -- Почему?
   -- Я не знаю, где твоя мама, малышка, -- его голос дрожит. Он разжимает объятья и совсем отпускает её, -- я сейчас вернусь, будь здесь, -- говорит он и уходит куда-то.
   Она осталась одна. В тишине слышно, как потрескивает лампа.
   А потом раздаётся крик.
   Папа!
   Она бежит к выходу из комнаты, в темноту, и видит валяющийся на земле фонарь и какого-то человека. Его лицо искажено, оно словно застывшая белая маска ужаса.
   Почему оно такое?
   Это не её отец...
   Хруст. Чавк.
   Она переводит взгляд в сторону звуков и видит существо. Оно тёмное, страшное, у него большие светящиеся глаза. Оно поворачивается и смотрит на неё. Приседает. Из оскаленной пасти капает
   Кровь...
   В глазах всё плывёт от страха. Сейчас этот монстр укусит её. Она пытается бежать, но падает. Земля такая холодная... она притягивает к себе, не давая встать, но Мина находит в себе силы заползти обратно в своё убежище.
   Она ползёт. Всё дальше и дальше. Вот она уже у прохода. В комнате. Тяжело дыша, она забилась в угол и закрыла глаза.
   Это сон... сон
   Оно совсем близко
   Мина слышит утробное рычание, словно монстр предвкушает, как будет разрывать её на части как и того человека... Она чувствует гнилостное горячее дыхание на своих босых ногах. Окровавленная пасть раскрывается и приближается к ней.
   Мина выставляет руку вперед, чтобы защититься, но её снова пронзает боль
   Монстр исчезает.
   Беги... Беги!
   И она бежит, всё равно куда, лишь бы дальше отсюда, пусть на пустошь, но она бежит.
   Бежит...
   -- Эй!
   Мина дёрнулась и, вскрикнув, подскочила. Кто-то её окликнул, или послышалось? Ещё пару минут она лежала с широко открытыми испуганными глазами, приходя в себя, и пытаясь понять, закончился ли кошмар?
   Кошмар закончился прошлой ночью, когда на их город напали. Девочка толком не помнила, кто и как вывел её из города. Она так испугалась, что назвала этого незнакомого человека отцом. Значит, это его смерть она видела во сне. Он погиб также, как и родители...
   У меня никого нет...
  
   Дверь со скрипом открылась, и в убежище вошёл Зеленоглазый. Раз он не назвал ей своего имени, она стала звать его так.
   -- Я верну тебя в город, -- резкий тон, и сталь в голосе. -- У тебя есть кто-нибудь из родных?
   Мина неопределённо дёрнула головой. Только что она вспоминала умерших родителей. Да, они остались в Урбане, рядом с Урбаном, в маленьких могилках у купола... но вслух девочка не смогла произнести ни слова. Внезапно ей не хватило воздуха, твёрдая поверхность, на которой она сидела, стала куда-то уплывать. На минуту чувство реальности ушло: будто всё это происходило не с ней, а с кем-то другим, а она просто гость в этом теле.
   Постепенно дыхание стало восстанавливаться, и она ощутила, как сильно бьётся её сердце. Мурашки побежали по спине, спустились к бёдрам, пронеслись вниз по ногам. Перед глазами мелькали лица. Лицо её дяди, лица убитых. Лицо того человека, что умер на пустоши. Нет, она не хочет обратно к мертвецам и страшным монстрам. Она не хочет в этот разрушенный город!
   Охотник наблюдал за ней. Он заметил, как девочка побледнела.
   Тихий писк вырвался из её горла.
   -- Н... не... не надо, я прошу, нет... -- она бормотала эти слова всё сильнее ощущая почву под собой.
   Дыхание участилось, и она сорвалась на крик:
   -- Нет! Я не хочу назад!
   Мина умоляюще смотрела на него
   Охотник стоял неподвижно, лицо его было непроницаемым.
   Девочка почувствовала, как больно сердце ударило в груди и сжалось в комок. Она ничего не ответила ему, и он расценил это как смирение.
   -- Выходим этой ночью.
   Мина встала, ноги почти не держали её. Губы сжались в тонкую полоску, золотистые глаза сверкнули в свете лампы.
   Злость.
   Странное чувство... Мина ощутила прилив сил и уверенности, дрожь в коленях прошла. Остатки страха и стеснения покинули её. Тонкий голос, без надрывов и колебаний зазвучал в тишине комнаты.
   -- Мои папа и мама давно умерли, -- она смотрела ему прямо в глаза, -- у меня есть дядя, которого я ненавижу. Он злой. Но он, наверное, тоже умер, потому что... потому что город... весь город умер. Мне некуда идти. Ты тоже меня ненавидишь, не выпускаешь из рук свой нож. -- Она пальцем указала на него. -- Зачем ты меня спас?
   Охотник молчал. Что ж, сам виноват: загнанное в угол существо всегда начинает драться...
   -- Зеленоглазый, -- сказала Мина, и глаза охотника расширились. Перед ним стояла маленькая девочка восьми лет, но вдруг он увидел будто неземное существо. Она засияла, и это сияние пробилось даже сквозь электрический свет лампы под потолком, окутывая её ярким светом, от которого резало в глазах. Она словно выросла и увеличилась в размерах, налилась силой, такой мощной, что оставалось только удивляться, откуда такая сила появилась в её тщедушном тельце. Её глаза горели золотым огнём, таким пронзительным, что он отвёл свой взгляд. Но несмотря на это, он не чувствовал угрозы, скорее, от неё исходила волна твёрдости и настойчивости.
   И это обращение -- "Зеленоглазый"... Он так и не назвал ей своего имени.
   Её голос вдруг стал взрослым и уверенным, детскость начисто пропала из интонации.
   -- Ты спас меня один раз, чуть не погиб, спасая второй. Я очень благодарна тебе за это, я всегда буду у тебя в долгу, но, получается, что ты сделал это зря. Убей меня, прямо сейчас вытащи свой кинжал и воспользуйся им, потому что мне осталось только два пути: или умереть в городе или на пустошах, не важно, или служить тебе до конца своих дней, пытаясь отдать долг за свою жизнь.
   Охотник словно прирос к полу. Даже мерзкий голос внутри него замер, удивленный и любопытный, ждущий, что будет дальше. Девчонка-то оказалась совсем не проста.
   Голос разума кричал ему, что она опасна, что надо избавиться от неё как можно быстрее, но теперь охотник не спешил с ответом. Это маленькое создание само не знает, какой огромной силой обладает... но он может использовать эту силу в своих целях.
   Они стояли друг напротив друга, мужчина и девочка, глядя друг другу в глаза.
   служить тебе до конца своих дней, пытаясь отдать долг...
   Собственное имя медленно всплывало из глубин памяти, будто покалывая мозг.
   Спустя время он произнёс:
   -- Меня зовут Адриган.
  
  
  
  
   Часть II Дневник учёного
  
   Глава 1
  
   1
   В тёмной комнате работал телевизор. Смазливый гладко причёсанный ведущий программы новостей вещал с экрана очередной бред.
   Она так устала от всего: от этих "новостей", от этого города. От этой жизни.
   Ей хотелось просто лечь куда-нибудь и заснуть мертвецким сном. И, желательно, больше не просыпаться.
   Каждый день, плетясь на работу в душном и грязном метро, идя по пыльной, закутанной в смог улице, она видела, во что превратился мир. Она видела, что происходит с людьми.
   Она видела, что происходит с планетой. Что сами люди творят с планетой.
   Мальчик ведущий, который делал ошибки в каждом пятом произносимым им слове, рассказывал об очередном рекордном нашествии насекомых, уничтоживших очередной урожай кукурузы.
   Ни для кого не было секретом, что Земля загибалась. Несколько лет назад об этом заявили учёные, а потом, с большой неохотой, признали правительства нескольких ведущих мировых держав.
   "Рекордные холода в Америке, наводнение в Германии, забастовки в Турции, революции на Ближнем Востоке...", -- говорил телевизор. Она нажала кнопку на пульте, и экран погас.
   "Для вас одно новое сообщение", -- механическим голосом проговорил автоответчик.
   -- Лена, привет, на выходных встретиться не получится, у сына опять идёт кровь... сама понимаешь... Извини.
   Гудки.
   Сын сестры был болен уже долгое время, и всем было плевать на это: врачам, учителям, социальным службам... Всем, кроме его матери. Весь этот чёртов мир был смертельно болен.
   Она думала, что сможет отвлечь всех этих больных от мыслей о деньгах и своей маленькой ничтожной власти? Какой силы катаклизм должен произойти, чтобы их глаза наконец открылись?
   Похоже, скоро придёт время узнать ответ.
  
   2
   -- Опять эта дурацкая смесь? -- Мальчик был недоволен.
   -- Ешь, Костя, ты и так очень худой, -- возразил он.
   -- Ну, пааааааааааап! -- на детском лбу появилась морщинка, -- мы едим это уже целый месяц!
   Он вздохнул и прикрыл глаза. Всего на секунду. Конечно, и ему хотелось чего-то натурального, картошки или капусты... Такую роскошь он позволить себе не мог.
   Его несчастной зарплаты хватало только на оплату коммунальных услуг и других налогов, на новые ботинки для ребёнка и на сухие химические смеси, заменившие нормальную еду по всему миру. Благо простая вода всё ещё текла по трубопроводу, а старенький фильтр кое-как очищал её.
   Он подозревал, что скоро не будет и этого.
   Выживать, да именно выживать становится всё труднее.
   Денег нет. Да и всё равно, ими скоро можно будет подтереться вместо туалетной бумаги, это вопрос времени. Еды нет.
   Климат ужасный, ничего нигде не растёт. Лето с каждым годом становится всё жарче и суше. И всё опаснее: лесные пожары, наводнения в городах, и бог знает, какое ещё дерьмо случается каждый раз.
   Он смотрел на сына, светловолосого с большими наивными детскими глазами, худенького настолько, что стали видны рёбра. Он расшибался в лепёшку каждый день, чтобы обеспечить ему жизнь практически впроголодь.
   -- Ешь, ешь.
   Мальчик скривился, ложка с бесцветной массой отправилась в рот.
  
   3
   -- Жара такая, что скелеты потеют... Когда у нас в Сибири такое было, ты помнишь? -- медленно проговорил коренастый загорелый человек. Он стоял рядом с пыльным КАМАЗом и жевал высохшую травинку.
   -- Дааа, с каждым днём всё хуже, командир.
   Михаил поправил съехавшую на бок шляпу и, прищурившись, посмотрел в небо.
   Водитель грузовика выплюнул травинку.
   -- Вот ведь зараза, ходит туда-сюда и никак не прольётся. Нервирует только.
   Мужчина указал на тучу, которая и правда ходила кругами. Казалось, она кружит по небу весь день, хотя не было ещё и одиннадцати утра.
   Михаил ненавидел эту работу, ровно как и водитель грузовика, стоявший рядом, его имени он не знал. Да и какая разница? Такой же работящий мужик, которому надо кормить семью.
   В такое время берёшься за любую работу, какая подворачивается. Если надо возить всякий хлам и торчать весь день на солнцепёке, значит, так тому и быть. В кабине не отдохнёшь, это парилка похлеще, чем в бане. Наконец водитель приволок в тень изрезанную и исписанную подростками скамью и тяжело уселся на неё.
   Михаил вздохнул, потёр начавшую облезать шею, его кожа не привыкла к солнцу, и сел рядом. Молодой человек протянул банку тёплого, почти горячего пива водителю, тот поблагодарил его кивком и вскрыл банку.
   -- Гадость какая, -- проворчал мужчина, утирая с губ пену, напоминающую пену от моющего средства. Но всё же она стоила дешевле, чем бутылка воды, -- меня Семён звать, а ты как будешь?
   -- Миша.
   Да, он был полностью согласен насчёт пива. Вот раньше, годков двадцать назад было пиво... Хотя старики и от того плевались. Каждому своё. Каждое поколение ругает следующие после него, тут уж ничего не попишешь, природа такая человеческая.
   -- Что они делают, ты мне можешь ответить? -- Водитель, Семён, повернулся, перекинул ногу через скамью (дети давно отломали от неё спинку) и поставил липкое от плеснувшей через край пены пиво между плотных ног.
   -- Не знаю, -- пожал плечами Миша, -- теперь каждый сам за себя, всем на всех плевать, -- не нашего ума это дело. Хотят под землю уйти, пусть сверлят, тайга кругом, зверьё только распугали.
   Он устал. Ему было жарко, хотелось пить и домой. Ему было безразлично, что делают там все эти люди и зачем им это надо, но Семён, похоже, эту тему оставлять не собирался.
   -- Тебя тоже бумажки подписать заставили? О неразглашении. Это, вроде как, государственная тайна. -- Семён развёл руки и криво усмехнулся, -- ни для кого не тайна уже, что всякие шишки себе новомодные убежища роют под землёй. А всё одно будет, -- он махнул рукой, -- никому нигде не укрыться от гнева природного.
   Одинокая капля упала на высохшую землю рядом с кроссовкой Михаила и тут же испарилась.
   -- Ишь ты, гляди, неужто полить собралась? Окаянная, ходила, ходила, тьфу, -- водитель смачно сплюнул на землю рядом с каплей, которая тут же высохла.
   Через минуту хлынул ливень, землю размыло в грязь. Семён спрятался в кабине КАМАЗа. Михаил улыбнулся, никогда прежде он не был так рад дождю.
   Он поднял лицо вверх и стал жадно пить падающие с неба капли.
  
   Глава 2
  
   1
   Леонов стоял на трибуне и смотрел в микрофон, направленный ему прямо в лицо. В новом костюме было неуютно, казалось, тело везде колет щетинками, от которых всё чесалось. Он поднял глаза и увидел перед собой снующих туда-сюда людей: кто-то протискивался к своему месту, кто-то теребил галстук, кто-то что-то кричал. Было очень шумно и как-то неспокойно. Леонов оттянул галстук, который давил шею, сделал глубокий вдох. Тёплый, спёртый воздух ворвался в его лёгкие, не принеся облегчения. На какое-то мгновение он ощутил, что всё это ему кажется, что он смотрит сам на себя и на всю обстановку как будто со стороны. Ученый тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. Ощущение нереальности происходящего медленно покидало его. Наконец мужчина увидел перед собой человека с выпученными глазами и каплями пота на лбу, одна из которых скатилась по его щеке. Наушники с микрофоном съехали на затылок, открыв взору сверкающую лысину. Человек открывал рот, но звуков не было слышно.
   В голове Леонова прояснилось, он вспомнил, что стоит на трибуне в ООН и сейчас, через какую-то минуту, будет делать доклад в рамках всемирной конференции по климату, принявшей в 2018 году статус "emergency". Он услышал слова человека, который объяснял ему, стараясь перекричать шум, что до начала его выступления осталось две минуты. Леонов посмотрел в его выпученные глаза и кивнул, человек спешно удалился по другим делам. Все основные докладчики уже выступили, осталось только несколько человек, и перед тем как заслушать их, был устроен перерыв. Делегаты и члены ООН подкрепились скудным обедом: даже высокопоставленные чиновники с недавних пор были сильно ограничены в питании.
   Скоро в громадном зале всё успокоилось, и он перестал походить на гигантский улей с кишащими внутри него насекомыми. Сотни глаз были устремлены на него. Глаз, в которых сквозило чувство страха и безысходности. Его представили и попросили начать доклад.
   Леонов открыл рот и внезапно почувствовал, что в горле пересохло. Он мельком посмотрел на стакан с водой, стоявший рядом, но отпить не решился, он знал, сколько стоит такой стакан воды.
   -- Господа и дамы, -- неуверенно начал он, пытаясь вспомнить, что говорили на инструктаже перед выступлением, -- сегодня я хотел бы представить вашему вниманию результаты поисков и исследований, на которые ушло пятнадцать лет... Как вы знаете, -- продолжил он, сказав мысленно самому себе не тянуть и переходить к самой сути, -- в последние годы климатическая обстановка на нашей планете нестабильна, и нестабильность эта имеет серьёзные для всех нас последствия. Эрозия почв, опустынивание, катастрофическое затопление территорий, а кроме этого ураганы, наводнения, засухи и следующие за ними пожары привели к тому, что продовольствия стало крайне мало, а в некоторых районах его нет совсем. -- И всё-таки он протянул руку к стакану и сделал небольшой глоток, говорить стало намного легче, -- за последнее десятилетие мы сталкиваемся с настолько катастрофической обстановкой, что это стало проблемой мирового масштаба. Все мы прекрасно знаем об этом. Однако в жизненном цикле нашей планеты такое происходит не впервые, и я могу представить доказательства этого.
   В зале погас свет, и за его спиной выехал большой экран, на котором тут же высветилась картинка. Это был снимок иероглифического текста, высеченного на гладком металле.
   -- Здесь вы видите первую из наших находок, которая была обнаружена нами на территории Восточной Сибири. Этот памятник древности... И я хочу заметить, что по этому поводу происходили долгие научные споры на международном уровне, так вот этот фрагмент датируется одиннадцатью тысячами лет до нашей эры и содержит запись о древнем инструменте, с помощью которого древние люди... Развитые древние люди, -- он не знал, какую реакцию вызовет его заявление, но был готов к худшему. Он вобрал в грудь воздух, -- управляли климатом на Земле.
   Он сказал это.
   В ответ не раздалось ни звука. Опять на него стало накатывать ощущение нереальности, отрыва от тела, но Леонов заставил себя вернуться в реальный мир, застывший в ожидании продолжения.
   -- Это не единственное свидетельство правдивости моих слов, и мои уважаемые коллеги подтвердят это, -- продолжил он, -- такие же фрагменты мы обнаружили в совершенно разных частях света: в Северной и Южной Америках, на Тибете, в Африке и в Австралии. Проанализировав место находки и сопоставив эти данные с уже известными, мы смогли отыскать остальные части механизма. Нам удалось обнаружить все шесть частей, после чего они были подвергнуты тщательному анализу, который подтвердил, что все они подлинные и одного возраста, как я уже сказал им примерно одиннадцать тысяч лет. Тексты были зашифрованы, однако, нам удалось разгадать шифр... И на основе расшифровки дальнейшая работа была проделана с помощью наших коллег-физиков, которые нашли в этом открытии для себя немало ценных данных. И сейчас, на основе этих данных, мы можем говорить о высочайшем уровне технического развития предшествующей нам цивилизации, -- в зале зашептались. Леонов перешёл в наступление, -- сейчас вы можете понять огромную роль наших поисков в связи с катастрофическими природными катаклизмами, сотрясающими нашу планету особенно последние три года... Мы могли бы, используя древние знания, сконструировать подобный механизм и попробовать изменить климатическую ситуацию к лучшему.
   -- Я и мои коллеги понимаем удивительность данного открытия, однако... -- он чувствовал, как трясутся его руки, -- дамы и господа, у нас почти не осталось выбора...
  
   2
   От прежней тишины не осталось и следа, Леонову показалось, что во время перерыва шум в зале был меньше. Он знал, что доклад вызвал бурю негативных реплик, вроде "да он сумасшедший!" или "что это за бред?". Он знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но команда, с которой они вместе работали все эти пятнадцать лет, голосованием большинства, кроме него, поддержала идею выступить на климатической ассамблее. Он был единственным, кто проголосовал против. Также, голосованием большинства, докладчиком был выбран именно он.
   Леонов не стал сопротивляться решению коллег, однако он знал, насколько люди могут быть пессимистичны и злы. Скептики, которым нет дела до каких-то там открытий, просто разорвут их на части.
   Однако процесс был запущен. Они год добивались разрешения на участие в сессии, искали людей, которые могли бы в этом помочь, и, когда человечеству пришлось совсем худо, им, наконец, разрешили выступить и изложить свою теорию. И сейчас, сидя за длинным столом рядом с другими делегатами, которые косились на него и только что пальцем у виска не крутили, он понимал, насколько опрометчивым был этот шаг. Он прокручивал в голове всю свою жизнь и пытался вспомнить, когда он хоть что-то сделал так, как надо.
   "Похоже, судьба ошиблась с выбором спасителя человечества", -- грустно подумал он.
   Вскоре люди успокоились и были готовы к обсуждению этого странного заявления. Со своего места поднялся японец, и заговорил на своём родном языке. Леонов через специальный наушник слушал перевод того, что говорил маленький смуглый человек.
   "Наверное, они корректируют перевод", -- подумал ученый и представил, что на самом деле мог говорить японец. Ничего хорошего в голову не пришло.
   "Мы здесь собрались", -- раздался голос из наушников, -- "чтобы решить, как нам всем не умереть с голоду и не погибнуть в очередном катаклизме, и выступление археолога на ассамблее, посвящённой климату, мне странно наблюдать. Однако сейчас мы не можем пренебрегать любым вариантом изменения ситуации, даже абсурдным", -- Леонов заметил, что многие закивали, -- "Не могли бы уважаемые докладчики объяснить техническую суть открытия и его важность для нас?", -- заключил японец.
   Теперь эстафета перешла к физикам. Со своего места медленно поднялся почтенный седой профессор и неторопливо прошёл к трибуне. Он чувствовал, что атмосфера напряжена, все ждут его разъяснений, но, тем не менее, продолжал двигаться медленно и невозмутимо.
   Подойдя к микрофону, он также неторопливо разложил перед собой бумаги и поправил очки.
   -- Уважаемые дамы и господа, позвольте представиться, я Ковалёв Николай Иванович, доктор физико-математических наук, профессор, являюсь научным сотрудником НИИ физики энергий. Нашими коллегами археологами была проделана огромная работа, которая вовлекла в процесс представителей различных наук. Это, несомненно, величайшее открытие нашего века. Дело в том, что находка дала нам теоретическую основу для создания аппарата, работающего с самой тонкой субстанцией, какая только есть в мире, -- он сделал паузу и поправил очки, -- энергией. Как выяснилось, у древних цивилизаций были подобные машины, и они использовали их. На основе этих данных мы построили современные модели и провели исследования, каждый раз увеличивая объект испытания. Прошу обратить внимание на результаты наших экспериментов, -- свет снова погасили, и на экране появилась фотография абсолютно голой и мёртвой земли, -- это поле находится в Ростовской области Российской Федерации. Как вы можете наблюдать, земля непригодна для ведения на ней сельскохозяйственных работ из-за засух и пожаров, терзающих этот регион каждый летний период вот уже на протяжении нескольких лет. В этом районе уже практически никто не живёт, поэтому нам была предоставлена полнейшая свобода действий.
   На экране появилась другая фотография. В зале раздались удивлённые возгласы и громкий шёпот.
   -- По прошествии полугода вы видите то же поле: оно дало урожай, который теперь кормит жителей близлежащих областей на протяжении всего этого года, -- все взгляды были устремлены на цветущее злаковое поле, -- мы добились соответствующего эффекта с помощью наших разработок, основанных на древних данных, обнаруженных моим коллегой, археологом Александром Леоновым, -- профессор чуть обернулся к коллегам, и все увидели его блестящие умные, с прыгающими задорными искорками, глаза, -- если говорить, не вдаваясь в подробные описания, мы изменили энергетическую структуру породы и превратили бесплодную землю в плодородную. Это лишь один наш эксперимент, мы решили использовать его для наглядности. Нами также были проведены испытания в различных уголках земного шара, и, надо сказать, результаты не менее впечатляющи.
   Профессор умолк и снова поправил очки в тонкой оправе. Он ожидал вопросов, которые должны были посыпаться, но в зале слышался лишь громкий шёпот на множестве иностранных языков.
   Наконец, один из делегатов прервал молчание.
   -- То есть, вы, уважаемый профессор, -- обратился к докладчику представитель Франции, -- хотите сказать, что существует механизм, способный глобально влиять на планету и на её климат, делая его таким, какой нужен человечеству? Но это же... -- Он нервно пригладил волосы, -- невероятно...
   Человек, сидевший рядом с ним, представитель США, скептически усмехнулся. Он вообще считал эту затею бредовой. Это был мужчина с землистого цвета лицом, выглядевший нездоровым. Не так давно ему поставили диагноз: рак желудка в начальной стадии. Врачи делают всё, чтобы отсрочить неизбежное, но в глубине души он знал, что никакие деньги в мире не смогут спасти от болезни, поедавшей его изнутри.
   Он тяжело откашлялся и проговорил:
   -- Это просто абсурд, дамы и господа. Какие-то псевдонаучные бредни. Нашими учёными давно разработан проект, который сможет обеспечить население земли продуктами питания. Это сделают наши химики и микробиологи. Первые образцы искусственно выращенных и клонированных овощей и других продуктов уже прошли первые испытания, и результаты превосходны. Мы можем начать поставку наших продуктов уже сейчас. А сколько времени потребуется вам?
   Зал одобрительно загудел.
   Ковалёв улыбнулся.
   -- На свете есть много невероятного, и сейчас мы стали свидетелями того, что невероятное становится реальностью -- прорывом в науке, -- сказал профессор, -- уверяю вас, что всё это чистая правда, абсолютно доказанная. Мы уже начали эксперименты в этой области, как вы можете понять, времени зря терять не стоит, и первые результаты наших опытов подтвердили теоретические данные. То, что нашли господин Леонов и его коллеги поистине феноменально, и это может работать на пользу всему человечеству.
   -- Вы не ответили на мой вопрос, господин профессор. И не убедили меня, -- не унимался американец, -- я слышу лишь сплошные уверения. Почему все мы должны верить вам?
   Леонов нервничал.
   "Они не понимают", -- безрадостно подумал он.
   Слева от него с резким звуком отодвинулся стул. Его институтский товарищ, который с самого начала помогал осуществлять эту невероятную затею, Игорь Иванов, встал со своего места и уверенно одёрнул свой пиджак.
   Иванов оказался самым первым, кто искренне поверил в Леонова и стал помогать ему. Сомнения, конечно, оставались, были они и у самого Леонова, да и время тогда было не очень спокойное, но, не смотря на свой природный скептицизм и язвительность, он не бросил друга с его затеей. И не зря.
   Игорь проделал огромную работу по поиску людей, которые вошли в команду. Он обзвонил всех друзей и знакомых и знакомых знакомых, стараясь убедить их участвовать в экспедиции. Он направлял заявки в зарубежные университеты, сутками сидел у телефона и ноутбука, постоянно проверяя электронную почту, и, наконец, усилия увенчались успехом: они сформировали команду блестящих учёных. С этого началась большая работа.
   Игорь стремительно подошёл к смущённому профессору.
   -- Меня зовут Игорь Иванов, я ученый-археолог как и мой коллега Леонов, -- представился он. -- Мы слышали доклад американских учёных, -- сказал Иванов, -- но позвольте спросить, уважаемый посол, насколько доступна ваша технология? Сколько людей смогут получить доступ к этим продуктам? Наконец, насколько полно она решает проблему выживания человека в условиях климатического кризиса? -- Американец молчал, но лицо его говорило красноречивее любых слов. Будь его воля, он прямо сейчас раздавил бы эту надоедливую русскую букашку. Игорь продолжал, -- уже в ближайшем будущем на планете, сотрясаемой катаклизмами, может не остаться никого, кто мог бы наслаждаться воспроизводимой пищей. Но вы ведь всё предусмотрели: вы построили несколько подземных бункеров с полным циклом жизнеобеспечения. Но для кого они? Даже в критические для всей планеты времена вы думаете только о том, как спасти несколько избранных, которые и так имеют всё! -- Игорь яростно отпил воды.
   -- Это провокация! -- вскрикнул американец, вскочив с места, -- ваши обвинения беспочвенны!
   Зал внимательно следил за перепалкой, не вмешиваясь. Сердце Иванова от злости бешено стучало в груди. Леонов тревожно наблюдал за происходящим. Профессор Ковалёв отступил от трибуны, полностью отдав её во власть рассвирепевшего Игоря.
   -- Это слишком неудобные вопросы, которые выставляют напоказ тщательно замаскированные недостатки ваших исследований, не так ли, посол? -- Тихим голосом произнёс Игорь. Он оторвал испепеляющий взгляд от багрового американца и обвёл взглядом всех собравшихся, -- да, наш метод требует времени. Да, он тоже недёшев, но он ничего не будет стоить простым людям. Он способен решить проблему в корне, а не только замаскировать последствия. И, да, я буду называть вещи своими именами -- наш метод не позволит кому-то в очередной раз обогатиться за счёт всех остальных, как бы на это ни рассчитывали. Наше устройство со временем сможет восстановить земной климат, вернув времена, когда поля цвели, леса были зелены, а вода была чиста и пригодна для питья. И никто от этого не пострадает.
   Больше вопросов не последовало. Игорь выдохнул и сошёл с трибуны. Профессор поправил очки и, вслед за Ивановым, занял своё место.
   Теперь в зале воцарилась абсолютная тишина, никто даже не шептался. После долгой паузы слово взял представитель Германии.
   В наушнике снова зазвучал голос:
   "Если у вас есть план действий и готовая смета, мы просим выступить".
   По спине забегали мурашки, внезапно стало жарко, Леонов и не мог подумать, что речь зайдёт о возможном осуществлении проекта и даже о его примерной стоимости. Он даже и помыслить не мог, чтобы... В этот момент со своего места встал доктор Андерсон, еще один физик в команде Леонова, и решительным шагом прошёл к трибуне.
   -- Не волнуйся, -- раздался чуть сорванный голос Игоря.
   Он улыбался.
   Чувство благодарности ребятам, как маленький росток, начало пробиваться откуда-то изнутри, в мозгу первый раз за весь день мелькнула мысль, что всё будет хорошо. Он расслабился и перевёл взгляд на Майкла, который уже начал свою речь, и, судя по удивлённо-заинтересованным лицам членов ООН, их проект имел успех.
   -- Таким образом, этот международный проект потребует больших вложений, это факт, -- говорил Андерсон, стоя перед взором множества изумлённых глаз, -- мы подготовили план финансирования в рамках специального фонда под руководством пяти держав, согласившихся создать основной фонд. Помимо России, Китая, Бразилии, Британии и Германии согласие принять участие в проекте дали Япония, Индия, Аргентина, и Австралия, -- он откашлялся в кулак, -- мы также будем приветствовать любых спонсоров и вообще каждого, кто пожелает внести любые средства в этот проект, поскольку речь сейчас идёт о, не побоюсь сказать, спасении мира.
  
   3
   Леонов сидел в нагретой печкой машине, свободно откинувшись на сидение. Шофёр в фирменной фуражке уверенно крутил баранку автомобиля. Он совершенно не обращал внимания на пассажира. Шофёров, обслуживающих подобного рода мероприятия наверняка готовили в специальных школах. Их учили быть невидимками, чтобы пассажиру было максимально комфортно ехать в автомобиле. Леонов вспомнил московских таксистов, матёрых мужиков с папиросами, крепко стиснутыми между зубов, иногда матерившихся, когда какой-нибудь лихач подрезал машину. Он вспомнил шум пробок, шум города, который он увидит ещё очень не скоро.
   Сейчас он сидел в роскошном, по меркам простого русского человека, автомобиле и думал. Мысли в голове текли, неторопливо переливаясь, как разогретое на сковороде масло. Иногда на поверхности показывались то одни детали жизни, то другие.
   Он вспомнил, как сын, будучи маленьким, неудачно наступил на игрушку и подвернул ножку. Сын не плакал, повёл себя как настоящий мужчина, хотя ему было всего три года, и дал врачу осмотреть больное место. Сейчас ему уже восемнадцать.
   Автомобиль доставил его к отелю, шофёр открыл дверь и, сдержанно улыбнувшись, пожелал хорошего вечера.
   Леонов добрался до номера, бросил ключ на комод в прихожей и, не раздеваясь, рухнул на постель, закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
   Он не стал звонить ребятам и обсуждать сегодняшнее выступление, ему сейчас хотелось просто побыть одному.
   Леонов сорвал с шеи галстук. Он ненавидел галстуки, просто не понимал, для чего они нужны. Для него они олицетворяли перевёрнутую петлю, ему всегда было жаль людей, которые стремились купить этот атрибут светской жизни подороже. Чем дороже петля, тем престижнее вгонять себя в братскую могилу мира бизнеса, всё одно, считал он. Оторвав себя от мягкой кровати, Леонов побрёл в ванную, чтобы ополоснуть лицо, пока не отключили воду, а когда вышел, услышал, что звонит телефон. Он колебался, поднимать ли трубку. Это могли быть назойливые портье, звонящие узнать, нужно ли ему что-нибудь. С другой стороны, это могли быть ребята с какими-нибудь важными новостями.
   Нерешительно он протянул руку к трубке и поднял её.
   -- Ну наконец-то! -- Раздался голос Майкла, он был подозрительно весел, -- Саша, я тебе звоню уже целую вечность, ты собираешься отметить удачу или нет? По-моему мы взорвали огромную бомбу, -- в трубке раздался смешок и другие знакомые голоса, -- мы тут неподалёку на набережной, это в двух минутах пешком, мы тебя ждём.
   Леонов грустно улыбнулся. Ребята радовались, а он совершенно не разделял их чувства.
   -- Майкл, я чертовски устал, перенервничал. Празднуйте без меня. Я нас от всей души поздравляю, -- тихо проговорил Леонов.
   -- Не говори ерунды, русский! -- прокричал в трубку Майкл, -- ты просто обязан выпить, иначе твоя славянская задница потом будет жалеть об этом.
   -- Не все русские -- пьяницы, Майкл, -- ответил Леонов, и переложил трубку из одной руки в другую, -- вы, европейцы, никогда не избавитесь от глупых предубеждений. Веселитесь без меня, уверяю, моя славянская задница переживёт вечерок без алкоголя.
   -- Ну, как знаешь, -- проворчал голос в трубке, -- и не говори потом, что я не предлагал. До завтра.
   В трубке раздались гудки.
   Леонов усмехнулся, ребята были так счастливы. Понимают ли они ответственность, которая ложится на их плечи? Он вздохнул, его не интересовали ни вечеринки, ни празднования, ни премии, ничего.
   Леонов забрался в постель и постарался заснуть. Это ему удалось не скоро, и сны были беспокойные.
   Под утро, когда блёклое европейское солнце показалось на горизонте, учёный наконец смог заснуть крепко.
  
   4
   Леонов стоял перед зеркалом в ванной и разглядывал своё помятое лицо, казавшееся ему лицом совершенно незнакомого человека. Тёмная щетина, успевшая пробиться за ночь, круги под заспанными глазами. Насколько он помнил, он никуда не пошёл вчера вечером, как ни настойчиво упрашивал его Андерсон. Сейчас он видел в зеркале человека, по виду страдавшего тяжёлым похмельем. Чувствовал он себя тоже не блестяще: беспокойный сон дал о себе знать. У него болела голова, а всё остальное тело чувствовало какую-то неприятную слабость.
   Леонов кое-как привёл себя в порядок: умылся, побрился и надел потёртые джинсы, футболку и пиджак -- сегодня можно было выглядеть неформально. Он с облегчением подумал, что после нескольких предстоящих пресс-конференций он сможет хотя бы ненадолго вернуться домой, в Россию, чтобы... Чтобы просто последний раз побыть на родине.
   Впереди его ждало совершенно новое незнакомое место, где они всей командой и другими учёными будут жить и работать над глобальным проектом, которому дали имя "Гея". Примитивно, считал Леонов, однако, спорить не мог, поскольку их исследование напрямую касалось всего, что связано с планетой.
   Он вышел на балкон своего номера, где на небольшом столике стояла маленькая, очень маленькая дымящаяся чашечка кофе и лежала стопка утренних газет. Леонову не хотелось туда смотреть. Он не любил газет и всегда предпочитал читать научный журнал или какую-нибудь хорошую книгу.
   "Искусственное изменение климата: фантастика или реальность?". Как и предполагалось, все газетные заголовки кричали о них.
   О нём.
   Ведь это он запустил эту машину много лет назад. Всё это казалось сном. Леонов допил химический суррогат имитирующий кофе и вышел из номера.
   Неделя после выступления на ассамблее показалась ему адом. Постоянное внимание журналистов, вспышки их камер, бьющие по глазам. Пресс-конференции и вопросы. Вопросы.
   Бесконечные, язвительные, задающиеся надменными голосами. Он смотрел на всех этих людей и думал, осознают ли они происходящее вокруг? Казалось, что каждый будто завёрнут в собственный кокон и видит вокруг себя только то, что хочет видеть. Только то, что не нарушает целостную оболочку мирка, заботливо сплетённого для себя, не ставит нос к носу с проблемами, которые, должны затрагивать всех людей. А люди не хотят встречаться с реальностью. В голове неожиданно промелькнула мысль. Леонову она показалась банальной и очень грустной.
   Наша жизнь стала пародией на самое себя.
   Каждый раз, сидя перед ненасытной толпой журналистов на жёстком стуле, Леонов пытался как можно короче и понятнее ответить на их вопросы. Ему казалось, что он что-то мямлил, но они оставались довольны.
   В последующие несколько месяцев после "большого выступления", как называл его Игорь, о них начали говорить, писать в прессе, назначать деловые встречи, приглашать на бизнес вечеринки. Открытие породило волну живейших дискуссий и споров в научном мире, который гудел как растревоженный улей. Впрочем, Леонову казалось, что гудит вообще весь мир. Коллеги-физики выпустили несколько научных статей в уважаемых журналах. Особенно был этим горд профессор Ковалёв: он был главным автором этих статей, его имя было у всех на устах. Впрочем, будучи от природы скромным человеком, профессор старался скрыть свою радость по этому поводу и лишь спокойно выступал на симпозиумах, читал лекции и выпускал новые статьи.
   Леонов всё это время чувствовал себя неуютно: всё это внимание, журналисты и костюмы, которые он должен был надевать каждый раз перед поездкой на очередное "шоу". Всё это напоминало ему цирк уродцев, где гвоздём программы был он сам.
   Он устало провёл рукой по лицу и понял, что последняя встреча его вконец измотала. Это был очередной спонсор, скорее желавший засветить своё имя в крупном международном проекте, чем просто помочь группе людей, пытающихся изменить этот мир.
   Как только точная информация о том, какой доклад был сделан на ассамблее ООН, попала в прессу, был организован международный фонд, и стали поступать первые предложения о сотрудничестве. Постепенно тонкий ручеёк денежных взносов превратился в бурную финансовую реку, и, при поддержке многих правительств, пришлось создать специальную команду, которая стала курировать финансы. Леонов отдал это на откуп коллегам Майкла, которые составили первый план для "большой пятерки".
   Отчасти, Леонов понимал, что такой интерес могло вызвать только многомесячное ожидание и интрига, подогреваемые вездесущими журналистами. Слухи о том, что группа учёных из разных стран под руководством русских готовит нечто грандиозное, как сообщали достоверные источники из всевозможных служб связей с общественностью. Леонов, Игорь Иванов, профессор и все остальные старались сохранить в тайне информацию, чтобы она не просочилась в СМИ раньше срока. Это стоило им неимоверных усилий, и, отчасти, план удался.
   Осуществление задуманного должно было начаться со строительства нескольких подземных баз в местах сильной активности, тектонической и энергетической. Подземными их решили сделать с точки зрения безопасности, чтобы никакие террористы не смогли добраться ни до персонала, ни до оборудования, да и современные технологии позволяли снизить риск обвалов при строительстве до минимума. Стандартная база в проекте уходит на несколько уровней вглубь, каждый уровень имеет своё назначение: лаборатории и научный центр в самом низу, апартаменты для сотрудников и персонала выше, ещё выше столовые, и так до первого уровня, который находится на поверхности, где располагается охрана и пропускной пункт. Весь комплекс венчает прозрачный купол из специального светопоглощающего стекла, выполняющий роль батареи.
   На строительство уйдёт несколько лет, при условии, что порода будет вести себя идеально. Пока что учёные будут исследовать и совершенствовать теорию и практику.
   Только через несколько лет ему предстоит отправиться вместе с командой в один из новых подземных городов-баз на постоянное место жительства. Там они продолжат работать над изучением свойств аппарата и всего, что с этим связано.
   Там они, наконец, перейдут к осуществлению плана.
   Если на контрольной базе крупномасштабный эксперимент удастся, то же самое будет осуществлено на других базах в других местностях, которые, объединившись, покроют радиусом своего действия всю планету... Таков был план в теории.
   Не то, чтобы Леонов боялся всего этого, он этого даже хотел, но какое-то странное неспокойное чувство бередило душу, норовило вогнать в смятение. В голову постоянно лезли какие-то непонятные мысли, память терзали воспоминания...
  
   Глава 3
  
   1
   Он проснулся в поту, резко подскочив на кровати. Пружины кровати скрипнули под весом его тела. Леонов глубоко и неровно дышал, как человек, только что очнувшийся от кошмара, но снился ему не кошмар, это он помнил точно.
   Леонов провёл дрожащей рукой по мокрому лицу и смог наконец различить знакомую обстановку своей квартиры. На часах не было ещё и пяти утра, но солнце, показавшееся над горизонтом, светило сквозь дыру в занавеске. Леонов опустился на подушку, но спать больше не мог. Он осмысливал только что увиденное во сне.
   Сон был настолько реальным, что Леонову казалось, будто всё произошло с ним наяву. Тяжесть рюкзака за плечами, шорох кустов, ощущение лесной прохлады... Во сне он знал, куда шёл.. Он определённо точно знал, место, где находилось что-то очень ценное. И он должен был это что-то найти.
   Полежав ещё некоторое время, Леонов сел на кровати, потянулся и встал. Он направился прямиком к письменному столу, на котором стояла пишущая машинка, а рядом валялась куча бумаг. Он сел на скрипнувший стул, придвинул к себе машинку и застучал по клавишам.
   "10 июля 2002 года.
   Очередной сон про экспедицию. Уже шестой за последние две недели. Не скажу, что они мучают меня, даже приятно вспомнить былые чувства и студенческие времена. Да и потом... пока была работа.
   Каждый раз я всё ближе и ближе к тому месту. Если так будет продолжаться, то через неделю я уже буду знать точно, куда иду во сне. И, что самое главное, зачем.
   Сны такие реальные. Настолько реальные, что трудно потом прийти в себя и понять, что это было не по-настоящему. Походы, ночи у костра, тушёнка в банках. Интересно, приснится ли мне походная ночь? Мне бы очень хотелось почувствовать всё это ещё раз. Может быть в самый последний... во сне... Хотя бы так, чем никак".
   Леонов отвлёкся от машинки и посмотрел на восход: окна его квартиры выходили на восточную сторону.
   Похоже, денёк обещал быть жарким и безоблачным. Леонов отошёл от машинки и открыл окно, занавески всколыхнулись от ветерка.
  
   2
   Он начал вести личный дневник спустя два с половиной года после того, как закрылся научный институт, где он ещё студентом проходил практику, а потом и работал, ни много, ни мало, пятнадцать лет. Денег в семье не осталось, жена терпела, сколько могла, но, в конце концов, забрав сына, с диким скандалом ушла от него. Леонов долго переживал всё то, что с ним случилось, но нашёл в себе силы принять это и смириться. Он пошёл на биржу труда и устроился подсобным рабочим на фабрику обуви. Вскоре жена подала на развод, и он остался совсем один. Бывшая, теперь уже, жена не просила от него алиментов, потому как причиной её ухода стало как раз отсутствие в семье нормального достатка. От общих знакомых он потом узнал, что она пошла учиться на секретарские курсы и устроилась работать в какую-то фирму.
   В итоге всё, к чему он пришёл за почти сорок лет своей жизни, была однокомнатная квартира, доставшая в наследство от матери, со старыми обоями, кое-где отошедшими от стен, старой скрипящей кроватью, которая когда-то своим скрипом не давала спать по ночам соседям, у окна стоял деревянный круглый стол. Пара растений на подоконнике и лампа с абажуром на потолке, вот и вся нехитрая обстановка. Благо, квартира находилась рядом с парком, где Леонов постоянно гулял, обдумывая свою жизнь и будущее, которое не обещало ничего радужного.
   Каждый день, возвращаясь с работы, он час гулял по парку, а в выходные проводил там не меньше трёх часов, пока не замерзал или пока желудок не начинал требовать очередной порции макарон с килькой. Тогда он возвращался в своё жилище, которое представлялось ему неким убежищем, бункером, отгороженным от всего остального мира, и подолгу размышлял о всякой всячине, стоя у окна. Старый дисковый телефон всегда молчал. Никто не звонил ему, и он никому не звонил. Ни старым друзьям, ни бывшей жене, никому. Единственным напоминанием о связи с внешним миром были счета, которые он каждый месяц находил в своём почтовом ящике.
   Наверное, никогда в жизни у него не было столько времени на раздумья. Работа тоже не отвлекала от дум, так что всё своё свободное и несвободное время Леонов думал. О прошлом, о несправедливости и, вообще, о жизни.
   Одиночество сначала казалось ему странным, непривычным. Когда он приходил домой, никто не выходил встречать его, никто не рассказывал ему о событиях прошедшего дня, о мыслях, пришедших в голову. Его встречала тишина, и только тиканье часов нарушало её. Постепенно он привык и даже счёл это полезным.
   В конце концов, в один прекрасный день Леонов вернулся с прогулки домой с пишущей машинкой, которую приобрёл на местном блошином рынке у одного старичка.
   Он расчистил стол от старых газет и всякого мусора, который непременно накапливается, если всякую вещь класть на стол и забывать про это. Он отнёс скопившиеся газеты в прихожую, а кружки на кухню, и на освободившееся место поставил машинку. Потом он сходил на кухню за единственным стулом, сел напротив машинки и стал думать, с чего начать. Он провёл рукой по непривычно жёстким кнопкам старого аппарата, ощутил холод металла и подумал, что, может быть, когда-то эти кнопки вершили чью-то судьбу. Сколько строк, гневный или радостных, было напечатано здесь, и вот теперь он сам будет создавать свою судьбу с помощью этой простой старой, может быть даже антикварной, пишущей машинки фирмы "Ундервуд".
   Леонов ещё постучал пальцами по столу и занёс руки над кнопками.
   "29 октября 1999 года.
   Это моя первая запись..."
   Написав эти слова, он задумался, но потом продолжил, уже не останавливаясь. Мысли нахлынули бурлящим потоком, изливаясь на бумагу, как воды реки, долго сдерживаемые плотиной, но теперь, когда преграда была убрана, они, наконец, дали волю всей накопленной мощи. Он начал с описания того, что привело его к такой жизни.
   "...Что я делал эти два года после того, как от меня отвернулись все, кого я знал? Я и сам часто задаю себе этот вопрос. Первое время после развода я даже не понимал, что делать дальше, всё казалось пустым и совершенно глупым. Всё своё более чем свободное время я отдавал пессимистическим рассуждениям и постоянно жалел себя. Я думал, почему я такой ничтожный и маленький, что не могу хоть на каплю изменить даже свою жизнь в лучшую сторону, уж не говоря о жизни моих близких. Я понимаю Аню, понимаю, почему она предпочла жизнь без меня, и не виню её, ведь тогда я был действительно жалким и ничего не делал, чтобы исправить эту ситуацию. Это продолжалось ещё какое-то время, до тех пор, пока в один день я не посмотрел на себя в зеркало и совершенно не узнал в том задавленном жизнью человечишке Александра Леонова, кандидата исторических наук, бывшего археолога и обладателя первого разряда по боксу. Так что, я умылся, сделал своё лицо таким, чтобы на него было не страшно смотреть, и пошёл на биржу труда в поисках работы.
   Признаться честно, в тайне я надеялся, что меня возьмут на место какого-нибудь лаборанта при каком-нибудь НИИ, но эта надежда растаяла как снежинка весной, когда спустя две недели мне не пришло уведомления хоть о какой-нибудь работе, пусть даже самой низко квалифицированной. Спустя ещё некоторое время наконец стали поступать предложения о работе на фабриках, в магазинах и на комбинатах... грузчиком, кладовщиком, сторожем...
   Но всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Если подумать, то очень, очень много людей находятся в положении куда хуже моего, но от этой мысли светлее на душе не становится.
   Я много думаю, когда гуляю. Единственный плюс моей ситуации в том, что мне никто не мешает думать, а думаю я обо всём на свете. О прошлом, о том, что всё могло сложиться по-другому. О настоящем, оно не такое уж и плохое, но, по-моему, я уже говорил об этом.
   Жизнь постепенно стала размеренной, и мне это даже стало нравиться..."
   Он просидел за машинкой всю ночь, стуча по жёстким клавишам усталыми пальцами. Постепенно записи стали чем-то вроде дневника и заменили ему друзей и знакомых, с которыми он когда-то общался. У записей было одно неоспоримое преимущество, которое в равной степени было и недостатком. Бумага могла принять на себя всё, что бы ни написал на ней Леонов. Она была самым замечательным слушателем, какой только был на всём свете. Но она не могла дать совет, не могла посмотреть ему в глаза и сказать: "Дурак ты, Леонов, ничего ты так и не понял".
   Со временем количество исписанной бумаги росло, на столе образовалась небольшая стопка листов, что он исписал за последний месяц осени.
   Параллельно с тем, как росла стопка на столе, а погода за окном становилась всё хуже, Леонов начал думать, что в жизни надо что-то менять, потому как подобное существование уже вогнало его в тоску, а если так будет продолжаться, то скоро вгонит и в могилу. В начале зимы Леонов стал уставать от своей размеренной жизни. Слишком спокойной и размеренной.
   "Если нет в жизни смысла, зачем и жить-то тогда", -- думал Леонов, шагая по знакомой дорожке в парке. Впереди он увидел человека, гуляющего с собакой. Человек кинул деревяшку, и собака с радостным лаем помчалась вслед за ней.
   "Может, собаку завести...", -- подумал Леонов, -- "вот тебе и компания будет". Но ему пришлось отвергнуть эту мысль: у него была жестокая аллергия на животных.
   В грустном расположении духа он вернулся домой. Зайдя в квартиру, Леонов заметил, что форточку захлопнуло ветром, и в комнате образовалась духота.
   Он распахнул окно и облокотился на подоконник. Холодный ветер начал трепать отросшие тёмные волосы. Леонов вспомнил, что уже давно не стригся, да и борода порядочная отросла.
   "Если хочешь начать жизнь сначала, сперва побрейся и вообще приведи себя в порядок. Вроде не старый мужик ещё, а выглядишь как дед", -- подумал он про себя и вспомнил, как недавно в аптеке девушка-фармацевт спросила, не помочь ли ему прочитать ценник. Он грустно рассмеялся.
   Леонов постоял ещё пару минут около окна, пока совсем не замёрз, а потом пошёл в ванную менять свою порядком осточертевшую жизнь. Выйдя из ванной, он, вопреки ожиданиям, не почувствовал себя обновлённым, заметно было только то, как ветерок обдувает ставшую гладко выбритой кожу. Но Леонов запретил себе унывать, ведь это только начало.
   "23 декабря 1999 года.
   На днях мне пришла мысль, что так больше жить нельзя, надо что-то менять, прекращать тухнуть одному в этой квартире...
   Главное, настрой есть, а там будет всё хорошо. Мои успехи пока не велики: я всего лишь побрился, первый раз за долгое время. Завтра схожу постричься, да, и ещё надо купить открытку и хоть какой-нибудь подарок. Через два дня у Алёшки день рождения, в этом году он уже закончил начальную школу. Интересно, какие у него отметки. Надеюсь, хорошие, не в кого ему дурнем быть...".
   Леонов улыбнулся: мысль о сыне приятно согрела его.
   "Я так хочу его увидеть, ведь два года прошло, он, наверное, подрос. Я бы его боксу научил... А вот и куплю ему боксёрские перчатки. Зная Аню, конечно, могу сказать, что она как всегда их в окно выкинет, как увидит, ей вообще никогда не нравилось, что я каждый год поздравляю его с праздниками, с днём рождения обязательно, с Новым годом, даже с именинами..."
   Леонов вспомнил, когда он увидел сына на следующий день после своего первого дня рождения, отмечавшегося уже без него, Алёшка грустно сообщил, что сильно скучает, а мама порвала присланную им открытку на мелкие кусочки.
   "Что ж, она имеет право злиться".
   Ведь за все два года жизни в разводе он не поздравил с днём рождения ни разу, хоть и бывшую, но жену, женщину, которую он любил, да и до сих пор, наверное, любит...
   Он не был в магазине одежды с тех пор, как последний раз покупал ребёнку зимнюю шапку. Сын просил такую. Зелёную. С помпоном.
   В субботу утром он встал привычно рано. "Тем лучше", -- подумал Леонов, -- "не будет толкучки". Как обычно, в предновогодние дни люди спешили за недокупленными мелочами, которые всегда, почему-то, заполняли все захваченные с собой сумки. Мелочами вроде новых игрушек на ёлку или гирлянд, или красивых салфеток, или ещё чего-нибудь непременно необходимого, хотя Леонов сомневался, так ли уж это важно.
   Он ходил по рядам ещё не заполненным покупателями, радостными от предвкушения Нового года. В этом предвкушении, считал Леонов, как раз и была вся эта романтика, вся радость и великолепие, вся соль каждого праздника, каждого важного события. А когда празднование завершается, от него остаётся лишь горький осадок чего-то необратимо утраченного...
   Проходя мимо лотка с канцелярскими товарами, сонный продавец которого только выставлял их на прилавок, Леонов увидел красивую большую папку с золотым орнаментом на тёмно-бардовой обложке. Он остановился и взял вещь в руки.
   -- Эта сто руплей, дарагой, -- громко, с узнаваемым акцентом жителя Кавказа произнёс торговец, не переставая раскладывать товар.
   -- Так дорого, -- задумчиво протянул Леонов, вертя в руках тетрадь, открывая её и перелистывая страницы.
   -- Не хочишь, ни пакупай! -- Торговец всплеснул руками.
   -- Нет, я беру, -- сказал Леонов неожиданно сам для себя и полез в карман за деньгами.
   Леонов с каким-то трепетом взял свою покупку и провёл рукой по обложке. Она была гладкой и холодной.
   Теперь все его записи будут храниться здесь.
  
   3
   -- Уважаемые пассажиры, просим Вас занять свои места и пристегнуть привязные ремни, наш самолёт взлетает, -- оповестил через динамик приятный женский голос.
   Леонов вздрогнул от неожиданно раздавшегося из динамика голоса, спугнувшего его дремоту, пристегнулся и снова закрыл глаза. Он летел домой.
   Только что закончилось строительство первой подземной лаборатории, и учёный чувствовал себя измотанным. Он был рад, что в их напряжённейшем графике нашлось несколько дней, чтобы подготовиться к переезду на новое место работы, которое станет теперь и новым домом. Игорь уехал в отпуск с женой, повидав перед этим детей и своих родителей. Профессор Ковалёв, который и так был практически не разлучен со своей внучкой, по совместительству его помощницей, улетели в Россию на несколько дней раньше Леонова, Майкл отправился в Йорк к родственникам, другие члены команды тоже разъехались кто куда.
   Леонов покинул базу последним. Ему не с кем было прощаться и некуда возвращаться. Одежда, всякое мелкое барахло, типа часов и зарядки для телефона было у него и так с собой.
   Первое, что он сделал сразу по приезде в Москву, сходил на кладбище к родителям. Он провёл там, наверное, пару часов, сидя у могилы на маленькой скамеечке, усыпанной осенними листьями. Он говорил с ними, рассказал, чего добился, и чего, может быть, ещё добьётся. Слова, которые он произносил, звучали как оправдание.
   С каждым произнесённым словом, Леонов понимал, что он всё больше извинялся, как провинившийся ребёнок, разбивший мамину любимую вазу... Только он уже давно вырос, а родители давно лежат в земле. Учёный думал, что, поговорив с ними, обретёт хоть каплю покоя и уверенности в том, что всё делает правильно. Но облегчения, на которое он так надеялся, к нему не пришло. Он сильнее запахнул плащ и грустно подумал о том, куда ушла вся романтика. Леонов вспомнил, то время, когда всё только начиналось, когда не была даже собрана первая экспедиция. Вспомнил себя тогдашнего, всклокоченного, бегающего туда-сюда. И безгранично счастливого.
   Куда ушло то время? Куда ушёл настрой? Ведь он делает большое дело.
   Он никогда не забудет лица селян, которые заводили свою заржавевшую технику, чтобы впервые за много лет собрать урожай на том ожившем поле. Сияющие глаза их детей, которые впервые за свою коротенькую жизнь видели цветущее поле и бегающие по нему от ветра волны. Тогда он даже не думал о той работе, которую придётся делать, чтобы их маленькая идея превратилась в грандиозный механизм, охвативший весь мир. От такого масштаба становилось страшно.
   Ученый встал со скамьи, закрыл калитку ограды, как всегда со скрипом, подумал, что хорошо бы её смазать. Остановился и усмехнулся: теперь он этого сделать не сможет.
   -- Так и скрипит, -- услышал он за спиной до боли знакомый голос. Как будто его далёкое прошлое внезапно ворвалось в настоящее, ломая все законы времени. Перед ним стоял он сам, только моложе и с более тёмными волосами. Подтянутый, здоровый. Счастливый.
   Сын подошёл к Леонову и протянул руку. Учёный неуверенно пожал её.
   -- Я словно чувствовал, что надо съездить сюда, -- сказал Лёша.
   -- Я тоже... -- ответил Леонов и, наконец, крепко обнял сына.
   Он мучительно пытался найти для него хоть какие-то слова, но голова была абсолютно пуста, будто кто-то стёр все мысли ластиком.
   -- Я уезжаю сегодня, -- только и смог произнести он.
   -- Вот как, -- сын погрустнел.
   -- Как мать? -- Спросил Леонов.
   -- Она в порядке. Живёт на даче, иногда приезжает ко мне.
   -- Ясно.
   Разговор не клеился.
   -- Я вот принёс масло и краску, -- Лёша показал пакет с торчащей из него кистью, -- хотел привести всё в порядок.
   Леонов кивнул и посмотрел на часы. Кажется, у него еще оставалось немного времени, чтобы помочь Лёшке обновить ограду.
   -- Пап, -- это слово эхом отдалось в сердце Леонова. Он посмотрел сыну в глаза и снова увидел маленького карапуза, который носился по квартире и что-то мастерил из детского конструктора, -- я хочу сказать тебе, что горжусь тобой. Я всё время следил за новостями и всем рассказывал, что это открытие сделал мой отец.
   Леонов улыбнулся, еле сдерживая внезапно подступившие слёзы. Как ему не хватало этих слов...
   Они справились с работой быстро, трудясь в молчаливом согласии, и вот ограда снова стала как новенькая, а калитка перестала скрипеть.
   -- Приезжай к нам как-нибудь, -- сказал сын, -- познакомлю тебя с девушкой.
   -- Конечно, -- ответил учёный, -- приеду.
   Он достал из кармана плаща свою визитку.
   -- Вот, -- Леонов протянул её сыну, -- мои новые электронные контакты, пиши в любое время.
   Они снова пожали друг другу руки, и учёный зашагал прочь с кладбища.
  
   В назначенный час к отелю, где он остановился, подъехала машина. Иномарка, готовая отвезти его в аэропорт для вылета на базу. Постояв ещё некоторое время на балконе и глядя на родной город, Леонов мысленно прощался со всем, что его окружало. Словно прощался с прошлым. Он подхватил лёгкую сумку со всем необходимым на первое время и вышел из номера.
   Первую базу было решено построить в Мексике, где физики продолжили ещё неуверенные эксперименты после успеха на родине. Там находилось всё необходимое оборудование, и было сочтено перевозить его куда-то ещё лишней тратой времени и средств.
   Самолёт с пересадкой в Штатах доставил его в Мексику в аэропорт Бенито Хуареса, где его ожидали остальные члены команды: Игорь, Майкл, профессор Ковалёв, который явно нервничал по поводу перелётов, Маша Ковалёва, внучка профессора, Пётр Нестеров, физик, который был одним из немногих, кто согласился участвовать в первой экспедиции, биолог из Японии доктор Макото и первые ассистенты. Все вместе они загрузились в небольшой частный самолёт, который доставил их на маленький аэродром недалеко от Кордовы. Пересев на большие джипы, вскоре они добрались до места назначения.
   Сквозь клубы пыли на подъезде к базе они увидели большой купол из стекла, возвышавшийся над зелёной равниной и сверкавший на солнце как алмаз.
   -- Как красиво! -- Воскликнула Маша, придерживая шляпу, и не давая ей улететь от сильного ветра.
   Леонов огляделся с улыбкой: глаза ребят, сощуренные от ветра и солнца блестели в предвкушении, да и ему самому не терпелось попасть внутрь.
   Они вошли в прохладный вестибюль и прошли по дорожке к лифтам, недалеко от которых находилась неприметная дверь, ведущая на лестницу, сделанную для экстренных случаев. Всё было продумано до мелочей, Леонов остался доволен. Лифт мягко поехал вниз, туда, где располагались основные помещения с научным центром и апартаментами.
   "Туда", -- подумал Леонов, -- "где я проведу остаток своей жизни".
   В вестибюле на минус пятом этаже, выкрашенном в приятный глазу бежевый цвет, над входом в коридор мягко и как-то призрачно светилась табличка с надписью "Жилая зона" на двух языках, русском и английском.
   Много лет назад, когда в проект вошли иностранные специалисты, все сразу договорились между собой, что будут общаться на стандартном английском. Леонову и всем остальным, хоть и с трудом, но пришлось выучить язык. Только профессор отказался от этой затеи, сказав, что переводчиком будет внучка.
   -- Мне спокойствие, а ей практика, -- пригладив седые усы, тогда заключил он.
   Служащий в новенькой выглаженной светло-серой форме, появившийся словно из-под земли, сообщил, что все их вещи уже доставлены и ожидают в личных апартаментах. Это был смуглый молодой человек с приятной улыбкой и гордой осанкой, вероятно, местный. Он искренне считал, что попасть в штат обслуживающего персонала было равносильно выигрышному билету. Леонов вглядывался в серьёзно-важную мину на веснушчатом лице, как у ребёнка, который со всей ответственностью выполняет пустяковую просьбу, данную родителем, и старается изо всех сил, и завидовал ему.
   -- Сюда, пожалуйста, -- затараторил юноша и поспешил открыть перед ними дверь. Коротко вздохнув, Леонов подхватил свою лёгкую сумку и направился вместе с остальными вслед за ним. Постепенно их маленькая компания таяла в туннелях, учёные один за другим занимали свои комнаты и устраивались. Леонов остался последним, кто ещё не увидел своих апартаментов.
   -- Для вас выделен отдельный кабинет, господин Леонов, -- с улыбкой вещал юноша, -- он находится в конце коридора.
   Леонов шёл, внимательно рассматривая надписи на дверях. Они продвигались всё дальше, и, на мгновение, этот коридор показался Леонову бесконечным. Они миновали комнату отдыха, буфет и большую столовую за стеклянными дверями. Прошли ещё несколько этажей вниз, пока не остановились перед дверью с висящей на ней табличкой с именем Леонова.
   -- Ваши апартаменты, господин Леонов, приятного отдыха, -- пожелал он и скрылся за поворотом.
   Наконец, ученый остался один. Он тихо закрыл дверь и опустил сумку на пол. Прислонившись к холодному покрытию двери, учёный вздохнул.
   Обстановка внутри его теперь постоянного жилища была аскетичной, как он и хотел: всё было выдержано в едином бежево-сером тоне. В углу располагалось рабочее место с компьютером, по бокам два книжных шкафа с разинутыми ртами пустых полок. Леонов прошёл дальше, во вторую комнату, где стояла кровать и шкаф для одежды. На прикроватной тумбочке горела небольшая лампа для чтения, и стоял свежий букетик каких-то синих цветов, названия которых Леонов не знал. Круглый плафон на потолке равнодушно взирал на него сверху своим выпуклым тёмным глазом. За перегородкой учёный нашёл санузел: персонал базы позаботился о наличии синего, такого же, как и покрывало на кровати, полотенца и двух кусочков мыла.
   На первый взгляд всё выглядело очень удобно и гармонично: спокойные тона были подобраны специально, чтобы не отвлекать от работы, но Леонову пришлось приложить усилие, чтобы подавить в себе желание немедленно выбраться на поверхность и вдохнуть её пыльный и горячий воздух, вместо прохладного и очищенного кондиционером суррогата. Он встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение, и подошёл к кровати. Леонов провёл рукой по покрывалу, оказавшемуся приятным на ощупь, скинул пыльные после дороги туфли и откинулся на подушку, заботливо принявшую его голову, в которой роились тучи беспокойных мыслей.
   Он закрыл глаза.
   -- Приятных снов, Дракула, -- пожелал он сам себе и заснул.
  
   4
   Старая картонная коробка с одним смятым углом стояла посреди комнаты. Леонов пододвинул к ней стул, сел, провёл рукой по смятому картону.
   -- Эх, когда перевозили, наверное... -- пробормотал Леонов.
   Ничего хрупкого и бьющегося в ней не было: там лежали вещи, которые он сложил в эту самую коробку много лет назад, и оставил у Игоря на антресолях. "Кто бы мог подумать", -- размышлял Леонов, -- "что я снова буду разбирать их на своей собственной научной базе глубоко под землёй..."
   Он доставал вещи, вертел их в руках, приветствуя их как старых добрых знакомцев и раскладывая на кровати. На самом дне коробки он обнаружил пожелтевшие от времени листы бумаги, сложенные в большую тетрадь с бардовой обложкой и золотым, чуть стёртым от времени, орнаментом на ней. Леонов на секунду замер, как будто не веря своим глазам. Ему казалось, что он потерял записи, когда началась самая трудная работа по изучению того, что они нашли. Тогда он долго искал эту тетрадь, чтобы, как обычно, записывать туда всё, что вертелось в голове, но не смог её найти. Но вскоре интересная работа отвлекла его от грустных мыслей о потере.
   "Наверное, я оставил где-нибудь, а Игорь нашёл и закинул к моим вещам в коробку".
   Леонов бережно взял в руки исписанные неровными печатными буквами на старой машинке листы, положил на колени, пригладил помятые края рукой. Он улыбался и чувствовал, что обрёл потерянную много времени назад часть себя.
   Старые записи. Начало всего.
  
   Он просмотрел все листы сначала и до конца, а потом обратно. Чувство ностальгии захлестнуло его, понесло в прошлое, когда он был ещё на заре своих открытий, когда чувствовал себя как никогда сильным и смелым. Живым.
   Когда ещё кровь кипела в жилах.
   Когда убеждал людей идти за ним одним своим взглядом.
  
   5
   "16 июля 2002 года.
   Выйдя из леса, по неизвестной тропе, еле различимой в густых травах, я вышел на укромную полянку. Было ощущение, что до меня здесь никто не бывал, во всяком случае, если и был, то очень давно. Как такое возможно? Я точно знаю, что ближайшая деревня всего в семи-восьми километрах от этого места.
   Я не хочу думать о том, откуда я это знаю. Просто знаю, и всё. Не удивлюсь, если в реальности так оно и есть. Есть эта поляна, и есть путь к ней. Точно такой, как в этих снах. Запас удивления в моём организме, кажется, иссяк после месяца таких странствий. Я надеюсь, что во сне не брожу по квартире как лунатик и не передвигаю продукты в холодильнике... Всё это просто стресс и постоянные думы о прошлой работе и о прошлой жизни, но я не хочу, чтобы эти сны прекращались. Они как глоток свежего сибирского воздуха после смрада канализации.
   Кстати, сказать, со времени начала этих снов, я стал чувствовать себя намного лучше, даже немного набрал вес. Так что больше я не похож на привидение, от вида которого постоянно шарахается моя соседка по лестничной площадке, если хулиганы опять выбили лампочку.
   Настроение хорошее, хочу, чтобы сны стали приходить каждую ночь".
  
   "19 июля 2002 года
   Сегодня дошёл до края поляны и чуть не упал в расселину, скрытую от глаз густой травой. Удивительно, как быстро поменялась местность, ведь идя через лес, я ступал по земле, а тут вдруг раз и камень, да ещё и с расселиной. Она показалась в траве неожиданно, я уже стал переносить вес на ногу, которая была прямо над пропастью. Еле удержался, схватился за выступ и траву, в общем, что первое попалось под руку. Я видел, как мелкие камешки слетели вниз из-под моего ботинка. Такой обуви у меня не было, это были новые походные ботинки с красной шнуровкой.
   Проснулся весь в поту, изо всех сил цепляясь за одеяло. Знаю точно, что надо спуститься вниз.
   P. S. Порвал ногами простыню, надо зашить".
  
   "21 июля 2002 года
   Достал новое альпинистское снаряжение. Не знаю, как им пользоваться, но во сне делал всё быстро и проворно, как будто уже много раз занимался этим. В пещере было чертовски холодно, я помню, как мурашки бегали по спине, да и до сих пор пара-тройка пробежит, как вспомню, что делал. Фонарик освещал путь вниз, куда мне нужно было спуститься до заката, чтобы встретить как можно меньше всяких гадов вроде летучих мышей.
   Там внизу, я знаю... там внизу ждёт разгадка. Чертовски хочется узнать, куда я иду и что я ищу, но теперь я жалею о своём желании видеть такие сны каждую ночь. Они стали сниться чаще, практически через ночь, и я боюсь, что, найдя разгадку, они прекратятся. И опять останется тоска и ничего кроме неё. К хорошему быстро привыкаешь.
   Ни разу не приснилось то, что я хотел ещё раз увидеть, ни отдыха под облаками, ни костра, ни хоть какого-то привала. Во снах я не чувствую усталости, я знаю, что нужно продолжать идти, туда, где есть что-то важное.
   И я иду".
  
   "30 июля 2002 года
   Это невероятно... у меня нет слов, чтобы описать, что я видел за всё это время! Моя настоящая жизнь, работа и вся эта рутина меня абсолютно перестала интересовать. Я живу на автопилоте, совершая одни и те же действия каждый день, только чтобы дождаться ночи, ведь, когда я засыпаю, я знаю, что там меня будет ждать МОЙ мир. Настоящий, тот самый, которому я на самом деле принадлежу. А, проснувшись, меня не покидает чувство, что всё это было по-настоящему... даже синяки и набитые шишки появляются на тех местах, которые я ушиб во сне. Хотя, может быть, я во сне ударяюсь о тумбочку или ещё что-то.
   Теперь о самом главном. Я спустился в пещеру.
   Там оказался длинный проход куда-то вглубь, довольно просторный, так что можно было идти не пригибаясь. Это удивительно, но у меня сложилось впечатление, что я вошёл в какое-то подземное рукотворное строение. Но когда оно построено? И кем?
   Я долго шёл вперёд, спотыкаясь о камни скорее от волнения. Чувство близкой разгадки не покидало меня ни на секунду. Клянусь, моё сердце билось как у юнца на первом свидании с самой красивой девочкой класса! В конце пути пещера внезапно расширилась, и я вошёл в огромный грот, откуда-то сверху капала вода, я слышал гулкий стук капель о камни. Там было невообразимо красиво, хотя, единственным источником света был мой маленький фонарь. Мне кажется, что я видел всё вокруг каким-то особым зрением...
   И ещё... возникло ощущение, что меня кто-то ведёт, кто-то направляет... я чувствую незримое присутствие какой-то... сущности. Это не описать словами, но порой, мне кажется, что кто-то стоит у меня за спиной или идёт впереди, указывая путь...
   Впервые, проснувшись сегодня, я подумал, а вдруг всё это не случайно... Хоть я и учёный и привык верить только фактам, но эти сны... этот один большой сон, путешествие, как фильм, который мне показывают.
   Я начинаю думать, что мне предстоит что-то сделать... пока ещё не знаю, что, но, возможно, что-то связанное с этими снами. Возможно, мне надо отправиться туда...
   Только куда, туда?"
  
   "5 августа 2002 года
   Фонарик сломался, хотя батарейки в нём были полностью исправны, так же вышла из строя другая аппаратура... но я всё прекрасно вижу, даже, скорее, ощущаю и чувствую себя в этой пещере словно дома. Будто, некогда я ушёл оттуда, а теперь, много лет спустя вернулся. Самое странное, что ничего не вызывает у меня удивления. Я знаю, что всё правильно и так и должно быть. А порой мне кажется, что подобное со мной уже бывало... Прекрасное чувство спокойствия и безопасности не покидает меня.
   В реальности для такой экспедиции мне понадобилась бы помощь нескольких человек, оборудование, верёвки, фонари. Я бы волновался и был готов ко всякого рода неожиданностям, но ТАМ всё это абсолютно неважно. Я обследовал каждый уголок грота и всей пещеры, прикоснулся к её стенам, как будто прикоснулся к чему-то живому... мне показалось, что камень двигался под моей рукой... пульсировал. Это было приятно, я ощутил приток каких-то сил, словно сама пещера подпитывала меня, наполняла жизненной энергией.
   Обычно, под землёй в таких пещерах бывает наоборот: возникает чувство, будто из тебя высасывает все соки. Сколько раз мы радовались, как дети, выбравшись на свет божий из таких мест.
   Но здесь... это прекрасно и необъяснимо.
   Я жду главного знака, который укажет мне, где именно искать то, ради чего я сюда пришёл."
  
   "13 августа 2002 года
   Я видел ЕГО.
   Это совершенно точно! Он показался всего на секунду бесплотным духом, но я могу поклясться, что видел его! Он был огромен, могуч, выглядел как гигантский джинн из сказок об Алладине. Странно, даже смешно, но...
   У него очень странные глаза. Казалось, что он видит меня всего, словно я сделан из стекла, всё моё прошлое, настоящее и, даже, будущее. Моё реальное прошлое, настоящее и даже то, что ещё не случилось. Он всё понял... он всё знал... Он сам был частью моего существования. Его взгляд, пронзающий насквозь, всё видящий и невообразимо мудрый... как я смог всё разглядеть за один миг... но в этот миг время остановилось. Я осознал, насколько это мощная субстанция, что мне стало страшно. Он сказал мне, точнее показал глазами, чтобы я не боялся. Он прекрасно знал, что я чувствую.
   Даже пробудившись, я всё ещё ощущаю на себе этот взгляд, мне кажется, что это существо здесь, в каждом грамме воздуха.
   Мне до сих пор немного не по себе..."
  
   "16 августа 2002 года
   Я привык к Его присутствию, он сам дал мне время на это. Теперь я знаю, что с самого начала пути и до последних дней нахождения в пещере Он вёл меня. Поначалу я лишь слабо ощущал Его присутствие, но во всей красе Он показался мне только в самой пещере. Он и есть эта пещера, и камень, к которому я прикасался... это было всё равно что прикоснуться к Нему самому.
   Сама эта пещера явно рукотворная, сомнений в этом у меня нет... Может быть это Его дом, место, где обитает его Дух.
   Я не думаю, что кому-то кроме меня довелось побывать там, хоть и во сне. Я всё ещё не нашёл то, ради чего оказался в пещере, но что-то мне подсказывает, что эту вещь я должен найти сам, без Его указаний, Он лишь будет наблюдать за мной и оценивать, постоянно оценивать. Это нервирует и сбивает с мысли, и, я знаю, что Он знает это. Мне кажется, Его это даже забавляет.
   Я думаю, Он не человек. Это Существо, несомненно, похожее на человека, но им не являющееся. Я попытался найти описание представителей рас или существ, похожих на Него, в разного рода литературе и обнаружил подходящую информацию у Блаватской... Она пишет о древних расах высокоразвитых людей, обитавших на планете задолго до появления первого неандертальца.
   Да, Леонов, из ученого превращаешься в какого-то эзотерика.
   Всего год назад я бы отмахнулся от подобной литературы как от мистического бреда и уж тем более не стал бы искать там какую-то информацию. Обнародуй я эти записи в научном мире, я даже не сомневаюсь, что буду поднят на смех самым жестоким образом. Однако сейчас моё мнение изменилось: есть в нашем мире что-то скрытое, непознанное, недоступное для обывателя. И то, что я вижу, что чувствую, наверное, можно назвать мистическим опытом.
   Еще одно замечание по поводу моего нового Друга (я почему-то не сомневаюсь, что он Друг): Он точно не привидение. Это что-то иное, пришедшее сюда из другого мира, может даже из иного измерения... И раз Он зовёт меня, я делаю вывод, что ему требуется помощь.
   Но почему я?".
  
   "31 августа 2002 года
   Время для меня стало ощущаться совсем по-другому даже в период бодрствования. Я, вдруг, понял, что оно живое, как бы странно это не звучало, но так оно и есть...
   Я всё ещё не нашёл эту вещь, но вместо этого обнаружил огромное количество вопросов, ответы на которые мне не дано знать... не помог даже интернет... хотя чего я там только не нашёл. Впредь я решил доверять только своим мыслям и ощущениям. У меня появилось чувство, что всё взаимосвязано. Абсолютно всё. Эти сны стали для меня открытием... познанием всего окружающего и себя самого заново.
   Они вырвали меня из привычной рутины, дали отдохновение... Порой я готов разразиться слезами от распирающих чувств. Ей-богу, взрослый мужик, а рыдаю как ребёнок... Хорошо, что этого никто не видит, но всё ЭТО настолько... грандиозно, что мой организм не может иначе выразить восторг от переживания восхитительных эмоций кроме как через слёзы.
   Я воспринимаю это как своего рода очищение.
   Если раньше я боялся, что сны оставят меня, то теперь я точно знаю, что этого не будет. Я благодарен Ему за то, что Он выбрал меня.
   Я знаю, что должен делать."
  
   "15 сентября 2002 года
   Я решил оставить поиски ключа. Да, именно, ключа, это слово наиболее полно описывает свойства той вещи, которую мне надо найти.
   В общем, я сосредоточился на изучении окружающей местности. Поразительно, но я стал ЖИТЬ во сне. Я могу ходить, подчиняя себе свои конечности как в реальности, я могу выбирать, куда мне идти, выбраться ли из пещеры или пройти в один из проходов глубже. К своему удивлению я обнаружил там целую сеть тоннелей, по которой я могу спокойно передвигаться, не опасаясь потеряться, ведь я знаю, как выбраться обратно... Просто знаю.
   Я выбрался на поверхность. Он дал мне понять, что одобрил мой выбор, и, почему-то, я знал, что Он одобрит. Я сосредоточил всё своё внимание на поисках названия местности, где находится эта пещера. Я стал возвращаться назад той самой тропинкой, что пришёл сюда. Кажется, это было так давно... но время может играть с нами свои шутки.
   Мне надо дойти до кромки леса и отыскать ближайшую деревню. Я помню, что она есть там неподалёку.
   P.S. Как достал меня этот проклятый будильник! Всё время он звонит в самые важные моменты, вырывая из сна, а эти сны нельзя так жестоко прерывать...
   Сказал на работе, что ухожу в отпуск.
   Буду спать."
  
   6
   -- Алло, Игорь?
   -- Кто это? -- Заспанный голос старого друга раздался в трубке.
   На часах было пять утра, но Леонов уже давно забывал смотреть на время.
   -- Здравствуй, это Саша... Леонов, -- проговорил он в трубку. Он сжимал её крепко, кожа ладони вспотела от волнения.
   -- Какой Леонов? -- раздражённо спросил Игорь. Он был совсем не рад столь раннему звонку в воскресенье, когда, наконец, планировал выспаться.
   -- Игорь, какой дебил звонит в такую рань? -- Раздалось в трубке. Женский голос. Наверное, жена.
   -- Иванов, ты не помнишь, что ли, друга своего институтского? -- Спросил Леонов, перекладывая трубку в другую руку.
   -- Леонов... собака, ты что ли? -- Сонные нотки пропали из голоса Игоря.
   -- Да, я, -- как-то виновато пробормотал Леонов, он обернулся и посмотрел на часы, висящие на стене, -- ты прости, что так рано, но... просто я больше не знаю, с кем поговорить.
   Послышался шорох белья и топот: Иванов встал с кровати.
   -- У тебя случилось что? -- Озабоченно спросил Игорь.
   -- Ну... можно сказать и так... -- Леонов уже мысленно ругал себя, что вообще снял трубку с аппарата и набрал номер. В глубине души он надеялся, что его друг куда-нибудь переехал, или что он попадёт не туда. Но трубку снял Игорь Иванов, его давно забытый товарищ, заспанный и недовольный тем, что его разбудили.
   -- Послушай, друг, -- сказал Игорь серьёзно, -- ты не переживай сильно, давно ты не объявлялся, конечно, и вот так сразу... ну ты если хочешь, давай повидаемся, только...
   -- Игорёк, прости, дурака, совсем за временем не слежу, на часы посмотрел, когда ты уже трубку поднял, прости, -- Леонов чувствовал себя очень неловко, весь его запал куда-то испарился.
   Проснувшись за несколько часов до этого, учёный ощутил острую потребность рассказать об кому-то увиденном. Его сны всё также продолжались, и в эту ночь он увидел то, отчего он вскочил с кровати как ошпаренный и принялся бегать по холодной квартире, думая, что делать. Он хотел рассказать кому-то о своей идее.
   Эта мысль вонзилась в его мозг сразу, как только он проснулся. Какое-то шестое чувство подсказывало Леонову, что это не только его идея. Но кому рассказать об этом? Жене? Сыну? Нет, они не поймут, Аня так вообще раз и навсегда убедится в его ненормальности. Когда последний раз они общались по телефону, он практически не слушал её. Нет, он вообще не воспринимал её, ему казалось, что с ним говорит какое-то инопланетное существо на совершенно незнакомом ему языке. Она сказала, что Леонов растерял последние остатки разума. Она сказала "как я рада, что ушла от тебя" и повесила трубку. Гудки вернули его в эту реальность. Алёшка еще маленький, он не воспримет это серьёзно, расскажет матери, что у отца появилась какая-то идея. Да и, если, вдруг, они отнеслись бы к этому серьёзно, что они могут сделать?
   Нет, кто угодно, но только не они. Леонов вздохнул и потёр холодными руками лицо. Вариантов практически не оставалось, кроме...
   Он понёсся в прихожую, где стоял старый почти развалившийся гардероб. Там наверху была коробка с его какими-то конспектами, которым уже было сто лет. Леонов скинул её с гардероба, рассыпав потрёпанные бумаги, в которых отыскал свою старую записную книжку. Леонов знал только одного человека, которому мог рассказать всё.
   -- Сашка, да что ты! Если что серьёзное, я...
   -- Нет, ничего страшного, ты выспись сначала, а потом, как найдёшь время, приезжай ко мне, адрес у меня тот же. У меня новости есть, -- перебил мужчина. Всё-таки он поступил правильно. Где-то внутри разлилась теплота и благодарность другу. За столько лет не забыл, хоть и не звонил.
   -- Что-то ты темнишь, друг, -- Иванов растягивал слова, зевая, -- ты скажи, у тебя там все живы-здоровы? Что случилось-то?
   -- Все живы, а расскажу я тебе, что случилось, когда ты не будешь зевать.
   -- Ну, ты как всегда, чудак, -- ответил Игорь, -- ладно, чёрт с тобой, заинтриговал, через пару часов буду.
  
   7
   -- Иди сюда, чертяка! -- Воскликнул Игорь, входя в квартиру Леонова, приехал он не с пустыми руками, -- сколько ж лет не виделись!
   Друзья обнялись, похлопывая друг друга по спинам. Леонов пытался вспомнить, сколько точно лет они не виделись, но не смог.
   -- Ты не представляешь, что мне Ленка устроила, -- Игорь отдал пакет ученому, -- ругала, на чём свет стоит! Зачем, говорит, в такую рань через пол-Москвы попрёшься куда-то?
   Леонов взял из рук друга пакеты, внутри явно звякнули бутылки. Он удивлённо посмотрел на Иванова. Тот ухмыльнулся.
   -- А я чувствую, тут дело серьёзное, раз уж ты объявился через столько лет да ещё и с раннего утра, так что...
   -- Не стоило, но всё равно... за встречу, -- Леонов улыбнулся и понёс пакеты на кухню.
   -- Дааа, -- протянул Игорь, осматриваясь, -- живёшь-то ты не шикарно. Слышал я про НИИ, как ты сам теперь?
   Леонов сам себе махнул рукой и крикнул из кухни.
   -- С голоду не помираю, и то ладно.
   -- А твоя где? -- Спросил Иванов.
   -- Ушла давно и сына забрала. Он уже взрослый, сам понимает всё. Видимся иногда. Редко.
   -- Ясно, -- протянул Игорь, в его интонации промелькнула неловкость, -- пойду, руки помою.
   Леонов быстро накрыл стол, достал стаканы. Пить он не любил, ну разве что чуть-чуть по серьёзным поводам, а сегодня повод был серьёзнее некуда. Он прокручивал в голове варианты того, что хотел сказать Игорю. Какой-то маленький нервный и чересчур громкий человечек внутри так и кричал ему, что затея эта изначально провальная. Но он, всё же, позвонил другу, и, вот уж неожиданность, друг откликнулся и приехал в такую рань. Мужчина обернулся на часы, не было ещё и восьми утра.
   Игорь вошёл в кухню и привычно уселся на старую тумбочку спиной к окну, как когда-то, когда они учили конспекты к экзамену у Леонова.
   -- Ты, я вижу, помнишь ещё... -- пробормотал Леонов, нарезая хлеб.
   Игорь поёрзал на тумбочке и кивнул с улыбкой.
   -- Мне тут всегда удобно было, -- ответил он, -- ладно, так что ты мне такого важного хотел рассказать?
   Леонов отрезал последний кусок хлеба и дал Игорю. Иванов удивлённо посмотрел на друга.
   -- Саш, что случилось? -- тихо и серьёзно спросил Игорь, в упор глядя на Леонова.
   -- Я хочу собрать экспедицию, Игорь. На север. Далеко.
   Наступила тишина. Леонов думал про себя, правильно ли он начал разговор, а Игорь пытался воспринять слова ученого, не ослышался ли он? Экспедицию?
   -- Зачем? -- Наконец, произнёс Иванов.
   Леонов, стоявший до этого, сел на табурет, открыл бутылку и разлил по стаканам. Один пододвинул Игорю. Пить с раннего утра он никогда не пробовал, но чувствовал, что сейчас это ему необходимо.
   -- Я знаю то место, как будто уже там был, я тебе гарантирую, Игорь, мы там найдём нечто поразительное, поэтому мне надо туда добраться. Просто поверь.
   Он залпом выпил жидкость в стакане.
   -- Только не надо говорить, что это всё чушь, Игорь, если ты отказываешься мне помочь, значит, просто забудь про этот разговор и про меня, живи своей жизнью... и всё, -- Леонов со стуком поставил стакан на стол.
   Игорь ещё секунду смотрел на друга очень внимательно. Он пытался увидеть признаки того, что Леонов сошёл с ума, но перед ним сидел совершенно спокойный уверенный в себе человек.
   -- Ты серьёзно? -- Спросил Игорь, протягивая руку к стакану. Леонов уверенно кивнул, -- и что от меня нужно?
   -- Кроме тебя, мне некому было об этом рассказать, -- проговорил Леонов, -- а рассказать было надо.
   -- Спасибо за доверие, Саш, но ты меня ошарашил, честно говоря, -- Игорь выпил, -- я думал, у тебя дела совсем хреново пошли, и тебе денег надо или, там, с работой помочь, но экспедиция... Я не ожидал. И что дальше? Куда ты хочешь отправиться? Я надеюсь, не на раскопки каких-нибудь древних цивилизаций?
   -- Не надо иронии, пожалуйста, Игорь, место на Таймыре, рядом в двадцати километрах деревушка Красные Камни, кажется, ещё там река течёт, в общем, я это место с закрытыми глазами узнаю.
   -- Красные Камни, Красные Камни, -- Игорь забарабанил пальцами по стенке тумбочки, как делал обычно, пытаясь что-то припомнить, -- не знаю такого.
   -- Зато я знаю, -- твёрдо сказал Леонов.
   -- Саш, -- Игорь посмотрел на друга в упор, -- ты мне позвонил, чтобы просто это рассказать? Давай-ка на чистоту, ты всерьёз хочешь поехать к чёрту на рога и что-то искать?
   -- Да.
   Игорь откинулся и прислонился спиной к подоконнику.
   -- Ну, как бы там ни было, надо раздобыть карту местности, определить маршрут, собрать людей, не один же ты туда пойдёшь... Да и что ты там искать собрался?
   -- Кое-что очень важное, я пока точно не знаю, что это, но когда найду, пойму. Я хотел попросить тебя помочь мне найти информацию об этих местах, помочь с маршрутом, а дальше видно будет.
   Игорь не заметил, как кончилась первая бутылка.
   -- Вот увидишь, Леонов, эта твоя прихоть рассеется скоро, не успеешь глазом моргнуть, -- чуть заплетающимся языком проговорил Игорь.
   -- Нет, друг, -- ответил Леонов, -- я твёрдо намерен поехать туда. И ничто меня не остановит.
  
   8
   "24 сентября 2002 года.
   Если честно, я думал, что Игорь отреагирует более бурно. Насколько я его знаю, он бы обязательно назвал меня распоследним козлом и отправил в психушку, когда бы услышал про сны. Но он просто выслушал меня, вставляя, конечно, свои комментарии... как же меняются со временем люди.
   Выглядит он неплохо, сказал, работает на своей фирме, что-то связанное с медицинскими приборами. Подтянутый, седоватый уже, как и я. Уговорил меня купить компьютер и провести интернет, хоть это и дороговато, зато я в любое время могу найти нужную информацию, лучше я потрачу деньги и сэкономлю время, чем наоборот. Мастера должны прийти в пятницу где-то в час дня, придётся отпроситься с работы.
   Уже несколько дней я не видел снов. Вообще никаких. Но это меня не пугает, ведь я знаю, что пока выяснил достаточно, а у Него есть и другие заботы, но я так привык, что постоянно ощущаю Его присутствие. Я знаю, что сейчас меня ждёт много работы.
   Наступает зима, и раньше мая в те места соваться не стоит, так что оставшееся время нужно употребить на подготовку. Нужно непременно уговорить Игоря поехать со мной: раз он сам себе хозяин, то, наверняка сможет вырваться в отпуск на пару недель. Пока что он относится ко всему скептически, но я уверен, он поможет мне.
   Почему в последнее время я во всём настолько уверен? Это приятное чувство, когда действительно знаешь, что делаешь. Ни в какое сравнение не идёт с тем, что я испытывал когда-то... это как быть по уши в болоте, которое норовит залиться в нос, в рот и уши, а потом внезапно очутиться на вершине ослепляюще белоснежной горы, обдуваемой всеми ветрами. Это чувство свободы и радости... как оно прекрасно...
   Раз судьба даёт мне шанс, надо его использовать."
  
   "30 сентября 2002 года.
   С помощью Игоря быстро разобрался, что к чему в этой адской машине. Одно дело, когда ты приходишь в кафе, но теперь он стоит у меня дома и подмигивает мне всеми лампочками. Странное чувство.
   Всё равно печатаю на машинке, а его использую только для поиска информации. По поиску в интернете он выдал мне кучу данных про санаторий в Кисловодске с таким же названием, но, порывшись в этой куче, нашёл, что было нужно.
   Местность с названием "Красные Камни" на самом деле существует. Это ущёлье с водопадом на Таймыре, куда любят приезжать лыжники и скалолазы, ничего другого кроме этой информации я не нашёл. Но какая безмерная радость охватила меня, когда я увидел нужную ссылку!
   Нужно добраться до того водопада. Когда я был там последний раз, я отчётливо слышал шум воды."
  
   "2 октября 2002 года.
   Ещё раз увиделся с Игорем. Рассказал ему, что нашёл. Он очень удивился, если не сказать, был поражён. В свою очередь он встретился с ребятами из туристического клуба, в котором раньше состоял, и взял карты местностей, какие у них были. До того они старые, что некоторые названия, особенно на сгибах, не читаются. Но и это уже прогресс.
   Я сказал, что место это будем искать около речки и водопада, точных координат я не дам, но, уверен, как только окажусь там, сразу пойду нужной дорогой. Если всё пойдёт хорошо, надо будет собирать народ. Очень здорово, что Иванов не потерял контакт с теми туристами. Надо будет к ним наведаться, когда я всё продумаю и рассчитаю. Игорь сказал, летом туда никто не суётся. Места там непроходимые, неприветливые. Походов давно туда никто давно не собирал. Надо бы выяснить, почему."
  
   "28 октября 2002 года.
   Стараюсь не терять времени, я чувствую, что работа растёт как снежный ком, а прогресс пока что маленький. Я несколько раз говорил с Игорем, просил поехать со мной, тем более, что мы с теми ребятами из клуба нашли новые карты той местности и составили примерный маршрут, но он не соглашается, отмахивается от меня как от назойливой мухи.
   Я нашёл информацию, что в те места уже отправлялись несколько экспедиций, но ничего примечательного они там не обнаружили. В голову закрались дурацкие сомнения, вдруг эта поездка ничего не даст? Вдруг то место окажется просто местом, где ничего нет, кроме камней, водопада и леса? Но мой бестелесный Друг дал понять мне, что просто не пришло ещё время для той находки...
   Остаётся вопрос денег. Поначалу я старался не думать об этом, но по мере того, как проходит время, он становится всё актуальнее и серьёзнее. Хоть, я стараюсь свести к минимуму затраты, всё равно сумма набегает немалая. Нужны билеты туда и обратно, потом, я не знаю, каким транспортом нужно будет добираться до тех мест от Норильска, кстати, надо бы узнать. Дальше, питание, снаряжение... всё это на неделю минимум. И ещё надо учесть количество человек.
   Занять у Игоря?
   Признаться, хоть и стыдно, но я думал об этом варианте, но раз уж он мне нужен там, будет совсем нагло просить у него денег на затею, которую он считает "безбашенной". Нет, этот вариант отпадает. Моих собственных сбережений хватит еле-еле на одного человека...
   Что ж, пока есть время, надо будет ещё продумать варианты, а пока нужно всё досконально проверить".
  
   9
   -- Ты что сделал? -- Ошарашенно глядя на друга, спросил Иванов.
   -- Продал квартиру, -- ответил Леонов, откусывая от бутерброда, -- Игорь, не надо так реагировать, пожалуйста, я всего лишь достал денег для экспедиции, и теперь мы вообще можем ни в чём себе не отказывать. Да и мне на жизнь хватит.
   Иванов осел на ближайший стул, смотря куда-то перед собой.
   -- Ты сумасшедший, Леонов, ты знаешь это? -- Тихо, почти шёпотом произнёс Игорь.
   Ученый посмотрел на друга и широко улыбнулся. Сейчас, сидя на кухне Иванова, он впервые за долгое время ощущал себя абсолютно счастливым.
   -- И улыбка у тебя, как у психа, и глаза нездорово блестят, -- констатировал Игорь, всматриваясь в лицо жующего Леонова, -- слушай, ты к врачу давно ходил? Может, ты болен?
   Но в глубине души, он знал, что Леонов поступил так, не потому что болен, и не потому, что у него кризис среднего возраста, и хочется в жизни грандиозных перемен, а потому что он знает, что делает. Перед Игорем сидел совершенно счастливый, уверенный в себе человек и жевал уже четвёртый бутерброд с сыром, запивая его простой водой.
   Леонов усмехнулся и покачал головой, отряхивая с рук крошки.
   -- Я думал сначала занять денег у тебя, но...
   -- Так чего ж не занял, дурак?! -- Воскликнул Игорь, всплеснув руками, -- квартиру он продал! Идиот!
   -- Я понял, что это будет неправильно: занимать у тебя такую сумму и брать с собой тебя на твои же деньги, да и вообще, от начала и до конца, это моя идея... С банками я не хочу связываться, так что остался один единственный вариант, и я его использовал.
   Игорь с минуту смотрел на друга в упор, потом открыл холодильник, достал оттуда бутылку и сделал добрых три глотка прямо из горла. Отдышался, убрал бутылку обратно.
   -- Ты ведь от меня не отстанешь?
   Леонов мотнул головой.
   -- Ты мне там нужен, -- твёрдо ответил он.
   -- Ага, ага, нужен, чтобы произнести сакраментальную фразу, какую произносят все второстепенные герои, да?
   -- Какую фразу? Какие герои? -- Не понял ученый.
   -- "Я же говорил", Саша, такую вот, -- Игорь взял последний бутерброд, чтобы он не достался прожорливому Леонову. Пожевав несколько минут, Игорь продолжил, -- и, ты знаешь что? Я поеду! Да, я поеду! Но не потому что ты меня уговорил, нет, я поеду, чтобы позлорадствовать, когда ты ничего там не найдёшь, кроме синяков и камней. Это я тебе сразу здесь говорю, чтобы ты потом на меня не обижался.
   Леонов улыбнулся. Всё идёт по плану.
  
   10
   "8 января 2003 года.
   Отметили Новый год и Рождество у Игоря на даче. Было много народу, стол ломился от еды. Признаться, все эти празднования и отмечания теперь кажутся мне странными. Я не вижу в них никакого смысла. Может, я становлюсь старым параноиком? Может, моя идея настолько увлекла меня, околдовала, и теперь привычная для всех остальных жизнь утратила для меня всякий смысл и привлекательность?
   Как мне становится не по себе от этой мысли...
   Я больше не принадлежу этому миру. И пусть я стал сумасшедшим, но зато я чувствую себя действительно свободным, не имея ничего, кроме мечты."
  
   "16 февраля 2003 года.
   Уволился с работы окончательно и бесповоротно. Сейчас обитаю на даче у Игоря: он меня уговорил остаться там и не тратить деньги на съёмную квартиру. Его жена, конечно, против... И против моего присутствия здесь, и, вообще, против всей затеи. Игорь до последнего не хотел говорить ей о наших планах, но пришлось... надеюсь, она устроила не сильный скандал...
   На днях мы купили почти всё, что нужно для троих человек, едущих на север лазать по скалам и пещерам. Я никак не мог найти те самые ботинки, которые так отчётливо видел во сне. Я знаю, это дурость и чушь, но, если я куплю те самые, с красной шнуровкой, мне будет намного спокойнее.
   Игорь, по-моему, устал отпускать шуточки на этот счёт. Я бесконечно благодарен ему уже хотя бы за то, что он не послал меня куда подальше. А ведь мог, ещё когда я самым нахальным образом позвонил ему рано утром в выходной.
   Я даже думаю, что, если я в той пещере ничего не найду, он просто похлопает меня по плечу и посочувствует. Но такого не произойдёт."
  
   "11 марта 2003 года.
   Вчера я купил их. Новые, с хорошей подошвой. И шнурки у них красные. Ей-богу, в последнее время я веду себя как ребёнок, улыбаюсь без причины и радуюсь каждой дурацкой мелочи. Вот, например, поставил ботинки на каминную полку и любуюсь шнурками... Но я действительно очень рад, что купил ТЕ САМЫЕ.
  
   P.S. Я знаю, для чего больше всего мне нужен Игорь: он возвращает меня с небес на землю и не даёт окончательно свихнуться. Он прозвал меня доком Брауном. Осталось только отрастить волосы как у него."
  
   "12 апреля 2003 года.
   Сегодня важный день. Я, Игорь и Петя Нестеров, третий участник нашего похода, должны обговорить все детали нашего путешествия. Проверить маршрут, составить список всего необходимого, всяких мелочей, что нельзя забыть. А потом подумать, что из этого нужно оставить здесь, чтобы не отягощать рюкзаки. После того, как мы обо всём договоримся с ребятами, нужно будет ждать потепления в тех краях. Это может случиться не раньше июня.
   Это всё, безусловно, важно, но...
   Кого я обманываю? Мне нужен знак. Внутри себя мне нужно кристально чётко понять, когда именно нам отправляться за ключом... Я переживаю, что сами мы можем выбрать не подходящий момент, или погода испортится, или произойдёт ещё что-нибудь. С того последнего раза снов так и не было, и даже, присутствие моего Проводника стало ощущаться слабее. Я списываю это на то, что слишком погрузился в проблемы...
   Мне определённо нужно связаться с Ним."
  
   "25 апреля 2003 года.
   Сборы практически завершены, осталась пара окончательных штрихов, и мы будем готовы ехать. Я каждую ночь засыпаю с мысленной просьбой увидеть то место снова, освежить в памяти ориентиры, которые я для себя наметил. Я хочу увидеть водопад.
   Мне так ничего и не приснилось... Я разочарован. Если так будет продолжаться и дальше... буду вспоминать всё на ходу.
   Я боюсь, что утратил связь с тем местом. Сейчас это мой самый большой страх. Но ужас, который обитает во мне, больше этого страха. Не представляю, что будет со мной, если всё это окажется просто плодом моего воображения. Я не смогу жить так, как прежде. Я застряну между мирами, и не будет мне входа ни в один, ни в другой.
   Эти мысли начинают всё чаще всплывать в моей голове, но, в то же время, я ЗНАЮ, что всё идёт как надо. Он просто не торопится. Он знает, что всему свой черёд. Мне просто надо бороться с сомнениями, которые одолевают меня... надо подождать и довериться Ему.
   Сомнения -- тоже часть испытания."
  
   "3 мая 2003 года.
   Наконец-то! Я увидел водопад! Я исходил то место вдоль и поперёк и не устал ни на грамм. Мне ясно дали понять, что ожидание подходит к концу. Мне надо сохранять спокойствие и серьёзность, надо настроиться на правильную волну, иначе моя щенячья радость может разочаровать Его. Он и так дал понять, что с укоризной наблюдает за мной, и что у меня было достаточно времени на восторг, которое я истратил на сомнения, особенно в последние дни.
   Такова природа человека. Мне кажется, только в рыцарских сагах есть герои, кристально чистые душой и твёрдо уверенные в своём предназначении.
   Но теперь и я полностью уверен в своём. Больше нет никаких сомнений. Ни в чём.
   Мы ждём погоды и едем туда."
  
   11
   Стоя на платформе с тяжёлым рюкзаком за спиной, Леонов вдыхал жжёный воздух московского вокзала и оглядывался по сторонам. Через несколько дней они прибудут в Красноярск, там пересядут на поезд до Норильска, а потом и доберутся до Красных Камней. Леонов каждые десять минут вспоминал маршрут и ориентиры. Он волновался, боясь забыть, упустить из виду какую-либо мелочь. Это было сродни волнению на экзамене, когда переживаешь и ждёшь своей очереди отвечать, но в глубине души уверен, что всё будет хорошо.
   Это и правда был экзамен, и ученый знал, что сдаст его.
   Леонов наблюдал за такими же, как он, пассажирами, ожидающими поезд, за продавцами киосков, торгующими прессой и всякими мелочами типа носовых платков и авторучек, и, вдруг, понял, что теперь стоит по другую сторону дороги. Их серые мрачноватые лица, несущие отпечаток нелёгкой жизни, застыли. Казалось, уже ничто не сможет оживить их. В отличие от них, Леонов широко улыбался.
   Игорь и Пётр вернулись на платформу с бутылками воды в дорогу и какими-то кроссвордами.
   -- Ты прям сияешь, Леонов! Так уж не терпится? -- Подмигнув, спросил Игорь.
   -- Как мне хочется увидеть твою физиономию, Иванов, когда я покажу тебе то, что ты никогда в своей жизни не видел, -- парировал ученый.
   Игорь состроил гримасу и открутил крышку бутылки.
   -- Идёт, -- Пётр показал рукой в сторону прибывающего поезда, -- достаём бумажки.
   Пассажиров было немного. Все, не спеша, без толкотни загрузились в поезд и стали искать свои места. В купе, где устроились Леонов, Игорь и Пётр, больше никто не зашёл. Поезд отправился с небольшим опозданием.
   -- Какое сегодня число? -- Спросил с верхней полки Пётр.
   -- Двадцать девятое, кажется. Физик, возьми билет и сам посмотри! -- Пробубнил Иванов.
   -- Спасибо, -- ответил Пётр, -- газета вчерашняя, и все остальные тоже.
   -- Ты всегда такой дотошный? -- смеясь, спросил Игорь, -- расслабься, какая тебе разница за какое она число?
   -- Игорь, оставь его в покое, -- Леонов смотрел в окно на проносящиеся мимо дома. скоро они выедут за пределы Москвы и области и понесутся далеко на север, -- знаешь, мелочи иногда могут и жизнь спасти... -- философски заключил он.
   Пётр с удивлением посмотрел на Леонова и углубился в чтение.
   -- И как это относится к дате на какой-то газете? -- Иванов не унимался.
   Леонов хотел ему что-то ответить, но мысли смешались в кучу, и он понял, что ничего вразумительного и, тем более мудрого, он не выдаст. Ученый вздохнул и обратил взгляд на проносящийся за окном пейзаж. Игорь махнул рукой в его сторону и, пробормотав что-то нечленораздельное, вышел из купе.
  
   12
   Время пролетело незаметно, Леонов будто находился в какой-то прострации. Когда принесли бельё, он даже не шелохнулся. Игорь и Пётр что-то говорили ему, но он их не слышал. За всё время, пока поезд не стал замедлять ход, подкатываясь к конечной станции, Леонов спал или смотрел в окно.
   -- Саш, приехали, -- тихо сказал Иванов, наклонившись почти вплотную к Леонову.
   -- Я знаю, -- ответил он, встал и, как ни в чём не бывало, стащил свой рюкзак сверху, -- пойдём.
   Игорь и Пётр переглянулись, пожали плечами и двинулись за Леоновым по узкому проходу вагона.
   Ещё через сутки они высадились на обочине у дорожного столба с табличкой, на которой было написано "Красные Камни". Краска облупилась от времени, а сам столб покосился.
   Игорь вытер лоб и устало сказал:
   -- Как в такой дыре может быть что-то ценное?
   Леонов закинул рюкзак на плечи и двинулся вперёд бодрым шагом. Он помнил, что в нескольких километрах отсюда есть россыпь камней. Это был первый ориентир, от которого начинался путь вглубь леса к водопаду.
   Через несколько часов непрерывного шага ребята уговорили Леонова сделать привал.
   Сидя у тихого костерка, Игорь жадно пил воду, стараясь отдышаться.
   -- Ты что, совсем не устаёшь? -- Спросил он.
   Леонов покачал головой. Он всем своим существом ощущал своего Проводника, который с того момента, как поезд отъехал от перрона в Москве, находился рядом с ним. Его не интересовала ни еда, ни вода, ни усталость. Ученый был полон сил и, если бы не отчаянные вопли ребят, он продолжил бы идти к своей цели. Сердце и душа его уже были в той пещере, и он буквально видел, как луч фонаря ощупывает каменные своды и, наконец, натыкается на это. Он уже практически держал ключ в руках.
   -- Саша! -- Возглас Игоря вывел его из транса, Леонов подскочил от неожиданности на месте и посмотрел на Иванова. Тот смотрел на него с явным беспокойством, -- ты глухой что ли? Я говорю, пить будешь? Что с тобой, в самом деле?
   Леонов потянулся и взял из рук друга бутылку с водой.
   -- Он ведёт меня, -- пробормотал он.
   Пётр, сидевший рядом, не донёс до рта ложку с заваренной кашей. Он был не в курсе того, каким образом Леонову пришла в голову идея тащиться в такую даль в какую-то экспедицию.
   -- Саш, -- тихо обратился он к Леонову, -- кто, он?
   -- Он, -- Леонов медленно повернулся к Петру и улыбнулся, -- мой Проводник.
   Пётр не задал больше не одного вопроса. Внезапно мужчина понял всё. Он увидел в глазах Леонова то, что никогда не видел ни у кого другого -- этот человек знает, куда идёт и знает, зачем, и это не последнее место, куда он так уверенно отправится. Леонов кивнул Петру и отпил из бутылки.
   Через час они снова были готовы идти.
  
   13
   -- Ты уверен, что спустишься один? -- Спросил Игорь, разматывая верёвку.
   Леонов уверенно кивнул. Крепления на месте, фонарик на месте. Проводник... где-то рядом.
   Я так долго этого ждал
   -- Держите крепче, -- отозвался Леонов, -- я пошёл.
   -- Удачи, -- Пётр махнул рукой.
   -- Если что, кричи, -- напутствовал Игорь.
   После первого привала они больше не останавливались, Леонов нёсся по лесу, как ошпаренный, отклоняясь от маршрута, Игорь и Пётр еле успевали за ним. Игорь удивлялся, как в таком тщедушном Леонове столько сил и энергии, что он чуть ли не бежит по густому темному лесу с тяжеленным рюкзаком за спиной. Пётр старался не думать и двигать ногами. Он надеялся, что они проведут ночь у расселины, а спустятся только завтра, но, Леонов сказал, даже приказал доставать снаряжение и спускать его вниз.
   Они закрепили верёвку и придерживали её, пока Леонов спускался.
   Сейчас, в самый ответственный момент, когда, казалось бы, волнение должно было охватить его, ученый был спокоен и сосредоточен. Только одна мысль в его мозгу пульсировала, как живая.
   Искать
   Он должен найти ключ.
   Как только ноги коснулись пола, Леонов включил фонарь и оказался в своём сне. Всё было абсолютно такое же: пещера, свет от фонаря, парок от дыхания, видимый на свету. Всё это он уже испытывал, и вот теперь он здесь, в реальности. Он подошёл к стене и приложил к ней ладонь. Знакомые ощущения наполнили его руку, плечо, шею, заполнили всё тело. Он словно пожал руку своему невидимому Проводнику как старому другу, которого давно не видел и был рад встретить...
   Но внезапно что-то изменилось. Плоские стены грота изогнулись под действием неведомой силы и превратились в два огромных зеркала, глядящих друг на друга. Зеркала продолжали изгибаться, пока не превратились в огромный глаз, пристально глядевший на ученого чёрным бесконечно глубоким зрачком.
   Спокойное дыхание Леонова сбилось, сердце стучало как бешеное. Вспышка ослепила его, и он прикрыл глаза рукой.
   Что это за место? Где я? Что происходит?!
   Ученый отнял руку от лица, продолжая щуриться от света, но глаза его мгновенно расширились от ужаса и удивления -- перед ним стоял ребёнок. Это был он сам.
   Мальчик был любознателен: он вертел головой по сторонам, держа палец на подбородке -- детская привычка Леонова, от которой он не избавился и по сей день, и, наверное, уже никогда не избавится. Малыш тянул руки к предметам, вертел их, изучал и его большие неимоверно яркие глаза наполнялись радостью открытия.
   И вот перед ним уже он сам, но уже статный юноша. Красивый, хорошо сложенный, умный и такой же любознательный. Леонов видел себя в стенах альма-матер. Студент с взъерошенными волосами, старательно записывающий лекции, собирающий материалы для студенческих лабораторных, а вот он же только уже с бородой в шапке, надвинутой на глаза, тянущий на себе походный рюкзак...
   Он будто смотрел фильм о своей жизни. На него пристально смотрели, изучали, вертели со всех сторон, перелистывая воспоминания, словно огромную книгу, забираясь в самые потайные уголки памяти, вытаскивая на поверхность даже самые глубоко спрятанные мысли и думы. Он был весь на виду, голый, словно младенец, только что появившийся на свет. Он лежал, распростёртый, беспомощный и дрожащий от страха и возбуждения на бесконечном белоснежном полотне, а ужасный глаз всматривался и вглядывался, наматывая его сознание, как нить на веретено...
   Достоин ли ты?... Голос, донёсшийся до ученого был так далёк и слаб, что он еле услышал вопрос.
   С толком ли ты истратишь свою жизнь?
   К первому голосу добавился второй, а потом и третий, и уже десятки голосов окружали Леонова. Такие плотные, они словно обволакивали его звуком, ощупывали, проверяя на прочность.
   Достоин ли ты?
   Не теряй времени...
   Достоин...
   Используй дар с толком
   -- Да! -- Отчаянно крикнул Леонов, используя всю мощь своих лёгких и не понимая, кому он отвечает, -- да!!! Я достоин!
   Время -- это тоже дар... не теряй времени
   -- Я клянусь, что использую этот дар во благо! Клянусь, что посвящу всю мою жизнь до последнего вздоха! -- Снова крикнул он из последних сил.
   Огромный зрачок, бешено вращавшийся, вдруг резко остановился и замер.
   До последнего вздоха...
   Неземные голоса умолкли. Глаз дрогнул и начал закрываться...
   Леонов тяжело дышал. Колени тряслись, еле удерживая тело в вертикальном положении. Голова гудела. Он снова стоял в гроте, и изо всех сил держался за каменный выступ, чтобы не упасть.
   -- Кажется, я прошёл... -- прошептал он самому себе, и тихое эхо мягко подтвердило его слова.
   Ученый широко улыбнулся и засмеялся, всё ещё держась за каменную стену. Постояв ещё немного, чтобы прийти в себя, он, наконец, вошёл вглубь пещеры, которую знал, как свои пять пальцев. Проводник был рядом, но уже не указывал путь, а лишь наблюдал. Леонов запомнил каждый проход, каждый поворот и шёл уверенно, приближаясь к заветной цели. Продвигаясь всё дальше, он всё больше чувствовал её, она как будто звала его, направляла.
   Он прошёл в последний проход, который помнил, по стенам бежали ручейки воды, Леонову даже показалось, что он слышит водопад. Пройдя до конца, ученый вошёл в огромное помещение с абсолютно гладкими стенами, накрытое сверху квадратной плитой. Он остановился и осмотрелся. Какие силы могли создать подобное сооружение? Стены были высотой в добрых шесть метров или даже выше, и ни одной неровности не было на них. Закончив разглядывать поразительное строение, ученый выключил фонарь, и, хоть всё вокруг мгновенно заполнила кромешная тьма, закрыл глаза.
   Быстрая мысль пробежала в его мозгу. Ученый подумал, что здесь должно быть страшно находиться в полной темноте, но он не ощущал ничего подобного. Пещера и её Обитатели (Леонов и раньше догадывался, что его Друг и Проводник не одинок, а после проверки окончательно в этом убедился) были рады ему, поэтому он чувствовал себя здесь очень хорошо. Он старался представить, где может находиться ключ, старался сильнее почувствовать его, глаза Леонова двигались под веками, будто смотрели и видели.
   Он сделал первый неуверенный шаг, потом ещё один и, наконец, подошёл к дальней стене огромной комнаты. Леонов протянул руку и коснулся её, медленно опускаясь на колени. Пальцы изучали камень, ощущая идеально гладкую поверхность, пока над самым полом в стене не достигли небольшого, правильной формы, углубления. Такого маленького, что вряд ли можно было найти его с помощью фонаря.
   Леонов просунул худую ладонь внутрь, и пальцы его коснулись чего-то гладкого и очень приятного.
   Яркая вспышка осветила сознание Леонова, и он, всё так же не открывая глаз, увидел, что нашёл.
   Это был небольшой куб абсолютно гладкий, правильной формы с нанесёнными на него линиями и письменами. Он не стал включать фонарь и принялся ощупывать куб. Идеальный, он был сделан из какого-то металла, но, вопреки тому, что в пещере было холодно и сыро, куб был тёплым. С одной его стороны было небольшое углубление, наверняка имевшее специальное назначение. Ощупав куб со всех сторон, Леонов бережно завернул его в подготовленную заранее тряпицу и убрал в свой рюкзак, и только теперь медленно открыл глаза...
   ...И понял, что лежит на мокром каменном полу пещеры, даже не отстёгнутый от страховки, а выпавший из его руки фонарь лежит рядом. Он чувствовал себя свежим и отдохнувшим, словно не было многих месяцев подготовки, не было поездки на поезде и нескольких часов изнуряющей ходьбы по лесу. Леонов вскочил, сорвал рюкзак со спины и тут же нащупал внутри предмет правильной кубической формы. Страх, сжавший всё внутри, убрал свои липкие щупальца и ушёл. Леонов выдохнул, стараясь унять сердцебиение, подобрал фонарик и пошёл вглубь пещеры.
   Это было совершенно не то место, которое он помнил, а обычная расселина, холодная, серая, скучная, без всяких проходов и залов. Леонов встал напротив глухой, выщербленной и холодной стены, практически уперевшись в неё носом. Может быть, в глубине души ученый надеялся, что стоит ему закрыть глаза и мысленно попросить -проход откроется снова. Но ничего не происходило.
   Леонов покружил по расселине ещё несколько минут и двинулся обратно к верёвкам. Он не знал, сколько времени провёл в подземелье, но подозревал, что ребята волнуются, особенно Игорь.
   Ученый проверил страховку и стал выбираться наверх.
  
   14
   Увидев отблески фонаря внизу, Игорь молнией бросился к краю обрыва и лёг на живот. Он крикнул в темноту:
   -- Сашка, какого хрена ты так долго?! Мы уже хотели спускаться за тобой!
   Снизу донёсся голос Леонова, но Иванов и присоединившийся к нему Пётр не разобрали слов. Они втащили ученого на траву за руки, краснощёкого, почему-то, не замёрзшего и счастливого.
   -- Нашёл? -- Коротко спросил Игорь.
   Леонов лукаво посмотрел на друга, перевёл взгляд на замершего в ожидании Нестерова и снял со спины рюкзак, из которого достал находку. На минуту воцарилось молчание, были слышны только голоса птиц да ветер, шумевший в ветвях деревьев.
   -- И это всё? -- Игорь выглядел разочарованным.
   Пётр не сказал ничего. Он подошёл, взял из рук ученого куб и стал внимательно его рассматривать.
   -- И ради этой фигни ты притащил меня к чёрту на рога? -- Игорь откинулся спиной к ближайшему дереву и возмущённо замотал головой.
   -- Это не фигня, -- отозвался Нестеров, продолжая вертеть куб в руках, -- я такого никогда не видел. Он просто превосходен. Я не могу понять, из чего он сделан. Это какой-то металл, но какой? И, что удивительно, он тёплый.
   -- Это Леонов его руками нагрел, -- буркнул Игорь.
   Пётр покачал головой.
   -- Нет, он как будто сам поддерживает такую температуру, мне даже показалось, что он... -- Нестеров посмотрел на Леонова и неуверенно произнёс, -- пульсирует что ли.
   Леонов жестом показал, что согласен. Пётр вернул куб.
   -- Это должно быть у тебя.
   -- Нет, -- отозвался Леонов. Он взял куб из рук Петра и подошёл к Игорю.
   Иванов издал непонятный звук. Казалось, он был обижен.
   -- Игорь, -- позвал Леонов.
   Иванов угрюмо посмотрел на ученого снизу вверх, но куб взял. Как только он коснулся удивительно гладкой, приятной на ощупь поверхности, его захватило любопытство. Он повертел куб в руках, провёл пальцами по линиям.
   -- Я не знаю ни одной письменности, похожей на эту -- сказал он, глядя на одну из надписей, -- как это вообще сделано?
   Леонов и Нестеров заговорщически переглянулись. Игорь принялся изучать куб со всем своим былым опытом исследователя.
   -- Кстати, эти линии... по-моему, они имеют продолжение, -- Игорь медленно поворачивал куб, следя за линиями.
   -- В смысле?
   -- Это должно быть частью чего-то, Саша, -- Игорь посмотрел на друга уже без всякого намёка на угрюмость. Теперь в его блестящих голубых глазах сквозил азарт искателя, -- беру свои слова назад: это не фигня. Смотри, -- он указал пальцем на углубление, -- это как паззл. Должны быть ещё такие штуки.
  
  
  
   Глава 4
  

-- Скажи мне, стрелок, мир кончится в огне или во льду?

   Роланд задумался.
   -- Ни в том, ни в другом. Я думаю, во тьме.
Стивен Кинг
"Волки Кальи" из цикла "Тёмная Башня".
  
   1
   "3 июня 2003 года
   Мы оставались в лесу ещё несколько дней, прежде чем пришло время двигаться обратно. Конечно, мы могли бы поменять билеты на ближайшую дату, но все выразили молчаливое согласие остаться, как и было запланировано. Погода, к счастью не подвела.
   Мы очень сдружились с Петром, и теперь он стал частью нашей маленькой команды. Нас уже трое, и это просто здорово... Он очень заинтересовался сплавом, из которого состоит эта вещь, и выразил большое желание изучить куб.
   Хоть Иванов и большой вредина, я знаю, что, даже, если бы я ничего не нашёл, он был рад снова вспомнить молодость да и вообще отдохнуть от Москвы, от жены и от проблем, которые остались дома. Мне кажется, что-то давно запрятанное проснулось в нём. Я видел, как блестели его глаза, когда он ближе рассмотрел куб. Это путешествие не могло не повлиять на него.
   Как и на нас всех."
   Леонов закрыл дневник и положил на тумбочку рядом с кроватью. Ученый не мог сказать, сколько времени он провёл за чтением, но организм давно и настойчиво требовал отдыха.
   Он долго ворочался на кровати, она казалась ему неудобной, хоть много лет ему приходилось спать в местах гораздо хуже этого. В конце концов, Леонов перевернулся на спину и вздохнул.
   "Не засну, хоть отдохну", -- подумал он, но... Кого он обманывает? Усталое и беспокойное состояние с недавнего времени стало для него привычным. Весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь ученый листал старые страницы, хранившие в себе его прежнюю жизнь и его самого -- того человека, которым он когда-то был. Мысли, его неутомимые спутники, и теперь были с ним. Они не отпускали его ни на миг, Леонову казалось, что его голова похожа на улей, в котором они роятся и никогда не успокаиваются. Ко всему прочему сюда добавились воспоминания, от которых сердце сжималось в тугой комок и гулко ударялось о грудную клетку.
   Ученому казалось, что всё это произошло пару дней назад, но прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как он нашёл первый фрагмент. Тогда, давно, он уже знал, что эти знания и помощь, которая была ему оказана -- всё было неспроста.
   Леонов помнил ночь в палатке после первой находки. Это была самая спокойная ночь в его жизни. Тогда ему приснилось что-то совершенно невероятное, белиберда, конечно, но это бы первый нормальный сон с нормальными сновидениями за долгие годы. Он отчётливо помнил, что засыпал с улыбкой и мыслью, что сон -- лучшее изобретение бога для людей.
   Тогда Игорь, понявший и оценивший важность находки, взглянул на друга совершенно иными глазами. С тех пор он стал бессменным напарником Леонова в поисках оставшихся частей головоломки. Он не задавал никаких вопросов, просто следовал за ученым, куда бы того ни понесло. Они не знали, сколько ещё предстоит найти, но каждый раз, преодолевая все трудности, они добирались до тех местностей, которые указывал на картах Леонов.
   Так прошло восемь лет...
   Леонов вздохнул и прикрыл рукой глаза.
   Совершенно внезапно запищал будильник, возвещая о подъёме. Закончилась ещё одна бессонная ночь.
  
   -- Пора, Саш, пошли встречать свежатину, -- поседевшая голова Петра Нестерова просунулась в полуоткрытую дверь кабинета Леонова. Он посмотрел на время: электронный календарь сообщил, что сегодня 22 августа 2021 года 11:08 утра. На сегодня был назначен приезд первой группы практикантов.
   -- Петя, откуда в тебе вдруг появилось столько язвительности? Иванов научил что ли? -- Шутливо спросил Леонов, складывая бумаги, -- пойдём.
   Они вместе направились по коридору к главному холлу, где уже стояли раскрасневшиеся от жары аспиранты и молодые учёные, приехавшие на практику со всего мира. Группа из двадцати человек, среди которых были американцы, немцы, итальянцы, англичане, японцы и два талантливых русских парня, которых Леонов ждал особенно.
   -- Добро пожаловать, -- крикнул он так, чтобы его было слышно всем, -- прошу внутрь.
  
   "22 августа 2021 года.
   Молодые голоса, смеющиеся и полные энтузиазма, вдохнули жизнь в это место. Вся обстановка была радостной и пропитанной научным возбуждением. Я уже и забыл, каково это быть молодым и беззаботным, когда вся жизнь лежит перед тобой, как дорожка, только шагай по ней вперёд и не оглядывайся.
   Нам же, старикам, стоящим в конце пути, остаётся только оглядываться назад в поисках воспоминаний о былых временах.
   Похоже, хандра вконец меня доконает, если я не перестану изъедать себя тоской по прошлому."
   Леонов бережно вложил новый только что отпечатанный лист дневника в свою старую тетрадь и отложил её в сторону. Он улыбался. Теперь база заработает на полную мощность.
  
   2
   Сидя за новеньким столиком кафетерия, Леонов пил горячий, но безвкусный кофе. Он ощущал запах новых вещей, нового помещения, новой жизни. Химический, нейтральный и безжизненный. Учёный с грохотом поставил чашку на стол, и кофе выплеснулся через края, оставив коричневые капли на нежно-зелёном стекле столика. Леонов поднял чашку, рядом с каплями остался темный кружок от донышка. Подбежавшая девушка, работница кафетерия, мельком глянула на него и достала салфетку, чтобы вытереть пятно. Он мгновенно перехватил её руку. Она вздрогнула и с искренним недоумением посмотрела на него. На бейджике он прочитал "Мария". Мозг мгновенно переключился на английский.
   -- Оставьте, -- второй рукой он взял из её сжатых пальцев салфетку, -- я сам. Мария... Очень красивое имя.
   Он выпустил её руку. Девушка расслабилась и робко улыбнулась.
   -- Очень у нас распространённое, -- тихо проговорила она, сложив руки за спиной.
   -- Я Александр Леонов, -- представился он и заметил, как глаза её вспыхнули. Он улыбнулся ей. Ему показалось, что улыбка вышла фальшивой. Ученый опустил голову, стало стыдно, ведь девушка ему понравилась. Весь обслуживающий персонал базы состоял из местных, и Мария не была исключением. Это была невысокая миловидная мексиканская девушка со смуглой кожей и темными волосами, заплетёнными в аккуратную косу. Форма нежно зелёного цвета, состоящая из простой блузки и юбки-колокольчика чуть ниже колен, очень ей шла. Она хорошо сочеталась с приятной обстановкой кафетерия: он был так же оформлен в мягкие зелёные, серые и бежевые тона.
   Нейтральные.
   -- Тогда... Могу я идти? -- Спросила она.
   Он кивнул и помахал рукой, в которой держал салфетку.
   -- Я верну её вам.
   Девушка развернулась и зашуршала по полу мягкими бежевыми кроссовками.
   Отхлебнув ещё обжигающей жидкости, Леонов смотрел на пятно. Оно так выделялось на фоне антисептического убранства кафетерия, что, казалось, первый микроб, который появится здесь, должен непременно умереть от стыда. Ученый вытер салфеткой капли остывшего кофе и посмотрел на место, где было пятно. Как будто его там никогда не было.
   Он тяжело вздохнул, вернул салфетку девушке, которая озадаченно смотрела на него и, пожелав ей хорошего дня, вышел.
  
   Дверь лаборатории открылась, вошёл Игорь. Всклокоченный, небритый, он шёл к Леонову, потирая лицо.
   -- Привет, друг, -- он тряхнул руку Леонова в своей ивановской манере: сильно шлёпнув ладонью по ладони ученого, -- ты спал ночью? Я не смог. Эти дурацкие часовые пояса...
   Красные глаза Иванова выдали бы его с потрохами без всяких слов. Леонов кивнул.
   -- Я тоже не спал. Лежал с закрытыми глазами... А ты в интернете торчал?
   -- Ага, -- он потянулся, -- со своей по видеосвязи поговорил, там же у нас день. Кстати, Лёшка просил передать привет. И твоя тоже.
   Игорь торжествующе смотрел на друга как будто свысока, хотя сам был на полголовы ниже Леонова.
   -- Будешь свободен, позвони им, а ещё лучше по видеосвязи... а ещё лучше...
   -- Игорь! -- Вскрикнул Леонов, несколько голов обернулись на его голос, -- я понял, понял. Иди, раскопай что-нибудь полезное в своих документах, археолог, -- Иванов, лукаво улыбаясь, мгновенно скрылся из виду, через минуту его макушка показалась из-за коробок с бумагами, сваленными на его стол.
   "Пятьдесят семь мужику, -- думал Леонов, раскладывая анализы результатов и всевозможные графики по своим местам, -- а как ребёнок". Чего он не мог сказать о себе, а ведь на следующей неделе ему стукнет столько же.
   Леонов коротко вздохнул, на его губах играла еле заметная улыбка. Вдруг он вспомнил о девушке из кафетерия. Обязательно надо будет угостить её настоящим кофе.
  
   3
   Леонов не любил включать большой потолочный плафон и всегда пользовался маленькой лампой, стоявшей около компьютера.
   Он нервничал, ладони вспотели. Палец, зависший над левой кнопкой мышки, дёргался. Леонов закрыл глаза, вздохнул, собрался с мыслями и нажал на кнопку. На экране высветилось окошко загрузки изображения. Спустя целую вечность там возникла его бывшая жена. Леонов смотрел на неё через монитор и не верил своим глазам. Они изредка общались по телефону, но виделись последний раз много лет назад. Она сохранилась у него в памяти красивой, ещё не потерявшей свежесть. Сейчас с экрана монитора на него смотрела поседевшая, увядшая женщина с грустными глазами.
   -- Привет, -- коротко сказала она и попыталась улыбнуться, -- Игорь, наверное, как всегда забыл передать вовремя...
   Леонов невнятно дёрнул головой и пожал плечами. Они разговаривали как два совершенно чужих человека. Он тщетно напрягал память, пытаясь вспомнить то время, когда они были женаты и счастливы.
   -- Какой ты стал, Саша, -- раздалось из колонок, -- важный, импозантный. Спасибо, что нашёл для нас время.
   -- Нет, -- ответил Леонов, -- это тебе спасибо, что не забыла. Как вы живёте? Как Лёшка?
   -- Всё хорошо, -- она отвернулась и посмотрела куда-то, -- сейчас. Он увидел, как она встала с кресла и отошла от монитора, отметил про себя, что она сильно похудела.
   В экране появилось улыбающееся лицо его взрослого сына.
   -- Привет, пап! Рад тебя видеть!
   -- Привет, сын, жаль, не могу пожать тебе руку. Вижу, у тебя всё хорошо.
   -- Всё отлично! Ты почему позвонил только сейчас? Игорь Васильичь тебе не сказал что ли?
   Леонов отрицательно покачал головой. Сын улыбнулся ещё шире и притворно погрозил пальцем. На экране показалась Ирина Леонова. Блондинка с добрыми голубыми глазами. Леонов сразу отметил, что невестка похорошела и светится от счастья не меньше, чем сын. Последний раз они виделись в день свадьбы, это было год назад.
   -- Жаль, что не часто нас навещаете, Александр Петрович.
   Леонов смущённо улыбнулся и в очередной раз обругал себя за занятость. Он был очень рад, что, несмотря на развод, сумел сохранить отношения с сыном, хоть и на расстоянии. И сейчас у него снова была семья. Только эта мысль и держала его на плаву.
   -- Пап, а сейчас самое главное, -- Ира отошла от компьютера и через несколько минут вернулась, держа на руках маленького карапуза, сонно причмокивающего маленькими губками.
   -- Это Мишка, пап, -- шёпотом проговорил сын, -- это твой внук.
  
   Ученый видел перед собой счастливо улыбающихся сына, невестку и внука, и ещё никогда ему не хотелось так сильно кого-то обнять. Они проговорили ещё некоторое время, пока карапуз не раскапризничался. Молодые родители тепло попрощались с ним и отправились укладывать ребёнка. Леонов вытер влажные глаза, выдохнул, чтобы успокоить бешено скачущее от радости сердце и откинулся на спинку кресла. Часы показывали три часа ночи.
   "Ему не привыкать", -- мысленно улыбнулся Леонов и вышел из кабинета.
  
   Заспанный Игорь с неохотой впустил Леонова в свои апартаменты.
   -- Я надеюсь, что ты не стал бы вытаскивать старика из тёплой постели ради какого-то пустяка, -- зевая, проговорил Игорь.
   -- Это касается моей семьи. Твоей семьи... всех наших семей. -- Сказал Леонов.
   -- Что стряслось?
   -- Пока ничего, -- ответил ученый, -- но я боюсь, что может... не дай бог.
   -- Ты старый параноик, вот ты кто, -- раздражённо буркнул Иванов и тяжело опустился на маленький диванчик в прихожей.
   -- Игорь, -- в голосе учёного звучало неподдельное беспокойство, -- ты хоть понимаешь, что мы сделали? Мы построили инструмент, который, попади он не в те руки, натворит много бед. У медали всегда есть две стороны, и то, что пока всё идёт хорошо, не даёт мне покоя. Всё слишком хорошо и гладко. Это... это, -- Леонов опустился на стоящий рядом диванчик, пояс его халата коснулся покрытого линолеумом пола.
   -- Кажется, я знаю, в чем дело. Ты, старый маразматик, начитался всякой конспирологической чуши, и твоё воображение разыгралось, вот и всё. А бессонница, которой часто подвержены старики, усугубляет ситуацию. Саша, тебе просто надо отдохнуть.
   -- Игорь, во-первых, я и сам знаю, что уже старый, как и ты.
   Иванов усмехнулся и прикрыл рот рукой в очередном зевке.
   -- Ты мне не веришь? -- Ученый серьёзно смотрел на друга, -- ты был со мной рядом все эти годы. Неужели ты думаешь, что я просто стал параноиком? Сумасшедшим учёным, сбрендившим от славы?
   -- Нет... ну, -- замялся Иванов, -- я так не думаю, конечно, но тебе нужен отдых, и этот факт ты отрицать не можешь.
   -- Возможно, ты и прав, -- выдохнул Леонов, -- но обезопасить наши семьи -- теперь, когда мы совсем близки к запуску машины, наш долг. Слишком большими стали ставки в игре.
   Игорь не ответил, но зерно сомнений было посеяно.
   -- Я тут присмотрел один посёлок, в котором наши родные смогли бы жить спокойно, ни в чём себе не отказывая.
   -- Дай угадаю, -- перебил Иванов, -- крепостные стены, рвы с крокодилами, колючая проволока и вооружённая до зубов и подштанников охрана?
   -- Можешь язвить сколько твоей душе угодно, но мне не до шуток, -- ответил Леонов, сверкнув глазами, -- сегодня я первый раз увидел своего внука. Внука, Игорь! Я никогда не прощу себе, если из-за моей работы с ним, с ними всеми что-то случится... И я буду настаивать на переселении наших родных туда, где они будут в безопасности, нравится тебе это или нет!
   -- Как скажешь, ты ведь у нас главный, -- сдался Игорь, -- действительно, лучше перебдеть.
   Леонов выдохнул и прикрыл глаза, когда друг закрыл за ним входную дверь. И с чего вдруг он так набросился на Игоря? Иванов прав -- это всё от усталости и постоянного напряжения, ему просто нужно выспаться, вот и всё... Ученый медленно двинулся в сторону своих апартаментов, с ужасом осознавая, что больше никогда не заснёт.
  
   4
   Леонов держал в руках красивую ручку, приготовленную специально для торжественных мероприятий вроде подписания важных международных документов. Он поймал себя на мысли, что сейчас бы с радостью оказался в любом другом месте, кроме этого огромного, напичканного главами государств, политиками, ассистентами, журналистами и бог знает кем еще зала.
   Всё, дело сделано, назад пути нет.
   Он опустил ручку к бумаге и поставил подпись напротив своей фамилии.
   Тут же засверкали вспышки фотоаппаратов. Потом это фото украсит обложки всех уважающих себя изданий наравне с групповым фото, на котором их команда: сам Леонов, Игорь, Пётр, Макото, Андерсон и Ковалев будут все вместе держать этот документ, и их лица в этот момент будут украшать счастливые улыбки.
   Согласно этому международному договору планета будет поделена на зоны действия их климатических устройств. Согласно этому делению в каждой зоне будет построена подземная база-лаборатория, отвечающая за контроль устройства в зоне. Все устройства технически будут управляться из единого центра, находящегося на их самой первой подземной лаборатории в Мексике. Юридически контроль над базами будет отдан международному совету стран "большой пятерки".
   Леонов постарался учесть все детали и распределить международную ответственность таким образом, чтобы устройства находились под защитой системы сдержек и противовесов. Чтобы каждая страна-член "большой пятерки" действовала принципу "если не себе -- значит никому", таким образом, сдерживая огромное желание соседей по договору полностью завладеть устройствами и стать царём горы.
   Ученый очень надеялся, что у него это получилось.
   Договор подписан на пятьдесят лет. Всего лишь пятьдесят лет мира и спокойствия отведено миру, и Леонов боялся предположить, что будет, когда срок истечет, даже несмотря на то, что отдельным пунктом этого договора шло требование не нарушать созданный баланс сил и заключить новый договор на тех же условиях, когда первый договор утратит силу.
  
   Леонов вошёл в большую лабораторию, застав там профессора Ковалёва и Макото. Японец как всегда был полностью погружен в работу, он тестировал новые образцы семян маиса. Профессор вглядывался в разноцветный график, плавающий на огромной, во всю стену, электронной голографической доске. Не так давно они, наконец, разобрали свои груды старых бумаг и перевели все данные на мощный сервер, а развитые голографические технологии позволили отказаться от бумаги совсем.
   -- Игорь звонил, -- сказал Леонов, -- рассказал, что стройки идут. Оборудование они настроили, проверили безопасность... Он говорит, что столько охраны в жизни своей не видел.
   -- Неважно ты выглядишь, Алексанпетрович, -- пробасил Ковалёв, будто и не услышав новость, -- не спишь что ли? Мешки какие под глазами отрастил.
   Леонов дёрнул уголком губ. Он и сам стал замечать, что в свои пятьдесят восемь выглядит на все восемьдесят пять. Новость, которая должна была стать для него радостной, не принесла ничего, кроме нового беспокойства. Началось строительство новых подземных лабораторий. Игорь, Пётр и Майкл уехали инспектировать временные городки и настраивать "климатизмы", чтобы они начали работать, не дожидаясь окончания строительства.
   -- Когда они возвращаются? -- Спросил профессор.
   -- Игорь хотел слетать домой, да и у Андерсона какие-то дела, так что, думаю, через пару недель.
   Пары недель как раз должно было хватить на окончательный переезд семей в безопасное место. После долгих раздумий остановившись на закрытом профессионально охраняемом поселении в живописных горах Швейцарии, Леонов распорядился перевезти туда свою семью, семью Игоря, родных Петра, Майкла Андерсона и доктора Макото. Отказов и возражений ученый не принял, навсегда закрепив за собой репутацию тирана и параноика.
   -- А ты когда соберёшься? Тебе отдохнуть надо, внука повидать, -- продолжал профессор.
   Леонов мысленно согласился с ним. Может быть, убедившись, что все они в безопасности, он сможет расслабиться.
   -- Ладно, пойду на обед, сегодня лазанья, -- профессор кивнул и помахал рукой.
   Леонов развернулся на каблуках и пошёл в кабинет, где с минуты на минуту должны были собраться практиканты, которые на время отсутствия ребят стали его подопечными.
   Восемь новых человек сидели на дополнительно принесённых стульях перед Леоновым. Он старался выглядеть приветливым, но строгим, скрывая все признаки утомления и недосыпа, и, кажется, преуспел. Он познакомился с каждым, пытаясь запомнить имена и фамилии, рассказал краткую историю открытия, ответил на вопросы и, распределив задания, закончил встречу.
   -- Профессор! -- Леонов не сразу обернулся, он пока ещё не привык к своему новому званию, которое получил всего лишь месяц назад. Его окликнул один из новых подопечных. Это был мужчина лет тридцати, британец с короткой стрижкой, мягкими чертами лица и стальными глазам. В сердце ученого больно кольнуло, -- позвольте выразить радость от будущей совместной работы с вами.
   Леонов улыбнулся и кивнул. Было что-то неуловимо неприятное в этом типе, не смотря на всё добродушие и приятность его манер. Внезапно ему захотелось поскорее покинуть душный кабинет и подняться наверх, на поверхность.
   -- Как удачно сложилось, что наши с вами пути так естественно пересеклись, -- молодой человек не отставал от него. Быстрым шагом ученый покидал кабинет и направлялся по длинному коридору к лифтам. Леонов почти бежал. Он понял, что не отделается от этого типа, пока тот не скажет, что ему нужно.
   -- Может быть, составите мне компанию наверху? -- Выдавил Леонов, -- иногда полезно выбираться из норы.
   Иностранец расплылся в белозубой улыбке, которая сделала его похожим на рычащего пса. Леонов подавил в себе желание отшатнуться. Он привык доверять своим ощущениям, и сейчас он чувствовал себя нехорошо.
   Лифт плавно доставил их в вестибюль под самым куполом, и они вышли на небольшую площадку, с которой открывался прекрасный вид на плато и городки, расположившиеся вдалеке.
   Леонов коснулся рукой прохладных перил, опоясывающих площадку, на секунду прикрыв глаза. Британец встал рядом и всмотрелся в безоблачное небо. Повисла тишина. Леонов на секунду испытал облегчение. Может, ничего страшного не случится? Просто у этого человека не очень хорошая энергетика... Но британец заговорил, и, от того, что он сказал, у Леонова зашевелились волосы на голове.
   -- Прежде всего, господин профессор, мне хотелось бы поздравить вас со стартом проекта "Гея". Вы ведь уже в курсе, не так ли? Господин Иванов звонил вам утром. -- Всего несколько человек были в курсе цели поездки Майкла, Пети и Игоря. Леонов пытался понять, откуда он знает? -- Но, как говорится, небо не всегда безоблачно. -- Англичанин протянул Леонову газету, развёрнутую на странице с новостью о пропавших альпинистах. Леонов похолодел: в той группе был его сын, накануне он сообщил, что отправляется на Эльбрус. -- Не волнуйтесь, господин учёный, ваш сын жив. Его судьба в ваших руках. Я рассчитываю на сотрудничество со мной и моими коллегами... согласитесь, ведь несправедливо, что только у вас сохраняется монополия на это изобретение.
   Сердце ученого пропустило один удар. Кошмарный сон стал явью. Всё то, что мучило его столько времени, сейчас, в эту самую минуту вышло из сумрака его мыслей и явилось в образе улыбчивого английского джентльмена, на бэйджике которого было написано "Колин Фергюсон". У Леонова потемнело в глазах. Он всеми силами старался не показывать своих эмоций, хотя мертвенная бледность лица выдавала его с головой. Британец наслаждался этим разговором.
   -- Я уверен, мы с вами сработаемся. Передавайте привет семье...
   Фергюсон махнул рукой на прощанье и покинул площадку, оставив Леонова в одиночестве. Ученый так и стоял, вцепившись в поручни, что побелели костяшки пальцев. Перед глазами маячил образ его родных. Нет, с ними Игорь, он сообщал, что переезд почти закончен, всё должно быть в порядке. Но он не мог знать наверняка... Почему он, старый дурак, не позаботился об их безопасности раньше? Злоба подкатила к горлу, не давая дышать.
   И в этот момент его сознание озарила вспышка, заставившая ученого покачнуться. Если бы он не держался за перила, мог бы упасть.
   Достоин ли ты?
   Эти глаза он помнил так отчётливо, будто только что выбрался на поверхность расселины тем июньским вечером. Этот голос снова звучал в его голове, суровый, требовательный.
   Достоин ли он?...
   Все эти предосторожности, вся охрана, все международные договоренности не смогли предотвратить то, чего он страшился больше всего на свете.
   Он ударил кулаком по поручню, отчего тот завибрировал и зазвенел, всполошив охрану.
   -- Господин Леонов, у вас всё в порядке? -- Один из охранников подошёл к нему.
   -- Всё в порядке, -- хриплым от гнева голосом ответил Леонов, -- не беспокойтесь, пожалуйста.
  
   5
   Он с головой окунулся в дела. Только постоянные сводные таблицы перед глазами и графики на короткое время спасали его. Бесконечные образцы семян, почвы и воды, выезды на поверхность... Но этого было мало.
   -- Скучаешь по солнышку? -- Раздалось за спиной. Ученый вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, узнав голос друга.
   Игорь подошёл и встал рядом, облокотившись на перила. Они вместе сквозь купол смотрели на расплывшееся мутное солнце, опускающееся к горизонту.
   -- Есть немного.
   -- Ты очень плохо выглядишь, Саша. Я беспокоюсь за тебя. Мы все беспокоимся, -- Игорь говорил тихо, в его голосе сквозила несвойственная ему грусть, -- ты болен?
   -- Я в порядке.
   Насколько я вообще могу быть в порядке...
   -- Я хочу построить ещё одну базу здесь.
   -- Зачем? -- Недоумённо спросил Иванов.
   -- Мне кажется, тут стало тесновато, -- ответил он.
   -- Ну как знаешь, Леонов... Только смотри, не загони себя, ты нам ещё нужен.
   Учёный вздохнул. Впервые в жизни разговор с другом не клеился. Игорь постоял рядом ещё несколько минут, а потом ушёл, сославшись на какие-то дела.
   Все его мысли были заняты родными. Он поддерживал Иру как мог, уверял, что с Лёшей всё в порядке, что поисковики обязательно его найдут. И только он один знал, что успех этих поисков зависит от него. Ему дали поговорить с сыном только один раз, чтобы не осталось сомнений, что с ним не шутят. Главное, женщины и внук в безопасности. Но он не собирался выбирать между семьёй и всем миром.
   Учёный посмотрел, как красный солнечный диск утонул в горизонте и отправился вверх.
   На площадке под куполом не было никого, кроме двух человек. Леонов уже не сжимал перила, как в прошлый раз. Сейчас он был готов к встрече. Фергюсон явился в точно назначенное время, как истинный джентльмен. Он приветствовал учёного, получив в ответ лёгкий кивок, и через секунду от образа добродушного англичанина не осталось и следа. Перед учёным стоял хладнокровный агент, смотрящий на него цепким жёстким взглядом. Он говорил коротко, не терпящим возражений голосом, передал чёткие указания и, не прощаясь, ушёл к лифтам. Леонов испытывал двоякое чувство, с одной стороны, будь он моложе, всыпал бы этому британцу по первое число, выбил бы из него всю дурь и гордыню. С другой стороны ему было жаль этого человека. Ведь Фергюсон был всего лишь глупой куклой в руках жадного кукловода, и, то ли не знал о своей роли, то ли его всё устраивало. Второй вариант был гораздо хуже.
   Учёный даже не пытался понять мотивы англичанина, в них не было никакого смысла. Позволять использовать себя, быть инструментом, которым какой-то жадный говнюк с остервенением роет могилу человечеству и самому себе... что может быть хуже? Но ни англичанин, ни другие, такие же, как он, никогда не поймут этого... пока не станет слишком поздно.
  
   6
   Леонов зевнул, глаза закрываются. Он отставил пробирку, в которую наливал образец воды, и пошёл в кафетерий.
   Мария была на посту. Увидев Леонова, она улыбнулась и, не спрашивая, налила ему кофе, хорошо зная, какой он любит. В последнее время он стал частенько приходить в кафетерий, стараясь попасть в её смену.
   -- Мистер Алекс, вы сегодня совсем не выспались? -- Мягко спросила девушка.
   Леонов грустно улыбнулся. Похоже, нужно снотворное посильнее: то, что он принимает сейчас, уже не справляется. Горячий кофе потёк в желудок, оставляя за собой в горле дорожку тепла.
   -- Я ведь таким раньше не был, -- тихо сказал он. Взгляд его устремился куда-то вдаль.
   Мария оглядела кафетерий. После обеденного перерыва оставалось мало народу, и, похоже, в её помощи никто не нуждался. Девушка одёрнула юбку и присела на стул рядом с Леоновым.
   -- Расскажете? -- Спросила она, пряча стеснительную улыбку.
   Леонов посмотрел девушке в глаза. Она смотрела на него с такой заботой и участием, и совершенно искренне хотела его подбодрить, что он не устоял, и слова плавно полились из его уст, словно только и ждал подходящего слушателя.
   -- Когда-то я был бедным и неизвестным, -- начал он, -- и счастливым. Таким счастливым, каким никогда больше не буду.
   Так случилось, что я, сам того не ведая, сделал открытие, которое привело всех нас сюда. Это было очень давно...
  
   Они проговорили больше четырех часов. Мария иногда отлучалась, чтобы отнести заказ или убрать со стола посуду, но непременно возвращалась к Леонову. Он рассказал ей обо всех пятнадцати годах, которые считал золотым временем своей жизни, не считая рождения сына и момента, когда впервые увидел внука.
   Рассказывая, он погрузился в приятные воспоминания о том, как они изнывали от страшной жары в Африке, и о том, как ребята побаивались местных племён. Конечно, они скрывали это, но Леонов знал, что чувствует каждый из них. В то время он был очень восприимчив к настроению других людей. Тогда ему открывалось нечто удивительное, он будто парил над землёй, наслаждаясь каждым мгновением жизни.
   Когда они ехали в Китай, чтобы получить разрешение на провозку людей и оборудование на Тибет, даже всегда весёлый Иванов приуныл. Они знали, насколько трудно добиться разрешения китайских властей. Тогда даже самый непробиваемый скептик, Андерсон, уверовал, что Леонову покровительствует удача, когда они всего после недели ожидания получили все необходимые документы и смогли отправиться на место, указанное Леоновым. С условием, конечно, что их будут сопровождать два китайских "гида".
   В Америке пришлось долго карабкаться по горам, а после этого долго лежать в номерах, борясь с ноющими мышцами.
   Потом был остров Пасхи, Австралия...
   Так, в путешествиях прошло пять лет. Всё остальное время они исследовали то, что нашли.
   -- То время дало мне бесценный опыт и понимание того, что старые легенды несут в себе правду. Наши древние предки, сохранившие для нас знания, которыми мы пренебрегаем, не ошибались. Они были мудрее нас в сотни раз, -- учёный умолк на секунду. -- Но иногда просто надо знать, что ищешь, -- подытожил он.
   Найденные кубы подошли друг другу идеально.
   Первым делом они решили выяснить, из чего сделаны эти кубы и что на них изображено. Поиски не дали ничего, кроме доказательства того, что таких веществ на земле не обнаружено. Подвергшийся различным тестам металл не плавился и не охлаждался, он, будто, поддерживал свою собственную температуру, словно живое существо. На этом загадки не кончились.
   Письмена не были похожи ни на один древний язык, и это стало камнем преткновения, поскольку, они не могли продвинуться дальше, не узнав, что написано на плите. Тогда у Нестерова возникла мысль, которую сначала никто всерьёз не воспринял. Он сказал, что нужно попытаться найти изображение на совмещённых кубиках где-то ещё.
   Они потратили целую вечность, чтобы, наконец, найти его в книге по эзотерике.
   Леонов кивнул в ответ на удивленный взгляд девушки.
   -- Автор книги назвал это изображение Цветком Жизни. По легенде с его помощью можно познать суть самой Вселенной. Леонов не стал вдаваться в подробности, как они расшифровывали послание, это был долгий и мучительный процесс, но то, что открылось, повергло всех до единого в шок: они открыли способ управления энергетическими полями Земли. А это значило, что есть способ искусственно влиять на земной климат, изменяя его на тончайшем уровне.
   Леонов снова замолчал, он отчётливо помнил, как в тот момент смешались воедино страх и трепет, став взрывным коктейлем для нервов. Учёный помнил лица ребят, которые, он знал это, испытывали то же самое. Он повертел пустую чашку в руке.
   -- Тогда все, кто находился в комнате отеля, поклялись держать открытие в тайне. Негласно считалось, что нам не удалось расшифровать письмена. Появилось лишь несколько научных заметок в журналах об этом кубе, на которые никто особого внимания не обратил. И сейчас мы не никому раскрываем механизм работы нашего устройства.
   Произнеся это, Леонов помрачнел, улыбка сошла с его лица, как сходит первый снег, тая на лету и превращаясь в дождь. Кожа его приобрела серый оттенок, глаза ещё больше впали.
   Фергюсон.
   Можно было отчислить его из штата и выдворить с базы. Но если уйдёт он, придут другие.
   Как любое средство управления чем-либо, работа машины имеет две стороны. Окажись она не в тех руках, эффект от её губительного воздействия будет ужасен. Голод -- сильный аргумент для убеждения непокорных...
   Он вздохнул. Мария встрепенулась.
   -- Должно быть, вы устали. Не хотите чего-нибудь перекусить?
   Он покачал головой. Уже много дней он заставлял себя поесть, хотя кусок не лез в горло.
   -- Когда мы стали делать первые опыты, -- тихо продолжил он, -- уже появились признаки тяжёлых времён. Тогда мы все осознали предназначение устройства. Кто-то наверху предвидел, что человечеству скоро понадобится помощь. Нам понадобилось несколько лет, чтобы осуществить первый крупный эксперимент. До этого, хочешь -- верь, хочешь нет, мы тестировали первые кустарные агрегаты на комнатных цветах.
   Девушка улыбнулась.
   -- Мы были так рады, когда мертвые растения начали давать молодые побеги. Потом мы стали собирать небольшие урожаи овощей зимой и ухаживали за арбузами под Петербургом, уверяю, они были такими же вкусными как и наши знаменитые астраханские, -- Леонов грустно подумал, что Мария не понимает его, ведь она не пробовала ничего из того, что он описывал. -- В конце концов, когда мы были готовы представить доказательства нашего успеха, мы решились на публичное заявление. Ну а дальше... мы все оказались здесь.
   Мария кивнула. Они сидели в тишине ещё несколько минут. Она, переваривая рассказ учёного, он, чувствуя облегчение от того, что просто поговорил с кем-то.
   -- Спасибо, что выслушала, -- сказал Леонов, вставая, -- напомни, если забуду принести фотографии.
   Девушка покачала головой.
   -- Нет. Вам спасибо, что рассказали.
  
   7
   Он даже не пытался принимать снотворное: освещённый ночной лампой пузырёк одиноко стоял на прикроватной тумбе. Учёный сидел на кровати и думал.
   Когда самое страшное, наконец, случилось, все мысли, одолевавшие его до поры, улетучились, оставив в голове звенящую тишину. И он не знал, что из этого хуже. Именно теперь, когда он нуждался хоть в каком-нибудь решении, мозг будто объявил ему бойкот.
   А, может, бросить всё к чертям?
   Мысль стрелой пронеслась в мозгу, на какую-то долю секунды неся облегчение. Глаза его на мгновение расширились, согнутая под тяжким грузом спина распрямилась. Ведь он уже давно утратил контроль над происходящим, если вообще когда-либо имел его. Базы появлялись по всему миру, как грибы после дождя, и, при всём своём желании, Леонов уже не мог остановить гигантский механизм, запущенный им самим много лет назад. Проект набрал полный ход, и пути назад нет...
   Нет, уйти сейчас, бросив всё, означало бы предать мечту и спустить в унитаз весь их многолетний труд. Это значило бы предать Игоря, для которого проект стал делом жизни, Петра, который стал самым верным помощником. Профессор, Маша, Макото, Андерсон, ученики... все они стали частью его жизни. Сердце внезапно защемило, а во рту появилась горечь. Чувство стыда нахлынуло волной, заставив его опустить голову. Хорошо, что люди не умеют читать мысли, подумал Леонов.
   Он подошёл к маленькому умывальнику и ополоснул горячую кожу лица ледяной водой. Стоя перед зеркалом и глядя в свои усталые красные глаза, он пообещал сам себе, что останется здесь до конца, что бы ни случилось.
   Зазвонил будильник, и Леонов вздрогнул от звука. Он слушал противный писк, как будто это был единственный звук во всём мире. Учёный выключил будильник и отправился в лабораторию.
   Он не сразу заметил, что в лаборатории светло, обычно, он уходил последним, выключая все приборы и свет, а приходил первым, когда научный персонал ещё спал. Он открыл дверь и увидел в лаборатории взъерошенного практиканта, который работал под его началом, пока Иванов был в отъезде.
   Его звали Степан Королёв. Обросший темной щетиной, взъерошенный, молодой человек сладко спал, положив голову на стол. Леонов остановился в дверях, не зная, что ему делать, то ли разбудить практиканта, то ли оставить как есть. Он смотрел на юношу и видел самого себя, каким был много лет назад. Учёный вздохнул, с улыбкой покачав головой, и закрыл дверь. От хлопка Степан встрепенулся, в первые секунды не осознавая, где он. Юноша прикрыл глаза рукой от света, дыхание его было частым. Он повертел головой, наконец, заметив Леонова.
   -- Профессор! -- Он вскочил, и несколько исписанных его рукой листков от резкого движения свалились со стола на пол, -- я должен вам кое-что показать!
   Он был возбуждён, глаза его горели.
   -- Я исследовал все материалы, нашёл все схемы и выкладки. В общем, есть способ лучше использовать машину. Это вода! Нужно использовать её в воде!
   Он выпалил всё так быстро, что Леонов не сразу его понял, но спустя мгновение лицо его озарила искренняя улыбка. Вода -- совершеннейший передатчик информации, как и её хранитель. Только совсем недавно удались первые эксперименты по передаче информации с помощью воды, но Леонов и другие учёные были поглощены совершенствованием работы машины в том направлении, которое избрали много лет назад.
   -- Вы понимаете, что это значит? Мы можем преодолеть неурожаи за более короткое время. Намного более короткое.
   Я понимаю, мальчик мой, -- Леонов положил руку на плечо Королёва. Этот парень только что, сам того не зная, нашёл идеальный выход из западни.
  
  
   8
   Королёв был в лаборатории. Леонов подошёл к столу и тихо, чтобы никто не услышал, сказал:
   -- Мне надо поговорить с тобой, -- Леонов задумался на секунду, -- приходи в кафетерий в перерыв и сядь ко мне.
   Суета в разгар обеденного перерыва успокаивала. Вокруг роились ученые и практиканты, обсуждавшие результаты и планы экспериментов. В таком гомоне вряд ли кто-то мог подслушать их разговор, на что Леонов и рассчитывал. Степан отстоял очередь за едой и протиснулся мимо сгорбленных спин к Леонову.
   -- О чём вы хотели поговорить со мной, Александр Петрович? Что-то случилось? -- Озабоченно спросил юноша.
   -- Да... -- Протянул ученый, думая, как начать разговор. -- Я давно знал, что рано или поздно это произойдёт. Но, как это обычно бывает, в тот момент, когда это случилось, я не был готов.
   -- Вы говорите загадками...
   -- Мне сделали предложение, от которого не разрешили отказаться, -- Королёв нахмурился, -- фактически я больше не возглавляю этот проект... Другие ещё не знают... я решил никому об этом не говорить.
   Королёв открыл рот, будто хотел что-то сказать, но не издал ни звука.
   -- Скоро всё, над чем мы работаем, станет сугубо частным, а мы все станем лабораторными крысами, пляшущими под дудку крысолова. -- Леонов еле сдерживал злость. -- Я доверяю только тебе, -- ответил учёный, -- потому что ты поможешь мне решить эту проблему. Твои исследования спасут проект. Мы не можем позволить каким-то жадным ублюдкам обладать такой властью. Даже если они угрожают моим родным.
   Королёв побледнел.
   -- Что вы предлагаете? -- Срывающимся голосом спросил юноша.
   -- Я выпрошу столько времени на завершение исследований, сколько смогу. А пока мы с тобой разработаем новую модель, которая будет влиять на весь земной шар. Мы утопим её в океане, сами и без лишнего шума. Судя по твоим исследованиям, это вполне возможно. Предыдущие модели станут лишь бутафорией, и уже никто не сможет использовать их как оружие, а при данных обстоятельствах, эти машины могут стать оружием.
   Аппетит пропал, Королёв отодвинул поднос с обедом. Леонов говорил так спокойно, будто ему самому не грозила смертельная опасность. Беспокойные мурашки вдруг забегали по хребту практиканта.
   -- Степан, -- голос учёного вывел его из забытья, -- ты поможешь мне?
   -- Не сомневайтесь, -- твёрдо ответил Королёв.
  
   9
   Леонов прошёл вглубь общей лаборатории. Он искал Фергюсона. За столами трудились практиканты и научные сотрудники, голоса, сообщающие данные, смешались в один большой звуковой поток. Прокручивая в голове разные варианты предстоящего разговора с ним, Леонов внутренне готовился начать осуществление их со Степаном плана.
   -- Господин Леонов, чем обязан? Хотите получить какие-то разъяснения? -- Британец внезапно вырос перед ним, сверкая своими белыми зубами.
   -- Нет, господин Фергюсон, -- ответил Леонов, -- боюсь, это вам нужны кое-какие разъяснения.
   Он заметил, как глаза агента потемнели, а деланная улыбка медленно сошла с его лица.
   -- Не здесь, профессор, через десять минут я буду ждать вас там, где обычно.
   Он опустил голову и продолжил работать, как будто Леонов не стоял перед ним.
  
   Солнце светило уже не так ярко, наступала зима. Учёный смотрел на окружающий пейзаж, заложив руки за спину.
   -- Что вы хотели разъяснить? -- Резкий голос Фергюсона раздался из-за спины. Леонов усмехнулся. И где же былое уважение к его званию?
   -- Я не собираюсь противостоять вам, не подумайте, жизнь моих родных мне дороже, -- "и в этом я не солгал", подумал Леонов, глядя на агента, -- я лишь хотел предупредить вас и ваших коллег, что ваши пожелания потребуют времени. Машины ещё не отлажены. Для завершения нам потребуется год, а лучше два, пока мы проведём все испытания на должном уровне.
   -- Что лучше, решать не вам, -- проговорил англичанин. Внешне он был спокоен, но Леонов чувствовал его растущее раздражение.
   Учёный усмехнулся и подумал: всё далеко не во власти твоего господина, и скоро ты убедишься, насколько.
   -- Безусловно, -- ответил Леонов, -- но теперь я, вроде бы, играю на вашей стороне, подумайте, как это упростит работу вашим учёным. Я, конечно, могу передать вам сейчас все данные, что мы накопили за время работы, но на их разбор и на завершение устройств вам понадобится... очень много времени. Я лишь прошу два года.
   Он выдохнул, его трясло. Фергюсон молчал.
   -- Я могу рассчитывать на два года? -- Повторил Леонов.
   Фергюсон обдал его холодом стальных глаз.
   -- Вы умны, профессор. Очень умны, надо отдать вам должное. Я смогу гарантировать вам два года отсрочки, если вы обещаете мне предоставлять отчеты, чтобы мы были уверены, что это время вы не используете ни на что другое, что могло бы навредить вашим родным.
   Леонов кивнул. Он завалит их бесполезной информацией, а пока люди Фергюсона поймут, что данные устарели, они с Королёвым смогут запустить новую версию.
   -- Как вы можете спокойно жить, не доверяя даже собственной тени, Фергюсон? Мне вас жаль, -- сказал Леонов. Его перестало трясти, и теперь вместо агента он видел глупца, ослеплённого алчностью.
   -- Пожалейте лучше себя, профессор, -- раздражение больше не скрывалось, -- первый отчёт я жду через месяц.
   Англичанин резко развернулся и пошёл в лабораторию.
  
   10
   -- А вот и я, -- воскликнул Игорь, обнимая друга, -- скучал, чертяка?
   Иванов был в хорошем настроении. Он только что вернулся из России, где читал курс лекций по теории энергий.
   -- Я вижу, ты на славу отдохнул, друг, но я тебя сейчас огорчу.
   Игорь притворно насторожился.
   -- Помнишь практиканта по имени Степан Королев?
   -- Помню, конечно, -- ответил Иванов, медленно проговаривая слова.
   -- Так вот, этот парень настолько мне приглянулся, что я забрал его себе. В замен можешь выбрать кого-то из моих.
   -- Это сейчас не важно, -- отмахнулся Иванов. -- Послушай, друг, я хочу тебе кое-что рассказать.
   Леонов насторожился. Игорь был серьёзен, и это значило, что новости плохие.
   -- Пока я читал курс лекций в Питере, мне поступило предложение о сотрудничестве с некоей научной организацией, существующей на дотации правительства США. Пришло на почту, написано размыто и в общих фразах, но в конце мне настоятельно рекомендовано поговорить с тобой. Типа, ты уже согласился... Ты можешь объяснить, что это значит?
   Леонов побледнел и старался не смотреть другу в глаза, чтобы Иванов не увидел в них страха.
   Он смог изобразить уверенный голос и выдавил:
   -- Чушь какая-то. Мне ничего такого не приходило.
   "Кроме Фергюсона", -- подумал он. Леонов представил, как англичанин отводит Игоря в сторонку, как и его самого, и так же гадко опутывает своим предложением. А в конце просит передать привет родственникам.
   "Если они указали ему на меня, значит, расчёт был на то, что я, испугавшись, должен был рассказать ему обо всём сам. Решили спихнуть на меня грязную работу. Нет, ни в коем случае нельзя впутывать сюда Игоря. Пусть живёт спокойно, ездит читать лекции".
   -- Пойдём, подпишешь все бумаги насчёт Королёва, -- сказал он, уводя Игоря в свой кабинет.
  
   Рабочий день на базе ещё не начался, но Степан был уже на месте.
   -- У нас есть два года, чтобы закончить начатое, так что работы много. -- Тихо сказал Леонов. Несмотря на то, что в помещении они были одни, Леонов не был уверен, что у этих стен нет ушей. -- Они пытаются впутать сюда Игоря. Я хочу, чтобы никто кроме нас двоих не знал о наших делах. Я не доверяю никому. Я уверен, что кроме Фергюсона здесь есть ещё много агентов, но я их не знаю. Это может быть кто угодно, профессора, охрана, уборщики... кто угодно, -- повторил ученый. -- Никогда ни при ком не обсуждай наши дела.
   -- "Бойцовский клуб", -- сказал Королёв.
   -- Что?
   -- Очень старый американский фильм, -- пояснил Степан, -- первое правило "Бойцовского клуба" -- никогда не упоминать о клубе.
   Леонов кивнул.
   -- Тогда у нас будет свой клуб.
  
   11
   Время пролетело незаметно, и Леонов не мог больше тянуть его, он и так выторговал ещё полгода помимо двух лет, которые пролетели как два дня. Теперь, когда усовершенствованная машина проходила последние испытания, они готовились к тому, чтобы запустить её.
   Леонов застегивал дорожную сумку, транспорт до аэропорта уже ждал его на поверхности. Ученый летел в отпуск, чтобы провести его с семьёй. Вскоре после того, как Леонов дал Фергюсону своё согласие на сотрудничество, ему привезли газету, откуда он узнал, что его сын благополучно вернулся домой. Леонов еле узнал его на фото: страшно худой, заросший густой грязной бородой, в его глазах гнев мешался со страхом. Леонов долго всматривался в измождённое родное лицо, затравленно глядевшее на него с газетной фотографии, и ненавидел себя. Но иного выхода не было, иначе внук остался бы без отца, а этого Леонов допустить не мог. Знал ли сын правду, сможет ли он взглянуть ему в глаза и понять, что между ними всё по-прежнему? Леонов отчаянно хотел знать ответ на этот вопрос и одновременно страшился его.
   Наконец, все вещи были собраны в маленькую спортивную сумку, учёный тепло попрощался с коллегами и отбыл к родным.
   В аэропорту швейцарского Сьона его должен был встретить сын, но он, почему-то, не приехал. Тяжёлые сомнения закрались в душу Леонова, и он направился прямиком к телефонам-автоматам. Карточка выскальзывала из мокрых рук ученого, но, наконец, он смог совладать с ней и совершил звонок по единственному всплывшему в голове номеру.
   -- Редакция, здравствуйте, -- звонким голосом ответила девушка-секретарь.
   -- Здравствуйте, это Александр Леонов, учёный, я хотел бы поговорить с главредом, как можно скорее, пожалуйста, -- ответил он.
   Девушка быстро соединила его с главным редактором научного журнала. Для Леонова это был один из немногих журналистов, которому он доверял.
   -- Артём, нет времени, -- Леонов говорил быстро и серьёзно, не дав другу даже вымолвить слов приветствия, -- срочно напечатай статью: команде Леонова угрожает опасность. Несмотря на все договоренности, нашлась страна, спецслужба которой использует грязный шантаж убийством для того, чтобы ученые передали им всю информацию по изобретению и сами устройства. Под угрозой и наши семьи. Это делают англичане. Я тебя прошу, слей это срочно, это правда, доказательства, диктофонные записи, записи с камер наблюдения, у моего ученика. Его фамилия Королёв, он находится на базе, ты можешь связаться с ним по телефону, -- он продиктовал номер, -- раструби об этом повсюду. Я тебе буду обязан. Сейчас я должен идти, я ещё позвоню.
   Он повесил трубку и краем глаза заметил, что к нему уже направляются два человека. Они были одеты как обычные люди, но Леонов узнал их. Типичные агенты, как Фергюсон. Такие же холодные двигающиеся глыбы металла. Они шли по его душу, и ему оставалось только сохранять спокойствие.
   Он возблагодарил бога, что успел сделать этот звонок. Теперь разразится международный скандал, в котором Британия увязнет по уши. Он послужит уроком и остальным, а в том, что были и остальные, Леонов не сомневался. Агенты подошли вплотную, каждый из них показал удостоверение охраны спецпосёлка, где жила его семья.
   -- Кому звонили, профессор? -- Спросил один. Холодные бесстрастные глаза. Никакой интонации в голосе.
   -- Я звонил домой, хотел узнать, почему сын не приехал встретить меня.
   -- Пойдёмте, мы сами отвезём вас домой.
   Внутренне Леонов содрогнулся, но пошёл следом за мужчинами.
   Всю дорогу они ехали молча. Агент управлял автомобилем, умело маневрируя между другими машинами. Скоро на шоссе не осталось никого, кроме их чёрного джипа. Вокруг цвели деревья, трава наливалась цветом. Вся земля оживала благодаря ему, но Леонов не замечал ничего вокруг. Учёный старался сконцентрироваться на одной точке и игнорировать их присутствие, но даже аура этих людей, казалось, стремилась опутать его, сковать, проникнуть в мысли, следить за ним даже в тайниках его сознания.
   Спустя два часа Леонов был доставлен домой. Дверь ему открыла невестка. Они поздоровались, плохо скрывая страх, который ощущали. Два агента стояли за его спиной и бесстрастно наблюдали за ними.
   -- Спасибо что доставили до места. Вы свободны, -- раздражённо сказал Леонов, но агенты не двинулись с места. -- Сидите около двери, если так хочется, но в собственном доме оставьте меня в покое!
   Агенты, ничего не сказав, закрыли за собой входную дверь, их шаги зашуршали по гравию дорожки. Над всем домом словно навис чёрный купол, от которого веяло страхом и обречённостью. Леонов чувствовал, что все его усилия тратятся впустую, что кто-то уже решил его, Леонова, судьбу и судьбу его семьи и всего мира. Вот она, хваленая западная безопасность за большие деньги, подумал он.
   -- Что за игры, отец? -- Сын встретил его вопросом, -- все будто с ума посходили.
   "Отец". От этого обращения Леонов вздрогнул.
   -- Простите меня, -- тихо ответил ученый. -- Это игра, в которой я лишь пешка...
   Час назад весь интернет и все новостные каналы взорвались новостью об угрозах спасителям человечества. Только они успели всей семьей посмотреть выпуск новостей, как вся связь в доме вырубилась. Ни позвонить, ни выйти в Сеть, ни включить телевизор.
   Значит, Артём Серебряков, главный редактор российского канала RFT, вещающего на весь мир, выполнил его просьбу. Пусть растерзают этих уродов, так им и надо, злобно думал Леонов. В доме они были отрезаны от внешнего мира, мобильный у него забрали в машине гориллы. Но они не учли, что мобильников у Леонова было несколько, и хорошо, что агенты не догадались проверить его ботинки. Иногда паранойя очень помогает выживать.
   Ученый снял обувь, отряхнул экран телефона, подключенного к спутниковой сети, и связался со своим учеником. Сдаваться он не собирался.
   Леонов быстро написал Степану, чтобы он пошёл в его апартаменты и нашёл его старую тетрадь. "Найди мои записи, открой последнюю страницу и сделай, что там написано", написал он. Леонов сделал эту запись ещё задолго до отъезда, надеясь, что она не понадобится. Но жизнь всегда делает по-своему...
   Отправив письмо, Леонов уповал на бога и Степана Королёва.
  
   Степан испугался. Испугался, что их раскрыли, испугался за Леонова, испугался, что всё пойдёт прахом, и их план провалится. Он нёсся по коридору, сжимая электронный ключ от кабинета ученого, который тот предусмотрительно оставил ему. Он включил компьютер Леонова, нервничая от того, что тот так медленно просыпается. Он открыл каждый файл, каждую запись, но ничего не нашёл. Королёв стоял посреди кабинета и не знал, что делать. Он чувствовал, как паника липкими лапами душит его уверенность. Степан закрыл дверь и понёсся в личные апартаменты ученого.
  
   12
   Леонов не сомкнул глаз, всю ночь просидев на кухне и куря сигареты одну за одной. От Степана не было никаких новостей. Нашёл ли он его дневник? Получилось ли?
   Около ворот остановилась та же машина, на которой его везли из аэропорта.
   Они узнали. Эти сукины дети всё узнали.
   Теперь всё зависело от Степана, сможет ли он добраться до побережья и привести в действие устройство. Всё было только в его руках.
   Из машины вышли те же люди, Леонов узнал их. Он их почувствовал. Казалось, к нему вернулось утраченное гипервосприятие. Он ощущал, что прямо сейчас свершалось нечто очень плохое, и он не мог это остановить.
   Без разговоров они открыли дверь и вывели Леонова из дома под протестующие возгласы родных. Он остановился, повернулся к ним.
   Всё будет хорошо, -- тихо сказал он, сам себе не веря. Дверь закрылась, словно отчеркнув его судьбу от судеб родных.
   Его посадили в машину и увезли из посёлка. Больше он их никогда не видел.
  
   13
   -- Куда ты летишь? -- Иванов появился из-за угла неожиданно, так что Степан наскочил на него и плюхнулся на пол.
   -- Я... никуда...
   -- Вставай, -- Игорь протянул руку практиканту, -- давай рассказывай, что стряслось.
   -- Нет, не могу, Александр Петрович сказал... Мне надо... -- он чуть не проговорился о записях, -- выполнить срочные указания профессора...
   -- Степан, я знаю всю предысторию. Пока я был в отъезде, тоже получил лестное предложение от неких лиц. Как и все мы, и Макото, и профессор, и Петя, и Майкл. Леонов думал скрыть всё от нас, старый параноик, да не тут-то было, я давно уже читаю ваши отчёты по новой машине и, уж поверь, тебе стоит сказать "спасибо" бывшему наставнику за то, что вы все эти три года спокойно работали в своей каморке. Я позаботился о том, чтобы эта информация была под защитой.
   Так что, сейчас ты мне всё подробно объяснишь.
   -- Нет времени, Игорь Васильич, совсем нет!
   -- Я не позволю своему другу разбираться со всем в одиночку, -- Степан обиженно посмотрел на Иванова, -- ну ладно, ладно, не в одиночку.
   Степан чувствовал, что должен бежать, нестись и, во что бы то ни стало, найти эти записи. Он почти физически ощущал, что драгоценное время утекает сквозь пальцы. Но Игорь увел его внутрь апартаментов, усадил на стул и заставил подробно рассказать, в чем дело.
   Выслушав сбивчивый рассказ практиканта, Иванов задумался.
   -- Ты смотрел в его тетради? -- Спросил он.
   -- Я посмотрел везде, Игорь Васильичь! Во всех файлах, во всех журналах, во всех записях...
   -- Значит не во всех, -- сказал Иванов, -- у Леонова есть древняя тетрадь, куда он записывал всё, что с ним происходило. Это его дневник. Думаю, он имел в виду эти записи и думал, что ты догадаешься.
   Они перевернули апартаменты вверх дном. Тетрадь была намертво приклеена скотчем к днищу кровати. Им потребовалось две минуты, чтобы освободить ее от ленты и прочесть послание Леонова -- несколько написанных размашистым почерком строчек, от которых зависела жизнь и судьба многих людей.
   Учёный просил спустить машину в океан и привести её в действие, он назвал место, где ждёт подготовленная лодка. Также он наказал собрать самую важную документацию и сложить её в эту тетрадь. Напоследок, Леонов попросил сохранить тетрадь и никому её не показывать.
   -- Чёртов параноик, всё предусмотрел... -- прошептал Игорь, закрывая записи.
   Они молча покинули апартаменты Леонова, и каждый из них понял, что это была его последняя просьба.
   -- Ты останешься здесь, -- твёрдо сказал Иванов, останавливая Степана, -- поеду я.
   -- Нет... я должен...
   -- Ты должен обеспечить сохранность бесценных документов, Степан. Со всем остальным разберусь я! -- Рявкнул Иванов. -- Сейчас ты отдашь мне ключи от машины.
   Много лет назад я разрешил этому полоумному втянуть меня в эту аферу, так что, теперь мы будем выкарабкиваться вместе, -- сказал Игорь и протянул раскрытую ладонь.
   Степан понимал, что время на сомнения нет.
   Пяти минут Иванову хватило, чтобы подготовить всё для отъезда, он запомнил номер шоссе, ведущего к заливу, номер пристани, где находилась лодка, проговорил, где лежат ключи от неё и все документы для береговой охраны (Леонов действительно предусмотрел всё) и как далеко надо отплыть от берега, чтобы активировать машину. Если всё удастся, потом они переместят её в более подходящее место. Потом, всё потом.
   Иванов чувствовал, что его старое, но ещё крепкое сердце сейчас оторвётся от сосудов, пробьёт грудную клетку и помчится наутёк.
  
   Игорь спокойно прошёл через охрану базы с большой черной сумкой, показав пропуск и переделанные командировочные документы, и через несколько часов уже подъезжал к докам, где ждала лодка. Он торопился, ибо чувствовал, что Леонов попал в беду.
   Машина лежала в сумке позади него, ожидая своего часа.
  
   14
   -- Зачем было делать это, господин Леонов? -- Фергюсон вальяжно расположился на мягком кожаном кресле за массивным дубовым столом маленького кабинета.
   Где находится этот кабинет, Леонов не знал. Как только его посадили в машину, на голове у него оказался чёрный мешок, который сняли лишь минуту назад.
   -- Не думайте, что мы были к этому не готовы, уже сейчас на первые места в Сети вышла новость о том, что профессор Леонов тяжело болен и находится в больнице Швейцарии. Не так давно ему был поставлен неутешительный диагноз -- неоперабельный рак мозга. У нас есть и интервью ваших коллег и студентов, все они в один голос утверждают, что последние несколько лет вы сильно сдали. Кроме того, мы даже покажем в эфире кадры с вами в больничной палате. Вы, конечно же, будете без сознания... -- Англичанин перегнулся через стол, и его хищное лицо оказалось напротив измождённого лица ученого. -- Я хотел, чтобы вы это узнали перед тем, как умрете. Рак -- смертельная болезнь, знаете ли.
   Тирада Фергюсона раскалённым потоком вливалась в уши Леонова и, обжигая, достигала сердца, а потом жалила его, причиняя боль. Он не мог вымолвить ни слова, все мысли спутались.
   -- Семью не трогайте... дайте поговорить с ними, я им всё объясню, -- просипел Леонов, нервное напряжение было настолько велико, что пропал голос.
   -- Мы сами им всё объясним, обстоятельно и так, чтобы было понятно с первого раза, -- отрезал Фергюсон.
   -- Не трогайте их!!! -- Взорвался Леонов. Он был в бешенстве. Ему хотелось обхватить шею англичанина руками и душить, душить пока его серые бездушные глаза не вылезут из орбит и не лопнут.
   Два внезапно возникших у него за спиной агента усадили ученого обратно в кресло. В руке у одного из них сверкнула игла шприца.
   -- У меня есть для вас еще новость, -- процедил Леонов, -- все материалы, которые вы получали эти три года, давно устарели. Мы за это время создали новое устройство, которое будет действовать по всему миру. Оно уже запущено и через несколько часов выйдет на полную мощность. Вам до него не добраться. Убьете меня, но всё равно проиграете.
   Англичанин взглядом остановил руку с иглой, почти прикоснувшейся к шее ученого. Он снисходительно улыбнулся. "Что ж, если ты хочешь немного поговорить, я не против", -- говорил его взгляд.
   -- Вы говорите про маленькую лодку в Мексиканском заливе, которая сейчас отдаляется от берега? -- Он развернул к лицу Леонова экран монитора. На радаре мелькала движущаяся маленькая точка. -- За кого вы нас принимаете?
   Что касается материалов... Не один вы можете совершать великие открытия. Другие учёные тоже зря времени не теряли. Даже на основе ваших устаревших данных мы создали своё устройство. Стоит мне сделать один звонок, и специальный человек на Аляске нажмёт волшебную кнопочку, которая уничтожит вашего ученика. Мы просто устроим на море небольшой шторм. Или большой -- наши возможности в этом не ограничены. Наша система -- поистине, одно из величайших изобретений человечества.
   Леонов почти терял сознание. Как же он был глуп... как был уверен, что всё предусмотрел, но он недооценил, с кем имеет дело.
   -- Вы не понимаете. Они работают по одному базовому принципу. Наложение их действий друг на друга может привести к катастрофе! Никто не знает, что может случиться! Все ваши планы могут пойти прахом. Уже никто ничего не сможет контролировать. Не делайте этого!!
   Фергюсон оторвался от экрана монитора, на котором светящаяся точка продвигалась всё дальше в океан.
   -- Вы же понимаете, что вам не победить, -- произнёс Фергюсон, -- вы действительно готовы пожертвовать своей семьёй ради каких-то третьесортных людишек? Вы не понимаете главного: мы всего лишь хотим создать порядок, который будет всем на руку. А если вы против... Не за чем было вообще создавать этот агрегат, -- агент устало потёр лицо, -- я предлагаю вот что. Вы добровольно прямо сейчас передаете нам управление вашей базой и все ваши разработки, а ваша семья не только останется в полном здравии, но ещё и будет обеспечена всем до конца дней.
   Леонов в упор смотрел на англичанина. Он не верил ему. Чутьё подсказывало, что это лишь блеф, порождённый его словами о возможных последствиях действия двух машин.
   Что же делать. Нельзя, чтобы Королёв пострадал или, того хуже, погиб. Фергюсон следит за ним. Он не выпустит Леонова отсюда живым. Остаётся только тянуть время. Они не посмеют активировать свою систему, если это нарушит их планы, а когда машина будет запущена, они проиграют. Им останется только смириться и убить Леонова.
   Но он не может допустить, чтобы то, чему он посвятил жизнь, стало величайшей угрозой остальному человечеству.
   -- Хорошо, -- тихо сказал он, -- когда он вернется на базу, свяжите меня с ним, и я скажу всё, что нужно. Дайте мне слово, что никто не пострадает.
   -- Отлично, -- Фергюсон расплылся в мрачной улыбке.
   Ученый опустил голову, чтобы англичанин не увидел его глаз: Леонов никогда не умел врать. Когда Степан опустит машину в воду, всё будет кончено. Для Леонова, для Фергюсона и его хозяев. Но не для остального человечества.
  
   15
   Иванов провёл три часа, в трясущемся и бьющемся о воду катере. Он уже отплыл на достаточное расстояние от берега, чтобы погрузить машину в воду. Он подключил требуемые механизмы, в последний раз взглянул на их находки -- кубы тоже составляли часть устройства, Леонов решил, что им будет лучше на морском дне, чем в человеческих руках, и Игорь был согласен с другом. Иванов аккуратно погрузил устройство в воду и последний раз взглянул на него перед тем, как темнота океана скрыла его очертания. Теперь можно возвращаться.
  
   Степан колебался. Он ходил из угла в угол, ожидая возвращения Иванова. Больше двенадцати часов мурашки бегали по всему его телу и не думали успокаиваться. Он должен что-то сделать.
   Степан проверил свои карманы, сотовый был на месте. Он пошёл к лифтам и поднялся на поверхность, чтобы поймать сигнал.
   Дрожащими пальцами он набрал номер Леонова. Трубку долго никто не брал, и практикант уже хотел сбросить вызов, но внезапно ему ответили.
   -- Профессор! Я сделал всё, как вы сказали, но Игорь Васильич настоял на том, чтобы сделать всё самому, он уже должен был её активировать, он сказал, что всё знает, и просил передать, что... -- тараторил Королёв, но связь внезапно оборвалась.
   На другом конце земного шара в кабинете главного врача частной швейцарской клиники Фергюсон разбил о стену мобильник Леонова, примёрзшего к кожаному креслу. Учёный напоминал статую, таким мёртвым и неподвижным он казался.
   -- Значит, говорите, "новая машина" уже активирована? -- Зло проговорил Фергюсон. -- Упрямитесь до конца?
   Леонов с ужасом осознал, что англичанин не верит ему. Они думают, что это блеф, уверены, что нет никакой новой машины. Он облизнул сухие нервные губы.
   -- Фергюсон, послушайте, мы действительно создали новое устройство, радиус его действия -- вся планета! Это не блеф, оно уже запущено!!
   Агент посмотрел на монитор.
   -- Ваш друг всё ещё в море. Там он и останется.
   Не поверил...
   "Простите меня", -- подумал ученый, -- "всё-таки я не был достоин". Леонов зашевелил мертвенно-белыми губами.
   -- Вы и сами погибнете, и погибнет ваш наниматель. Остановитесь!
   Агент не слушал его. Он поднял трубку и набрал номер.
   -- Координаты "один икс тета", -- произнёс он в трубку и опустил её обратно на рычаг, -- нас не интересует мёртвый кусок металла на дне океана.
   -- Не делайте этого, иначе не получите ничего. Вы совершаете ошибку...
   -- Ошибкой было довериться вам, профессор. Прощайте.
   Леонов почувствовал легкий укол в шею.
   Я сделал всё, что смог... До последнего вздоха...
  
   16
   Игорь улыбался. Ни внезапно налетевший холодный ветер, ни поднявшиеся волны его не волновали, он сделал всё, что должен был сделать.
   Где-то вдалеке послышался сдавленный рокот. Мгновенно небольшие волны, вобрав в себя неизвестно откуда взявшуюся силу, стали накатывать на показавшийся совсем хрупким катер. Игорь понял, что где-то произошло подводное землетрясение.
   Он отчаянно пытался удержать лодку на плаву, но с каждой секундой всё больше понимал, что это бесполезно. Борясь со штурвалом, он огляделся: по левому борту на катер шла огромная волна. Как гигантская разинутая пасть, она хотела проглотить его целиком. Игорь спокойно смотрел на приближающееся цунами, и только одна мысль промелькнула у него в мозгу -- это конец.
   Волна настигла его с рёвом тысяч разъярённых хищников. Лодка перевернулась, Иванов сильно ударился о корпус головой, из раны тотчас полилась кровь. Он потерял сознание.
   Волна поглотила лодку как голодный гигант проглатывает свою добычу, не оставив от неё ни следа.
  
   17
   Фергюсон чувствовал, что вымотался. Он уже доложил о завершении операции и теперь ехал в аэропорт, чтобы сесть на самолёт до Нью-Йорка. Репортаж из клиники отсняли с еще теплым телом, как и было запланировано, а после упрямого русского закопали где-то в швейцарском лесу вместе со всей его семьёй. Агент был так раздражён, что приказал своим людям не жалеть даже ребёнка и его мать.
   Через несколько дней в эфир выйдет некролог, потом они устроят трогательные похороны с закрытым гробом. Семья, безусловно, будет "находиться под охраной" и не даст журналистам никаких комментариев, и вскоре про них все забудут.
   Он уже подъезжал к аэропорту, когда его мобильный зазвонил. Нервный голос на том конце провода заставил его напрячься.
   -- Мистер Фергюсон, нам доложили о проблемах... Землетрясение пошло не по сценарию. Что-то не так.
   -- Что значит, что-то не так?! -- Англичанин наклонился вперёд, сжимая телефон белыми пальцами.
   -- Ну... докладывают о других подводных землетрясениях... ещё о мощнейших оползнях...
   Фергюсон побледнел.
   Зазвонил экстренный телефон. Фергюсон отбросил от себя рабочую трубку и поднял надрывающийся чёрный микротелефон.
   -- Мистер Фергюсон, сообщения растут как снежный ком. Это уже происходит по всему миру. За последние часы количество природных катастроф увеличилось на восемьдесят процентов и продолжает расти.
   Англичанин сжал руки в кулаки. Он пытался мысленно контролировать себя, потому что чувствовал, что срывается. Он испытывал гнев, сильнее, чем когда-либо, но к гневу примешивалось какое-то новое, до этих пор незнакомое чувство.
   -- Он не блефовал... -- тихо прошептал Фергюсон, роняя телефон на пол автомобиля.
   Первый и последний раз в жизни англичанин почувствовал страх.
  
  
  
  
   Глава 5
  
  
   1
   В тишине раздался звук будильника. Дима перевернулся на левый бок: циферблат электронных часов оказался прямо перед глазами.
   Пять утра, пора вставать. Он встал, потянулся: согретая одеялом кожа почувствовала прохладу раннего утра. На полу с первыми лучами восходящего солнца появились неуверенные тени.
   Ванна, холодный кофе, бутерброд на скорую руку, время двигаться на работу.
   Он вспомнил, что несколько лет назад бутерброд был роскошью из-за того, что не было хлеба, а тот, который всё-таки умудрялись продавать из-под полы, был непозволительно дорог и ужасен. Но через некоторое время ситуация улучшилась, в магазинах снова появились продукты, мясо и молоко. Казалось, народ вздохнул с облегчением. Погода стала более приемлемой для существования, больше не было ни суровых зим до -40 и жарких лет до +50.
   Всё возвращалось на круги своя.
   Он посмотрел на себя в зеркало и поправил галстук, который подарила ему Света, его девушка. Сегодня вечером он хотел сводить её в кино на новый фильм. Он не помнил точно, на какой, что-то связанное с фантастикой, да это и не имело значения. Он просто хотел провести несколько приятных часов с любимой.
   Думая об этом, он подхватил сумку и закрыл за собой входную дверь.
   Шесть утра. Он вышел на улицу, посмотрел на окна спящего дома,
   Странное чувство беспокойства посетило его: что-то было не так. Он вдруг понял, что. Его смутила тревожная тишина: ни шелеста листьев от слабого ветерка, ни лая собак, ни карканья ворон. Обычные звуки раннего утра в Москве исчезли. Будто их никогда и не было.
   Казалось, мир застыл в предчувствии чего-то.
   Рука, держащая ключи, дрогнула, и связка упала в летнюю пыль.
   Он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение, и поднял ключи. Дима вставил ключ в дверь своих убитых, но дорогих сердцу "Жигулей", и почувствовал слабый толчок под ногами.
   "Что это?", -- он нахмурил брови, -- "показалось, наверное".
   Поворот ключа, щелчок открываемого замка, новый толчок. Над асфальтом небольшим облаком поднялась пыль.
   Тревожное чувство накатило с новой силой.
   "Что же это?!"
   Дрожь под ногами усиливалась, поднимая новые клубы пыли, послышался звон разбитого стекла -- осколки полетели на асфальт. Начали вопить сигнализации припаркованных рядом автомобилей. Грохот и гул нарастали с чудовищной силой, от толчков и воя сигнализации разболелась голова. Дима опустился на колени возле машины, зажав ладонями уши и зажмурив глаза.
   "Землетрясение?!", -- он открыл глаза. Связка ключей покачивалась из стороны в сторону прямо перед ним. Вдруг стало темно. Он поднял голову и посмотрел вверх.
   Огромная стена земли, закрыв солнце, неслась, сметая всё на своём пути, прямо на него и на дом, что стоял позади.
  
   2
   Перед глазами поплыла мелкая рябь. Кеншин оторвался от монитора и протёр уставшие глаза. Часы показывали одиннадцать утра: до конца отчёта было ещё очень много.
   Рай-сан была с утра не в духе. Значит, от сегодняшнего совещания ничего хорошего не жди -- это закон. Он уже полгода работал в Ямадо Косметикс в отделе маркетинга, и успел изучить почти все привычки своей начальницы. Долгое время он не мог привыкнуть, что она пьёт каппучино вместо зелёного чая и ходит на работу в джинсах. Рай Аракава была очень странным человеком.
   Кеншин вздохнул: до её профессионализма ему ещё долго расти. Аракава имела поразительную способность улавливать течения рынка и точно предсказывать нужды покупателей. Именно ей принадлежала идея о запуске линии натуральной косметики на основе трав и без химии, которая тут же стала пользоваться огромным спросом. Благо, климат перестал играть с человечеством злые шутки.
   Кеншин посмотрел на настенные часы. Почти полдень. Он подошёл к окну и уставился на шоссе и проезжающие по нему машины.
   "Чай. Вот что мне сейчас нужно".
   Он прошёл в маленькую комнатку, где стояли чашки и графин с зелёным чаем. Он взял одну из жёлтых чашек, ополоснул под маленьким краником и наполнил её ароматным напитком.
   -- Бездельничаешь, Такахаси-кун, -- звонкий голос наполнил комнатку.
   Кеншин вздрогнул и чуть не уронил чашку на пол. Быстро подхватив её свободной рукой, он со стуком поставил чашку на столик, обернулся и, вытянувшись по струнке, поклонился вошедшей начальнице.
   Бутё...
   Он почувствовал, как мелкая щекочущая капля пота сползла за воротник. Кеншин уже готовился к возможному разносу, но...
   -- Я сама вот за кофе пришла, -- она улыбнулась.
   -- Извините, Аракава-сан, больше такого не повторится, -- он сглотнул комок, застрявший в горле.
   Она подошла к столику, взяла свою синюю чашку и поставила её в кофемашину.
   Чашка стала медленно наполняться каппучино.
   -- Жарко что-то сегодня, Такахаси-кун, -- она посмотрела в маленькое окошечко, выходившее на парк.
   -- Д-да.
   Действительно, сегодня было особенно жарко, на улице ни единого ветерка, пейзаж за окном плыл в июльском мареве. Пожалуй, сегодня был самый жаркий день за это лето в Ямагути.
   Кеншин взял чашку со своим чаем со стола, отпил глоток и почувствовал, как тёплая жидкость достигает желудка. Он посмотрел на своё искажённое отражение в напитке и чуть заметно улыбнулся.
   "Не такая уж она и странная".
   Из задумчивости его вывел странный звон посуды. Отражение в чае покачнулось.
   Спустя секунду звон повторился громче. Начальница и подчинённый посмотрели друг на друга. У обоих во взгляде читалось беспокойство: землетрясения были в Японии не редки.
   Послышался отдалённый гул, будто где-то очень низко летел самолёт. Гул нарастал с каждой секундой, как и беспокойство людей в душном офисе. Не сговариваясь, Кеншин и Рай выбежали из кухни в трясущийся зал. Люди держались за столы, кто-то сел на корточки и прижал голову к коленям, как учили делать при землетрясениях.
   Но это было не землетрясение. Огромная цунами неслась по побережью, смывая дома, машины и людей.
   Рай, Кеншин и ещё несколько человек стояли у окна не в силах оторвать взгляд от огромной грязной волны, которая только что поглотила шоссе напротив офиса и уже подбиралась к зданию центра. Сердце Кеншина упало.
   "Кеншин. "Шин" означает "смерть"..."
  
   3
   Она любит музыку. Всегда, идёт ли она куда-то, делает ли что-то -- в ушах торчат наушники, и играет старая музыка, про которую уже мало кто помнит.
   Она открывает маленькую книжечку, на которой написано "Дневник Даши Макаровой".
   Она пишет:
   "Последняя запись в дневнике.
   Я сижу у окна и слушаю песню группы Нирвана Serve the Servants. Она так позитивно звучит. Внезапно я понимаю, что слушаю музыку, сочинённую мёртвым человеком. Мёртвым уже очень много лет. Внезапно я вспоминаю своего отца. Он умер совсем недавно. Я вспоминаю, как дотрагивалась до него, лежащего в гробу. Он был таким холодным и твердым".
   Они мертвы. Они все мертвы.
   "Я смотрю в окно и вижу свою смерть, несущуюся с огромной скоростью.
   Я улыбаюсь..."
   Я тоже мертва.
  
   Часть III Адриган
  
   Глава 1
  
   1
   Он отразил все её удары. Его лицо не выражало ничего, кроме еле заметной скуки. За все эти годы Мина отлично научилась видеть, что он чувствует.
   Дыхание частое, сердце бьётся как бешеное. Ещё чуть-чуть и уставшие руки просто перестанут подниматься.
   -- Ты так ничему и не научилась, -- его голос был спокойным и холодным, его дыхание даже не сбилось.
   Мина замерла на очередном замахе одного из длинных железных прутьев, которыми училась сражаться, когда её последние силы закончились. Она медленно опустила руку, натруженные мышцы ныли.
  
   Тренировки начались не сразу. Адриган постепенно привыкал к мысли, что теперь рядом с ним находится другое человеческое существо. Это казалось нереальным. Он долго наблюдал за девочкой, прежде чем уговорил себя, что она не опасна до тех пор, пока не знает своей силы, а рассказывать об этом Адриган не собирался. Девочка полностью зависела от него, что стало проблемой: теперь он охотился дольше, чтобы приносить больше еды и воды...
   С самого начала Адриган поставил условие: отныне она беспрекословно подчиняется ему, если он говорит есть, значит есть, если говорит бежать, значит бежать.
   Это был первый и единственный раз, когда он сказал ей больше одного предложения. Потом он ушёл в очередной далёкий поход, в которые её никогда с собой не брал, и принёс ей боевые острозаточенные парные кинжалы. Маленькая Мина даже не могла больше двух минут держать в руках тяжёлое и большое оружие, но Адриган был непреклонен. Девочка начала тренировки: чтобы не повредить оружие, они использовали ещё целые стальные прутья из арматуры, которой было полно вокруг убежища.
   Они сражались каждую ночь на пустыре, окружённом ощетинившимися в пустоту прутьями.
   С тех пор прошло десять долгих лет, а он говорит, что она так ничему и не научилась...
  
   Адриган отбросил в сторону раскрошенный прут, пришедший в негодность после нескольких ударов.
   Она злится. Он заметил это сразу: когда она злится, её сияние усиливается, а глаза пылают ярко-золотым пламенем, которое может ослепить, если всматриваться в него слишком долго.
  
   Мина подавила волну гнева, закрыла глаза, сделала глубокий вдох. С минуту она приходила в себя.
   -- Ты каждый раз напоминаешь мне об этом, -- тихо проговорила она. В её потухших глазах была обида, но Адриган не видел этого. Он уже развернулся, чтобы пойти к убежищу, -- я всё равно благодарна тебе за...
   -- Оставь. -- Адриган резко оборвал девушку, -- на сегодня хватит.
  
   Мина посмотрела ему в след. Она уронила на землю свои поломанные и погнутые прутья и отправилась следом за Адриганом, зло пнув сапогом скелет песчаной ящерицы.
  
   2
   Адриган почти всегда молчал и был погружён в свои, только одному ему известные думы. Он никогда не хвалил её за успехи в обучении, за работу по дому. Он никогда не спрашивал её ни о чём, не интересовался её семьёй, её прошлой жизнью. Он не интересовался ей.
   Он всегда был холоден как камень, которые стоят на Пустоши, одинокие и молчаливые. Изредка его непроницаемое лицо выражало скупые эмоции вроде скуки или раздражения, если торговец в Урбане запрашивал за овощи слишком высокую цену.
   Он никогда не радовался, никогда не грустил, никогда не был зол.
   Всегда, сколько Мина знала его, Адриган носил на лице непроницаемую маску равнодушия и отрешённости. Как будто он слишком хорошо знал этот мир, и мир давно перестал удивлять его, радовать, печалить. Иногда он выглядел усталым, как человек, проживший долгую и трудную жизнь.
   Как только наступали сумерки, Адриган просыпался и подолгу сидел в одной позе на циновке. Мина просыпалась позже, но иногда заставала его сидящим со скрещенными ногами и опущенной головой. Она чувствовала, что в такие моменты он особенно одинок и несчастен.
   Девушка думала, чем может помочь ему, пыталась рассказывать старые шутки и истории, которые когда-то слышала, но он ни разу не улыбнулся. Эффект, скорее, был обратным, и Мина решила оставить свои неудачные попытки вызвать улыбку на его лице. Ей так хотелось увидеть его улыбку. Она знала, что если он улыбнётся, то станет ещё красивее.
   Её боевые навыки Адригана тоже не впечатляли: на тренировках она выкладывалась на полную, но результат всегда был один и тот же: её одежда была разорвана, тело было покрыто ссадинами и синяками от пропущенных ударов, а он оставался для неё недосягаем.
   На сегодня была назначена уборка. Девушка чувствовала, как сильно болят руки после ночной тренировки, но она никогда не жаловалась. Будучи ещё маленькой девочкой, она смотрела на Адригана, на то, как молчаливо и стойко он сносит все тяготы их существования, и старалась подражать ему. Старалась не плакать, когда было больно, не жаловаться, когда было тяжело. Адриган не просил её следить за чистотой или приносить еду из города, дорогу в который она уже хорошо знала. Мина сама приняла на себя эти обязанности, чтобы хоть как-то отблагодарить его за спасение, но, похоже, ему не было до этого никакого дела.
   Адриган уходил и приходил, ел, спал, делал что-то в своей комнате, в которую ей строго-настрого запретил заходить, и не обращал на неё никакого внимания кроме времени тренировок. Но даже тогда Мина не могла поручиться, что он думает о том, как она наносит удар или уклоняется.
   По прошествии первого года жизни в бункере Мина научилась вести нехитрое хозяйство. Девочка старалась изо всех сил привлечь внимание Адригана, но всё было тщетно. Поначалу она обижалась на него, ей хотелось, чтобы её хвалили за проделанную работу, однако, он всегда относился к этому как к должному.
   Однажды, когда он в очередной раз надолго ушёл, Мина тщательно прибралась в убежище, так, что оно чуть ли не сверкало. Девочка удовлетворённо оглядела результат своей работы, утёрла пот со лба и стала ждать возвращения охотника.
   "Когда он придёт", -- думала она с мечтательной улыбкой на губах, -- "увидит, как чисто, и обязательно похвалит меня. На этот раз обязательно!". Мечтая, девочка не заметила, как пролетело время, и Адриган вернулся.
   Он даже не посмотрел в её сторону. Просто, как обычно, грохнул добычу на терпеливый стол и ушёл в свою каморку. Больше в ту ночь она его не видела.
   Мина почувствовала, как тугой комок обиды подступил к горлу, а по щекам полились горячие слёзы. Она стояла напротив входа в его комнату, задёрнутого занавеской, которую она старательно залатала, и беззвучно плакала. Она запомнила этот день навсегда. В тот день ей исполнилось девять лет.
   Постепенно, со временем, она привыкла к его поведению, хотя это было очень нелегко. По доброте душевной она старалась его понять и часами уговаривала себя не злиться.
   Ни разу за всё это время она не смогла пробить его защиту, ни оружием, ни чувствами.
   Мина задавала себе вопрос, а надо ли пытаться разбудить в нём что-то искреннее, настоящее, стоит ли пытаться снять с него эту маску? Почему её вообще это волнует?
   Ответ был прост. Потому что она привыкла к живым людям, которые плачут и смеются, а если и надевают на себя маску холодности, то длится это недолго. Но Адриган -- иной случай. Мина просто не могла представить себе жизни без нормального общения, к которому привыкла с детства.
   Такое оправдание её вполне устраивало.
   Но почему тогда так больно ёкает в груди, когда он говорит ей голосом, ровным и не выражающим ничего: "ты слаба" или "ты ничему не учишься"? Почему тогда сердце сжимается, когда она смотрит ему вслед, уходящему в непроглядную ночь. Она знает, что он может не вернуться, но когда возвращается, она чувствует облегчение и радость. Почему?
   Но где-то в глубине души она знает...
   Точно также как знает, что нельзя выходить из убежища, когда солнце поднимается из-за горизонта.
  
   3
   Адриган застал её за перебором овощей: некоторые имели на лицо признаки разложения и никуда не годились. Адриган мельком взглянул на неё и привычным жестом уложил на стол свежепойманные туши москитов, открыл фляжку и стал жадно пить.
   Мина чувствовала, как он устал.
   Охота оказалась более чем удачной, пару туш он наверняка оставит себе, а остальные она отнесёт в город, чтобы выменять на патроны.
   Две полные фляги воды говорили о том, что он совершил крюк и шёл через колодец. Неудивительно, что его мучила жажда. Пройти такое расстояние с дополнительным грузом, постоянно остерегаясь падальщиков или других тварей.
   Мина не переставала удивляться его выносливости. На секунду она замерла: до неё дошло, что всё это время с момента его прихода она откровенно пялится на него. Ловит каждое его движение.
   Опустив голову, она снова принялась за работу.
   Конечно, Мина понимала, что такие её долгие взгляды вряд ли ему нравятся, однако Адриган никогда не говорил ей об этом. Он был, как всегда, равнодушен и погружён в себя.
   Это её злило.
   Адриган снял шляпу, капюшон, плащ.
   Мина поймала себя на мысли, что никогда не видела его раздетым, и почувствовала, что начинает краснеть. Откуда у неё такие мысли?
   Девушка встряхнула головой и потёрла красное лицо руками.
   Как и прежде, он ничего не сказал насчёт уборки в убежище, тишину нарушал только звук работающего генератора и шаги Адригана.
   Мина выдавила улыбку:
   -- Удачная была охота?
   -- Вполне, -- коротко ответил он.
   И это всё, что я заслужила.
   Мина чертыхнулась про себя. Волна раздражения вновь поднялась в ней. Она пожалела, что ночь подходит к концу: ей захотелось встать и уйти в город. Следующей ночью она так и сделает, раз ему наплевать на неё...
   Действительно, зачем он разрешил ей остаться? Ему ничего не стоило выгнать её на пустошь, а там... О ней бы наверняка позаботились...
   Мысли вереницей неслись в мозгу, от одной к другой: ей в голову пришло кое-что еще, и следующей ночью она обязательно хочет это проверить.
   Да, отличная идея.
   Мина, погруженная в раздумья, не заметила, что Адриган внимательно смотрит на неё.
  
   4
   Выцветшая серая рубашка, вся в заплатах и швах, коричневого цвета мешковатые брюки заправлены в такого же цвета сапоги по колено, широкий пояс с пристёгнутыми к нему кинжалами, короткая чёрная куртка. Повязка на лицо, толстые перчатки, капюшон и шляпа, скрывающая лицо от тех, кому она не желала его показывать. Большой заплечный рюкзак из потрескавшейся от времени кожи, доверху заполненный тушами пойманных Адриганом москитов, небольшая фляга на поясе.
   Мина подтянула брюки, поправила сапоги и открыла люк. Девушка уже давно привыкла к его тяжести, хотя поначалу она не могла поднять его без помощи Адригана.
   Мина вышла наружу. Светил месяц, на небе не было облаков, видимость отличная. Прекрасная возможность проверить себя.
   Сегодня она решилась сама оценить, на что способна. Адриган обучал её долгих десять лет, она не могла победить его, да что там, даже задеть, но в реальных стычках с тварями никогда не участвовала. Адриган не позволял.
   Со временем, когда она подросла, охотник стал отпускать её в город одну, это случалось редко, но с каждым годом всё чаще. Дорога в город была безопасной: слишком много тварей полегло здесь, и теперь они старались не захаживать в эти места, будто бы у них с Адриганом был заключен договор о ненападении: они не трогают его, он не трогает их.
   Мина шла по знакомой местности и всматривалась в развалины, уже почти погребённые под песком. На этом отрезке дороги никого не было. Прекрасная возможность испытать себя.
   Она шагала, внимательно прислушивалась к звукам ночи. Чтобы найти хоть какую-нибудь мишень, надо было отойти с тропы в сторону. Не так далеко, чтобы не нарваться на по-настоящему опасных противников.
   Девушка решила, что для начала неплохо бы убить москита.
   Да, это было бы здорово.
   Главное, чтобы Адриган ни о чём не догадался.
   Интересно, рассердится он, если узнает, что я без его ведома охотилась на мелких тварей?
   Эта мысль развеселила её.
   Злой Адриган, наверняка то ещё зрелище. Но в душе она боялась, что он снова проигнорирует её поступок. В конце концов, она уже большая девочка. Пора бы уже самой отвечать за свои действия. Если что-нибудь с ней случится, то сама будет виновата. Зная Адригана, она почти со стопроцентной вероятностью могла утверждать, что он так и рассудит.
   Теперь она даже хотела разозлить его.
   Вдалеке показался знакомый валун, лежащий на боку, поравнявшись с ним нужно свернуть налево. Девушка рассуждала, попытать счастья сейчас или на обратном пути из Урбана?
   Она знала, что ей не хватит терпения сначала дойти до Урбана и исполнить задуманное на обратном пути.
   Значит надо попробовать сейчас.
   Мина скинула заполненный рюкзак с плеч, оставив его около камня, и отклонилась в сторону от тропы.
  
   5
   Охотник вышел вслед за ней спустя несколько минут. Невысокая, худая, но уже давно не такая костлявая, какой была, когда они встретились. Шаги быстрые, но спокойные, рюкзак раскачивается из стороны в сторону. Адриган видел её прекрасно.
   В последнее время девочка стала вести себя странно. Говорит ещё меньше обычного. Только смотрит и смотрит. Какой-то нездоровый блеск в её глазах он увидел накануне. Она долго смотрела на него, потом быстро отвернулась.
   Мина что-то задумала, и, кажется, он знал, что.
   В последнее время на тренировках она билась как отчаянная, как загнанная в угол жертва, из последних сил пытающаяся сохранить свою хрупкую жизнь. С каждым разом всё сложнее становится отбивать её удары. С каждым разом её атаки становятся всё быстрее и мощнее. Это хороший знак.
   Он заметил, как девушка отклонилась от курса и свернула в сторону, её шаг замедлился, а правая рука легла на рукоять одного из кинжалов.
   Так я и думал.
   В глубине что-то шевельнулось.
   Почему бы тебе не убить её, пока она не убила тебя?
   Пока ещё не слишком поздно... не упусти шанс
   Адригана передёрнуло. Гримаса отвращения исказила его спокойное лицо.
   Заткнись, демон!
   Мужчина двигался не слышно, в темноте его было не увидеть, в то время как он видел и слышал всё...
   Он заметил, что она намерена пустить в ход своё оружие, и испытал облегчение, хотя и не хотел себе признаваться в этом. Тот случай с тушами москитов крепко засел в его памяти. Как она смогла превратить их в пыль всего одним касанием?
   Адриган сразу понял, почему тогда она единственная осталась невредима на пустоши: её защитила именно эта способность, в этом охотник был уверен. Это его одновременно пугало и интересовало. Настолько интересовало, что он опрометчиво не избавился от неё, и настолько пугало, что образцы её крови и кожи до сих пор нетронутые хранились у него на полке.
   Ради своей безопасности он старался держаться от неё подальше, и ни в коем случае не обнажать своё тело. Хотя... он не решился бы остаться при ней без рубашки, даже если бы Мина не обладала этой способностью.
   В нескольких сотнях метров он услышал двух москитов: отчётливый свист воздуха, гоняемого их крыльями.
   Мина остановилась, Адриган услышал трение её перчаток о гладкое дерево рукояти кинжала, что висел в самодельных ножнах у неё на поясе. Неужели она тоже слышит их?
   Похоже, и мелкие твари почуяли её.
   Адриган заступил за камень, так, чтобы всё видеть и, если что, мгновенно вмешаться...
   В глубине души он знал, что его помощь не понадобится.
   Девочка, похоже, стала взрослой.
  
   6
   Мина услышала высокий звук. Он длился всего долю секунды, она подумала, не показалось ли ей, но Адриган учил, что никогда нельзя расслабляться, а кажется что-либо редко. Даже малейшее ощущение опасности, когда сердце чуть замирает в груди, должно активизировать все силы организма для боя. Поэтому она крепче сжала рукоять кинжала и чуть вынула его из ножен. Она подумала, что в этот раз обойдётся одним из пары.
   Движение рассекаемого крыльями воздуха отчётливо слышалось впереди. Да, нет сомнений, она нашла первую жертву. Мурашки пробежали по спине и ногам. Она облизнула внезапно пересохшие губы. Только сейчас, двигаясь навстречу реальной опасности, Мина ощутила всю серьёзность ситуации. Пусть это всего лишь пара мелких москитов, но они могут причинить немалый вред, а неподготовленного человека убивают быстро. Это не Адриган, который учит, это твари, питающиеся плотью и кровью.
   Она знала, что атака москита быстрая и точная, но если увернуться от острого как лезвие жала, то для новой попытки этой твари нужно время. Мина не собиралась оставлять москиту этот шанс.
   Свист воздуха раздался совсем рядом. Девушка стала напряжённо осматриваться: если она пропустит атаку, этот гад вопьётся ей в шею или голову и оставит от неё только скелет, обтянутый кожей, который очень быстро погребёт под собой песок. И никто больше не увидит её. Сейчас необходимо быть очень внимательной и доверять больше своему чутью и слуху, чем зрению. Так учил её Адриган.
   Тварь завизжала, атакуя. Мина резко развернулась направо и увидела тварь в нескольких метрах от себя. Москит метил ей прямо в лицо. Следующие мгновения она осознала лишь после схватки.
   Реакция сработала молниеносно. Сердцебиение и сухость во рту куда-то разом делись. Девушка быстрым движением вынула кинжал из ножен.
   Быстрый взмах клинка, от которого ветер засвистел в ушах, и голова москита откатилась в сторону, а тело, дёргающееся в последних конвульсиях, плюхнулось рядом с ногами Мины
   Мина расслабилась, выпрямилась и, чуть было, не убрала кинжал в ножны, но тут она ощутила дуновение ветерка с другой стороны.
   Крылья.
   Времени отразить атаку не было. Девушка быстро уклонилась, откатившись в сторону. Мина повернулась на звук и увидела вторую тварь, заходящую в полёте на очередную атаку.
   Взмах. Рука чувствует, как сталь впивается и рассекает твёрдую голову твари прямо посередине. Тёмное пятно на песке и мёртвый, дёргающий крыльями москит в нескольких метрах от её первой жертвы.
   Мина напряжённо прислушалась: кругом было тихо. Только убедившись, что рядом нет тварей, она одним быстрым и мощным взмахом кинжала стряхнула с лезвия жижу, которая заменяла тварям кровь, и убрала оружие. Мина усвоила урок: никогда не расслабляться раньше времени.
   Она перевела дыхание.
   Лёгкость наполнила голову и всё тело, сердце неровно забилось, будто подпрыгивая от радости. Дурацкая улыбка светилась на её губах.
   Помни урок.
   Мина встряхнула головой, согнав с лица улыбку, и поспешила вернуться обратно на тропу: на Пустоши кроме москитов бродят ещё падальщики и другие твари. Теперь придётся тащить в Урбан тяжелый рюкзак.
   Она сложила убитых ею монстров сверху на остальных и помчалась в Урбан: она потеряла немало времени, Адриган может заподозрить неладное.
  
   Охотник шёл обратно к убежищу.
   Теперь он может за неё не волноваться. Внезапно Адриган почувствовал грусть, уголки губ дёрнулись. Давно забытое чувство всколыхнуло что-то в его груди. Это не было приятным ощущением, но отрицать его он не мог. Широкими шагами возвращаясь обратно в свою каморку в бункере, он чувствовал, что сердце его стало немного тяжелее.
   Что это? Он испугался, что теперь она сможет стать самостоятельной и покинуть его? А не сам ли он когда-то хотел избавиться от неё? Теперь есть подходящая возможность сделать это.
   И что ты будешь делать, когда она уйдёт?
   Он открыл дверь в подвал.
   Адриган решил, что не будет её останавливать.
  
   7
   Ноги сами несли Мину в Урбан мимо обломков фундаментов зданий и остатков асфальта, мимо старых искорёженных машин, мопедов и останков людей. Она улыбалась, так широко, что казалось уголки рта дотянутся до ушей. Эйфория от маленькой схватки вскипятила её кровь и подняла настроение. Сейчас ей было плевать, что скажет Адриган, если заметит, что она опоздала или принесла больше, чем положено. Она шла, что-то бубня и напевая себе под нос, когда вдали показался разрушенный купол её родного города.
   Странно, Мина знала, что родилась и жила там до восьми лет, но она больше не чувствовала себя в этом месте как дома. Домом для неё стало старое убежище Адригана.
   Она добралась до Урбана, перепрыгивая через мелкие препятствия, рюкзак отчаянно болтался за спиной, мешая движению. Мина не замечала этого, она ушла мыслями далеко от "здесь и сейчас". Девушка автоматически нашла полуразрушенную лестницу, ведущую вглубь, в сердце города, и стала спускаться вниз.
   Мина думала об Адригане, в последнее время все её мысли были заняты этим загадочным человеком. Она думала, что живёт с ним бок о бок уже десять лет, и ничего о нём не знает, кроме имени. Где он родился, вырос, кто были его папа с мамой, где они сейчас, как он стал делать то, что делает, что ему нравится из еды, из настоящей еды, которая есть в городе. Сколько ему лет... За последние десять лет он ни капли не изменился. Он был точно таким, каким она увидела его первый раз.
   Девушка спустилась на торговые уровни, дальше которых пришлых не пускали. Перед ней высились здоровенные железные ворота, в которых была прорезана дверка для путешественников и охотников, таких как Адриган, которые обеспечивали город мясом москитов. Чем крупнее тварь, тем больше овощей за неё полагалось. На мясо также можно было выменять одежду, боеприпасы, кое-какие нехитрые лекарства и всякие полезные мелочи.
   Самым дорогим удовольствием были патроны. В Урбане не было материалов для изготовления пуль, так что торговцы продавали лишь те боеприпасы, что приносили в город караванщики. Были в продаже и книги. Урбанская библиотека постепенно ветшала и то, за что можно было выручить хоть какой-то товар, тоже выставлялось на продажу. Книги были древними, в основном, научные труды, которые стали теперь не нужны. Оборудование было настолько старым и сложным, что схемы, написанные в тех книгах, уже никто не понимал. Они хранились в городе на случай, если кто-нибудь умный найдёт способ восстановить машины, и такие иногда находились. Были там и художественные произведения, они ценились выше всего и на них спрос был выше, чем на остальные, много было книг на незнакомых языках, которых никто не знал. Продавали и их, хотя покупателей не находилось: кому была нужна бумага с непонятными каракулями, когда можно было выручить еды и лекарств за парочку убитых москитов.
   У Адригана были две книги, дышащие на ладан, но Мина никогда не замечала его за чтением.
   Она постучала кулаком по железу и стала ждать, пока в маленьком окошечке, прорезанном в двери, не появится лицо охранника.
   -- А, беловолосая девчушка пришла, -- сказал мужчина и открыл дверь. Она поддалась тяжело, со скрежетом.
   Мина протиснулась сквозь отверстие, после чего дверь с таким же скрежетом стала закрываться.
   -- Что-то ты сегодня маловато наловила, сладкая, -- съязвил другой, оглядев её рюкзак, заполненный под завязку. Эти люди не отличались воспитанностью, но, "своих", по крайней мере, они не трогали. Если в городе появлялся чужак -- охранники от скуки могли его побить. Маленькую девочку они заприметили сразу и не тронули. Она появилась в городе первый раз, волоча за собой тяжёлые туши тварей. Маленькая, хрупкая, трясущейся от напряжения рукой сжимавшая тяжёлую связку с трупами москитов, она настолько поразила охрану своим видом, что с тех пор они всегда узнавали её. Так она стала маленькой местной знаменитостью. Мина даже успела привязаться к некоторым из охранников, но потом их куда-то перевели, и Мина больше никого не видела. Однако новичкам был оставлен строгий наказ не трогать девчушку с белыми волосами. Они сразу поняли, о ком говорили их предшественники, когда первый раз видели её. В основном мясо приносили матёрые охотники, некоторые из них были не прочь нарваться на драку, но это хрупкое создание было единственным в своём роде. Никто не знал, где она берёт мясо, но никто и не спрашивал, до этого никому не было дела, если она даже прикидывается несчастной голодной сироткой, а потом убивает охотников, когда те заснут, и отбирает их добычу, которую потом приносит в город.
   Фраза охранника вернула Мину из забытья. Она повернула к нему голову и увидела, что он рассматривает её с ног до головы, буквально пожирая глазами. Девушка знала, что он хотел с ней сделать, и заставила себя сдержаться. Однажды, будучи ещё ребёнком, она видела, как в темноте железного закутка возле лестницы, служившего комнатой отдыха для охраны, один из них насиловал женщину, зажав ей рот, чтобы её криков не было слышно. В тот день она убежала из города домой, не выменяв припасов, забилась в угол и проплакала два часа. Мина криво усмехнулась про себя: знал бы этот мерзавец, что её кинжал может сделать с этой его штукой, вёл бы себя тише. Ничего не сказав, она направилась вглубь тоннеля, где под тусклым освещением грязных ламп располагались торговые ряды.
   Люди, которые пришли в город с целью поселиться здесь, сначала становились торговцами. Они жили в наскоро сооружённых палатках из прочной грубой ткани прямо около своих прилавков и зорко следили, чтобы их товар не украли. Постепенно лучшие, доказавшие свою порядочность допускались в само сердце Урбана, если хотели этого. Многим нравилась жизнь торговца, они встречали людей, которые могли рассказать, что видели в своих странствиях. Свежайшую информацию они узнавали первыми и потом старались как можно скорее донести её наблюдателям, которые обходили ряды, чтобы быть им полезными. Лучше угодить охране, чем лишиться половины своего товара... Охранники в свою очередь передавали сведения людям внутри, за что получали вознаграждение. Кроме того, среди самих торговцев находились наблюдатели, которые также следили за тем, что происходит на рядах.
   Много людей было изгнано из Урбана благодаря наблюдателям. Это были верные правителю люди, которые заботились о своём городе. Они отбирали лучших, чтобы те могли быть допущены на нижние этажи, где располагались мастерские, химлаборатория и подземные теплицы, где выращивались овощи. Для каждого сектора был отведён свой уровень с жилой частью для людей, трудившихся там. На самых нижних этажах располагались комнаты отдыха с библиотекой и апартаментами главы города и его помощников.
   Мина продвигалась вглубь рядов, рассматривая товары и подмечая, что нового появилось в этот раз. В основном новые товары приносили караваны и охотники, смелые настолько, чтобы дойти до ближайшего разрушенного города и вернуться обратно с добычей. Девушка не обнаружила для себя ничего необычного и пошла к знакомым палаткам, чтобы разделаться с обменом.
   Приветливый седой мужчина с морщинами вокруг глаз окликнул её и помахал рукой:
   -- Мина! Рад тебя видеть!
   Девушка улыбнулась и подошла к столу с товарами, на которые положила туши москитов. Старик удивлённо посмотрел на неё.
   -- Обычно ты приносишь меньше, -- он взял одного из убитых ею Москитов, -- потянет на лишний пакет картошки, и тебе, как другу, добавлю ещё к этому два вкусных и больших помидора. А эта, -- он взял вторую тушку, -- на пакет огурчиков специально для тебя.
   -- Спасибо, Пат, -- отозвалась она, складывая овощи в освободившийся рюкзак, она была очень довольна, что её туши оказались особенно увесистыми. Или просто старик решил сделать ей приятное, -- ты нашёл всё, о чём я просила?
   Старик улыбнулся, отчего морщины вокруг глаз углубились. Он нагнулся и стал выкладывать на прилавок пакеты с лекарствами и мешочки с патронами -- предыдущий заказ, из-за которого ей пришлось тащить на себе десять туш москитов.
   -- Вот они, все здесь, -- проговорил старик, выкладывая последний свёрток на прилавок.
   Мина сложила всё в рюкзак поверх овощей.
   -- Ничего нового не слышно в городе?
   -- Ничего особенного, девочка, тишь да гладь, аж скучно. Но всё же новость у меня для тебя есть, -- Мина удивлённо подняла брови, -- я думаю скоро меня примут внутрь города, я уже разговаривал с их человеком, он обещал устроить меня механиком. Сказал, там не хватает людей, чтобы поддерживать работу станции, так что недели через две меня тут может уже не быть, так-то.
   Мина улыбнулась и похлопала его по плечу.
   -- Ты это заслужил, как никто другой, -- старик улыбнулся ей, -- не посоветуешь, к кому мне обращаться вместо тебя?
   -- Есть один человек тут. Он живёт на втором уровне. Его зовут Джулиан, для местных просто Джулс. Поспрашивай, они скажут, куда точно идти. Я переговорю с ним насчёт тебя, ты ему понравишься, он парнишка хороший, -- Патрик заговорщически подмигнул ей. Мина улыбнулась, но в глазах её мелькнула печаль, -- ему будет стимул стараться, если внутрь его примут не одного, -- Пат хрипло хихикнул.
   Мина ничего не ответила. Ей не хотелось обижать старика, который явно надеялся увидеть её в паре с этим Джулианом внутри города. Но она для себя давно решила: она не покинет Адригана, пока не вернёт ему долг.
   -- До свидания, Пат. Удачи!
   Старик схватил её руку, крепко сжал и затряс.
   -- Ага, ага, до свидания, Мина, до свидания, и тебе удачи, -- он ещё раз подмигнул ей и, наконец, отпустил руку, которая уже стала побаливать от сильного рукопожатия.
   Девушка поправила лямки рюкзака и направилась к выходу из города.
   Она шла и думала о словах старика. Она могла бы встретить спутника жизни. У неё могла бы появиться семья, а Патрик заменил бы ей отца. Мина подумала, что успела крепко к нему привязаться, и от мысли, что она его больше не увидит, сердце чуть-чуть сжалось. Она могла бы вернуться в родной дом, работать бок о бок с другими людьми, общительными и весёлыми. Не будет больше дней молчания и переживаний за возвращение, боязни наткнуться на монстра и умереть.
   Не будет больше Адригана...
   Сердце сжалось ещё сильнее от мысли, что когда-нибудь она может его потерять. Пусть он был как камень, но Мина знала: что-то его мучит, и мучению этому нет конца. Она знала, что он живой, знала, что на самом деле он намного лучше, чем хочет казаться... Нет, она не оставит его.
   Девушка кивнула в подтверждение своих мыслей.
   Этот Джулиан... Патрик сказал, что он держит палатку на втором уровне. Мина решительно направилась туда. Девушка вышла из торговых рядов первого уровня и направилась к лестнице на нижний уровень.
   Второй уровень ничем не отличался от первого: такой же шум, беготня, множество странных угрюмых людей и палаток с товарами, разложенными прямо на полу.
   Она шла вглубь, когда заметила одного из охранников. Она подошла к нему:
   -- Джулс. Где мне его найти?
   Он указал на палатку вдалеке, укрытую красным тентом. Её было хорошо видно издали. Девушка кивнула и пошла к палатке. На ходу она заправила свои белые волосы, под капюшон, чтобы не выделяться из коричнево-серой толпы охотников. Наконец Мина приблизилась к палатке Джулса. Она увидела мужчину. Высокий, худой. Он разговаривал с каким-то человеком, он не видел, что она наблюдает за ним.
   "Совершенно обычный", -- думала Мина, разглядывая торговца. Но в целом он был совсем неплох. Светлые чуть кудрявые волосы, тёмные глаза. Не урод и одежда неплохая.
   Да, старик был прав, он мог бы составить ей пару. Сейчас редко кто из разнополых селится вместе, слишком тяжёлой была жизнь, но наверняка внутри Урбана были семьи, а старик сказал, что у этого парня есть неплохие шансы тоже стать механиком.
   Мина вздохнула. Наверное, Адриган и не ждёт её возвращения, но она понимала, что сильно задержалась.
   Девушка развернулась и пошла к выходу.
   Выбравшись наружу, она увидела, что на востоке чуть посветлело. До убежища добрых два часа ходьбы, но если она будет бежать, то сможет сократить время вдвое -- как раз хватит, чтобы добраться домой перед самым рассветом. Мина крепче привязала рюкзак, чтобы он не болтался во время бега, и направилась домой.
   Она спешила, как могла, чувствуя нарастающий жар от восходящего солнца, руки в перчатках вспотели, но она не решилась снять их, боясь получить солнечные ожоги. В боку кололо от бега с тяжелым рюкзаком, Мина чувствовала, что израсходует последние силы на поднятие тяжёлой крышки убежища, а потом просто ввалится внутрь и упадёт.
   Ещё немного, вот она уже видит очертания убежища...
   Мина уже нагнулась, чтобы ухватиться за ручку и поднять крышку, как та резко откинулась. Девушка успела среагировать, отскочив и избежав удара по голове, и на это ушли последние силы. Из отверстия показался Адриган, схватил её за воротник рубахи и свалил на пол убежища, после чего, захлопнув крышку, закрыл её на засов.
   Мина лежала на полу, восстанавливая дыхание, боль в боку стала понемногу утихать. Она не решалась взглянула на Адригана. Она знала, что он никуда не ушёл и всё так же стоит над ней.
   Наконец она села на полу, скомкав циновку под собой, и посмотрела вверх, его голова как раз закрывала свет от лампы. Он хмурился.
   Мина ликовала. Значит, он волновался о ней!
   Она усталыми руками сняла со спины рюкзак и поставила его около ног Адригана.
   -- Я принесла всё, что ты просил... и даже чуть больше, -- сказала она, дыхание ещё не восстановилось полностью.
   Он стоял над ней, не двигаясь. Его грудная клетка несколько раз вздымалась от набранного воздуха, словно он хотел что-то сказать ей, но передумывал и выдыхал бесполезный воздух обратно.
   -- Не задерживайся так в следующий раз, -- наконец произнёс охотник и ушёл вглубь убежища.
   Мина сидела на полу и смотрела ему в след, на его твёрдую бесшумную походку, на длинные волосы в хвосте, которые раскачивались от того, как он двигался. На его крепкую фигуру, на его правую руку и левую в неизменной перчатке, которую он никогда не снимал.
   Нет, никаких Джулсов...
   Она счастливо улыбнулась и, раскинув руки, откинулась на пол.
  
   8
   Настроение Мины было прекрасным.
   "Не задерживайся так в следующий раз".
   Она свернулась калачиком на своём матрасе и закрыла лицо руками, пытаясь подавить радостный писк, который вырвался из горла. Девушка не помнила того времени, когда была также счастлива, как теперь.
   Её больше не волнует его угрюмость и молчаливость. Он дал ей повод приблизиться к нему, и Мина, во что бы то ни стало, решила им воспользоваться. Сейчас, она, как никогда, хотела улучшить их отношения.
   Кажется, это называлось "любить". Ей самой было очень странно, как можно было чувствовать такое к человеку, даже не зная, какой он? Кроме внешней оболочки, Мина не видела ничего: ни что он делает за своей перегородкой, ни тем более, что думает или о чём мечтает.
   Но теперь всё изменится.
   -- Привет!
   Недавно вернувшийся из пустоши Адриган стоял к ней спиной и что-то мастерил. Он ничего не ответил.
   -- Ну и ладно, -- сказала она нарочито безразличным тоном, -- с буками я свежими овощами не делюсь.
   Адриган по-прежнему не реагировал на неё. Как всегда. Она вздохнула и села на пол по-турецки, чтобы приготовить еду.
   -- Что-то случилось? -- Вдруг спросил он, -- есть повод для такой радости?
   -- Когда тебя волновали мои поводы для радости? -- огрызнулась она, но тут же мысленно отругала себя за это, -- прости, но ты никогда не спрашивал...
   -- Будь готова. Следующей ночью мы идём на охоту, -- отрезал он и стремительно покинул комнату. Крышка убежища громко хлопнула, возвещая о том, что Адриган вышел на поверхность.
   Мина замерла, улыбка медленно осветила её лицо.
  
   Глава 2
  
   1
   Он вовремя выбрался наружу, чтобы девочка ничего не увидела.
   Дыхание участилось.
   Адриган глубоко вдыхал воздух, стараясь делать это как можно тише.
   В последнее время приступы стали случаться всё чаще и чаще. Нужно более сильное лекарство.
   Иди сюда. Съешь...
   Его вырвало.
   Съешь...
   Он почувствовал новый приступ тошноты. Пища стала всё хуже усваиваться организмом.
   Чёрт... Это паршиво.
   Вытерев рот, мужчина выпрямился, продолжая глубоко дышать, пока не почувствовал себя лучше.
   Вскоре раскалённые добела лучи встающего солнца прогнали его обратно в убежище. Адриган спустился и закрыл дверь на засов.
   Девочка уже доела свой нехитрый ужин и, когда он вошёл в комнату, Мина обратила на него пристальный, полный беспокойства взгляд. Адриган, не глядя на неё, быстро прошёл в маленькую комнатку, достал из ящика на стене шприц, наполнил его из склянки с лекарством и воткнул иглу в руку. Он ощутил, как жидкость понеслась по венам, причиняя жгучую боль и одновременно избавление от ещё большей боли.
   Боль.
   Адриган знал это чувство очень хорошо, ибо она стала его спутником, неотрывно и безмолвно преследующим его всю его жизнь.
   Отрывки воспоминаний несвязно болтались в голове, то появляясь, то пропадая и возникая снова. Охотник не обращал на них внимания... До последнего времени.
   Почему-то они стали слишком навязчивыми. Порой вспоминалось даже то, что он считал давно забытым.
   Надежда...
   Так звали девочку, которая ему нравилась. У неё были тёмные блестящие волосы до плеч и карие, орехового оттенка, глаза. Она была похожа на мышку, которые жили в больших прозрачных клетках в лаборатории.
   Они жили в большом городе. Только город был особенный. Здесь было много людей в белых халатах, и в специальных
   комбинезонах. Да, так называлась эта рабочая одежда.
   Некоторые носили на голове
   каски
   Адриган помнил доктора. Он тоже носил белый халат, как и остальные, но его халат был всегда запачкан какими-то
   веществами.
   Доктор рассказывал Адригану,
   по большому секрету
   что это за вещества и какое действие оказывают на организм.
   Адриган подумал, что стоило сказать ему спасибо, ведь благодаря этой науке он ещё жив.
   Он помнил, как ходил в
   класс
   вместе с Надей и другими детьми. Они учили геометрию и историю, биологию и математику. Геометрия была его любимым предметом, ему нравились совершенные формы фигур, и то, как один фигуры взаимодействовали с другими, это было похоже на танец.
   Как давно это было.
   Мать рассказывала ему, что город, где они живут, очень нужен людям, которые ещё остались там, наверху.
   -- А мы живём под землёй, мама?
   -- Да.
   Адриган сузил глаза, стараясь вспомнить...
   Мать готовила еду на большой кухне. Тогда люди ещё не ели мясо тварей. Никто даже не знал об их существовании.
   Все жили хорошо и спокойно.
   Это единственное время, когда он ощущал себя живым, может, поэтому его память цепляется за эти воспоминания.
  
   Однажды мать сказала, что скоро он отправится в путешествие: выйдет отсюда и увидит мир наверху. Адриган помнил, как радовался тогда. И это всё, что охотник помнил о радости: больше он никогда её не испытывал. Лицо матери он так и не смог вспомнить. Охотник помнил лишь, как свет проникал сквозь её кудри, но вместо её лица было лишь тёмное пятно и больше ничего.
   И ещё поцелуй. Прощальный поцелуй, которым она наградила его.
   Холодные бледные губы сухо коснулись щеки и передали ему этот холод. Он проник внутрь, наполняя тело мальчика от макушки до пят.
   Я люблю тебя, Джеймс
   Да, так она сказала. Сказала эти слова, которые я считал самыми важными словами в жизни. Но она... она... соврала мне... разве любящая мать могла сделать такое с собственным ребёнком...
  
   Адриган очнулся от воспоминаний и увидел, что бездумно переставляет пузырьки в шкафу с места на место. В соседней комнате Мина уже легла спать, он слышал её ровное глубокое дыхание. Охотник закрыл шкаф, снял перчатку, расстегнул ворот рубашки, из-под которой теперь чуть выглядывал уродливый красный шрам, и провёл рукой по груди. Хотя это было ему противно, он не мог остановиться.
   Мужчина расправил циновку, сел, прислонившись к прохладной стене, и снова погрузился в воспоминания.
  
   Надя стоит у ворот и смотрит на него, а потом она удаляется, становится крохотной точкой и пропадает. Адриган поворачивает голову и видит, что их, его и ещё нескольких мальчиков, ведут куда-то по тоннелю...
   Кругом темно, слабо разгоняемые тусклые лампочки крепятся к стенам через каждые десять метров, соединяющиеся друг с другом толстыми чёрными проводами.
  
   Я считаю лампочки, пытаясь определить, сколько мы уже прошли. Внутри всё трясётся, неизвестно почему.
   Холодно.
   Мамины губы, ледяные. Это из-за них так холодно.
   Внутри что-то пульсирует и давит, сжимается и скручивается.
   Тошнит.
   Меня окликает какой-то мальчик. Я его знаю, мы вместе ходили в класс...
   Хочешь помидор?
   У него в руке красный овощ.
   Я качаю головой и закрываю глаза. Приторно-противное чувство засело в горле, внутри всё ходит ходуном. Кажется, моё тело состоит из секций, которые шатаются, пытаясь разрушить всю конструкцию. Я глубоко дышу, и мне становится легче, но дрожь ещё сотрясает тело.
   А лампочки всё не кончаются и не кончаются.
   Я забылся... Сильный толчок в плечо. Огромный человек с бородой и золотым зубом, который сверкает на тусклом свету.
   Охранник.
   Он ухмыляется и уходит обратно в город, ничего нам не сказав. Мы стоим в пустом вестибюле в пугающей неизвестности, и я чувствую, что холод проник во всех нас...
   Я только сейчас заметил людей. Они появились из ниоткуда, такие странные в длинных робах и капюшонах. Один из них протянул руку к моему плечу.
   Двери открылись, и я увидел то, что было наверху.
  
   Тьма, непроглядная и тяжёлая, накрывшая бесплодную разрушенную землю. Везде обломки и вырванные с корнем деревья, всё засыпано развороченной землёй. Среди обломков виднелись мёртвые тела. Кого-то из мальчиков вырвало, но Адриган сдержался. Он словно омертвел и уже ничего не чувствовал. Двери бункера, скрывающего вход в город, со стуком закрылись за их спинами.
   -- Идёмте, ребятки, я вас кое с кем познакомлю, -- сказал какой-то маленький человек. Адриган не знал его, не знал, можно ли ему доверять, но он подчинился. Как и все остальные, растерянные и ничего не понимающие дети... -- Идёмте, бояться не надо. Вы в безопасности.
   Адриган ужаснулся: как они могут быть в безопасности среди этого кошмара? Этот странный человек... его сладкий голос усыпил их всех, и никто из детей в тот момент не подозревал, что станет с ними. Адригану хотелось закричать, чтобы они очнулись, но он не мог. Ужас сковал мальчика, заставляя подчиняться маленькому человеку.
   Кто-то ещё приближался к ним издалека. Фигуры выглядели как обычные люди, но Адриган чувствовал, что они притворяются. Эта страшная догадка иглой вонзилась в мозг: ведь все люди погибли. Все, что жили наверху. Лишь некоторые спаслись, и теперь жили в городе под землёй.
   Они двигались бесшумно, обломки не хрустели под их ногами. Казалось, они проплывали над землёй.
   -- Не бойтесь, мальчики, это друзья, -- прошипел человек и куда-то исчез.
   Мальчики рассматривали незнакомцев. В их детских глазах светилась тревога. Адриган внезапно понял, что ничего хорошего знакомство с ними не принесёт. В мозгу мерцала красная лампочка.
   Беги! Это не друзья, это враги! Убегай!
   Но ноги будто приросли к земле, и никто из них не шелохнулся.
   Все они вдруг поняли, что больше никогда не вернутся домой.
  
   2
   Адриган не смог как следует рассмотреть странных существ. По мере их приближения, мальчик начал чувствовать непонятную слабость, веки налились свинцом, голову застлала тьма, и Адриган упал.
  
   Надя смотрела на него большими печальными глазами, потом потянулась к нему, и он ощутил неимоверный холод.
   Я люблю тебя, Джеймс, -- сказала она голосом матери и толкнула его в Бездну.
   Он долго летел, а потом упал. Под ним что-то хрустнуло, и Адриган увидел, что лежит на костях. Мальчик подскочил, вскрикнув от неожиданности. Кости хрустели и ломались под его ногами. Он огляделся: кругом было бесконечное плато, усыпанное костями. Черепа улыбались ему.
   Нет.
   Ухмылялись. У одного из них был золотой зуб.
   Потом появились три человека. Адриган не видел их, они были окутаны какой-то дымкой. Мальчик напрягал зрение, но не мог их разглядеть сквозь неё. Они подплывали всё ближе.
   Не бойся. Ты в безопасности...
   В безопасности...
   Мальчик резко очнулся. Он с трудом мог дышать. Адриган попытался открыть глаза, но не смог, попытался пошевелиться, но и это у него не вышло. Сознание было затуманенным, но Адриган помнил, что их вывезли из города, помнил странных очень высоких
   существ
   людей... Адриган мысленно стал прогонять оцепенение и пытаться расшевелить тело. Постепенно он стал ощущать конечности, пальцы, которые страшно затекли. Тело словно оживало после... после... очень долгого сна или... наркоза.
   Боль.
   Тогда он впервые ощутил её. Она волнами разливалась по телу от головы до ног и обратно. Адриган пытался кричать, но не издал ни звука, лишь хрип вырвался из его пересохшего горла.
   Мальчик вновь попытался разомкнуть веки. На этот раз получилось. Глаза никак не хотели привыкать к яркому свету, всё, что он видел, были пляшущие цветные пятна на ослепительно белом поле. Адриган испугался, что ослеп. Он понимал, что находится в каком-то помещении, кругом слышались приглушённые звуки: кто-то что-то говорит, какие-то приборы ударяются друг о друга и звякают. Мальчик не видел ничего кроме ослепительно белых стен и чувствовал запах лекарств, такой знакомый, но в то же время очень странный.
   Обстановка в этом месте напоминала ту, которая была в городской больнице, где он познакомился с доктором. Адриган тогда болел чем-то заразным, поэтому посетителей к нему пускали только в повязках, скрывающих всё лицо кроме глаз. Робкое чувство надежды шевельнулось где-то внутри, и мальчик подумал, что, может быть, он сейчас в той самой больнице, и сейчас придёт доктор, и всё снова будет хорошо.
   Но он знал, что это не так. Боль душевная присоединилась к боли физической, и Адриган не знал, которая сильнее.
   Из сощуренного глаза вытекла слеза. Мальчик отключился.
  
   3
   Адриган вновь пришёл в себя, когда стало темно: свет не ощущался сквозь закрытые веки. Он подумал, что наконец-то погасили те слепящие лампы, и был благодарен за это. Боль в теле ощущалась уже не так сильно, и мальчик смог пошевелить руками и ногами.
   Разомкнув веки, он понял, что видит в темноте: все предметы излучали какой-то серебристый свет. Адриган разглядел на стенах какие-то рисунки, незнакомые знаки и символы... Он лежал в больничной палате, рассчитанной на несколько человек. Один.
   Мальчик потёр глаза руками, надеясь, что, когда вновь откроет их, то не увидит ничего кроме темноты, как раньше. Но этого не произошло.
   Он вспомнил, что был вместе с другими ребятами, многих из которых знал. Где же они все? Что это за место?
   Со мной что-то сделали...
   Страх липкими щупальцами обвил желудок. Мальчик попытался встать с койки, но что-то удерживало его. Трубки. Во все его конечности и торс были воткнуты трубки, тонкие и толстые, с жидкостями и пустые. Грудь его перерезал огромный шрам. Адриган дотронулся до него пальцем и тут же с отвращением отдёрнул руку: шрам пульсировал, словно нечто живое.
   Инородное.
   Мальчик резко вырвал из тела всё, что удерживало его, сильно порезав кожу, и вскочил с койки. Несмотря на боль, терзавшую его тело, он почувствовал себя невероятно сильным. Таким сильным, что мог разорвать пополам кого угодно.
   Но внутренняя боль была сильнее.
   С ним что-то сделали. Его изменили. Те существа, это были не люди... Адриган понял: их отдали тем существам
   тварям
   чтобы они проводили над ними опыты, как доктор над лабораторными мышами. Родители предали их.
   Злоба вскипела внутри.
   Адриган закричал.
  
   4
   Он шёл и крушил всё на своём пути. Всё равно что: койки, какие-то аппараты, даже стены. Его кулаки пробивали в них дыры, из которых веяло холодом.
   Тем самым холодом, который теперь навсегда поселился в нём.
   Лицо Адригана при этом не выражало ничего. Он был абсолютно спокоен внешне, но внутри него кипел адский огонь, как будто вулкан ненависти проснулся в нём и выбрасывал наружу волны злобы.
   Ещё одна палата. Пустая.
   Адриган хотел, чтобы кто-нибудь там был. Он хотел увидеть хоть кого-то, но, казалось, в этом странном месте не было никого...
   Адриган согнул пополам железную кровать и с лёгкостью отшвырнул её к дальней стене как пушинку.
  
   Объект движется в направлении главного отделения. Через пять минут достигнет точки А. Он разъярён, крушит всё, что попадается на глаза.
   Он улыбнулся.
   Я жду его.
   Голос, гремевший в голове, был крайне возбуждён. Хм, он так жаждет встретиться с ним? Проверить результат последних экспериментов?
   Она улыбнулась. Конечно это так, иначе, зачем ещё они оставили этот опытный образец? Если всё удастся, то они получат новое оружие, которое будет способно раз и навсегда уладить маленькую проблему с людьми... так, кажется, они себя называют...
   Минута до цели...
   Она чувствовала, что её добрый друг уже изнывает от нетерпения. Она понимала его, ведь в полной мере ощущала то же, что и он.
   Все в Семье были добрыми друзьями, искренними и честными. Ведь не имело смысла скрывать свои чувства от других по причине их всеобщей Связи, с помощью которой они общались. Каждый узнавал о самых сокровенных желаниях и намерениях другого. Каждый без исключения уважал и ценил чувства и желания другого. Конечно, без критики не обходилось, но каждый раз Семья приходила к согласию по поводу той или иной проблемы. Порой слова просто не требовались, чтобы обозначить, что чувствует или думает один или другой.
   Она ощутила взрыв энергии, её зрачки расширились от возбуждения, лицо озарила счастливая улыбка.
   Удачи, мой добрый друг...
  
   5
   Адриган увидел впереди свет, зрачки мгновенно сузились от ярких ламп. Мальчик остановился, привыкая к освещению, как когда-то привыкал к темноте. Он чувствовал присутствие кого-то живого.
   Один из них.
   Адриган улыбнулся, хотя это было похоже на злобный оскал.
   Сейчас он отомстит. За себя, за других мальчиков. За мать, ведь это они заставили её так поступить с ним. За других матерей и их детей.
   Мальчик двинулся вперёд, воздух со свистом вырывался из его раненой груди. Шаг за шагом он приближался к заветной цели своего долгого путешествия по холодному лабиринту. Сейчас всё закончится. Сейчас он встретит виновника всего, что с ним случилось. Через несколько шагов Адриган увидел перед собой человека.
   Нет.
   Оно было похоже на человека, но человеком абсолютно не являлось. Глаза видели одно, но всё существо мальчика чувствовало совершенно другое. Адриган пошатывался от напряжения, в глазах стало расплываться. Он взглянул на того, кто стоял перед ним...
  
   Однажды в городе кто-то из мастеров пытался починить квадратный ящик, который показывал цветные картинки, но всё, что удалось увидеть -- шипящие помехи. Серые хлопья помех во весь экран, которые, завораживая, бесконечно мерцали.
   Адриган смотрел на фигуру, стоящую перед ним и видел, как она начинает мерцать, словно изображение в ящике: существо дергалось, исчезало из пространства и появлялось вновь. От этого заболела голова. Всё вокруг вдруг представилось ему жутким обманом, будто на глаза надвинули картинку, скрыв правду. Мальчик видел пустую больницу с тёмными палатами, но где он находился на самом деле...
   Адриган зажмурился, разумом пытаясь пробиться сквозь пелену помех, и снова открыл глаза...
  
   Тварь была высокого роста. Тонкие жилистые конечности, крепящиеся к вытянутому туловищу, узкая вытянутая голова, по форме напоминающая мяч для американского футбола. Бледная, почти белая дряблая кожа, выглядывающая из-под обтягивающего уродливое тело костюма...
   Мальчик ринулся на врага, готовясь снести его, порвать на мелкие бледные клочки. Только одна мысль билась в голове: убить.
  
   Он видел, как по телу ребёнка, мерно пульсируя, разливалась сила, как адреналин смешался с кровью. Их кровью. Он удовлетворённо оглядел его: прекрасный экземпляр -- сильный, выносливый и полностью адаптирован для существования на поверхности. Но абсолютно неконтролируемый.
   Я знаю, как его приручить.
   Сейчас ребёнок похож на дикое животное, но это только временно, скоро он станет послушным и будет выполнять всё, что скажет Семья.
   Но...
   Что это?
  
   Где-то, в глубине Пирамиды улыбка женщины медленно померкла, и на лице застыла маска боли, смешанной с горечью поражения.
   Мой добрый друг...
   Ты не справился.
  
   Адриган в одном прыжке оказался рядом с тварью. Издав бешеный рёв, он схватил её и впился в тело существа зубами. Сопротивление оказалось настолько слабым, что мальчик не почувствовал его. Адриган вырвал кусок плоти и выплюнул его в сторону. Одной рукой он взял вытянутую голову, другой крепко схватил плечо и развёл руки в разные стороны. Тело существа порвалось с лёгкостью, с какой рвётся бумага. Громко хрустнули кости, брызнула кровь, чистый белый пол в одно мгновение превратился в отвратительное черное месиво. Адриган отшвырнул голову в одну сторону, остальное -- в другую. Во рту он чувствовал гадкий привкус.
   Нужно найти что-то повкуснее...
   С этой мыслью он двинулся дальше по коридору.
  
   6
   Женщина в длинной мантии, обволакивающей тонкую белую фигуру стояла напротив дверей. Она ждала его, предвкушая встречу. На тонком абсолютно гладком лице с огромными синими глазами не отразилось ни капли эмоций, но всё же внутри она сгорала от нетерпения и желания скорее увидеть этот удивительный опытный образец. Ребёнок устоял перед её друзьями, которые один за другим появлялись на его пути. Она искренне желала каждому из них успеха, но никто из них не справился. Никто из них не сумел подчинить его. Как только совершалась попытка проникнуть в его разум, заговорить с ним, все они сначала чувствовали волны агрессии, едкими лентами оплетавшие всё вокруг, а потом их силой выталкивали и захлопывали за ними дверь. Стоило лишь на секунду замешкаться, и контроль был безвозвратно утерян, но женщина не винила своих добрых друзей, ведь никогда раньше подопытные не сопротивлялись так отчаянно. Не перечесть, сколько из них бунтовали и крушили всё, что попадалось им на глаза, благо в людских предметах, к которым они все так привыкли, недостатка не было: любая обстановка, знакомая подопытным, появлялась перед их затуманенным взором, стоило только кому-то из Семьи подумать об этом. Надо было лишь дать им выплеснуть свою агрессию наружу, и тогда, истратив накопленную ярость, они становились податливыми и послушными словно куклы...
   На этот раз отработанная техника дала сбой. Она настояла на том, чтобы оставить этот образец для изучения и дальнейших опытов, она поняла всех, кто не стал связываться с этим человеческим мальчиком. Извинения были приняты, Семья удалилась в безопасное место Пирамиды и стала наблюдать.
   Теперь наступал момент её выхода, и вся она трепетала в предвкушении интересной борьбы... и, конечно, сомнений в победе не было, ведь люди так слабы...
   Она решила, что не будет сопротивляться ему, она согласится с ним, даст ему понять, что она на его стороне, и тогда он сам впустит её и позволит делать всё, что необходимо.
   Женщина улыбнулась тонкими бледными губами.
   Уж она-то с ним справится.
   Внутренним взором она наблюдала за ним всё это время.
   Ну что ж... начнём.
   Глаза её стали чёрными.
  
   7
   Адриган инстинктивно шёл вперёд по вырастающей из ниоткуда пустынной больнице, будто знал, что его ждёт награда за все те испытания, которые его заставили пройти. Мальчик был готов разорвать на куски любого, кто снова встанет на пути. И его очередная жертва находится где-то там, в конце коридора.
   Неяркие, мерцающие лампочки освещали бледное лицо и изуродованное тело. Адриган шёл, не замечая боли, раздиравшей его изнутри, он чувствовал какую-то чужеродную пульсацию в каждой клетке своего организма. Мальчик ощущал, что это больше не его тело, что от него самого не осталось ничего, кроме разума, и от этой мысли становилось страшно. Он всеми силами боролся со страхом, подпитывая ярость, кипевшую в нём, чтобы она заглушила собой все чувства, и заставлял себя двигаться дальше.
   Адриган вышел из коридора и оказался в светлом фойе. Слева на стене висело большое зеркало. Он увидел его не сразу, на мгновение ему показалось, что этого зеркала тут не было... Мальчик не мог бороться с желанием повернуться и посмотреть на своё отражение.
   Он увидел своё лицо с горящими на нём глазами. Их цвет изменился: раньше они были карими, а теперь пылали адским зелёным пламенем. Его волосы стали иссиня-чёрными, они отросли и доходили до плеч. Лицо стало каким-то другим... С каждой секундой Адриган всё больше видел в своём отражении что-то чужеродное.
   Взгляд спустился ниже, и то, что предстало его глазам, заставило оцепенеть.
   Широкую грудь крест-накрест перерезали кровоточащие шрамы. Цвет крови был густо бордового, почти чёрного цвета. Они пульсировали. Не в такт его сердца. И с каждой новой пульсацией крови прибавлялось. Адриган обернулся и увидел за собой кровавую дорожку с отпечатками ступней. Он перевёл взгляд обратно на то, что видел в зеркале, и на лице его растянулась улыбка.
   Левая сторона его тела была абсолютно чёрной. Начиная от плеча и вниз до колена, постепенно захватывая торс, его покрывала какая-то высохшая чешуя. Взгляд его безумных глаз скользнул вниз к руке и увидел, что это больше не похоже на человеческую руку. От локтя чешуя встречалась всё реже, не затронув кожу на кисти, но было видно, что рука деформирована. Она стала длиннее и больше, пальцы вытянутее, а ногти стали толще и крепче. Когда они отрастут, то станут крепкими смертоносными когтями, способными разодрать что угодно.
   Мальчик разглядывал себя с почти безумным отвращением, но он не мог оторвать взгляда от своего изуродованного тела. Он должен был стать монстром, но процесс превращения по какой-то причине прервался, и Адриган остался таким -- наполовину безобразным чудовищем... Его правую сторону груди, шею и лицо чернота не затронула. Мальчику была противна сама мысль прикоснуться к этому... и одновременно очень хотелось ощутить под напряжёнными пальцами пульсирующую чёрную корку.
   Он сдержался. Вместо этого Адриган сжал правую руку в кулак и разбил зеркало одним быстрым и мощным ударом. Оно разлетелось на тысячу осколков, усеяв ими всё вокруг. О двинулся дальше, наступая босыми ногами на осколки зеркала, не замечая боли от порезов. Ухмылка его стала шире, и от этого лицо безобразно исказилось. Он стал монстром, приобретя при этом огромную силу. Адриган шёл, судорожно сжимая и разжимая свою левую руку и чувствуя, что теперь никто не сможет его остановить.
   Он шёл вперед, в очередной коридор к тому, кто уже ждал его в жгучей темноте.
  
   8
   Коридор кончился, и мальчик увидел перед собой вход в округлую странную комнату. Двери не было, перед ним был открытый проём, из которого лился мягкий голубой свет. Адриган замедлил шаг и вошёл внутрь.
   Он увидел женщину. Она стояла спиной к нему, и что-то неуловимо знакомое было в ней.
   Мальчик почувствовал, что волна гнева, кипящая в нём, куда-то уходит. Он успокаивался. Жажда крови и мести таяла в нём, как луна на закате ночи. Где-то в отдалённых уголках сознания он всё ещё хранил мысль о том, что сейчас перед ним последний враг. Главный... но ничего не мог с собой поделать. Гнев уходил, как уходит песок, просачиваясь сквозь пальцы. И на его место приходило приторно-противное спокойствие.
   Сердце гулко стукнуло, отозвавшись в голове. Судорога прошла по его телу, ноги подкосились, и Адриган упал на колени. Наконец существо, стоявшее всё это время спиной к нему в глубине комнаты, обернулось. Он увидел свою мать. В его голове мягко зазвучал её голос. Болезненная ухмылка сошла с лица мальчика, уступив место гримасе боли... Он вспомнил её холодные руки и прощальные слова. Она осталась там, в городе, который предал их, и не могла быть здесь...
   Здравствуй, Джеймс.
   Нет, это не она... Это просто маска...
   Усилием воли он старался сохранять сознание, но это становилось делать всё сложнее...
   Я вижу, ты устал, -- снова прозвучало в голове.
   Снова накатила волна чёртового спокойствия.
   Маленьким кусочком разума он осознавал, что это не просто вежливость. Эта женщина действует другими методами, но все они... эти твари хотят одного -- причинить зло.
   Не сопротивляйся дорогой, я хочу тебе добра.
   Адриган старался не думать, но мысли, как вихрь метались в голове. Он понимал, что она слышит их.
   Ты, наверное, голоден.
   Какой же спокойный голос.
   Иди сюда, -- тонкая рука плавно указала на низкий столик в глубине комнаты. На нём что-то лежало, -- съешь. Тебе нужны силы.
   Адриган поймал себя на мысли, что идёт. Он действительно хочет есть.
   Медленными неуверенными шагами он подошёл к столику и сел. Перед ним стояло большое блюдо с изумительно пахшим мясом. Лёгкий дымок поднимался от еды.
   Я ждала тебя. Это приготовлено специально к твоему приходу.
   Слюна потекла изо рта мальчика, он опустился на колени возле столика и поднёс руку к только что сорванным с грядки овощам и горячим кускам свежеприготовленного мяса. Ладонь ощутила тепло.
   Он взял в руку самый большой и красный помидор и откусил, красноватый сок потёк по руке вниз до локтя. Он набросился на овощ и в миг проглотил его. В другую, изуродованную, руку взял большой кусок мяса. Коричневатый сок измазал его лицо и закапал на блюдо и на пол.
   До чего же вкусным было это мясо! Сочное, с изумительным запахом и вкусом, мягкое и аппетитное...
   Он откусил ещё кусок... и ещё. В голове не было никаких мыслей, он забыл всё: боль, обиду, гнев, своё отражение в зеркале, холодные руки матери. Всё перестало существовать, кроме восхитительного вкуса этой еды, приготовленной специально для него из...
   Адриган перестал жевать.
   Сердце снова гулко стукнуло.
   Ты наелся?
   Снова этот голос...
   Мальчик уронил кусок недоеденного мяса на пол. Он медленно обернулся и посмотрел на женщину. Маска упала с неё, и теперь Адриган видел, что она улыбается мерзкими тонкими губами. Теперь он видел её настоящее лицо. Отвратительное лицо монстра.
   Что ты скормила мне?
   Мальчик почувствовал, что начинает учащённо дышать.
   Всего лишь кусок прекрасного сочного мяса. Тебе не понравилось?
   Он вперил взгляд в недоеденный кусок и увидел пальцы. Человеческие пальцы, покрытые горелой коркой. Тошнота подступила к горлу.
   Я съел человека?
   Он почувствовал, что это всепоглощающее спокойствие, исходившее от неё, выводит из себя... бесит.
   -- Я съел человека?! -- Прокричал он вслух.
   Это всего лишь еда, дорогой. Не имеет значения, чем это было при жизни.
   Она снова мерзко улыбнулась и протянула к нему тонкую бледную руку.
   Адриган поднялся с колен, ещё раз взглянув на поджаренную руку. Может быть, это был один из тех ребят...
   Адриган и повернулся к ней. Он ощутил её беспокойство. Всего лишь на мгновение, но это придало ему сил.
   Тебе не понравилось? Ты хочешь чего-нибудь другого?
   -- Я хочу... -- тихо начал он, -- тебя убить.
   И снова он ощутил волну подавляющего волю спокойствия. Она старалась подчинить его себе. Мальчик ощутил физически, что кто-то копошится в его голове, сжимая мозг и вызывая головную боль. Волна спокойствия теперь не имела значения. Она источала его специально, чтобы усыпить.
   Лёгкая улыбка тронула его измазанные и дрожащие от напряжения губы.
   Адриган медленно, словно сопротивляясь, поднял правую, оставшуюся нормальной, руку и дотронулся до чешуи. Чувство омерзения пронзило его, в миг вырвав из оцепенения. Его глаза вспыхнули, мальчик почувствовал, что безволие уходит, а тело наливается силой. Неимоверной силой.
   Он двинулся на неё, и женщина отступила.
   Я твой друг...
   Последняя слабая попытка. Больше она им не управляла.
   Зачем ты... я же твой друг...
   Адриган увидел её огромные блестящие синие глаза, он видел в них своё отражение, ставшее олицетворением страха. Его пальцы на деформированной чёрной руке крепко сжали её овальную голову. Женщина пыталась разжать его стальную хватку своими тонкими пальцами в попытке бороться. Адриган приложил ничтожное усилие и ощутил, как её голова лопнула под давлением его пальцев словно перезревший фрукт, заливая пол вязкой жижей.
   Вот и всё.
   Мальчик стоял посреди ставшей тёмной и мрачной комнаты и не ощущал больше ничего. Будто все чувства разом покинули его безвозвратно. Его не интересовал ни уродливый труп с раздавленной головой, ни объедки человечины, которые он только что с таким аппетитом ел.
   Он монстр.
   И сейчас он убил сам себя.
  
   Глава 3
  
   1
   Адриган не помнил, сколько времени прошло, прежде чем он выбрался на поверхность. Он всё время куда-то шёл, не разбирая дороги. Скрываясь от жестоко палящего солнца, спал в каких-то руинах и подвалах заброшенных домов. Мальчик уже не чувствовал почвы под ногами, но одна мысль продолжала гнать его вперед, только бы быть дальше от того проклятого места.
   Пирамида тварей, сделанная из странного чёрного стекла, почти невидимая и днём, и ночью, была совсем недалеко, хотя Адригану казалось, что он шагает уже целую вечность. Со стороны она казалась совсем маленькой, и не верилось, что такая огромная больница могла поместиться там...
   Этой ночью светила луна, было холодно. Адриган осмотрелся немигающим взглядом: вокруг был всё тот же мрачный, не меняющийся пейзаж. Разрушенное до основания здание, валяющиеся повсюду осколки кирпича и стекла, остатки дороги, железные штыри, торчащие из земли, обугленные стволы деревьев. Почерневшие искореженные машины. Кости.
   Пустота.
   Смерть.
   Что-то подсказало ему, что скоро здесь останется только голое плато с торчащими камнями. Песок постарается и покроет ровным слоем землю и осколки старого, ушедшего в небытие мира.
   Мальчик подумал, не начал ли ходить кругами: здание вдалеке показалось ему знакомым. Может быть, несколько ночей назад он останавливался там переждать день. Скоро станет светло. Каждый раз на рассвете глаза пронзала боль, а кожа начинала плавиться под смертельными лучами. Надо скорее искать укрытие.
   Ему было плохо. Адриган машинально схватился за живот уродливой рукой и тут же отдёрнул её от себя. Тошнота стала его постоянным спутником, может быть из-за отсутствия нормальной еды, может из-за того, что с ним сделали. И вот снова мальчик упал на колени, содрогаясь от спазмов желудка, который уже не мог ничего исторгнуть, кроме нескольких капель горько-солёной жижи.
   Отдышавшись, он встал и побрёл вперёд, куда смотрели его немигающие глаза.
   Злость как питательная жидкость омывала все органы его тела, придавая силы и заставляя сердце биться, а ноги двигаться. Может, только благодаря ей он остался жив и сумел выбраться. Среди хрупких руин Адриган разглядел своим новым острым зрением едва сохранившийся красный крест напротив разрушенного входа. Больница. Укрытие. Там может быть какая-то одежда, бинты, спирт, чтобы продезинфицировать раны, которые так и не перестали кровоточить. Он опустил взгляд вниз и увидел, что на нём только изорванные зелёного цвета больничные штаны и ничего больше.
   Адриган обошёл вокруг руины здания и нашёл пустой проём, который когда-то давно был окном. Он пролез внутрь и оказался на полу, усыпанном обломками и осколками. Ноги его были до того изранены, что он больше не чувствовал новых, впивающихся в кожу осколков.
   Адриган побрёл по бывшему больничному коридору в поисках целых лестниц, ведущих вниз, в подвал. Мрачная картина разрушений навсегда осталась в его памяти: согнутые и перевёрнутые койки, разломанные стойки, разбитые стены. Сломанные стеклянные шкафы, в которых могли бы лежать бинты. Кругом было пусто.
   Вскоре он увидел проход. Мальчик подошёл ближе и обнаружил лестницу, ведущую вниз. Он спустился и увидел какое-то свечение. Силуэт. Он подумал, что ему просто привиделось, но тут в полной тишине раздался напряжённый скрипучий голос:
   -- Стой, где стоишь!
   Адриган остановился. Яркий луч ударил в лицо, мгновенно ослепив его. Он зажмурил глаза и отвернулся, прикрывая лицо здоровой рукой.
   -- Ух, ты, пацан! Ты как сюда забрёл, а?
   Слепящий луч скользнул ниже по его телу, оставив пляшущие разноцветные пятна в глазах.
   -- Едрёна мать! Ты кто такой?!
   -- Не делайте мне больно, -- услышал он свой голос, тихий и какой-то прозрачный, -- пожалуйста.
   -- Что с тобой, пацан?
   Человек подошёл ближе. Адриган не понимал, как, но внутреннее обострившееся чутьё подсказывало, что незнакомец не причинит ему вреда. Чувство облегчения стало накатывать на него, мышцы ослабели. Мальчик пошатнулся, но сумел удержаться на ногах.
   -- Я... -- он запнулся. Адриган слышал дыхание этого человека, зрение постепенно начало возвращаться. Он смутно начал различать предметы и фигуру незнакомца. Адриган увидел, что человек держит что-то в руках. Фонарь, направленный на его изуродованное тело и что-то ещё, -- нас увезли со станции. Меня и ещё нескольких. Потом... я очнулся в каком-то месте...
   Незнакомец не слушал его.
   -- Если ты вздумал меня сожрать, то хрен у тебя что выйдет, ясно?
   -- Сожрать? -- В мозгу всплыла картина жареной человеческой руки.
   Спазм снова сотряс желудок, мальчик согнулся пополам, и его снова вырвало.
   -- Эй-эй-эй! Ты что удумал? Гадить мне здесь не позволю, слышь!
   -- Мне очень плохо, -- ответил Адриган хриплым голосом, -- я не хотел... п-простите...
   Ноги больше не могли держать его. Кашляя, он упал на колени, потом перекатился на спину, в горле неприятно саднило. Адриган подумал, что сейчас отключится, но свет от фонаря стал ярче. Человек подошёл и нагнулся к нему.
   -- Слышь? Пацан! Чую, не тварь ты. Но выглядишь ты не лучше дерьма... -- ещё одна вспышка полоснула по глазам. Адриган почувствовал знакомый запах табака. Человек закурил, -- кто тебя так уделал, а?
   -- Они, -- прошептал Адриган, -- он почувствовал, что в голове помутилось, красную пелену от света сменила чёрная предобморочная пелена, -- они...
   Он отключился.
  
   2
   Адриган очнулся от боли. Кто-то бил его по лицу, удары по щекам отдавались звоном в голове. Адриган скривился и поднял руки, чтобы защититься. Удары прекратились.
   -- Очухался? Подымайся, пацан, лечить тебя будем.
   Сквозь закрытые веки мальчик увидел красный свет и понял, что фонарь включен, но не слишком ярко. Он приоткрыл один глаз и когда привык к свету, открыл второй. Наконец, он смог разглядеть незнакомца. Это был крепкий старик с неровно остриженными короткими серыми волосами и густой бородой, за которой скрывались губы. Его тёмных цепких глаз было почти не видно за морщинами, скопившимися на веках. Он был одет в тёплый свитер и толстую куртку, простые свободные штаны и сапоги до колена. Одежда была грязной, но старика это, похоже, не тревожило.
   -- Кто ты? -- Тихо спросил Адриган.
   -- Я-то? -- Откликнулся незнакомец. Он сидел также, скрестив ноги. На полу около него стояли какие-то склянки с жидкостями, лежали бинты, которые мальчик искал. Мужчина возился с иглой и ниткой, -- я-то отшельник, пацан, Степаном меня звать. Королёвым. Живу тут, припасы припасаю, вурдалаков стреляю. А ты сам откуда будешь? Я тут тебя поразглядывал, пока ты в отключке валялся. Гляжу, нормальный, вроде, рука только сильно изуродована, на горелую похожа, но не горелая, да? -- Мужчина прекратил вдевать нитку и посмотрел Адригану в глаза, -- кровью ты много истёк, как только не помер... И хорошо, что не помер, залатаем тебя, побегаешь ещё.
   -- Спасибо.
   -- Давай сюда, пятки, пацан, осколки выну, -- старик отложил иглу в сторону и взял щипчики, -- как, говоришь, звать тебя?
   Смешной говор этого странного человека привёл мальчика в чувство и даже немного развеселил.
   -- Адриган... Джеймс, -- ответил он.
   -- А-а, англиканец, стало быть, -- быстрым, но осторожным движением Степан вынул первый осколок и отбросил его в сторону. Адриган почувствовал слабую пульсирующую боль. Она даже не стоила его внимания, -- значит, Дима, по-нашему. Ничего, если тебя так звать стану?
   Мальчик слабо кивнул.
   -- Вот и хорошо, чем проще, -- Степан выдернул очередной осколок, -- ...тем лучше.
   Адригану нравилось разговаривать со стариком. Он снова на короткий миг почувствовал себя человеком, простым мальчишкой, которым когда-то был. Он понимал, что его уродство навсегда останется с ним и никуда не уйдёт, пройди хоть тысяча лет. Но сейчас, здесь, ему хотелось быть просто мальчишкой, влезшим в передрягу, которому сейчас помогает взрослый, намазывая йодом его изодранные коленки и ругая его за шаловливость...
   На глаза мальчика навернулись слезы. Он утёр их здоровой рукой. Изуродованную ему не хотелось даже чувствовать.
   -- Чего хнычешь? Больно что ли? Терпи, пацан, терпи, Господь терпел и нам велел.
   Адриган яростно тёр лицо рукой, стараясь унять предательские слёзы.
   -- Я просто... вспомнил.
   -- А-а, ну это хорошо, что у тебя память не отшибло. А то мало ли как бывает...
   Адриган улыбнулся сквозь слёзы, которые никак не переставали течь.
   Степан внимательно вглядывался в ступни мальчика.
   -- Всё, вроде бы, -- крякнул он.
   Мужчина отложил щипчики в сторону, и, окунув немного бинта в склянку с жидкостью, начал протирать раны мальчика. Их нещадно щипало, но Адригану было всё равно, он наслаждался тем вернувшимся ощущением из далёкого детства, как из прошлой и какой-то нереальной жизни.
   Мальчик стал вспоминать то время, когда они просто жили, и каждый новый день означал новые приключения для него и его друзей: вылазки в лабораторию, прогул уроков. Адриган не помнил ничего кроме базы, он там родился и рос... и совсем не знал, что творится наверху. Но теперь он понял, почему охранники никогда не пускали их наверх.
   Адриган всё лучше себя чувствовал, как будто кто-то вливал в него силы.
   -- Как ты здесь оказался? У тебя есть родные? -- Спросил Адриган.
   Мужчина начал перевязку.
   -- Тебе пару дней не надо ходить, там есть пара глубоких ран, пусть подзатянутся... А там уже бегать начнёшь.
   -- Ты не хочешь говорить?
   Старик молчал и уверенными движениями перевязывал его ступни. Адриган заметил, что Степан помрачнел. Наконец он заговорил.
   -- Знаешь, Дима... Как у нас говорят, о покойниках или хорошо или ничего... Так вот я ничего говорить не буду. Померли они все. Для меня померли.
   Губы старика плотно сжались.
   -- Почему?
   Мужчина снова взял щипчики и придвинулся ближе к мальчику. Он снова стал осматривать тело и вытаскивать большие занозы и куски стекла из рук и торса. На этот раз Адриган почувствовал резкую боль, когда Степан рывком вытянул из здоровой руки большую занозу. Адриган понял, что затронул больную тему для его нового знакомого. Больную, как и для себя самого.
   -- Прости, -- пробормотал мальчик, -- я не хотел...
   -- Да ла-адно, пацан, -- протянул Степан, -- будет. Я смекаю, тебя в одной из партий увезли вон из города. Мы сначала думали, что детей вывозят в какое-то другое безопасное место, а потом вона как оказалось... Я сразу про это подумал, как тебя увидел. Мальчишек вроде тебя как увозили, так мы их больше и не видывали. Этим увозили... Вивисекторы хреновы, чтоб их...
   Адриган заметил, что боль поутихла, Степан стал опять аккуратно вынимать осколки.
   -- Я так до конца и не понял, что произошло, -- сказал мальчик, -- я помню как очнулся уже... таким, после того как нас увезли из города. Потом я разозлился и разломал там всё... и некоторых убил, -- он приподнял левую руку, -- я смял железную койку, как лист бумаги. Я стал очень сильным. Как "Супермэн".
   -- Кто? -- Степан поднял голову от ран Адригана.
   -- "Супермэн". Я про него комиксы читал, -- ответил мальчик.
   -- А-а, -- протянул Степан и снова принялся промывать раны, -- это который в красных трусах что ли?
   Они рассмеялись, и напряжение от разговора исчезло.
   Скоро Адриган был зашит, перевязан и лежал на потрёпанном матрасе, который старик притащил из глубин больницы. Напротив него на таком же матрасе, сидел сам Степан, привалившись к стене, и смотрел куда-то вдаль. Мыслями он был не здесь.
   Адриган положил здоровую руку под голову. Он чувствовал себя смертельно усталым, но чувствовал в себе силы улыбаться.
   -- Дима, -- позвал Степан, -- ты есть хошь?
   Адриган отозвался не сразу, новое имя было непривычным, но мальчик радовался, что избавился от своего старого имени, а вместе с ним и от всего, что было до встречи со стариком. Он покачал головой. Есть не хотелось. Совсем.
   -- Смотри, голодом себя не замори, пацан. Давай тогда спать что ли. Тебе надо спать, во сне быстрее выздоровеешь.
   -- А ты кем был, Степан... там? -- спросил Адриган.
   -- Я? Да какая разница? Кем был, весь вышел, -- Степан улёгся на бок и положил руку под голову, второй он дотянулся до фонаря и выключил его. Адриган услышал, что голос Степана задрожал. Адриган не хотел думать о том, что случилось со стариком. Сейчас ему хотелось, чтобы голова была совершенно пустой.
   Наступила тишина, в которой только слышались короткие вздохи Степана.
   -- Спокойных снов, Дима, -- сказал он.
   Через минуту старик захрапел.
  
   3
   Адриган проснулся от духоты. В подвале было очень жарко, он чувствовал, что весь вспотел, в намокших бинтах было неприятно лежать. Тело ломило, в горле пересохло. Мальчик попытался сесть, но чья-то крепкая рука остановила его.
   Адриган не сразу вспомнил, что это его новый знакомый, и предпринял жалкую попытку стряхнуть руку, но его ослабшее тело не смогло противостоять железной хватке старика.
   -- Тихо, тихо, болезный, куда надрываешься? -- Проговорил Королёв и уложил Адригана обратно на матрас.
   -- Пить... -- прохрипел Адриган, и тут же в рот ему полилась тёплая вода.
   Мальчик пил жадно, ухватившись за флягу, которую держал Степан, но старик отнял флягу ото рта мальчика.
   -- Легче, пацан, тебе беречься надо, столько много сразу нельзя, худо будет.
   Глаза Адригана на этот раз быстрее привыкли к яркому свету. Он непроизвольно отметил, что каждый раз это время сокращается, а это означает, что...
   -- Сейчас есть будем, -- Степан прервал его мысль. При упоминании о еде желудок мальчика издал громкий бурлящий звук.
   -- Почему здесь так жарко? Уже день? -- Спросил мальчик.
   -- Да, -- ответил Степан, доставая из какой-то потрёпанной сумки овощи и куски чего-то несъедобного на вид, -- взбесилось солнце, стало жарить наши головушки. На улицу лучше не соваться, когда светло, изжаришься за раз и часа не пройдёт, и падаль никакая тебя доедать не придёт. Все по норам сидят, знают, что нос высовывать нельзя, -- старик стал разрезать овощи маленьким ножичком, -- я тут створку одну оставил, чтоб светло было, -- Степан кивнул головой на приоткрытое узкое окошечко подвала, чудом оказавшееся целым, -- но ишь как жарит... Лучше, конечно, со светильником сидеть, да вот, мало керосина осталось, беречь надобно.
   Адриган кивнул и принял от старика ломоть зачерствелого хлеба, одну запеченную прямо на солнце картошину, огурец и помятую алюминиевую кружку с водой. Он пытался откусить хлеб зубами, но Степан, увидев это, засмеялся.
   -- Тебе зубы-то не жалко, пацан? В воду макай и жуй, делов-то, -- сказал старик и, всё ещё посмеиваясь, принялся жевать картошку.
   Адриган последовал совету, старика: теперь хлеб можно было прожевать. То, что Степан назвал хлебом, не обладало никаким вкусом и было предназначено лишь заполнить пустоту в желудке. Адриган принялся за овощи, и они показались ему такими вкусными, так что мальчик уплёл их за секунду.
   -- А ещё есть? -- спросил Адриган, глядя, как старик медленно жуёт каждый кусок.
   -- Есть-то есть, да не дам я тебе пока больше. Сколько ты не ел-то, помнишь? Много тебе нельзя ни воды, ни еды, желудок привыкнуть должен.
   Адриган выпил остатки воды и пододвинул кружку Степану.
   -- Спасибо, -- сказал мальчик и откинулся на матрас.
   Он не заметил, как опять заснул, а проснулся, когда было уже темно. Мальчик открыл глаза: он видел всё настолько хорошо, что искусственное освещение не требовалось. Он лежал на спине, закрыв лицо рукой, и пытался проглотить комок, подступивший к горлу.
   Спать больше не хотелось, не хотелось пить, абсолютно ничего не хотелось.
   Не хотелось существовать.
   -- Выспался? -- Послышался хриплый ото сна голос Королёва.
   -- Да, -- так же хрипло ответил мальчик.
   Старик кинул ему фляжку. Адриган поймал, но пить не стал.
   -- Эй, пацан, ты чего? -- Адриган видел, что старик пытается зажечь лампу.
   -- Не надо, -- остановил его мальчик, -- не надо зажигать, нам надо экономить.
   Старик качнул головой, и лампу зажигать не стал.
   -- Эй, Дима, послушай, если ты опять забиваешь голову глупыми мыслями, то, я тебе скажу -- ты дурак. -- Степан словно прочел мысли мальчика. -- Что было, то было, сделанного не воротишь, уж поверь. А раз так, то стоит ли тратить время на глупые воспоминания? Давай лучше думать, как тебя на ноги поставить, ходишь аки мумия египетская.
   Степан твёрдой рукой поднял мальчика и прислонил спиной к стене.
   -- Уж прости, но лампу я всё-таки зажгу, -- сказал старик и, кряхтя, потянулся за лампой, -- нужно сменить повязки.
   Адриган зажмурился, знакомый красноватый свет пытался пробиться сквозь зажмуренные веки.
   -- Твои глаза плохо реагируют на свет, Дима, это нехорошо.
   Мальчик приоткрыл один глаз, зрение постепенно возвращалось.
   Степан принялся разматывать старые бинты, во многих местах они прилипли к порезам так, что приходилось их отдирать. Старик всё делал с большой аккуратностью, чтобы не содрать запёкшуюся кровь на глубоких ранах.
   -- Сейчас всё промоем антисептиком и забинтуем заново, -- бормотал старик, окуная бинт в одну из банок, -- будешь как новенький.
   -- Я уже не человек, да? -- Тихо, еле шевеля бледными губами, прошептал Адриган.
   Старик прекратил протирать раны мальчика и посмотрел ему прямо в глаза, отметив про себя, что таких ярко зелёных глаз не видел никогда в жизни.
   -- Кто тебе такую чушь сказал? -- Произнёс он грозно, -- повидал я нелюдей на своём веку, так вот хочу сказать тебе -- ты побольше человек, чем многие, -- он снова принялся за дело, -- говорю тебе, Дима, выкинь ты дурные мысли из головы. Не твоя вина в том, что случилось. Самое главное, что у тебя здесь, -- Степан постучал шершавым пальцем по груди мальчика, -- а не то, что снаружи.
   Мальчик всем сердцем хотел верить, что старик прав, однако, разум твердил, что это лишь иллюзия, и, со временем, он станет таким как те твари, которых он видел. И человеческое мясо уже не будет казаться ему противным.
   -- Вижу, бесполезно разубеждать, -- проворчал старик и покачал головой, -- раз сам решил схоронить себя заживо.
   Наконец он закончил перевязку, раны саднили и неприятно пульсировали.
   -- Я вижу в темноте, так же хорошо, как ты при свете, -- проговорил Адриган, -- моя... рука, -- ему было неприятно произносить это слово по отношению к изуродованной конечности, что висела слева, -- совсем не похожа на нормальную. Я могу согнуть железную койку пополам. Я... чувствую, что эта гадость расползается внутри с каждой минутой. Скоро я стану таким же как они.
   Старик уже отодвинулся к противоположной стене, достал из кармана мятую самокрутку и закурил. Табак он раздобыл с большим трудом, чуть не угодив в лапы тварей.
   Колечки дыма плыли по воздуху и растворялись, как будто их никогда не существовало. Старик мельком глянул на них и подумал, так и люди... рождаются и умирают, таят во времени. Степан медленно затянулся и взглянул на мальчика. Он выглядел таким потерянным и одиноким, что сжималось сердце. Не должен был этот ребёнок видеть того, что видел и испытать то, что испытал. Его чёрная корка продвинулась ближе к груди, и Королёв грустно подумал, что пацан не далёк от истины. Старик заговорил, тихо и как-то отрешённо, будто всё ещё находился где-то далеко в своих думах.
   -- Утро вечера мудренее, Дима. Солнышко встанет, там и будем думать, что делать, -- последнее сизое облачко от самокрутки испарилось, -- ложись спать, тебе надо спать.
   Адриган лежал в тишине, слушая тихое дыхание друга. Сон не шёл.
  
   4
   Ночь бесшумно опустилась на мёртвую землю. Адриган вышел наружу позже, дав Мине время, чтобы сделать все свои дела наверху. Он успел посмотреть, как последние закатные отблески погасли, уступив место жидкому месяцу.
   -- Не темновато? -- Мина появилась из-за руин здания, поправляя брюки на талии.
   -- Пошли, -- коротко ответил он.
   -- Мы идём не в город. Так куда же? -- Девушка за много лет привыкла к его быстрому шагу, она держалась чуть позади него.
   -- Идти долго, экономь силы.
   Мина скривилась за его спиной, лицо её помрачнело. Руками она взялась за рукояти кинжалов и продолжила покорно идти за Адриганом.
   Они шли уже где-то час, за это время ни один из них не проронил ни слова. Мина зевнула.
   -- Адриган, -- позвала она, -- сколько тебе лет?
   Он долго молчал, и Мина уже смирилась с тем, что он не удостоит её ответом, но он неожиданно произнёс:
   -- Я не помню.
   Мина озадаченно взглянула на его широкую спину, но ничего не сказала.
   -- Будь на чеку, мы вошли в их владения. Твари охотятся друг на друга и на всё, что шевелится. Один человек в городе просил доставить ему кое-какой материал. Поэтому мы охотимся на очень крупную дичь. Это будет твоё испытание, ты должна показать, что готова к самостоятельной жизни. С этих пор не звука.
   Мина открыла рот, но звук застрял в глотке. Не время и не место спорить сейчас. Она кожей ощущала запах, исходящий от самой земли, пропитанной кровью людей и тварей и их отбросами. Сам воздух здесь, вязкий и недвижный, обволакивал её. Становилось трудно дышать и двигаться. Мурашки поползли по спине и ногам.
   Она старалась сконцентрироваться, как учил её Адриган, но не могла, сердце прыгало в груди от ощущения близкой опасности, а в мозгу появился, как из тумана вопрос:
   самостоятельная жизнь... Он, что, хочет избавиться от меня?
   Предательский комок подступил к горлу. Если он, такой жестокий и холодный, вот так может кидать ей в лицо такие слова, то она, Мина, так не может. Этот чёртов холодный кусок стали дорог ей, как никто во всём мире!
   Девушка постаралась глубоко вздохнуть и успокоиться и чуть не наткнулась на спину Адригана. Она бесшумно остановилась и схватилась за кинжалы. Мина знала, что слух и зрение у Адригана намного лучше, чем у неё, и она замерла на месте, пытаясь вслушаться в окружающую обстановку.
   Тишина.
   Они крадучись двинулись вперёд, Мина смотрела по сторонам, прикрывая спину охотника. Непонятный шорох донёсся издалека, потом она услышала что-то похожее на эхо. Они двигались вперёд, прислушиваясь к еле заметным звукам, которые становились всё чётче.
   Адриган ощутил движение во тьме и понял, что они тут не одни. Эта территория была охотничьей зоной не для слабаков. Редкий охотник забредал сюда, а если забредал, то сам становился добычей. Вдвоём с Миной у них был неплохой шанс не только выжить, но и получить то, за чем они пришли.
   Когда Адриган последний раз пересекался с караваном, которые ходили от одного города к другому, знакомый торговец попросил его достать фрагменты Пречистого. От одного такого монстра погибло больше людей, чем от всех падальщиков вместе взятых. За это торговец обещал достать нужное Адригану лекарство. Их встреча состоялась несколько месяцев назад, и теперь караван возвращается обратно в эти места.
   Адриган смог расслышать судорожное дыхание, топот ног по песку. Страх, нет. Паника. Паника человека, обречённого на гибель.
   Вопль прорезал тишину пустыни. Мина встрепенулась от крика и помчалась на голос. Адриган не успел остановить её и, чертыхнувшись, побежал за ней. Вскоре он поймал её за руку около высокого бархана и заставил пригнуться. Они увидели человека, который бежал в сторону мимо места, где Мина и Адриган сидели, пригнувшись, но тварей по близости не было видно. Она хотела встать, но охотник одёрнул её.
   -- Нет. Ему уже не помочь.
   -- Но почему?! -- Громким шёпотом взорвалась Мина и выдернула свою руку из его, -- он один, его что-то напугало, но тут никого нет! Надо помочь!
   Адриган отрицательно покачал головой кивнул головой чуть в сторону от направления, куда бежал путник. Приглядевшись внимательнее, Мина увидела множество глаз-огоньков. Твари. Хамелеоны. Их было штук семь, не меньше, все они жадно наблюдали, как жертва бежит прямо к ним на обед.
   -- Но мы можем сразиться! У тебя же полностью заряжен обрез!
   -- Нет.
   Первая тварь выпрыгнула из темноты на путника, повалив его на землю, и вгрызлась зубами в плоть, разрывая несчастного охотника на куски. За первой последовала вторая, потом третья. Первая тварь зарычала на остальных. Силы оказались не равны: первый хамелеон был здоровее и свирепее, и остальные твари были вынуждены отступить, выражая своё недовольство частым злобным хрипом. Рослая тварь ещё понаблюдала, как уходят соперники, и снова принялась за человека, который всё ещё кричал.
   Слёзы полились по лицу Мины. Она пыталась вскочить, пыталась вырваться, но Адриган схватил и держал её крепко, хотя кожу его жгло как огнём, даже через плотные слои ткани.
   -- Нет, пусти меня! Адриган, он такой же человек! Пусти!
   Она стала говорить в голос, твари могли услышать её, Адриган прижал её к себе, обхватив ещё плотнее, и зажал рот здоровой рукой. Она продолжала брыкаться, пока крики жертвы не прекратились. Вскоре они перешли в хрип и бульканье. Несчастный испустил дух, и тварь доедала свой обед в полной тишине.
   Когда всё закончилось, Адриган отпустил её. Мина упала на колени не в силах отдышаться. Её руки механически сгребали песок в кулаки, но слёз больше не было.
   -- Ты чудовище, -- наконец проговорила она, и в её голосе звучала горечь, -- ты в сто раз хуже них. У них нет разума, но ты... Мы могли спасти его, а ты распорядился его жизнью!
   -- Ты прекрасно знаешь, что я поступил правильно, -- его ледяной голос не выражал ничего, и это её взбесило. Глаза Мины гневно блеснули в ночи. -- Он сам распорядился своей жизнью, раз пошёл сюда.
   Мина покачала головой, еле сдерживаясь, чтобы не ударить его.
   -- Я тебя ненавижу, -- процедила девушка. В глубине души она всё же знала, что он прав, но признать это так просто не могла. В ней всё кипело от негодования и безысходности.
   А ведь ты мог спасти его... Жалкий эгоист... (смешок)
   Адриган протёр лицо, чтобы скрыть гримасу. Дальнейшее нахождение здесь стало бессмысленным.
   К остаткам трупа пришло два падальщика. После них настала очередь москитов. Они налетели стайкой, пытаясь урвать то немногое, что осталось от трупа.
   Мина чувствовала себя паршиво. На её глазах погиб человек, а она ничего не сделала, чтобы помешать этому. Она думала, что её праведный гнев вызовет в Адригане хоть каплю чувства, но он даже не думал оправдываться. Он и пальцем не пошевелил, чтобы хоть что-то сделать, и чувствует себя совершенно спокойно.
   Решение пришло в её голову мгновенно.
  
   5
   -- Мы возвращаемся. Ты не в состоянии справиться с задачей, -- шёпотом бросил он. Мина по-прежнему сидела на песке, а твари были ещё рядом. Она обиделась, как маленький ребёнок, не понимая, что он только что спас их жизни.
   Девушка ничего не ответила, лишь набросила на плечи потрёпанный рюкзак и рванула назад, не оглядываясь. Адриган держался чуть позади, не выпуская её из виду. Он усмехался, вспоминая обиженные большие глаза с застывшими в них слезами. В тот момент он увидел маленькую девочку, которую нашёл в таком же месте как это. Но её готовность помочь, пожертвовать, может быть, и жизнью ради какого-то незнакомца поразила его.
   Адриган думал, что за много лет научил её быть рассудительной и хладнокровной, но характер у неё оказался крепче, чем он думал. Так больше не может продолжаться. Она выросла и теперь станет мешать его планам, станет лезть с расспросами, вмешиваться в его дела. Город -- единственный выход для него и для неё.
   Они вышли к тропе, твари были уже далеко. Девушка остановилась, собираясь с мыслями, а потом, даже не обернувшись, направилась по дороге в Урбан. Адриган смотрел ей вслед, и на мгновение увидел самого себя, каким был много лет назад, так же уходящего в беспросветную даль... Мина скрылась за развалинами.
   Только постарайся не делать глупостей, девочка...
  
   Включив генераторы в убежище, он впервые за долгое время услышал знакомый звук их жужжания, который снова заполнил собой всё пространство. Мины не было, и это ощущалось каждой клеткой тела.
   Адриган вздохнул и опустился на циновку. Глаза закрылись, и он погрузился в глубокий сон.
  
   6
   Мальчик открыл глаза. Было темно, старик тихо сопел в своём углу. Тело болело уже намного меньше, раны стали затягиваться, он чувствовал, как новая кожа образуется на месте порезов. С минуту Адриган прислушивался к своим ощущениям, пытался почувствовать своё новое тело и боялся, что оно больше не принадлежит ему.
   Он приподнялся на локте, тяжело встал на ослабшие ноги, качнулся, на секунду потеряв равновесие, но не упал, вовремя схватившись рукой за стену. В голове молотком стучала кровь, свет, исходивший от окружающих вещей, чуть потускнел. Адриган пытался восстановить сбившееся дыхание, закрыл глаза и подождал, пока не придёт в себя. Ему было тяжело делать первые шаги после долгого пребывания лёжа: Степан не разрешал ему вставать. Кожа под бинтами чесалась, всё раздражало его, но больше всего бесила собственная беспомощность. Он помнил то ощущение огромной силы, когда мог крушить всё на своём пути. Но мальчик помнил и другое, которое пришло вместе с силой. Ощущение, что он теряет себя, становится монстром. Чем больше силы он использовал, тем меньше и слабее становился в нём человек. Казалось, что его руки вовсе не его руки, то, что он видит перед собой -- видит чужими глазами, движения рук -- не его движения, и вообще он находится не в своём теле.
   Адриган глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе спокойствие. Медленно, держась за стену, мальчик дошёл до конца подвала, развернулся и пошёл обратно. Он мысленно пообещал себе никогда больше не использовать эту силу, как бы тяжело не пришлось ему в этом новом страшном мире. Мальчик твёрдо пообещал себе стать сильным без этой чёртовой способности.
   И вдруг в голове он услышал голос. Незнакомый голос, заставивший его оцепенеть от страха. Голос был каким-то недобрым, презрительным. Плохим. Он заставил тучу мурашек сорваться с места и разбежаться в панике по всему телу. Адриган привалился к стене, тяжело дыша.
   Ты не сможешь меня игнорировать... я всегда буду рядом... Всегда...
   Последнее слово ещё долго отдавало эхом в голове Адригана, который еле доплёлся на трясущихся худых ногах до своего места. Он сполз по стене и обхватил колени руками. Ему было очень холодно, он ничего не видел. Мальчик изо всех сил пытался не разбудить старика своим криком, который рвался на волю. Ему было страшно. Он понял, что в нём есть не просто тёмная сторона, а что-то обладающее разумом и волей. И это что-то будет пытаться захватить власть над ним.
   Всегда.
   Он просто обязан стать сильным, во что бы то ни стало. Должен подавлять в себе эту гадость, которая мерзко ухмыляется где-то в глубине его разума, лелея планы подчинить это изуродованное тело себе. Он не должен допустить этого.
   Демон перестал ухмыляться и разразился мерзким смехом. Адригану хотелось разодрать себе грудную клетку и вырвать эту тварь вместе со своим сердцем, но мальчик просто тихо сидел, опустив голову и зажмурив глаза. Он раскачивался из стороны в сторону, пытаясь успокоиться.
   -- Пацан, ты чего? -- Раздалось сонное бормотание Степана, но Адриган его не услышал, он продолжал раскачиваться, крепко сжимая руки.
   Степан не видел мальчика, он потёр глаза рукой, потянулся и только потом поднялся, ища около себя самокрутку. Только прислонившись к стене, старик увидел, что мальчик не в порядке. Королёв быстро, насколько мог, приблизился к нему, дотронулся до кожи. Адриган был холоден как лёд и страшно напряжён. Он был без сознания. Старик стал разжимать его руки, укладывать его на матрас.
   Мальчика начало трясти как в лихорадке. Степан дотянулся до своей сумы, порылся в ней, что-то нашёл, смочил лекарством тряпку, силой разжал зубы мальчика, отжал тряпку ему в рот.
   Адриган трясся всё сильнее, изуродованную конечность страшно дёргало, Королёв прижимал мальчика к матрасу изо всех сил, что у него были. Старик чувствовал, что надолго его не хватит, и молил, только чтобы лекарство помогло. Он начал что-то бормотать на родном языке, слова какой-то молитвы, понимая, что мальчик уходит. А после того, как он уйдёт, что-то придёт на его место, и Степан не был уверен, что это что-то не причинит ему вреда. То, что твари сделали с мальчуганом, было намного хуже, чем он предполагал. Дело было не только в физическом уродстве: он чувствовал -- что-то нехорошее поселилось внутри мальчика и сейчас борется с ним, не собираясь отступать.
   -- Ну давай же, мать твою перемать! Борись! Слышь?! Не давай этой гниде спуску! -- Кричал Степан. Он надеялся, что пацан его услышит. Усталость стала накатывать на руки, старик был больше не в состоянии держать жёсткое, бившееся в судорогах тело. Руки скользили по мокрым от пота бинтам. Степан зажмурился и навалился на Адригана, всем весом прижимая его к полу и призывая всех духов и чертей, какие только могли быть, чтобы помогли пацану справиться.
   Старик держал его ещё несколько минут, прежде чем понял, что Дима успокоился. Его перестало трясти, он стал спокойнее дышать, пот перестал лить с него градом. Старик откинулся к стене, тяжело дыша, и три раза перекрестился.
   -- Слава те, Господи... -- прошептал он на родном языке и вытер испарину со лба, -- помогло... слава богу...
   Ещё несколько минут он отдыхал, пока Адриган не открыл глаза. Старик приблизился к нему и стал вытирать его лицо.
   -- Его тут нет... -- еле слышно сказал мальчик.
   -- Тихо, тихо, молчи, -- бормотал Королёв, гладя Адригана по голове, -- никого тут нет, ты да я только, молчи, отдыхай...
   Адриган боялся закрыть глаза, он не хотел снова увидеть то, что показал ему этот демон. Не хотел стать им, боялся ослабеть и уступить, погрузившись в плен кровавых образов. Он хотел видеть обеспокоенное лицо старика, хотел ощущать его заботу. Хотел чувствовать себя человеком. Простым мальчишкой... Он крепко схватил руку старика и прижался к ней лицом. Старик ощутил, как по его ладони текут тёплые слёзы. Королёв опустился на колени рядом с мальчиком и обхватил его голову, прижимая её к себе.
   Степан обнимал мальчика, пока он не успокоился.
   -- Дело плохо совсем, -- сказал Степан, укрывая мальчика своей курткой, -- зараза в тебе сильная сидит.
   -- Он сказал, что не отступит. Он сидит внутри и смеётся... -- Адриган смотрел в потолок не мигая.
   -- Кто -- он?
   -- Демон... -- ответил мальчик, и от этого ответа у старика зашевелились волосы на голове, -- он смеётся. Смеётся и говорит гадости. Он не хочет сидеть внутри, а хочет быть мной... Хочет... -- голос мальчика дрогнул, но Степан всё понял и так.
   Необходимо как можно быстрее найти способ остановить эту заразу. Если средство от чешуи они могли придумать, то против этой твари, что была частью сознания мальчика, лекарства не было. Адриган сам и только сам должен научиться контролировать это, пока оно не взяло верх. Это была личная битва мальчугана, в которой никто ему помочь не мог.
   Степан изжевал остатки выкуренной самокрутки, лицо его приняло суровое выражение.
   -- Послушай, Дима, я сегодня уйду, -- он покровительственно поднял руку, увидев, что мальчик с тревогой смотрит на него, -- я вернусь, ты не бойся. Я оставлю тебе еду, воду и одно лекарство. Ты если почувствуешь, что... Ну, в общем, не справляешься, сделай маленький глоток и ложись, слышь? Только ты это в самом крайнем случае, ты понял?
   Мальчик кивнул. Хоть старик его и успокоил, Адриган всё равно волновался. Он не боялся остаться один, но боялся за старика. Он очень хотел пойти с ним, но понимал, что будет Степану только обузой, и злился на свою беспомощность.
   -- Только сначала я у тебя возьму кое-что, -- продолжал старик, копошась в сумке. Он достал какие-то трубки и колбочки и подошёл к мальчику, -- ты не бойся, больно не будет. Это для дела надо. Для заразы твоей, чтоб угомонилась, понял? Не бойся.
   Степан быстро воткнул иглу в кожу здоровой руки, набрал крови, надвинул бинт на место прокола, потом чуть разбинтовал левую конечность. Адриган быстро отвернулся, чтобы не смотреть на своё уродство.
   -- Терпи, пацан, терпи, -- приговаривал старик, набирая кровь из левой руки. Потом он взял маленький ножичек и соскоблил немного чешуи, завернул её в тряпочку и обратно забинтовал конечность.
   Адриган облегчённо вздохнул, когда чёрнота скрылась под бинтами. Наверное, он никогда не сможет вновь взглянуть на своё отражение.
   Степан собирался. Он уложил все склянки в суму, туда же положил образцы крови Адригана. Достал откуда-то оружие: странного вида короткое ружьё, ножи: один всунул в сапог, другой заткнул за пояс. Надел куртку, которую забрал у мальчика, и надвинул капюшон на голову.
   -- Ты не бойся, главное, пацан, -- повторил он и обернулся к Адригану. Мальчик смотрел на него во все большие, но уже переставшие быть по-детски наивными, глаза. Это были глаза быстро повзрослевшего ребёнка. Степан вздохнул, подкинул суму на плече, чтобы удобнее висела, -- ешь, пей. Жди. Я приду не скоро.
   Адриган наблюдал, как старик поднимается по лестнице, ведущей к двери наверх. Он вышел, и она захлопнулась со стуком, который эхом отдался в подвале. Мальчик посмотрел на захлопнувшуюся дверь, потом тяжело поднялся, подошёл к матрасу старика, впитавшему его запах, плюхнулся на него и крепко заснул.
  
   7
   Адриган не считал, сколько времени прошло с ухода старика. Он пил, когда его одолевала жажда, ел, когда живот сворачивался от голода. Демон больше не возвращался, так что лекарство, оставленное Степаном, было не тронуто. Он так и спал на матрасе друга, чтобы быть хоть чуть-чуть ближе к нему.
   На следующую ночь Адриган решил снова встать. Степана не было, так что никто не мог запретить ему двигаться. Он решил, что пора уже перестать валяться на матрасе и начать ходить, чтобы к возвращению старика быть уже в силах самому о себе заботиться, а потом и выходить наружу вместе с ним. Вряд ли они просидят всю жизнь в этом подвале, хоть тут и безопасно, всё равно надо добывать еду, воду и лекарства.
   Через несколько ночей Адриган ходил, не держась за стену, и нарезал круги по полу, чтобы скоротать время. Ещё через несколько ночей, он снял с себя бинты, оставив их только слева. Кожа была покрыта красноватыми шрамами, но раны больше не болели. Чтобы укрепить ослабшее тело, мальчик начал делать упражнения: простой ходьбы ему стало мало.
   Он в очередной раз делал приседания, когда дверь в подвал открылась, и вошёл Степан. Кожа его была серой, в тон куртке, он весь был покрыт пылью. Дверь закрылась со скрипом, но старик не спешил приблизиться. Луч фонаря метнулся по стене и замер на мальчике, Адриган зажмурился и отвернулся.
   -- Степан, ярко! -- Воскликнул он. Королёв выдохнул, напряжение ушло. Старик обрадовался звуку окрепшего мальчишеского голоса. Все переживания и сомнения последних дней разом отступили.
   Возвращаясь, Королёв сильно переживал, что обнаружит в убежище не забинтованного паренька, а кровожадную тварь, которая только и ждёт его, чтобы наброситься и сожрать. Он убрал свет от мальчика, опустив фонарик вниз. Старик откинул капюшон, похлопал руками по одежде, взъерошил бороду, и в воздух поднялись серые облачка пыли.
   -- Весь в этой дряни, тьфу её, -- бормотал он, продолжая отряхиваться.
   Адриган перестал тереть глаза, его лицо осветила улыбка, он подошёл к Степану.
   -- А я смотрю, ты тут времени даром не терял, пацан! Молодец, -- он похлопал мальчика по окрепшему плечу, -- дай-ка поглядеть на тебя, -- Королёв снова направил на него луч фонаря, Адригану закрыл глаза рукой, -- смотри-ка, всё зажило, -- бормотал старик, сосредоточенно осматривая шрамы на теле Адригана, -- ну, и слала богу.
   Старик подошёл к своему месту, опустил суму и тяжело сел.
   -- Хорошо, что ты вернулся, -- проговорил Адриган, -- нашёл, что искал?
   Старик кивнул, вытащил из сумки склянку и шприц, бросил это Адригану.
   -- Вот это вколешь себе в больную руку. Посмотрим, что получится.
   -- Что это? -- Мальчик вертел склянку с красноватой жидкостью в руках.
   -- Это лекарство, сделанное из твоей крови, -- ответил старик, -- если оно поможет, я научу тебя, как его делать.
   Адриган кивнул. Ему очень хотелось засыпать Степана вопросами, но он видел, что старик очень устал.
   -- Я тебе завтра расскажу, что да как, -- сказал старик, будто прочитав его мысли, -- а сейчас дай-ка водички, да спать давай.
  
   8
   Охотник открыл глаза и сразу почувствовал, что чего-то не хватает. Ощущение пустоты наполнило его, не принеся былого спокойствия. Он понял, что не слышит движения. Не чувствует топота шустрых ног, не чувствует запаха приготовленной пищи, не слышит мелодии, которую тихо напевают в соседней комнате.
   В сознании стала медленно проступать картина прошедшей ночи. Крики и плач Мины, её взгляд, полный обиды и боли. Она даже не посмотрела на него напоследок...
   И какого чёрта он вообще вспомнил о ней?
   Адриган со вздохом поднялся. Левая половина тела как обычно ныла, он подошёл к столу, нашёл шприц и вколол себе очередную дозу лекарства, которое когда-то сделал для него... Адриган потёр лицо, чтобы окончательно проснуться и отогнать мысли.
   Он ненавидел, когда мысли начинали лезть к нему в голову, но больше всего он ненавидел это, когда надо было заснуть. Стоило ему начать думать о чём-то, сон как рукой снимало. После таких дней охота не приносила ему удовольствия, он выполнял действия механически, как работу.
   Сегодня у Адригана было особенно плохое настроение. Он не хотел задумываться, почему, но в глубине души знал ответ.
   Он просто скучает по этой девчонке. Вот и всё.
   Я прошу тебя, не начинай...
   Ты так хорошо знаешь меня, Джимми
   Адриган чувствовал, как эта тварь ухмыляется.
   Он быстро оделся, резко закинул суму через плечо и быстро вышел из убежища, громко хлопнув дверью.
   Закатные лучи тускнели медленно, оставляя после себя цветной шлейф, ещё долго горевший в глазах Адригана. Ему нужно было выпустить пар. Определённо не на падальщиках, он чувствовал, что не они его сегодняшние жертвы. Ему нужна была тварь покрупнее, и он знал, где её найти.
   Адриган отправился на то самое место, куда вчера ходил с Миной. Он решил во что бы то ни стало завалить пречистого.
   Пречистый...
   Адриган смутно помнил, что старик рассказывал ему, почему эту тварь так назвали. Вроде, первый, кому не повезло встретиться с тварью, только успел пробормотать "Господь пречистый" и в следующее мгновение был уже мёртв. Его друг, которому чудом удалось сбежать и не быть съеденным, повторял только одно слово -- "пречистый". Всё время, пока его пытались расспросить о том, что произошло, он бормотал это слово. С тех пор так и стали называть тварь, которую толком никто не видел.
   Адриган не помнил, сколько лет прошло с тех пор, как пречистые появились, но он точно знал, что опаснее твари на свете ещё не было. Он остановился около скелета путника, погибшего здесь сутки назад.
   -- Ты бы не смогла его спасти, -- прошептал Адриган, глядя на высохшие останки. Скоро они превратятся в пыль, которая смешается с прахом других так же бесславно погибших на пустоши. Адриган ещё немного углубился в пустыню, пока не почувствовал его присутствие. Он снял суму, сел, скрестив ноги, рядом с собой поглубже воткнул кинжал и стал ждать.
   Охотник чувствовал: тварь знает, что её ждут. Он не боялся нападения падальщиков или хамелеонов, эти мелкие демоны не осмеливались нападать на жертву, когда по близости был "царь зверей". Или, скорее, тварей.
   Пречистый был намного умнее, он всегда появлялся неожиданно, не оставляя жертве ни единого шанса. Даже самые опытные и подготовленные охотники не могли предвидеть его появления. Адриган подозревал, кем бы стал со временем, если бы не лекарство. Проблема заключалась в том, что процесс всё равно не остановить, его можно только замедлить, но рано или поздно он обратится. Но сейчас охотник предпочитал думать не об этом, а сосредоточиться на собственных ощущениях. Он закрыл глаза и с неохотой обратился к внутреннему демону.
   Ты лицемер, Джимми, ты борешься со мной, но всё равно я нужен тебе... Без меня тебя бы давно не стало...
   Заткнись и ищи его.
   Адриган оборвал разговор, почувствовав, как его собственные плечи чуть приподнялись. Это был жест, говоривший "как хочешь". Его всегда бесило, что его тело не подчиняется ему полностью. Он вновь постарался успокоиться и сосредоточиться. Внутреннее зрение должно было встретиться с тварью, именно тогда они выяснят, кто на этот раз охотник, а кто добыча.
   Мысленно Адриган пронёсся над горами песка и руинами в поисках демона, он исследовал все подозрительные уголки. Если бы кто-нибудь
   Мина
   посмотрел на него сейчас, то увидел бы, как двигаются его глаза под закрытыми веками. Наконец Адриган почувствовал какое-то движение, свет, как на радаре. Он заметил, что много мелких точек-тварей движутся по кругу около чего-то крупного, одновременно сторонясь и наблюдая за ним. Крупная точка двигалась плавно и с каждым движением становилась всё ближе.
   Это он
   Адриган подобрался ближе и увидел, как светящаяся тварь подняла голову. То, что было на месте рта, скривилось на подобие злобной ухмылки. Той самой, которая преследовала его в видениях внутри него самого.
   Тварь его абсолютно не боится. В этом была её самая большая ошибка.
   Охотник открыл глаза.
   Он глубоко и спокойно вздохнул, мельком взглянул на кинжал, в любую минуту готовый выдернуть его из песка и швырнуть врагу в горло, провёл рукой по сапогу и обрезу внутри, и, чуть подумав, ослабил шнуровку. Он был полностью готов, точнее, была готова полностью его человеческая сущность, демоническая же затаилась и ждала начала представления. Адриган ни при каких условиях не собирался использовать эту силу, как ни надеялся внутренний демон, но они оба знали, что сейчас наступает особенный момент, когда никто не был полностью в чём-то уверен. Только человек обманывал себя, а демон просто ждал.
   Адриган почувствовал, как сердце отсчитало ещё один удар, он показался глуше и медленнее предыдущих. Его разум ещё не успел осознать начала поединка, а тело уже среагировало.
   Вот он тянется рукой к кинжалу, быстрым и точным движением вырывает его из песка, мелкие песчинки взмывают вверх, на мгновение образуя идеально гладкое полотно, и падают вниз, но он уже не обращает на них внимания, его взгляд, пронзительный как у хищника, уже видит быстрое движение своего врага.
   Слишком быстрое.
   Он слышит своё мерное дыхание и знает, что сердце бьётся также ровно. И в ту же секунду капельки крови разлетаются в стороны, на долю секунды блеснув в свете луны белым светом.
   Чья это кровь? Его или твари? Адриган не знает, он ничего не чувствует, катясь в сторону от места, где только что спокойно сидел.
   Время начало возвращать привычную скорость, охотник молниеносно перекатился и приземлился на корточки, снова готовый отпрыгнуть. Наконец он увидел тварь: огромный, двухметровый прямоходящий мутант, с мощным телом, покрытым чёрной чешуёй. Тварь не пыталась встать в защитную стойку, она просто обходила Адригана вокруг, разглядывая его то ли с удивлением, то ли с усмешкой. Внутри себя охотник почувствовал какой-то призыв.
   Чуешь родню?
   Адриган положил руку на сапог. На правом плече твари зияла рана, нанесённая отлетевшим в сторону кинжалом... Лишь царапина, разочарованно подумал Адриган. Демон не обращал на неё ни малейшего внимания, и спустя секунду она затянулась, будто её не было вовсе.
   Ну уж новую голову он себе не отрастит
   Адриган проигнорировал противный голос в голове. Если выстрелить сейчас, он увернётся, а в запасе было только два заряда, кроме того, время перезарядки даст Пречистому преимущество, и тогда прощай, чёртова жизнь.
   Нет, этот кусок дерьма не убьёт его. Ни за что! Адриган поднялся и быстро отыскал взглядом кинжал, воткнутый в песок в десяти метрах за спиной демона. Он осторожно двинулся в сторону оружия, и тварь, казалось, это забавляло. Пречистый не делал попытки приблизиться к Адригану, он был намерен поиграть с новой интересной игрушкой, а потом сломать её.
   Ну что ж, гадёныш, у меня для тебя маленький сюрприз
   Адриган сделал мощный рывок к кинжалу прежде, чем тварь смогла среагировать. Когда Пречистый начал атаку, охотник ждал его.
   Демон нанёс мощный и быстрый удар, Адриган еле увернулся, полоснул кинжалом тварь по животу и, развернувшись, воткнул лезвие в спину по самую рукоять и, выдернув лезвие, отскочил в сторону. Эти раны должны ненадолго ослабить его реакцию. Адриган был готов вытащить обрез из сапога и выстрелить, и ждал подходящего момента. Пречистый рыкнул и дёрнул головой, продолжая смотреть на Адригана налитыми кровью глазами. В этих глазах не было ненависти, в них был вызов, любопытство, лёгкое раздражение, как если бы ему докучала назойливая букашка. Охотник чувствовал, что силы не равны, но отступать не собирался.
   Мужчина напряг все свои мышцы в новой атаке на демона, пока раны того не успели затянуться. Он хотел вымотать тварь, успеть нанести много мелких ран перед тем, как сделает в теле пару действительно больших дырок. Демону надоела эта игра, и при очередной атаке Адригана он отвесил ему хорошую оплеуху так, что охотник отлетел назад и ударился спиной о камень.
   Адриган поднялся на ноги и крепче сажал старый кинжал.
   Была бы здесь Мина...
   Мысль пролетела в голове, заставив Адригана больно сжать зубы. Он снова рванулся к демону, но наткнулся на его когти, которые порвали плащ, рубаху и больно впились в тело. В глазах блеснула красным светом кровь. Прикосновение твари обожгло охотника с головы до ног, заставив всё тело пульсировать. Адриган дёрнул головой и откатился в сторону, стараясь изо всех сил сдержать демоническую ярость, шевельнувшуюся где-то внутри него.
   Ты знаешь, что тебе не победить...
   Это ты так хочешь думать, чёртов демон!
   Не обманывай себя... я могу помочь
   Адриган проигнорировал призыв и снова нанёс твари пару глубоких ран в боку, которые тут же начали затягиваться и покрываться коркой. Он атаковал демона, пока усталость не стала сковывать напряжённые мышцы. Тварь тоже потеряла былую подвижность. Охотник подумал, что настало время использовать козырь, который ждал своего часа в сапоге.
   Привычным движением он выдернул обрез и вскинул его на левую руку. Адриган выстрелил с упреждением в сторону, в которую, было, дёрнулась тварь. Выстрел снёс плечо и зацепил шею монстра. Пречистый остановился, из его оскаленной пасти слышался хрип. Адриган быстро перезаряжал обрез, готовясь снова выстрелить, на этот раз в голову твари. Внезапно Пречистый выпрямился и встал так, чтобы Адригану было видно то, что демон хотел показать ему. Казалось невероятным, но такая большая рана стала зарастать, и на месте оторванного куска плоти стала появляться новая.
   Адриган не верил своим глазам, но он видел розовую человеческую кожу, которая прямо на глазах исчезала под чернотой. Это выглядело как какая-то зараза, поражающая организм, и ничто не могло остановить её. Адриган наблюдал будто завороженный, видя, как каждый миллиметр кожи покрывает чёрная корка, беспощадно наползая и занимая всё пространство раны. В этот момент он увидел себя, лежащего без сознания в госпитале, а кожа на его здоровом мальчишеском теле покрывалась этой дрянью, сначала медленно, проявляясь мелкими тёмными крупинками, а потом быстрее, образуя иссиня-чёрные чешуйки, напоминающие запёкшуюся кровь. На долю секунды в мозгу промелькнул образ старика, смотревшего на него с укоризной, но было поздно. Адриган не успел среагировать, когда тварь набросилась на него и, повалив на землю, стала рвать его тело на куски. Охотник ничего не чувствовал, он просто лежал, распростёртый на песке, и смотрел безумными глазами в небо.
   Старик был прав, это люди...
   Демон передумал есть его. Изорвав когтями тело Адригана, демон отвалился в сторону. Он тяжело дышал, видимо, рана, нанесённая выстрелом, была гораздо серьёзнее, чем он хотел показать.
   На губы Адригана стала медленно наползать кривая ухмылка, которая превратилась в безумный оскал. Его глаза округлились, зрачки сузились до предела и стали похожи на кошачьи. Его демон прорвался наружу. Тело Адригана медленно поднялось с песка, заливая его густой багровой кровью, сорвало с себя оставшуюся одежду. Адриган больше не контролировал себя, его сознание сузилось до крохотной крупицы, кружащейся в громадном потоке безумия. Он отбросил обрез, до сих пор зажатый в руке, и медленно пошёл к Пречистому, который замер на месте. Адриган-человек в этот момент мог бы побиться об заклад, что тварь совсем не ожидала, что после таких увечий кто-то сможет выжить.
   Наконец, силы уравнялись, и демон видел демона, такого же как он, но Пречистый чуял какой-то подвох, настороженно присев и ожидая. Адриган медленно, качаясь из стороны в сторону, подошёл к Пречистому, ни на секунду не сводя с него ярко горевших в ночи, налитых кровью, глаз и молниеносно нанёс удар острыми когтями левой руки.
   Если лезвие кинжала лишь неприятно оцарапало его, то этот удар Пречистый ощутил в полную силу: он взвыл почти что человеческим голосом, в котором слышалось гулкое рычание, и, отскочив, схватился за рану на боку. Впервые в его глазках промелькнул человеческий страх. Адриган оскалился сильнее, он почувствовал, что сила на его стороне, и принялся полосовать когтями тело врага. Это была уже не схватка охотника и добычи, действо переросло в схватку равных противников, и побеждал в ней демон Адригана.
   Теперь уже Пречистый лежал под ногами охотника, заливая тухлой кровью песок и тихо рыча. Жизнь уходила из него, но ему было уже всё равно. Единственной мыслью его, если только демоны могли мыслить, было желание смерти...
  
   Адриган очнулся в темноте, где не было ничего, лишь голос, который становился громче и сильнее. Он понял, что оказался где-то внутри своего сознания. Паника в секунду сковала его бестелесное существо, он подумал, что даже мысленно можно ощущать дрожь в руках, хотя никаких рук Адриган не видел. Он не видел вообще ничего, он был абсолютно слеп и беспомощен. Адриган старался привести мысли в порядок, всё же его тело было телом человека, хоть и полудемона.
   Выпусти меня
   Адриган постарался произнести эти слова несуществующим ртом и несуществующими голосовыми связками так, чтобы они прозвучали твёрдо. Кажется, это сработало, хотя, на самом деле, первый раз в жизни ему хотелось кричать от страха во свою мощь его невидимых лёгких. Броня рухнула, обнажив его слабость, которую он так долго скрывал от самого себя.
   Почему я должен выпускать тебя, если ТЫ никогда не делал этого для меня?
   Адриган колебался, но выбора у него не было.
   Потому что я лучше знаю, как управлять этим телом и жить в этом мире.
   Тварь замолчала. Если бы кто-то сейчас стоял рядом с Адриганом, он увидел бы, как перекосилось его лицо.
   Я могу вернуться к Ним
   И будешь ещё одним безмозглым рабом
   Адриган снова заставил демона замолчать. Его невидимое тело почему-то начинало чесаться, будто по нему ползали муравьи.
   Решай, или ты отдашь моё тело мне и будешь свободен от служения твоим создателям, или будешь якшаться с вонючими тварями вроде этого
   Адриган попробовал кивнуть в сторону трупа, но его тело дёрнуло ногой.
   Он готовился произнести то, отчего у него сжались невидимые кулаки.
   Мы можем существовать, не борясь друг с другом, иного выхода нет... это... не сравнится с тем, что ты получишь от Них Ты не будешь просто тварью, которой могут приказывать.... Так что, выпусти меня, дай мне контроль над этим телом, я делаю это лучше тебя.
   Эти несколько секунд, пока его демон принимал решение, показались охотнику адом. Пытка неизвестностью, и в конце его ждало одно из двух: смерть или спасение.
   Блёклый свет заполнил всё вокруг. Яркость всё нарастала, пока охотник не начал видеть картинку из светящегося песка и валяющегося рядом тела, ошмётков его одежды и обреза. Всё вокруг было залито кровью.
   Адриган моргнул, повертел головой, осмотрел места, где его ранил демон, но увидел, что все они зажили и покрылись черной коркой: такова была цена за жизнь... Тело ломило от боли, в голове был туман, но, несмотря на это, все мысли были ясными.
   Мужчина судорожно вздохнул своими настоящими лёгкими, пнул своей осязаемой ногой труп Пречистого и подумал, что будет тяжело тащить его на себе до убежища и придётся останавливаться на день в норах.
  
   9
   Он тщательно зашил свою одежду. Вернее, он сшил всё заново из кусков, которые подобрал на песке. Он критически осмотрел свою работу, и в мозгу промелькнула предательская мысль, что Мина сделала бы лучше.
   Зачем, мать твою, надо было рвать одежду?
   Адриган был раздражён.
   Она сковывала движения
   Демон ответил так просто, будто был не внутри него, а сидел рядом, занятый чтением газеты. С той ночи их отношения резко изменились. Каждый из них что-то уступил, чтобы прийти к соглашению. Адриган был раздражён от мысли, что вынужден делить своё тело, словно оно было каким-то жильём. Но ещё больше его угнетало то, что ему пришлось уступить в правах существу, которому он не доверял ни на йоту. Адриган знал, что демон прельстился лишь обещаниями свободы от своих хозяев. Он понимал, займи он это тело целиком, кровь позовёт его домой, и он придёт. И он будет служить им, с радостью и восторгом исполняя каждые их приказы и желания. Адриган нужен ему, чтобы сдерживать этот зов, иначе он станет ещё одним из многих, а ведь ему чертовски льстило осознавать свою уникальность. Пусть он и снова сидел внутри, но мог практически в любое время беспрепятственно выйти из темноты под свет луны.
   Адриган зашивал последнюю дыру в рубахе, оставленную когтями Пречистого, большая часть которого осталась жариться снаружи Убежища. Мысль, посетившая его голову, заставила встрепенуться и демона.
   Ты уверен, что девчушка больше не появится здесь?
   Адриган не был уверен. Он уколол палец, на котором тут же выступила капелька багровой крови.
   Скажи, до эксперимента, ты был кем-то из них? Расскажи мне всё, что знаешь
   С какой стати?
   Ты всё равно не можешь избавиться от меня. А если сможешь, то уж точно не избавишься от них. Что ты теряешь, рассказав мне кое-что?
   Демон усмехнулся.
   А ты не дурак, Джимми,
   Ещё раз назовёшь меня Джимми...
   Что? Что ты сделаешь?
   В голове Адригана звучал хриплый смех, заставив его зубы скрежетать.
   У тебя отвратительный голос
   Демон заткнулся.
   У меня нет прошлого так же, как у тебя. Я ничего не помню до того момента, как очнулся в полной темноте, в которой до сих пор вынужден сидеть
   Последняя фраза прозвучала как упрёк. Адриган вздохнул: сейчас он ничего не добьётся. Мужчина затянул последний узелок и откусил нитку.
   Он зевнул, хоть и проспал не меньше суток с тех пор, как добрался до убежища. Но бороться со сном не было желания. Адриган закрыл глаза.
  
   10
   -- Эй, пацан, поднимайся! -- Степан был подозрительно бодр, хотя солнце ещё толком не опустилось за горизонт.
   -- Зачем? -- Адриган энтузиазмом не искрился.
   -- Сегодня я научу тебя, как делать лекарство. Судя по моим подсчётам, прошёл месяц, и с тобой всё... -- старик оглядел юношу, -- можно сказать, нормально. Рост этой гадости остановился, лихорадки больше не было. Так что, собирай монатки и выходим.
   Адриган нехотя поднялся и протёр сонные глаза. Собирать ему было нечего, он быстро оделся в то, что дал ему старик, и был готов идти. Степан повесил сумку через плечо и остановился, разглядывая Адригана.
   -- Дима, ты думаешь, в таком состоянии ты куда-нибудь доберёшься?
   -- Ты сам меня поднял в такую рань, -- Адриган пожал плечами.
   Усталость ещё не покинула его тело после вчерашней тренировки, которую устроил старик. Мальчик со всем упорством, на которое был способен, обучался технике боя, чтобы суметь себя защитить. Умел он пока что не много, но уверенность уже поселилась в нём. Шок от пережитого постепенно растаял, сознание больше не подводило его, Адриган научился не обращать внимания на своё физическое уродство, да и старик старался не заговаривать об этом без необходимости. Старик и мальчик привыкли друг к другу, всё шло хорошо настолько, насколько могло идти в разрушенном мире, кишевшем монстрами.
   Они вышли из своего укрытия, осматриваясь по сторонам, крадучись, чтобы не издавать лишних звуков. Адригана раздражала мысль, что они, люди, законные обитатели этой земли, крадутся по ней как воры. Старик словно чувствовал это раздражение, и он не одобрял его. Степана беспокоило рвение мальчика к изучению приёмов обороны, которым старику пришлось научиться, чтобы не погибнуть. Он чувствовал, что мальчик не сдержан, нервозен и, не смотря на свою браваду, хрупок. Степан коротко вздохнул -- сколько ещё ему удастся протянуть, пока пацан не сможет стать действительно сильным. И если его не сожрут, то точно сделают одним из пожирателей. Старик не мог определиться, что из этого хуже.
   -- О чём думаешь? -- Спросил мальчик, не переставая прислушиваться к окружению. От каждого звука он внутренне вздрагивал и ругал себя за это. Обещание, данное самому себе, врезалось в его мозг навсегда.
   -- О том, что тебе нужно учиться. Многому учиться, пацан. Я уже стар, скоро не смогу ноги свои передвигать, так что, учиться тебе нужно быстро. Ты думаешь, знаешь пару приёмов и уже сильный, так что ли? Ты горяч, вспыльчив и глуп. И ты таков, потому что прямо сейчас злишься на мои слова и по сторонам не смотришь!
   Старик резко развернулся и метнул ножичек, с которым никогда не расставался, куда-то за спину мальчика. Адриган обернулся и увидел корчащегося на песке москита.
   -- По наши души летел, гад. Кровушки хотел испить, ишь ты... -- старик подошёл к туше, оторвал твари голову и кинул тушу Адригану, -- груз понесёшь в наказание, что мимо ушей всё пропустил, -- заключил старик.
   Если бы Степан мог рассмотреть лицо Адригана, то увидел бы красный румянец на щеках мальчика. Адриган дал себе ещё одно обещание: всегда быть начеку.
   Через несколько часов они, усталые и испытывающие жажду, прибыли в подземный город-базу. Сквозь дыру в полуразрушенном куполе, они прошли к лестнице, ведущей далеко вниз. Смутные знакомые ощущения появились у Адригана, когда они, наконец, спустились и прошли внутрь через дверку, вырезанную в больших тяжёлых воротах. Такой же серый длинный коридор и висящие под потолком тусклые лампы... Мальчик подошёл ближе к старику и старался не отставать, пока они проходили мимо грозно смотрящих на них охранников. И всё же, это место было другим, совсем не таким, в каком он родился: Адриган чувствовал это.
   -- Что это за место?
   -- Когда-то давно это была исследовательская база, такая же как... -- старик запнулся и вздохнул, -- Теперь тут пытаются выжить люди.
   -- Сколько ещё тут таких городов? Ты ведь знаешь! Расскажи, Степан! -- Адриган не унимался.
   -- Держись рядом, пацан, и помалкивай.
   Они вышли из коридора на первый уровень, и Адригана оглушил шум голосов, ослепил свет от ламп под потолком. Они качались из стороны в сторону, заставляя тени бесноваться. Люди сновали туда-сюда, кричали что-то друг другу, между некоторыми рядами было не протолкнуться. Постепенно пульсация боли в голове уменьшилась, и Адриган, наконец, смог различать происходящее вокруг. Он смотрел на странных людей: одни были закутаны в большие куски ткани с ног до головы, другие носили широкополые шляпы и повязки на лицах. Один человек заметил, что мальчик пристально смотрит на него, и его глаза гневно сверкнули. Адриган быстро отвёл взгляд.
   -- Это караванщики, -- сказал Степан, -- неприятные типы. Рисковые. Они ходят с грузами из города в город, единственные знают дорогу через горы. Они чертовски полезны, когда хочешь раздобыть что-то редкое или дорогое. Поговаривают, есть среди них и такие, которые видели океан.
   Адриган внимательно слушал слова старика, стараясь запомнить всё, что говорил Степан, и копил в голове вопросы.
   -- Торговцы, -- продолжал старик, кивая на людей, стоящих за прилавками, -- они покупают у караванщиков их вещи за еду. Никакого принципа тут нет: караванщики сами назначают цену за товар, торговец либо соглашается, либо ищет другого поставщика. У многих тут есть договорённости. Это неплохое дело, -- старик показал Адригану жестом поторопиться, -- давай, шевелись, мы идём к одному человеку, который очень не любит ждать.
   Человек стоял в тёмном углу и курил цигарку. Так вот у кого старик покупает курево, подумал мальчик. Они о чём-то поговорили, не смотря на свой удивительно хороший слух, Адриган не услышал ни слова из их разговора, а потом старик вернулся к нему.
   -- Дело сделано, пацан, -- подмигнул ему Степан, он был явно доволен сделкой.
   Когда они покинули "купол", так мысленно окрестил его Адриган, старик заговорил первым.
   -- Знаю, у тебя куча вопросов. Подожди, пока мы не сделаем то, зачем вышли из убежища, а потом я расскажу тебе всё. А сейчас не отвлекайся, Дима, твари не побрезгуют ни немощным стариком, ни сопляком вроде тебя.
   -- Куда мы идём?
   -- Есть тут одно местечко, где я оборудовал лабораторию. Не ахти, конечно, но выжить помогает.
   -- Что такое "лаборатория"?
   -- Это место, где я сделал для тебя лекарство. И там я буду учить тебя, как его делать.
  
   11
   Треск плохо горевших гнилушек приятно пощёлкивал в ушах мальчика. Он еще видел перед собой колбочки и пробирки, разные аппараты, работавшие на честном слове. Всех названий, что сказал ему старик, Адриган не запомнил. Отрывки новых знаний перепутались в голове.
   -- Ничего, научишься, -- старик снова считал его мысли.
   -- Степан, скажи, что это за город? Где живут остальные? Тоже под землей? -- Вопросы, не переставая, посыпались из Адригана.
   -- Не спеши, не спеши, на-ка вот, -- Королёв протянул Адригану консервы, обёртка была сорвана, поэтому было неизвестно, что внутри. Адриган с опаской открыл банку и обнаружил там неизвестно какой древности фасоль, но вполне съедобную.
   Старик устроился поудобнее, положил ноги на то, что когда-то было холодильником, и начал говорить. Он рассказал мальчику, как всё началось много-много лет назад, когда он был молодым учёным. Как приехал сюда издалека, чтобы работать на одной из этих баз, которые потом стали единственными убежищами для выживших людей. Он рассказал о мечте и доброте, которые изменили мир к лучшему, и о жадности и глупости, которые уничтожили этот мир.
   Адриган внимательно слушал, не перебивая наставника, и в глазах его тлела горечь. Он не мог понять тех людей, которые убили профессора. Он не мог понять того, что корысть оказалась дороже человеческих жизней. И в итоге проиграли все.
   -- А что было дальше? -- Тихо спросил Адриган. Он сидел близко к огню, обняв себя здоровой рукой, но мурашки всё равно продолжали бегать по телу.
   -- Когда это случилось, мы стали искать выживших так быстро, как могли. Я добрался на соседнюю базу, там положение было хуже, чем в Урбане: много раненых, много погибших. Я плохо помню то время, наверное, уже от старости, или потому что мы работали тогда без перерывов на еду и сон, пока не смогли убедиться, что всё нормализовалось. Я остался там за главного, мы придумали систему выборов главы города. Базы тогда уже стали городами... -- старик помешал прутом тлеющие угли и посмотрел на восток -- уже начинало светать, -- тогда мы ещё могли днём выходить на поверхность, это потом, с годами солнце стало палить всё нещаднее. А потом пришли какие-то странные люди, знаешь, как ни в чём не бывало, просто заявились на базу и потребовали отдать им детей. В тот раз они никого не забрали: мы выгнали их взашей, но мы знали, что они вернутся.
   -- И они вернулись, -- сказал Адриган. Старик кивнул.
   -- После того, как они ушли, в городе началась странная эпидемия, много народу умерло, оставив своих детей сиротами. Потом они явились снова и пригрозили, что, если мы не отдадим отпрысков по-хорошему, в следующий раз умрут вообще все. Мы долго совещались, спорили, все переругались друг с другом, но большинство решило отдать детей. Ты не представляешь, Дима, что тогда творилось в этом городе. Хых, -- старик горько усмехнулся, -- в городе с названием "Хэвен", что означает "рай". Тогда там творился ад кромешный! Я пытался убедить народ отбиться, тем более, я понял, что они... -- старик пытался подобрать верное слово, но не мог. -- Я тогда заметил одну вещь: они как будто были ненастоящие что ли...
   Адриган нахмурился. Он вспомнил, как монстры плыли перед глазами. Тогда он списал всё на обман зрения, ведь ему было так плохо... Действительно, они казались бесплотными, словно духи из старых книг, но он помнил и то, как их вполне осязаемая плоть трещала и рвалась под нажимом его руки. Он заставил себя взглянуть на своё уродство как на что-то новое...
   Откуда они появились? Какого чёрта они творят? Словно собирая кусочки паззла в голове, мальчик пытался соединить полученные знания воедино, но истина каждый раз ускользала от него. Адриган почувствовал себя неимоверно усталым, он решил оставить все мысли на потом.
   -- Я понял, что наш мир им чужой, -- продолжал старик, -- они не часть нашей природы, но каким-то образом смогли сюда проникнуть. Они запугали народ, и народ решил подчиниться. С тех пор они каждый раз отдают детей, когда Хозяева пожелают...
   -- И я был в числе тех, кого отдали... -- горько заключил Адриган, -- но зачем? Зачем мы им?
   Старик достал самокрутку и прикурил от костра.
   -- Чёртова насмешка бога: они хотят нас уничтожить, но мы как воздух нужны им. Твари, их нам и не хватало на нашу голову... -- Степан зло выплюнул бычок в костер. -- Мы бы смогли выстоять, я уверен, смогли бы дать отпор...
   -- Но кто они? -- Тихо спросил мальчик.
   Кряхтя, старик дотянулся до своей сумы, достал оттуда потрёпанную старую тетрадь и показал её Адригану.
   -- Здесь есть все ответы. -- Адриган напряжённо смотрел на тетрадь, и золотой орнамент на бордовой обложке отпечатался в его памяти. -- Это дневник профессора Леонова. После его гибели, после всего этого я продолжил записи, -- старик аккуратно убрал дневник обратно в суму, -- наше изобретение, будь оно неладно, открыло нам, что до нас на Земле жила раса людей. Потом они почему-то разделились... Это соотносится с древними мифами об Атлантиде, о Гиперборее... Ты читал мифы?
   Адриган затряс головой:
   -- Конечно не читал... -- протянул старик. -- Так вот, одна раса жила в гармонии с миром и с самой собой, а другая раса развязала войну. Произошло то, что происходит сейчас: весь мир был разрушен, знания и технологии ушли в небытие... Но я думаю, кое-кто сохранил их.
   Старик вздохнул.
   -- Ты подумаешь, что я сошёл с ума, или просто стал слишком стар, -- сказал он, -- но я думаю, что технологию Леонову передали "хорошие", те, кто жил в гармонии с природой. Во времена моей молодости на планете тоже жилось не сладко. Мы бы просто вымерли, если б не Они. Они верили в нас и решили помочь. Но, как и в древности, не все люди оценили открытие должным образом, и нашлись те, кто захотел его заполучить. Как и в древности, всё было уничтожено из-за алчных выродков, которых и людьми-то назвать сложно. Так вот, Дима, я думаю, что наша катастрофа каким-то образом пробудила тех "плохих", древних... И теперь они снова стремятся забрать власть на планете, как хотели когда-то. Но для этого им нужны мы.
   Королев замолчал, погруженный в раздумья. Вокруг костра повисла тишина.
   -- Ты ушёл из-за детей? -- Спросил мальчик.
   -- Я не мог ничего сделать, -- ответил Королёв. В нотках его осипшего голоса сквозила вина, -- было невыносимо видеть, как маленькие ничего не понимающие дети, как ты, строем выходили наверх и никогда больше не возвращались.
   Старик помолчал какое-то время. Воспоминания тяжким грузом лежали на его плечах и давили. Страшно давили. Он взглянул на Адригана. Удивительно, что мальчик смог выжить и сохранить рассудок даже после того, что с ним сделали...
   -- Вскоре после того, как забрали детей в первый раз, на пустошах появились первые твари... Каждый раз убиваю одного из них, и сердце кровью обливается, потому что я знаю, что это когда-то могло быть маленьким мальчиком или девочкой... Я когда тебя увидел, я... в общем... я понял, что они сильно продвинулись, вивисекторы хреновы. Теперь нас ждёт беда похуже и твари покрупнее... В Хэвене этого не понимают: они устроили там целый культ, религию, прости господи. Они поклоняются тем, кто истребляет их... Глупость человеческая не знает пределов. Мы бы смогли найти способ изгнать их отсюда, рано или поздно. Может быть, где-то в другом месте люди так и поступили, но только не здесь.
   Его голос совсем осип и стал пропадать. Степан порывисто вздохнул и вытер рукой скупые старческие слёзы.
   Адриган молчал. Он не знал, как утешить старика, потому что пронзительное чувство потери и безысходности до краёв наполнило его самого. И только шипение догорающих углей было слышно в ночи.
   -- Степан, уже жарко, пойдём внутрь, -- наконец, произнёс мальчик.
   Солнце вставало над пустыней.
  
   12
   Адриган долго не мог заснуть, прокручивая в голове ночной разговор. В конце концов, он решил, что не всё так плохо. "Мы бы смогли найти способ изгнать их отсюда", сказал Степан. Действительно, ведь должен же быть какой-то способ изгнать их... или уничтожить. Должно же быть у них слабое место, куда можно ударить.
   Эта мысль настолько прочно засела в его голове, что всё свободное от работы и тренировок время он думал только об этом. Она помогала жить дальше, смотреть в будущее с робкой надеждой, которая стала крепнуть...
  
   Время летело незаметно, и с момента первой встречи со стариком прошло несколько лет. Степан стал сдавать. Он хотел казаться таким же бодрым, но возраст и жестокие условия жизни давали о себе знать. Он смеялся, что, наверное, он самый старый пердун из всех старых пердунов на планете Земля, и удивлялся, как смог дожить до такого возраста. Он смешил Адригана, но печаль в его глазах становилась с каждым днём всё глубже, и Адриган не мог этого не заметить.
   Степан оттягивал разговор, как мог, но время подошло, и старик понял, что не может больше откладывать. Не так давно они обнаружили добротное убежище и все последние дни занимались его обустройством.
   Королёв с трудом поднялся, достал что-то из-под пола, где у него был тайник, и позвал Адригана, занятого расстановкой консервов на полке.
   -- На-ка, держи, -- старик протянул юноше увесистый свёрток.
   -- Что это?
   -- Посмотри, сам увидишь, -- ответил Степан. Адриган медленно протянул руку и взял свёрток.
   Он бережно развернул ткань, под которой оказался старый большой кинжал и оружие, которое Адриган никогда раньше не видел.
   -- Это обрез, -- пояснил старик, -- у него большая область поражения, но и большая отдача. Стрелять вот так, -- старик взял из рук Адригана оружие и вскинул его на левую руку как на подставку, прицелился в воображаемого врага и нажал на курок. Раздался щелчок. Если бы оружие было заряжено, раздался бы мощный грохот, -- пользуйся им редко, в самых крайних случаях. Патроны ты можешь достать только у одного человека, в Урбане он всегда стоит на одном и том же месте.
   -- А кинжал? Он же твой... -- растерянно пробормотал Адриган.
   -- Был мой, стал твой, мне он уже без надобности, -- старик сжал руку Адригана на рукояти, -- считай, это твоё наследство.
   Адриган неловко повертел кинжал в руках и спросил:
   -- Что такое "наследство"?
   -- Это то, -- ответил Королёв, -- что старшие передают младшим с тем, чтобы младшие хранили это и помнили о старших.
   Старик улыбался, но Адриган был мрачен. Впервые он задумался о том, что может снова остаться один.
   -- Все мы уходим, Дима, -- старик похлопал его по плечу, -- это закон Жизни, и не надо печалиться. Знай, что я всегда буду с тобой, пока ты помнишь обо мне.
  
   Адриган придерживал дверь, чтобы железным скрипом не разбудить старика. Он не считал, сколько времени прошло с тех пор, как начал усиленно тренироваться, используя оружие наставника, но юноша чувствовал, что ему предстоит ещё многому научиться. Все эти годы он изо всех сил старался не вспоминать о своих возможностях. Адриган старался развить свою человеческую реакцию, силу и выносливость, чтобы не уступить никаким тварям в настоящей схватке.
   Вольный ветер гулял по пустыне, нося пыль из стороны в сторону и пытаясь забросить её в глаза. Небольшие полосы облаков закрыли луну, гася её и так тусклый свет. Адриган понял, что простых тренировок ему не достаточно. Это решение было спонтанным, словно кто-то тихо шепнул ему на ухо, что пора бы испробовать свои силы в настоящем бою. Понять, чего он стоит как человек, а не как монстр. В глубине души колыхалось сомнение, что Адриган-человек проиграет Адригану-монстру, но юноша старался запрятать эту мысль подальше. Он плотнее завернулся в свой плащ, натянул капюшон, который смастерил из старой одежды, и надвинул на лоб шляпу, чтобы песок не попадал в глаза.
   Рукой он постоянно проверял верный кинжал на поясе и чувствовал холодную сталь обреза в сапоге.
   Путь вглубь Пустоши занял примерно пару часов. Адриган был полностью сконцентрирован на звуках, окружавших его, но за последние минуты не слышал ничего, кроме хруста песка под каблуками и собственного дыхания. Ни одного монстра. Нигде. Он был почти разочарован, но радость оттого, что схватка с самим собой откладывается на неопределённый срок, успокоительным бальзамом пролилась на его волнующееся сердце. Лицо под повязкой вспотело, и юноша рывком стянул её вниз, на шею.
   Звук шуршащей ткани был не единственным, что он услышал в этот момент. Адриган замер и напряг чуткий слух. Он услышал шаги. Чьи-то ноги шуршали и проваливались в зыбкий песок где-то за холмом вдалеке. Их было несколько, и, судя по звуку тяжёлой поступи, они несли на себе какой-то груз.
   Падальщики с добычей?
   Нет, эти твари сразу разрывают жертву на куски и не утруждают себя запасами.
   Люди?
   Адриган неловким движением натянул повязку обратно и рванул через холм. Взобравшись на возвышенность, он лёг на живот и увидел силуэты тяжело двигающихся людей, которые несли на себе мешки, нагруженные чем-то тяжёлым.
   Караван.
   Их было шестеро. Они шли друг за другом след в след. Адриган некоторое время наблюдал за ними, постоянно ёрзая на песке. Любопытство вскоре взяло верх, и он тихо спустился с песчаного холма, стараясь не терять людей из виду.
   Он понял свою ошибку, когда ноги начали проваливаться в песок. Адриган чертыхнулся, с силой выдирая себя из песчаной ямы, в которую угодил из-за своего непомерного любопытства. Постепенно юноша начал уставать, а песок был уже по колено. Только теперь Адриган понял, почему не встретил ни одной твари в этих местах, и почему те люди шли след в след друг за другом -- они знали единственную твёрдую тропу среди гиблых песков, по которой можно было пройти в город, не встречаясь с тварями. Всё глубже проваливаясь, он ругал себя за глупость и смотрел в след удаляющемуся каравану. Сколько таких же глупцов сгинуло здесь?
   На мгновение мелькнула мысль, что оно и к лучшему: сгинуть здесь и сейчас, и не будет больше проблем, не будет сомнений. И вместе с человеком навсегда сгинет и ненавистный монстр внутри, но...
   Старик
   Караван почти уже скрылся за следующим холмом, когда Адриган глубоко вздохнул и изверг из своей глотки крик с такой силой, на которую был способен.
   Он провалился по грудь, всё ещё крича, когда с облегчением заметил, что люди остановились. Проваливаясь ещё глубже, Адриган стал размахивать руками, чтобы они смогли заметить его.
   Когда песок достиг шеи, двое людей из вернувшегося каравана кинули ему верёвки, чтобы он мог ухватиться за них и вылезти из смертельной ловушки.
  
   Адриган сидел на земле и не верил ощущению тверди под собой. Ему казалось, что почва до сих пор плывёт и утекает вниз, в глубокую бездну. Он старался отдышаться, сердце от выброса адреналина колотилось как бешеное.
   -- Как это тебя угораздило, брат? -- Обратился к нему один из каравана, -- кроме нас никто в эти места не суётся.
   -- Долгая история, -- ответил Адриган, -- спасибо, что вытащили, я ваш должник: если какую дичь поймать надо, обращайтесь.
   Люди переглянулись, и по воздуху разнёсся смех.
   -- А ты не слишком юн для охотника, паренёк?
   Адриган скривился. Он ничего им не ответил, но ощутил сильное, аж до чесотки желание показать им кое-что на своём теле. Но он сдержался, всё-таки они спасли его от глупой смерти.
   -- Лады, -- проговорил другой, -- я тебя запомнил, если что, -- он похлопал Адригана по плечу, не сдержав издевательский смешок.
   -- Пойдёшь замыкающим, в качестве охранника на этот раз, -- голос у этого человека был недобрый. Все остальные замолкли, когда он начал говорить, -- но запомни, паренёк, -- человек наклонился к уху Адригана так, что тот почувствовал плохое дыхание незнакомца, -- проболтаешься про эту тропу кому-нибудь, и ты труп, понял?
   Адриган кивнул.
   Караван снова двинулся по тропе. Юноша запоминал каждый ориентир в этой местности. Теперь в его голове составилась целая карта. На подходе к городу Адриган постарался сделать усталый и рассеянный вид, чтобы эти люди от него отвязались, а потом поспешил затеряться в многоликой толпе Урбана. Однако что-то подсказывало ему, что это не последняя его встреча с караванщиками. Адриган поспешил отмахнуться от дурного предчувствия, и скорее вернуться к старику, пока солнце не начало вставать.
  
   -- Ты где ходил, пацан? -- Сонным голосом пробормотал Степан, не открывая глаз.
   Адриган устало грохнулся на свой матрас и тяжело вздохнул.
   -- Исследовал новые территории, -- неопределённо ответил он.
   -- Ммм, -- задумчиво протянул старик, -- нашёл что-нибудь интересное?
   -- Я нашёл тропу, по которой в город ходит караван...
   Адриган не успел договорить, как дремлющий до этого старик резко подскочил на месте и вперился в юношу круглыми глазами.
   -- Тебя кто-нибудь видел? -- Голос старика внезапно понизился до баса и стал твёрдым как сталь.
   -- Что? Что такое? -- Адриган не понимал, отчего старик гневается.
   -- Если попадёшься людям из каравана -- живым не уйдёшь. Порешат и бросят тело в песочную яму: ни следов, ничего от тебя не останется. Они свято охраняют свои тропы и чужаков не терпят. Тебя точно никто не видел?
   Адриган взглянул в беспокойное лицо старика, неопределённо дёрнул плечами и тихо ответил:
   -- Нет.
   Ложь сорвалась с языка, оставляя после себя привкус чего-то вязко-противного. Юноша сглотнул непонятно откуда вдруг образовавшийся ком.
   Старик расслабился и успокоился.
   -- Твоя удача, пацан, что не заметили. Ту дорогу забудь. Хоть эти люди и надобное дело делают, не сыщешь ты добра от них, помяни моё слово, не ходи туда больше. Ей-богу, целее будешь.
   -- Обещаю, не пойду, -- сказал Адриган. И на этот раз он не соврал.
  
   13
   Адриган никак не мог привыкнуть к шуму города. Он очень сильно отвлекал и мешал сориентироваться в одинаковых проходах среди одинаковых палаток. Адриган нёс с собой на продажу свою первую добычу -- четырёх свежепойманных москитов.
   -- Эй, паренёк!
   Адриган остановился, ему показалось, что у него зашевелились волосы где-то на пятках. Он предпочёл бы больше никогда не слышать этот голос, ведь он обещал старику забыть тропу, а себе -- не связываться с людьми из каравана. Но навстречу ему шёл человек, укутанный во всё тёмное с повязанной на голове банданой. Он приветственно махал тёмной рукой и выглядел вполне дружелюбно, но Адриган отчётливо ощущал исходящую от него опасность.
   -- Что это у тебя? -- Человек из каравана подошёл ближе, -- о, да ты вправду юный охотник...
   Незнакомец взял из его руки связку с тушами, осмотрел их. Адриган настороженно молчал, ему стало не по себе.
   -- Взамен них я дам одну вещь, которая тебе понравится.
   Адриган с недоверием посмотрел на человека.
   -- Я вижу, ты не дурак, паренёк, -- сказал он тихо, так, чтобы слышал только Адриган, -- ты не рассказал о той тропе, иначе на следующую же ночь нас бы там ждали головорезы. Но их не было. А ещё я вижу, что ты не промах. Ты очень молод, но из тебя выйдет отличный проводник: посмотри, как умело ты зарезал этих летучих гадов -- ни одной раны на теле, повреждены только головы. Одним аккуратным надрезом, -- Адригану польстило, что его работу так высоко оценили, и настороженность уступила место любопытству, -- у меня есть предложение. Ты только выслушаешь нас, если не понравится -- уйдёшь и никогда больше нас не увидишь. Я, кстати, Мотыль, а ты?
   -- Адриган, -- ответил он. Голос стал настороженно низким.
   Человек улыбнулся, и юноше эта улыбка показалась до боли знакомой.
   -- Пойдём со мной, Адриган.
   Он остался стоять на месте. Мотыль вздохнул и вернулся к нему.
   -- Не будь таким робким, охотник! Никто не собирается съесть тебя. Мы только поговорим и всё.
   "Не связывайся, иначе труп", сказал старик. Зачем они спасли его? Он так замечательно сам угодил в ловушку пустыни, что им даже не было нужды марать руки. Адриган не знал ответов на эти вопросы, но очень хотел узнать. Он просто выслушает, что эти люди хотят сказать ему, спокойно ответит "нет" и уйдет. И на этом история закончится.
   Адриган неуверенно кивнул.
   -- Ну вот и хорошо, -- Мотыль широко улыбнулся жёлтыми зубами.
   Они прошли через весь рынок, пока не пришли к какой-то палатке. Мотыль отвернул ткань у входа и пропустил Адригана вперёд. Юноша вошёл внутрь и устроился по-турецки около входа. Внутри сидели остальные. Юноша по привычке незаметно коснулся рукой кинжала за поясом. Пока эти люди ему ничего плохого не сделали и, кажется, намерений таких не имеют, но старик учил, что осторожность никогда не бывает лишней.
   "Бережёного Бог бережёт, Дима", говорил он.
   Мотыль устроился за самодельным столом и выложил на его поверхность длинный обоюдоострый нож. Красота оружия заворожила Адригана: он пододвинулся ближе, чтобы лучше рассмотреть его.
   -- Нравится? -- Спросил Мотыль, улыбаясь. Кто-то из караванщиков усмехнулся.
   -- Ещё бы... -- прошептал Адриган, -- можно?
   Главный сделал жест рукой: "валяй". Адриган взял нож в руки, повертел его, почувствовал его "силу", как говорил старик: "ты должен почувствовать силу оружия, должен понять, что ты можешь сделать с его помощью". Адригану понравилось ощущение, он аккуратно положил кинжал обратно.
   -- Он может быть твоим... -- проговорил караванщик, -- не только за эти без сомнения отличные туши, но за твоё слово.
   -- Какое слово?
   Мужчина улыбнулся и откинулся назад, прислонившись к какому-то железному ящику.
   -- Мы караван. Мы знаем множество троп среди песков, но там где твердь, мы сталкиваемся с тварями. Они изрядно портят нам жизнь своей назойливостью. Ты молод, крепок и смел. Нам нужен такой человек. Если ты присоединишься к нам в борьбе против них, паренёк, получишь этот кинжал и возможность отомстить за всех убитых и съеденных.
   Речь Мотыля лилась плавно, рисуя перед внутренним взором Адригана удивительные возможности. С каждым произнесённым словом сердце юноши наполнялось надеждой: его мечта, наконец, могла стать явью.
   С помощью знаний Степана и людей Мотыля я остановлю тварей. Мы найдём способ... Только бы старик согласился...
   Юноша дал согласие, не раздумывая.
  
   -- Где тебя опять носило? -- Сурово спросил старик. Он волновался, но старался скрыть это.
   Адриган улыбнулся. Бедный старик, подумал он, стал таким беспокойным.
   -- Да так... -- отмахнулся он, -- в городе.
   Королёв промолчал. Он прекрасно видел, что мальчик сам не свой. Произошло что-то, о чём он не хотел рассказывать. Степан покачал головой:
   -- Эх, юность беззаботная. Мне бы быть помоложе...
   Адриган открыл свой мешок и стал складывать туда еду.
   -- Мне нужно уйти, -- сказал он, -- надолго. Хочу разведать местность. Здесь повсюду остались руины, днём будет где укрыться, -- он повернулся к хмурому старику, -- не волнуйся, Степан, всё будет в порядке.
   -- Что-то ты больно резвый стал, пацан. Не случилось чего? -- Степан не стал спрашивать в открытую, но он знал, что мальчик во что-то ввязался. Недоброе предчувствие поселилось в нём со вчерашней ночи и не думало уходить.
   -- Всё, отлично! -- Адриган улыбнулся счастливой улыбкой, от которой у старика душа ушла в пятки.
   -- Дима, -- позвал он, когда юный охотник уже подошёл к двери и взялся за её ручку, -- будь начеку. Помни, что я говорил тебе. И постарайся не дурить.
   -- Постараюсь, -- ответил Адриган, кивнул старику и вышел из подвала.
  
   14
   -- Знакомься, это Макс, Купер, Гора, Джо и Тень, -- Мотыль представил Адригану своих людей, -- а это Адриган, теперь он с нами.
   Адриган улыбнулся и кивнул. Все они показались юноше в чём-то схожими. Потрёпанный вид, говоривший о том, что они побывали в разных передрягах, задубевшая тёмная кожа на лицах, покрытых шрамами, у кого на лбу, у кого на щеке. Их одежда была длинной и закрывала всё тело. Только один человек носил кожаную куртку неопределённого тёмного цвета вместо плаща. Люди оглядели юношу с ног до головы, но их лица не выражали ничего, и Адриган не сумел понять, о чём они думают.
   -- Ты живёшь один? -- Спросил человек в куртке, которого назвали Купером. Маленького роста, плотный, с редкими рыжими волосами и редкими почти черными зубами.
   Адриган не знал, что ответить. Ему совсем не нравилось врать: после этого он испытывал неприятное тягучее чувство где-то в груди.
   -- Есть человек, о котором я забочусь, -- ответил он и, заметив, как все насторожились, продолжил, -- он ничего не знает. Я не говорю, куда ухожу.
   -- Лучше бы так и оставалось, -- пробасил Купер, -- пойдём-ка, выпьем с нами, -- он вопросительно посмотрел на Мотыля, тот кивнул, -- расскажешь нам о себе.
   Тот, кого назвали Тенью, незаметно появился сзади и положил Адригану руку на плечо. Он был полностью закутан в плотную тёмную ткань и чем-то действительно напоминал тень. Даже в помещении он не снимал капюшон, так что Адриган не смог разглядеть его лица.
   Они повели его вниз по лестнице на второй уровень глубже под землю. Адриган никогда не был в этой части Урбана, но она нисколько не отличалась от верхнего этажа. Вслед за Купером Адриган зашёл в одну из палаток, похожих на ту, куда Мотыль привёл его в первый раз, но эта была гораздо просторнее.
   Внутри было мрачно, по углам стояли столики, сделанные из каких-то бывших комодов или холодильников. Караванщики уселись на пол перед самым дальним из них. Тень подвёл Адригана и рывком бросил его на пол. Остальные склонились над ним, Тень встал сзади, отрезав путь к отступлению. Купер поднёс к горлу юноше маленький острый ножичек, чуть порезав кожу на шее. Никто из сидевших внутри не обратил на них ни малейшего внимания.
   -- Не знаю, чем ты так понравился Мотылю, но слушай сюда, шкет: мы тебе не доверяем, лучше тебе оказаться тем, за кого принимает тебя наш главный, иначе однажды тебя снова угораздит попасть в зыбучий песок... и никто тебя уже не спасёт, понял? -- Каждое слово рыжий цедил сквозь зубы, пристально глядя Адригану в глаза.
   Адриган не отвёл взгляд и был абсолютно спокоен -- скрывать ему было нечего, и он не боялся их. Ведь это были просто люди. Опасные, но люди.
   -- Я даже лучше, чем думает ваш главный, -- съязвил Адриган, его голос понизился, -- поверьте, ребята, вы не пожалеете, что приняли меня. У нас общие цели.
   Купер усмехнулся и убрал нож. Тень отошёл от спины Адригана и уселся рядом с ним, его рука вновь легла на плечо юноши.
   -- А я в нём не сомневался, -- вкрадчивым голосом проговорил он, -- Мотыль никогда не ошибается.
   Купер хохотнул, а следом за ним засмеялись остальные.
   -- Давай промочим горло, ещё не скоро снова представится такая возможность, -- сказал Гора, здоровенный лысый детина в тёмном плаще. Хозяин принёс старые погнутые кружки с какой-то жидкостью внутри.
   -- За Адригана! -- Произнёс Купер. Все залпом выпили жидкость.
   Адриган последовал их примеру и мгновенно задохнулся: ему показалось, что чистый огонь прошёл внутрь через глотку, лёгкие и желудок. Юноша закашлялся.
   Тень постучал рукой по его спине.
   -- Дыши, паренёк, дыши, первый раз всегда так, -- все дружно захохотали, Адриган судорожно глотал воздух.
   -- Ч-что эт-то? -- Хриплым голосом спросил он.
   -- Это гонят из всего, что под руку попадётся, -- снова взрыв хохота, -- вкус всегда разный, тебе сегодня повезло, это чистая ничем не замутнённая обжигающая глотку дрянь. Очень помогает забыть на время о проблемах.
   Караванщики пили ещё долго, пока их языки не завязались в узел, а глаза не остекленели. Адриган наблюдал за ними, делая вид, что пьёт, и думал, правильно ли он поступил?
   Он вышел из палатки и выдохнул. Казалось, весь нос забит запахом выпивки и грязных тел. Мотыль тихо подошёл к Адригану и встал рядом, прислонившись к опоре палатки.
   -- Ну как, узнали друг друга поближе? -- Спросил он.
   -- Да уж, славно пообщались, -- ответил Адриган.
   -- Вот и здорово, -- Мотыль хлопнул юношу по плечу, -- завтра отправляемся в горы. Местные хотели передать нам кое-что. Если повезёт, можем разжиться патронами и всякими железками. Не опаздывай, -- Мотыль махнул рукой и удалился.
   -- Не опоздаю, -- тихо пробормотал Адриган.
   Тревожное чувство поселилось в юном охотнике. Слова старика всё громче звенели в голове: не связывайся с ними, не связывайся, не связывайся...
  
   15
   Степан не проронил ни слова. Адриган был готов ко всему: к тому, что он будет громко ругаться, может быть даже даст пару подзатыльников. Но Степан просто сидел на своём матрасе и молчал, не зажжённая папироса покоилась между его пальцами.
   -- Скажи что-нибудь, -- произнёс Адриган, -- пожалуйста.
   -- Что мне сказать, -- со вздохом ответил старик, -- ты сам сделал свой выбор, я не могу запретить тебе делать то, что ты хочешь... Я лишь могу дать совет, и я тебе его уже дал, нет нужды повторять... Ты говоришь, они могут помочь тебе бороться с тварями... -- старик прикурил, в воздух взвился сизый дымок, -- я уже не тот, что был раньше, пацан, теперь твоё время. Я лишь могу дать тебе это.
   Степан тяжело поднялся и стал рыться в тайнике. Он достал оттуда потрёпанную тетрадь с золотым орнаментом и протянул её Адригану.
   -- Это последнее, что я могу сделать для тебя.
   Адриган тупо взирал на тетрадь. Он не понимал, что происходит. Почему Степан так внезапно переменился? От строгого, но добродушного старика, постоянно откалывающего шуточки, не осталось и следа. Сейчас перед ним стоял мрачный незнакомец.
   -- Степан, что происходит? Что это? -- Тараторил Адриган, -- я что... Я теперь сам по себе? Я тебе больше не нужен?
   Обстановка накалялась, юноша уже не мог остановить пробуждающуюся обиду и гнев.
   -- Стоило мне найти друзей, как ты сразу отказываешься от меня? Ты наплёл мне, что они опасны, но они спасли мне жизнь! Они дали мне надежду! Они приняли меня, когда все от меня отказались! И теперь ты... мой друг, мой учитель. Ты прогоняешь меня?
   Несмотря на душившую его обиду, глаза Адригана не увлажнились: горячий воздух высушивал любую влагу в мгновение ока, но ему стоило больших усилий сохранять спокойствие и твёрдость голоса.
   -- Я честно рассказал тебе всё, надеясь получить твою поддержку. Я попросил прощения, что соврал тебе. Я хотел продолжать заботиться о тебе...
   -- Тогда останься! -- Взревел старик, -- не ходи с этими проклятыми караванщиками! Я не смогу тебе помочь, если ты уйдёшь с ними!
   Адриган тяжело и часто дышал. Его глаза сверкали гневом.
   -- Ты просто старый идиот, -- процедил Адриган, -- ты эгоист, которого всё устраивает, и который не хочет ничего делать, чтобы помочь людям. Ты нашёл для себя отличное оправдание -- старость, но ты ошибаешься, думая так, -- юноша швырнул дневник, который держал в руках, обратно Степану, -- мне от тебя ничего не нужно, мы сами придумаем способ избавить этот мир от тварей, и ты к этому будешь не причастен.
   -- Не совершай ошибку, Дима! -- Только успел сказать Королёв.
   -- Прощай.
   Адриган резко развернулся, взмахнув полами плаща, и покинул убежище. Он не чувствовал обиды, слёзы больше не наворачивались на глаза. Все чувства куда-то разом делись, а их место занял привычный холод.
   Спокойный и безликий, поглощающий всё на своём пути.
  
   16
   -- Что-то ты больно мрачен, Эдди, -- тихо сказал Тень, -- случилось что?
   Адриган шёл вперёд, опустив голову. С момента встречи с его новыми друзьями он не проронил ни слова.
   -- Не называй меня так, -- отрезал он, -- моё имя Адриган.
   -- О, как скажешь, -- Тень поднял руки в примирительном жесте, -- так что всё-таки случилось?
   -- Больше нет того человека, о котором я заботился. Я теперь один и полностью в вашем распоряжении, -- сказал Адриган.
   Тень промолчал. Они шли в тишине ещё какое-то время, пока Адриган первым не нарушил молчание.
   -- А почему старшего зовут "Мотыль"?
   -- Ты видел его в бою? -- Ответил шедший впереди Джо, -- этот человек ещё не получил ни одной раны. А всё потому, что у него превосходная реакция. Ни люди, ни твари не могут поймать его. Он порхает вокруг них словно мотылёк. Лёгкий и смертельный, -- лицо Джо в свете фонаря было похоже на морду горгульи.
   -- Понятно, -- протянул юноша, -- хотелось бы на это посмотреть.
   Новые друзья негромко рассмеялись.
   -- Скоро дойдём до Хэвена, -- сказал Мотыль, шедший впереди остальных, -- отдохнём там.
  
   Адриган хранил в своей памяти устройство и атмосферу обители, где он родился: Хэвен. Мрачный город фанатиков.
   Чем ближе они подходили к нему, тем заметнее становилось раздражение Адригана. Юноша нервничал и дёргал головой из стороны в сторону, высматривая сам не зная кого. Он не помнил ни одного лица из детства. Да и вряд ли эти люди живы.
   Адриган был чужим в этом месте. Одинокий незнакомец, которого по злой насмешке судьбы снова занесло сюда.
   После короткого разговора с двумя людьми, которые стояли по бокам от гигантского ничем не защищенного прохода, они прошли внутрь.
   -- Ты никогда тут не был, паренёк? -- спросил главный. Адриган отрицательно покачал головой. Время, которое он провёл здесь в детстве, он не считал.
   -- Здесь тоже есть рынок? -- Спросил Адриган.
   -- Что-то вроде этого, -- невнятно пробормотал Тень.
   Они шли всё дальше, вглубь города, и Адригану показалось странным, что их спокойно пропустили так далеко, ведь в Урбане пришельцам не позволяют проходить дальше первых двух этажей. На этих двух этажах любой странник может продать своё добро и найти временный приют на ночь.
   Адриган не стал задавать вопросов. Он наблюдал.
   Атмосфера Хэвена разительно отличалась от атмосферы Урбана. Если в Урбане можно было встретить шумную разношёрстную толпу из караванщиков, охотников, торговцев и некоторых местных, то здесь, напротив, было тихо и спокойно. Слишком тихо и слишком спокойно.
   Всё вокруг было серым и безликим: потёртые стены, покрытые трещинами, вытертый сотнями ног пол, низко нависающий и давящий потолок.
   От вида обитателей города Адригану стало не по себе. Одинаковые спокойно-равнодушные люди, не обратившие на чужаков совершенно никакого внимания. Все они были одеты совершенно одинаково: в свободного покроя рубаху с торчащими из рукавов кусками ниток, свободные штаны, сшитые из такого же материала, и жилетку из толстой ткани, которая не давала замёрзнуть в этом сером и холодном склепе. На их лицах застыло одинаковое каменное выражение, а в глазах была пустота. Адриган не понимал, куда и зачем они все идут, само их существование казалось абсолютно бесцельным.
   Юноша не чувствовал себя комфортно здесь: живой Урбан был ему куда роднее. Надо бы сказать матери "спасибо", с горькой усмешкой подумал Адриган. Останься он здесь, стал бы таким же, как все эти люди. Живым мертвецом.
   Они успели пройти ещё какие-то коридоры, освещённые висящими под потолком лампами, пока не остановились перед дверью, на которой было написано почти стёршимися от времени буквами:
  
   ПАРТАМЕ ТЫ ДЛЯ ПЕР О АЛА
  
   Мотыль наконец заметил человека, которого искал в безликой толпе. Он отличался от всех остальных, тенями бродивших по коридорам города. Человек носил длинный до пола халат-балахон с откинутым назад капюшоном, у него были длинные светлые волосы, закрывающие почти всё лицо. Адриган сумел разглядеть тонкий прямой нос, сжатые губы и бледно-голубые глаза, оценивающе смотрящие на них. Он был не старше Адригана. Молодой человек остановился, ожидая, когда Мотыль подойдёт к нему.
   Адриган наблюдал за ними.
   Юноша в балахоне мельком взглянул на него, но потом его вниманием полностью завладел Мотыль. Они о чём-то оживлённо говорили, Адригану даже показалось, что они о чём-то спорят. Длинноволосый начал размахивать руками, но Мотыль успокоил его, сказав что-то, отчего юноша замолчал и только кивнул головой. Мотыль улыбнулся своей кривой улыбкой и позвал жестом остальных.
   Они отправились за юношей вглубь помещения, прошли ещё несколько коридоров, пока не оказались в просторной комнате с раскиданными по ней циновками и матрасами.
   До наступления следующей ночи им предстояло остаться здесь. Человек в балахоне удалился, предоставив их самим себе.
   -- Кто он? -- Спросил Адриган.
   Мотыль открутил крышку от фляги и сделал большой глоток.
   Он смотритель или что-то вроде этого, -- ещё глоток, -- короче, главный. Зовут Микой.
   Адриган опустился на циновку, прислонившись спиной к стене. Он уже привычно вытащил жгут и шприц, готовясь испытать привычную боль от лекарства.
   -- Что колешь, паренёк? -- Усмехнулся Джо, -- вот уж не думал, что наш малыш-тихоня употребляет...
   Адриган нахмурился.
   -- Оставь его в покое, Джо, -- сонно пробормотал из-под шляпы Тень, -- все не без греха.
   Мотыль внимательно наблюдал за Адриганом из своего угла. Он оценивал юношу: парень выглядел довольно хрупким, но это впечатление было настолько обманчивым, что можно было просчитаться, а на ошибку Мотыль права не имел. Он доверчив и наивен, легко поддался на разговоры о "сопротивлении", значит можно придерживаться этой глупой легенды и дальше... Надо просто лучше запудрить ему мозги, и он сам приведёт их, куда надо...
  
   Адриган вколол лекарство и постарался уснуть.
  
   17
   Поход прошёл на редкость спокойно: будучи хоть и не полным составом (Тень отлучился по заданию Мотыля), они не встретили на пути сколько-нибудь опасных тварей. Дело обошлось лишь тремя падальщиками и несколькими москитами, которые были съедены. Адриган даже был немного разочарован, что не смог продемонстрировать свои навыки охотника, но он многое узнал. Он увидел новые пейзажи, не такие скудные, как около городов.
   Они поднялись в горы, и, чем дальше продвигались, тем разительнее менялся пейзаж вокруг. Утром, стоя в тени холодных пещер, где они укрывались от солнца, Адриган наблюдал на небе кровавые рассветы, и впервые в жизни юноша видел не вездесущий песок, а какую-то растительность: она была редкой и имела красноватый оттенок. Всего лишь камни и трава, но Адриган наслаждался этой скудной красотой. Впервые после ссоры со стариком юноша улыбался и чувствовал спокойствие.
   В горах располагалось много маленьких общин, которые занимались разными промыслами вроде собирания по окрестностям всякого железа и переплавки его в оружие и боеприпасы. Купер рассказал, что находить материал становится всё труднее, потому что в ближайших районах разобрали уже всё, что можно, а ходить дальше опасно.
   -- Поэтому появились мы, паренёк -- "охотники за сокровищами". Мы собираем умелых и отчаянных парней, которые не боятся встретиться со всякой пустынной дрянью, и ходим за добычей далеко от мест обитания людей. Это опасная работёнка, но очень нужная, а, главное, позволяющая не сдохнуть с голода и многое повидать, если ты, конечно, не трус, -- Купер подмигнул Адригану. Они в очередной раз пережидали день в горной пещере. Было жарко и непривычно светло, -- мы можем достать что угодно откуда угодно. Тебе повезло, что ты попал в нужное место -- мы считаемся лучшими в этом деле, так что, тебе оказана большая честь, -- заключил он.
   -- А что насчёт мести тварям? -- Спросил Адриган, -- Мотыль говорил, что вы боретесь с ними.
   -- Если можно так сказать, -- ответил караванщик, -- мы просто с удовольствием убиваем всех, кто встречается на пути.
   -- А вы не думали о том, что есть способ уничтожить их всех раз и навсегда? -- Спросил Адриган. Тонкая нотка разочарования прозвучала в голосе юноши.
   -- Ну... -- протянул Купер, -- мы предпочитаем не влезать не в свои дела... К тому же нас слишком мало.
   -- Знаю, -- ответил Адриган, -- но попробовать стоит...
   -- Ты что-то знаешь? -- Послышался из дальнего угла пещеры заспанный голос Мотыля. Через минуту он уже сидел рядом с Адриганом и Купером, -- расскажи.
   Адриган снова мысленно прокрутил последний разговор со стариком. Воспоминания неприятно терзали душу.
   -- Есть один человек... -- начал Адриган, -- который знает, из-за чего они появились. Он мог бы помочь придумать способ уничтожить их.
   На минуту в пещере воцарилась тишина, был слышен только храп безмолвного Горы.
   -- И... что с ним? -- Спросил Мотыль.
   -- Он отказался помочь, -- тихо проговорил Адриган. Нотки горечи проскочили в его интонации, -- мы поссорились, и я ушёл.
   Адриган рассказал им, что поведал ему старик. О многом он умолчал, но караванщики слушали внимательно, не перебивая.
   Адриган закончил, и настала тишина.
   -- Может, -- начал Купер, -- стоит помириться с ним?
   Адриган всё ещё робко надеялся на помощь Королёва, но он знал, что старика не сломить. Юноша понимал, что если он не убедил его с первого раза, то во второй вряд ли что-то изменится. После того как гнев и обида ушли, он жалел о том, что наговорил Степану. Он надеялся, что они могли поговорить хотя бы ещё раз и разойтись друзьями, хоть уже и не такими, какими были раньше.
   -- Когда вернёмся, я поговорю с ним, -- твёрдо сказал Адриган. Он встал с камня и отошёл вглубь пещеры, где было прохладнее, чтобы поспать оставшиеся несколько часов до заката.
  
   18
   Обратный путь показался Адригану длиннее. Возможно, из-за того, что мысленно он всё время проигрывал предстоящий разговор.
   "Скорее всего, он просто выгонит меня и всё", думал Адриган, но от намерения поговорить со стариком не отказался. Он попрощался с группой на подходе к Урбану и уже собрался идти в убежище, как его окликнул Мотыль.
   -- Стой, паренёк, погоди! -- Адриган обернулся и увидел, что главный идёт к нему, -- я пойду с тобой.
   Молодой охотник понял, что возражать бесполезно. За те несколько суток, что они находились вместе, Адриган успел понять, что главный караванщик -- человек, требующий беспрекословного подчинения от своих людей и не терпящий возражений. Может, поэтому караван Мотыля был самым лучшим из существующих.
   -- Он не доверяет вам, -- ответил Адриган, -- он разозлится, если я приведу тебя.
   -- Я лучше смогу объяснить, кто мы такие. Он выслушает меня и согласится помочь, -- Мотыль почесал голову, -- а если нет, то я покупаю тебе выпивку весь следующий месяц.
   Адриган улыбнулся и подумал, что этот человек действительно сможет переубедить такого упрямца как Степан, потому что он ещё больший упрямец.
   -- Ладно, пойдём, -- сказал Адриган. Он закинул на плечи старый мешок с припасами, которые набрал в Урбане для старика, и повёл Мотыля к своему бывшему дому.
  
   -- У тебя есть какой-нибудь план? -- Спросил он Мотыля, когда они были уже близко к убежищу, -- старик очень суров в суждениях, и, если ему кто-то не нравится, то этого уже не изменить. А вы, ребята, очень не нравитесь ему.
   -- Хех, для начала посмотрим на твоего друга. А там уж и план будет. Ты просто скажи, кто я такой, лады? -- Мотыль выглядел уверенным.
   Юноша кивнул.
   Уверенность главного не передалась Адригану, даже, наоборот, внутри начало расти странное беспокойство. Юноша списал это на простое волнение, но самого себя было бесполезно обманывать: это было беспокойство другого рода.
   Тягучее, неприятное чувство, будто что-то случилось. Что-то нехорошее.
   Адриган побежал вперёд, не замечая тяжести груза еды и оружия: только бы убедиться, что со стариком всё в порядке. Только в этом Адриган был совсем не уверен. Мотыль бежал за ним, не отставая.
  
   Юноша уже знал, что увидит там. Все звуки окружающего мира разом стихли, он только слышал, как кровь стучит в висках, и своё прерывистое дыхание. Адриган распахнул дверь подвала, она поддалась уж слишком легко, и застыл в проходе. Воображаемая картинка стала реальной.
   Старик сидел на своём матрасе у стены, запрокинув голову назад и вперившись в одну точку на потолке застывшими мутными глазами. Он был мёртв.
   У Адригана не было сомнений в том, кто это сделал.
   Юноша опустил взгляд ниже и увидел, что на месте живота зияла чёрная дыра, уже засохшая и успевшая покрыться коркой, его руки были раскиданы по бардовому от крови полу. Рой жирных плотоядных мух кружил над телом.
  
   Мотыль спустился в подвал и заглянул внутрь из-за плеча Адригана, но сразу же отвернулся, зажав нос кулаком. В подвале стоял смрад, но Адриган не замечал его. Он нашёл в себе силы пройти внутрь. Матрас, на котором он спал, по-прежнему лежал напротив: значит, старик ещё надеялся на его возвращение.
   "Он отдал мне всё оружие", подумал Адриган, "ему просто нечем было защитить свою жизнь". Юноша почувствовал боль в груди оттого, что оставил его совершенно без защиты. Ведь он даже не подумал вернуть ему кинжал и обрез, когда уходил, совершенно забыв о них.
   Адриган подошёл к телу и опустился на колени рядом. Из глаз его выкатилась одна единственная слеза. Боль в груди жгла и саднила. Дрожащими руками он отогнал от тела мух и закрыл старику глаза.
   -- Прости, -- сиплым голосом прошептал Адриган, -- прости меня... Я знаю, уже поздно, но прости меня.
   Мотыль подошёл и встал у него за спиной, молча взирая на сидящего рядом с трупом Адригана.
   -- Это о нём ты говорил?
   Адриган кивнул, не в силах произнести слова вслух. В его горле намертво застрял комок из слёз и вины, которую ему не искупить никогда.
   -- Что ж, -- протянул Мотыль, -- он был хорошим стариком... Но оказался не в то время, не в том месте.
   Адриган резко развернулся лицом к Мотылю, который уже обрушивал руку на голову юноши. Вопрос так и не сорвался с его губ. В этот раз ночь дня него наступила внезапно. Последнее, что увидел Адриган перед тем, как свет в его глазах померк, была ухмылка на лице караванщика.
  
   19
   Он очнулся, лежащий на животе рядом с трупом старика и полностью связанный тугими грубыми верёвками. Мухи ползали по его лицу, оставляя после себя зудящие укусы, но он не мог отогнать их. Голова кружилась, содержимое желудка просилось наружу. Мерзкие ощущения донимали его, хотелось снова отключиться и впасть в забытье, но Адриган запретил себе это делать. Мысли медленно ворочались в голове.
   -- А вот и наш герой-одиночка, -- услышал он голос Мотыля.
   -- Я не... понимаю, -- Адриган попытался пошевелиться, но верёвка была затянута крепко, -- что ты такое... несёшь?
   -- Ты не въезжаешь, паренёк? Нам сделали заказ -- мы его выполнили. Мы получим за тебя вознаграждение. И это ни какие-нибудь драные железки.
   Адригану понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что к чему. Старик, ведь, предупреждал... он поднял налитые кровью глаза на тело наставника.
   -- Наивный мальчик, -- прошептал ему на ухо вдруг откуда-то взявшийся Тень. Казалось, ему доставляло огромное удовольствие издеваться над Адриганом, -- ты думал, мы такие добрые, да? Спасли несчастного угодившего в ловушку странника. И по доброте душевной приняли его к себе? Ради нас он даже отказался от своего единственного близкого друга, ай-яй-яй, -- Тень вскинул руки вверх, -- какие жертвы! А ведь он предупреждал тебя, что опасно водиться с такими, как мы. Послушай ты его, были бы живы оба... чуть дольше. Но ты был слишком захвачен идеей о мести, чтобы внять здравым словам. Скажи спасибо себе... Адриган... Именно, благодаря твоим несусветным желаниям, мы легко выполнили всю работу. А работой был ты, -- каждое произносимое им слово, причиняло юноше неимоверную боль.
   -- Если вам нужен я, зачем... убили старика? Он не сделал ничего плохого...
   Тень достал из-за пазухи потрёпанную тетрадь с золотым узором на обложке.
   -- И какова награда? -- Спросил юноша, полностью придя в сознание. Он перестал шевелиться, восстанавливая силы.
   -- Тебе правда интересно? Даже не смотря на то, что ты не доживёшь до сегодняшней ночи? -- Ответил Мотыль, усаживаясь напротив юноши, -- раз уж у нас полно времени до заката... Я скажу тебе -- это сила, которой ты обладаешь. И ни одна тварь больше не сможет встать у меня на пути! Я стану непобедимым! -- Взревел Мотыль, -- а с этим, -- он пальцем указал на тетрадь старика, -- мы получим пропуск в Их мир.
   Караванщики знали всё с самого начала, кто-то хорошенько подготовил их...
   Хэвен, вспомнил Адриган, тот странный человек в балахоне. Тетрадь. Старик так берёг её. Он стал отшельником, чтобы сохранить знание, записанное в ней, в тайне, но, похоже, в этом мире ничто не могло укрыться от взора тварей. Только теперь, лёжа на грязном полу и вдыхая тёмную пыль, Адриган всё понял. Жуткая мозаика собралась в голове юноши, всё встало на свои места. Убийство старика было делом поганых рук караванщиков. Чёртовы фанатики, будь они трижды прокляты, наняли их для грязной работёнки. А фанатикам отдали приказ их чёртовы хозяева: наивно было полагать, что твари забудут про того, кто убил нескольких из них. А дневник ученого стал приятным бонусом к основному заказу.
   Значит, не просто так в тот день он сорвался к той проклятой тропе. Его дьявольская кровь, соединённая невидимой нитью с существами в чёрной пирамиде, погубила его самого и всё, что было ему дорого. Хоть это влияние было мало, но оно сделало своё дело, загнав Адригана в сети убийц. Всё было рассчитано от самого первого до последнего шага, а глупость Адригана им только помогла. Их план почти удался... Почти.
   Резкая боль пронзила Адригана. Ему показалось, что в одну секунду во всё его тело вонзились сотни острых игл. Отчаяние и чувство вины перед стариком затмило разум.
   В мозгу замелькали картинки:
   Степан предостерегающий его кинжал на столе холодная сталь тускло блестит в свете лампы они курят кружка с выпивкой горные пейзажи солнце медленно вылезает из-за горизонта красный цвет чёрные глаза чёрная чешуя рука шприц входит в вену помидоры красный цвет мёртвые глаза старика кровь
   красный цвет
   красный цвет
   всё это обман. Иллюзия...
   -- Не совершай ошибку, человек, -- Адриган не был уверен, в том, кто сказал эти слова, он или сущность, живущая в нём. Голос громко прозвенел в бетонной тишине. Юноша переставал себя контролировать. Его тело затряслось в лихорадке. Он почувствовал ставшее внезапно слабым натяжение верёвки и легко разорвал её.
   Мотыль захохотал.
   -- Покажи мне! Покажи, что я получу! -- Он быстро вытащил свой нож из сапога и приготовился к схватке. Караванщик испытывал восторг, эйфорию, и эти чувства затмили его разум.
   -- Ты будешь одним из многих. Безликим монстром в армии полукровок, -- Адриган наступал на Мотыля твёрдой походкой, как будто не было удара по голове. В нём проснулся монстр, жаждущий крови.
   -- Давай! -- Кричал Мотыль, -- покажи, на что ты способен!
   Адриган нападал, Мотыль уклонялся. Он действительно порхал по полу, оставаясь недосягаемым для стремительных ударов юноши. Остальные стояли по углам и кричали, подбадривая своего командира. Адриган не слышал этих криков, он был сконцентрирован на схватке.
   Удары юноши становились всё быстрее, и Мотыль стал уставать. Он оступился, споткнувшись о ногу старика, и острые когти Адригана проткнули плечо караванщика до мяса, оставив глубокие жгучие раны. Мотыль схватился за рану рукой и отбежал в сторону. Его задор сменился злостью.
   Они кромсали друг друга с такой силой, на которую каждый из них был способен. Кровь демона забурлила в Адригане, лишая его всяческого контроля над собой. Прорвавшись сквозь оборону врага, не обращая внимания на кинжал Мотыля, режущий кожу на его лице, он одним мощным ударом снёс караванщику голову. Из левой щеки Адригана хлестала кровь, заливая одежду и струйкой стекая на пол.
   Вид оторванной головы командира вогнал в ступор мощного Гору, и он стал второй жертвой Адригана, который распорол его живот одним мощным ударом. Глянцевые внутренности мягко вытекли на сухой бетон, и уже бездыханное тело Горы, упав вперёд, накрыло их сверху.
   Несколько жалящих ударов пронзили тело юноши, но он не заметил их. Это стрелял Купер. Адриган сосредоточился на Тени: юноша схватил его за ворот плаща, поднял на руках вверх и одним мощным движением сложил его так, что позвоночник караванщика переломился пополам. Дальше очередь дошла до Джо. Он так и не успел нажать трясущимися пальцами на курок пистолета, и его оторванные руки, крепко сжимающие оружие, улетели в дальний угол комнаты. Когти Адригана проткнули насквозь Макса, задев сердце, лёгкие и оставив его захлёбываться собственной кровью.
   Остался Купер. Адриган обернулся и увидел, что он точно, в отличие от Джо, целился из пистолета Адригану в голову и руки его не дрожали. Рыжий выстрелил, Адриган отклонил голову, и пуля прошла мимо. Реакция юноши была молниеносной. Он мгновенно оказался возле Купера, и голова последнего караванщика, шмякнувшись на пол, медленно подкатилась к стене и остановилась. Только мёртвые глаза всё ещё осуждающе смотрели на Адригана.
   Юноша остановился, больше не обнаружив вокруг себя раздражающих мельтешащих помех. Он тяжело дышал, видя в глазах пульсирующий красный свет. В следующую секунду его сознание озарила ослепительная вспышка, и он упал.
  
   20
   Голова кружилась, в глазах всё плыло. Он чувствовал на языке солоноватый привкус крови. Юноша приподнялся на локте.
   Весь пол был залит кровью. В крови был сам Адриган: вся одежда, волосы, лицо. Он словно вынырнул на поверхность из океана человеческой крови. Адриган чувствовал себя отвратительно. Хуже, чем отвратительно. Он старался не думать ни о чём, потому что знал, если хоть одна мысль пролезет в его голову, он умрёт на месте.
   Юноша стал лихорадочно разыскивать свои вещи. Сумка старика с дневником была в целости: он снял её с трупа Тени. Он уже не обращал внимания на окружавшую его картину, просто методично делал то, что приказывал его воспалённый разум. Наконец, Адриган нашёл все свои вещи, вынул кинжал караванщика из-за пояса и уронил его на пол рядом с чьим-то трупом.
   Колени не гнулись, но Адриган с трудом заставил себя опуститься на пол перед телом старика. Дрожащей рукой отогнав мух, он в последний раз взглянул на того, кто был ему другом. Больше, чем другом.
   Слова прощения застряли в глотке, и он понял, что не может их произнести. Просто не имеет на это права.
   Больше ничто не держало его здесь.
   Хромая и держась за голову, Адриган тащился по пустыне, ища хоть что-нибудь напоминающее укрытие, но кругом были только камни. Бесполезные и раздражающие.
   Значит, такова судьба... Жить теперь всё равно не за чем. Юноша попытался ухмыльнуться, но лицо его осталось неподвижным. Сгореть на солнце было лучше, чем принять смерть от чьей-то руки: человеческой или руки монстра. Теперь он ненавидел этих тварей одинаково сильно.
   Сделав очередной шаг, Адриган почувствовал, что падает. Он провалился под землю в яму, которая была чем-то замаскирована. Охотник скатился по прорытому лазу кубарем вниз, глотая пыль и землю, пока с грохотом не упал на земляной пол. Он застонал от боли.
   Юноша не заметил, как первая слеза выкатилась из глаза и медленно сползла по щеке. За ней последовала вторая.
   Вскоре слёзы смыли запёкшуюся кровь на его лице. Чувство вины, как мощный поток, прорвавший старую плотину, слезами выходило наружу, оставляя ощущение пустоты.
   Адриган не корил себя. Не думал. Он лежал, не шевелясь.
   Он просто не мог пошевелиться: всё тело словно окаменело. Даже разум его застыл.
   С этого момента юноша больше не издал ни единого звука.
  
   Часть IV Столкновение
  
   Глава 1
  
   1
   Мина испытала чувство лёгкости, когда избавилась от нескольких туш москитов, убитых по пути в город. Она повертела в руках небольшой обоюдоострый ножичек, которые выменяла за добычу, и сунула его в сапог. Несмотря на хорошую охоту и удачную покупку, она пребывала в мрачном расположении духа. Бесцельно бродя по рядам, девушка старалась выкинуть все мысли из головы.
   Делать было совершенно нечего. Еда и вода лежали в рюкзаке, а ни в чём другом она не нуждалась. Первый раз в жизни Мина не знала, что ей делать, и это чувство угнетало. Оно давило на её сердце с такой силой, что тело ощущало физическую слабость.
   Адриган...
   -- Чёрт, -- тихо прошептала Мина.
   Проклятый эгоист.
   Как можно было бросить человека и даже не попытаться спасти беднягу? Мина не могла этого понять.
   Нет... Он просто испугался, вот и всё.
   Но почему тогда она не может выкинуть его из головы?
   Мина уже в третий раз обошла ряды первого уровня, ноги сильно гудели, но она знала, что останавливаться нельзя. Иначе она просто сядет посреди прохода и расплачется как маленькая девочка... А она уже давно выросла, поэтому ей во что бы то ни стало надо идти вперёд.
   Нельзя возвращаться...
   Если она вернётся, то признает этим свою неправоту и, хуже того, собственную несамостоятельность. Выход один -- искать угол, где можно приткнуться на пару дней. А дальше... Мина не хотела думать о том, что будет дальше.
   Девушка вздохнула, поправила рюкзак и пошла на второй уровень, который все здесь называли "нижним".
   Стойкий запах ядрёной выпивки ударил в нос. Из завешенных тканью палаток вылезали качающиеся из стороны в сторону, пьяные в хлам охотники, караванщики и торговцы. Крики и отборная брань заполнила уши.
   -- Долго я тут не продержусь... -- тихо пробормотала она.
   Мина заглядывала во все палатки, пытаясь отыскать свободное место среди храпящих вповалку путников. Девушка тяжело вздохнула и опустила голову, на секунду прикрыв глаза от усталости.
   Как же хорошо было в убежище...
   Мина нахмурилась и открыла глаза. Она не заметила, как на кого-то натолкнулась. Девушка устало нахмурилась и подняла глаза. Перед ней стоял мужчина крупного телосложения. Он смотрел на неё сверху вниз, ничего не говоря.
   -- Прости, -- пробормотала Мина и хотела уйти, но громила остановил её, положив массивную руку ей на плечо.
   Девушка напряглась, согнув руки в локтях, чтобы мгновенно выхватить кинжалы из-за пояса.
   -- Нужно место? -- Пробасил громила. Мина повернулась, всё ещё держа руки около рукоятей, и мельком осмотрела его. Огромный, неповоротливый, подвыпивший детина с затуманенными красными глазами. Мина еле заметно скривилась и решила, что он не опасен.
   -- Да. На пару ночей.
   Громила сделал знак, чтобы девушка пошла за ним, и привёл её к дальней палатке, где никого не было. Она осмотрелась -- никакой грязи, никаких людей. Никакой вони. Первый раз за день она вздохнула с облегчением.
   -- Столько пойдёт? -- Спросила Мина, похлопав по оставшимся в связке тушам москитов. Ему их хватило бы на несколько дней.
   Девушка обернулась и увидела то, отчего ей захотелось нервно сглотнуть. Мужчина стоял неподвижно, его глаза нездорово блестели. Он молчал и в упор, не мигая, смотрел на неё, готовый наброситься в любую секунду. Мина приказала себе успокоиться, ведь она убивала падальщиков
   вместе с Адриганом
   а они были куда страшнее и опаснее этого типа. Она чувствовала, что мышцы напряглись, готовые реагировать. Мина поняла, что просто так ей отсюда не выйти.
   В голове не осталось ни единой мысли, сейчас всё её внимание было направлено на предстоящую схватку. Громила знал, что без боя она не сдастся, но не спешил нападать.
   Они стояли друг напротив друга с минуту, прежде чем громила сделал мощный бросок в попытке схватить хрупкую на вид девушку и зажать в объятьях, от которых она уже не смогла бы освободиться. Мина оказалась быстрее. Пользуясь преимуществом своего роста, она быстро поднырнула под его руку и, развернувшись, пнула его, придав его массивному телу ускорение. Мужик полетел вперёд и грохнулся на ящики, стоявшие в углу. Мина понимала, что это отличный шанс смыться, но ярость от схватки уже кипела у неё внутри. Девушка с презрением наблюдала, как громила встаёт, и ощущала, что гнев, скопившийся в ней, выходит наружу.
   Она спокойно выпрямилась.
   Она помнила страшные картинки и крики женщин, которых насиловали уроды вроде этого в тёмных углах по всему городу.
   Громила развернулся и быстро схватил её. Мина, не ожидавшая такой прыти, только успела поднять руки вверх и со всей силы ударить мужика по ушам. Он тряхнул головой, пьяно ухмыльнулся, дыхнув в её лицо перегаром, и ещё сильнее сжал Мину. Девушка вскрикнула от боли в рёбрах: на секунду в глазах потемнело, и показалось, что кости хрустнули. Мина громко выругалась и ударила его по глазам. На этот раз мужик отвалился от неё. Девушка упала на пол прямо перед ним, рёбра ещё болели. Не вставая, она со всей силы двинула по его колену, а потом ударила по лицу, когда он согнулся от боли. От удара громила как огромный валун с грохотом опрокинулся навзничь, зажимая сломанный нос, из которого хлестала кровь. Девушка наклонилась к нему, приставив один кинжал к горлу, а второй промеж ног. Мужик попытался дёрнуться, но Мина надавила на второй кинжал. Несмотря на боль в глазах и носу, громила замер, почувствовал острое лезвие у своих сжавшихся от страха яиц.
   -- Слушай меня внимательно, говнюк, слушай и запоминай, -- Мина запыхалась, ей было больно дышать и говорить, -- если ты ещё раз подойдёшь хоть к какой-нибудь женщине, я найду тебя и отрежу твою штуку вот этим кинжалом, -- девушка надавила на кинжал ещё сильнее, отчего громила издал слабый писк. Её глаза сверкали гневом. -- А голову отрежу вот этим. А потом я разрежу тебя на кусочки и скормлю их тварям... Ты понял меня, урод?
   Громила закивал головой.
   Она провела лезвием кинжала по шее громилы, оставив на ней царапину, из которой потекла кровь. Шрам будет напоминать ему об уроке.
  
   Мина вышла из палатки и заткнула кинжалы обратно за пояс. Облегчения она не чувствовала.
   Побродив ещё по верхнему Урбану, она, наконец, нашла свободное место в тёмном закутке, вдали от торговых рядов. Начинался день, и стало жарко. Торговля сбавила обороты. Мимо её тёмного угла, проходили усталые люди. Крики и шум поутихли. Мина накрылась своей курткой и надвинула на нос шляпу, чтобы свет ламп не бил ей в глаза. Она хотела заснуть до того, как затекут ноги. Ей уже стало что-то сниться, когда она услышала:
   -- Послушай... не договаривались...
   Звук шёл откуда-то издалека, но отдельные слова она различала чётко. Мина нетерпеливо вздохнула, когда же уймутся эти чёртовы торгаши. Звуки резкого голоса долетали до неё сквозь сон, забираясь в уши и проникая в мозг. Она поерзала на месте от раздражения. Это был самый ужасный день из всех, что у неё когда-либо были. Но вернуться обратно она не могла... Точнее, не могла найти причину для этого.
   Днём девушка так и не сомкнула глаз, она чувствовала себя отвратительно: тело ныло от долгого сидения на полу, настроение было плохим.
   Мина медленно жевала консервы, совершенно не чувствуя их вкуса, когда поверх шума, застлавшего её уши, она чётко различила крики и ругательства. Звуки намечающейся драки шли от ворот. Очередной кусок застрял в горле, и она поняла, что не может больше впихивать в себя гадость неопределённого вкуса и цвета. Девушка соскочила с ящика, на котором сидела, и всучила недоеденную банку первому попавшемуся путнику, который тут же принялся с упоением доедать её.
   Ей пришлось пробираться через все ряды, чтобы, наконец, увидеть, что происходит. Мина пыталась высмотреть хоть что-то, но ничего не было видно из-за спин людей, собравшихся вокруг пятачка при входе. Они все отчаянно махали руками и громко ругались.
   -- Какого хрена вы припёрлись сюда, чёртовы фанатики?
   -- Валите в свою гнилую дыру!
   -- Не обменивайте им товар! Кто обменяет -- будет торговать с тварями!
   Мина взобралась на чей-то прилавок и только тогда смогла увидеть происходящее.
   Раскрасневшийся от напряжения наблюдатель орал во всё горло ругательства и хватал одежду и руки, пытаясь вытолкать человека в длинной серой одежде к лестнице, ведущей на поверхность. Остальные люди, одетые совершенно одинаково, как и первый, вырывали из рук наблюдателя своего товарища и сами отбивались от охранников и нескольких торговцев. Охотники, стоявшие поодаль, не вмешивались в потасовку, воспринимая происходящее как развлечение.
   Мина тоже была вынуждена беспомощно взирать на зрелище -неприятное чувство поселилось в ней при виде этой драки. Одно дело, когда человек сражается с тварями, но совсем другое, когда люди враждуют между собой. Она и хотела бы вмешаться, но голос разума не терпящим возражений тоном приказал ей стоять в стороне.
   -- Мы тоже имеем право на свободную торговлю! -- Крикнул один из странников державшему его за руки наблюдателю.
   -- Да вы, скоты, жить не достойны... -- сквозь зубы процедил один из торговцев и плюнул путнику в лицо. Тот утёрся и, наконец, вырвал свою руку из захвата.
   -- Мне жаль тебя, отступник, -- спокойным голосом проговорил путник в сером, хотя дыхание его всё ещё было неровным, -- ты не ведаешь, что творишь. Ты отвернулся от веры истинной, и в этом проклятие твоё.
   -- Уйдите и никогда больше не суйтесь сюда, долбаные фанатики, -- наблюдатель махнул рукой подошедшим охранникам, -- убирайтесь!
   Мужчина в серых одеждах долгим взглядом посмотрел в хмурое лицо наблюдателя, обвёл глазами всех остальных горожан, сделал знак своим людям, и они покинули город, так и не получив того, зачем пришли.
   Мина не понимала, что всё-таки случилось. Почему наблюдатель назвал их "фанатиками"? Что они сделали, чтобы заслужить такое?
   Вопросов было множество.
   -- Э-э! Ну-ка слазь! -- Крикнул ей торговец, на прилавке которого она стояла.
   Мина спрыгнула с прилавка и хотела спросить кого-нибудь о тех странных людях, но все уже разошлись каждый по своим делам, как будто только что ничего не случилось. Не считая охранников, она одна стояла на площадке перед выходом. Один из них строго посмотрел на неё, и девушка поняла, что ей лучше тоже убраться подальше отсюда.
   Мина тяжело вздохнула. За последние два дня она наелась Урбаном до сыта. Она не хотела оставаться там, где всякий сброд пристаёт к женщинам, а охранники дерутся с ни в чём не повинными людьми. Девушка поудобнее закинула рюкзак на плечи и поспешила прочь из города.
  
   2
   Тишина ударила в уши резко и неожиданно. После нескольких дней в шумном Урбане беззвучие мёртвой пустыни показалось ей странным и неестественным. Казалось, что мысли в голове громко разносятся на несколько миль вокруг.
   Мина увидела на песке свежие следы нескольких человек -- тех самых, что приходили в город. По привычке девушка взялась за рукояти кинжалов, так ей было удобнее идти, и ускорила шаг, чтобы догнать их, пока ветер не занёс следы.
   Рюкзак неудобно болтался из стороны в сторону, сбивая её с ритма, но она всё же нагнала их, когда купол уже скрылся из виду.
   -- Подождите! -- Крикнула Мина и замахала рукой.
   Люди остановились. Она подбежала к ним, совсем запыхавшись,
   -- Что надо тебе? -- Сурово спросил один из них.
   Остальные быстро окружили её: все они держались настороженно.
   -- Поговорить, -- робко ответила Мина, -- что там произошло?
   Человек в сером молчал, осматривая девушку с ног до головы. Остальные тоже не сводили с неё глаз.
   -- Так ты дева юная... -- проговорил незнакомец и приветливо улыбнулся. От былой настороженности не осталось и следа, -- эти люди просто глупы, они не понимают, что совершают непоправимую ошибку. Но мы прощаем их в смирении, ибо придёт день, и будут они наказаны за грехи свои. А ты, отступница? Что привело тебя сюда?
   -- Отступница? -- Переспросила Мина.
   -- Ты не принадлежишь вере истинной, а значит отступила от заветов её. Сердце твоё и разум замутнены, -- объяснил он, продолжая мягко улыбаться.
   Мина усмехнулась: здесь он попал в самую точку. Она действительно запуталась в своих мыслях и чувствах, отчего чувство безысходности не покидало её все прошедшие дни.
   -- Меня зовут Мина, -- сказала она. Слово "отступница" ей совсем не понравилось.
   Человек назвал своё имя и имена остальных, но Мина их не запомнила. Он говорил так мягко, его голос обволакивал, словно тёплая накидка, убаюкивал и вселял спокойствие. Раздражение, копившееся несколько дней, ушло, не оставив и следа.
   Ей начали нравиться эти странные, не похожие ни на кого, люди. Они не видели в ней врага или добычу, или вещь, которой можно воспользоваться. Мина чувствовала, что они видят в ней лишь запутавшуюся хрупкую девочку, которой она и была.
   И всё же... было что-то неуловимо неприятное в этих новых ощущениях. Где-то в глубине разума острая игла предостережения еле заметными уколами пыталась пробудить Мину, чтобы она вырвалась из вязкого забытья, в которое впала, слушая усыпляющий голос нового знакомого.
   -- Я вижу, ты не счастлива, -- тихо сказал он и подошёл к ней ближе. Мина грустно улыбнулась, доводы здравого смысла окончательно заглохли внутри неё, -- тебя что-то тяготит, дитя. Я не знаю, что это, но ты знай -- всё, что с нами происходит -- повеление Рока, которое ты не в силах изменить. -- Он мягко обнял девушку за плечи, -- и Рок распорядился твоей судьбой, послав тебе нас в трудную минуту, -- свободной рукой он указал на своих товарищей, -- пойдём с нами, дитя, мы покажем тебе другой мир. Счастливый и наполненный смыслом, где нет одиночества и борьбы за жизнь. Где тебя никто не обидит, -- на глаза Мины навернулись слёзы. Это были слёзы облегчения с горькой примесью тоски. Она всю свою жизнь мечтала услышать такие слова. Но только от другого человека.
   -- Ты слышала когда-нибудь про поселение "Хэвен", что к северу отсюда?
  
   3
   Они вошли в город, минуя большой вход в наземный бункер, сделанный специально под ворота. Мина видела на стенах петли, к которым должны были крепиться большие и тяжёлые двери. Но их не было, казалось, вход открыт любому. Они подошли к лестнице, ведущей под землю.
   -- Почему нет ворот?
   -- Они нам не нужны. Мы мирный город.
   -- Но... твари, -- пробормотала Мина.
   -- Они не суются сюда, -- его голос изменился и стал каким-то странным. Мина пыталась понять, что он имел в виду. Она вглядывалась в темноту его капюшона, но так и не смогла разглядеть лицо спутника.
   Спустившись вниз, они встретили патруль человек из десяти, перегородивший им проход. Мине понадобилась секунда, чтобы разглядеть, что все они хорошо вооружены и подготовлены. Девушка усмехнулась: так вот кто убедил тварей не соваться сюда.
   -- Назовитесь, -- произнёс один из охранников. Эхо понеслось дальше по коридору.
   -- Я Саул, это Мина, она с нами, -- он указал на девушку, -- мы принесли хорошие вести для Служителя.
   Охранник внимательно осмотрел Мину, задержав взгляд на её кинжалах.
   -- Оружие сдать, -- отрезал он.
   Мина отступила назад и схватилась за рукояти кинжалов, ни за что не желая с ними расставаться, но Саул мягко положил руку ей на плечо.
   -- Оружие тебе больше не понадобится. Мы мирные люди, уважающие друг друга. Ты ни у кого не найдёшь оружия здесь. Люди, приходящие к нам, обретают покой, который так долго искали. Жизнь, которой живут отступники, не для нас... И не для тебя, -- он мягко похлопал её по плечу, -- ну же, отдай их ему.
   Мина колебалась -- кинжалы достал для неё Адриган, они были с ней всегда и...
   А, к чёрту! Всё равно она порвала с жизнью на пустоши. Отшельница, отступница... сейчас она хотела стать просто нормальным человеком, без навешанных другими ярлыков. Девушка отстегнула пояс и сняла с него кинжалы, вмиг ощутив себя незащищённой. Охранник забрал оружие. Что-то неприятно кольнуло в груди при виде её кинжалов в чужих руках. Хорошо, что у неё остался нож в сапоге и ещё древний пятизарядный пистолет, который она раздобыла вместе с ножом, в сумке. Торговец клялся, что он отлажен и не заклинивает при стрельбе, но ей слабо верилось в это. Мина выдохнула, ей показалось, что охранник прикажет обыскать её сумку, но он отступил, приказав остальным пропустить группу внутрь. Она обернулась назад, словно прощаясь с прошлым, которое осталось там, на опасной Пустоши. Её глаза наполнились грустью: девушка чувствовала, что теряет важную часть своей жизни, но пути назад не было.
   Мина отвернулась и посмотрела вперёд, в длинный тоннель, через который лежал путь в город.
   Что ждёт меня в этом новом будущем? Правильно ли я поступила?
   -- Что я должна за постой? -- Спросила она, -- я хорошо охочусь, но кинжалы... -- она снова попыталась обернуться, но Саул остановил её.
   Он рассмеялся.
   -- Я же сказал, что они тебе больше не понадобятся! Мы не едим мяса. Всё, что нам нужно, мы выращиваем и добываем сами, в городе. Это овощи, плоды, чистая вода... За много лет мы научились хорошо заниматься земледелием под землёй... А ты. Ты должна избавиться от своих страхов и принять наш образ жизни, если хочешь быть здесь, -- Саул нахмурился, видя нерешительность в глазах Мины, -- не волнуйся о своём оружии, если решишь покинуть нас -- тебе его вернут.
   Услышав это, Мина успокоилась. Всё же, неправильно сжигать все мосты сразу. Она попыталась улыбнуться. Ведь всё совсем не плохо: тихий город, в котором живут мирные люди. И не придётся объяснять, почему она не может есть мяса москитов.
   Наконец, они попали в небольшой холл, в котором было множество входов в коридоры, ведущие в разные части города. Саул рассказал Мине, как устроен город, какая часть для чего предназначена, и терпеливо ответил на все её вопросы.
   Урбан показался Мине грязным и чересчур шумным по сравнению со спокойно-умиротворяющей обстановкой Хэвена, где под потолком горели все лампы, а цвет стен словно светился серебряным светом. Никто не орал и не матерился, все просто шли куда-то по своим делам, даже не разговаривая друг с другом.
   Почему у всех одинаковая одежда? -- Спросила Мина.
   Саул объяснил, что одежда была сшита умельцами в Мастерских. Одинакового покроя платья для женщин и рубахи со штанами для мужчин. Различались только оттенки, в которые была выкрашена ткань. Поверх всего тёплые жилеты, которые согревали тело. Мина была бы рада сейчас получить один такой, она уже замёрзла, хотя совсем недолго находилась здесь.
   -- Мы сумели починить воздуховодную систему, но разобрались не во всём, поэтому здесь прохладно. Зато свежо, -- заключил Саул.
   Мина улыбнулась ему и вдохнула действительно свежий воздух, в котором, правда, улавливался запах поверхности. Никакой противной выпивки, никакого дыма от махорок, так любимых охотниками и торговцами. Никакого запаха грязных тел, который забивал нос. Чистота и простота. Мина упоённо рассматривала людей, обстановку, одновременно с этим слушая Саула.
   Она ещё раз хотела спросить о том, что произошло в Урбане, ведь они ничего так и не объяснили, но подумала, что это уже не имеет значения. Охранники и наблюдатели могли сделать это ради развлечения, такое бывало не раз. На верхних уровнях Урбана они пользовались практически неограниченной властью -- они предоставляли защиту, следили за порядком. Если это можно назвать "порядком".
   Мина наслаждалась чувством уверенности, и это ей определённо нравилось. Теперь она знала, что надо делать, у неё появилась цель -- прижиться в этом дружелюбном городе, в который, как сказал новый друг, её занёс Рок.
   -- Ты голодна? -- Спросил он, наклонившись к её лицу. Мина предпочла мягко отстраниться и кивнула головой -- будучи в Урбане она почти ничего не ела, и от упоминания о еде желудок свело от голода.
   Саул отвёл её в большое помещение, уставленное старыми и хрупкими на вид столами, и посадил на стул. Мине, привыкшей сидеть на полу, было странно новое ощущение. Она поёрзала, ощупала руками незнакомый предмет, устроилась поудобнее. Ноги и не думали уставать, а спина приятно отдыхала, прислонившись к спинке. Саул принёс ей маленький поднос с овощами. Мина тут же съела их, восхитившись вкусом.
   -- Пришла в себя? -- Спросил он, -- ты выглядишь намного лучше, -- Саул занял стул напротив, -- всё-таки приятно, когда делаешь доброе дело. Вот мы помогли тебе, а, значит, помогли городу -- здесь всегда требуются хорошие руки, так что мы только приветствуем новых жителей и стремимся, чтобы люди шли к нам и оставались... -- он побарабанил пальцами по столу, -- послушай, мне надо уйти. Ты можешь прогуляться по холлу. Не переживай, если на тебя будут странно смотреть, всё-таки твой вид нам несколько необычен... и... постарайся не обижаться на нас.
   Мина поблагодарила Саула за всё и помахала ему рукой, когда он выходил в коридор. Девушка устало прикрыла глаза.
   Впервые за свою жизнь она чувствовала себя нужной.
  
   4
   Вопреки словам Саула, никто не обращал на неё никакого внимания. Мине показалось это немного странным, но она отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи. Всё здесь было слишком другим, совершенно не таким, к чему она привыкла. Пустоши, норы, Урбан... Всё, с этим покончено, эта глава её жизни успешно завершилась, и она не хочет вспоминать ни о тех людях, ни об Адригане.
   Её руку кто-то схватил, и девушка среагировала автоматически: она перехватила руку и вывела противника на бросок.
   Саул больно ударился спиной об пол, но руку Мины не отпустил.
   -- Чувствую, работы будет много... -- простонал он, поднимаясь с пола и потирая ушибленное место, по которому плясали огненные чёртики.
   Несколько человек остановились, чтобы посмотреть на них, но через секунду снова отправились по своим делам.
   -- Прости! Прости, пожалуйста! -- Мина помогла ему подняться на ноги.
   Вот дура! Это же не пустошь! Здесь нет врагов!
   Её щёки были пунцовыми.
   -- Ничего, дитя, я понимаю -- тяжёлая жизнь вынудила тебя всегда быть начеку, даже среди тех, кто не причинит тебе вреда...
   Мина виновато улыбнулась.
   -- Пойдём, я провожу тебя в апартаменты. Тебе уже приготовили место и новую одежду взамен этой.
   Мина кивнула. Саул провёл её внутрь и показал дверь в комнату, которая теперь должна была стать её жилищем. Если не на всю жизнь, то на очень долгое время. Сама мысль о том, что следующие много-много лет она проведёт здесь, среди этих людей, казалась нереальной.
   Она вошла в просторную освещённую комнату, всю заполненную кроватями. Настоящими кроватями на ножках, с покрывалами. Точно такие, как описывались в древних книгах. Почти все кровати были заняты сидящими или спящими на них женщинами. Мужчин в комнате не было. Мина неуверенно прошла вглубь комнаты и отыскала взглядом свободную кровать у стены. На покрывале для неё была приготовлена свежая одежда, а рядом лежало блюдо с порцией овощей. Мина отметила неестественную тишину -- никто ни с кем не разговаривал, было слышно лишь тихое сопение спящих.
   Девушка устало опустилась на кровать, которая издала жалобный скрип. Она, наконец, скинула с себя рюкзак, оттягивавший плечи. В комнате не было так прохладно, поэтому она сняла куртку. Девушка отодвинула блюдо, есть совершенно не хотелось, и легла, растянувшись во весь рост на матрасе, длины которого едва хватило, чтобы её ноги не болтались в воздухе.
   Свет под потолком ярко горел. Другие не замечали этого. Казалось, что они не замечают ничего вокруг. Мина чувствовала себя неуютно. Девушка внимательно оглядела потолок и стены, но не увидела нигде никаких отверстий или странных приборов. Но чувство, что за этой комнатой наблюдают, не покидало её. Мина вспомнила животных в клетке, которых за плату показывали торговцы в Урбане. Почему-то сейчас она понимала, что чувствовали те несчастные звери.
   Мина накрыла глаза рукой, чтобы эти лампы оставили её в покое.
   Покой... это слово должно было умиротворять, заставлять расслабиться... Мина несколько раз перевернулась на неудобной мягкой кровати, несколько раз глубоко вздохнула и почувствовала, что не может успокоиться. Она повернула голову, чтобы осмотреть соседние кровати и их хозяек.
   Женщины были молоды как на подбор. У них не было никаких личных вещей, как у Мины, кровати были абсолютно пусты. Да и кроме них в комнате другой мебели не было, ни полок, ни шкафов. Ничего. И еще одна деталь сразу бросилась в глаза -- волосы, у всех девушек, находившихся в комнате, были острижены волосы.
   Мина, однако, не придала этому значения: усталость притупила чувства. Девушка села на кровати в привычную позу, скрестив ноги и прислонившись спиной к стене.
   -- Привет, -- сказала она девушке на соседней кровати.
   Девушка медленно повернула голову.
   -- Я Мина, как тебя зовут?
   Ей показалось, или незнакомка бросила на неё сочувственный взгляд? Откуда в её глазах столько жалости?
   -- Меня называли Анной, но имена -- пережиток прошлого, больше они нам не нужны, -- громко и пространно ответила девушка. Мина ничего не поняла.
   -- Ну и... как же вы себя называете?
   -- Мы коммуна, -- лицо девушки вдруг будто потемнело, она опустила голову, -- мы все одно целое, -- она произнесла это с таким приторным воодушевлением, что Мина невольно скривилась. Соседка перевела на неё свой взгляд, и Мина увидела мольбу в её тёмных увлажнившихся глазах, -- ты скоро поймёшь.
   Казалось, девушка хочет сказать что-то еще, но её бледные губы сжались в тонкую линию.
   -- Ты скоро поймёшь, -- повторила она и резким движением отвернулась к стенке.
   Очередная волна позитивного самовнушения натолкнулась на стену настороженности, которая росла внутри. Мина подумала о Сауле: он ведь не рассказал про Хэвен ничего определенного. А судя по выражению лица Анны, здесь происходит что-то странное.
   Наконец, Мина сдалась: слишком много информации навалилось на неё сразу, а толком она так ничего не поняла. И кинжалы забрали, с сожалением подумала девушка, машинально проведя рукой по сапогу, в котором был нож.
   Свет внезапно погасили, оставив в зрачках, отсветы ламп, некоторое время плясавшие в глазах, но Мина быстро привыкла к темноте. Как по команде все, кто не спал, забрались под покрывала и, похоже, действительно заснули. Мина осталась одна в комнате, полной спящих людей.
   Что ж, утро вечера мудренее
   Она вскочила с кровати, та снова громко скрипнула, но девушке было всё равно, разбудила она кого-то или нет. Мина распотрошила сложенную одежду, расправила и кинула на кровать длинное серое платье до пола и жилетку. Сохранить рубашку не представлялось возможным, поэтому девушка скинула её, достала из сумки пистолет и засунула его за ремень штанов. Она надела платье, которое повисло на ней до самого пола. Жилетка сверху полностью скрыла даже намёк на то, что под тканью на поясе что-то есть.
   Новая одежда была непривычной, но чистой, что радовало. Девушка легла на кровать, быстро съела овощи и постаралась заснуть. Силы ей определённо понадобятся.
  
   5
   -- Комунна! -- Резко раздалось над головой. Мина стояла, стараясь не трястись от душивших её слёз. Она снова и снова проводила рукой по неумело остриженным волосам, клоками торчавшим на её голове. Снова и снова прикладывала ладонь к низу живота, который горел в пожаре боли.
   -- Восславим же Высших за ещё один дарованный нам день, который мы проведём в труде и смирении! -- Голос, вещавший из большого динамика в холле, куда их согнали, принадлежал очень старому человеку.
   Мина не слушала его...
  
   ...Свет включился так же внезапно, как и отключился накануне. Мина, крепко сжав веки, что-то сонно пробормотала и перевернулась на бок.
   -- Подъём! -- В плечо девушку толкала грузная женщина в необъятном балахоне.
   Мина приоткрыла один глаз и увидела перед собой большое толстое лицо. Его выражение говорило, что ей лучше послушаться. Мина не знала, что от неё хочет эта женщина, и что вообще происходит, но поднялась с кровати. Её вытолкали из комнаты, и Мина влилась в поток девушек, покидающих спальни.
   Никто ничего не сказал, Саула нигде не было видно, впрочем, как и других мужчин. Они все куда-то исчезли.
   Мина ощущала себя маленькой и глупой. Она ничего не понимала, и появившееся ещё вчера подозрение, что в этом городе что-то не так, возрастало с каждым пройденным метром холодного коридора.
   Они пришли в умывальню -- комнату с ржавыми кранами, из которых с пугающим шумом и скрежетом текла холодная, но чистая вода. Напряженное выражение сошло с лица Мины, уступив место мягкой улыбке. Девушка уже предвкушала, как смоет с себя всю накопившуюся грязь, когда две дюжие тётки, быстро схватили её за руки, так, что она не могла сопротивляться. Девушка отчаянно отбивалась и даже успела ударить одну из тёток. Её раздели, отобрали всё, что у неё было: нож, пистолет и оставшуюся старую одежду. Жёсткими мочалками, которые нещадно сдирали кожу, её помыли, а потом короткими тупыми ножницами тётки остригли её прекрасные, спускающиеся ниже спины волосы, которые она так любила. Они даже не старались делать это аккуратно, пару раз задев и поранив её кожу.
   -- Ну-ка, раздвигай ноги! -- Визгливый голос раздался из пухлого рта надзирательницы.
   Мина с силой сжала ноги. Голая и беспомощная, она, поскальзываясь на мокром холодном кафеле, отходила от неё назад, пока не уперлась спиной в ледяную стену. От удара мощной руки Мина упала, ударившись головой о кафель, и тут же её ноги развели в сторону. Толстая рука рванулась внутрь, причиняя боль, заставляя краснеть от стыда и ярости.
   -- Чистая, -- сообщила вердикт надзирательница.
   С умыванием было покончено. Её, как и остальных девушек, одели в балахон с жилеткой и погнали в большой холл с динамиками для прослушивания ежедневного напутствия Служителя.
  
   -- А теперь помолимся, о дне грядущем, чтобы он принёс покой в наши души и смирение в наши сердца!
   Динамик умолк. Все вокруг склонили головы и что-то зашептали. Мина тоже опустила голову и увидела, как на пол упала одинокая слеза, выкатившаяся из её глаза.
   И снова бесконечные коридоры. Снова мелькание ламп в глазах. И снова чувство безысходности. И куда подевалось то сладкое ощущение нужности, которое она испытывала накануне? Их привели в ту же столовую, в которой она совсем недавно ужинала с Саулом, но тех вкусных свежих овощей, что она ожидала получить, не было. Вместо этого перед ней стояла погнутая тарелка с порцией жидкой каши непонятного происхождения и отвратительного запаха. Желудок урчал от голода, но заставить себя съесть эту дрянь Мина всё равно не могла.
   Боль внезапно укусила её за спину, Мина подскочила и увидела очередную тётку с палкой, которой она снова ударила девушку. Для Мины это варево походило на содержание чьего-то желудка, но под суровым взглядом надзирательницы она сглотнула подкатившую к горлу тошноту, зацепила ложкой желтоватую жижу и отправила её в рот. Шаги стали удаляться от неё, и Мина тут же выплюнула всё обратно. Она перелила свою порцию в кривую тарелку соседки, которая тут же набросилась на пищу.
   Потом их отвели в Мастерские, и её усадили за старый, много раз подвергавшийся починке станок, который на удивление всё ещё работал. В цехе, куда их согнали, стояла духота. Древние, собранные из абсолютно разных деталей, механизмы сильно нагревались, и даже хвалёная воздуховодная система не могла разогнать жар от них. Не говоря ни слова, надзирательница показала, как работать на агрегате, и ушла.
   Мина оглядывалась по сторонам, наблюдая, как другие девушки безропотно подчиняются тётке с палкой, и чем безропотнее они ей подчинялись, тем паршивее становилось у Мины на душе.
   Знакомое жжение снова пробежалось по спине, Мина не стала оборачиваться, а лишь подавила бесполезное желание метнуть в горло бабищи нож, которого у неё больше не было... Девушка развернулась и принялась снова таскать перекладину станка. Она получала удары по спине, рукам и ногам, и боль страшно её злила, заставляя выматываться быстрее. Очень скоро Мина почувствовала, как устали руки, но работе всё не было конца.
   Девушка успела сплести ещё пару метров не очень хорошей ткани, когда из динамиков вдруг раздался громкий сигнал. Все поднялись со своих мест и снова собрались куда-то идти.
  
   Теперь всё встало на свои места, вопросов больше не было. Она знала, что угодила в капкан и теперь не сможет выбраться из него ни с боем, потому что всё оружие теперь утеряно, ни, тем более, добровольно. Это была тюрьма, и для тела, и для разума.
   Одно и то же повторялось изо дня в день.
   Плохой сон, отвратительная еда и тяжёлая работа.
   Сон, еда, работа.
   Мина потеряла счёт времени и не знала, ночь или день царят на поверхности. Чтобы не сойти с ума, она стала думать о мести. Каждую минуту девушка представляла, как разыщет Саула и поквитается с ним. Сделает его таким же безымянным трупом, которыми полон этот город. Только совсем мёртвым трупом.
   Мина пообещала себе, что обязательно сделает это.
   По ночам ей снился Урбан.
   Он был прекрасен.
  
   6
   Синяки были повсюду: на руках, на спине, на ногах. Палитра варьировалась от грозового синего до ярко фиолетового. Они саднили и мешали спать. Мине надоело лежать на животе, она хотела перевернуться, но знала, что телодвижения вызовут неприятную боль.
   Она брыкалась и сопротивлялась всё время, поэтому в конце каждой рабочей смены на её теле появлялись всё новые и новые синяки. Хорошо хоть лицо не трогали... Бессильная злоба выматывала её сильнее, чем тяжёлая монотонная работа. Балахон стал висеть на ней бесформенным мешком. Девушка старалась заливать в себя то, что им давали раз в день, но лучше от этого ей не становилось. Единственным утешением был вид побитых ею надсмотрщиц. Ещё не было смены, в конце которой тётки не оставались бы без синяков и травм. Одной Мина сломала нос, другой вывихнула руку, в которой та держала свою чёртову палку. Ещё одной поставила фингал то ли под левым, то ли под правым глазом. Мина уже не помнила: память начала слегка подводить её.
   По ночам ей снилось, что она работает -- те же ощущения, даже боль в мышцах была реальной. И смирение...
   Смирение сердцу и покой душе. Покой душе и смирение сердцу. Ей уже порядком осточертела эта говорильня каждый божий день перед тем, что они называли "завтраком".
   Мина всё же перевернулась на спину, закусив губу, чтобы подавить стон боли. Задержав дыхание, пока синяки не перестанут ныть, она, наконец, выдохнула. Сил сражаться с тётками у неё больше не осталось. Она слишком ослабла. Теперь девушка понимала, почему другим людям тогда было наплевать на неё: все они -- такие же измученные рабы, которым уже ни до чего нет дела. Каждый четвёртый день она вливалась в поток живых мертвецов, бесцельно бродящих по коридорам и холлам. Они называли это "прогулкой"...
   Нет, сопротивление ни к чему не приведёт. Мина больше не хотела получать новые синяки.
   Адриган... Адриган был добр с ней. Как же он был добр, а она обиделась на него, как глупая девчонка...
   С этого дня, кажется, тридцать первого по счёту, Мина решила изменить поведение. Они хотят сломать её, избивая палкой, давая скудную отвратительную еду и заливая в уши безликие проповеди, адресованные какому-то "мы". Что ж, она даст им возможность насладиться результатом, но с пользой для себя. Мина решила, что станет послушной. Она будет выполнять всё, что они скажут, не позволяя больше себя бить. Она будет есть, какой бы противной не была пища. Она наберётся сил и отдохнёт. Да.
   А потом она посмотрит, что будет дальше...
  
   Мина не смотрела по сторонам, не сутулила спину, работала плавно, не прерываясь. Ткань выходила намного лучше, и Мина с удовлетворением отметила это. Девушка чувствовала на своей спине взгляды надзирательниц. Они подозрительно поглядывали на неё, время от времени проходя мимо. Мина позаботилась о том, чтобы её не за что было наказывать.
   В столовой она съела всё до конца, на этот раз полностью удержав кашу в желудке. Привкус во рту был отвратительный, но она просто не думала об этом. За последнее время Мина узнала, что такое не думать: неприятное ощущение пустоты в голове, но со временем становящееся привычным. Она стала часто ловить себя на мысли, что иногда "отключается", просто выпадает из жизни, но её тело продолжает выполнять привычные движения, работает она на станке или "гуляет" в холле.
   Адриган -- её соломинка, её единственная связь с миром. Воспоминания о нём становились всё нереальнее. Ей начало казаться, что вся прошлая жизнь была красочным сном, а сейчас она проснулась в реальном мире. Безликом, скучном, монотонном.
   Она замотала головой из стороны в сторону, мокрые остриженные волосы разметали капли воды по сторонам. Холодная вода помогла ей прийти в себя. Снова вернулось ощущение твёрдой земли под ногами.
   И всё, что было -- настоящее. И Урбан настоящий. И Адриган настоящий!
   Она была готова сказать спасибо, что вода в ежедневном холодном душе возвращала её из забытья.
   Нужно держаться. Нельзя дать им свести себя с ума.
   Мина замёрзла, по коже побежали мурашки, но она просто стояла под душем, не пытаясь обнять себя руками и даже издать хоть какой-нибудь звук: рядом стояла надсмотрщица. Она постукивала палкой по ладони, наблюдая за Миной. Холодная вода, наконец, перестала течь, девушке бросили простыню.
   Ещё один день, как две капли воды похожий на предыдущий.
   Девушка заглушала звук старческого голоса мыслями. Она вспоминала все уроки Адригана, всё, что он говорил ей. Как охотиться, как выслеживать, как драться, как убивать.
   Какие припасы принести из города, что отдать торговцам.
   Она вспоминала тот самый шум, от которого вяли её уши, чтобы он встал фоном между ней и речами, которые произносил чокнутый старик. Отдельные фразы иногда всё ещё достигали её, но со временем стало выходить лучше, и постепенно Мина научилась полностью отгораживаться от происходящего. Она стояла в холле, затерянная среди множества внимающих проповедь, сложив уки на животе, с закрытыми глазами и мягкой улыбкой на лице. Никто среди них и не мог подумать, что она так и не стала частью их целого.
  
   -- Следующая партия готова, Влад? -- Спросил старик, только что закончив произносить еженощную проповедь. Сидящий напротив него в мягком старом кресле человек удивлялся, как в этих высохших мощах ещё могла теплиться жизнь.
   -- Готова, Служитель, -- ответил человек. Мужчина был молод, крепок. Он носил короткую стрижку, а самодовольная ухмылка никогда не стиралась с его губ. Влад уже готовился занять пост старика, ведь эта развалина долго не протянет. Ухмылка стала шире.
   -- Чему ты радуешься? -- Устало спросил Маркус.
   -- У нас был один очень строптивый экземпляр, -- с гордостью отвечал Влад. -- Первый раз за долгое время мы думали, что не справимся, но, -- он взял пульт от древнего аппарата и хорошенько надавил впавшую кнопку, -- вот. С белыми волосами. Видите её? -- На экране показалась картинка из холла, -- исключительный экземпляр, столько силы и здоровья... -- он и сам был не прочь провести над ней пару экспериментов, но не мог. А жаль -- такую милую мордашку ещё надо поискать, -- она проявляла признаки неповиновения достаточно долгое время, необычно долгое. Но, как видите, метод работает отменно и усмиряет даже самых неподатливых. Она будет... особым подарком, -- он расплылся в благостной улыбке, от которой повеяло холодом, -- Они будут довольны.
   -- Хорошо... -- проскрипел старик, -- можешь идти.
   -- Да, Служитель.
   Влад поклонился и покинул апартаменты главы города.
   Маркус Седой, кряхтя, придвинулся ближе к дёргающемуся экрану и отыскал полуслепыми глазами единственную белую голову среди множества тёмных, склонённых в молитве. Старик тяжело вздохнул и прикоснулся высохшим пальцем к экрану. Что-то в этой девочке ему до боли напоминало о чём-то давно забытом, что-то каждый раз неприятно шевелилось в его душе при одном только взгляде на непокорно поднятую голову, обращённую лицом к свету и камерам. Казалось, её глаза смотрели прямо на него сквозь помехи маленького экрана. Они жгли словно огнём, белым светящимся пламенем наполняя его до отказа. Старик усмехнулся, может, этот самый живительный огонь в последнее время и подогревает в нём крупицу жизни, заставляя её растекаться по его дряхлому телу...
   Внезапно он ощутил саднящую горечь во рту.
   Так больше не может продолжаться.
   Он вспомнил Влада, его самодовольную улыбку и маленькие тёмные глаза, по которым никогда не было ясно, о чем он думает на самом деле, но Маркус знал. Он знал, что все только и ждут его смерти, и не без причин... но он не предоставит им повода для радости. Нет, ещё слишком рано уходить.
   Старик погасил экран и закрыл глаза, откинувшись в кресле.
  
   7
   Мина стояла на пороге новой комнаты, куда перевели её и ещё нескольких девушек. Там стояло только шесть кроватей, которые были аккуратно застелены и ждали новых владелиц.
   Она подозревала, что главные перемены только начинаются.
   Девушка скучала по поверхности, она не видела ни Луны, ни руин, ни даже проклятого песка уже много времени. Царапины на внутренней стороне бедра, которые она незаметно делала себе, стоя под душем, говорили, что прошло уже сорок два дня. Сорок два дня тяжёлой работы, дрянной еды и неимоверных усилий, чтобы сохранять видимость подчинения.
   Мине снова досталась кровать у стены. Как только они улеглись под строгим взглядом надзирательницы, свет выключился, как обычно оставив плясать в глазах цветные пятна. Она научилась засыпать быстро, отключаясь от внешнего мира, чтобы как можно лучше отдохнуть перед следующим днём, но вопреки ожиданиям, их не погнали на работу после традиционной умывальни, вода в которой была теплее. Она и другие девушки получили новую одежду, на этот раз подогнанную по фигуре. Мина настороженно следила за происходящим, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, и чувствовала что-то неладное.
   Не может быть, чтобы после стольких дней рабской жизни наступила такая перемена. Наученная горьким опытом, она каждую секунду ожидала подвоха.
   После душа они вернулись в свои новые апартаменты -- на каждой кровати стояло блюдо со свежими овощами. Мина на секунду замерла, но опомнилась и поспешила к своей кровати. Все молчали, никто не решался спросить, что всё это значит. Надсмотрщица ещё раз окинула их пристальным взглядом и вышла, закрыв за собой дверь.
   Мина продолжала сидеть неподвижно, как и остальные, не притрагиваясь к овощам. Когда она увидела это блюдо, она подумала, что лучше бы всю оставшуюся жизнь ела мерзкую похлёбку, но не видела этих овощей. Ей было противно находиться в этой комнате. Её бесило всё в этом чёртовом логове: обстановка, режим и запреты, выключение света и его включение. Её бесили злобные тётки с палками и голос в громкоговорителе, а больше всего сейчас её бесили эти глупые девочки, которые вожделенным взглядом поглядывали на еду, но не осмеливались притронуться к ней. Как преданные собаки, сидящие перед полной миской и ждущие разрешения хозяина, чтобы приступить к обеду.
   Она знала, что кто-то наблюдает за ними. Она чувствовала это.
   Девушка, что сидела на кровати, стоявшей ближе всех ко входу, не выдержала и медленно протянула трясущуюся руку к тарелке. Она оглянулась по сторонам, но никто не смотрел на неё. Она взяла в руку зелёный овощ и уставилась на него, словно он был сокровищем.
   Первый укус дался ей нелегко -- челюсти, привыкшие к жидкой каше, плохо справлялись с твердостью новой еды. Мина наблюдала за ней из-под опущенных ресниц, и ни одно неловкое движение девушки не ускользало от неё. Съев первый, девушка набросилась на остальные овощи, как москит на падаль. Это было отвратительное зрелище. Следом за ней последовали остальные. Мина закрыла глаза и "включила" шум в ушах, чтобы не слышать чавканья. В самый разгар пиршества в комнату вошёл человек в балахоне с надетым на голову капюшоном. Он прошёл внутрь и снял капюшон.
   Саул...
   Глаза Мины на секунду расширились. Она с трудом подавила в себе желание наброситься на него и задушить голыми руками.
   Девушки спешно проглатывали еду, их щёки рдели, сливаясь цветом с помидорным соком, размазанным по лицам.
   -- Не стесняйтесь, продолжайте, -- он положил руку на плечо одной из девушек и расплылся в улыбке, -- это всё специально для вас.
   Он вёл себя так, будто никогда раньше не встречал Мину и не знал её. Она думала, сколько ещё наивных дурочек попало в его сети, и сколько таких сидит сейчас здесь, в этой проклятой комнате.
   Мина уже и забыла, каким всепроникающим был его голос.
   -- Вы доказали истинную верность заветам Служителя. И мы возлагаем на вас надежды как на будущих жителей нового поселения за пределами Хэвена, поэтому скоро вы отправляетесь в путешествие. Нам нужны лучшие люди, на которых мы можем положиться.
   А вот и подвох...
   Это путешествие вряд ли будет таким замечательным, как описывал Саул: он продолжал свою речь, а девушки ловили каждое его слово, глядя на него, как на бога.
   Мина не слушала его, она напряжённо думала, как использовать этот шанс для побега.
  
   8
   Ветер дул в лицо, закидывая песчинки в глаза. Девушки, морщась, тёрли их кулачками и надвигали капюшоны от своих новых жилеток ниже на голову. Мина наслаждалась свежим ветром, ей нравилось, что он теребит её немного отросшие и подровненные волосы, которые теперь доходили ей до мочек ушей. Она глубоко дышала, стараясь до краёв наполнять свои лёгкие. Она не знала, сможет ли ещё хоть раз после этого выбраться на поверхность. Луны не было, её закрыли тучи, прилетевшие издалека, но у сопровождающих были с собой фонари. От ветра они раскачивались из стороны в сторону, заставляя пятна света тревожно метаться.
   Накануне, прежде чем уйти из комнаты, Саул рассказал, что им предстоит долгий пеший переход с несколькими привалами, чтобы переждать день. Больше они его не видели, и Мина надеялась для его же блага не увидеть его больше никогда.
   Девушка думала, сколько таких групп уже прошло и сколько ещё пройдёт этой дорогой. И куда они идут... Мина отогнала неприятные мысли и продолжила наслаждаться иллюзией свободы, которая дарила поверхность. Если пустошь раньше казалась ей мёртвой равниной, то теперь это был целый мир. Величественный и спокойный.
   Навыки ориентации в пространстве девушка не утратила, поэтому сразу смогла определить, в какой стороне находится Урбан. Дело оставалось за малым -- внимательно следить за маршрутом, подмечать ориентиры и искать подходящую возможность для побега.
   Она подумала, что будет с остальными девушками, и не взять ли хоть одну из них с собой, но вспомнив их пустые глаза, она оставила эту идею. На душе скребли кошки. Она поступает точно как Адриган, но иного выхода нет. У них нет ни навыков и сил, они будут для Мины губительным балластом, поэтому их необходимо оставить...
   Ночь пролетела быстро, окрепший организм легко выдержал переход. Мина сочла это поводом для радости. С ними было пять охранников с оружием. Как же не хватает кинжалов! Мина подняла руки к поясу, пытаясь по привычке ухватиться за несуществующие рукояти. Она почувствовала их гладкую форму и ощутила холод от стали на коже... Привычное не забывается, как бы ни старались стереть его из памяти насильно.
   Охранники были немногословны. Они провели девушек внутрь первого убежища. Это было старое, чудом уцелевшее здание, со специально сделанным входом на крыше, заботливо расчищенным от песка. Внутри был деревянный пол и сваленные в углу старые матрасы. Девушкам раздали еду и воду.
   Мина чувствовала сонливость -- организм крепко привык к режиму. Она улеглась на матрас рядом с другими девушками так, чтобы не быть зажатой, и уговаривала себя не засыпать.
  
   На руке уже грозил появиться большой синяк оттого, что Мина щипала себя за кожу, чтобы не заснуть, когда поняла, что охрана спать не собирается. По крайней мере, не вся сразу.
   Девушка дождалась, когда трое из сопровождающих уснули, и стала потихоньку вставать, чтобы как можно тише подкрасться к охранникам, оставшимся бодрствовать. Она уже сидела на корточках, готовая сделать решающий прыжок, когда её руку схватили и дёрнули вниз.
   Мина шлёпнулась на пол, больно ударившись рукой.
   -- Лежи, идиотка, -- неприметная девушка с тёмными, коротко остриженными волосами прошептала ей эти слова прямо в ухо. Мина смотрела на неё пристальным немигающим взглядом и уже готова была свернуть ей шею, но умелый захват незнакомки крепко приковал Мину к полу, -- мне стоило больших трудов оказаться в этой группе, и я не дам тебе всё испортить!
   -- Пусти меня, -- гневно прошептала Мина: девушка больно сжимала ей запястье, -- о чём ты вообще говоришь?
   -- О том, чтобы ты лежала смирно и не пыталась сбежать. Тебе всё равно не удастся с ними справиться...
   -- Пусти меня, -- повторила Мина и снова попыталась встать.
   Один из охранников, услышав возню, повернулся, Мине пришлось лечь обратно и изобразить сон. Девушка раздражённо вздохнула -- проснулся ещё один охранник, момент был упущен.
   -- Кто ты? -- Спросила Мина, понимая, что впервые за долгое время встретила нормального человека. О, как же приятно было слышать не заученные, бессмысленные мантры, а здравую речь.
   -- Не важно. Главное, я не на их стороне.
   -- Тогда, почему ты не хочешь бежать? Вместе мы бы справились...
   -- Потому, -- раздражённо прошипела девушка, -- что я хочу увидеть, на какую бойню нас ведут.
   Мина помрачнела. Ей было нелегко признать самой себе, что до сих пор втайне она надеялась на лучший исход. Думала, что может быть, их всё-таки ведут в хорошее место...
   Незнакомка усмехнулась: лицо Мины выдало все её мысли.
   -- Ты наивная девочка. Но сильная, я это вижу.
   Повисла тишина.
   -- Ты тоже притворялась?
   -- Да... пришлось порядком потрудиться, чтобы попасть сюда, -- вздохнула девушка и отпустила руку Мины. -- Иногда случаются странные вещи, -- тихо прошептала она, -- наберись сил перед завтрашним походом, давай спать.
   -- Я не собираюсь оставаться здесь, -- прошептала в ответ Мина, -- я всё равно сбегу.
   Незнакомка ничего не ответила.
  
   9
   Мина зевала. Прошлым днём она практически не спала, перебирая в голове варианты побега, и пришла к выводу, что лучше всего будет смыться, когда девушки попросятся справить нужду. Можно будет спрятаться где-нибудь, а потом бежать, что есть сил...
   Слова, произнесённые новой знакомой, никак не шли из головы. Я хочу увидеть, на какую бойню нас ведут.
   Мина жевала еду, не чувствуя её вкуса. Девушка с чёрными волосами занималась своими делами, абсолютно не замечая Мину, будто их разговора не было. Она не сердилась, по крайней мере, девушка знала, что ни ей одной приходится тяжело.
   Они вышли из убежища в прохладную ночь. Мина постаралась встать поближе к темноволосой девушке.
   -- Всё ещё надеешься сбежать? -- Спросила та.
   Мина не ответила.
   -- Тебе лучше здесь не оставаться, -- сказала девушка. Если хочешь, я отвлеку их вон за тем холмом, -- она кивнула вперёд, -- у тебя будет хороший шанс.
   -- Ты знаешь, куда нас ведут? -- Низким голосом проговорила Мина, -- расскажи, что это за место?
   -- Мы и сами толком не знаем. Все, кого мы отправили к фанатикам раньше, либо не вернулись, либо принесли слишком мало сведений. Лукас послал меня сюда разузнать подробности. Одно скажу -- если не хочешь стать подопытной самкой для тварей, советую убраться поскорее.
   -- Подопытной?
   -- Послушай, не корчь из себя тупоголовую! -- Девушка сказала это так громко, и Мина испугалась, что их услышат, но ветер уносил звуки в сторону, -- эти люди ходят по городам и забирают женщин и девушек силой или хитростью. Ты знаешь, что дальше происходит в Хэвене. Каждый месяц они отбирают самых здоровых девушек с промытыми мозгами и доставляют в их логово. Там над ними проводят эксперименты, которые их, в конце концов, убивают. Я иду туда, чтобы увидеть это своими глазами.
   Мина была не в силах вымолвить ни слова. Вот почему исчезали девушки. Вот почему Саула и его людей выкинули из Урбана, а она, дура, добровольно увязалась за ними. Много ли таких, как она, сочувствующих идиоток, они отправили на смерть?
   -- Я остаюсь, -- сказала Мина.
   Девушка удивлённо обернулась.
   -- Ты с ума сошла, девочка? -- Воскликнула она, но лицо Мины выражало стальную уверенность. Девушка вздохнула, -- хотя, как знаешь...
   -- Моё имя Мина, -- резко ответила она, ей не нравилось, что незнакомка называет её "девочкой", будто она была несмышлёным ребёнком.
   -- Я Руби, -- назвалась она и горько усмехнулась, -- какой теперь толк от наших имён...
   Группа остановилась на небольшой привал, чтобы передохнуть и сделать свои дела. Руби пристально смотрела на Мину. Беги, пока можешь, говорили её глаза, но Мина отвернулась. Тихая ярость питала её, придавая сил. Теперь она обязана увидеть, что их ждёт в конце пути, и попытаться хоть кого-то оттуда вытащить.
   Группа двинулась дальше. Долгую тишину первой нарушила Руби:
   -- Беги, не беги, всё равно лучше не станет, -- задумчиво сказала она, -- умереть можно в любой момент, так какая разница, здесь или где-то ещё...
   Мина нахмурилась.
   -- Одно я знаю точно -- от когтей тварей я не умру, -- сказала она.
   -- Откуда такая уверенность? -- Усмехнулась Руби.
   "Ради Адригана", подумала Мина, но вслух ничего не сказала.
   -- Если и стоит жить, то только в Зелёном Месте, -- вздохнула девушка.
   -- Где?
   -- Там есть высокие зелёные деревья, с такой густой листвой, что не надо прятаться от солнца под землю. Там растёт трава, мягкая, как шкура дикого кота, и вода там чистая.
   Мина молчала.
   -- Это всё детские сказки, -- наконец, сказала она.
   -- Оно правда существует, -- ответила Руби, -- иногда караваны проходят через него. Но оно очень далеко отсюда, и не каждый сможет туда добраться. Нам с тобой уж точно туда путь заказан, подруга, -- Руби умолкла.
   Мина на секунду закрыла глаза, чтобы представить это красивое, она не сомневалась в этом, и живое место. Но она никогда не видела деревьев и травы, поэтому картинка никак не хотела возникать перед глазами.
   -- Я бы хотела попасть туда, -- сказала Мина.
   -- Я тоже, -- ответила Руби.
  
   10
   Группа двигалась по пескам ещё несколько дней. Мина запоминала маршрут, ела, когда давали еду, отдыхала, когда приказывали спать. Она набиралась сил и была готова ко всему.
   На очередном привале им дали напиться из фляг и приказали спать. Мина закрыла глаза, а когда очнулась, то уже лежала на странной узкой койке, привязанная к ней ремнями. Мина дёрнула рукой, отчего ремень сильнее стянул кожу и сковал движение. Она чувствовала слабость во всём теле, будто проспала не один день, а целую неделю. Кожа страшно, до боли, зудела. Девушка приподняла голову и увидела, что все её руки покрылись красной сыпью, а кое-где вздулись красными волдырями, грозящими лопнуть. Мина откинула голову и беспомощно застонала.
   В большой светлой комнате было так тихо, что она могла отчётливо слышать своё частое дыхание.
   так... спокойно... паника отменяется. Думай, думай, что можно сделать...
   Но сделать ничего было нельзя. Её словно завернули в огромный белый кокон, из которого не было выхода. Она оглядела всё вокруг, но не нашла никакой двери.
   Внезапно на неё накатила волна сонливости. Мина почувствовала, что стала медленно погружаться в забытье. Она боролась с накатывающей волнами слабостью, но спустя минуту её напряжённо поднятая голова упала на жёсткую поверхность койки.
  
   Она очнулась раньше всех
   Сильный организм
   Можно начинать
  
   Мина медленно открыла глаза. Когда пелена спала, она увидела перед собой всё тот же белый светящийся потолок.
   Женское морщинистое лицо внезапно нависло над ней, приглушив яркость лившегося с потолка света. Мысли лениво пошевелились в голове: откуда она взялась? У старухи были растрёпанные светлые волосы, которые она распустила по тощим плечам, и не было половины носа. Она смотрела на Мину невидящим взглядом мутных голубых глаз, будто глядела сквозь неё.
   -- Просыпайся, красавица, -- проскрипела она, -- пора.
   Сердце Мины пропустило пару ударов. Она была прикована к койке, а ремни по-прежнему натягивались от любого движения.
   -- Куда? Что это за место? -- Хриплым голосом спросила Мина, -- где остальные?
   -- Пойдём, пойдём, -- бормотала старуха. Она словно не слышала вопросов. Мина устало уронила голову и закрыла глаза. Ещё одна тварь подобная Саулу.
   Кряхтя, старуха медленно взялась за изголовье и покатила койку в белый коридор.
   -- Куда ты везёшь меня? Отвечай! -- Девушка всё отчаяннее дёргала руками и ногами, -- хватит врать. Я знаю, что вы здесь делаете!
   -- Сейчас приедем в госпиталь, там всё и увидишь, -- заученным текстом ответила старуха, -- это просто проверка здоровья.
  
   По мере приближения к "госпиталю" Мине становилось труднее дышать, кожа болела ещё сильнее. Нигде не раздавалось ни единого звука. Хотя вокруг было чисто и тихо, но всё существо Мины вопило об опасности.
   Старуха продолжала катить койку. Её глаза вперились в залитую светом даль. Что ждало её там, Мина могла только догадываться. В эту секунду девушку сковал такой страх, что её кожа по цвету слилась с волосами.
   Как на бойню... Во что же я вляпалась?
   Старуха остановила койку и ушла. Мина крепко зажмурила глаза, чтобы ничего не видеть. Воображение разыгралось не на шутку. Она боялась открыть глаза и увидеть красные от крови стены.
   Не бойся
   Это прозвучало у неё в голове. Мина замерла. Незнакомый голос, звучащий как эхо, пробрался прямо ей в уши, в мозг, подавляя и подчиняя себе. Она понимала, что должна бы чувствовать страх, но его как будто отключили. Волны парализующего спокойствия стали накатывать на неё, отнимая волю.
   Открой глаза... не бойся... мы не причиним тебе зла
   На грани потери сознания Мина безропотно выполнила приказ. Голос в голове заглушил все мысли и заставлял Мину повиноваться. Где-то внутри она чувствовала гнев и негодование, но не имела никаких сил, чтобы выпустить их наружу.
   Сейчас, здесь была только она и Голос.
   Она открыла глаза и окинула взглядом необычную округлую комнату, посередине которой стояло странного вида кресло и оборудование. Ремни больше не удерживали её тело. Мина освободилась и послушно взобралась на кресло.
  
   Ей снилось, что в комнате кто-то появился. И это был вовсе не человек. Он заглянул ей в глаза своими огромными мутно-синими глазами без зрачков. Он был страшный, но Мина не боялась. Она была спокойна как скала... В мозгу раздалась команда положить ноги на специальные подставки так, что они оказались раздвинуты. Мина подчинилась. Существо воткнуло одну из трубок стоящего рядом аппарата, ей в руку, а вторую поднесло к раздвинутым ногам.
   Мина почувствовала сильный укол -- существо воткнуло эту трубку прямо в неё, и жидкость из аппарата медленно потекла внутрь...
  
   Живот зажгло, словно туда полился расплавленный металл. Мина закричала от боли, заставив монстра отшатнуться от звука её голоса. Мутные глаза твари посветлели, и Мина почувствовала такую лёгкость и свободу, словно с её головы убрали тяжёлый камень. Пелена сна резко спала, и девушка поняла, что это был вовсе не сон. Боль мгновенно вернула её к реальности, обострив восприятие.
   Мина вырвала из себя трубку вместе с каплями своей крови, которые попали на монстра. Он издал противный шипящий звук, похожий на крик -- кровь Мины прожгла в его теле несколько дырок, словно папироса бумагу. Они стали расти, быстрее пожирая белую плоть. Девушка сжимала трубку, из которой на пол лилась какая-то жидкость, с ужасом наблюдая, как существо превращается в кучку пепла на полу. Мина была вся словно объята пламенем -- внутри горела и жгла боль, а снаружи в её глазах полыхал гнев.
   Она выпустила трубку из рук и, до конца не осознавая, что делает, ногтями разодрала свои собственные руки в кровь и размазала её до локтей.
  
   11
   Она спокойно вышла из кокона, просто оставив красный отпечаток руки на его шершавой поверхности. Мина словно находилась внутри улья или в огромном муравейнике, состоящем из сотен ячеек, таких же белых и округлых. Ничего похожего на госпиталь. Мина пробралась в соседний кокон, где на точно таком же стуле с воткнутыми в тело трубками в бессознательном состоянии лежала девушка с огромным надутым под робой животом. Она даже не дёргалась, когда монстр касался её своими длинными противными пальцами. Он был сосредоточен на своей жертве и почуял Мину слишком поздно. Не обращая внимания на боль, каждый раз пронзавшую руки, касающиеся мёртвой белой плоти, девушка быстро схватила его за руку, оставив на ней пятно своей крови. Как и первый, монстр быстро ссохся и исчез, заполнив пространство кокона жуткими хрипящими криками.
   Мина судорожно выдохнула, всё тело сильно тряслось.
   Девушка на кресле, кажется, спала глубоким сном, но её живот жил собственной жизнью. Он шевелился, вздымался и опускался. Мина наклонилась, чтобы попытаться привести девушку в чувство, когда её глаза широко распахнулись, а лицо исказилось жуткой гримасой боли, и девушка закричала. Живот зашевелился ещё активнее, он стал надуваться сильнее, короткая роба совсем задралась наверх, открывая взору синие вздувшиеся сосуды, сетью покрывающие гигантский живот. Девушка билась в судорогах, сорвав голос от крика. Кожа, ставшая прозрачно тонкой, не выдержала натяжения, и живот лопнул. Мину с ног до головы оросило кровью. Несчастная девушка замерла на кресле, её рука безвольно качалась в воздухе. Она была мертва. То, что вылезло из её живота, шлёпнулось на пол и, приподнявшись на коротких отростках, быстро куда-то поползло, оставляя на полу кровавый след. Мина с ужасом наблюдала за отвратительным зрелищем, не в силах сдвинуться с места. Никогда в жизни она не видела ничего более жуткого.
   На ватных ногах, качаясь, она снова вышла на маленькую площадку, вокруг которой один за другим располагались коконы. Однажды в старой книге она видела картинку. "Инкубатор", гласила надпись под ней. Она не понимала, что это значит, но эти жуткие коконы были очень похожи на округлые белые камеры на картинке.
   Мина боялась заходить в следующий кокон, боялась снова наткнуться на такое же чудовище, снова увидеть большой живот, который лопается как огромный прыщ. Скольких девушек они вот так лишили жизни? И скольких ещё лишат? Она вспомнила одухотворённые женские лица Хэвена. Эти бедные дурочки не подозревают, что их ждёт...
   Она посмотрела на кожу своих рук. Красный цвет показался ей настолько ярким, что стало больно глазам.
   Почему я?
   Мина знала, что ответа на её вопрос нет, но всё же отчаянно пыталась понять, откуда взялась её сила... Они не могут тронуть её, не могут противостоять ей, но она одна. Совсем одна, такая маленькая девочка, беспомощно сидящая в логове, кишащем монстрами... Если бы не эта удивительная способность, она разделила участь остальных -- стала бы самкой-производительницей для тварей всех мастей. Она осела на пол и закрыла глаза. Девушка попыталась успокоиться и унять дрожь, сотрясающую тело от шока. Она должна найти хоть кого-нибудь живого и вытащить отсюда. Теперь бояться было некого, ведь никто не сможет причинить ей вред.
   Мина собралась с силами и тяжело поднялась, оставив на чистой стене кровавые разводы, которые тут же почернели и впитались в стену, пожирая её, оставляя вместо неё зияющую бесконечную черноту. Мина обнаружила ещё тёплое тело девушки в следующем коконе. Она сидела тихо и неподвижно, устремив взгляд застывших глаз в потолок. Мина видела тёмно-синие вены, набухшие под её бледной холодной кожей. Они раскрасили её белое тело, словно полотно: на руках, ногах, голове, подступив к глазам, яблоки которых стали красными от прилившей крови. Кровавая слеза скатилась по щеке девушки, оставив на коже красный след.
   Мина открывала кокон за коконом, оставляя на них кровавые липкие следы, продвигаясь дальше по улью. Она обнаружила четыре тела, разорванных изнутри, но нигде не нашла Руби.
   Неясная тень мелькнула впереди, привлекая внимание девушки. Она, сама не осознавая, что делает, бормотала слова древней молитвы, которую выучила когда-то. Мина изо всех сил просила, чтобы Руби осталась жива...
   Огромный монстр преградил ей путь, внезапно показавшись из-за угла, и Мина отпрянула, выставив вперёд руки. Она ожидала нападения в любую секунду, но тварь не нападала. Огромная, коричневая, со сморщенной кожей, тварь взирала на девушку кровавыми глазами, и эти глаза показались Мине знакомыми...
   -- Убей... меня... -- прохрипел монстр, и глаза Мины расширились от ужаса, -- убей... меня... Ми-на... убей
   Короткие черные волосы, на шее висит шнурок, сплетенный из ярких нитей. И эти глаза...
   Перед ней стояла Руби, её подруга.
  
   Мина закричала и упала на пол. Тварь продолжала двигаться вперёд, протягивая к ней костлявые руки с огромными острыми когтями.
   -- Убей...
   -- Нет, нет... я не могу... -- шептала Мина, задыхаясь от ужаса. -- Что они сделали с тобой, Руби? Что...
   Красные глаза твари почернели, и жалобное выражение исчезло с её лица, уступив место звериному оскалу. Из раскрывшейся пасти с острыми как у хищника клыками капала кровавая слюна. Ещё секунда и она бросится на Мину, чтобы разорвать на куски.
   Но Руби сопротивлялась. Руки твари обхватили голову, она упала на колени и взвыла. Это кричал человек, пожираемый сущностью монстра. Она снова жалобно заскулила:
   -- Убей... уб-ееей!
   И Мина решилась.
   -- Я выполню твою просьбу, -- прошептала девушка.
   Она подошла к существу, в которого обратилась Руби, и обняла...
   Вспышка ослепила её, и всё тело, каждую клетку, каждую частицу её существа пронзила невыносимая боль. Их крики слились в один...
   Прощай, Руби... прости меня...
   Прощай, Мина... спасибо...
  
   Она никого не смогла спасти...
   Слёзы полились из глаз, смывая липкую кровь с лица. Ногти до крови впились в ладонь с зажатым в ней шнурком Руби.
   -- Выходите, твари, -- шептала она, -- я знаю, вы меня слышите...
   Мина дрожащими пальцами завязала шнурок подруги на шее и поднялась на ноги. Кристально чистые белые стены стали похожи на жуткую абстракцию из дышащих смертью чёрных дыр, оставшихся от её прикосновений.
   Тройная доза тяжёлого спокойствия ударила в её голову и свалила с ног. Мина чувствовала, как они складывали свои усилия, чтобы лишить её воли и последних сил, но она отбила эту волну как мячик.
   Девушка отползла к стене и прижала колени к груди. Горячие слёзы вырывались из воспалённых глаз и смывали кровь с её рук.
   -- Кто вы такие? Зачем вы делаете это?! Зачем!!
   Мина не была уверена, что хочет знать ответы, но в голове её снова зазвучал голос.
   Люди отработанный материал, они разрушили всё, что им было дано, им нет больше здесь места... Теперь пришло наше время
   Голос был рассерженным.
   -- Вы, мрази, во сто крат хуже нас... мы не убиваем других существ, как делаете это вы... убирайтесь отсюда! Убирайтесь с нашей земли!
   Голос усмехнулся в её голове, и перед глазами Мины замелькали картинки. Творения человеческих рук: братские могилы, виселицы с повешенными, убийства, много убийств, кровь... бесконечные картины жестокости. Мина почувствовала, что голова сейчас взорвётся. Она зажала руками уши и зажмурила глаза.
   -- Хватит!!
   Ты уверена, что мы хуже?
   Мина тяжело дышала.
   Мы знали, что один из вас придёт... Теперь мы знаем о тебе... Погаси свой гнев, несущая Ра, ты ничего не сможешь сделать. Время людей на этой планете истекло. Скоро она станет нашей... Помни об этом и смирись...
   Образ улыбки мелькнул в мозгу Мины.
   Покинь нас и не возвращайся.
   Голос умолк. Мина усмехнулась: плевать на них, никто не осмелится приблизиться к ней. Было бы глупо не воспользоваться шансом и не выяснить всё до конца. Ей просто необходимо знать, ради чего они убивают и будут убивать, пока их не остановят.
   Мина шла медленно, она очень устала. Она спустилась на уровень вниз по закруглённому спуску, который обнаружила в глубине прохода среди пустых, словно пробитая скорлупа яйца, коконов, и встала, как вкопанная, не в силах ни двинуться, ни вскрикнуть. Бесконечные ряды огромных камер, в которых мог целиком поместиться человек, открылись её взору. Только лежали там не люди.
   Мина подошла к одной из камер. Черты лица монстра напоминали человеческие: глаза, нос и рот были на месте, но это не было лицо человека, Мина видела перед собой отвратительную морду твари. Чёрные блестящие волосы обрамляли его спящее лицо. Как у Адригана, подумала Мина, только длиннее. Всё, что было ниже шеи, покрывала отвратительная масса, напоминающая то ли чешую, то ли запёкшуюся чёрную корку. Кисти рук и ног превратились в огромные лапы с когтями. Всё тело состояло из упругих сильных мышц. Несомненно, он был очень силён и быстр, кроме того, Мина готова была поклясться, что у лежащего перед ней урода глаза тоже будут тёмными и мутными, как у его мерзких создателей.
   Мина оставила свою кровавую печать на стекле и отошла от камеры, наблюдая, как стекло разъедается.
   Время людей на этой планете истекло. Помни об этом и смирись...
   Мина знала, что таких залов с камерами здесь ещё много. Очень много. Она не хотела думать, что случится, когда армия этих монстров очнётся ото сна...
  
   12
   Последние закатные лучи затухали в небе, когда Мина оказалась на поверхности.
   Она брела по горячему песку, заплетаясь ногами в длинном подоле запачканного кровью платья. Серьёзных ран на её теле не было, а те, что она нанесла себе сама, уже поджили. Девушка чувствовала себя так, словно сутки напролёт сражалась с дюжиной падальщиков. Болели мышцы, болела голова, но сильнее всего болело сердце.
   Возвращаться в Урбан в таком страшном виде нельзя. Мина остановилась, чтобы перевести дух. Она не соблюдала никакой осторожности -- знала, что твари не будут её преследовать. Надо отдать им должное: сукины дети умеют держать слово. Девушка доковыляла до осколка здания, торчащего из-под песка -- здесь они последний раз пережидали день на пути в логово. Мина напрягла последние силы, чтобы добраться до убежища. В горле першило от сухоты, и она закашлялась.
   Разрыв небольшой холмик песка, который намело на вход, она упала внутрь на деревянный пол и отключилась.
  
   В убежище стало очень жарко, и Мина очнулась от духоты. Живот больно крутило от голода, язык распух от жажды. Спина и шея сильно болели от долгого лежания на твёрдом полу. Кожа чесалась от сыпи, крови и налипшего песка. Мина попыталась отряхнуться, но быстро оставила эти жалкие попытки, которые только отнимали драгоценные силы. Мина переползла на матрасы, сваленные друг на друга в углу, и удобнее устроилась на них, чтобы дать отдых спине. Она оторвала надоевший подол и замотала тканью побитые ступни.
   Выдохнув, она тонкими пальцами нащупала на шее шнурок Руби, и закрыла глаза, чтобы мысленно представить дорогу до Хэвена.
   Надо идти по прямой на север, чтобы высокие пики Семипалой оставались чуть позади слева. Путь лежал через руины, оставшиеся тут в изобилии, и был безопасен, к тому же всегда можно было найти место, где приткнуться на день. Потом она представила дорогу от Хэвена в Урбан, через дюны по голой пустыне, тихой, но опасной, как хамелеон, которые там частенько встречались. Мина мысленно соединила две точки одной линией. Теперь она знала, в каком направлении идти к городу "отступников". До убежища Адригана она не забудет дорогу никогда, поэтому линия, по которой она собиралась идти, когда ночь прогонит палящее солнце, сдвинулась ещё восточнее.
   Ей предстояло несколько ночей непрерывного шага без воды и провизии, но девушка очень надеялась, что сумет добраться до дома.
   Адриган... после всего пережитого он казался несуществующим плодом её воображения, таким далёким и бесплотным. Вся её беззаботная жизнь до этого момента казалась приятным сном. Но этот человек был реальным. Если бы она придумала его, то сделала бы не таким молчаливым и суровым.
   Вряд ли он обрадуется её возвращению. Мина уже видела, как он обращает на неё пристальный угрюмый взор зелёных дьявольских глаз и, как всегда, молчит. Или он скажет что-то, и наверняка это будет едкое замечание.
   Если бы он тогда хотя бы попытался спасти того человека (и вместе они наверняка спасли бы его, теперь она это точно знала), она не попала бы в эту передрягу... Отчасти вина за то, что приключилось с ней, лежит и на нём, и Мина собиралась сказать ему об этом прямо в лицо.
   Она дождалась ночи и выбралась наружу.
  
   13
   Мина следовала своему маршруту, надеясь, что определила его правильно. Голова была невообразимо лёгкой, в глазах прыгали цветные шарики, и она изо всех сил старалась не упасть на песок, зная, что иначе ей уже не подняться. Девушка шла без отдыха последние три ночи, днём пережидая жару в норах и руинах, только один раз на пути её попался полувысохший колодец, который ненадолго смог удовлетворить её жажду. Организм снова требовал воды, и, если она её не найдёт...
   Мина была готова совсем отчаяться, когда увидела вдалеке знакомую шапку скважины.
   Вода! Потянув за верёвку, девушка достала холодный и мокрый мешок, до отказа наполненный водой. Она пила и не могла остановиться, и эта вода показалась ей самым вкусным, что она когда-либо пробовала. Живительная влага сразу придала ей сил.
   Напившись до отказа, девушка снова наполнила мешок. Она оторвала от платья ещё один кусок ткани и смыла с себя грязь, ополоснула волосы, ставшие коричневыми от крови. Она полностью вылила на себя три мешка холодной воды, и могла поклясться, что в жизни не чувствовала себя лучше.
   Мина сделала ещё пару глотков воды, и пошла дальше, не оглядываясь назад.
   Впереди замаячили до боли знакомые руины. Чувство радости промелькнуло в сердце, но вдруг сменилось неуверенностью.
   Зачем я это делаю?
   Ему ведь всё равно, и разговор будет лишним поводом убедиться в этом...
   Желанное успокоение не приходило, как она себя ни уговаривала. Девушка уже несколько минут стояла возле входа в убежище Адригана и собиралась с мыслями. Наконец, она взялась за ручку и почувствовала знакомую тяжесть двери.
  
   Внутри царил мрак, но её глаза, уже давно привыкшие к темноте, сразу разглядели крупный силуэт мужчины, лежащего в углу на циновке. Он закрыл глаза рукой и медленно дышал.
   Мина знала, что он не спит, и давно услышал её шаги. Она тихо прошла внутрь помещения и села рядом с ним, прислонившись к стене.
   Адриган молчал.
   Девушка вздохнула и сказала:
   -- Мне надо с тобой поговорить.
   Молчание.
   -- Приветлив как всегда, -- колкость вырвалась прежде, чем девушка успела осознать, что произнесла её, -- я знаю, что ты не рад мне, но, уверяю, я не вернулась обратно... я уйду снова, когда... -- когда что? Она не могла придумать продолжения, и фраза оборвалась на полуслове. -- В общем, это последняя наша встреча...
   Он не пошевелил ни одним мускулом, его дыхание оставалось таким же ровным. Мина смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Несмотря на все обиды и раздражение, ей хотелось снова увидеть его лицо, заглянуть в его глаза.
   -- Я многое узнала, -- наконец начала она, -- то, что мог бы рассказать мне ты, но не рассказал... -- в её голосе звучала обида, -- например, о том, что Хэвен продал своих людей в обмен на собственную безопасность. У них даже нет ворот на входе. Я видела, что они делали с ними. Я была в пирамиде, -- Адриган наконец перестал делать вид, что спит. Он коротко вздохнул и сел к стене, приподнявшись на руках. Конечно, он знал, о каком месте она говорит.
   -- Они вырастили целую армию монстров. -- Продолжала Мина срывающимся от внезапно набежавших слёз голосом, -- они никого не оставят в живых!
   Охотник молчал. Он не мог подобрать нужных слов и чувствовал, что его язык примёрз к небу.
   -- Кто я, Адриган? Почему я такая? Почему я жива, а они все... -- Мина громко всхлипнула, -- я никого не смогла спасти!
   -- Зачем ты пришла? -- Этот вопрос почти убил её.
   Мина покачала головой.
   -- Я могла погибнуть, неужели тебя это не волнует? -- Она повысила голос, обида захлестнула её, -- скажи, тебя хоть что-нибудь волнует в этой жизни? По твоей милости я оказалась в их логове! По твоей милости я наблюдала, как гибнет моя подруга!! Это всё, что от неё осталось! -- Девушка сорвала с шеи шнурок и бросила его на пол перед Адриганом.
   Мина перестала кричать, она тяжело дышала, вытирая дорожки от слёз на щеках.
   -- Хотя, уже не важно, что станет со мной, потому что нас всех уже приговорили. И тебя в том числе, -- она выплюнула последнюю фразу ему в лицо. -- Почему ты не рассказал мне ничего, -- успокоившись, тихо сказала она, -- ты всё ещё мне не доверяешь?
   Зелёный лед обжог её глаза, но она не отвернулась.
   -- Спустя столько лет... и всё ещё не доверяешь мне...
   Мина набрала в лёгкие воздуха.
   -- Что с тобой случилось, что ты стал таким? Ты как камень, холодный и равнодушный. Знаешь, почему я решила уйти? Не из-за того несчастного, который погиб тогда. Нет, -- девушка сокрушённо покачала головой, -- а потому что я тоже превращаюсь в камень рядом с тобой. Такой же безжизненный. А я этого не хочу. Я хочу жить с людьми, которые что-то чувствуют. Улыбаются, смеются, плачут и злятся. Я хочу жить с людьми, которые живут... а твоё место в Хэвене, -- зло бросила она, -- тебе лишь надо принять их "веру", а она отлично совпадает с твоими убеждениями. Тебе же всё равно, что кругом гибнут люди, главное, что ты цел!
   Адриган резко вскочил на ноги, его длинные волосы взвились в воздухе и упали ему на лицо, зеленые глаза горели в темноте. Мина чувствовала, какой напряжённой стала обстановка, но она уже не могла остановиться.
   -- Не говори о том, чего не знаешь! -- Прошипел Адриган, он еле сдерживался, чтобы не убить дерзкую девчонку. Всё его монолитное равнодушие в миг куда-то подевалось, едва она задела его самое больное место.
   -- Откуда мне было что-то знать? -- Воскликнула Мина, -- всё, что я слышала от тебя -- это насколько я бездарна... большим ты меня никогда не удостаивал. Я сужу по твоим действиям, Адриган, а они совершенно определённо говорят, что ты законченный эгоист.
   Адриган глубоко дышал, его ненависть погасла, уступив место горечи. Плечи поникли. Он лёг обратно на циновку и повернулся к Мине спиной.
   -- Я должна передать всё, что узнала, человеку по имени Лукас... она отправилась туда по его заданию, -- тихо сказала Мина, -- я думала ты поможешь мне... Я не хочу думать, что прошла через всё это дерьмо напрасно. Я не позволю, чтобы Руби отдала свою жизнь просто так. Люди должны знать правду. О себе я как-нибудь сама позабочусь.
   Она подобрала шнурок и прошла к своей циновке, где лежала кучка её старых вещей. Девушка опустилась на колени и провела рукой по грубому плетению циновки. Она прощалась с этим местом.
   Мина выудила рубашку, которая стала теперь ей слишком свободной, и свои древние брюки, из которых она выросла, но сейчас они были ей в самую пору -- так сильно она похудела. Она быстро переоделась, освободившись от ненавистной робы. Ноги оставались замотанными тканью, ведь её сапоги остались в Хэвене вместе с остальными вещами и оружием.
   -- Прощай, Адриган, -- сказала она, стоя на ступеньке у выхода, -- тебе, конечно, всё равно, но спасибо за науку, она мне очень пригодилась...
   Помни и смирись...
   ...и ещё пригодится.
   Она вышла из убежища, громко хлопнув крышкой.
  
   Глава 2
  
   1
   Она сильно изменилась.
   Висевший на ней мешком потрёпанный грязный балахон скрывал её тельце, но Адригану было прекрасно видно, как здорово она исхудала. Её красивые волосы были обрезаны, и оружия, которое он с таким трудом достал для неё, больше не было. Но теперь в её глазах появилась внутренняя сила с тёмным налётом горечи, которая была знаком испытанного ужаса. И ещё, чего так боялся Адриган: она узнала о своей убийственной силе...
   Охотник не мог понять, смеётся он или плачет. За столько лет своего существования он разучился отличать одно от другого. Он по-прежнему лежал на циновке, закрыв глаза рукой, и впервые за долгого время, действительно чувствовал себя эгоистом. В первый и в последний раз она пришла к нему за помощью, а он...
   Странные чувства терзали его закаменевшее сердце, заставляя сбрасывать задубевшую шкуру равнодушия, которая наросла на нём слоями. Как же он соскучился по ней! Он так боялся показать это и лишь вымолвил пару глупых слов.
   Мина во всём была права. Даже внутренний демон заткнулся и не отпускал своих скабрезных шуточек. Адриган был чертовски благодарен ему за это, хотя сама мысль о какой бы то ни было благодарности демону вызывала усмешку. Мина вскрыла всю его человеческую подноготную, достав её на свет божий, нагую и уродливую, задев все его больные места.
   Эта маленькая хрупкая девочка оказалась во много раз сильнее и храбрее его самого. Он так и не выполнил обещания, данного самому себе много-много лет назад. Он не стал сильнее, он лишь спрятался под щит из холодности и равнодушия и обманывал себя, думая, что поступает правильно. Даже смерть старика не открыла ему глаза на то, что именно он всегда был самым большим эгоистом. Из-за этого эгоизма погибло много людей, Степан Королёв был всего лишь первой и самой ужасной жертвой.
   "Люди должны знать правду", сказала Мина. И всё-таки она ещё ребёнок. Сколько героической наивности в этой фразе, и сколько в ней искреннего стремления. Прошло много часов, но она наверняка не успела дойти до города и спряталась в одну из нор, чтобы переждать дневное пекло.
   Адриган искренне гордился ею -- она выжила, и теперь на самом деле может полностью заботиться о себе... Охотник знал, что она вернётся, рано или поздно, тот уход был лишь проявлением обиды, но теперь она не шутила.
   На этот раз Мина действительно оставила его навсегда, без всякой надежды на что-либо. От этого осознания по коже побежали мурашки. Адриган чувствовал себя слабым, он так привык отстраняться от каких-либо чувств. Он заставил себя думать, что так легче жить, но не было ли это ошибкой? Второй по величине, которую он совершил в своей жизни.
   Охотник решил, что догонит её ночью.
  
   2
   Мина скатилась вниз и больно шлёпнулась об пол норы. Девушка потёрла ушибленное место и устроилась в углу на циновке. Она постаралась заснуть до того, как наступит страшная жара, но сон не шёл. Она всё время думала о том, что наговорила Адригану ночью, и проклинала себя за каждое сказанное слово.
   Ей было стыдно. Стыдно за то, что она повела себя как маленькая глупая девочка. Наверное, он так всегда будет думать о ней, и от этой мысли больно кольнуло в животе.
   -- Забудь, -- говорила она сама себе, -- просто забудь, не думай об этом. Всё кончено.
   Сейчас есть дела поважнее. Мина привычно теребила тонкими пальцами шнурок. Он будет служить её напоминанием. Всегда.
   Мина твёрдо верила, что люди должны бороться против этой заразы, и где-то должны быть ещё такие, как она, обладающие смертельным прикосновением. Вместе они смогут одолеть монстров. Иначе монстры уничтожат людей.
   Наконец, глаза стали медленно закрываться, и Мина погрузилась в сон.
   Когда она проснулась, луна давно взошла, освещая дорогу в город. Девушка выбралась из норы и продолжила путь.
   Всю дорогу ей казалось, что на пустоши она не одна, что за ней наблюдают, и это ей совсем не нравилось. Без оружия она чувствовала себя почти голой, но страха в ней больше не было. Девушка несколько раз останавливалась, учуяв характерный запах падальщиков, но он пропадал так же внезапно, как и появлялся. Стоило бы принять меры предосторожности, но она была слишком раздражена и измотана, чтобы обращать внимание на всякий мелкий сброд.
  
   Адриган перезарядил арбалет, который раздобыл совсем недавно. Ему очень нравилось это оружие -- лёгкое, бесшумное и быстрое, а, самое главное, что снаряды для него он мог делать сам. Но сейчас всё его внимание было сосредоточено не на достоинствах нового оружия, а на том, что он убил трёх падальщиков, кравшихся за Миной, и намерения их были отнюдь не дружескими. Она ничего не слышала и не замечала. Наверное, очень устала, подумал он. Всё это ему чертовски не нравилось, и, если бы он не пошёл за ней, девочка могла бы и вовсе не дойти до города, не смотря на свою смертоносную способность...
   Адриган, воспользовавшись своей демонической силой, закинул тела подальше от тропы и двинулся за Миной дальше.
  
   Шум, которого ей так не хватало все эти бесконечные дни, хлынул в уши. Крики торговцев, громкий смех охотников, терпкие запахи, которые вмиг уничтожали всё обоняние. Ей показалось, что это запахи самой жизни. Даже выпивка и табак больше не раздражали её.
   Мина стояла на том самом пятачке при входе, где впервые увидела Саула, и глубоко дышала, блаженно улыбаясь и закрыв глаза.
   -- Эй, -- один из наблюдателей окликнул её, -- ты что тут встала? Приход что ли ловишь? А ну-ка свали быстро!
   Мина лишь улыбнулась ему и прошла вглубь рядов. Наблюдатель смотрел ей вслед, недовольно бормоча ругательства.
   Итак, она снова в Урбане. В родном и таком живом. Надо найти Лукаса. Мина слышала о нём, но никогда его не видела. Как ей встретиться с ним? Девушка остановилась в замешательстве, сзади на неё чуть не налетел караванщик. Он недобро посмотрел на неё долгим взглядом и скрылся в толпе.
   -- Ты наблюдатель? -- Мина подошла к стоявшему поодаль человеку, который неспешно потягивал махорку, поглядывая на ряды. Он медленно перевёл настороженный взгляд на Мину.
   -- Чего тебе? -- Раздражённо откликнулся мужчина.
   Мне нужно передать информацию. От Руби.
   -- Не знаю никакой Руби, -- лицо наблюдателя мрачнело с каждой минутой.
   -- Может быть, в городе знают? -- Осторожно произнесла Мина. Чутьё подсказывало, что её сейчас пошлют. Если не хуже...
   -- Вали-ка ты, пока я тебя отсюда не выкинул. Будем считать, что ты пьяна.
   Наблюдатель снова затянулся, сизый дымок окутал лицо Мины. Она закашлялась и отошла подальше.
   Мина говорила с каждым наблюдателем, кто встречался на её пути. Ответ везде был одинаков -- "вали по добру по здорову". К охранникам она подходить не пробовала, догадывалась, что с ними дело не ограничится только словами, а драться с тремя детинами не было ни сил, ни желания. Ночь подходила к концу, ряды утихали. Те, кто пил всю ночь, теперь храпели по углам и в палатках.
   Мина глубоко дышала, напряжение и усталость достигли своего предела. В отчаянии она схватила за руку проходившего мимо торговца.
   -- Послушай, мне надо срочно попасть в город, чтобы....
   Торговец не дослушал её и вырвал свою руку.
   -- Ага, мне тоже нужно попасть! -- Гоготнул он и пошёл своей дорогой.
   Мина грустно посмотрела ему вслед. Она остановила ещё одного.
   -- Ты хочешь узнать, как твари убивают людей? -- Отчаянно спросила она. Торговец в засаленной плотной куртке странно посмотрел на неё, но не послал.
   -- Я и так это знаю! -- Он смотрел на Мину как на сумасшедшую: девушка крепко вцепилась в него и не давала уйти.
   -- Ты не понимаешь. Я о том, что фанатики из Хэвена отдают на растерзание тварям женщин в обмен на безопасность...
   -- Да мне-то что?
   Мина опешила, рука, державшая его куртку, разжалась. Она беспомощно открывала рот, не зная, что ответить.
   Девушка поговорила со всеми, кто оставался на рядах, заканчивая свои дела. И каждый раз Мина слышала одно и то же. Она чувствовала себя так, будто пыталась пробить бетонную стену равнодушия своим лбом.
   -- Мне нет до них никакого дела.
   -- Это их проблемы.
   Кто-то рассмеялся:
   -- Так им и надо!
   Мина не могла поверить своим ушам. Она обозвала Адригана эгоистом, но теперь хотела извиниться за это. Мина окинула взглядом пустые ряды, где никого уже не было. Отчаянье загнало её в угол, но, кажется, только теперь она поняла, что должна делать.
   Другого выхода не было.
   Глазами она отыскала высокое место. Это была палатка с крышей из небольших, наложенных друг на друга листов железа и фанеры. Отличная сцена для выступления. Мине было плевать, что все уже заснули. Охранники, сорвавшиеся с места, были ещё далеко, так что она успела вскарабкаться на крышу палатки, набрать в грудь воздуха и крикнуть:
   -- Не время спать, люди! Послушайте, что я вам скажу! Послушайте все! У нас большая беда!
   Недовольный таким пробуждением народ стал выползать из своих палаток, смачно ругаясь и заряжая оружие, чтобы раз и навсегда заткнуть источник шума. Торговец, на палатке которого она стояла, попытался схватить её за ногу и стащить вниз, но Мина отдёрнула ногу и наступила ему на пальцы.
   -- Кто-нибудь из вас знает, откуда взялись твари на пустошах? Кто-нибудь из вас знает, почему они появились? Я знаю ответы на эти вопросы! И я расскажу вам правду!
   -- А ну живо слезай оттуда! -- Охранники наставили на неё оружие.
   -- Что вы сделаете? Убьёте меня? -- Сжав кулаки, заорала Мина. Её жёлтые глаза гневно сверкали, -- тогда вы сделаете мне большое одолжение, потому что вас уничтожат, как вы уничтожаете мух.
   ваше время закончилось, пришло наше время...
   -- Вы все знаете, что далеко на юге есть чёрная пирамида!
   Толпа умолкла, только шёпот прошелестел по рядам. Мина понизила голос: теперь они её услышат.
   -- Вы все знаете, что зло исходит оттуда. Там живут существа, жестокие и беспощадные. Это не люди, и они не принадлежат нашему миру, но хотят захватить его и уничтожить. Я видела это своими глазами, и я пришла рассказать вам о том, что видела. Я покину город и никогда больше не появлюсь здесь в обмен на то, что вы просто выслушаете меня! -- Мина выдохнула, -- а выводы сделайте сами...
   По рядам пронёсся шёпот. Один из охранников крикнул:
   -- Говори!
   Мина благодарно кивнула ему.
   -- Они берут женщин, таких как я, и заставляют их рожать чудовищ, которыми кишит пустошь. Или превращают в чудовищ их самих, как стало с одной девушкой, такой же горожанкой как все вы! Они называют это "экспериментами". Женщины гибнут в муках, раздираемые изнутри зародышами тварей. Хэвен исправно поставляет им несчастных жертв в обмен на свою безопасность! Они даже придумали оправдание своим чудовищным поступкам, назвав это "верой". Вы все знаете, о чём я говорю! Они промывают мозги юным девушкам, заставляя их верить, что их выбрали для исполнения миссии, нужной городу. Их отводят в логово, в пирамиду, откуда они уже не возвращаются...
  
   Охотник тихо пробирался сквозь толпу ближе к помосту, никем не замечаемый. Он наблюдал за происходящим из тени, не вмешиваясь. Никогда ни во что не вмешиваться -- главный принцип его жизни, но, похоже, он просчитался, потому что все его принципы и убеждения сейчас полетели в тартар.
   Похоже, ей снова требуется помощь.
  
   -- Эти существа хотят истребить нас! Они создали целую армию, которая уже сегодня может прийти сюда и ввергнуть этот мир в хаос, какого вы ещё не видели и не увидите больше никогда. Там, далеко под землёй, в их логове лежат в камерах тысячи монстров, готовых убивать. Меня, вас... Всех!
   Если они добьются своего, ни один человек больше не ступит своей ногой на эту землю! Они станут полноправными хозяевами мира. И никто им уже не сможет помешать...
   -- Кончай заливать! -- Раздался крик одного из охотников из дальних от палатки рядов, -- никогда не бывать такому!
   -- Да! -- Поддержал его другой, -- заткнись уже, баба! Не неси чушь!
   -- Откуда ты всё это знаешь?
   -- Да она просто врёт! Не слушайте её!
   -- Зачем мне врать под дулом пистолета?! -- Мина рукой указала на охранников, которые держали её на мушке, -- я побывала в аду и вернулась не затем, чтобы врать! Я говорю правду! Будет поздно верить мне, когда когти монстров будут снимать с вас шкуру! Не делайте ошибку, люди! Послушайте меня!
  
   Она всегда лезет на рожон? Будь я на их месте, давно бы уже...
   Ты не на их месте, демон, так что заткнись.
   Адриган вздохнул. Ну что за глупая девчонка? Хоть ему и было неприятно признавать, но внутренний демон был чертовски прав -- Мина угодила в самое пекло. Он улыбнулся: было бы хорошо, если бы её просто закидали тухлыми овощами и скинули с помоста, но охранники уже придавливали пальцами курки оружия -- они настроены более чем серьёзно...
   Адриган снова неспешно двинулся к помосту, чтобы мягко снять её оттуда, но внезапно остановился. Решение пришло мгновенно. Охотник криво усмехнулся.
   Это безумие, чистое безумие, но...
  
   Мина не видела, как Адриган взобрался на помост. В запале она не заметила, что крики и разговоры затихли, а взоры всех людей обращены не на неё. До Мины, наконец, дошло, что на рядах воцарилась мёртвая тишина, а все люди замерли. Даже охранники опустили ружья.
   Она обернулась.
  
   Чёрная чешуя деформированного и покрытого шрамами тела Адригана блестела и переливалась на свету, представая перед всеми в своём неприкрытом уродстве. Адриган часто и глубоко дышал, кожа на его здоровой половине покрылась мурашками, но на каменном лице его не дрогнул ни один мускул. Одежда валялась у его ног скомканной грудой ткани. Охотник стоял, позволяя десяткам глаз шарить по его телу, изучая каждый шрам, каждую чешуйку.
   Мина тоже не могла отвести от него взгляд. Она неимоверным усилием воли подавила в себе желание отшатнуться и постаралась успокоить скачущее галопом сердце. В мозгу мгновенно всплыла картина огромной комнаты с чёрными монстрами, лежащими в камерах... Тысячи мыслей пролетели у неё в голове. Наконец, она оторвала взгляд от тела и посмотрела Адригану в глаза. Она хотела окунуться в изумрудное море и понять, что всё это только видение... В глазах Адригана с расширенными от возбуждения зрачками бликами отражался тусклый свет от ламп, и никто кроме неё не увидел промелькнувшую в них неуверенность и даже страх. Нет, это не видение...
   Что бы это ни было, одно она осознала точно -- это Адриган. Её Адриган. И сделал он это не для них, а для неё. Как всегда, без лишних слов.
   -- Только не дотрагивайся, -- предупредил он, когда Мина шагнула к нему, -- это результат неудачного "эксперимента", -- в полной тишине его хриплый голос разнёсся по всему уровню. Его глаза неотрывно смотрели на Мину. Адриган поймал себя на мысли, что ему плевать на всех остальных, только бы она не отвернулась от него, и Мина не отворачивалась. Сейчас охотник мог поклясться, что эти бездонные золотые глаза, в которых не было страха и отвращения -- самое прекрасное, что он видел в жизни. Целую сотню лет он не чувствовал себя лучше, чем в это самое мгновение...
   Только внутренний демон как всегда всё испортил. Тварь смеялась над ним. Казалось, он получал от всей сцены извращённое удовольствие. Адриган, как мог, игнорировал его издевательский смех.
   Послышался щелчок затвора чьего-то оружия и через секунду все, у кого были ружья и пистолеты, наставили их на Адригана. У кого были ножи и кинжалы, тоже держали их наготове.
   Оцепенение спало с Мины, и она закрыла Адригана собой.
   -- Опустите оружие, он человек! -- Прокричала она.
   -- Как бы не так! Отойди, девка, а то и тебя пристрелим!
   -- Стреляйте! Я не уйду! Посмотрите на него! Этого разве мало? Какие ещё доказательства вам нужны, чтобы вы поняли своими тупыми головами, что я не шучу?!
   Никто так и не выстрелил. Мина с отвращением смотрела на толпу, собравшуюся у помоста. В Адригане было больше человеческого, чем во всех них вместе взятых. Люди, стоящие перед ней с трясущимися руками и зажатым в них оружием, со страхом и ненавистью смотрели на них.
   У каждого своя религия, подумала она, что в Хэвене, что здесь. Одни обманывают себя, думая, что заслужат место в новом мире. Другие живут сиюминутной выгодой, и им просто нет дела до своего собственного будущего.
   Адриган оделся, сошёл с помоста и помог спуститься Мине. Они не сказали друг другу ничего, но каждый почувствовал, что за эти несколько минут между ними многое изменилось.
   -- Опустите оружие, -- усталый голос прервал тишину. Люди расступались, давая дорогу плотному седому мужчине, который шёл, заложив руки за спину.
   Изумлённые охранники отступили в толпу.
   -- Моё имя Лукас, я глава этого поселения. Пойдёмте со мной, я уже распорядился, чтобы вас накормили.
   Мина и Адриган переглянулись и сквозь ряды расступившихся в тишине людей последовали внутрь Урбана.
  
   3
   -- Это был очень храбрый поступок, но не разумный. -- Мужчина обернулся к девушке и пристально посмотрел на неё.
   -- Я... должна была что-то сделать, -- промямлила Мина, -- выбора не было.
   Горящие щёки и приоткрытый рот, с силой затягивающий внутрь воздух выдавали её волнение.
   -- Как твоё имя? -- Спросил Лукас: уж больно знакомой казалась ему эта девочка.
   -- Я Мина, -- ответила она, и он вспомнил. Тогда, десять лет назад погибли многие, но Лукас не ожидал, что кто-то возвратится из страны мёртвых.
   -- А вы, молодой человек...
   -- Адриган, -- коротко ответил охотник.
   -- Вы ведь не причините нам вреда? -- Спросил старик. Он предпочитал говорить вслух всё, что было в его мыслях.
   Адриган ничего не ответил, демон внутри него оскалился.
   -- Мы все очень устали, поговорим завтра, если вы не возражаете. Виктор проводит вас. Надеюсь, одной комнаты на двоих вам хватит.
   -- Спасибо, -- в кабине, в которую они вошли, чтобы спуститься вниз, было темно, и никто не увидел, как краска залила щёки девушки. -- Я должна вам многое рассказать...
   -- Вы уже всё рассказали наверху, и не только мне, -- перебил её Лукас, -- подробности могут подождать. Вы измождены, я не собираюсь выжимать из вас последние силы. Я уже отдал указания принять необходимые меры. Днём они не нападут.
   -- Кто знает, -- пробормотал Адриган.
   -- Лукас, послушайте, -- Мина сделала последнюю попытку поговорить, -- это не падальщики и даже не Пречистые, хотя я ни разу не видела их, но думаю, эти твари гораздо страшнее. Вам... нам грозит нешуточная опасность.
   -- Я давно знаю это, -- Лукас чуть повысил голос, -- мы сделаем всё, что сможем, но мы сможем меньше, если будем усталыми к ночи... -- старик вздохнул, -- в последнее время до нас долетают тревожные вести. Караваны стали почти редкостью в наших местах, каждый третий добирается до городов, пересекая пустоши с большими потерями. Твари как взбесились...
   Голос выдал его, хотя ему совсем не хотелось этого. Он видел, как девушка помрачнела. Похоже, эйфория от выступления погасла. Тем лучше, подумал Лукас, в холодную голову приходят здравые мысли.
   Кабина со скрежетом остановилась, и они оказались в большом холле перед железной дверью, ведущей в жилую зону для граждан города. Лукас постучал в дверь, и через секунду она отворилась.
   -- Мы не могли понять причину, но теперь, кажется, я понимаю, -- Лукас оглянулся, -- этот шнурок на твоей шее... -- Девушка машинально поднесла одеревеневшие пальцы к украшению и кивнула.
   -- Это Руби... всё, что от неё осталось.
   Они остановились перед дверцей в комнату. Он понимал, как они устали, особенно девушка, но не мог усмирить в себе желания разузнать всё как можно раньше.
   -- Что ж, отдыхайте, -- пробормотал старик и удалился.
  
   Комната встретила их тишиной и темнотой. Две привёрнутые к стенам полки для сна и стол посередине, такой низкий, что за ним можно сидеть прямо на полу -- вот и вся обстановка, но этого было вполне достаточно для двух усталых путников.
   Мина легла на полку и вздохнула. Её немного знобило, так что Адриган отдал ей свой плащ. Она с благодарностью приняла его и накрылась им почти с головой.
   -- Спасибо, -- прошептала она так, чтобы он мог её слышать, -- и прости меня за всё...
   Адриган не ответил.
   -- Обычно все сразу спрашивают, что я такое... -- сказал он.
   -- Я совру, если скажу, что не испытала шока, но... ты это ты, другого объяснения я не хочу.
   В комнату вошёл человек. Сразу видно, что горожанин, подумала Мина. Простая тканевая рубашка, заправленная в потёртые грубые штаны. Мягкая обувь, не предназначенная для пустыни. На гладком лице не видно шрамов, и все зубы на месте. Рядом с Адриганом он казался почти невидимкой.
   -- Я Джон, помощник Лукаса, -- представился он. -- Вот еда, -- он поставил на стол большую тарелку и две кружки с флягой, и с любопытством оглядел незнакомцев, -- я зайду за вами на закате, чтобы проводить вас к мастеру.
   Он ушёл, плотно закрыв за собой дверь.
   -- Ч-чёрт, -- процедила Мина, глядя на блюдо с зажаренными тушами москитов.
   -- Завтра он поймёт свою оплошность, -- отозвался Адриган, усаживаясь за столик, -- у меня тут кое-что есть.
   Он достал из сумы банку старых консервов и пару огурцов. Они долго лежали, но Мина с жадностью набросилась на них. Когда с едой было покончено, Адриган спросил:
   -- Зачем ты это сделала? -- Охотник до сих пор удивлялся, как их не пристрелили там, на помосте.
   -- Что? -- Спросила Мина, вытирая рот рукавом.
   -- Зачем закрыла собой.
   Она уставилась на Адригана. Разве он не понимает, что она не могла поступить иначе?
   -- Я рада, что поступила так.
   -- Это глупый способ закончить свою жизнь, -- Адриган вздохнул, -- но быстрый. В этом мире нет места для монстров.
   -- Нет, -- отрезала Мина, -- не говори так больше. Ты не монстр.
   Адриган молчал.
   Если бы ты знала, что эти слова значат для меня.
   Голос старика пронзил его внезапно, как удар током. Адриган мог поклясться, что слышит тот самый скрипучий старческий говорок у себя за спиной.
   Тебе дан шанс, Дима, не профукай его. Береги эту девчонку, пацан.
   Охотник резко обернулся, но увидел лишь светящуюся темноту: в комнате никого не было кроме них двоих. Он заставил сердце успокоиться и спросил:
   -- Как ты оказалась в их логове?
   -- Долгая история, которая начинается с моей глупости, -- ответила Мина, -- я не хочу сейчас об этом говорить. Лукас был прав, я устала. Действительно очень устала...
   -- Ты всё-таки научилась у меня кое-чему, -- съязвил Адриган.
   -- Я расскажу потом, обещаю, -- примирительно сказала она, -- но ты тоже должен мне многое рассказать.
   -- Это тоже долгая история. Слишком долгая и слишком грустная... -- проговорил Адриган, но Мина не слышала его. Она спала, укутавшись в его плащ.
  
   -- Вы приняли меры безопасности? -- Строго спросил Лукас Виктора. Много лет этот уже не молодой человек был его правой рукой.
   Ему не нравилось, когда ситуация выходила из-под контроля, а именно сейчас это и происходило на верхних этажах.
   -- Туда стянуты все охранники и наблюдатели. Люди собирают всё, что у них есть и занимают места у выхода, чтобы покинуть город ночью Мы пытаемся сдержать их, но...
   -- Пусть идут, -- устало проговорил Лукас, -- не держите их, выпускайте так, чтобы не было давки.
   -- Я понял, -- ответил помощник и вышел из комнаты.
   Лукас остался один в полутьме.
   Вот уже много лет они пытались собрать хоть какую-то информацию о тварях. Что они делают, где прячутся... Те крохи, что они получали от посланцев, были ничем по сравнению с рассказом этой девочки. Его люди сплоховали на этот раз, не донеся о них во время, и теперь ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы поддерживать порядок.
   Но это было только малой частью грозящих обрушиться на его голову проблем.
   Его больше интересовало, кто эти двое. Эта колоритная парочка просто взорвала город. Девчушка могла узнать всё это, только побывав в самом логове. Но оттуда ещё никто не возвращался... И этот изуродованный парень... Они оба, несомненно, представляют большой интерес для тварей, и, находясь в городе, они подвергают огромной опасности всех. Лукас нутром чуял нехорошее. Надо быстро решать, что делать с этими двумя. Если их не выпроводить из города, твари могут прийти сюда по их души, и тогда... Лукас не хотел повторения бойни десятилетней давности и подозревал, что на этот раз твари никого не оставят в живых.
   Он не хотел признаваться себе, но в глубине души знал: в конце концов, кто-то должен окончательно заявить о своих правах на эту землю. Вопрос состоял только в том, кто?
   Скоро рассвет.
   Пока на небе властвует солнце, что-то делать всё равно бесполезно.
   Лукас вздохнул и потёр руками лицо. Надо постараться заснуть.
  
   4
   В левом боку снова кололо. Маркус Седой сморщился, но не пошевелился. Он не хотел звать братьев или слуг, на которых настояли его приближённые. Он хотел остаться совершенно один.
   Затишье наступило внезапно, будто кто-то оборвал связь. Уже много лет находясь в Служении, он всегда ощущал Их незримое присутствие, но теперь вокруг была абсолютная тишина. Пустота.
   Никто не копошился у него в голове. Такое приятное чувство, когда понимаешь, что абсолютно все твои мысли принадлежат только тебе и никому иному, но... Что-то случилось, он чувствовал это. Нет, он это знал.
   Та девочка с белыми волосами. Они отправили её из города много дней назад, и он уже почти забыл о ней. Но тут в его голове наступила тишина, и её образ ворвался в его мысли.
   Теперь она снилась ему каждую ночь. Он не мог разглядеть черт её тонкого лица из-за сияния, которое волнами изливалось из неё, обволакивая всё вокруг. Она была способна обнять весь мир -- так сильна она была -- и каждый день она становилась всё сильнее и сильнее. Маркус почти отдался во власть этих снов, но тревожный молоточек в самой глубине его сознания стучал. Он стучал, напоминая о его роли, и каждый раз возвращал его из снов в суровую реальность. Маркус ненавидел спускаться из того божественного рая в этот насущный ад.
   Он тщетно пытался выйти с Ними на связь и, в конце концов, оставил попытки.
   Старик тяжко вздохнул и снова поморщился.
   При всём своём желании она не сможет спасти всех... и от этой мысли ему становилось по-настоящему страшно.
  
   5
   -- Мина. Мина, проснись.
   Сквозь сон она слышала чей-то голос, но дрёма увлекала её обратно в тонкий мир снов.
   Адриган тряс её за плечо, но она скинула его руку и отвернулась к стенке, недовольно пробормотав что-то. Джон был занят, и за ними пришёл другой, Виктор. Небольшого роста, полноватый, с редкими светлыми волосами, сквозь которые виднелась розовая кожа головы, и такими же редкими зубами, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу: Лукас не любит ждать.
   -- Мина! -- Он рявкнул так, что девушка подскочила на койке, широко открыв глаза. Она увидела Адригана и расслабилась.
   -- Не надо меня так пугать, -- сонным голосом пробормотала она, -- я уже не сплю.
   -- Лукас ждёт, -- коротко сказал Виктор и вышел.
   Адриган подхватил Мину за руку и вывел из комнаты, пока она протирала заспанные глаза. Люди, встречавшиеся на пути, провожали их настороженным взглядом, никто ничего не говорил. Все они смотрели на Адригана.
   Виктор провёл их на самый нижний девятый уровень в небольшую комнату, в которой стоял массивный круглый стол и много стульев. Лукас жестом показал им садиться. Свет бросил на его лицо тени, и казалось, что вместо глаз у главы города черные угольки.
   -- Вы доставили мне немало хлопот своим выступлением, Мина, -- начал Лукас, -- так получилось, что девушка, чью вещь вы носите, была одним из наших агентов. И ещё она была моей дочерью...
   Ми... на... убей... меня...
   -- Дочерью? -- Переспросила девушка.
   Она побледнела и стала похожа на призрак.
   -- Никто ещё не заходил так далеко... обычно, всё заканчивалось на пустоши, до того, как их приводили в... пункт назначения. -- Лукас, казалось, не замечал бледность Мины, не видел, как тряслись её руки, но Адриган видел, и он обеспокоенно смотрел на неё. -- Я знал, что мы наверняка отправляем её на смерть, но она сама хотела всё выяснить и увидеть. И теперь, я снова хочу спросить вас -- что она увидела? Что увидели вы? И каким образом вы выбрались оттуда, -- последняя фраза мало походила на вопрос.
   Мина опустила голову, и тень скрыла её глаза. Она старалась выровнять дыхание, которое норовило перейти во всхлипы, и когда Мина смогла совладать с собой, в тишине залы зазвучал её слабый, полный грусти голос.
   -- Нас забрали из Хэвена, -- Адриган вздрогнул, лицо его посуровело, -- группа небольшая, нас было всего шестеро. Я хотела воспользоваться шансом и сбежать, но она остановила меня... Она рассказала мне всё, что знала сама, и я решила пойти с ней, я хотела помочь. Нас вели пятеро мужчин, у них было оружие. Мы всё время шли на юг прямо, никуда не сворачивая. В пути мы были ровно три ночи. А потом... -- лицо Мины превратилось в застывшую маску, на которой жили только огромные, полные боли глаза, -- потом всё было как во сне.
   Мина коротко рассказала всё, что с ней случилось, стараясь быстрее закончить, но Лукас постоянно что-то спрашивал, заставляя открывать страшные подробности. Мина отвечала, с трудом выдавливая из себя слова. Суровое, с мешками под глазами от недосыпа, лицо Лукаса говорило, что он хочет знать всю правду до конца. Адриган тоже был мрачен. Он слушал Мину, вперившись в точку на полу, и думал одному ему известные думы.
   Одно Мина утаила. Она не смогла рассказать, как собственными руками убила его дочь, ставшую монстром.
   -- Никого не осталось, кроме меня. Вы хотите знать, как я выжила?
   Лукас мрачно смотрел на неё, ожидая продолжения. Мина окинула всех присутствующих взглядом и остановила его на Адригане. Охотник молча открыл суму, достал оттуда вчерашнее, не съеденное Миной, мясо и положил его на стол прямо перед Лукасом.
   -- Это что? -- Строго спросил старик, но Адриган заткнул его одним ледяным взглядом изумрудных глаз.
   -- Это мясо москита, верно? -- Девушка получила утвердительный кивок.
   Мина задрала рукав своей свободной рубашки и, стиснув зубы, поднесла ладонь к мясу. Ярко и резко вспыхнув, оно, мгновенно зашипело и превратилось в кучку грязного пепла. Мина сжимала и разжимала ладонь, стряхивая с неё последние частицы того, что было москитом. Жжение постепенно проходило, боль отступала.
   -- Вот почему я и выбралась оттуда, -- подытожила она, -- это происходит со всеми тварями, когда я касаюсь их...
   Старик, не мигая, смотрел на тающую кучку пепла, и Адриган вспомнил себя в тот момент, когда, много лет назад в его убежище, она точно также испепелила москита, взяв его в руки. Спустя минуту глава города сиплым голосом спросил:
   -- И давно это у вас?
   -- Сколько я себя помню, -- ответила Мина, -- это больно, и я стараюсь не применять этих способностей. И хотя я не знаю, будет ли это работать против новых монстров, но сейчас я готова отдать свою кровь, кожу... всё, что угодно, если это поможет.
   Лукас откинулся на спинку стула, глубокая морщина появилась между его кустистых бровей, он напряжённо о чём-то думал. Одно старик понял точно -- то, что казалось проблемой, могло стать спасением. Но этот шанс, такой осязаемый, не успев появиться, уже ускользал из рук.
   -- Я всегда трезво смотрел на вещи, -- наконец заговорил он, -- и думал, что внешнее укрепление, охрана и система оповещения смогут хоть как-то сократить количество жертв, поэтому мы всегда работали над тем, чтобы старые аппараты служили этим целям. Всё оборудование, которое у нас когда-то было, или вышло из строя, или используется в других целях. Нам не на чем вас изучать, Мина. Да и времени у нас не осталось, -- Лукас грустно вздохнул, -- похоже, мы действительно проиграли.
   -- Пока ещё нет, -- голос Адригана зазвучал в повисшей тишине.
   Девушка встрепенулась, её большие глаза уставились на Адригана.
   -- Я знаю одно место, где можно найти всё, что нужно. Я могу сделать сыворотку из её крови. На всех её, конечно, не хватит, но это лучше, чем ничего. Вы вколете её себе и всем, кого сможете убедить пойти на этот риск. Так у нас появится шанс выжить.
   Лукас задал один единственный вопрос:
   -- Когда вы сможете вернуться?
  
   6
   Они двигались среди развалин по незнакомому Мине маршруту. Лукас распорядился снабдить их едой и оружием. Мина шла рядом с Адриганом в новых сапогах до колена, которые сделали из толстой шкуры хамелеона и специально для неё изнутри прошили несколькими слоями плотной ткани. Сверху на ней была потрескавшаяся от времени, но тёплая кожаная куртка и шляпа. Новые длинные ножи, закреплённые на поясе, позвякивали при ходьбе, а удобный рюкзак болтался за спиной.
   -- Что это за место? -- Спросила Мина.
   Адриган прислушивался к окружающим звукам, но было тихо.
   -- Его очень давно мне показал один человек. Я не знаю, сработает ли наш план, Мина.
   -- Хоть бы сработал... -- проговорила девушка. Она надеялась, что какие-нибудь добрые духи услышат её просьбу.
   -- Убежище там, -- Адриган указал вперёд на выглядывающий из песка осколок руин, -- надо поработать руками.
   Они отрывали вход до самого восхода солнца. Впереди был долгий день, и было решено поспать пару часов, но никому из них это не удавалось. Внутри было темно и пахло затхлостью. Они устроились внутри на чистом пятачке спинами друг к другу. Мина откинулась назад и спиной уперлась в широкую спину Адригана. Она чувствовала его спокойное дыхание и впервые за долгое время ощутила безмятежность. Лёгкая улыбка осветила её лицо.
   -- Ты же знал, что я буду задавать вопросы, -- сказала девушка.
   -- Ты всегда была любопытной.
   -- Да уж... -- промямлила Мина, -- и всё-таки, зачем ты это сделал? Я же, наконец, ушла, чтобы оставить тебя в покое, и вдруг...
   -- Твои слова меня задели, -- коротко ответил он, -- я понял, что был не прав.
   -- Хмммм... -- задумчиво протянула Мина.
   Она чувствовала, что Адриган многое недоговаривает. Хоть его отношение разительно изменилось, он остался таким же молчуном.
   -- Кто ты, Адриган? Я, наконец, хочу знать, кому дважды обязана своей жизнью.
   -- А ты расскажешь, как тебя занесло в Хэвен?
   Обещаю.
   Он вздохнул: не особенно хотелось разговаривать и, тем более, вспоминать прошлое, но она права. Надо поговорить.
   -- Я отшельник, Мина, добровольный изгой. Причину ты видела. Всё остальное не важно.
   -- Адриган!
   -- Ладно, ладно...
   Охотник чувствовал себя не в своей тарелке.
   -- Это действительно долгая история, -- предупредил он, но Мина выразила полную готовность выслушать всё до конца, поудобнее устроившись у его спины, -- ты удивишься, но я родился в Хэвене...
   Адриган говорил так обыденно, как будто не о себе. Словно это не он пережил предательство, не его забрали, не его изуродовали и не его почти довели до безумия и смерти.
   Адриган заметил, что девушка застыла и не двигается.
   В конце концов, я набрёл на это место и встретил человека, который единственный отнёсся ко мне как равному, не боялся меня и даже любил. Он вылечил меня, дал лекарство от заразы, научил всему, что знал... Он был уже стар и передал мне всё, что у него было, включая и это, -- он раскрыл суму и выудил оттуда потрёпанную тетрадь с истершейся красной обложкой. -- Это хроника гибели цивилизации, о которой мы знаем только из слухов. Наказание должно было прийти, и оно пришло. То, что ты видишь вокруг каждый день -- это останки прежней жизни, похороненной самими людьми вместе с собой.
   И Адриган рассказал ей то, что когда-то поведал ему его наставник, Степан Королёв. О том, что давным-давно города не враждовали между собой, а были просто научными базами, где жили и работали люди. О временах, когда земля была живой и красивой, и никаких тварей не было. Мина слушала это как волшебную сказку, которую ей рассказывали в далёком детстве.
   -- Всё написано в этой тетради, -- сказал Адриган. -- Когда-то я точно также, как и ты сейчас, держал её в руках и слушал рассказ моего наставника.
   -- И что с ним случилось?
   -- Он умер... -- Мина чувствовала, что последние слова ему дались очень нелегко, -- Это место было когда-то нашим убежищем, возможно, ты сейчас сидишь на его костях.
   Мина побледнела и вскочила с места как ошпаренная. Адриган криво улыбнулся.
   -- Не волнуйся, прошло уже больше сотни лет, он давно истлел.
   Мина сначала пропустила мимо ушей то, что он сказал, усиленно отряхиваясь от налипшей пыли, но потом застыла с поднятой рукой.
   -- Сколько лет? -- Настороженно спросила она?
   -- Сотня, -- просто ответил он, -- не меньше.
   -- Сколько тебе лет, Адриган? -- Мина сползла по стене обратно.
   -- Если сказать совсем грубо, то где-то полторы сотни. Плюс-минус двадцать лет... -- он покрутил рукой в воздухе. Я действительно уже давно сбился со счёта.
   -- Это шутка? -- Спросила Мина. Она не верила своим глазам, ведь напротив неё сидел молодой человек, находящийся в расцвете лет.
   -- Ты видела, что я такое, -- мрачно проговорил Адриган. -- Моя человеческая сущность и сущность твари постоянно борются друг с другом, не побеждая и не уступая. Сущность твари замедлила старение моей человеческой сущности, великодушно оставив меня молодым, а лекарство сдерживает черную заразу, не давая ей распространяться, но я чувствую, что чернота отвоёвывает себе ещё кусочек, всего пару миллиметров, но с каждым днём я приближаюсь на эти пару миллиметров к тому, чтобы стать монстром окончательно. Обратной дороги для меня нет -- в конце концов, я полностью стану тварью, если не умру от их же когтей. Но будь я проклят, если позволю им убить себя....
   Мина снова уселась, на этот раз лицом к охотнику.
   Адриган и достал из сумы пузырёк с жидкостью:
   -- Вот, это твоя кровь, только сильно разбавленная.
   Он кинул пузырёк Мине. Девушка повертела его в пальчиках, внимательно разглядывая золотисто-жёлтую жидкость. Она лишь подавляет темноту, но не убивает её, думала Мина, только чистая кровь и плоть способны довершить начатое до конца. А, значит, им придётся выжать из неё всю кровь до последней капли и содрать всю кожу, но и этого не хватит на ту орду, что дремлет сейчас в своём склепе. Она вернула пузырёк Адригану.
   -- Невозможно спасти всех, -- горько прошептала Мина.
   Да. -- Ответил Адриган, -- но в этот раз мы можем спасти хоть кого-то.
   Охотник поднялся со своего места и скрылся в темноте подвала. Послышался звук отодвигаемых ящиков и голос Адригана позвал:
   -- Иди сюда, Мина!
   Девушка шла, держась за стену, чтобы не наткнуться в темноте на обломок и не споткнуться. Адриган зажёг древнюю керосиновую лампу, и Мина увидела три больших ящика, заполненных склянками всех форм и размеров с золотистой жидкостью внутри.
   -- Это всё, что у меня есть. Здесь хватит на полторы сотни человек.
   -- А ты... А как же ты?
   -- Я могу сделать ещё... -- сказал охотник, -- есть одно место. Лаборатория. Там я сделал эти запасы. Думал, мне этого хватит...
   Мина уселась на пол рядом с ящиками и стала перекладывать склянки в рюкзак.
   -- Спасибо... -- прошептала она. Надежда шевельнулась внутри: возможно, если они сделают достаточно вакцин, им удастся спасти Урбан.
   -- Я просто должен был встретиться с ним ещё раз. Здесь, -- сказал Адриган. -- И должен хоть раз в жизни поступить правильно, как он учил.
   Мина знала, что не стоит спрашивать, но слова уже сорвались с языка.
   -- Ты винишь себя в его смерти?
   Он молчал. Мина уже решила, что Адриган закончил делиться с ней своим прошлым, но он внезапно заговорил.
   -- Он предупреждал меня, но я не слушал. Мы поссорились, и я ушёл к тем людям, от которых он говорил держаться подальше. Старик оказался прав, они готовили мне западню, и я, как последний дурак, в неё попался... Я предал его, -- голос Адригана дрогнул. -- Когда я вернулся, он был мёртв. Убит самым жестоким образом. Я обезумел, когда понял, кто это сделал, и тварь, сидевшая во мне, вырвалась... Я убил их всех и с тех пор стал таким, каким ты меня знаешь. Я зарёкся иметь дело с кем-либо будь то тварь или человек, потому что одинаково презираю и тех, и других. Вот и вся история. А сейчас давай спать, времени совсем мало.
  
   7
   Адриган разбудил Мину, когда она, наконец, задремала, и они снова отправились в путь. Они прошли совсем недолго, когда Мина тихо прошептала:
   -- Ты слышишь?
   Он еле заметно кивнул.
   Невидимые для глаз, их окружали хамелеоны. Мина слышала шорох песка -- твари игрались с будущей добычей, давая понять, что они рядом. Адриган привычно взялся за кинжал. Арбалет на спине был заряжен и готов к бою.
   Девушка улыбалась в предвкушении битвы -- ей не терпелось испробовать новые ножи. Она никогда ещё не дралась с хамелеонами, да ещё и с тремя сразу, но страха не было -- рядом с ней Адриган.
   Они встали спиной к спине, чтобы защитить друг друга, и отбили первые удары одновременно. Мина напряжённо всматривалась в темноту, разгоняемую луной, но твари не спешили нападать снова. Адриган плавно переступал по песку, каждую секунду ожидая новой атаки, вслед за ним двигалась Мина. Град ударов посыпался на них с разных сторон. Куртка Мины и плащ Адригана были вмиг изорваны когтями.
   Мина с трудом отразила очередной мощный удар, который свалил её с ног. Чтобы восстановить равновесие, она откатилась в сторону и встала в защитную стойку с ножами наперевес. Полагаться на глаза было бесполезно -- твари настолько хорошо сливались с окружающей местностью, что заметить их было не под силу даже Адригану. Мина глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешено колотившееся сердце, и закрыла глаза. Она вспоминала уроки Адригана, когда он заставлял её биться с завязанными глазами. Ей это страшно не нравилось, она ругалась и ныла, но охотник был непреклонен. Сейчас Мина истово благодарила его за эти уроки.
   Атаки становились всё мощнее. Твари наигрались и теперь были готовы убить. Охотник еле успел отдёрнуть Мину за руку, когда хамелеон нанёс смертельный удар, предназначенный ей. Девушка упала, разорвав штанину и больно разодрав правую коленку. Мелкие капельки крови просочились сквозь изодранную кожу, словно пот, собираясь в одну большую каплю. Мина скинула перчатку и стёрла кровь.
   -- Мина, нет! -- Крикнул Адриган, но девушка его не слушала: она выставила перед собой окровавленную руку как оружие.
   Хамелеон не заставил себя ждать. Он сбросил маскировку и занёс когти в сильнейшем ударе наотмашь, который раскроил бы голову девушки одним махом. Адриган бросился к ней, но не успел. Мина развернулась и в самый последний момент сумела подставить под удар свою окровавленную руку. Удар отбросил её на несколько метров, а Хамелеон издал громкий рёв, хватаясь за отпавшую конечность, которая истлевала на песке. Чёрная корка волной распространялась по его телу, больше напоминающему огромного уродливого человека, чем монстра. Через мгновение он лопнул, и его останки смешались с песком. Мина лежала на песке, прижав к себе оголённую руку, и ждала, когда утихнет боль.
   -- Не делай так больше! -- Рявкнул Адриган.
   Он помог ей подняться на ноги и снова закрыл собой её спину. Битва продолжалась.
   Ты не справляешься, Джимми
   Демон издевательски смеялся над охотником. Он знал, что в этой схватке Адригану понадобится его сила, иначе им обоим конец.
   Умру я -- сдохнешь и ты...
   Демон по-отечески вздохнул и стал медленно отодвигать Адригана в глубину сознания.
   Пододвинься, человек...
  
   Адриган издал рёв, больше похожий на рычание, и молниеносным движением левой руки выхватил хамелеона из темноты. Удары охотника были настолько сильны, что хлюпающие звуки и хруст костей раздавались на много метров вокруг. Капли густой крови попали на Мину, оставив ожоги на её коже. Девушка резко обернулась и увидела Адригана, голыми руками расправлявшегося с монстром.
   Его глаза горели, в них было что-то тёмное и нечеловеческое. Прикончив монстра, Адриган выпрямился и обратил взор на девушку. Он не нападал, но его страшные глаза продолжали неотступно наблюдать за ней, словно кроме них тут никого не было. Мина завороженно смотрела в них -- на секунду ей показалось, что сейчас он начнёт облизываться, как зверь, скалясь и предвкушая, как будет рвать её на куски. Девушка нервно сглотнула, разом забыв про хамелеонов, и попятилась назад. Сердце вновь стало бешено колотиться.
   Ты пугаешь её...
   Демон внутри оскалился
   Не я. Ты пугаешь
   Усилием воли девушка вернулась в реальность, вынырнув из страшных зелёных омутов, и снова стала видеть пространство вокруг и слышать окружающие звуки. Схватка продолжалась. Слева, пойманная в ловушку лунным светом, мелькнула тень, и Мина швырнула нож на упреждение -- через секунду на холодный песок рухнул труп последнего хамелеона с рассечённым горлом, из которого била струя тёмной крови. Девушка тяжело дышала. Она медленно обернулась, покрепче сжав оставшийся нож в руке и молясь, чтобы демон, завладевший телом Адригана, исчез.
   Охотник осматривал свой порванный плащ. Он поднял голову, коротко кивнул Мине и пошёл к первому трупу, чтобы выдернуть из груди свой кинжал. Девушка с облегчением выдохнула скопившийся в её легких воздух и осела на песок, не заметив усилившейся боли в разодранной коленке. Адриган выдернул все арбалетные болты из трупов и уложил в суму.
   -- Цела? -- Спросил он, подойдя к Мине.
   Она кивнула. Мина не стала спрашивать его о том, что увидела в его глазах, она предпочитала как можно скорее забыть об этом, но в глубине души знала, что не сможет.
   Адриган помог ей подняться и куском тряпки забинтовал колено. Мина чуть прихрамывала, но могла идти сама. Адриган вернул ей нож, вынутый из горла трупа.
   -- Не бойся его, -- сказал Адриган, словно прочитав её мысли, -- я не позволю ему причинить тебе вред.
   Мина не знала, что сказать, неприятное чувство страха ещё трепыхалось в груди.
   -- Это моя тёмная сторона, -- продолжал охотник, -- от неё никуда не деться.
   -- Я очень испугалась, -- призналась Мина.
   Она пристально взглянула в его глаза. Наконец девушка успокоилась и улыбнулась ему.
   -- Идём, надо успеть до рассвета.
  
   Они встретили на своём пути небольшую стайку москитов, учуявших запах недавнего сражения. Адриган оставил себе только одного, остальные убитые твари остались в пустыне.
   Адриган с трудом нашел место, которое давным-давно показывал ему старик: местность сильно изменилась за прошедшее время. Отыскав, наконец, вход, он разобрал завал и пропустил Мину вперёд, когда солнечные лучи уже начинали поджаривать поверхность планеты.
   Девушка протиснулась внутрь, низко пригнув голову, следом за ней пролез Адриган. Внутри царил полный разгром -- осколки стекла, рассыпавшиеся за долгое время в мельчайшую пыль, покрывали столы и пол. Повсюду были разбросаны обломки мебели, посреди комнаты чернело кострище.
   -- Может, здесь осталось хоть что-нибудь? -- Произнесла Мина.
   Она разгребала носком сапога обломки, пытаясь высмотреть среди них что-то целое, но всё было тщетно. Золотистые глаза девушки, светившиеся надеждой, потухли.
   -- Варвары, -- процедила она, -- кому, мать их за ногу, мешало это оборудование? Почему надо обязательно всё бить и ломать?
   -- Потому что в пьяном виде люди обычно не отвечают за свои действия, -- отозвался Адриган из дальнего угла. Кончиками пальцев охотник держал за горлышко треснувшую бутылку из-под чего-то крепкого.
   -- Ненавижу это пойло, -- севшим то злости голосом сказала Мина, -- и пьяниц убивала бы...
   В далёком детстве, когда она жила в Урбане, её заставляли подносить банки и бутылки, в которых плескался местный крепкий алкоголь. А потом её дядя, будучи в подпитии, обожал оставлять на её теле отметины от ударов. Будь он жив, она бы ни на секунду не задумываясь, снесла ему голову, чтобы он никогда больше не смел бить её.
   -- Тогда тебе придётся поубивать добрую часть населения Урбана, -- протянул охотник, -- там все пьют.
   Знаю, -- отрезала Мина, -- что будем делать?
   Адриган ничего не ответил ей.
   -- Не молчи, пожалуйста! Ненавижу, когда ты молчишь...
   -- Я думаю, -- произнёс он, -- вариантов немного.
   -- И какой первый? -- Мина подошла к Адригану и уселась рядом с ним, подальше пнув бутылки. Они отлетели к противоположной стене и со звоном разбились. Адриган мрачно посмотрел на их осколки и вздохнул.
   -- Надо вернуться в Урбан с тем, что есть, -- сказал он.
   -- Но этого не хватит...
   -- Лучше с этим, чем вообще ни с чем. Теперь они будут лучше подготовлены к войне.
   -- Войне? -- Мина произнесла это слово с таким боязливым трепетом, не веря, что Адриган сказал это вслух.
   -- Ты же сказала, что у тварей готова целая армия? -- Ответил он, -- так зачем же им тянуть, тем более, когда есть отличный повод отомстить людям за своих погибших. Погибших от твоих рук.
   Мина вздрогнула, когда он указал на неё. Девушка опустила голову: всё складывается хуже некуда...
   -- Уверен, этому парню, Лукасу, есть чем защитить город, -- продолжал гнуть своё охотник, -- а ты сможешь в этом помочь. Ты крупно попала, выбравшись из логова живой, они не могут просто смириться с этим. Пока существуешь ты, они не могут быть полностью уверены в своей победе. Твари уже поняли, что силами своих гадёнышей тебя не убить, но нож или пуля смогут это сделать.
   Глаза Мины расширились, она завертела головой.
   -- Вспомни мою историю, -- прохрипел Адриган, -- ради быстрой выгоды люди пойдут и не на такое... Они не ведают, что творят.
   Мина подумала про Саула и про старуху в логове. Все они, так или иначе, служили тварям. Адриган был прав.
   -- Хорошо, как стемнеет, идём в Урбан, -- тихо произнесла Мина.
   Адриган кивнул и надвинул на лицо шляпу.
  
   8
   Лукас задумчиво постукивал пальцами по поверхности старого стола. За последние двадцать четыре часа он почти не спал, всё время отдавал приказания, следил за их выполнением.
   Людей, решивших остаться, увели с верхних уровней глубже под землю. Все возможные проходы в город укрепили. Охранникам, наблюдателям и тем, кто мало-мальски умел обращаться с оружием, выдали ножи, кинжалы, пистолеты и всё, что сумели найти или отобрать у особо буйных охотников и торговцев. Люди были напуганы, но едины в своём решении защитить город.
   Лукас потёр уставшее лицо, под глазами набрякли порядочные мешки. В последнее время он много размышлял. Он подозревал, что эти двое могли просто смыться из города, но всё же что-то подсказывало ему, что они вернутся. Он поднялся и покинул комнату, чтобы проверить всё ещё раз: лучше перестраховаться -- бережёного бог бережёт...
  
   Адриган помог Мине выбраться на поверхность. Она немного боялась брать его за руку и вообще, как бы то ни было, прикасаться к нему, даже через плотную ткань его перчаток. Не потому что боялась за себя, а потому что боялась навредить ему. Ночь была ясной, на небе не было ни облачка, и ничто не мешало пытливому глазу луны наблюдать за безжизненной песчаной поверхностью.
   Она шла чуть впереди, всей спиной ощущая его мерно вздымающуюся от дыхания грудь, и мурашки бежали по коже. Девушка испытывала странные, незнакомые доселе, но приятные ощущения, которые тревожили её, заглушая голос разума и нарушая концентрацию. Мина прибавила шаг, чтобы оторваться от охотника и от своих странных ощущений. Ночной воздух холодил её горевшие щёки. Она встряхнула головой, чтобы прийти в себя и снова ощутить под ногами твёрдую хрустящую почву, а не мягкую вату.
   Вдруг Адриган остановился. Он выглядел так, словно увидел призрак. Его бледные щёки впали, а глаза горели двумя светлыми кружками, глядящими в темноту. Мина напрягла глаза и осмотрелась, она ничего не видела, значит, то, что разглядел Адриган, находилось далеко.
   Она тоже что-то услышала. Мина повернула голову, внимательно прислушиваясь к звукам в ночи. Тишина, только ветер играет свою заунывную мелодию среди барханов и руин.
   И вот, снова этот звук.
   Мина не шевелилась, пытаясь понять, слышит она это на самом деле или так разыгралось её воображение... Нет, звук на самом деле доносился издалека. Это было очень странно, но Мина всё чётче слышала, как где-то далеко заливался слезами младенец.
   Адриган оторвал ноги, казалось, приросшие к земле и медленно пошёл вперёд. Мина последовала за ним, пытаясь понять, в какой стороне ребёнок.
   Звук детского плача приближался, и Мина рванула вперёд, побежав к руинам, видневшимся вдалеке.
   -- Мина, стой! -- Крикнул Адриган, но было уже поздно.
   Девушка слышала только этот плач и ничего больше. Какие изверги могли бросить посреди пустоши ребёнка?! Она принялась обыскивать руины и, наконец, прямо посреди камней и развалин нашла младенца. Совершенно голый, он раскинул ручки в стороны и громогласно призывал к себе, заливаясь слезами.
   -- Какие же злыдни тебя тут оставили? -- Проворковала Мина, протягивая к нему руки.
   Дитя тут же затихло, и Мина прижала его к себе покрепче. Адриган не спешил приближаться к ним. Его лицо было настороженным и отчуждённым.
   -- Адриган! -- Она опустила голову и ласково взглянула в глаза ребёнку. -- Посмотри! Он...
   В этот момент ребёнок открыл глазки, которые были абсолютно чёрными. Он внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, кто держит его на руках, и улыбнулся ей совсем не детской улыбкой. Это был самый настоящий демон, и, несмотря на невинную форму, эта тварь была сильна.
   -- Мина, -- словно издалека раздался голос Адригана, хотя он стоял неподалёку, -- медленно опусти его и отойди...
   Девушка хотела положить ребёнка обратно, но гадёныш мёртвой хваткой вцепился в неё, а своими чёрными глазами вперился в её глаза... Он открыл свой маленький ротик, и в этот миг головы Мины и Адригана взорвались невыносимой болью.
   Ребёнок не просто плакал. Он издавал нечеловеческий рёв, который заставлял содрогаться все внутренности, а барабанные перепонки в ушах достигать предела своей прочности.
   Мина выпустила ребёнка из рук и схватилась за уши, болезненно зажмурившись. Слабенькие пухлые ручки младенца не смогли долго цепляться за неё, и он выпустил её куртку. Мина упала на колени и свернулась на песке в нескольких шагах от монстра. Её словно парализовало, она не могла пошевелить ни одним мускулом, чтобы отползти дальше. Звук не желал утихать. Он всё давил и давил на уши, на мозг, на глаза, из которых текли красные слёзы.
   -- Пожалуйста, -- как молитву шептала девушка, -- пожалуйста, остановись.
   Мина знала, что это бесполезно. В голове начали переливаться мутные пятна. Чтобы не потерять сознания, Мина думала об Адригане. Она представила его во всех деталях: какой он высокий, как на нём сидит плащ, какие заплатки есть на ткани. А вот здесь, на рукаве, неряшливо торчит старая нитка...
   Мина с усердием пыталась концентрироваться, только чтобы не слышать этот рев.
   И звук стал тише.
   Мина села на песке, слепо нащупав нож на поясе. Она крепко схватилась за рукоятку, словно от этого зависела её жизнь. Девушка заставила себя подползти вплотную к ребёнку.
   Она открыла глаза.
   Монстр лежал перед ней, маленький, голый и, казалось, совершенно беспомощный.
   Кровавые слезы капали рядом с ним на песок. Плакала ли она от боли или от осознания того, что собиралась сделать, Мина не знала... Ослабевшей рукой девушка вынула нож из-за пояса, подняла руку так высоко, насколько могла, и, собрав остатки сил, вонзила кинжал прямо в грудь младенцу...
  
   -- С пробуждением. Отпусти мой плащ. Пожалуйста...
   Её пальцы одеревенели. Она медленно открыла глаза: всё плыло в дымке. Глаза болели и пульсировали. Костяшки пальцев побелели от того, что она мёртвой хваткой вцепилась в ворот плаща Адригана. Девушка сфокусировала зрение и увидела лицо охотника совсем близко от своего. Приятное чувство облегчения и близость Адригана заставили её расслабиться. Мина поморщилась, отпуская его плащ -- пальцы болели от долгого напряжения (и отпускать его она совсем не хотела).
   -- Ты в порядке? -- Он внимательно осмотрел её и стёр засохшую кровь со щеки -- вроде да.
   Девушка улыбнулась и перевела взгляд за его спину, где лежало бездыханное тело монстра, пожалуй, самого опасного из всех, с кем ей приходилось сражаться. А сражалась она в последнее время очень много.
   -- Ты молодец, -- сказал Адриган. Он удивился, как легко похвала слетела с его языка, -- долго продержалась.
   -- Что это было? -- Прокряхтела Мина, поднимаясь на ноги, она сняла перчатку и рукой стёрла остатки кровавых слёз с лица, -- новый вид тварей?
   -- Похоже... -- ответил Адриган, -- времени они не теряют
   Что-то вылезло из лопнувшего живота девушки там, в их логове...
   Мина содрогнулась.
   -- Я убила его?
   Адриган покачал головой.
   -- Но ты нанесла рану, которая ослабила его пыл.
   Мина отряхивалась от песка.
   -- Значит, я снова облажалась.
   -- Это не так, -- сказал Адриган.
   -- Пойдём быстрее, -- проговорила девушка уставшим голосом, -- хватит с меня сражений на сегодня.
  
   9
   Охранник убрал оружие и пропустил их внутрь. Оба верхних ряда, рынок и ночлежки, были полупусты. Они не встретили ни одного охотника или караванщика. Привычный шум Урбана сменила напряжённая мрачная тишина. Сейчас здесь находились только вооружённые люди. Они не громко переговаривались между собой, тихо ходили по пустым рядам, и все чего-то ждали.
   Ждали начала схватки, которая решит -- жить им или умереть...
   Адриган пропустил Мину вперёд, в кабину лифта, которая доставила их к Лукасу. Он вышел им навстречу мрачный, как всегда, держа руки за спиной. Он не сказал им ни слова, не кивнул, он просто смотрел, как они приближаются к нему, идя по тускло освещённому коридору.
   Охотник с высоты своего роста взирал на главу города.
   -- Мы подготовились, -- произнёс Лукас. -- Если честно, я был бы очень рад, если б вы соврали про эту чёртову армию.
   -- Но это правда, -- поникшая Мина появилась из-за спины Адригана.
   Лукас кивнул.
   -- Не отчаивайтесь, Лукас! -- Мина попыталась взбодрить старика, но внезапно девушка ощутила неловкость, -- у нас есть немного сыворотки из моей крови... Она поможет, если вколоть её людям. Это их защитит... Не всех, но хоть кого-то...
   Старик только посмотрел на неё печальными глазами и развернулся, жестом пригласив их следовать за собой.
   -- Какой план? -- Спросил Адриган.
   -- Ждать... -- вздохнул старик.
  
   Их проводили в ту же комнату и оставили одних.
   Мина листала дневник ученого. Древний, почти рассыпающийся в руках, каждый лист испещрён незнакомыми печатными буквами, а потом каракулями уже на знакомом языке, выведенными твёрдой рукой, принадлежащей, однако, старому человеку. Она пыталась разобрать почерк, чтобы прочитать строчки.
   -- Адриган, тут сказано про какую-то машину? -- Говорила Мина, напряжённо всматриваясь в ветхие листы бумаги, -- что за машина? Почему тут столько о ней написано?
   Адриган со вздохом перевернулся. Эта девчонка не даст спокойно отдохнуть...
   -- Королёв называл это "концом света". Он рассказывал мне, что эта штука во много раз усилила действие какого-то другого устройства. Соединившись, они уничтожили мир, всё разрушилось, погибло очень много людей. Те, кто находился на этих подземных научных базах, остались целы и потом искали выживших на поверхности... Я рассказывал тебе.
   -- То есть... всё из-за этого устройства?
   -- Нет, Мина, всё всегда из-за человеческой глупости и жадности, а это устройство здесь ни при чём... -- Адриган лёг на спину и подложил под голову руку, -- вспомни Хэвен. Не из-за глупости ли они творят то, что ты видела?
   Мина пожала плечами, мысленно соглашаясь с ним.
   -- Давным-давно, когда я был ещё младше тебя, -- продолжил Адриган. Мина попыталась представить, сколько веков назад это было, но не смогла, -- я был одержим идеей изменить этот мир. Я был идеалистом, как и ты.
   -- Что такое "идеалист"? -- Спросила Мина.
   -- Идеалист -- это глупый человек, который думает, что может легко и просто изменить то, частью чего является сам... Это ложный путь.
   Мина нахмурилась. Он назвал её глупой, не напрямую, но всё же...
   -- Я мечтал расквитаться с теми, кто превратил меня в чудовище, поэтому по глупости связался не с теми людьми. Старик предупреждал меня, но я был так глуп и высокомерен... -- Адриган замолчал, -- но не это важно сейчас. А важно то, что он говорил тогда. Он сказал, что есть способ изменить этот мир... Он ничего больше не успел рассказать, но я много лет изучал эти записи и пришёл к выводу, что он имел в виду эту машину.
   -- Мм, -- протянула Мина, -- и где она?
   -- Этого никто не знает, -- ответил Адриган.
   -- Ясно... -- протянула девушка, -- и что теперь делать?
   -- Ты слишком часто задаёшь этот вопрос, -- вздохнул Адриган, -- а ответ всегда один -- пытаться выжить. Несмотря ни на что.
   Он закрыл лицо рукой.
   -- Они готовятся к нападению. Я это чувствую.
   Мина подтянула к себе колени и обхватила их руками, внезапно ей стало холодно. И не только снаружи, но и внутри. Она не боялась за себя -- при всём своём желании твари не смогут убить её, но внутренняя дрожь нарастала. Девушка перевела обеспокоенный взгляд на Адригана и в этот момент отчётливо поняла, что теперь, в предстоящем сражении не на жизнь, а на смерть, может потерять его... Сердце ухнуло вниз. Ей хотелось сказать ему о своих опасениях, но девушка боялась, что он снова усмехнётся и назовёт её маленькой и глупой.
  
   Глава 3
  
   1
   -- Это было предсказуемо... -- спокойно проговорил Адриган.
   Мина молчала и глядела на него глазами, сверкающими от ярости. Как он мог так спокойно говорить о смерти стольких людей?
   -- Скоро наш черёд, -- голос Лукаса гулко прозвучал в тишине.
   Час назад ему сообщили, что армия тварей разнесла Хэвен на куски. Не спасся почти никто, куда делся старик Маркус, тоже было неизвестно. Он одним из первых мог погибнуть этом кошмаре. Разведчики, видавшие виды мужчины, были потрясены бойней, которая происходила на их глазах.
   Когда двое разведчиков появились в городе, бледные, с глазами, покрытыми мутной пеленой страха, сразу всё стало ясно. Люди старались не думать о том, что их ждёт, если хозяева так расправились даже со своими рабами...
   Мина обречённо опустилась на стул.
   -- Надо найти выживших, -- сказала она.
   -- Зачем? -- Отозвался Адриган, -- они получили то, чего столько веков добивались.
   Девушка зло взглянула на Адригана.
   -- Как ты можешь так говорить? Они люди, такие же, как и мы, -- она выдержала долгий и пристальный взгляд Адригана. -- Не хочешь идти со мной, я одна пойду.
   -- Послушала бы ты его, девочка. Он знает, что говорит, -- согласился Лукас. Старик не мог унять предательской дрожи в руках.
   -- Чем мы тогда лучше них?! -- Взорвалась Мина, вскочив со стула, -- я не хочу быть нелюдем! Я хочу спасти их и привести сюда, чтобы они помогли нам справиться с тварями!
   -- Ты всегда всех хочешь спасти, -- осадил её охотник, -- прекрасно зная, что из этого никогда ничего не выходит...
   -- Но если мы не попытаемся, всё будет напрасно... -- в глазах Мины стояли слёзы, -- тогда они будут правы. Они считают нас животными, даже не рабами. Показывали мне отвратительные картины убийств, предательств, в доказательство того, что мы не заслуживаем права жить на этой земле, что мы должны погибнуть. Все до одного. Просто из-за того, что разучились быть людьми, разучились сострадать, помогать, разучились любить! Я не позволю им добиться своей цели, я хочу доказать им, что мы Люди! Даже если это будет стоить мне жизни...
   Пусть это идеализм, но по другому я не могу
   -- Простые люди Хэвена не заслуживают этой участи, их просто запугали. Я знаю, как работает эта система, и что она может сделать с человеком. Это страшно, когда перед тобой стоит живой мертвец, без мыслей, без эмоций, у которого давно всё сгнило внутри... Как стемнеет, я пойду туда и приведу живых с собой...
   Казалось, на Адригана эта пламенная речь не произвела ни малейшего впечатления.
   -- Вряд ли, кто-нибудь из них понимает, что произошло. Люди ни о чём не хотят думать и не учатся на ошибках.
   Снисходительный тон охотника взбесил Мину.
   -- Если понадобится, я приведу их силой, -- севшим от ярости голосом сказала она, -- игры кончились, Адриган, ты и сам ещё этого не понял, -- она стёрла с его лица всё самодовольство, -- нам нужны люди, чем больше -- тем лучше. Я заставлю их открыть глаза.
   Адриган молчал. Он задумался -- может быть, в её словах есть доля правды...
   -- Хорошо, делай, как знаешь, -- выговорил он с трудом.
   Мина кивнула ему, выражение её лица было суровым, но смягчилось от еле заметной улыбки.
   Лукас вздохнул и покачал головой.
   -- Это самоубийство.
   -- Мы справимся, -- решительно сказала Мина, -- и потом, я оставила в Хэвене то, что принадлежит мне, -- она похлопала рукой по месту, где висели её новые ножи, -- надо вернуть должок...
   Она усмехнулась, мечтая вновь встретить человека по имени Саул. "Ему повезло, если он уже мёртв", подумала Мина.
   Адриган пристально наблюдал за ней. Ему показалось, что до этого момента он не замечал её, всё ещё считая ребёнком. Но теперь перед ним стояла женщина. Сильная, умная и очень опасная. Настолько опасная, что от хищного выражения её лица у него по спине впервые за много лет пробежали мурашки.
  
   Мина постоянно думала о том, что все выжившие, годами не покидавшие стен подземного убежища, могли элементарно не справиться с агрессивной окружающей средой. Многих могли добить москиты и падальщики, несомненно, пришедшие туда, чтобы полакомиться остатками "большого ужина" старших братьев. Они могли погибнуть под нещадно палящим солнцем, не найдя убежищ, ведь они не имели понятия об укрытиях и норах, расположенных вблизи города.
   Девушка всерьёз опасалась не обнаружить там ни единой живой души.
   Когда вместе с Адриганом они покидали укрёплённый Урбан, Мина была полна решимости и уверена в своём успехе, но теперь, успокоившись и взглянув на всё с новой стороны, она начала думать, что Адриган мог оказаться прав. Но не в её правилах было сдаваться, поэтому Мина решила довести дело до конца. Не подавая виду, что сомнения проникли в её душу, она твёрдо шагала на север.
   -- Ты придумала, что скажешь им? -- Спросил охотник.
   -- Нет, -- она не смотрела на него, чтобы он не увидел её сомнений, -- для начала надо найти хоть кого-нибудь живого...
   -- Тараканы так просто не дохнут, -- заметил Адриган.
   Мина скорбно вздохнула, но ничего не сказала -- у неё не было сил снова препираться с ним.
   Чем ближе они подходили к городу, тем ощутимее Мина чувствовала боль и смерть, ураганом прокатившиеся по этим местам. Её бросало то в жар, то в холод, постоянная дрожь сотрясала её тело.
   Наконец, они увидели первое тело, разорванное на части и уже запёкшееся на солнце. Потом ещё и ещё одно... Адриган ушёл вперёд, разведывая обстановку, но вскоре остановился, опустив арбалет, который держал наготове. Мина осторожно приближалась к нему, с холодным молчаливым спокойствием взиравшему в тёмную сердцевину большой ямы.
   -- Лучше не подходи, -- предупредил охотник.
   Но девушка не послушала. Она медленно подошла к краю ямы, схватившись за рукав его плаща. Её глаза наполнились ужасом, она вздрогнула, и отбежала в сторону, за ближайший камень, где из её желудка извергся наружу прошлый ужин.
   -- Я же сказал, не подходи, -- вздохнул Адриган. Он стоял около глубокой ямы, заполненной изуродованными трупами жителей Хэвена. По их выпученным подёрнутым сизой плёнкой глазам ползали откормленные плотоядные мухи.
   -- Их кто-то сложил туда, -- послышалось из-за камня, -- значит, живые есть...
   Мина показалась минуту спустя. Её измождённое лицо с потухшими глазами выражало крайнюю степень отчаянья.
   -- Пойдём, может, вид живых людей тебя взбодрит, -- Адриган слабо улыбнулся. Мина, словно бледный призрак, проплыла мимо него.
   Вскоре они действительно обнаружили что-то вроде наскоро сколоченного на ночь лагеря среди свежих обломков, усеявших пустошь.
   Мина сильнее напрягла глаза, чтобы лучше разглядеть слабое мерцание огонька вдали.
   -- Они там, -- Адриган кивнул вдаль. -- Идём...
   Мина кивнула и твёрдым шагом направилась к костру, около которого грелись выжившие в бойне.
  
   2
   -- Не стреляйте! -- Девушка медленно шла к ним с поднятыми вверх руками, -- я пришла от имени Лукаса, чтобы проводить вас в Урбан.
   -- С какой такой радости нам помогают грязные отступники? -- Язвительно спросил низкий коренастый мужчина с винтовкой в руках, и тут же весь лагерь наполнился звуком передергиваемых ружейных затворов. Испуганные женщины и дети в дальнем уголке лагеря сжались в кучу-малу, из которой торчали локти и пятки.
   -- В Урбане безопасно. Там есть тепло, вода и еда. Вы погибнете здесь, -- спокойно продолжила Мина.
   Адриган, стоявший далеко позади Мины, на холме, где лагерь хэвенцев был виден как на ладони, заметил, как загорелись детские глаза. Грустная улыбка легонько тронула уголки его губ.
   -- Мы хотим помочь... -- сказала Мина, но грубый голос оборвал фразу девушки.
   -- Нам помощь отступников не нужна! Убирайся в свою дыру, жалкая тварь! -- Мужичонка ткнул в неё дулом ружья.
   Золотые глаза Мины вспыхнули опасным заревом гнева.
   -- Может, хватит делить себя на отступников и праведников? Вам не приходило в голову, что вы сейчас сидите здесь, грязные, голодные и полуживые, из-за ваших проклятых хозяев?! -- Голос Мины набирал силу, становился всё звонче и яростней, -- вам не пришло в голову, что вы служили им, приближая собственную смерть?! -- Мина сорвалась на крик, и её голос эхом разнесся по пустыне, -- Вы не подумали о том, что из-за вас погибли люди?! Ваши Люди!!!
   Она... это она! Неужели...
   В тёмном углу под грудой тряпья что-то шевельнулось.
   -- Ты не ведаешь, что говоришь... -- прошипел мужичок, -- братья! -- Крикнул он, устремив фанатичный взгляд вглубь развалин, тускло освещённых светом огня, -- а ну прогоним эту отступницу!
   Мина приготовилась к драке. На холме Адриган, наблюдавший за ней, вздохнул и подставил приклад арбалета к плечу.
   -- Остановись, брат мой! -- Из тёмного угла вдруг послышался знакомый голос. Это его Мина слышала каждый день из динамиков, будучи запертой в Хэвене.
   Мужчина, призывавший остальных выгнать Мину, вздрогнул и тут же присмирел, опустив ружьё. Девушка перевела взгляд вглубь убежища и увидела человека. Скинув с себя все одеяла и тряпки, на свет костра вышел сухонький старичок, абсолютно лысый и такой древний, что было удивительно, как в таком теле могла ещё теплиться жизнь. Голос принадлежал ему.
   -- Это ты не ведаешь, что говоришь. Опустите оружие, -- скомандовал он трём людям за спиной стрелка и подошёл к девушке, -- ты Мина?
   -- Да. -- Девушка была удивлена. Далеко за её спиной Адриган тоже опустил арбалет, но его палец оставался на спусковом крючке.
   -- Я Маркус Служитель... бывший.
   -- Вы глава Хэвена? -- Переспросила Мина и получила утвердительный кивок. Значит, это он заправлял всем в городе, именно он проповедовал эту чёртову религию, с его согласия творились все эти ужасы, из-за него погибли люди... но Мина не испытывала никакой ненависти к этому человеку. Было в нём что-то, заставлявшее её чувствовать себя спокойно.
   -- Я вывел их через тайный ход. Они до сих пор слушают меня, потому что я спас их. -- Он сокрушённо покачал головой и мельком взглянул на выживших, -- я знал, что ты придёшь. Не думал, что так быстро.
   -- Откуда вы меня знаете?
   -- Тогда я не знал, что это ты, но Судьба сама привела тебя к нам.
   -- Ничего не понимаю, -- проговорила Мина, пожар в её глазах утих до мягкого сияния в свете луны.
   -- Ты единственное существо, которое может с ними бороться, -- пояснил Маркус, -- ты не обычный человек. В тебе кипит Жизнь. Добро -- твоя сущность. Помощь ближнему -- твоё кредо. Ты их полная противоположность...
   Мина встряхнула головой.
   -- Вы уговорите их пойти в Урбан? -- Прямо спросила девушка, не желая обсуждать Судьбу и всякую подобную чепуху, которую не понимала, -- это не ловушка, они действительно примут вас, но с условием, что мужчины выступят на защиту города.
   Маркус взглянул на Мину взглядом, который она не смогла разгадать, и повернулся к своим людям.
   -- Жители Урбана готовы со смирением принять нас в свой дом, стать нам братьями и товарищами! -- Вдруг прогрохотал Маркус так, что Мина еле сдержалась, чтобы не закрыть уши руками, -- мы принимаем сие щедрое предложение. Эта девушка проводит нас.
   -- Но они же отступники... -- пробормотал кто-то.
   -- Они отступники лишь потому, что не приняли закон Высших! Но они живы, и их город цел! И они готовы защищать его ценой собственных жизней! -- Воскликнул старик, -- а мы приняли Их закон! И чем они отплатили нам? Устроили бойню! За все те века, что мы верно служили Им, мы не заслужили такой участи! Поэтому, присоединившись к Урбану, мы отплатим Им за наших умерших!
   Воцарилось молчание, было слышно, как песчинка ударяется о песчинку.
   -- Ты как всегда прав, Служитель, -- с поклоном ответил мужчина, минуту назад державший Мину на прицеле, -- мудрость твоя бесконечна...
   -- Я не Служитель более, -- уже тише сказал поникший старик, -- я снимаю с себя этот сан. Не зовите меня больше этим именем, как не называйте их больше отступниками, ибо все мы -- люди. А они твари... -- он зло выплюнул последнее слово, и Мина поняла, что вопрос решён.
   Люди встали со своих нагретых мест. Впервые Мина увидела в безразличных затравленных глазах людей Хэвена частичку света. Одно дело было сделано, но оставалось ещё одно...
   -- Маркус, -- тихо обратилась она к старику, -- человек по имени Саул жив?
  
   3
   Несмотря на всё своё человеколюбие, Мина была рада тому, что этот ублюдок Саул получил заслуженное возмездие от когтей тварей. Эта новость так её воодушевила, что остаток ночи Мина провела в руинах Хэвена. Её усилия по поиску родных ножей, которые у неё отобрали, не увенчались успехом. Девушка совершила жалкую попытку разобраться в обломках и развалинах города, но всё было тщетно.
   Вместе с выжившими Мина и Адриган переждали день среди руин города и, как только угас последний луч солнца, отправились на к Урбану.
   Чтобы скоротать время в пути, старик Маркус рассказывал, что эта система, "религия", как он её называл, появилась очень давно, практически сразу после того, как были сформированы поселения. Кто-то принимал её, кто-то нет. В итоге, в этих местах люди разделились на два враждующих лагеря. Те, что шли в Хэвен, клялись соблюдать Закон и служить этим существам. Те, кто не принял этого, поселились в Урбане, и их стали звать "отступниками" потому что они не приняли Закон, отступили от него. На Урбан часто нападали, Хэвен не трогали.
   -- За безопасность они потребовали плату, -- тихо говорил Маркус, -- плату живыми людьми. Видишь ли, они никак не могли достойно обосноваться здесь, и не могут до сих пор, хотя с тех пор многое изменилось... Они не могли ничего построить -- всё рушилось. Они были вынуждены пользоваться тем, что находили под рукой, тем, что создали люди -- зданиями, предметами, механизмами. Но постепенно, используя человеческий труд и человеческие жизни, они построили свои логова и разнесли эту заразу по всей земле.
   -- Я знаю, -- сказала Мина. Её взгляд встретился со взглядом старика, и девушка увидела в выцветших, почти невидимых из-за наросших вокруг морщин глаза старика, в которых читалась скорбь.
   -- Мы давали им всё, что они требовали. Мужчин, женщин, детей. Мы были нужны им. Но он требовали всё больше и больше, им постоянно не хватало, как они называли, "материала", -- старик тяжело вздохнул, -- я всё отдал бы за то, чтобы сохранить как можно больше жизней. Всю жизнь я старался уберечь как можно больше людей. Я не знал, насколько они стали сильны... А после того, как мы послали им тебя, их терпение лопнуло.
   -- Они нападут на Урбан, -- сказал Адриган, -- очень скоро... Это будет битва на смерть.
   -- Теперь всё будет хорошо, -- дрогнувшим голосом сказала Мина.
  
   4
   -- Лукас.
   -- Маркус.
   Мужчины сдержанно поприветствовали друг друга, коротко кивнув головами. Бывшие жители чистого и безликого Хэвена напряжённо осматривались, гуськом проходя внутрь, мимо вооруженных урбанцев.
   Теперь им всем надо будет привыкать жить вместе, помогать друг другу. Маркусу удалось спасти много детей. Это новое поколение Хэвена вольётся в молодняк Урбана, и в будущем они вместе образуют новых жителей нового города... Мина отчаянно хотела верить, что всё получится.
   Адриган шёл в конце людского потока. Он поравнялся с ожидающей его девушкой, и они последними вошли в ощетинившийся укреплениями Урбан.
   Хэвенцы быстро обосновались. Конфликтов почти ни с кем не возникало. Выдавать оружие не понадобилось -- мужчины были при своём, и оно теперь послужит на благо Урбана.
  
   Глава 4
  
   1
   Скоро, Джимми, очень скоро, они придут по ваши дууушиии (хриплый смех)
   Никто не выживет...
   Не будь так в этом уверен, демон...
   Ты никогда не даёшь мне закончить мысль
   Демон назидательно покачал головой.
   Никто не выживет, если вы не убьёте кое-кого из них...
   Кого?
   Как ты думаешь, Джимми, почему они охотились за нами? (вопросительное молчание)
   а всё потому, что ты, Джимми, очень неудачный эксперимент... Они не могут управлять тобой, потому что не могут управлять мной... Они не нужны мне, так же как и тебе...
   К чему ты клонишь, демон?
   Это стадо, что несётся сейчас на ваш город, абсолютно управляемо. А чтобы управлять ими, нужно быть где-то поблизости... если ты найдёшь и убьёшь того, кто ими управляет, то, может быть, кто-то и останется в живых...
   Зачем ты говоришь мне это, демон?
   Ты не слушаешь, Джимми, я же сказал тебе, что они не нужны мне точно так же, как и тебе...
  
   -- Началось! -- Запыхавшийся возбуждённый наблюдатель ворвался в комнату Лукаса, -- на горизонте облако пыли...
   -- Предупредить всех. Занять боевые позиции! -- Скомандовал Лукас. Он взял своё ружьё, два пистолета и нож и вышел из комнаты вслед за наблюдателем.
   Он не стал пользоваться лифтом, а обходил каждый этаж, поднимаясь вверх по лестнице. Жители, остающиеся в безопасности на глубине, медленно вставали со своих мест, выходили из комнат, прижимаясь друг к другу, и провожали главу их города на битву, которая может стать последней. В их глазах страх боролся с надеждой. Каждый из них, будь то немощный старик, женщина или ребёнок, жаждали оказаться наверху, рядом со всеми, чтобы отразить атаку и убить как можно больше тварей.
   Лукас обошёл каждый уровень и поднялся наверх, где его встречала нестройная армия защитников Урбана. Он не стал ничего говорить, слова были сейчас лишними. Лукас просто заглянул каждому в глаза. В одних он увидел страх, и это было нормально. В других гнев. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то стоял спокойно и смело глядя вперёд. Жителей Хэвена и жителей Урбана больше не было, теперь здесь стоял один народ, сплочённый опасностью и ожидающий рокового часа.
   Мина стояла впереди всех, яростно глядя на укрепления.
   -- Лукас, -- раздался тихий голос охотника, -- они идут.
   Мужчина сурово поджал губы и твёрдо кивнул. Адриган вплотную подошёл к старику, чтобы никто больше его не услышал:
   -- Нам надо выйти отсюда, я знаю, как обратить их армию в бесполезное мясо.
   Лукас недоверчиво взглянул на охотника.
   -- Ты заберёшь её с собой? -- Он кивнул на Мину.
   -- Мы всегда были вместе, -- сказал он, и Мина, стоявшая за его спиной, кивнула.
   -- Мы знаем, что делаем, Лукас, поверьте, -- сказала девушка, и голос её не дрогнул.
   Лукас тяжело вздохнул.
   -- Двух таких воинов здесь нам будет не хватать... но, -- он махнул рукой, -- идите.
  
   2
   -- Ты знаешь, куда идти?
   Глаза Адригана глядели вперёд, но взор его был обращён внутрь себя.
   -- Пока нет, но скоро...
   -- Это он тебе сказал, -- догадалась Мина.
   Адриган кивнул.
   -- И ты веришь?! -- Воскликнула она. Адриган тут же осадил её, приложив палец в перчатке к её губам.
   -- У меня нет оснований не верить ему.
   Кругом было тихо, только еле видное на горизонте облачко пыли говорило о приближающемся часе битвы. Адриган обогнул город, и они вышли к южной стене, откуда облако было видно лучше. Они приближались, охотник уже слышал громкий топот тысяч сильных ног и рокот их громогласного рёва. Мина ощущала слабые вибрации земли под ногами.
   -- Туда, -- охотник указал на холм неподалёку, откуда открывался хороший вид на купол Урбана.
   Они поднимались на холм, проваливаясь сапогами в песок, что сильно замедляло их, а твари были всё ближе. Теперь и Мина услышала адское рычание.
  
   Он уже близко... я чувствую его... смотри в оба, не проморгай.
   Адриган скривился от кудахтанья демона и уселся рядом с Миной, которая начинала нервничать.
   -- Плохо, что мы ушли, -- сказала она, -- они там совсем одни...
   -- Справятся, ворота крепкие, -- успокоил Адриган, -- к тому же острые края купола и укрепления их задержат, а большего и не надо.
   И вдруг всё осветилось пламенной кометой, которая, чиркнув по небу, устремилась прямо в купол.
   Раздался оглушительный взрыв, от которого задрожала земля, и рёв тысяч тварей стал совсем не слышен. Мину и Адригана отбросило взрывной волной.
   -- Какого чёрта?! -- Проорала девушка, не слыша саму себя.
   Адриган чертыхнулся сквозь сжатые губы. Откуда у тварей бомбы?!
   -- Чёрт тебя подери, Адриган! -- Мина вскочила на ноги, но тут же свалилась снова, оглушённая новыми взрывами, -- зачем ты утащил меня оттуда?
   Он сурово посмотрел на неё. Неужели она не понимает, что погибла бы от первого же взрыва?
   -- Ты нужна мне здесь!
   Вот он, Джимми, совсем рядом...
   Адриган обернулся и увидел вдали, на том же холме, где они сидели, высокое существо, воздевшее к небу руки.
   -- Вон он! -- Крикнул Адриган, -- убьём его -- спасём всех!
   Мина кое-как поднялась и побежала за охотником, пытаясь не упасть. В голове гудел протяжный непрерывающийся гул.
   Охотник на бегу достал арбалет и пустил пару болтов прицельно твари в голову. Существо переместило руку, и болты, на секунду неподвижно застыв в воздухе, упали на песок, не долетев до цели.
   Адриган вырвал из ножен кинжал и прыгнул на тварь. Мина не успевала за ним. Она была далеко и смогла увидеть, как две свирепые черные твари, подкрадывались сзади к Адригану. Мина схватилась за ножи Лукаса и метнула их со всей силой, на которую была способна. Они не видели девушку, и ножи прошили их насквозь. Два мёртвых тела рухнули на песок с торчащими из голов рукоятями ножей.
   Адриган дрался с существом, яростно нанося удары, пытаясь пробить защиту, которой была окружена тварь. Существо сопротивлялось отчаянно, постоянно призывая всё новых и новых воинов, с которыми сражалась Мина. Без неё Адриган бы не справился.
   Внизу шум взрывов, криков и пальбы смешался в один звук, гудевший в ушах. Город держался достойно, несмотря на орду, черным потоком переливавшуюся через купол.
   Ещё одна чёрная тварь показалась сзади. Свирепый мощный гигант надвигался на них как скала, и Мина поняла, что справиться с ним будет совсем не просто. Она уже выдернула кинжалы из первых своих жертв метнула в монстра один из них, но лезвие не попало в голову и отскочило от дубовой непробиваемой шкуры. Тварь не обратила на неё внимания, продолжая идти к своей цели. Он двигался медленно, казалось, с трудом переставляя огромные мускулистые ноги. Тварь знала, что её жертва никуда не денется. Но...
   Мина заорала во всю мощь своих лёгких, заглушив рёв огня, пожирающего купол Урбана и обломки вокруг него.
   -- Эй, тварюга! Иди сюда!
   Демон остановился и обернулся. Он увидел перед собой маленькое существо, мельтешащее перед ним. Будет забавно немного поиграть этой маленькой игрушкой...
   Лезвие ножа не выдержало первого же удара, неровно обломившись по середине. В руках у неё остался только один кинжал. Шкура у монстра была настолько прочной, что все удары Мины отскакивали от неё, отбрасывая руку отдачей, но девушка не собиралась сдаваться. В отчаянии она скинула с себя перчатки и куртку и задрала рукава рубашки по локоть. Сапоги тоже полетели на песок. Она закатала штанины брюк, оголив ноги по колено. Будь её воля, она сняла бы с себя всё, чтобы помочь им всем...
   Они оба тяжело дышали, стоя друг против друга. Монстр был раздражён. Маленькая игрушка оказалась большой проблемой.
   Мина отбросила оружие на песок, выставив против себя голые руки. Она приготовилась испытать сильнейшую боль от прикосновения к такой огромной массе...
   Монстр таял, зажатый в её смертельных объятьях. Мина практически теряла сознание от дикой обжигающей боли, пожиравшей её тело снаружи и внутри. В этот миг всё в мире перестало существовать, кроме неё и огромного куска плоти, таявшего так медленно, что казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем от него ничего не осталось.
   Девушка рухнула на песок в кучу пепла, хрипло дыша. Она вспомнила об Адригане. В пылу сражения она совсем о нём забыла...
   Мина поднялась, нашла в песке оставшийся кинжал, и потрясла головой, чтобы окончательно прийти в себя.
  
   Адриган был ранен. Серая тварь мгновенно почувствовала его слабость и осмелела, нанося всё больше и больше ударов, кидая в него всё больше и больше обломков. Демон рвал его сознание на части изнутри. Эти две твари словно сговорились, и охотнику приходилось сражаться на два фронта, отбиваясь от камней и кусков металла снаружи, и пытаясь изо всех оставшихся сил не дать демону завладеть телом. Две битвы для одного человека -- это уже слишком... так долго ему не протянуть.
   Мина...
   Это имя действовало как волшебное заклинание, отгоняющее злых духов.
   И она уже неслась ему на помощь. Девушка яростно оттолкнула Адригана на песок, заняв его место в схватке. Монстр отступил и обратился в бегство: яд Хаоса не действовал на дитя Созидания, и он не мог бороться с ней, как с Адриганом. Мина почувствовала прилив сил и с утроенной яростью набросилась на тварь.
  
   Адриган держался руками за плывущую куда-то голову. Он ощущал гнев, но какая-то часть его сознания отторгала это чужеродное чувство: он не мог злиться на Мину, только не на неё... И всё же... Как эта девчонка посмела вмешаться в его схватку?! Он хотел встать, приподнявшись на слабых руках, но снова рухнул на песок, тяжело дыша. Голову заволокла пелена. Адриган-человек не мог больше сопротивляться...
  
   Мина увернулась от очередного удара. Она заставила тварь драться с ней, ведь на пустоши ему было негде скрыться. Как же они слабы в поединке, думала она. Она расслабилась, и это стало её главной ошибкой. Мина открылась, не успев во время отскочить, и была схвачена длинной рукой за воротник рубашки. Серый рванул её на себя, и Мина упала. Лёгкие горели огнём, она дышала и не могла надышаться...
   Тварь схватила её за шею через рубашку, так, чтобы не касаться её убийственной кожи. Мина пыталась дотянуться до него, чтобы отодрать от себя его руку, но не выходило -- её голые руки словно наталкивались на невидимую стену, внезапно окружившую существо. Она чувствовала слабость, которая росла в ней с каждой минутой. Вскоре девушка ослабла настолько, что уже не пыталась предпринять попыток к своему спасению. Тварь становилась сильнее, тяжелее, больше. Возвышаясь над ней, как исполин и давя Мину серыми противными ручищами, он загонял её внутрь сознания с упорством дикого осла. Он оскалился, сомкнув вторую руку на шее девушки. Мина нащупала ватной рукой кинжал за поясом, неимоверным усилием воли, вынув его и резанув по руке монстра. Где-то вдалеке к ней бежал Адриган...
  
   Внезапно всё исчезло. Серая тварь перестала давить и сжимать её шею, она вообще пропала. Мина осмотрелась: ни монстра, ни Адригана рядом не было.
   Она развернулась и внезапно увидела перед собой падальщика, потом ещё одного. Они появлялись один за другим, словно вырастали из-под земли. Адригана тоже нигде не было видно...
   Мина отскочила назад, уклоняясь от первого удара и выхватывая кинжалы, которые, почему-то оказались у неё на поясе, хотя она смутно помнила, что разбросала их по песку...
   Мина дралась яростно, убивая тварей одну за другой. Её тошнило от ужасной вони, распространявшейся от уродливых монстров. Девушка чувствовала, что начинает выдыхаться, она взобралась на ближайший камень, чтобы огромная толпа проклятых вонючих падальщиков не поглотила её. Вся пустошь до горизонта была заполнена тварями, и не было им конца... Мина вздохнула, набрав максимум воздуха в грудь, и сделав кувырок, сиганула с камня прямо в кишащую толпу тварей. Её кинжалы, подаренные Адриганом, засверкали с такой быстротой, что ни одна тварь не могла добраться до неё. Усталость пропала, Мина уже ничего не соображала, продолжая драться, как сумасшедший робот. Она отрубила очередную когтистую конечность, и вдруг всё снова исчезло...
   Падальщики разом пропали, но вместо них рядом возник Адриган. Он смотрел на неё хищными глазами, теми самыми, которые она впервые увидела, когда они сражались с толпой откуда-то взявшихся хамелеонов. Он хотел крови. Её крови...
   -- Не бойся, -- услышала она где-то в голове, -- я не позволю ему причинить тебе вред...
   Мина, пятившаяся назад, спотыкаясь каблуками о камни, приказала себе успокоиться. Она остановилась и просто смотрела на Адригана, запрещая себе отворачиваться. И он исчез, точно так же, как и те падальщики...
   Девушка удивлённо нахмурилась, продолжая сжимать свои кинжалы. Что за бред вокруг происходит?! Она обернулась, но не увидела вокруг ничего, кроме одинокой пустоши, населённой только камнями и ветром, гоняющим пыль. От горизонта до горизонта не было ничего кроме бесконечной красной пустоты.
   Голова закружилась, пульсирующая боль пронзила её от лба до затылка. Мина покачнулась, выронив кинжал из правой руки. Боль постепенно утихла, отойдя плавно, как морская волна сходит с песка.
   Мина медленно открыла глаза...
  
   Она стояла посреди светлой комнаты, где они жили с папой. Мина снова видела все предметы большими. Они нависали над ней, потому что она была очень маленькой. Она увидела отца, что-то мастерящего на своём обычном месте.
   -- Хм. Странно, -- он вытащил проводок из отверстия, дунул на него и вставил обратно, аккуратно отодвигая ярко рыжие волосы, -- провода на месте.
   Вздох.
   -- Ну, детка, включись.
   Он нажал маленькую красную кнопку. Робот, минуту назад казавшийся сломанным манекеном встал, глядя немигающими стеклянными глазами на своего создателя.
   -- Ух ты, папа, это здорово!
   Мужчина усмехнулся и потрепал девочку по голове.
   -- Она ещё не совершенна, над ней нужно работать, дочка, -- он принялся жевать помятую папиросу, -- но и то, что она включилась -- уже неплохо.
   Мужчина и девочка улыбались друг другу, стоя в гостиной жилой камеры.
   -- А давай дадим ей имя! -- девочка задумалась, -- "Мина" подойдёт!
   Старик улыбнулся.
   -- Ну что, ты дочка, я же буду вас путать!
   Они расхохотались.
   "Она" была самодельным роботом, попыткой сделать устройство, которых было навалом в огромной мусорной куче недалеко от города. Мина часто ходила туда с отцом, чтобы найти что-нибудь полезное. Отец любил мастерить разные штуки, а Мине нравилось наблюдать, как он работает. "Она" была сделана из старого женского манекена, кучи проводов и самодельных плат. Телесного цвета, потрескавшийся от времени, с кусками кое-где облезшей краски, пластичный манекен, повторяющий все женские формы, с копной ярко рыжих волос, покрытый сетью проводов, напоминающий кровеносную систему со множеством артерий и капилляров, соединяющих центры управления. Очень простая конструкция, но она сможет пригодиться.
   Сзади из затылка торчали два чёрных провода, соединявшиеся по дуге с плечами манекена. Множество мелких проводков располагалось по всему телу и голове.
   "Она" была несовершенна, насколько вообще может быть несовершенным существо, пусть даже механическое. Однако сейчас "она" стояла, вытянув руки по швам, и глядела невидящим взглядом куда-то вдаль.
   Её отец опустился на колени рядом с Миной и шёпотом сказал:
   -- Это наша маленькая победа.
   А потом он начал как будто растворяться. Девочка испугалась и начала хватать его за призрачный рукав рубахи. Её старик улыбался ей прозрачной улыбкой, пока совсем не исчез.
   Робот, стоявший неподвижно посреди камеры вдруг начал поворачиваться и наклоняться к ней. Механический голос, перебиваясь, проскрипел:
   -- Что-нибудь ещё?
   Она заметила, как поредели волосы робота, что стало видно провода и входы для двух основных.
   Эти глаза. Стеклянные, недвижные, бездушные. Они вперились в неё и, казалось, видели насквозь. Видели её страх. И усмехались.
   Из кухни, шатаясь, появился дядя. Запах самогона тут же ударил в нос.
   -- Чёртова развалюха, убирайся отсюда, -- прохрипел он и рухнул на полку.
   -- Хорошо, -- зазвенел в ответ металлический голос.
   Робот медленно, с шумом, вышел из камеры.
   -- Миииинаааааааааа! Иди сюда, дрянь! -- заорал дядя, -- притащи мне ещё бухла!
   Мина, как вкопанная, стояла и смотрела вслед роботу. Потом она медленно перевела взгляд на человека, развалившегося на полке.
   Дрянь
   Называл ли он её по другому?
   Она не помнила.
   -- Мииина... мне тебя долго ждать? Шевелись, дрянь! Дядя хочет выпить! -- Он неловко повернулся и упал с полки.
   Раздалась громкая отборная брань. Он встал и начал тупо озираться по сторонам.
   Пьяные глаза с жёлтыми, мокрыми белками, наконец, нашли то, что искали -- он повернулся к девочке и скорчил отвратительную гримасу, пытаясь улыбнуться ей.
   Перед её глазами на мгновение всплыло добродушное бородатое лицо её отца и тут же превратилось в злобную ухмылку дяди. Он неуклюже, опять чуть не упав, повернулся к ней и сделал шаг вперёд. Она знала, что он собирался сделать.
   Её глаза расширились. Время будто замедлилось. Его ухмыляющееся красное высохшее лицо с горящими жёлтыми глазами становилось всё ближе. Она ещё слышала шум механизма робота, который удалялся в кухню. Мина снова подумала о своём старике, вспомнила черты лица, весёлые морщинки вокруг глаз, седые волосы на голове.
   Ухмылка стала шире. Потрескавшиеся, белые, как у мертвеца губы обнажили чёрные гнилые зубы. По подбородку стекала мутная слюна.
   Он приближался. Сейчас... Двигайся!
   Но она продолжала стоять, уставившись на слюну. Девочка наблюдала, как она медленно стекает к краю подбородка, образовывая каплю. Капля всё росла, росла и, наконец, обретя вес, полетела на пол.
   "Кап".
   Удар.
   Она на полу.
   Боль.
   Она прислонила ладонь к губе.
   Кровь.
   -- Шевелись, дрянь, неси скорее моё бухло!
   Она лежит на холодном грязном полу. Её тело сотрясается от ударов. Дикая боль пронзает каждую клеточку. Что-то тёплое стекло по щеке. Слёзы? Она плачет?
   Она подняла глаза вверх и увидела лицо дяди. Ухмыляющееся, злобное лицо. Изо рта капает слюна. Капает на её щёки, смешиваясь со слезами. Тошнотворный запах забил её нос.
   Меня сейчас вырвет
   Она, не мигая, смотрит в его лицо. Оно меняется. Зубы стали больше. Глаза. Нос и уши приобретают хищный вид. Кожа сморщивается и сереет. Она слышит треск. Одежда рвётся.
   Это уже не её дядя.
   Это монстр.
   Он скалится и облизывается, брызгая вокруг слюной, он врезается в её глаза своими горящими глазами. Он протягивает к ней свои костлявые когтистые лапы и пытается её схватить.
   Вот он наносит удар.
   Вспышки ослепляют глаза...
   Песок.
   Песок попал ей в рот.
   Слёзы продолжают течь по её испачканному лицу.
   Она сидит на песке, оперевшись на свои руки, и смотрит вокруг.
   Это не её камера. Она не слышит механизмов робота, не слышит рычания монстра...
  
   ...Она сидит на своей кровати, в своей комнате, тёплое бледно-розовое одеяло закрывает её внезапно ставшие холодными ноги. Ей просто снова приснился кошмарный сон. Она положила руку на сердце, чтобы успокоить его. Мина встряхнула головой, чтобы отогнать от себя последние остатки этого жуткого сна.
   Девушка встала и пошла в ванную. Она приняла душ, ополоснув своё тело прохладной водой. Сегодня выходной, поэтому не надо торопиться ни на какие лекции, а надо убраться в комнате и сходить в магазин за хлебом.
   Дома никого не было. В гостиной мерно тикали часы, оповещая её, что сейчас десять утра. Яркое солнце светило в окно, приятно согревая. Мина улыбнулась, всё хорошо.
   Она быстро оделась, взяла деньги, сумку для продуктов и побежала по магазин по горячему асфальту летнего города...
   Очень странно, но улицы были пусты -- нигде не подметал дворник, нигде не ходили люди, не ездили машины. Только деревья шелестели на ветру, сбрасывая листья на тротуар, и светофоры мигали жёлтым светом.
   Мина замедлила бег, перейдя на шаг. Она настороженно осматривалась кругом, но по-прежнему никого не видела. Только на лавочке в сквере через дорогу сидел один единственный человек. Он, видимо, почувствовал её взгляд и обернулся. Он был очень странным, даже немного пугающим в своём странном наряде -- длинном явно тёплом для такой погоды плаще и шляпе. Ведь сейчас лето, подумала Мина, зачем он так одет? Он поднял голову, его глаза на секунду показались из-под шляпы. Даже находясь далеко от него, через дорогу она не могла отвести своего взгляда от этих ярко-зелёных глаз, взглянувших на неё, будто она была ему знакома... Мина отступила, а потом сорвалась на бег.
   Булочная находилась прямо за углом. Она поднялась по ступенькам, открыла дверь. Колокольчик, висевший около двери, звякнул, оповещая пустоту о её приходе. Никаких посетителей, ни одного продавца, все словно испарились, провалились сквозь землю.
   Она подошла к полке с хлебом и протянула руку к тёплому батону, который тут же раскрошился в её руках, превратившись в пыль... Мина смотрела на свои руки ошарашенным взглядом.
   Что происходит?!
   Она взяла ещё батон -- он повторил судьбу первого. Потом ещё батон... Она не смогла спокойно взять в руки ни одного хлеба, ни белого, ни чёрного, ни булочек, аппетитно лежавших на прилавке. Ничего. Полки были пусты, а пол устилал неровный слой серой пыли, которая осталась от батонов. Девушка, вскрикнув, бросилась на улицу и столкнулась нос к носу с тем странным человеком, чтобы был в сквере.
   -- Там нет хлеба... -- только и успела пробормотать она, когда его стальные холодные пальцы сомкнулись на её шее.
   Её ноги оторвались от земли, в голове помутилось, она задыхалась, тщетно пытаясь тонкими пальцами разжать его железную хватку.
   Всё снова исчезло, погрузившись в темноту. Только один образ мелькнул в её угасающем сознании: она стоит посреди бескрайней пустыни с высохшей и потрескавшейся почвой под ногами. Её глаза широко распахнуты, она сверху донизу покрыта белым мёртвым пеплом и смотрит в одну точку...
   Тишина.
   Боль куда-то исчезла. Всё становится как в дымке.
   Нет. Она слышит что-то.
   Это звук её хриплого дыхания. Чувства постепенно возвращаются... Ей больно, шею что-то сильно сдавливает...
   Она вздрагивает и открывает глаза.
  
   Адриган, вернее тот, кто пришёл на его место, действительно поднял её над землёй и душит её. Она пытается дотянуться до его лица своей ослабшей рукой.
   -- Адриган... -- из горла вырывается хрип вместо его имени, -- не... надо...
   Хватка ослабла. Что-то переменилось в его глазах. Хищное выражение лица сменилось на гримасу боли. Он с усилием разжал руку, девушка рухнула на песок, сильно закашлявшись и схватившись рукой за больное горло. Она хрипло дышала, глотая воздух, как утопающий.
   Адриган сдавленно застонал, упав на колени, потом поднял голову к небу и закричал.
   Что ты делаешь, тварь?
   Игры кончились, Джимми, как и наш договор. Ты мне больше не нужен... Как и она
   Нет... Ты... НЕ... ПОСМЕЕШЬ!!!!
   Он пришёл в сознание. Казалось, ещё секунда и он проиграет, но каким-то чудом он смог вернуть контроль над собой.
   Адриган лежал на спине, тяжело дыша, в глазах клубился серый туман. Он не закрывал их, чтобы не провалиться в бессознательность снова, потому что тогда он потеряет себя. И в этот раз навсегда...
  
   3
   Мина сидела на песке, глубоко дыша, в горле саднило, на шее стал проявляться синяк насыщенного бордового цвета. Она боялась. Боялась, что Адриган не смог победить. Мина не знала, кто сейчас лежал там, на песке -- Адриган, сумевший побороть свою тёмную половину, или демон, вырвавшийся из заточения.
   -- Прости меня, Мина, -- тихо сказал Адриган, -- я не хотел...
   Девушка выдохнула и распласталась на песке.
   -- Ничего, -- отозвалась она, переведя взгляд на мёртвое безголовое тело высшего, лежавшее в стороне, -- всё в порядке.
   Он поднялся с земли первым и помог встать Мине. Охотник тронул её за подбородок, внимательно осмотрев открывшийся его взгляду синяк на её шее. Его глаза наполнились глубокой грустью.
   -- Прости... -- прошептал он, -- прости.
   Мина мягко отстранилась и повернулась к нему спиной, чтобы он не увидел её слёз. Она шмыгнула носом и вытерла их, размазав грязь по лицу.
   -- Мина, -- Адриган не делал попыток приблизиться и успокоить её. Он просто стоял, опустив руки, -- я смог вернуться в этот раз, и это далось мне чудовищно тяжело... -- он вздохнул, собираясь с духом, -- обещай покончить с этим, если я снова стану превращаться в монстра... Убей меня. Прошу.
   Сердце Мины натужно грохнуло о грудную клетку. Она резко обернулась, уставившись на него испуганными глазами.
   -- О чём ты говоришь? -- недоверчиво спросила она тихим голосом, -- как убить? Я не...
   В этот момент за её спиной раздался гигантский взрыв, который перекрыл весь доносившийся сюда шум битвы. Он заставил воздух всколыхнуться, а землю вздрогнуть. Мина не успела договорить, потеряв равновесие и упав на одно колено.
   -- Что происходит? -- крикнула она Адригану, стараясь перекричать шум затухающего взрыва.
   -- Атака не прекращается! -- Адриган напряжённо всматривался вдаль.
   -- Смотри! -- сидящая на песке Мина указала пальцем за его спину.
   Охотник обернулся и увидел плывущую в раскалённом воздухе зеркальную конструкцию. В каждом её зеркале отражались вспышки и всполохи, сотрясающие отчаянно обороняющийся Урбан. Это была точная копия той пирамиды, что он видел тогда, когда еле живой выбрался из больницы...
   Адриган рванул к ней со всех ног, промчавшись мимо замершей Мины.
   -- Мина! Сдержи обещание! -- Крикнул он, быстро обернувшись, и исчез в темноте.
   -- Но я не обещала... -- прошептала девушка и тоже сорвалась с места, пытаясь не терять равновесие на подпрыгивающей земле.
   Она забыла об Урбане, забыла о себе. Только одна мысль пульсировала в её тяжёлой голове -- не упустить Адригана, не дать ему сорваться вновь. Она приблизилась к зеркальной конструкции, когда Адриган пытался разбить неподдающееся стекло.
   -- Нет! -- она отчаянно взвизгнула в пустоту и помчалась к нему.
   Мина знала, кто находится в той зеркальной штуке, и она поняла, зачем Адриган бросился к ней со всех ног...
   -- Мне нужно внутрь, -- повторял он, пытаясь разбить зеркало, но оно всё не поддавалось. Наконец, он оставил свои попытки, и конструкция уже почти проплыла мимо него, но с молниеносной быстротой Адриган схватил обнажённую руку Мины и приложил её потную ладонь к зеркалу. И оно лопнуло, оросив их фонтаном жжёных осколков, которые пылью стали оседать на песок. Мина взвизгнула от боли, отдёрнув руку, и в этот момент Адриган прыгнул внутрь.
   Сколько раз она корила себя за эту потерянную секунду, из-за которой случилось необратимое. Но что сделано, то сделано, и время не вернуть назад.
   Девушка уже слышала шум битвы внутри, злое рычание Адригана, вскрики тварей...
   Она заскочила внутрь в тот момент, когда конструкция со звоном и грохотом упала на землю, никем больше не управляемая. Внутри Адриган, уже превратившийся в монстра, добивал последнего, который вцепился в него тонкой слабой рукой. Охотник держал его на вытянутой руке за голову, которая, не выдержав чудовищного давления, лопнула, оросив его чёрной кровью с головы до ног.
   Мина, поднявшаяся на ноги, даже не стряхнув с себя мелкие осколки зеркала, беспомощно взирала на то, как её любимый человек убивает себя, отдавая своё тело во власть демону...
   Они стояли на холме посреди пустоши, среди мёртвых тел высших и тварей, ими созданных, усыпанные осколками их разрушенной конструкции. Издалека донёсся стройный звонкий крик множества людских голосов, воодушевлённый, радостный. Теперь твари были обречены, битва при Урбане переменила ход -- теперь не твари, круша и убивая всё на своём пути, загоняли людей в самые дальние углы города. Теперь густая толпа раненных, искалеченных, но радостных людей гнала чёрную массу прочь от потухшего купола в восходящих лучах пока ещё не жаркого солнца.
   Глаза Мины дрогнули и заслезились. Чувство облегчения от осознания победы наполнило её, но оно было ничем по сравнению с болью, терзавшей её сердце. Она повернула голову к охотнику, медленно оседающему на осколки.
   -- Адриган... -- сорванным голосом прошептала она, еле успевая подхватить его на руки.
   Они рухнули на песок вместе. Он тяжёлым грузом лежал на её ногах, пережимая кровеносные артерии, отчего ноги Мины немели, но она не обращала на это внимания. Девушка тихо плакала, без всхлипов и рыданий. Слёзы падали на песок, оставляя на нём тёмные кружки. Она понимала всю безысходность его положения, и выбора не оставалось.
   -- Я так и не сказал "спасибо"... -- прохрипел Адриган, взглянув на неё помутневшими зелёными глазами.
   -- Зачем ты это сделал? -- спросила она, гладя его чёрные волосы рукавом рубашки.
   Его зрачки были расширены и не могли сфокусироваться на лице Мины. Внутренне он ещё боролся с отчаянно брыкавшимся демоном, он ещё мог сдерживать его, потому что целительная энергия Мины помогала ему в этом. Однако силы были на исходе.
   -- Ты спасла меня... от самого себя, -- сказал он. Его шёпот стал еле слышен. -- Я не заслужил этого.
   Мина сжала губы и громко всхлипнула. Судьба требовала слишком большую плату за победу.
   -- Не говори так! Это ты меня спас! Если бы не ты...
   Ослабевшей рукой он обхватил её запястье и тут же почувствовал знакомый жар от прикосновения к чудесной плоти. Теперь этот жар не причинял боли. Наоборот, он обещал спасение.
   -- Ты помогала мне жить всё это время: я бы не смог так долго держать его в узде... А теперь помоги мне умереть, -- попросил Адриган.
   Мина утёрла слёзы, застлавшие глаза, чтобы ещё раз вглядеться в родное лицо, погладить длинные волосы, в последний раз заглянуть в изумрудные глаза, когда-то уверенно-спокойные, с усмешкой взирающие на неё, и в которых теперь отражалась глубокая грусть.
   -- Я люблю тебя, -- сказала девушка, -- слышишь? Я люблю тебя! -- Его глаза откликнулись.
   Да, я тоже люблю тебя...
   Этот взгляд Мина запомнит на всю жизнь, и ещё не раз увидит в своих тревожных снах угасающий огонёк в глубине изумрудного моря.
   -- Не уходи... -- всхлипнула Мина, -- я не смогу без тебя...
   -- Сможешь, -- прошептал он, -- живи! Ты должна жить. Найди подобных себе, и вы сможете изменить мир...
   Мина медленно наклонила голову. Капающие из её глаз слёзы попали на лицо Адригана, оставив на нём красные полосы. Ему было больно, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Адриган понял, что она хочет сделать -- он закрыл глаза и в последний раз глубоко вздохнул, ощутив приятный запах её волос и кожи.
   Они слились в первом и единственном поцелуе, в который она вложила всю свою любовь и душу, а он всего себя, отодвинув в глубины сознания демона, и так страшное лицо которого исказила гримаса раздирающей на куски боли.
  
   Адриган таял. Его некогда сильное тело покрывала черная плёнка, добираясь до его слабо бьющегося сердца. Охотник несколько раз прерывисто вздохнул, пока его заражённое Хаосом сердце не растаяло, оставив на коленях Мины лишь серую пыль и намокшую от её слёз ткань плаща.
  
   4
   Она похоронила его рядом с городом, объединившим в себе всех людей. С помощью Лукаса она возвела на его могиле древний крест, которым люди потерянного мира отмечали могилы павших. Они стояли по обе стороны от песчаного холмика, под которым лежал Адриган.
   -- У меня есть для тебя ещё кое-что, -- сказал старик и вынул из кармана своей куртки старый потрёпанный конверт, -- я жалею, что не отдал его ещё тогда, перед битвой, но, слава богам, мы живы, поэтому... -- он протянул конверт через могилу.
   Мина взяла его в руки и открыла.
   Внутри были фотографии чудесной природы. Это был оазис посреди пустыни, с зеленью, животными, которых Мина никогда и нигде раньше не видела. Она завороженно смотрела на изображения, не веря своим глазам. Последний раз глаза её вспыхнули огнём самой жизни и тут же угасли. Мина рассматривала фотографии снова и снова.
   -- Как красиво... Где это?
   Лукас пожал плечами. Эти картинки он хранил всю свою жизнь, они достались ему от отца, а его отцу от деда. Никто не знал, откуда они.
   -- Может быть это и вправду существует где-то. Возьми их, они тебе пригодятся, -- ответил он, -- я уже стар для путешествий.
  
   Жизнь вновь вошла в мирное русло, навсегда, однако, изменив людей, переживших войну. Теперь они держались друг друга, вместе восстанавливая город из руин, вместе защищаясь от редких набегов разрозненных стаек тварей, которых становилось всё меньше и меньше. Охотники всё также охотились на низших существ, оставшихся в наследство от многолетнего ига тёмных, караваны всё также путешествовали одним им известным тропам между городами, старыми и новыми.
   Как люди ни уговаривали девушку поселиться с ними, она лишь без слов качала головой, давая понять, что не останется в городе дольше необходимого. Когда Мина сказала, что уходит, Лукас лично распорядился приготовить для неё съестные припасы и всё необходимое, пожелав ей обрести то, что она ищет.
  
   Девушка улыбнулась ему тёплой улыбкой, её большие золотые глаза, в которых Лукас увидел своё отражение, теперь навсегда поселили в себе безмерную грусть, у которой не было ни конца, ни края.
  
   Эпилог
  
   Последняя запись Степана Королёва
   "Что такое жизнь? Я думаю, это бесконечное взаимодействие двух начал -- Созидания и Хаоса. Точно также, как и в человеке существуют две стороны -- добрая и злая, и никогда ни один человек не должен вставать на путь истинного добра, ровно как и на чистый путь зла, потому как одно без другого существовать не может, и следование только одному пути есть самое большое заблуждение. Только когда они находятся в равновесии -- жизнь процветает, но когда что-то из них перевешивает чашу весов -- гармония мироздания нарушается, и происходит нечто, что в корне меняет привычное течение вещей.
   Отринув совершенно справедливое негодование о том, что произошло с этим миром, я понял, что мы совершили непоправимое -- мы слишком сильно качнули весы в сторону созидания, чего ни в коем случае не должны были делать. Быть может всё произошедшее после создания мной и профессором Леоновым этого устройства -- есть результат упорядочивания реальности. Быть может, и не случайно потом появились эти чёртовы существа... Но и они совершили в итоге ту же ошибку, с разницей лишь в том, что они переместили чашу весов в противоположную сторону. А это значит, что и в противовес им должен существовать человек или другое существо, которое сможет обуздать слишком разбушевавшуюся энергию Хаоса, который царит в этом сумасшедшем мире".
  
   "И горе будет всем нам, если носители энергии Хаоса обнаружат в песках эту проклятую машину".
  
   Мина аккуратно закрыла дневник ученого, убрала его в суму, перекинутую через плечо.
   Она вздохнула: какой же красивый закат на берегу океана. Жаль, Адриган этого не видит...
   Последний красный отблеск потух в бездонных глазах девушки. Она покинула своё дневное укрытие и зашагала по берегу в бездонную ночь.
  
   Конец.

Наталья Степанова.

2009 -2015.

Москва-Алоль-Москва.

  
   От автора.
  
   Мир состоит из маленьких историй, которые сплетаются в единый клубок реальности, многогранный и разноликий. Каждый -- герой своей истории, и именно от него зависит, какой будет его реальность. И пусть он сам себя считает не значимым и обычным -- он занимает своё неповторимое место в любом из миров.
   Это случилось в моей голове. Случилось внезапно даже для меня самой. Однако, я решила рискнуть и создать из небольшой задумки целый мир, суровый, тёмный, но живой и по-своему прекрасный. И, кажется, у меня получилось.
   В этом послесловии я хотела бы выразить благодарность всем тем и всему тому, что помогло создать этот роман.
   Во-первых, мои первые благодарности родным, которые одобрили идею и терпеливо ждали её воплощения. Особая благодарность Алексею Козлову: Пух, без тебя ничего этого бы не было -- ты мой вдохновитель, а кроме того ты отличный генератор отличных идей, толкатель и пинатель меня в правильном направлении и помогатель в трудных сюжетных ситуациях. Спасибо, что верил в меня и продолжаешь верить.
   Также мне особенно хотелось бы отметить моих читателей: ребята, если у вас хватило сил и терпения дочитать до этого места -- спасибо Вам огромное за то, что Вы есть! Всяческая Ваша критика, а также идеи, пожелания и просто мнения крайне приветствуются. Клятвенно обещаю, что они будут учтены -- ведь предела совершенству нет!
   Особенный момент я хотела бы отметить для внимательных читателей, которые могли обнаружить в романе некоторые географические несоответствия. Это было сделано специально, дабы сделать мой вымышленный мир ещё более вымышленным: как говорится: все имена и события, а также описания устройств и экспериментов являются плодом воспалённой фантазии автора и ни в коем случае не претендуют на научность!
   За сим позвольте откланяться, не смею более задерживать вас на страницах этого послесловия.
   Искренне надеюсь, что Вам понравилось!
   До встречи в других мирах!
  
   Наталья Степанова.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Наталья Степанова. Песок
  
  
  
  
   194
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Т.Серганова "Танец с демоном. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"