# Япония

Аноним Стипа

Маленькая пугалка, зато в ней есть стихи Басе и Накамуры Кусатао.

За обложку спасибо Lady_Fenix

Чайная церемония завершалась. Звучала музыка, порхали бабочками по залу девушки-чайные феи, покой и умиротворение опускались на души посетителей. А может это было не умиротворение, а тот самый удивительный дзен, постигать который и приходят в эту чайную. Алексей Владимирович дзен точно постиг, а вот его спутница, увы. Внимательный наблюдатель заметил бы, что ей неуютно, невкусно и неудобно, но она мужественно это скрывает. Но где же взять этого внимательного наблюдателя? Алексей Владимирович попрощался с хостес, приобрел в небольшой лавочке при чайной несколько пакетиков заварки, и наконец-то вышел на улицу.

Луна или утренний снег...

Любуясь прекрасным, я жил, как хотел.

Вот так и закончу год.

Стихи Басе отсекали ненужное, и не было больше ни звуков проезжающих машин, ни огней витрин. Только скользящий с неба снег, только прозрачная луна на светлом зимнем небе. Алексей Владимирович читал стихи, а потом рассказывал об Японии. Не о суетливой современной стране, производящей компьютеры и аниме, а о сказочной Японии самураев и гейш. Елизавета шла рядом и слушала, впитывая каждой слово, зачарованно затаив дыхание. Это умение слушать и было главным достоинством Елизаветы, а еще ее незаметность. Иногда они созванивались, она приезжала в холостяцкую квартиру Алексея, готовила ужин и оставалась на ночь. А потом уезжала, и казалось растворялась, исчезала. Вряд ли роман преуспевающего бизнесмена, к тому же сына знаменитого профессора, и разведенки из Бутова продлился бы долго, все же они были совсем не пара, Алексей это понимал. Но... как же это было удобно. Елизавета не требовала ничего, не намекала на серьезные отношения, не пыталась познакомиться с родителями и друзьями Алексея, она просто была рядом. А еще она ходила с ним по выставкам бонсай, в японские рестораны и слушала, слушала, слушала.

У каждого человека есть мечта, хобби, страсть, для Алексея Владимировича этой страстью стала Япония. Он даже ездил в Токио. И решил, что он обязательно женится на японочке, изящной и кроткой, с загадочными узкими глазами. Пока среди его знакомых японок не было, и он встречался с соотечественницами, но это все было так, не серьезно и не важно. Вот и Елизавета появилась, а откуда, он даже не очень и помнил, где он с ней познакомился.

У продуктового магазина Елизавета остановилась.

- У нас молока нет и риса. Я заскочу быстренько?

Елизавета скользнула в двери, а Алексей остался на улице. В последнее время у него стало прихватывать сердце и он старался не заходить лишний раз в магазины, где шумно, душно и суетливо. Зазвонил мобильник, Алексей вытащил телефон, и в ухо забасил приятель.

- Леш, привет! На юбилей приезжай! И не вздумай отказываться, жду, с тебя подарок, и дорогой! Не хочу ничего знать, знаешь кто придет? Мои деловые партнеры из Японии. Там такая девочка, японочка, как статуэточка. Я как ее увидел, так сразу про тебя вспомнил, думаю вот для нашего Лешки жена.

Приятель еще долго говорил, рассказывал куда ехать, шутил, смеялся, но Алексей уже все понял. Это судьба. Там он наконец-то встретит ту, что ждал всю жизнь. Вышедшую из магазина Елизавету он встретил уверенным взглядом.

- Лиза, нам надо расстаться.

Лиза опустила на землю пакет с покупками, порывисто обняла Алексея и развернувшись, молча ушла. Алексей смотрел ей вслед. Что-то неправильное и даже жутковатое было в ее уходящей фигуре. Алексей поднял пакет и побрел домой. Сердце заныло. Во дворе своего дома он понял, что уже не в силах переставлять ватные ноги. Он опустился на скамейку. Казалось, сердце пропускает удары, воздуха не хватает.

Могильный камень...

Я принял его за дорожный знак.

Зимнее странствие.

Когда перед глазами Алексея стало темнеть, он понял, что было странным в фигуре Лизы. Падающая на сугробы тень Елизаветы была не человеческой, а маленькой, собачьей. Или лисьей?

На скамейке у подъезда сидел человек, пачка риса лежала у его ног, снег собирался сугробами на его плечах.

********

На белом снегу четко отпечатался лисий след, следы вились , крутились и закончивались около избушки. А в избушке сидела и рыдала Лиза.

- Лисонька, ну не плачь милая, ну помер мужичок, слабенький он был. Зато смотри, ты себе вот еще один хвостик отрастила. Два хвостика, это же лучше чем один? - утешала Лису Кикимора.

- Это я, я его погубила. А он та-аа-кой хоро-ооо-ший был. Он про Японию столько знал. Я всю свою жизнь в ней прожила, а он больше про нее знал, чем я за три-три-ста лет, - продолжала завывать Лиса.

- Эх голубушка, кто ж твоему Леше виноват? Жил с нелюбимой, вот силы и ушли туда, где любовь. Да если бы у меня от каждого дурня хвост отрастал, я бы ...- начала Яга.

- Шубу бы справила! - влез Домовой.

Яга замерла, пытаясь представить, как она из собственных хвостов будет себе же шубу шить, плюнула и стала накрывать на стол. А вечером, отправляя молоденькую кицунэ домой, всунула ей узелок с зельями, настойками и большой банкой клубничного варенья от Домового. Для Лизиной бабушки, мудрой Лисы Патрикеевны, у которой было целых девять хвостов.