Кулаков: другие произведения.

Оружейник

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa

   Глава 10
  
  
   На переговоры делегация из солнечной Аргентины прибыла в несколько расширенном составе - помимо собственно будущих заказчиков, в наличии имелись три штучки сопутствующих им коммерсантов. Которые, в первый же день, практически закапали своей слюной все выложенные на рассмотрение образцы, как мирного, так и военного назначения. А что не закапали, то залапали, до потери товарного вида. У зажигалок едва не сточили кремень. У многофункциональных ножей последовательно попытались погнуть, расшатать, или сломать хотя бы одно лезвие. Полностью потратили все скрепки в одном из вариантов степлера (полное название у него было - канцелярский скоросшиватель бумажных листов). Озадаченно повертели в руках безопасную бритву, нечаянно уронили на пол кювету стерилизатора вместе с лежащими в нем хирургическими инструментами, едва не разбили шприц, и полностью разобрали на запчасти, одну спиртовку... вот с примусом такое не удалось, хотя и пытались. Во время всех этих маркетинговых исследований они не забывали в три голоса и наперебой задавать вопросы, и не стеснялись переспрашивать, что-то недопоняв, так что племянникам Лунева скучать не приходилось.
   Впрочем, их дядя тоже не бездельничал - о нет, он вертелся словно белка в колесе, "разогревая" потенциальных покупателей перед приездом своего главного (и уже давно единственного) работодателя. Вениамин Ильич временами даже чувствовал законную гордость собой - так четко и хорошо все устроить и организовать, это далеко не каждому под силу. Особенно если учесть тот факт, что такие важные переговоры в его конторе проводятся в первый раз... ещё недавно он и представить не мог, что его практика выйдет на такой уровень! При мысли о сумме возможных комиссионных, стряпчего охватывало непроизвольное оцепенение, а на губах словно сама собой появлялась мечтательная улыбка. Когда же появился его сиятельство князь Агренев, эта улыбка вообще стала частым гостем на лице пожилого юриста. Его сиятельство достаточно быстро перезнакомился с присутствующими, держал себя очень уверенно и сразу же взял управление переговорным процессом в свои руки, причем вышло это у него на диво непринужденно и ловко - словно князь каждый день только и делал, что встречал таких важных гостей. Общение проходило в основном на французском (с редкими вкраплениями английского и немецкого), и началось с торжественного вручения подарков. Для главы делегации, ну очень сильно уважаемого всеми сеньора Хорхе Саламеа (кстати, ни разу не военного, в отличие от остальных) нашелся обильно позолоченный и инкрустированный перламутром Орел-компакт, в кобуре из белоснежной кожи. Для лиц рангом пониже за глаза хватило хромирования на обычном Орле, так же им всем щедрой рукой было отсыпано и других сувениров на память, вроде серебряных зажигалок и пружинных ножей - с обязательной эмблемой Р.О.К., разумеется. В ответ владельцу оружейной компании подарили настоящий мушкет времен Кортеса (серебряная насечка на прикладе выглядела очень даже недурственно), пару клинков из славного города Толедо, после чего дружным хором выразили свое восхищение столь радушным приемом - и высокие договаривающиеся стороны приступили к делу. Обговорив разного рода мелочи, вроде сроков поставки и способов оплаты (последнее для хозяина конторы звучало наподобие волшебной музыки), наконец-то перешли к главному. То есть выяснению того, насколько мечты аргентинского генералитета совпадают с финансовыми возможностями родной страны. К глубочайшему сожалению всех присутствующих, в первый день этого точно выяснить не удалось - как говорится, увы и ах. Дело было даже не в деньгах, тем более что за базовую модель Агрени ее изобретатель и производитель запросил достаточно скромную для такого шедевра сумму, всего девяносто восемь рублей. С ценой возможные покупатели были согласны (почти), а вот с комплектом поставки видимо не совсем - очень уж настойчиво они просили накинуть еще по три сотни патронов на ствол, добавить запасной магазин, и прицепить к винтовке (вот крохоборы!) ремень. Со вторым и третьим проблем не было, а вот с патронами... вернее малодымной начинкой для них, были определенные сложности. В том плане, что французские поставщики пороха Вьеля и так вышли на максимум для них возможного, а у их коллег был большой государственный заказ. Соответственно, им и так было хорошо и они не желали отвлекаться на побочные заказы - основного хватало, причем, как минимум года на два вперед. Конечно, можно было бы поискать поставщиков и в других государствах, но на это требовалось немало времени, и без гарантии успеха... а ответ нужно было давать уже сейчас. Устав уламывать аргентинских идальго, фабрикант предложил сделать небольшой перерыв до следующего утра - а там уже и продолжить, с новыми силами.
   - Вениамин Ильич, вы уже знакомили господина Хорхе с русским гостеприимством?
   Стараясь отвечать так же тихо, как прозвучал вопрос, стряпчий быстро отчитался.
   - Да, Александр Яковлевич. Два раза, в самых фешенебельных ресторанах, "Медведе" и "Кюбе". Понравилось. Сегодня в оперу захотели...
   Продолжить разговор не получилось, помешали оживившиеся после ухода Саламеа коммерсанты. Представив их князю, стряпчий ненадолго отвлекся на короткое напутствие-инструктаж молодому поколению Луневых, а когда вернулся, один из бизнесменов уже выпал из беседы, сидя невдалеке от основной компании за столом и увлеченно что-то расписывая сразу на четырех листах бумаги.
   - Я еще раз повторяю - патенты не продаются. А по поводу оформления лицензий вам лучше обратиться к моему юристу, он имеет все необходимые полномочия. Если же у вас есть какие-либо коммерческие предложения, я вас внимательнейшим образом слушаю, господин Вивес.
   - Мы еще не готовы назвать конкретные цифры!
   - Ничего, я подожду, пока вы и ваш друг определитесь.
   Оставшиеся рядом с князем бизнесмены ненадолго замолчали, посмотрели с легкой завистью на своего коллегу, с головой погрузившегося в какие-то сложные расчеты, переглянулись между собой и отправились совещаться. Князь Агренев проводил их долгим взглядом, но спросил совершенно о другом.
   - Вениамин Ильич, вы договорились с господином Улитиным о встрече?
   - Так точно-с. Сказал - в любой день, после часу дня, в том же ресторане что и при первом знакомстве.
   - Прекрасно. Не сочтите за труд послать ему приглашение, на сегодняшний вечер, и если это только возможно - пускай захватит с собой документы по моим дальневосточным владениям.
   Стряпчий утвердительно кивнул, подивившись про себя такой спешке (нет бы, разделаться с одним важным делом и спокойно приступить к следующему, не менее важному), и поинтересовался, чем это таким интересным занят оставшийся с ними в кабинете коммерсант.
   - Сеньору Лоренсо Агилару очень понравилась мысль стать моим представителем в Аргентине и Чили. В данный момент он, по моей просьбе, составляет перечень того, что может заинтересовать нас у него на родине. И одновременно, список товаров, которыми бы он хотел торговать от нашего имени в своих торговых заведениях.
   - Хм, я боюсь ошибиться, но у меня сложилось такое впечатление, что этот господин слово в слово переписывает содержимое рекламной брошюрки вашей компании.
   - Очень даже может быть. Конечно, все желаемое он вряд ли получит - у него на это банально не хватит денег, но и с пустыми руками он от нас не уедет.
   - Я не вполне понял последнее?..
   - Все мечты сеньора Агилар начнут осуществляться сразу после поступления на мой счет стопроцентной предоплаты.
   Оглядев опустевшую переговорную (в девичестве - недавно заново отделанный и изрядно расширенный кабинет владельца юридической конторы) более молодой собеседник решил покинуть Вениамина Ильича и навестить, в оставшееся до делового ужина время, строящееся представительство (а по совместительству оружейный магазин) своей компании. Оставшись, через пять минут в условном одиночестве, стряпчий послал весточку министерскому чиновнику и немного побеседовал с коммерсантами, после чего счел, что потрудился уже вполне достаточно. Свалив всю тяжесть общения на одного из своих помощников, сам он удалился на небольшой отдых, в расположенный невдалеке любимый трактир. Все-таки французской кухней лучше всего наслаждаться не на голодный желудок...
  
   ***
  
   - Ваше сиятельство, позвольте мне выразить радость от нашей с вами встречи!
   - Взаимно, Яков Родионович, взаимно. Однако, к чему такие церемонии, давайте уж по-простому, хорошо? Тем более что видимся мы не в первый раз, а даст бог, так и не в последний.
   Последнее замечание откровенно порадовало министерского чиновника, хотя он и постарался это скрыть. Отдав должное супу-пюре из шампиньонов и легкому десерту, они перешли к делам. Документы, которые так хотел увидеть Александр, ждали его в министерстве государственных имуществ - увы, Улитин не смог обойти установленный порядок ведения дел. Зато он догадался прихватить с собой на встречу краткий список того, что высочайше разрешили прикупить в Сибири князю Агреневу. Просматривая документ, покупатель даже не знал, радоваться ему или нет - насчет земли по реке Уссури и рядом с озером Байкал его прокатили. Зато, видимо в качестве компенсации, прирезали очень солидное количество десятин по Амуру. Увидев, что он недоуменно нахмурился, Яков Родионович счел своевременным дать некоторые пояснения. Поначалу очень короткие.
   - Высочайше утверждено и пересмотру не подлежит, увы.
   Потом, бросив еще один взгляд, решил осветить этот вопрос более развернуто - недовольство его собеседника было достаточно ощутимым, хотя внешне это никак и не проявлялось. Ну да успешно двигаться по карьерной лестнице в министерстве, и не научиться при этом, улавливать малейшие нюансы и перепады в настроении начальства, было просто невозможно. А для коллежского советника Улитина подобное вообще уже давно стало нормой жизни, и было естественно так же, как дыхание
   - Указанные вами земли по Уссури более чем наполовину принадлежат Уссурийскому же казачьему войску. А рядом с озером планируется прокладка железной дороги, и пока не будет окончательно утверждена трассировка пути, продажа прилегающих к Байкалу десятин невозможна. Вы ведь помните, что мы это уже обсуждали?
   - Я понял вас... ну что же, человек предполагает, а бог располагает, поэтому будем считать, что желаемое мной получено.
   Приняв эти слова за небольшой тост, стряпчий и юрист дружно отпили токайского из стоящих перед ними хрустальных бокалов.
   - Яков Родионович, надеюсь, вы не откажетесь помочь мне в еще одном небольшом деле?
   - Ваше сиятельство, вы можете полностью на меня положиться! Как я уже говорил - всё, что в моих силах, и даже сверх того.
   "Ого, как глазки-то засверкали! Хм, надо бы узнать про корыстолюбивых коллег Улитина из военного ведомства - и ежели они вдруг имеются... вернее, когда таковые найдутся, поискать к ним подходы. На перспективу, так сказать"
   - Тогда не буду вас томить и перейду сразу к сути вопроса: я заинтересовался производством арборита, и даже приобрел кое-какое оборудование для этого дела. Остались сущие мелочи - правильно его расположить, и вот тут-то и нужен ваш опыт и знания. Заводов будет два: один станет выпускать арборит из сосны, второй - из березы, поэтому требуется наличие рядом с ними больших запасов соответствующей древесины и железной дороги... ну и так далее.
   - Ни слова больше, я все понял. И без лишнего хвастовства должен заметить, что вы не прогадали, обратившись именно ко мне - я могу дать верный совет прямо сейчас. Карелия очень богата именно сосной, а береза в больших количествах найдется в Вятке.
   - Вот как... а насколько быстро можно арендовать там участок?
   - В месяц можно уложиться. Простите, именно арендовать, а не приобрести в собственность? А то, знаете ли, имеются разные варианты... гхм, действий.
   Недолго посомневавшись, Александр все же решил отказаться от незапланированной покупки, однако оставил для себя возможность передумать.
   - Если найдется вариант аренды с правом последующего выкупа, то это меня полностью устроит. Моя благодарность вам останется на прежнем уровне, а мелкие вопросы можно будет обсудить с Вениамином Ильичем.
   Дождавшись пока коллежский советник их покинет, Лунев довольным голосом осведомился.
   - Шампанского?
   - Благодарю покорно, я уж лучше токайского.
   - Воля ваша, а я все же прикажу подать бутылку самого лучшего - уж больно много поводов праздновать.
   Дожидаясь, пока расторопный официант доставит шипучее вино, стряпчий решил прояснить для себя один вопрос.
   - Александр Яковлевич, мой племянник... Геннадий, он сказал мне, что поступил к вам на службу, так сказать, напрямую. Ежели вы только сочтете это возможным, нельзя ли мне узнать какие-либо подробности? Ээ, только прошу понять меня правильно, я, некоторым образом в ответе за своего родственника, да и брат будет интересоваться...
   - Если без особых подробностей, то вашему племяннику тоже понравилась мысль, в обозримом будущем стать миллионером. Я планирую поручить ему очень важный для меня проект, и думаю, что и вы не останетесь в стороне от его реализации - косвенно, конечно, у вас и так хватает дел. Но уж совет-другой вы ему не откажетесь дать, не правда ли?
   Чпок!!!
   Пробка покинула горлышко бутылки с характерным звуком, и шампанское запенилось-заиграло переливами света в прозрачной колбе бокала. Собеседники легонько чокнулись, немного отпили и вернулись к разговору.
   - Я вам не говорил, что недавно побеседовал с инженерами герра Круппа?
   - Нет. Что-то важное?
   - Как сказать. Изменения в планах по приобретению Мальцевского промышленного товарищества, повлекли за собой и изменения в договоре с Фридрихом. Посудите сами, ну какой мне теперь смысл единолично вкладываться в модернизацию и реконструкцию старых заводов товарищества? Нет уж, для начала послушаем, что скажут по этому поводу мои будущие компаньоны. А мне гораздо проще поставить интересующие меня производства с нуля, вот только я еще не решил, где именно.
   - Крупп будет недоволен изменениями в договоре?
   - Не думаю. Он в любом случае внакладе не останется, просто получит свои деньги немного позже. Но договор все же придется изрядно подкорректировать.
   - Будет сделано, Александр Яковлевич.
   - Вот и славно. Вы ведь не торопитесь? Отлично, тогда давайте обсудим завтрашний раунд переговоров...
   Когда обе стороны хотят договориться, то достижение согласия между ними всего лишь вопрос времени и умения взаимных уступок - в малозначащих вопросах, разумеется. В этом фабрикант не сомневался, и разумеется, все так и случилось: объяснив главе делегации свои затруднения насчет дополнительного боекомплекта, он получил ответную откровенность. В Аргентине, конечно же, было свое патронное производство, но заточено оно было под рантовые патроны и требовалось некоторое, не такое уж и маленькое время для его модернизации под выпуск нового боеприпаса. Соответственно, очень желателен был небольшой запасец этого самого боеприпаса - на случай какой-нибудь неожиданности, вроде небольшого пограничного конфликта с соседями. Еще через полчаса конструктивного диалога нашлось и решение проблемы: вместо патронов владелец фабрики предложил своим заокеанским партнерам всю необходимую им технологическую оснастку - причем по себестоимости. К моменту подписания контракта, в нем была прописана обязанность Русской Оружейной Компании изготовить и поставить сто тысяч винтовок Агрень, четыре тысячи самозарядных пистолетов модели Орел и всякую сопутствующую мелочь (и оснастку вместе со штампами в том числе). У аргентинской стороны обязанностей было всего две: как можно быстрее перевести авансовый платеж (маленький такой, в половину от общей суммы) на счет компании князя Агренева, а через восемь месяцев принять готовую работу и перегнать остаток денег. Транспортировка оружия за океан была целиком и полностью в ведении заказчика... когда чернила подсохли, Саламеа и Александр обменялись экземплярами контрактов и сердечно поздравили друг друга путем крепкого рукопожатия, царившая до этого в помещении тишина уступила место довольным разговорам и легким хлопкам. Это Лунев не удержался и приказал открыть все наличное шампанское, тем самым посильно выражая охватившую его радость и неимоверное облегчение - все-таки не каждый день он отхватывал пяти процентные комиссионные с суммы в десять с четвертью миллионов рублей. Когда контора почти опустела, Вениамин Ильич уселся в свое кресло и ненадолго застыл в легкой прострации, без мыслей и желаний, не сразу среагировав на то, что с ним вообще-то разговаривают.
   - А? Прошу меня простить, я немного отвлекся. Не могли бы вы повторить еще раз?
   - Разумеется. Я говорил о том, что сеньора Агилар в принципе устраивает предложенный ему договор о представительстве, но он все же желает изменить и дополнить некоторые его пункты. Особых возражений у меня нет, а вот замечания и кое-какие уточнения имеются.
   Из рук в руки перешла небольшая стопочка сложенных вдвое листков, с корнем выдранных из записной книжки фабриканта.
   - Я немедленно займусь этим вопросом, Александр Яковлевич!
   Оставив своего будущего представителя в надежных и цепких руках юриста, князь первым делом глянул на часы, после чего отправился забирать документы из министерства. На удивление быстро, и без всяких проволочек войдя в сотню самых крупных землевладельцев, уже через полчаса он спустился с широких гранитных ступеней государственного учреждения и махнул рукой, подзывая свободный экипаж.
   - Куда едем, вашсиясь?
   - Отель Европа, а потом к Павловскому училищу. Давай-ка, голубчик, с ветерком!
   Быстро переодевшись в офицерскую "парадку" и доведя свой героический образ до полного совершенства - путем навешивания ордена и золотого оружия с "клюквой" на темляке, Александр вернулся к терпеливо ожидавшему его извозчику, немало удивив последнего произошедшей с пассажиром метаморфозой.
   - Пошла, р-родимая!
   "Если я все правильно вспомнил, сейчас юнкера как раз заканчивают давить сапогами плац, и начинают считать минуты до обеда. Так, а курсовой офицер у нас... не понял?"
   - Ты куда это меня везешь, милейший?
   В ответ, водитель кобылы с некоторой натугой (его профессия не предполагала особой образованности и ораторского искусства) пояснил, что первое Павловское пехотное училище уже года три как переехало с Васильевского острова на Петроградскую сторону, в здание бывшего Дворянского полка по улице Большой Спасской. Прибыв на место, пассажир положил в подставленную невольным лектором ладонь серебряный рубль, невесть каким образом завалявшийся в кармане шинели. Поправил портупею и направился к входу, в очень длинное четырехэтажное здание, параллельно рассматривая окрестности на предмет наличия каких-либо знакомых офицеров (чем черт не шутит, вдруг чья-нибудь харя лица возьмет да и всплывет в памяти). Было бы очень неприятно с безразличием пройти мимо бывшего учителя и через некоторое время узнать, что среди "павлонов" его считают неблагодарным зазнайкой и хамом.
   - Кому и как прикажете о вас доложить, ваше благородие?
   Подскочивший к отставному штабс-ротмистру ефрейтор-нестроевик, узнав, с кем именно желает встретиться недавний выпускник, тактично его поправил.
   - Осмелюсь доложить, его благородие штабс-капитан Никонов теперь капитан и батальонный командир училища.
   Сразу увидеть Семена Ивановича (еще один Иванович!) не получилось, и князю предложили немного обождать. Ну а чтобы он не томился в бесцельном ожидании, ему предоставили возможность пополнить запасы знаменитого корпоративного духа "павлонов" - допустив в церковь святых равноапостольных Константина и Елены, более похожую на музей. Среди экспонатов было знамя, дарованное училищу (тогда называвшемуся Военно-Сиротским домом) именным рескриптом императора Николая первого, шинель, обагренная в крови другого императора, Александра второго, форма всех августейших шефов училища с момента его основания до современных дней - все это было аккуратно представлено к осмотру в специальных витринах. Когда Александр представил, как с царственных посетителей ПВУ по завершении визита-инспекции сдирали одежку для организации экспозиции, он не смог удержаться от усмешки, благо что батюшка в этот момент на него не смотрел. Успокоиться удалось достаточно просто, хватило одного взгляда на черные мемориальные доски с именами всех погибших в войнах выпускников - к таким вещам он всегда относился серьезно. Вот так и получилось, что к моменту встречи с Никоновым у него как раз образовался подходящий настрой, спокойно-уверенный и приветливо-отстраненный, а сам он был готов к любому исходу предстоящего разговора. Впрочем, повышение в должности и звании никак не отразилось на бывшем курсовом офицере бывшего же юнкера Агренева, и капитаном совершенно искренне обрадовался навестившему его ученику. Организовав крепчайший чай и засыпав князя целой кучей вопросов, насчет участия последнего в конкурсе на новую армейскую винтовку и причинах награждения золотым оружием, довольно скоро училищный комбат перевел свой интерес на самого гостя.
   - Как сказать, Семен Иванович... конечно, иногда я сожалею что вышел в отставку. С другой стороны, передо мной открылось столько разнообразнейших возможностей!
   - Да, я наслышан о твоих успехах, и скажу прямо, они весьма и весьма меня впечатлили... И все же, Саша - я просто не могу поверить, что ты ни с кем так и не виделся за прошедшие пять лет?
   - А где бы я мог это сделать? Никто из них в службе на границе нашей империи не замечен, а я находился там практически безвылазно. Последний же год все мое время отнимали дела фабрики и... кстати, а вы не подскажете как обстоят дела у моих однокурсников? Довольно скоро мне предстоит поездка в Ораниенбаум, да и в столице я намереваюсь проводить заметно больше времени - вполне возможно, что кого-нибудь из них я там и встречу.
   Слушая неспешный рассказ капитана, Александр после каждого имени или фамилии старался выудить из остатков благополучно усвоенной памяти своего предшественника хоть какие-то отклики. Лицо или фигура - одним словом, малейшую зацепку. Не сказать, что это выходило у него гладко, примерно треть имен была полностью незнакома, но с этим приходилось мириться - потому что других вариантов пока не было.
   - ... а Мишенька Фольбаум в лейб-гвардии Павловском полку обретается. Кто еще? Пожалуй остался только Николенька Кривицкий - ты ведь помнишь, что он выпустился подпоручиком в пятый гренадерский Киевский полк? Так с полгода назад получил поручика, а затем и перевод к Измайловцам.
   "Опа!!! Этого я точно увижу. Да и остальных тоже - трое в Павловском, один в Финляндском лейб-гвардии полках окопались, еще один в Царскосельском"
   Поностальгировав еще немного, собеседники расстались: батальонный командир училища вернулся к исполнению своих многочисленных обязанностей, а его гость в глубокой задумчивости миновал дежурившего на входе ефрейтора и едва не прошел мимо терпеливого извозчика - тот решил дождаться такого щедрого господина и не прогадал. Покинув экипаж в очередной и последний на сегодня раз, пассажир не глядя достал из портмоне банкноту, так же не глядя расплатился, и не дожидаясь сдачи ушел. Случайный прохожий, ставший невольным свидетелем этой сценки, и сам "водила", с одинаковым изумлением уставились на кредитный билет достоинством в двадцать пять рублей.
   - От дела...
   Утерев снятой шапкой внезапно раскрасневшееся (несмотря на довольно-таки пронизывающий позднефевральский ветерок) лицо, столичный таксист огляделся, непроизвольно перекрестился на ближайшую церковь и решил еще немного обождать - вдруг его благородию ещё куда съездить понадобится? А невольно и мимоходом осчастлививший кучера офицер зашел в контору, снял перевязь с шашкой и шинель и только после этого заметил, какими глазами на него смотрит добрая половина присутствующих - вернее на небольшой орденский золотой крестик Станислава, с мечами и бантом. То, что фабрикант в прошлом был офицером, знали почти все присутствующие. А вот то, что он был награжден боевой наградой (скрещенные мечи на ордене весьма недвусмысленно об этом свидетельствовали) оказалось сюрпризом для всех, кроме стряпчего.
   - Вениамин Ильич?
   - Документы готовы и господин Агилар уже их завизировал.
   Стоящий рядом с Луневым аргентинец, услышав свою фамилию, тут же догадался о чем идет разговор и утвердительно кивнул. Просмотрев еще раз все пункты, Александр не нашел к чему придраться, отчего у него даже слегка поправилось настроение.
   - Ну что же, не будем томить ожиданием моего нового партнера... благодарю, ручка у меня своя.
   Потратив немного чернил в своем Паркере, фабрикант предложил Лоренсо забирать любой из двух экземпляров договора, подержался с ним за руки (вот если бы коммерсант жал чуть сильнее - тогда бы это было рукопожатие) и пожелал, чтобы их сотрудничество было долгим, и обязательно - взаимовыгодным. По восстановленным недавно запасам шампанского нанесли сильный, но далеко не смертельный удар, после чего Александр скинул согласование очередных поставок на широкие (весьма и весьма условно) плечи своего юриста и совсем было засобирался в свой отель - но его перехватили. Господа... то есть сеньоры Вивес и Моран, наконец-то созрели для судьбоносного решения, только оно было немного странным - компаньоны изъявили желание приобрести малыми партиями все, без малейшего исключения, новинки от Русской Оружейной Компании.
   "Какие лица честные, прямо всхлипнуть от умиления захотелось. Неужели производство пиратских копий восхотели организовать? Или решили поискать, как можно обойти мои патенты?"
   - К моему глубочайшему сожалению, это невозможно, на ближайшие полгода все поставки уже расписаны. Но вам вполне может помочь мой представитель в Аргентине, сеньор Агилар, тем более что все дела с вашей страной я буду вести исключительно через него.
   Честности на лицах коммерсантов резко поубавилось, зато появились гримасы недовольства. Оглянувшись, на подошедших к разговору Лоренсо и Вениамина Ильича, дельцы настаивать на продолжении оного не стали, достаточно резво засобиравшись на выход.
   - Александр Яковлевич, но ведь у нас есть некоторые резервы производительности? Или я чего-то не знаю?
   - Нет, у вас полностью достоверная информация.
   - ?!? Тогда почему вы им отказали?
   - Слишком долго думали.
   Пытаясь понять такой ответ, стряпчий ненадолго замолк, чем тут же воспользовался его подопечный. На достаточно хорошем английском он проявил заботу о своем торговом партнере, заявив, что с ушедшей парочкой тот избежал вполне возможных проблем. А вот у него они будут наверняка, тем более что младший из компаньонов, сеньор Моран, на редкость злопамятная скотина.
   - Проблемы вещь обоюдная, друг мой Лоренсо. Если наше с вами сотрудничество будет складываться так, как вы мне и обещали, я буду воспринимать ваши неприятности как свои. И помогать, по мере сил, в их разрешении.
   Агилар с сомнением покрутил головой, но комментировать это заявление не стал. Видя, что между ними осталось некоторое недопонимание, Александр решил выразиться еще откровеннее, замаскировав все под невинный вопрос.
   - Скажите, а у сеньоров Вивеса и Морана много наследников?
   Аргентинец открыл было рот для ответа... поглядел на своего собеседника, едва заметно поежился от полыхнувшей в глазах князя угрозы и медленно кивнул, показывая что он все понял.
   - Ну что же, раз мы все обговорили, то позвольте откланяться - всего наилучшего, сеньор Агилар.
   Оставив аргентинца в тяжелых раздумьях (вернее в сомнениях - правильно ли он поступил, связав себя столь серьезными деловыми отношениями с компанией, у которой ТАКОЙ владелец), фабрикант попрощался с Луневым и исчез за дверью. Впрочем, сомнения недолго тревожили душу коммерсанта, довольно быстро растворившись в мыслях о предстоящих прибылях - и этому немало поспособствовало предложение Вениамина Ильича обсудить и окончательно согласовать список предстоящих поставок. Правда, в этой бочке меда была и маленькая ложка дегтя - в том смысле, что список поставок был очень жестко увязан с графиком платежей... но горечь этой добавки почти не ощущалась. Следуя за хозяином конторы в его кабинет, Лоренсо на мгновение забылся и пробормотал себе под нос.
   - Все же не зря я отправился в такую даль!
  
   ***
   Стряпчий, почувствовавший уверенность в своих силах и запах больших, даже очень больших денег, всего через день после завершения аргентинской эпопеи организовал встречу с Оскаром фон Мейли, скромным юристом из Цюриха. Как и предсказывал Лунев, у фирмы ЗИГ нашлось, чем заинтересовать князя Агренева:
   - Вот как? И о каком же количестве акций идет речь?
   - Владельцы уполномочили меня предложить вам десять процентов.
   Недолгое молчание завершилось словами отказа, но швейцарец не унывал, подняв планку до... одиннадцати процентов. А через пять минут прозвучала цифра - четырнадцать, и вот на ней-то фон Мейли встал намертво.
   - Ваше сиятельство, поверьте - это очень хорошее предложение! На данный момент владельцев трое и у каждого почти равное количество акций. Плюс определенное количество находится в совместном корпоративном владении, так же есть двое мелких акционеров. Если вы примете правильное решение, то станете держателем крупного...
   - Я желаю именно блокирующий пакет акций, и это последнее мое слово. А что бы ВАМ было проще принять это самое правильное решение, давайте я перечислю, что получит ВАША фирма от меня. Но перед этим вспомним о том, что ваше предприятие в данный момент не столько оружейное, сколько машиностроительное, то есть - паровозы, вагоны и станки. Причем, насколько я знаю, все это особых прибылей не приносит - стабильный средний доход и не более того. Можете не отвечать, это был не вопрос... Итак, первое - лицензии: на две полностью готовых к серийному производству винтовки, крайне удачной и современной конструкции, и более дюжины ее разновидностей под новые же патроны и калибры, три типа самозарядных пистолетов и все вариации на их основе, пистолет-карабин, пять моделей револьвера - опять же, под новый боеприпас. Аналогов этого на данный момент пока нет, и еще долго не будет - все ключевые патенты у меня и обойти их крайне затруднительно. Будут и новые разработки оружейных систем, так что - мое вхождение в вашу фирму откроет перед З.И.Г очень большой и емкий рынок. Далее, я заинтересован в длительных поставках компонентов высокоточных станков и другого сложного оборудования, и это так же обеспечит вас заказами на ближайшие пять лет. Не стоит забывать и о возможности проводить согласованную коммерческую политику - тогда мы сможем подмять под себя значительную долю оружейного рынка Европы. Ну и напоследок: я не собираюсь вмешиваться в управление фирмой. По крайней мере, пока не будут нарушаться мои интересы.
   Судя по отсутствующему виду, Оскар быстро просчитывал все плюсы и минусы озвученного ему предложения, но ответить на него так и не смог - на это его полномочий все же не хватало.
   - Ваше сиятельство, мне необходимо проконсультироваться с моими доверителями.
   - Разумеется. Только прошу вас, не затягивайте решение этого вопроса - вскоре у меня запланированы переговоры с представителем компании Смита и Вессона.
   Со всей положенной вежливостью проводив озадаченного гостя за дверь, Вениамин Ильич вернулся, глянул орлиным взором на дверки бюро, скрывающие за собой массивные бутылки Редерёра, и выдвинул предложение.
   - Шампанского, Александр Яковлевич?
   Последний проследил направление взгляда своего юриста, тихонько вздохнул, но обижать хозяина своим отказом все же не стал.
   - С удовольствием, Вениамин Ильич!
  
  
  
  
  
  
   Глава 11
  
  
   Провожая на следующее утро своего работодателя, Лунев не удержался и спросил - а какие такие повышенные обязательства взял на себя сеньор Агилар? Конечно же, почтеннейший Вениамин Ильич вполне отчетливо понимал, что это не совсем его дело (раз не зафиксировано в письменном виде), но надеялся, что заслужил немного откровенности от князя Агренева своими отменными деловыми качествами. По крайней мере, ни одно порученного ему задания он не провалил... почти ни одного, мелкие неудачи бывают у всех.
   - Право же, ничего особенного. Немного поездит по соседним с Аргентиной странам, соберет интересующие меня сведения коммерческого характера, а попутно совсем чуть-чуть порекламирует продукцию компании.
   "В особенности ее оружейных цехов. Если у него получится хотя бы вполовину от обещанного - фирме Гебрюдер Маузер придется трудновато. В САСШ свои производители и вполне приемлемая винтовка, во Франции... промолчим, пожалуй. Об оружии наших союзников лучше говорить или хорошо, или ничего, как о покойниках. Остается Австро-Венгрия, но там прочно окопался Манлихер, как впрочем, и в Италии. А за испанский и скандинавский рынки сбыта с братьями Маузерами мы еще поборемся... так, что-то меня не туда понесло"
   - Думаю, результаты его трудов будут неплохими. Кстати, Вениамин Ильич, надеюсь, вы не собираетесь почивать на лаврах и довольствоваться достигнутыми успехами? Помимо Аргентинской республики ещё имеется много стран, ждущих вашего внимания.
   - Разумеется, Александр Яковлевич. Есть некоторые обнадеживающие моменты в Сербии и Греции - мне отчетливо дали понять, что ждут только окончательного решения ГАУ.
   - Решения?
   - Насчет того, какую винтовку примут на вооружение нашей армии. Что хорошо для империи, то хорошо и для них - примерно так.
   - Вот как? Что же, это выглядит разумным: затрат на разработку и испытания никаких, а возможность выбора имеется... но все же не стоит ждать у моря погоды, стоит поискать и другие рынки сбыта. Как вы считаете?
   В ответ стряпчий заверил своего собеседника, что держит руку на пульсе событий, и в данный момент нужные люди в Болгарии, Голландии, Румынии и Испании уже раздумывают над его предложениями. Пусть даже перевооружение армий этих стран еще под вопросом, все равно они уже в курсе возможной благодарности за правильное решение.
   "Кажется, мой юрист незаметно для самого себя нахватался от меня дурных привычек"
   - О, вот и мой поезд подают. Ну что же, Вениамин Ильич, до нашей, смею надеяться весьма и весьма скорой встречи.
   Выдвигаясь к вагонам, Александр краем глаза следил за своим стряпчим. Вот он отвернулся, вот пошел к выходу из вокзала... а вот князь внезапно остановился, немного постоял и неспешными шагами проследовал в привокзальный буфет. Где довольно бесцеремонно подсел за столик к чинно обедавшему господину лет тридцати пяти... впрочем нет, скорее просто тридцати. Солидного вида, хорошо и со вкусом одетый, аккуратно подстриженный и причесанный по последней парижской моде, этот господин вместо слов протеста радостно улыбнулся, отложил свежую утреннюю газету и попенял своему командиру.
   - Ну наконец-то, я уж часа два как здесь торчу. Распорядиться подать чего?
   - Нет, я в номере поел. Важные новости есть?
   - Не припомню. Вот разве что - на твое имя телеграмма пришла? Просили подтвердить, что ты и вправду знаешь господ Браунинга, Вессона и Лунева, а так же что они едут именно к тебе и по твоему приглашению.
   - Странно. С каких это пор таможенники так выделяют конструкторов-оружейников и простых юристов. Ответ дали?
   - Андрей Владимирович от твоего имени все подтвердил. Хотя про первых двух он ничего и не слышал, но уж третью-то фамилию ему трудно было не узнать.
   - Понятно... ладно, это обождет. Наши статуэтки уже две недели как прибыли, и ждут не дождутся, когда их заберут - я еще позавчера оплатил их перевозку в охраняемый склад на окраине города. А перед самым моим отъездом в Петербург, пришли заказанные через Грейта пулеметы имени Хайрема Максима. В количестве двух штук, и тоже ждут своих новых хозяев. Рад?
   Последний вопрос явно был лишним - Григорий, только услышав про долгожданную игрушку, преисполнился такого энтузиазма, что моментально позабыл про недоеденный эскалоп и недопитое вино. Князю даже пришлось его легонько одергивать, чтобы он шел как все нормальные люди, а не несся словно на пожар. Забрав из камеры хранения тяжелый и длинный сверток, по пути к арендованному лабазу приятели прикупили сразу шесть больших и крайне вместительных чемоданов, весьма удивив тем самым хозяина галантерейного магазинчика - в одно такое чудовище вполне можно было впихнуть (при должном напоре и старательности) некрупного человека, а тут сразу шесть! Сжигавшее господина Долгина нетерпение было так велико, что не успел Александр расплатиться со сторожем и закрыть за ним калитку в воротах лабаза, как за его спиной часто-часто забухали удары чугунной чушки по бетонному основанию сфинксов.
   Бум-бум-бум-ммать!!!
   Едва успев убрать ногу, с пути неудачно отскочившего битка кувалды, Григорий еще раз отвел душу народным творчеством (при этом изрядно разбавив словесную конструкцию на родном языке вкраплениями явной иноземщины).
   - Крепкая, зараза! Ничо, и не такое ломали.
   Бум. Ухх-бум. Иехх-бумм...
   Скинув с себя верхнюю одежду, фабрикант подхватил вторую колотушку и включился в процесс разрушения бетониевой преграды, стоящей на пути к заветным упаковкам банкнот. Часа через три, когда они вконец измаялись и присели отдохнуть на валявшиеся тут же тюки пакли, три чемодана уже были заполнены под крышку и стояли у входа, а еще один вскоре обещал к ним присоединится - буквально через пачек пять-семь, не больше.
   - Да... а я ведь предлагал дырки под динамит оставить. Сейчас бы бахнули - и все. А так, у меня вон от испарины борода уже отклеивается.
   - Ага, я тебе что - сапер что ли? Немного перестарался с зарядами, и половина денег в труху. Или ближайший городовой прибежит. Вернее побежит - за жандармами.
   - Это запросто. В единый момент бомбистами выставят...
   Первым накатившую лень победил бывший унтер - мысль, о ждущих его внимания смертоносных машинках, сработала как самый лучший допинг. Следом стало стыдно (и холодно) его командиру, и на остатках утренней бодрости они доломали последнюю закладку, заполнив пустоту в предпоследнем, пятом чемодане. Опустилась крышка и мелодично щелкнули два латунных замочка, прошуршала, застегиваясь, пряжка дополнительного ремня, охватывающая потяжелевшую емкость для переноски такой дорогой бумаги, и напарники наконец-то окончательно поверили - аврал позади. А потрудились они знатно: на утоптанном до гранитной плотности земляном полу склада громоздились две кучки серых бетонных обломков - самого разного размера, а сами сфинксы беспомощно лежали на боку и выглядели сильно расстроенными. И было от чего - извлекая из тайничка его содержимое, операторы кувалдометров не церемонились, отчего одному из них так сильно повредили "прическу" с обеих сторон, что он выглядел самым натуральным древнеегипетским панком, а у второго (опять же, не специально) скололи подбородок и нос.
   - Надо бы прибраться за собой. А, командир? Да и статуи эти доломать, уж больно они приметные. И последний чемодан, раз уж не пригодился.
   Хрряссь!!!
   Последнее напарник Александра решил сделать сам, в единый миг превратив довольно крепкую и красивую вещь в набор некрасивой рухляди и щепок. Он бы ее и поджечь не постеснялся, да не хотелось грязными руками лапать свое стильное и очень даже недешевое пальто... да и пакля рядом, вдруг искра-другая перекинется.
   - Правильно мыслишь. Как заезжали сюда, небольшая такая сараюшка стояла - помнишь? Там пара местных кадров квартирует, вот их и приспособим под это дело, я уже договорился.
   - Только поперва чемоданы увезем. Да? Все ж не один десяток миллионов рубликов, как бы чего не вышло ненароком.
   - И опять правильно. Вот видишь, появляется у тебя потихоньку нужная сноровка. А ты сомневался...
  
   ***
  
   - А куда воду лить?
   - От ты дурило! Те ж сказано и показано было все. Вот в остатний раз тебя учу, бестолочь... Григорий Дмитрич, может сразу и остальных?
   - Двоих пока хватит. Демид, Игнат, ко мне!
   Дождавшись пока подбегут поименованные, главный инспектор условий труда распорядился приступить к освоению новейшей военной техники. После чего сделал три шага в сторону и опять вернулся к собственноручному набиванию патронами уже пятой по счету жесткой брезентовой ленты, время от времени поглядывая на тренировку лично отобранных им ветеранов. От этого, можно сказать что идиллически-мирного занятия его и оторвал появившийся вестовой - с известием о журналисте, прямо изнемогавшем от желания первым взять интервью у князя-оружейника. Долгин с сомнением поглядел на противоположный конец стрельбища, откуда время от времени долетал сдвоенный треск пистолетных выстрелов, и отрицательно покачал головой.
   - У командира упражнение не получается, злой сейчас. Ты вот что, Гаврила, скажи, чтобы он в другой раз счастья своего писательского попытал, глядишь и повезет. Может даже и завтра. Да вежливо там с ним, без излишеств. Понял?
   Солдат-отставник на службе у компании тут же подтвердил полученный приказ, при этом усиленно косясь на непонятные агрегаты вполне понятного назначения.
   - Как не понять, Григорий Дмитриевич. Это. Никак наши умники чего нового придумали, а?
   Увидев, куда смотрит вестовой, вместо ответа бывший унтер-офицер рыкнул.
   - Смирно! Кру-гом. Шагом марш... отсюда. Еще один любопытный выискался, на мою голову.
   Проследив за выполнением приказа, он завершил подготовку пулемета к стрельбе, приладился поудобнее и...
   - Григорий Дмитрич!
   - Да твою же мать!!! Чего тебе на этот раз?
   - Там еще господа пожаловали, говорят - их командир приглашал. Письмо от него показали.
   - Как их зовут, спросили?
   - Так точно, службу знаем! Господа Лунев, Талышев, Брунинг и Васон.
   - Ну, тут уж точно без Александра Яковлевича никак.
   Печально и едва ли не с надрывом вздохнув, Долгин накинул на облюбованную им машинку чехол и отправился за командиром. Вернулся достаточно быстро, подозрительно огляделся и успокоенный отсутствием всяких там вестовых, стал с наслаждением высаживать одну ленту за другой, время от времени прерываясь - на долив воды в охлаждающий кожух ствола, осмотр (или замену) издырявленных напрочь мишеней, и набивку опустевших лент. Сбивая крышку с очередного патронного ящика, Григорий не удержался и довольно крякнул:
   - Эх, хорошо!!!
  
   Спустя три часа.
  
   - Вызывали, Александр Яковлевич?
   - Да, Григорий Дмитриевич, прошу вас. Познакомьтесь, это наш новый главный конструктор оружейного производства - Джон Мозес Браунинг.
   Правильно все поняв, сухощавый мужчина привстал со своего кресла и вежливо качнул головой, получив в ответ точно такой же кивок, а окончательно процедуру знакомства завершило крепкое рукопожатие.
   - Поинтересуйтесь у Сонина, кто из начальников "закрытых" цехов свободно, или хотя бы приемлемо говорит на немецком или английском - нам срочно нужен сопровождающий с функцией переводчика, дня на два-три. А потом подберем кого-то более подходящего, на постоянной основе. Результаты мне нужны уже сегодня! А я пока провожу господина Браунинга в наш гостевой домик.
   - Сделаем.
   Часом позже, и уже не в кабинете фабриканта, а в его уютном доме.
   - А как с Валентином Ивановичем?
   - Я ему новое задание дал, теперь самое малое год занят будет. Да и без этого у него дел хватает, по горлышко - взрыватели до ума доводить, самозарядку, иное всякое.
   - Тоже верно. Слушай, а этот Талышев, что за человек?
   - Заметил? Определенно, ты двигаешься в правильном направлении... он агент жандармского управления.
   - Заинтересовались, значит?
   - Кто бы сомневался. Но не варшавское управление, а столичное - вот уж третий месяц, как в Сестрорецке свой жандарм имеется. Догадайся, за кем его тут следить приставили?
   Долгин принял информацию к сведению (непроизвольно, подкручивая левый кончик своих густых, щегольских усов) и явно отложил для последующего осмысления, вернувшись к сиюминутному.
   - И зачем он здесь, агент этот?
   В ответ Александр рассказал короткую, но крайне занимательную историю о том, как на одном пограничном пункте едва не сошли с ума от радости: поначалу таможенники, затем полицейские, ну и напоследок жандармы, когда узнали о подозрительном пассажире, в багаже которого нашлось необычайно много оружия и еще больше - патронов к нему. К задержанным совсем было уже примерили ярлыки террористов и злоумышляющих сразу на всю августейшую фамилию (а чего мелочиться?), а к себе - полагающиеся за их поимку ордена и медали, как их сопровождающий предъявил письмо. От его сиятельства князя Агренева. Надо сказать, что последнего таможенники помнили достаточно хорошо - попробуй не запомнить, когда то ему, то от него вагоны с оружием через границу пропускать приходиться. Но решающую роль все же сыграло не это, а наличие среди жандармского начальства одного, очень благожелательно настроенного к фабриканту подполковника. Именно его слово все и решило - путешественников отпустили, слегка извинились, и в качестве компенсации (а так же для своего спокойствия) приставили свободного на тот момент агента, на предмет сопроводить и удостовериться во всем своими собственными глазами.
   - Ну и как, удостоверился?
   - Не то слово. Я ему приказал полигон показать, а там один человек как раз до пулемета дорвался. Так он на этого человека полюбовался, увидел как тот мишени свинцом поливает да и успокоился. Даже с десяток Орлов в подарок всему своему начальству согласился прихватить. Кстати, ты мне-то патронов на "знакомство" с Максимкой оставил?
   - Ээ... да, на складе еще три ящика стоит.
   - Из десяти?! Я вот завтра образец пулемета от Браунинга буду испытывать, так тоже кое о ком забуду.
   Лицо бывшего унтера стало таким несчастным, что его собеседник все же сжалился.
   - Шучу. Как твоя группа?
   - Занимается, так как ты указал.
   - Хорошо. Я по возможности буду им помогать, и уж точно не забуду проверять усвоенное. И вот ещё что: раз уж тебе так пулеметы в душу запали, разработай-ка для наших бойцов наставление по его применению и обслуживанию. Сможешь?
   - А то! Особенно если патроны будут. Сделаю командир. А каким заниматься?
   - Обоими, и максимом, и браунингом. Да, Мозес там еще кое-чего привез, так ты все отстреляй и скажи свое мнение. Да куда собрался-то, через полчаса стемнеет?!
   - На что хорошее, ну вечно времени не хватает! Ладно, завтра с утречка приступлю.
   Оба собеседника отвлеклись на большие напольные часы, которые с громким переливчатым звоном отметили наступление вечера, а затем так же дружно задумались, не посетить ли им перед ужином зал для занятий гимнастикой (и такой имелся в коттедже владельца фабрики). Между прочим, его наличие не только способствовало повышению аппетита у "гимнастов", но и неизменно помогало сохранять им душевное равновесие. Свое плохое настроение князь (а следом за ним и Григорий) предпочитал вымещать на тяжелом боксерском мешке, а не на подчиненных. Впрочем, мешок страдал не только из-за них - после того, как в доме вслед за домоуправительницей Глафирой появились две молодые, фигуристые и очень красивые горничные, спортивному снаряду стало доставаться заметно сильнее.
   - Может, разомнемся немного?
   Еще раз поглядев на круглый циферблат часов, Александр согласился.
   - Часа полтора у нас есть.
  
   ***
  
   Одна из горничных, Дарья, как раз заканчивала хозяйственные хлопоты на втором этаже, когда ее едва не сбила с ног горничная вторая, по имени Наталья.
   - Дашка, хозяин опять в тот зал пошел! Поглядим?
   - Ташка, ну боязно же, вдруг увидят?
   Свои сомнения Дарья высказывала мало того что в спину своей подружке, так ещё и на ходу - да и звучали они крайне неубедительно. Быстрыми шагами промчавшись по переходам и лестницам, финальную часть пути они завершили осторожными, буквально на цыпочках, движениями. Прислушались, и с величайшей осторожностью организовали небольшую щель для подсматривания - после чего застыли, одна над другой, изо всех сил вглядываясь и вслушиваясь в происходящее. А двое мужчин в гимнастическом зале даже не заметили появления непрошенных зрительниц - они танцевали странный танец, резко и в то же время плавно передвигаясь, то и дело проносясь мимо двери в извечном мужском соревновании - кто сильнее и быстрее...
   - Смотри, как хозяин ему наворачивает!
   Слова Натальи оказались прямо-таки пророческими. Только прилетело как раз предмету обсуждения (и тайного обожания) - пропустив удар коленом в живот и спасаясь от следующей плюхи, князь Агренев резко отшагнул в сторону... недостаточно резко, отчего и полетел на пол. К удивлению горничных, на этом ничего не закончилось, и еще добрых пять минут хозяйский гость пытался подобраться к так и не вставшему с пола противнику - и раз за разом терпел в этом неудачу. Неожиданно, лежащий очень ловко перекувыркнулся через голову, одновременно разрывая дистанцию и поднимаясь на ноги, после чего...
   Шлеп!!!
   - Ай!
   От неожиданности и испуга Наталья, получившая звонкий шлепок по своей упругой филейной части, свалилась на Дарью, а вот та уже и не сдержалась, заодно легонько погладив лбом (и одновременно закрыв) дверку.
   - Вы чего это здесь, а? Скоро ужин подавать, а они пропали! А ну-ка быстро, бездельницы, пока не добавила ума в задние ворота!
   В достаточной мере пристыдив молодых, и конечно же глупых девчонок, опытная и повидавшая жизнь (скоро уж сорок лет как Глафирой кличут) женщина отправила их на кухню. Осмотрелась, подняла оброненный кем-то из горничных гребешок, после чего воровато огляделась и сама прильнула ухом к двери. Любопытно же!
  
  
  
   ***
  
   - Таким же образом, Александр Яковлевич, поступили еще два товарищества. Ожидаемые убытки приближаются к шестидесяти тысячам рублей, и я сомневаюсь, что продажа имущества этих банкротов покроет хотя бы треть наших потерь.
   Фабрикант мысленно согласился со своим управляющим, причем во всех его выводах. И в том, что за поставленный товар денег им не видать, и в том, что это было спланировано заранее.
   "Надеюсь, Горенин оправдает надежды и подскажет мне, кто все это придумал"
   - Я распорядился более не отпускать товаров в кредит и готовлю исковые документы?..
   - Вы поступили совершенно правильно, Андрей Владимирович.
   Получив начальственное одобрение своих действий, Сонин тут же перешел к следующему делу.
   - По подготовке к выполнению аргентинского заказа: в общем и целом мы готовы начинать, правда, есть два узких места. Первое - это производство лож и прикладов. Требуемых запасов сушеной ореховой древесины у нас попросту нет, придется серьезно потратиться. Второе - выделка стволов. Литейщики только-только перестали гнать откровенный брак, но все равно в переплавку уходит очень много заготовок. То же самое в строгальных цехах, только там некондиция идет на выделку револьверных и пистолетных стволов.
   - Так все-таки, какая же у нас месячная производительность?
   - Ну... Я надеюсь, что в следующем месяце нам удастся выйти на цифру в четырнадцать тысяч штук. А в течении полугода довести до двадцати, или даже двадцати двух тысяч - дело, главным образом, за мастеровыми, а не за оборудованием.
   - То есть, им попросту не хватает должной квалификации. Получается, что сейчас станки используются едва в половину паспортной производительности? Нда, вот так и разбиваются самые лучшие планы о суровую действительность.
   - Александр Яковлевич, в связи с подобными сложностями у меня появилось предложение. Не организовать ли нам при фабрике что-то вроде небольших курсов повышения мастерства? Затраты не столь велики, а польза будет несомненной.
   Собиравшийся было предложить то же самое, фабрикант только и смог согласно кивнуть головой.
   - Вот, у меня заготовлены черновики сметы...
   - Это дело я полностью отдаю на ваше усмотрение, Андрей Владимирович. Единственно что мне не нравится, так это слово - небольших. Наша компания постоянно расширяется, потребность в мастеровых даже не высокой, а просто хоть какой-нибудь начальной квалификации будет достаточно стабильной, поэтому надо все запланировать и устроить в расчете именно на массовость обучения. Вот для тех, кто хочет подрасти до четвертого, пятого или даже шестого разряда - курсы должны быть небольшими.
   - Я вас понял, Александр Яковлевич.
   - Как наш новый главный конструктор?
   - Уже приступил к работе и передал опытному отделу в работу чертежи своего пулемета и самозарядного дробовика. Надо заметить, очень энергичный молодой человек, да-с.
   Тут управляющий вспомнил, про возраст своего собеседника, и едва заметно смутился - как бы Мозес не был молод (по меркам сорокапятилетнего Андрея Владимировича), но их общий работодатель был еще моложе.
   - Вопрос с переводчиком на постоянной основе решился?
   - Пока нет, нужен еще день или два. Кстати, а начальник швейного цеха не подойдет? Константин довольно прилично владеет немецким, и в технических терминах разбирается на должном уровне.
   - А как же его основные обязанности?
   - Ваша протеже, Зинаида Меркуловна, вполне может его заменить. Временно, конечно же.
   - Возможно. Скажите, а привлечь Константина Эдуардовича в качестве помощника господина Браунинга - это ваша идея, или он сам выразил такое желание?
   Сонин опять на мгновение замялся.
   - Он сам. Не поймите меня неправильно, Александр Яковлевич, но я тоже считаю, что Константину больше подходит работа на основном производстве, а на нынешнем месте для него мало перспектив.
   - Перспектив?
   - Для дальнейшего роста - в профессиональном смысле. Да и исключительно женский персонал цеха создает ему некоторые сложности.
   - Я вас понял, но все же ваш племянник останется на прежнем месте.
   "По крайней мере, пока не развеются мои подозрения. Что-то больно активно он старается попасть на оружейное производство, и это притом, что особых талантов в данной области за ним не замечено. Да и специализация другая. А посему берем его на заметку"
   - У вас все, Андрей Владимирович?
   Так и не понявший причины отказа, управленец отправился огорчать своего племянника, а освободившееся посадочное место занял Лунев-младший. Его брат, Вениамин Ильич, скромно примостился на другом кресле, но так же недалеко от стола.
   - Для начала, я бы хотел сказать вам, Арчибальд Ильич, что очень признателен за отлично проделанную работу.
   Князь пододвинул к юристу конверт со своей благодарностью, после чего извлек из нижнего ящика стола толстую пачку листов, заполненных машинописным текстом, и положил перед собой.
   - Теперь, если вы позволите, несколько вопросов. Я не видел в вашем отчете никаких сведений о компании "Катерпиллар". Значит ли это, что вы ее не нашли?
   - Так и есть, ваше сиятельство.
   - Ошибки быть не может?
   - Нет, ваше сиятельство, я проверял очень тщательно.
   - Н-да, несколько неожиданно. Впрочем, это даже к лучшему. Далее, как я понял, вопросами коммерции в фирме Горацио Смита и Даниэла Вессона занимается последний? На будущее, не сочтите за труд составить небольшую справку о его личности... да и вообще о фирме в целом. Кстати, ваш спутник тоже заслуживает внимания - это я про Уолтера Вессона, прибывшего ради переговоров со мной. М-да, переговоры.
   Старший Лунев тут же позволил себе поинтересоваться (на правах главного юриста Русской оружейной компании) - как прошла беседа с гостем? Хозяин кабинета довольно равнодушно ответил.
   - Так же, как и с Оскаром фон Мейли.
   И явно процитировал.
   - Руководству фирмы необходимо обдумать ваши предложения.
   Стряпчий понимающе хмыкнул - еще одни мыслители образовались.
   - Ладно, это мы обсудим немного попозже. Арчибальд Ильич, я правильно понимаю, что вы твердо решили стать именно моим доверенным лицом в Североамериканских соединенных штатах, так сказать, работать со мной напрямую?
   - Да, ваше сиятельство. Мы с братом все обсудили и пришли к выводу, что так будет лучше для всех.
   "Ну да, для всех. Для младшего точно лучше, прибавится самостоятельности и денег, а вот для старшего не очень, теперь братом как прежде не покомандуешь... впрочем, как-нибудь сами разберутся. Одно можно сказать точно - юридическая контора Лунев, Лунев и сыновья только что распалась. Или все же серьезно расширилась?"
   Александр опять залез в ящик стола (на сей раз верхний), и достал четыре тонкие папки.
   - Тогда нам стоит покончить с формальностями.
   После того как на белоснежных листах появились черные подписи с замысловатыми вензелями, часть бумаг вернулась в папку, а вторая часть легла по правую руку хозяина кабинета.
   - Теперь, когда мы зафиксировали наши отношения официально, можно перейти и к обсуждению конкретных дел.
   Фабрикант ненадолго замолчал, предлагая гостям устраиваться поудобнее, а попутно доставая коньяк и бокалы.
   - Мм... какой аромат.
   Старший к этому напитку был более привычен, и как следствие этого более равнодушен, а младшенький с удовольствием отпил тягуче-масляную жидкость и потянулся за сигарой.
   - Краткая преамбула, дорогой Арчибальд Ильич. Мои дела обычно приносят хорошую прибыль, причем не только мне, но так же и тем, кто ими занимается. В отношении вас это значит, что вы достаточно быстро станете очень обеспеченным человеком, со всеми вытекающими из этого приятными моментами. Но в этом есть и отрицательные стороны. Первое - от вас требуется полная и безоговорочная лояльность мне, как своему работодателю. Второе - вас будут периодически проверять, гласно и негласно. Не в последнюю очередь потому, что через ваши руки пройдут миллионы.
   Братья обменялись быстрыми взглядами.
   - Вернее десятки миллионов. Поэтому любые сомнения будут трактоваться не в вашу пользу, со всеми понятными вам последствиями. И поверьте - я сумею устроить эти самые последствия, причем достаточно легко.
   Сигара оказалась забыта, как и наполовину опустевший бокал, но волнения в своем собеседнике князь все же не заметил - и это вселило в него осторожный оптимизм. По крайней мере, его новое доверенное лицо оказалось не робкого десятка, и это не могло ему не понравиться. Так же как и то, что его слова восприняли серьезно.
   - Теперь непосредственно проекты. Первое - необходимо начать скупку земли в штате Техас. Осторожно, бесконфликтно, как можно большее количество, причем таким образом, и я подчеркиваю это - чтобы купчую нельзя было оспорить ни в одном суде. Если это пойдет на пользу делу, можете даже поменять российское подданство на гражданство САСШ. В процессе всего этого крайне желательно наладить хорошие отношения с каким-нибудь сенатором. Можно даже и не с одним, но это уж на ваше усмотрение. Второе - мне нужен ряд сведений о перевале Чилкут... можете не записывать, в папках рядом с вами все это есть, я просто перечисляю по памяти их содержимое. Ну и третье: я желаю стать акционером одной компании, подробности вот здесь.
   - Алкоа? Припоминаю... производство алюминия?
   - Да. Что бы вам было проще ориентироваться, без него очень сложно выплавлять нержавеющую сталь. Да и сам по себе этот металл много для чего пригоден. Ну и последние два дела: надо передать мои письма господину Лодыгину и Джорджу Вестингаузу, и вежливо склонить их к сотрудничеству.
   Услышав последние имена, встрепенулся Лунев-старший.
   - Александр Яковлевич, я ведь совсем забыл вам доложить! Нашелся-таки ваш Попов, причем буквально у меня под боком.
   "Ну не мог он попозже найтись, а? У меня через три дня заседание комиссии и разговор с Ванновским... да ну его, отложим на потом"
   - Благодарю, вы как всегда оправдали мои надежды... но давайте я вначале отвечу на вопросы Арчибальда Ильича.
   Названный солидно откашлялся, пододвинул к себе (предварительно испросив хозяйского разрешения) жалкие остатки писчей бумаги, поставил на глянцевой поверхности жирную цифру один и начал уточнять свои обязанности. Делал он это так обстоятельно и дотошно, что расстались они только глубоким вечером - зато у князя появилась твердая уверенность в том, что все будет выполнено именно так как надо. И даже лучше. Все-таки, личная заинтересованность исполнителя (а она росла и крепла прямо на глазах) изрядно добавляет шансов на успех задуманного дела.
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 12
  
  
  
   Перед тем как отправляться на свидание с Комиссией по выработке образца малокалиберного ружья, Александр добрые полдня ломал голову - в каком виде ему предстать ее членами. Таким же офицером, но в отставке? С одной стороны, это имело массу плюсов и относиться к нему будут не как к гражданскому шпаку, а как к собрату по офицерскому корпусу доблестной русской императорской армии. Да и основная масса "народа" на испытаниях как раз будет затянута в мундиры всевозможных видов и родов войск. И вот это-то и являлось большим минусом первого решения - у него просто отсохнет рука, постоянно отмахивать приветствия, да и головой придется крутить как летчику, сразу на все триста шестьдесят градусов. А делать это придется потому, что выше его по званию будут практически ВСЕ. Так вот поранишь нежную душу генерала или полковника недостаточно четким, на их пристрастный взгляд, воинским приветствием, и все. Если не нотациями изведут, так мнение свое, сугубо отрицательное, выскажут при случае. А если прибыть в цивильном костюме, то можно было ожидать легкого высокомерия и даже пренебрежения от гвардейских офицеров - они и армейцев-то себе за ровню не считали, а тут... Зато, в этом качестве на него не могли давить чинами, да и сам он был более свободен, в выборе слов и стиля общения.
   "А насчет высокомерия - это мы еще посмотрим, у кого его больше окажется! Но офицерскую одежку все же прихватим, на всякий случай"
   Едва прибыв в Ораниенбаум, князь сам себя поздравил с правильным решением - тут даже капитаны смотрелись бедными родственниками на празднике жизни. Доложив о своем прибытии начальнику Стрелковой школы генералу Редигеру, он отправился погулять по окрестностям (вернее поглядеть, что за публика шатается по полигону). Всего за пять минут насчитав пятерых генералов, и чертову дюжину полковников (большая часть которых принадлежала к гвардии, а значит, согласно табели о рангах тоже вполне тянула на генералов), конкурсант организовал на лице приветливое выражение и двинулся представляться бывшему начальству. Знакомый ему генералитет встретил его достаточно хорошо (Чагин даже с некоторым радушием в голосе), а вот остальные, и в их числе генерал Давыдов, проявили вполне ожидаемое пренебрежение. На что Александр ответил пренебрежением своим, подкрепленным изрядной долей истинно аристократического высокомерия и ледяной вежливостью. Как результат, никто из незнакомых ему людей общаться с ним не пожелал - что и требовалось. Впрочем, одно исключение было - авторитетнейший профессор Михайловской военной артиллерийской академии, генерал-лейтенант Чебышев счел для себя незазорным свести близкое знакомство с человеком, имеющим за душой более двухсот патентов. Вдобавок ко всему, Владимир Львович оказался вполне нормальным человеком, и князь получил истинное удовольствие от недолгой, но крайне интересной и полезной для него беседы - профессор достаточно свободно (и откровенно) говорил о многих интересных событиях в работе Главного артиллерийского управления, а так же о реалиях и тонкостях ожидаемого перевооружения. Нет, кое-что Александр знал и до этого, но без таких ценных мелочей и незначительных вроде штришков, позволяющих совсем иначе смотреть на многие вещи. Взять, к примеру, тот же бездымный порох и постоянные сложности с обеспечением испытательного процесса патронами. Оказывается, связано это с тем, что в технологию производства без конца вносятся мелкие, но зачастую очень важные изменения, сильно влияющие на конечный результат. И все это делается, чуть ли не на общественных началах и силами небольшой группы технологов, под руководством инженера Калачева. Причем с самой деятельной помощью и под зорким наблюдением двух очень грамотных специалистов из Франции - но даже и это не дает надежды на скорое завершение такого нужного дела...
   "Французы-то тут каким боком приплелись?"
   И опять конкурсант узнал кое-что новое. До сего дня он наивно считал, что у истоков появления именно русского бездымного пороха стоял создатель периодической таблицы элементов, которую, между прочим, он в свое время еле-еле сдал на школьных экзаменах. Оказалось вроде и так... да не совсем. Если только можно так выразиться, истоков этих было два - одну разновидность действительно изобрел и как раз доводил до ума выдающийся химик-практик Менделеев, а вторую разработал именно Калачев, Захар Владимирович. И была она, по сути своей сильно и практически до неузнаваемости (дьявол ведь кроется в мелочах, не так ли?) усовершенствованной технологией пороха Вьеля. Вот и суетились французики, изо всех сил доказывая, что русским без них ну никак...
   "М-да!!! О сколько нам открытий чудных, готовит просвещенья дух. А главное - неожиданных и неприятных. Я-то думал, после конкурсных мероприятий к столпу русской химии рвануть, ан нет, выяснилось, что надо в Охту завернуть, на пороховой заводик. Наверняка еще так просто туда не пустят, значит надо... к Чагину наверное? Или прямо сразу к Ванновскому. Чем не повод для беседы?"
   - Александр Яковлевич?
   Князь так глубоко погрузился в свои мысли, что самым позорным образом прошляпил приближение своего соперника-соавтора и делового партнера, в одном лице. То есть конечно заметил, но, как бы это сказать, слегка проигнорировал. Мосин же наоборот, еще издали заметил отставного штабс-ротмистра (еще бы не заметить, единственный в цивильном костюме, на фоне из высокопоставленных офицеров) но подойти не торопился - в отличие от своего знакомого, он по-прежнему находился на службе, то есть на уровне инстинктов избегал повышенного внимания вышестоящих. Одно дело разговор с хорошо знакомым генералом, которого ты уже изучил вдоль и поперек и вполне представляешь, чего от него можно ждать. И совсем другое - когда генералов пять, в оправе из небольшой толпы слабо знакомых гвардейцев. Так что ну его, лучше от начальства подальше, а к мастерским поближе.
   - Сергей Иванович, прошу меня извинить за...
   - Да ничего страшного, князь. Признаюсь вам, как на духу - я тоже волнуюсь, словно гимназист перед экзаменами.
   Александр, собиравшийся было объяснить истинную причину своей невнимательности, тут же передумал - к чему рушить доверительность разговора?
   - Между прочим, князь, вы пользуетесь изрядной популярностью.
   - Н-да? И у кого, позвольте осведомиться? Прекрасных дам в округе что-то не заметно.
   - До них ли сейчас... нет, Александр Яковлевич, у репортеров. И французского военного атташе.
   "Одуреть!"
   Переспросив для верности - правильно ли он понял, что на финальные испытания двух (Нагана за соперника уже никто из них не считал) новейших винтовок допустили журналистов и иностранного разведчика? Конкурсант получил недоуменный взгляд и подтверждающие слова.
   "Вроде должен был бы уже привыкнуть к нынешним реалиям и людям, но нет, у них всегда найдется, чем меня удивить. На сей раз, весьма своеобразным пониманием секретности"
   - И чем же я обязан, повышенному вниманию акул пера?
   - Акул пера?
   Мосин не выдержал и рассмеялся.
   - Право же, это надо будут запомнить. Секрет прост, Александр Яковлевич, это ваша сделка с Аргентиной. На моей памяти еще никто не продавал столько оружия кому-то ЗА границу Российской империи. Вот наоборот случалось очень часто, вернее будет сказать, только так и случалось, наше военное ведомство всегда любило иностранных производителей, в ущерб отечественным. Так что все хотят подробностей, или хотя бы просто достоверных сведений, а не предположений и слухов... ну и гадают насчет победителя в Конкурсе - это уж само собой, можно сказать дежурная тема для салонных пересудов.
   Договаривая эту фразу, капитан от гвардейской артиллерии вопросительно поглядел на своего собеседника, и тому ничего не оставалось, как коротко пересказать ход переговоров и самую суть контракта. Последние слова он проговаривал, глядя, как к ним подтягивается незнакомый ему господин откровенно журналистской наружности. Не успел Сергей Иванович представить ему корреспондента из "Военного обозревателя", и похлопотать о небольшом репортаже, как буквально через пару минут к первому писаке присоединился еще один собрат по чернильнице, только от "Русского инвалида ". Отчетливо поняв, что с живого с него не слезут, и так или иначе будут изводить своими предложениями и просьбами (а так же отметив очень нездоровую тенденцию к увеличению количества собеседников), Александр согласился немного поболтать на разные темы. Но! Не стоя в весенней грязи посреди поля, а за уютным столиком в теплой офицерской столовой. При этом не забыв перечислить те вопросы, на которые ни ответов, ни даже внятных комментариев не будет, и подсластив пилюлю обещанием эксклюзивности их общения - а заодно, одним махом решив проблему со всеми, кто в ближайшее время будет к нему приставать насчет большого или не очень интервью. Как говорится, кто успел того и тапки - то есть извините господа, но вон те журналюги успели первыми. И такими матерыми профессионалами оказались, ну просто жуть! Выспросили все, что только пожелали. А повторять такую исповедь, сами понимаете, как-то оно и не хочется.
   "К сожалению, подействует такая отговорка явно не на всех. Ну да ладно, будем решать проблемы по мере накопления, или поступления. А вообще, "прикормленные" работники таких солидных изданий, лишними точно не будут. Я всем применение найду, на пользу моего дела"
   Хоть и не терпелось корреспондентам приступить к вежливому и тактичному допросу самого молодого оружейного магната империи, пришлось им проявить терпеливость и вежливость, и даже - неплохой аппетит, разделив с капитаном и князем вполне недурственный обед. Действительно, раз уж пришли в столовую, так чего голодными сидеть? В результате, как-то оно все само так получилось, что интервью у слегка размякшей от сытости прессы вышло больше похожим на дружескую беседу - то есть перемежалось невинными шутками и стандартными по содержанию сплетнями из жизни великосветского общества (с поправкой на близость столицы). Александр разливался соловьем, время от времени ловя на себе озадаченно-удивленный взгляд оружейника Мосина - то что слышали уши Сергея Ивановича, несомненно было правдой... но какой-то не такой. В изложении князя Агренева все их конструкторские работы и творческие муки выглядели как-то несерьезно, зато неоднократно отмечалось - какую неоценимую поддержку оказали конкурсантам генералы Нотбек, Ридигер, Бестужев-Рюмин и особенно Чагин, какими ценными... да что там, даже бесценными были все их мудрые указания и советы. Их превосходительства на заседаниях комиссии трудились просто на износ, не доедая и не допивая - всё голову ломали, чем бы таким еще подсобить, таким родным и милым изобретателям. А военный министр империи, Пётр Семенович Ванновский? Он не только сидел, по примеру своих генералов, на жесткой диете, он еще и недосыпал вдобавок, мучимый мыслями о благе отечества... и вообще, он такая душка! Под его руководством русская императорская армия ну просто цветет и пахнет, год от года наливаясь грозной силой и мощью, на страх врагам и радость союзникам. От такой словесной патоки журналисты размякли и почти не задавали неудобных вопросов, с пониманием пропуская нежелательные для их собеседника темы. А спустя полчаса и вовсе объявили, что полностью удовлетворены тем, как прошла их встреча. Старательно (а иногда и через силу) молчавший все это время Мосин, едва дождался, пока они с соавтором останутся одни.
   - Александр Яковлевич! Право же, у вас получилось изрядно меня удивить. Позвольте спросить, где же это вы наловчились так уверенно и свободно обращаться с пишущей братией? Прямо как самый натуральнейший кот-Баюн, из пушкинского лукоморья... Ээ... прошу меня извинить, ежели нечаянно обидел вас таким сравнением.
   - Да нет, что вы. Наоборот, я польщен.
   Капитан испытывающее глянул на собеседника, понял, что тот не притворствует, и решил всё-таки задать мучивший его вопрос, насчет недавнего интервью.
   - Ну почему же, вот так сразу - преувеличил? Всего лишь немного сместил акценты, и все. Это нам с вами, и десятку-другому дельных специалистов понятно, чего стоит разработать новую оружейную систему за такое короткое время. И поверьте мне - их никакой словесной мишурой не обманешь, особенно теперь, когда Нагану уже точно не светит победа, ну или хотя бы достойный проигрыш. А остальные... они видят только внешнюю сторону дела. То есть в Главном артиллерийском управлении Российской империи озаботились вопросом быстрейшего перевооружения императорской армии новейшей интовкой. В Оружейном отделе ГАУ собрали авторитетную комиссию по ее разработке - и оная комиссия просто блестяще справилась с таким важным делом, всего за пять лет испытав большое количество систем и выработав основные требования, и даже отдельные узлы будущего оружия. Осталось сущая безделица, верно? Материализовать все эти требования и узлы в готовом изделии. Это поручили уже вполне известному оружейнику Мосину, причем тот достаточно быстро оправдал высокое доверие... вот примерно так. А то, что этому оружейнику пришлось более десяти раз переделывать свое оружие под изменяющиеся раз от раза требования - так кому это интересно. Кстати, не удивлюсь, если винтовку Мосина-Агренева в итоге поименуют "винтовкой комиссионной, образца 1891 года".
   - То есть как!!! В конструировании винтовки принимали участие вы и я, причем здесь комиссия?
   В последних словах Сергея Ивановича скользила нешуточная обида, и Александру понадобилось немало времени, чтобы успокоить и подготовить капитана к такой, очень даже возможной несправедливости. Конечно, немалую роль сыграли и заверения князя в том, что как бы не обзывали винтовку в ГАУ, в армии ее все равно окрестят "мосинкой", но окончательный успех пришел только тогда, когда речь зашла о деньгах - что ни говори, а последних русским офицерам хронически недоставало. Особенно, если эти офицеры поощряют своих помощников в Туле премиальными из собственного жалования и принципиально не желают лизать начальству... гм, то есть правильно понимать некоторые невысказанные намеки и пожелания вышестоящих.
   - Простите, но к чему мне это?
   - А куда прикажете пересылать вашу часть роялти , от продажи винтовок МАг? Нет уж, я прошу всенепременно навестить любое подходящее вам кредитное заведение и озаботиться открытием счета.
   Обида на начальство мгновенно прошла, а взамен появилось неподдельное любопытство, самую малость приправленное надеждой и недоверием. Коммерческий успех любого оружия, автоматически делал его изобретателя (а зачастую и производителя) знаменитым в среде военных любой страны. Кто же не знает Хайрема Бердана, братьев Маузеров, Фердинанда Манлихера или Сильвестра Крнка... Попасть в эти ряды для любого оружейника было очень почетно, не говоря уже о выгоде более материальной, вроде орденов, чинов или там премий.
   - Кхе... а уже есть что пересылать?
   - Не сказать, чтобы так уж много, но ведь главное начать - не правда ли? Не так давно один коммерсант из Аргентины заказал партию в сто "мосинок", и даже уже оплатил их поставку за океан. Я думаю, вскоре будут и еще подобные заказы, так неужели же прикажете каждый раз посылать к вам курьера с деньгами?
   - Вы... разумеется правы, порядок в такого рода делах должен быть прежде всего. Я даю вам слово, что безотлагательно решу этот вопрос.
   В приоткрытое окно столовой влетел хлесткий звук одиночного выстрела, послуживший всем присутствующим чем-то вроде театрального звонка о начале представления. Сами конкурсанты молча переглянулись, и так же направились на выход - лучше уж не спеша явится самим, чем ждать вестового с приказом. Еще издали они увидели Комиссию в полном составе, но поднявшаяся суета относилась не к ней, это на финишные конкурсные испытания пожаловал его высокопревосходительство военный министр, и все спешили засвидетельствовать ему свое почтение.
   "Да уж, они так до вечера раскачиваться будут! Всех дел-то на три часа, а растянут действо, как только смогут - Леончик-то Наганович, опять задержался где-то. Опоздун наш, блин. Или опазданец - как не скажи, все верно выходит. Ладно, это все мелочи. А вот почему я не вижу бывшего сокурсника юнкера Агренева, это гораздо интересней. Так тщательно готовился, продумывал диалоги - а его и нет. Или я его попросту не узнал? Надо бы провентилировать этот вопрос... знать бы еще у кого"
  
   ***
  
   Григорий отложил в сторонку солидную стопочку открыток и несколько мгновений разглядывал последнюю страницу заполненного от корки до корки альбома. Уже пятого по счету. Закрыл его, сладко потянулся и стал неспешно наводить порядок на столе, убирая все следы своего так внезапно прорезавшегося хобби - что-то в ящик стола, а что-то и в корзину для мусора. Результат своего двухчасового труда он тоже убрал, на одну из полок широкого дубового стеллажа, занимавшего в кабинете владельца фабрики немалую часть стен. Не все они были заполнены чем-то полезным, но даже полупустые смотрелись очень даже недурственно, одним своим видом создавая в кабинете деловую атмосферу и желание плодотворно поработать. А еще, этот кабинет был единственным местом на изрядно разросшейся фабрике, где господин главный инспектор мог отдохнуть от вороха мелких и не очень проблем, связанных с многочисленными поручениями командира. Подготовка специальной особо доверенной группы "экспедиторов" уже сама по себе забирала немало сил. Разговоры по душам с кандидатами на повышение, работа над инструкцией-наставлением для "пользователей" Максима и Браунинга, приглядывание за бывшими (вообще-то, вполне может быть что и действующими) жандармскими осведомителями... и все это на фоне начавшихся занятий с персональным репетитором, после которых голова трещала и напрочь отказывалась соображать - столь много в нее пытались запихнуть за относительно короткие отрезки времени. Этикет общения, история, этикет за столом, география, опять этикет общения, основы права, и еще добрая дюжина предметов. А князь грозился еще и насчет изучения танцев своим напарником озаботиться, при этом не отвечая ни на один вопрос приятеля, насчет такой странной учебной программы. Вспомнив об этом, мужчина только вздохнул и постарался как можно быстрее опять забыть - сам он об этом точно напоминать не будет, так глядишь и пронесет нелегкая, от изучения господских танцулек. Может быть. А вообще, на память князь Агренев пока не жаловался... Неожиданный, но тем не менее очень деликатный стук оторвал Григория от тягостных размышлений и без перехода вверг в изумление. В том плане, что своим подчиненным он наказал себя не беспокоить, а остальные на третий этаж без персонального приглашения и сопровождения не заходили. Кроме управляющего фабрикой, но Андрей Владимирович с утра уехал в небольшую командировку по служебным делам, и вернуться должен был не раньше следующего вечера.
   - Войдите.
   На пороге возник старший охранной смены.
   - Ну?!!
   - Григорий Дмитриевич, прощения просим, там какой-то человек требует начальство.
   - Требует?
   -Так точно! Говорит, что прибыл по важному делу, неприятностями грозится. Господина Сонина нет, господина Греве тоже, только вы.
   Тяжело вздохнув и заранее себя пожалев, самое старшее (и доступное) на данный момент начальство нехотя распорядилось.
   - Проведи прямо сюда.
   Недолгое одиночество и тишина закончились с приходом господинчика, в котором уже поднаторевший Григорий влет опознал юриста. Ну или просто доверенное лицо какого-либо промышленника или же купца - их он тоже повидал уже вполне достаточно. Припомнив один из самых первых уроков по этикету от учителя-мучителя (а еще садиста и педанта), временный хозяин кабинета сделал вид, что даже и не собирался первым представляться нежданному гостю, и уж тем более вставать навстречу, выказывая тем самым особое уважение. Так, просто немного поёрзал, устраиваясь на стуле поудобнее, и все.
   - Присяжный поверенный Вардугин, имею честь представлять интересы господина Бунаева, управляющего Илис-Блитц.
   - Главный инспектор Долгин. Чем обязан?
   Представителю незнакомого Грише господина Бунаева хватило ровно две минуты, чтобы внушить к себе стойкую неприязнь. Разговор свой он начал хотя и вполне вежливо, но достаточно быстро перешел к наглым требованиям - прекратить сманивать с завода мастеровых, и уволить тех из них, что уже работают на фабрике Р.О.К. Ну и сгладить мелкие шероховатости, путем небольшой компенсации за понесенные владельцами предприятия убытки.
   - Еще раз. Кого из рабочих мы сманили с вашего завода... как его там, Элис-Блитц?
   - Ну, как вы понимаете, такого списка у меня нет - но я и без него могу с полной уверенностью говорить, что инструментальщики и лекальщики перешли к вам в полном составе. Вследствие чего выполнение текущих контрактов стало фактически невозможным, следовательно, мы вскоре вынуждены будем платить неустойки... а это совершенно, просто категорически неприемлемо, господин Долгин. И это дурной тон - поступать так, как вы. Так что если не хотите публичного скандала и судебных исков, надо бы решить наше дело миром.
   - Скажите, а вы помните, что крепостное право уже давно отменили?
   - Не понимаю, при чем здесь это... но да, прекрасно помню.
   - Тогда пора бы вашему доверителю уже привыкнуть к тому, что мастеровые свободные люди. А следовательно могут сами решать, где им работать, а где нет.
   Григорий честно старался соблюдать вежливость и положенную гладкость речи - но раздражение уже начало прорываться сквозь маску невозмутимой вежливости, отчего его слова были особенно убедительны. Вот только у профессионального юриста на такое, похоже, был благоприобретенный иммунитет, ну или очень крепкие нервы. А может быть, присяжный поверенный не вполне понимал, с кем он ведет разговор, принимая своего собеседника за очередного управляющего или там главного инженера, которого требуется хорошенько "обработать" и привести к нужному для доверителя решению. Вот только у обрабатываемого всё отчетливее проявлялось и крепло желание, почесать костяшки правого кулака об наглую морду, изворотливо-скользкого, и гораздо более изощренного в словоблудии юриста - и тем самым перевести возникший спор в привычную для бывшего унтер-офицера форму.
   - Я еще раз повторяю, никаких компенсации и увольнений.
   - Тогда, господин Долгин, вашу компанию ждут крупные неприятности - владельцы завода очень уважаемые люди, и я не сомневаюсь, что справедливость будет восстановлена. Да и репутация князя Агренева будет изрядно скандализирована публичным процессом...
   Тут уж Григорий не утерпел. Причем, от раздражения он даже позабыл так старательно усваиваемые нормы, касательно поведения и общения в приличном обществе, одним махом перейдя на привычную с детства речь.
   - Вот что, господин хороший. Бери-ка ты ноги в руки, и что бы через минуту и духу твоего тут не было. Ну!?
   Надо сказать, что главный инспектор уже успел привыкнуть к тому, что его указания выполняются. Причем, как правило, очень быстро и с достаточным прилежанием. Увидев же победную усмешку на губах у непонятливого юриста (ну как же, он ведь добился своего и вывел-таки из равновесия собеседника), Долгин потерял и так невеликие остатки терпения и благоразумия - а робость и опаску перед хорошо одетыми и важными господами он и вовсе давно уже позабыл, после французских-то "каникул". В три плавных шага обогнув массивный дубовый стол на точеных ножках, он одним слитным движением стряхнул Вардугина со стула, одновременно и придержав того за шиворот, уберегая от ушиба копчика, и придавив этим самым шиворотом горло неудачливому переговорщику. Слегка успокоившись, Григорий еще разок встряхнул присяжного поверенного наподобие нашкодившего кутенка и с большим сожалением отпустил на волю. Точнее вначале на пол, а уж потом, с помощью короткого тычка носком ботинка, указал верный путь в светлое будущее.
   - Пшел! Да молча, а то не удержусь. Твоё счастье, мурло, что командир отсутствует...
   Проводив своего гостя до ворот, на глазах у изумленных охранников главный фабричный инспектор попрощался со своим спутником хорошо поставленным пинком. Увидев, что нечаянно замарал костистый зад юриста отчетливым отпечатком своей обуви, господин Долгин тут же попытался загладить неловкость, самым что ни на есть дружелюбным тоном пригласив "летуна" заходить ещё. И желательно не в одиночестве, а с хорошей компанией, состоящей из владельцев Илис-Блитца. Отвлекся на подскочившего к нему подчиненного, принял у того имущество юриста и довольно заметил.
   - Бог ты мой, да вы едва не забыли свой портфель!
   Последнее слово Григорий произнес с коротким и энергичным выдохом, а спустя мгновение кожаная сумка для документов влетела в загривок только-только укоренившегося на ногах и изрядно ошеломленного таким галантным обхождением поверенного. Пришлось инспектору извиняться опять, пока жертва его неуклюжести ворочалась в слякотной грязи подъездной дороги.
   - Ох, простите, я так неловок. Вы не ушиблись? Может, мне подойти? Ну, нет, так нет, всего наилучшего.
   И уже обращаясь к охране, уточнил на всякий случай:
   - Службу несем как обычно, без перегибов. Понятно?
   Выслушав дружное рявканье, в котором при некотором везении и воображении можно было разобрать - так точно, начальство огляделось напоследок еще раз, и успокоено направилось к фабричной столовой. Эта сторона его многочисленных обязанностей (то есть периодически снимать пробу со стряпни поварих) вспомнилась как нельзя вовремя, и кстати - такая "нагрузка" его совершенно не тяготила. Как, впрочем, и регулярные проверки фабричного уложения об охране труда в ткацко-швейном цеху, так как после них у инспектора неизменно поднималось настроение. Причем иногда так явно, что приходилось поворачиваться к персоналу спиной и думать на отвлеченные темы, попутно ощущая затылком откровенно-зазывающие взгляды некоторых красавиц, из тех, что побойчее и попроще (да и практичнее, чего греха таить) нравом. Имелись среди мастериц залповой стрельбы глазами и такие, что были очень даже не прочь немного покрутить "лубофф" с таким видным мужчинкой (раз уж сам князь к ним и не заходит) - особенно, ежели без заметных через девять месяцев последствий. И с приятственными девичьему сердцу знаками внимания, в виде различных подарков. Вспомнив об одной такой, Григорий залихватски крякнул, подкрутил кончики усов на положенный угол и решил, что вечерний обход нынче он начнет с ткачих.
  
   ***
  
   Было забавно наблюдать за группой офицеров, всеми силами показывающей окружающим, как им совсем-совсем не холодно, и что они ни разу не задубели на пронизывающем апрельском ветерке. Благородная синева их лиц и покрасневшие уши с носами, прекрасно оттеняли весь блеск и великолепие парадно-выходных мундиров лейб-гвардии - с обилием золотого цвета в аксельбантах, эполетах и вышивке, наличием обязательной к ношению шашки у левого бедра, и отполированных до серебристо-матового блеска сапог. Вообще-то, полагалось прикрыть всю эту красоту пусть и не такой красивой, зато теплой шинелью, но гвардейский форс был превыше всего, а следовательно - приходилось демонстрировать несгибаемую волю и воистину железное здоровье.
   "Первые российские "моржи", как я теперь понимаю, вышли из тесных рядов гвардии. Ага! Еще один не выдержал, пошел изображать из себя Чапаева. А бурка-то у вас одна, господа, так что придется ждать, пока отогреется предыдущий... хм, отморозок. И генералы тоже хороши, прямо горячие питерские парни - хоть и в шинелишке ходят, зато нараспашку. Не дай бог кто орденов на груди не заметит, это ж прямо трагедия будет, общеармейского масштаба... пиж-жоны"
   Все офицеры дружно делали вид, что за их спинами ничего такого и не происходит - подумаешь, еще один их товарищ заинтересовался теплой кавалерийской буркой и решил ее померить? Видать, очень хороший покрой у вещицы оказался. Или этот самый товарищ вовсе - латентный кавалерист и ностальгирует по несбывшимся мечтам. Тем временем, испытания подходили к своему логическому концу: сводной роте стрелков оставалось дать еще пару-тройку общих залпов, после чего завершить показательные выступления (раз уж за ними столько народу наблюдает) стрельбой на меткость и скорость перезарядки. Затем было запланировано подведение итогов и расширенное (за счет военного министра и профессора Чебышева) заседание Комиссии, с целью окончательно определиться с победителем конкурса. Пока трудились военные, Александр тоже не скучал. К его немалому удивлению, оказалось, что он все же достаточно популярная личность в среде оружейников, даже имеет кое-какую репутацию как конструктор оружейных систем - и вследствие этого, он самым стремительным образом обрастал полезными знакомствами и связями. Причем, как среди практиков, наподобие автора трехлинейного винтовочного патрона полковника Роговцева, так и видных теоретиков стрелкового дела, представленных полковником фон дер Ховеном. Разумеется, все эти авторитетные деятели тем или иным образом получили приглашение - посетить при удобном случае фабрику Российской оружейной компании, на предмет поглядеть и пощупать последние вариации Агрени и боеприпасов, и вдоволь пострелять из карабина МАг. Кстати, с конкурсантом знакомились и просто так, можно сказать что "впрок" - как с перспективным промышленником-аристократом, так что всего за один день он сам не заметил, как раздал все имеющиеся при себе визитки (но футлярчик из-под них не опустел, заполнившись чужими картонками). А вот в разговоре с французским атташе, князь проявил просто-таки поразительную тупость - так и не поняв ни одного из прозвучавших намеков, касательно организации для атташе небольшой экскурсии по своим оружейным цехам. Как впрочем, и предложений о сотрудничестве. То есть, конечно же фабрикант пытался понять, не раз переспрашивал и уточнял (время от времени извиняясь за свой ужасный акцент и переходя на родную речь), но так и не смог уяснить для себя - зачем ему надо такое счастье, да еще и бесплатно. Ну, то есть в счет хороших отношений с Третьей республикой. Вот если бы предложили деньги... тогда может быть и понял бы хоть что-то, а без финансового интереса мозг аристократа прямо-таки отказывался понимать французский язык.
   - Князь Агренев?
   Конкурсант отвлекся от наблюдения за доблестной лейб-гвардией и "заметил" одного из адъютантов Чагина - он уже давно следил за его извилистым путем, от одного полковника к другому, с короткими остановками около генералов. Не специально, конечно, а по давнишней привычке отслеживать все перемещения вокруг себя на случай возможной угрозы.
   - Чем могу служить?
   Выслушав короткое сообщение от Николая Ивановича, аристократ так же коротко поблагодарил и довольно улыбнулся.
   "Похлопотал-таки за меня генерал"
   Военный министр принял одного из конкурсантов в кабинете начальника Стрелковой школы, и принял очень неласково. Всем своим видом Петр Семенович демонстрировал невероятную занятость и беспристрастность в отношении ко всем конкурсантам. Типа - можете даже не просить ни о чем, все равно бесполезно.
   - Соблаговолите изложить свое дело кратчайшим образом, у меня мало времени.
   - Конечно. Я желаю отчислять определенный процент своих доходов на поддержку русского военного дела, и хотел бы вас просить принять на себя управление и распоряжение этими средствами.
   - ?!!? Гм. Прошу вас, князь, присаживайтесь. Не могли бы вы изложить ваше дело более подробно?
   - Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. Участвуя в конкурсе, я не мог не отметить многих затруднений у капитана Мосина, связанных именно с недостаточным финансированием его исследовательских и конструкторских работ. А ведь Сергей Иванович довольно известный оружейник и можно сказать, находится в привилегированном положении по сравнению с другими изобретателями. Вот и пришло мне в голову - сколько же полезных изобретений военного и вполне мирного толка так и остались нереализованными, из-за отсутствия совершенно ничтожных сумм!
   Судя по заинтересованной мине на лице Ванновского, свободного времени у него резко добавилось - Петр Семенович внимал князю не перебивая, и иногда даже благожелательно кивал, совсем забыв, что еще несколько минут назад он куда-то ужасно опаздывал.
   - Ну хорошо. Но почему вы обратились с этим делом именно ко мне?
   Александр недоуменно вскинул брови.
   - А к кому же еще? Вы, как военный министр, знаете о всех перспективных прожектах, можете определить какие из них важнее... да и организовать помощь вам будет куда как проще. Тот же капитан Мосин - если бы вы знали, ваше высокопревосходительство, как долго я уговаривал его принять мою скромную помощь! А вам для этого достаточно будет даже не приказа, а простого распоряжения.
   - Хм, ну допустим. И все же это не вполне объясняет ваш выбор, князь. Возможно, вас вели еще какие-то соображения?
   "Заглотил крючок Петр Семенович, ой заглотил! Торопиться не будем, пускай поглубже провалится"
   - Так точно, ваше превосходительство, вопрос доверия. Я желаю перечислять определенный процент моих доходов на нужды русской армии, но я не желаю при этом заниматься ещё и дальнейшим их распределением, как и прочей канцелярщиной. Отчеты, списки, разного рода ведомости - это не по мне. Следовательно, это бремя должно быть на человеке большой, можно сказать исключительнейшей порядочности. Среди чиновников военного ведомства я таких не знаю... возможно вы сможете кого-либо мне порекомендовать?
   "О как я перед ним прогнулся. Поймет мой намек, на отсутствие отчетности по деньгам, или нет? Ну же. Ну!!!"
   - Действительно, вот так с ходу и не скажешь. Ну хорошо... я поразмыслю над вашей просьбой, князь. Вы ведь должны будете явиться на оглашение результатов конкурса в Оружейный отдел? Вот там мы с вами и договорим. У вас есть ко мне еще какие-либо просьбы, или же вопросы?
   "Зараза осторожная. Ну ничего, сам дозреешь, все равно я конкретных сумм не называл"
   - Так точно, ваше высокопревосходительство. Я бы желал получить ваше разрешение на посещение Охтинского порохового завода и переговоры с инженером Калачевым.
   - Да бог с вами, голубчик, разве на такую малость уже требуется мое дозволение?
   Тем не менее, Ванновский быстро набросал короткую записку и передал ее своему посетителю. Оставшись в одиночестве, он недолго о чем-то размышлял, после чего вызвал к себе адъютанта.
   - Соберите сведения о князе Агреневе, в самых мельчайших подробностях. И постарайтесь управиться как можно быстрее, Сергей Илларионович, крайний срок - три недели.
   Все так же молча адъютант испарился, оставив своего шефа набираться сил перед заседанием комиссии.
  
   ***
  
   После двухдневных споров, господа генералы разделились на два неравных лагеря. А могли бы и на три, но винтовка Нагана среди членов Комиссии уже не котировалась, особенно после оглашения небольшой статистики поломок и задержек при стрельбе. У винтовки Мосина-Агренева на пять тысяч выстрелов таковых набралось ровно девяносто, затем с небольшим разрывом и совсем немного не дотягивая до сотни, шла Агрень. А вот шедевр имени бельгийского оружейника сделал серьезную заявку на рекорд - пятьсот пятьдесят семь осечек, поломок, задержек, утыкания патронов в патронник и прочих неприятных мелочей, среди которых был даже самопроизвольный выстрел. Для армейского оружия такие показатели были неприемлемыми в принципе, так что о винтовке Леона Нагана старались лишний раз не вспоминать, чтобы не расстраиваться самим, и не расстраивать его высокопревосходительство Петра Семеновича ибн Ванновского - все прекрасно помнили, как тепло он принимал иностранного фабриканта. Внимательно выслушав мнения "испытателей" от трех гвардейских и самарского полков и подсчитав итоги небольшого голосования, высокая и очень представительная Комиссия по выработке малокалиберного ружья и вовсе молчаливо "позабыла" о третьем конкурсанте. Но легче им от этого не стало, так как проблема выбора никуда не делась. Нелегкого выбора, между прочим. Винтовка Агрень была наиболее скорострельной, легкой, удобной, вполне надежной... хотя и несколько уступала в последнем своей сопернице. Зато превосходила ее в стоимости - и это было главным недостатком. По этому параметру МАг была просто вне конкуренции, как и по технологичности производства, а так же простоте освоения солдатами (в большинстве своем, вчерашними крестьянами). Опять же, более удобная для штыкового боя... Короче, мнения разделились, и никто не хотел уступать, тем более что военный министр так и не обозначил свою позицию, предпочитая играть роль беспристрастного судьи-арбитра. Наконец, к вечеру третьего дня, когда господа генералы по пятому кругу начали обсуждать одно и то же, Ванновский предложил компромисс. Собрав всех, кто только был причастен к конкурсу на новую винтовку, его высокопревосходительство объявил, что всего за каких-то полмесяца подготовит всеподданнейший и очень подробный доклад о результатах конкурса, после чего незамедлительно представит его на рассмотрение своему непосредственному начальнику.
   - Ну а там - на благоусмотрение государя-императора. Сейчас же я хочу выразить признательность и благодарность за все прозвучавшие предложения, и уверить, что все мнения членов комиссии будут отражены в итоговом докладе.
   "Н-да, эта бодяга надолго. Две недели он будет бумагу марать, недельку ее будут высочайше читать, и прикидывать какой из вариантов лучше... да, примерно месяц у меня есть, успею и Калачева посетить на пороховом заводе, и с Менделеевым познакомиться, и на фабрику заскочить"
   Констатировав, что несогласных нет (а иного и не ожидалось) Петр Семенович сухо поблагодарил всех за проявленный трудовой героизм, и прихватив с собой гвардейских полковников уже через два часа отбыл в столичные выси. Следом за ним засобиралось и остальное чиновничество в погонах, так что уже к сумеркам Стрелковая школа практически опустела. Князь же решил не торопиться и переночевать в хорошо знакомом месте, а вот с утра и с новыми силами посетить Охту.
   "Скачу как блоха, все сам да сам. С другой стороны - а кому я могу это доверить? Греве не потянет, у Лунева и так дел по горло, Гриша уговаривать умеет, но специализируется на контрабандистах и подобной им публике... а больше вроде и некому. Эхе-хе, бедный я, несчастный буржуй. Сколько на меня народу трудится, а поэксплуатировать толком и некого"
  
  
  
   Глава 13
  
   Отложив в сторону газету, где в очень осторожных выражениях описывалась приключившаяся в Японии с цесаревичем Николаем Александровичем "мелкая" неприятность, в виде легкого удара саблей по голове, Александр откинулся на полку-диванчик. Поглядел за окно своего купе, в подступающий сумрак теплой майской ночи. Ничего не высмотрел, и с легким вздохом закрыл глаза, в очередной раз прокручивая в памяти недавнюю беседу с Менделеевым.
   "А все же жаль, что этот полицейский косоруким оказался. Не в лоб надо было целить, а разок по шее пластануть - сколько бы пользы для империи приключилось! Ладно, не вышло так ну и черт с ними обоими. Зато у меня все получилось! Какие в России трудноуговариваемые ученые попадаются, ну просто ужас - прямо семь потов сошло, пока убедил Дмитрия свет Ивановича взять патент на свой пироколлодий. Да и то, все вылилось в банальную бартерную сделку"
   Он вспомнил сам процесс уговаривания и фыркнул. Чтобы не выдумывать правдоподобные объяснения своим так внезапно прорезавшимся талантам в химии, он выдал ещё более правдоподобную ложь о своей коммерческой разведке - дескать, приносят иногда кой чего в клювике, да не всегда понятно, что именно и насколько это может быть полезно. Такое заявление было принято вполне благосклонно (Менделеев и сам не так давно занимался во Франции похожим делом), как и короткое рекомендательное письмо от Калачева. Ознакомившись с его содержимым, профессор заинтересовался и стал выяснять, что конкретно князю Агреневу от него надобно - и чем больше тот говорил о своих нуждах, тем дружелюбнее становился хозяин небольшой квартирки на Васильевском острове.
   - Должен заметить, князь, у вас очень широкий круг интересов. Да-с... Я еще могу понять вашу заинтересованность в моем порохе и организации производства тринитротолуола - слухи о некоей сестрорецкой оружейной фабрике добрались и до меня, правда, касались они в большей степени вашей стали... с очень замечательными и полезными для химической промышленности свойствами. Но вот ваши вопросы насчет остального - вы и вправду хотите всем этим заниматься, или же вами движет обычное любопытство?
   Уверив своего собеседника в крайней серьезности намерений, Александр совершенно неожиданно узнал, что разговаривает не только с всемирно известным ученым, но еще и с живым и очень подробным справочником на тему - кто есть кто в ученом мире Российской империи (впрочем, и за ее пределами тоже). На любой вопрос фабриканта Менделеев практически без задержки давал совет, при этом звучали не только имена будущих сотрудников князя, но и их адреса, небольшие характеристики и еще куча попутной информации. К примеру, только Александр поинтересовался насчет производства фенол-формальдегидных смол - уже через пять минут после своего вопроса фабрикант точно знал, как звать-величать нужного ему химика, как далеко он продвинулся в своих исследованиях, чем его можно заинтересовать (разумеется, деньгами и возможностью дальнейших исследований) и даже его семейное положение. Исписав свой верный блокнот до последней странички, гость потихоньку перевел разговор на самого хозяина и его пироколлодий. И впервые за всю беседу столкнулся с непониманием. Дмитрий Иванович не то что не желал брать патент, он даже и не задумывался о такой возможности, искренне считая что - раз уж он работает по заказу военного ведомства, то все права на рецептуру и технологию изготовления автоматом принадлежат этому самому ведомству. Мысль в чем-то может и правильная... но в Российском государстве ее военные чиновники привыкли покупать новинки за границей, не считая своих изобретателей годными на что-то стоящее. И не только военные - Мальцев как-то рассказал своему юному другу, с чего начался закат его империи. С того, что правительство кинуло клич крупным промышленникам, предлагая большой контракт на изготовление целой серии паровозов и вагонов. Сергей Иванович согласился, и даже получил некие устные гарантии. Но пока он готовил свои заводы к крупным заказам, расширял и обновлял станочный парк - новый главноуправляющий путей сообщения граф Бобринский решил, что заказывать паровозы в России глупо, и разместил весь заказ на заводах Германии и Англии. А у Мальцева, который вложил два миллиона рублей только в модернизацию заводов, начались первые неприятности... которые затем и привели его к потере всего, чем тот жил последние сорок лет. Перепробовав все возможные аргументы и уже начиная отчаиваться, фабрикант решил испробовать последнее оставшееся у него средство - прямой подкуп ученого. Не деньгами, конечно, а знаниями и возможностью научной работы.
   - Дмитрий Иванович, как вы смотрите на то, чтобы заключить со мной небольшое соглашение?
   - Нда? И о чем же, позвольте полюбопытствовать?
   - О сотрудничестве, конечно. Дело в том, что совершенно случайно мне доставили некие сведения... очень надежные и из проверенного источника. Суть же их в том, что в САСШ один химик по фамилии Габер разработал процесс синтеза аммиака прямо из атмосферного азота.
   - О!? Сведения верные?
   - Да. К сожалению, этот процесс был не до конца отработан и... одним словом, этот химик трагически погиб, как и все его записи. Почти все - общее описание у меня есть, и я уверен, такому эксперту как вы их будет вполне достаточно.
   - Так-так, звучит интригующе. Скажите, Александр Яковлевич, а вы меня не мистифицируете? Об успехе такого уровня я бы непременно знал... да и не только я, весь научный мир тоже.
   - Что вы, разве бы я посмел так глупо шутить. Впрочем, все это вы сможете проверить сами, и не только это - мои сотрудники отслеживают еще несколько очень перспективных исследований...
   Окончательно растаяло суровое и недоверчивое (как и полагается известному химику-практику) сердце профессора, после небольшого пожелания фабриканта - исполняя скромные пожелания и еще более скромные просьбы оружейного магната, по возможности использовать отечественное сырье. Сам того не зная, молодой человек угодил прямо в яблочко и сломил тем самым последние сомнения старого ученого, убедив таки его запатентовать рецептуру и все прочее, связанное с пироколлодием. Вернее, не так. Теперь, помимо капитана Мосина, компания Р.О.К. представляла интересы и господина Менделеева, обеспечивая того не только по юридической части, но всем, что только потребуется для плодотворной работы. А ее предстояло много - достигнув таких впечатляющих результатов всего за один вечер, князь потерял последний стыд и вывалил на химика столь большой ворох заказов, что у того непроизвольно округлились глаза. Пользуясь тем, что профессор находился в легком ошеломлении от проявленного молодым собеседником напора, фабрикант быстро подсунул под список своих пожеланий сложенный вдвое чек, как обеспечение будущих исследований и поспешил откланяться, твердо пообещав напоследок, что вскоре передаст уважаемому Дмитрию Ивановичу все материалы о синтезе аммиака.
   "Ага, вот только нарисую их, и сразу передам. Черт, придется как-то выкручиваться..."
  
   ***
   Специалист по прецизионным станкам, господин Лазорев, еле вытерпел, пока его сопровождавший скроется за углом фабричной управы и опасливо-удивленно покачал головой, одновременно здороваясь с давнишним приятелем.
   - Ну и порядки тут у вас, Иммануил Викторович! Прямо не завод, а монетный двор какой-то, охрана на каждом шагу.
   - Да? А я уже как-то привык и просто не обращаю на это внимания. На самом деле это очень разумный подход к организации работы на предприятии, дорогой мой Аркадий Никитич - никаких тебе посторонних, все заняты своим делом. Кстати, пока его сиятельство занят с инженерами Тиссена, у нас есть немного свободного времени - не желаете ли развлечься небольшой экскурсией, по моему хозяйству?
   - С превеликим удовольствием, Иммануил Викторович. Признаюсь честно, ваши письма пробудили во мне определенные надежды, а так же разожгли немалое любопытство... вы и вправду ведете дюжину новых разработок одновременно?
   Герт непритворно (ну почти, все же некоторая доля сурового мужского кокетства присутствовала) закручинился.
   - Если бы дюжину! Пожалуй, все две, ежели не больше. Мне пришлось изрядно освежить знания по пневмосистемам и гидравлике, что бы только понять, с чего начинать некоторые прожекты. Да-с. Так, ну на обычном производстве ничего нового вы не увидите, а вот на опытно-экспериментальном, пожалуй, мне все же найдется чем вас удивить.
   Не замедляя шага, он махнул перед охранником чем-то вроде небольшой кожаной визитницы в раскрытом виде, и провел гостя в первый из своих цехов. Первое, что бросилось давнему приятелю Герта - почти больничная чистота и порядок, царивший на рабочих местах, а так же обилие света. Затем его внимание привлекла группа мастеровых, самым натуральным образом водившая хороводы вокруг непонятной конструкции, закрепленной на... стенде?
   - Вот здесь у нас, так сказать, работа по заявкам инженера Луцкого.
   - А что именно?
   - Двигатель на жидком топливе. Если я все правильно помню, то Борис Григорьевич пытается приспособить его под отходы производства керосина - бензин или мазут. А может все же керосин, только дурного качества... признаться, я в такие тонкости особо не вникал, своих забот хватает. Вон там, за перегородкой, еще полдюжины разных механизмов собирают и испытывают, и все они изготовлены по чертежам Луцкого.
   - Хм, это любопытно. Скажите, Иммануил Викторович, а вон те слесаря, чем это они у вас заняты?
   Картина действительно была интересной: на первый взгляд казалось, что двое мастеровых решили вспомнить детство и попрыгать, только делали они это по очереди, и приземлялись исключительно на крышку т-образной конструкции, состоящей из куска чугунной станины четырехдюймовой толщины, мощной пружины и вставленной в нее несуразно тонкой составной трубы из стали. Все бы ничего, но этот импровизированный батут под весом (причем достаточно солидным) рабочих достаточно плавно опускался, а когда те спрыгивали на пол, быстро возвращался в исходное положение.
   - Позвольте? Ах, это. Одну минуту, я сейчас.
   Вернувшись к приятелю буквально через пару мгновений, улыбающийся станкостроитель заметил.
   - Рационализаторы! Лебедкой с грузом им поработать лень, а прыгать значит не лень. И ведь какое обоснование подвели! Проверяют, видите ли, на качество выделки.
   - Признаюсь честно, Иммануил Викторович, я так ничего и не понял.
   - О! Прошу меня простить, не заметил, как отвлекся. Это вы видели, если можно так сказать, импровизированные испытания гидравлического гасителя колебаний. Кстати, на него уже выстроилась целая очередь из заказчиков - редкий случай на моей памяти.
   За следующие полчаса кандидат в работники успел побывать еще в одном цехе, покрутить в руках детальки от будущего пневмоинструмента и дать несколько довольно ценных советов. Поковыряться во внутренностях пары гвоздильных станков (с большим скрипом и крайне медленно переделываемых под выпуск каленых саморезов), споткнуться о стопку заготовок-ламелей на рольставни и вызвать недовольство охраны, своими частыми вопросами.
   - А что там дальше?
   - Простите, Аркадий Никитич, туда даже я вас провести не смогу - все, так или иначе связанное с военным делом, закрыто от посторонних. Надеюсь, уже сегодня вы перестанете им быть, и...
   Договорить главный станкостроитель не успел, увидев что-то, незаметное его гостю.
   - Вот и провожатый за вами пожаловал. Удачи!
   Спустя полтора часа Лазорев вернулся, и еще издали утвердительно кивнул на немой вопрос своего старого приятеля. Вид он имел изрядно воодушевленный, и при этом слегка озадаченный, и первым же делом попенял Герту на то, что тот запамятовал упомянуть в письме о возрасте князя Агренева.
   - А что, это для вас так важно?
   - Скорее неожиданно. Признаюсь, я ожидал увидеть более солидного в плане возраста работодателя ... впрочем, теперь это уже неважно. Кстати, а откуда его сиятельство так хорошо разбирается в вопросах точного машиностроения?
   Иммануил Викторович, понизив голос, предупредил своего коллегу о нежелательности подобных разговоров и вопросов. В ответ Лазорев понятливо кивнул, и чтобы перевести разговор на другую тему, поинтересовался - покажут ли ему третий экспериментальный цех?
   - А вам уже выдали удостоверение-пропуск? Позвольте освидетельствовать... к моему глубочайшему сожалению, Аркадий Никитич, пока это невозможно. Быть может, несколько позднее, когда у вас закончится испытательный срок - и поверьте, я буду ждать этого так же, как и вы. А пока, не хотите ли пройтись по фабрике, в ознакомительных целях?
   - Не откажусь. Ах да, вы не растолкуете мне, что значат эти цветные полоски на... гм, как вы сказали?
   - Пропуск-удостоверение. А растолкую охотно. Все цеха на фабрике имеют свое цветовое обозначение... вон, видите на стене рядом с входом красный квадрат и цифру три? Цвет означает, что доступ строго ограничен, ну а три - номер цеха. У вас четыре полосы: синяя, и штрих-пунктир из зеленой, красной и черной. Первая означает свободный доступ на обычное производство. Зеленый - в моем сопровождении на опытно-экспериментальное. Красный - на оружейное, с сопровождающим из охраны и начальника цеха, и с предварительным оформлением разового пропуска. Черный цвет означает, что охрана ограничено вам подчиняется. М-да, я бы сказал - очень ограниченно. Как видите, все просто, и действует такой документ на всех предприятиях его сиятельства.
   - А все же я был неправ насчет монетного двора. Там, пожалуй, такой строгости нет. Скажите, и у мастеровых все так же?
   - Нет, что вы! Там все гораздо проще. Обычный пропуск мастерового позволяет попасть на фабрику и в свой цех, не более того. Выше - пропуск технического специалиста, сменного мастера и начальника цеха, у них обычно две полосы. Три полосы и один штрих-пунктир... это я, господин Сонин, и господин Греве. Четыре полных у господина Долгина. На этом, собственно и все.
   - Оригинальная система. То есть я теперь?..
   - Да, Аркадий Никитич, вы на испытательном сроке. Вот когда у вас в удостоверении штрих-пунктир станет сплошной линией и добавится фотокарточка - как у меня, видите? Тогда да, будет полный доступ.
   Тройной и очень пронзительный гудок заставил двух станкостроителей прервать свою беседу и отойти немного в сторонку, уступая место заполонившим дорожки мастеровым. Поглядев на проходящую мимо них бодрую толпу оголодавших работяг, и немного посовещавшись на предмет дальнейших планов, они и сами двинулись в столовую, вернее в ее отделение для инженерно-технических работников - какая разница, с чего начинать знакомство с фабрикой?
  
   ***
  
  
   Ррдаум-ррдаум...
   Плавный шаг влево, и тело словно само собой разворачивает в сторону негромкого шороха.
   Ррдаум-ррдаум...
   Быстрый рывок, переходящий в долгое падение-перекат, и от очередной мишени летят мелкие щепки.
   Ррдаум-ррдаум...
   Пули полетели, но мишень была "мирной", а следовательно стрелок только что "убил" нарисованную на ней девушку. Еще шаг, второй, третий... до места последнего упражнения он дошел в тишине. Так же тихо поменял магазины в Рокотах, глубоко вздохнул и скомандовал.
   - Начали!
   Всего через две минуты, заполненные постоянным движением в пределах метрового круга и частыми хлопками выстрелов, князь Агренев понял, что он опять потерпел неудачу. Что в трансе, что без него - у него так и не получалось отработать по всем нужным мишеням, и злило это его просто неимоверно, иногда до дрожжи в руках и зубовного скрежета. Как стрелок он уже давно состоялся, и в любом состоянии даже не целился, вгоняя пули именно туда, куда и хотел. Просто - знал, куда пойдет маленький, но такой смертоносный кусочек свинца, и стрелял, стрелял из любого положения и оружия, в движении, лежа и стоя, навскидку с разворота и с двух рук... Но выполнить самолично придуманное упражнение это ему никак не помогало. Вот и сегодня, совершив очередную попытку, Александр угрюмо смотрел перед собой, совершенно машинально разбирая пистолеты для чистки-смазки, и пытался понять - что, ну что он делает не так?..
  
   ***
  
   Май в 1891 году удался на славу: с самого начала установилась отменно теплая погода, земля быстро подсыхала и как-то одномоментно - зазеленела трава и появились еще редкая и молодая листва на деревьях. Вечером еще не было, а утром люди пошли на работу, и разом заметили так радующую после хмурого апреля зелень кустарников и газонов... а днем в воздухе носился такой сладкий и дурманящий запах наступающего лета, что многие улыбались без видимой причины. Когда же зацвели сирень с яблоней, и вовсе - причин появилось видимо-невидимо, у фабричного начальства и батюшек близлежащих церквей вообще появилось полная уверенность в том, что одна половина рабочего поселка при фабрике твердо решила жениться на другой. Ну, или как минимум треть - и уж за эти-то цифры они готовы были ручаться. А для фабриканта одна из недель этого месяца прошла несколько по другому, если можно так выразиться - под знаком Герта, Иммануила Викторовича. Едва князь приехал на фабрику, как начальник станкостроительного завода тут же организовал для беседы опытного металлурга с простой русской фамилией Грум-Гржимайло (самое то, проверять степень опьянения у подчиненных). Специалистом тот действительно оказался отменным, имел готовые наработки по многим сталям, в частности хром-молибденовой для оружейных стволов, и Александр с удовольствием принял его на работу. Тем более, что для организации "карманного" исследовательского института... вернее лаборатории, денег требовалось до смешного мало, а польза ожидалась, даже по самым скромным прикидкам просто бешеная. Если Владимир Ефимович, как и обещал, в разумные сроки доведет до ума свою ствольную сталь - а потом, чем черт не шутит, организует и производство вольфрамовых сплавов-"быстрорезов", девятый вал заказов для Русской оружейной компании гарантирован, причем как минимум на ближайшие двадцать лет. Как тут не вложиться в такую перспективу? Только-только фабрикант отошел от первой встречи, как к нему на собеседование пожаловал господин Лазорев, оказавшийся даже не фанатом, а скорее маньяком - по части прецизионных станков и точного приборостроения. Аркадий Никитич почти всю свою жизнь посвятил этому вопросу, стажировался везде где только можно: в Германии, Швейцарии, Голландии, САСШ - и впечатление производил самое что ни на есть благоприятное. Впрочем, это дело было взаимным - как только инженер услышал вопрос, справится ли он с организацией производства станков прецизионной точности в родном отечестве, он понял, что наконец-то нашел свое счастье. Контракт инженер подписал, так толком и не прочитав, и немедля засел за составление списка первоочередных покупок и мероприятий. Не успел хозяин фабрики облегченно вздохнуть и помечтать о свободном времени - опять появился Герт, только на этот раз в качестве посредника-сводника на коммерческих переговорах. Его давнишний (уже третий по счету, и всего за одну неделю) приятель, отставной флотский лейтенант господин Яковлев, решил организовать небольшой машиностроительный заводик. А производить на нем хотел двигатели внутреннего сгорания, правда в качестве топлива для них он видел только и исключительно нефть... но уже задумывался и о бензине. Но не двигателями едиными хотел зарабатывать на икру с буженинкой Евгений Александрович - были у него планы наладить выпуск всяких дельных и статусно-дорогих вещей из нержавейки, для яхт и прочего водоплавающего транспорта. Каких вещей, Александр так и не понял. Хоть и говорил бывший мореман на русском языке - да звучало это для фабриканта сплошной тарабарщиной: талрепы, коушы, рымы... зато стали понятны истоки появления "малого боцманского загиба"
   - На прежнем месте службы Иммануила Викторовича меня приняли весьма холодно, и по поводу небольшой рассрочки даже и слышать ничего не хотели... к счастью, его нынешний адрес мне все же удалось раздобыть. Да-с, вот список необходимого мне оборудования, и я бы попросил рассмотреть мой вопрос в кратчайшие сроки.
   Даже не заглядывая в предложенный ему документ, фабрикант утвердительно кивнул, и продублировал свое решение голосом.
   - Мы беремся. А по поводу рассрочки - скажите, Евгений Александрович, а вы компаньонов в ваше дело принимаете?
   Яковлев ненадолго задумался, а потом настороженно осведомился: на каких условиях князь Агренев хочет получить кусочек его еще не построенного завода?
   - Исключительно на партнерских. Мой взнос будет состоять в станках, их обслуживании, поставке потребных материалов, если понадобятся деньги - организую беспроцентную ссуду. В управление вмешиваться не буду, так как своих забот хватает. Стоит это сорока девяти процентов паев?
  
   На таких условиях Евгений Александрович партнерством заинтересовался, и только отсутствие в пределах досягаемости надежного юриста, помешало тут же оформить все надлежащим образом. Но выход быстро нашелся - князь написал письмо-поручение в контору Лунева, а передать попросил своего почти компаньона, что тот с готовностью и пообещал. На следующий день Герт начал интересоваться у работодателя, нет ли на фабрике вакансии для очень, ну очень хорошего электротехника-гальванера, и Александр понял - станкостроитель не успокоится, пока не перетащит в его компанию всех своих знакомых. А еще он понял, что спокойной жизни на фабрике ему не дадут и надо или самому уехать, или немедля организовать командировку подчиненному.
   - Иммануил Викторович, а управляющий этот вопрос решить не сможет? Так сказать, в рабочем порядке? Вот и хорошо. Задержитесь, пожалуйста, мне надо обсудить с вами небольшое дело. Вы помните, я вас спрашивал про организацию собственного порохового производства?
   - Александр Яковлевич, так я вам еще тогда сказал, что не справлюсь, у меня несколько другая специализация.
   - На Охтинском пороховом заводе служит человек как раз с подходящими знаниями... и возможностями. Очень опытный и дельный специалист, Калачев Захар Владимирович. Я договорился с ним о небольшом сотрудничестве: он поможет нам с документальной частью, а мы, в качестве благодарности, подарим заводу пресс и еще какую-нибудь мелочь.
   Намек был понят правильно, и инженер тут же спросил, когда ему отправляться в служебную командировку. Вот только рано князь радовался, уехал Герт - приехал Греве...
  
   ***
  
   Было самое начало вечера, и двое приятелей сидели в кабинете на третьем этаже, наслаждаясь тишиной и чтением - Григорий перелистывал "Петербургские ведомости", а фабрикант сортировал внушительную стопку ежедневной корреспонденции. Что-то шло в специальную папочку, что-то - в корзину для мусора, но некоторые послания хозяин кабинета откладывал в сторонку, для последующего обдумывания, или просто на память.
   - Все никак не успокоятся...
   - Ты о чем, командир?
   - Да вот бельгийцы интересуются, не хочу ли я продать часть паев компании. Хорошую цену предлагают. Как они считают, даже очень хорошую - и ведь ни на одно такое письмо не ответил, а все угомониться не могут. Как и французы. Да и все прочие от них не отстают.
   Еще минут пять в кабинете стояло молчание, и звучал тихий шелест газетных страниц, изредка дополняемый треском очередного вскрываемого конверта. Теперь молчание нарушил Долгин, начавший негромко цитировать газетную статейку.
   - Вчера, на Косой линии, напротив дома призрения Брусницыных, произошло забавное происшествие. Экипаж титулярного советника Н. на полном ходу задел колесом ломовую телегу и врезался в фонарный столб. Поспешившие на помощь прохожие извлекли из кареты находящуюся без чувств супругу титулярного советника и господина В., студента Московского университета. Предосудительный вид пострадавших, недвусмысленно свидетельствовал о возмутительном падении современных нравов и морали, когда для греха прелюбодеяния уже нет никаких нравственных преград. Таковая практика имеет прискорбно широкое распространение, чему свидетельством являются прейскуранты на почасовой найм новейших сверхкомфортных карет на пневматических ободах. Потакая низменным страстям, дельцы упоминают в своей рекламе мягчайшие диваны, непрозрачные занавеси на окнах и кучера, не имеющего ни памяти, ни языка...
   Григорий кашлянул и едва сдерживая смех, показал приятелю красочное объявление о почасовой сдаче карет в аренду. Расположенное прямо над статьей о таком "возмутительном падении нравов", причем это объявление занимало гораздо больше места, чем довольно-таки коротенькая заметка.
   - Редактору виднее. Может, это они так новую услугу рекламируют?
   Долгин в ответ фыркнул наподобие большого кота и вернулся к газете - но только для того, чтобы опять процитировать понравившиеся строчки.
  
   - Молодая особа ищет достойного ее красоты господина, писать на адрес газеты, литера двадцать семь. Целая страница таким вот заполнена! Тоже, скажешь, рекламируют? Как только такие объявления в газету принимают, ни стыда, ни совести у людей.
   - Ты мне это уже раз пять или семь говорил. А читать все одно не перестаешь... подыскиваешь себе кого?
   Гриша на мгновение замялся и вроде даже слегка покраснел.
   - Да нет, просто любопытствую.
   - А, понятно. Вон, видишь толстая такая пружинная укладка, неподписанная? Вот в ней полюбопытствуй, мне подобные письма каждую неделю приходят. С фотокарточками, так что тебе понравится.
   Примерно с полчаса Александр трудился в полной тишине, время от времени поглядывая на розовеющего румянцем друга - фотографии там были действительно первый класс, скромные девицы зачастую очень буквально понимали смысл выражения "представить товар лицом". Хватало и просто очень красивых изображений, были и в стиле а ля натурщица... короче, кандидатки в содержанки старались, как могли.
   Когда фабрикант решил сделать небольшой перерыв, отвлекся от самодельного мужского журнала и его друг.
   - Ну и как оно?
   - Хороши, чертовки. Прямо даже и не знаю... как думаешь?
   - Да на здоровье, причем во всех смыслах. Возьми с собой и насладись перед сном нелегким выбором.
   - Ага. Это. А сам?
   - А мне такое не подходит. Им ведь как правило светской жизни хочется, внимания постоянного, опять же их по театрам-ресторанам водить надо... а когда, если мне иногда и на сон времени не хватает? Пока все бумаги и корреспонденцию просмотришь, планы составишь, отчеты проглядишь - глядь, а уже часа три как полночь миновала. А утром, то ты вместо будильника - ни свет ни заря, то Сонин. А не он так Герт, или еще кто из допущенных в дом, и всем вам срочно мое решение или подпись подавай.
   - Так что, ни одна не понравилась?
   - Ну, ты уж совсем меня за каменного истукана держишь. Уделил внимание парочке девиц, не без того.
   - Хе-хе, скорее десятку-другому? Понял, не мое дело... только зря ты такие сложности разводишь, командир. Эвон, горничные твои, так тебя глазами и едят, да и улыбаются очень даже завлекательно. Особенно та, которая повыше и пофигуристее - уж мог бы и обратить внимание.
   - Натальей ее зовут. Может и обращу... и все на этом.
   - Ага. Как Валентин Иванович съездил? Удачно?
   - Судя по толщине отчета, что он мне накатал, даже очень. Теперь только на чтение всех бумаг день убить придется. Кстати, насчет убить. Ты больше присяжных поверенных и всяких там юристов на глазах у посторонних не бей, даже если эти посторонние все как один служат в фабричной охране. Хочешь оскорбить действием - выбери укромный уголок и отводи душеньку сколько угодно, а публичность в таких вопросах ведет к штрафам или тюремному заключению. До полутора лет. Понял?
   - Как не понять. Так он что, в судебную часть жалобу на меня накатает?
   - Уже. Полицмейстер не поленился лично зайти да предупредить - то ли в друзья-приятели набивается, то ли собирается сам о чем-то попросить. В любом случае, этому твоему Вардугину ничего не светит - в то время, когда ты так тепло с ним прощался, охрана пережила кратковременный приступ слепоты и глухоты. Я ничего не путаю?
   - Да вроде нет.
   - Смотри, чтобы и они не путались. Так вот, нет свидетелей, нет и доказательств...
   Последние слова фабрикант договаривал уже несколько отстраненно, и явно потеряв интерес к дальнейшему продолжению разговора - его гораздо больше интересовало содержимое конверта, украшенного большим штемпелем военного ведомства. Развернув похрустывающий лист гербовой бумаги, и прочитав лаконичное послание-приказ, Александр задал своему другу совершенно неожиданный вопрос.
   - Скажи, а ты бы хотел посмотреть на государя-императора вблизи?
  
  
  
   Глава 14
  
  
   К выполнению очередного ответственного задания, адъютант военного министра подошел очень добросовестно. То есть, он не просто переложил сбор необходимых шефу сведений на плечи уже своих подчиненных - но и сам озаботился проверкой короткой биографии и послужного списка конкурсанта. Когда же он понял что традиционные источники проверенных сведений практически бесполезны, не побрезговал и общением со служащими Третьего отделения собственной Его императорского величества канцелярии. Вот только полезной информации жандармы подкинули до обидного мало, отделавшись стандартно-сухими словами о том, что князь Агренев вполне благонадежен и ничего дурного за ним не замечено - но и это уже было немало. В итоге удалось насобирать материала всего на две страницы крупного машинописного текста - увы, молодой промышленник только недавно стал достаточно значимой фигурой и к тому же был очень нетипичным представителем аристократии. То есть не "зависал" на балах и приемах и вообще был на редкость непубличным человеком, ведя исключительно скромный и замкнутый образ жизни. А так же неизменно отклонял многочисленные приглашения насчет "повращаться" в приличном светском обществе. Последнее обстоятельство вынудило Сергея Илларионовича даже послать доверенного человека в Ченстохов, и только положительные результаты этой поездки позволяли ему думать, что порученное ему дело он все же выполнил вполне удовлетворительно. Так же решил и Ванновский, увидев результат почти месячных усилий своей канцелярии - именно что удовлетворительно, а хотелось, чтобы справились хотя бы на "нормально". После ознакомления с первой же страницей доклада генерал-адъютант недоуменно нахмурился - очень уж противоречивые факты были на ней изложены. Как можно состыковать возраст и неопытность недавнего выпускника пусть и элитного военного училища, и проявленную им отменную сноровку в организации дозорной и караульной службы? Написано, что строг и требователен к подчиненным - и тут же отмечено, что штабс-ротмистр почти с самого начала своей службы пользовался большим авторитетом, уважением и чуть ли не любовью со стороны нижних чинов. И не только их, вышестоящие офицеры все как один рекомендуют его в исключительно лестных выражениях. И так же дружно сожалеют - что после преждевременной кончины начальника Олькушской пограничной заставы от апоплексического удара, его подчиненный не пожелал заменить ротмистра Розуваева на "боевом посту". После прочтения остального содержимого весьма и весьма тощей папки, у Петра Семеновича появилось еще больше вопросов. Каким образом недавнишний юнкер, молодой офицер, без малейшей протекции и нужных знакомств умудрился получить у первого промышленника Германии такой большой, да что там большой - просто немыслимый для начинающего фабриканта кредит? Изобретатель... ну это ладно, земля русская испокон веков богата на самые разные таланты, но ведь обычно изобретению предшествуют какие-нибудь опыты? Ну, или хоть какая-то научная работа. Обычно, но не в случае с князем Агреневым, что весьма и весьма странно. И если бы список странностей на этом заканчивался! Нет - с этого он только начинался. Как торговый партнер Круппа умудрился стать партнером еще и Тиссена? Эти два промышленника так же дружны, как собака с кошкой, и даже малейший намек на сотрудничество с давним соперником воспринимают крайне болезненно. А банкиры, отличающиеся патологическим недоверием и осторожностью по отношению к любому, кто просит у них большой кредит? Как они могли дать семь миллионов марок человеку, все состояние которого оценивается, дай бог в три миллиона рублей, и который еще и предыдущий кредит не до конца выплатил? Если только посчитали за большую ценность, невесть зачем купленную землю на Дальнем Востоке? Или знают что-то, пока неведомое ему? Кстати, очередная нелепица: зачем покупать землю так далеко, когда можно найти гораздо лучший вариант и поближе к столице...
   Перечитав еще раз страницу доклада, посвященную Сестрорецкой оружейной фабрике, его высокопревосходительство генерал-адъютант Ванновский вообще перестал что-либо понимать. Можно было бы подумать, что князь сочувствует разного рода социалистам - выстроил своим мастеровым роскошные дома, кормит-лечит за свой счет, чему-то там учит их детей. Можно было бы. Вот только порядок на своем заводе отставной офицер установил воистину "драконовский", за мелкую провинность одного наказывали всю смену... но опять же, мастеровые не то что не роптали, наоборот, рядами и колоннами выстраивались, как только объявляли очередной набор. Плюнув на все непонятные моменты, Петр Семенович решил определиться с главным - насколько надежен этот нахальный конкурсант, и можно ли с ним иметь дело. В третий раз листнув уже надоевшие бумажки, военминистр захлопнул папку и тяжело (сказывался возраст) поднялся из-за стола, задумчиво пробормотав напоследок.
   - Поглядим-посмотрим...
  
   ***
  
   На этот раз молодой фабрикант одел не цивильную одежду, а свой парадно-выходной мундир офицера пограничной стражи, со всеми обязательными к ношению наградами - и всю дорогу до Гатчины нет-нет да и ловил на себе заинтересованные взгляды многочисленных попутчиков. А вот остальная его компания, состоящая из Сонина, Греве и Долгина, внимания не привлекала и вообще была словно невидима - так, как только могут быть незаметны люди недворянского сословия в окружении аристократов. Их просто в упор не видели, демонстрируя свое "уважительное" отношение к гражданским шпакам, невесть как очутившимся в обществе господ офицеров. Причем такое положение дел сами "невидимки" воспринимали как должное, не возмущались втихомолку, да и вообще - троица сопровождающих князя мужчин выглядела слегка пришибленно и заметно робела. Сам факт того, что они приехали в императорскую резиденцию, и вскоре увидят самого государя, действовал на них словно стакан водки на голодный желудок, приводя верноподаных его императорского величества Александра третьего почти в неконтролируемый экстаз. За второй стакан вполне могло сойти невиданное изобилие высоких военных чинов, едва не вогнавшее Григория в легкую панику - отставной унтер-офицер (а с ним иногда и бывший оружейный мастер Ченстоховской бригады) непроизвольно вытягивался по стойке смирно каждый раз, когда видел вблизи от себя отмеченных роскошными лампасами и изобилием наград генералов. Да и остальные золотопогонные мундиры не оставляли его равнодушными, ибо трудно вытравить привычку к чинопочитанию, если она вбивалась в сознание и подсознание на протяжении почти десятка лет.
   - Саша?
   "Ну вот и счастье привалило - однокурсника встретил. Да не одного, а сразу двух?! Черт! Первый это определенно Фольбаум, а вот как второго звать-величать, и почему он мне так активно не нравится? Да еще и с чернильной лужей ассоциируется... есть. Павел, барон Клодт фон Юргенсбург. Какая, однако, простая фамилия! Еще проще, чем у моего металлурга"
   Жестом показав своей небольшой "свите" отойти в сторонку и не отсвечивать, князь выразил бурную радость от столь неожиданной, и безусловно долгожданной встречи - путем легкого намека на поклон и вежливой улыбки.
   - Рад вас видеть, господа.
   Господа же с легко читаемой завистью и изумлением пялились на золотую рукоять офицерской шашки, дополненную Анненским темляком-"клюквой". Кое-как оторвав глаза от чужих наград, два офицера стали наперебой расспрашивать Александра о житье-бытье, главным образом интересуясь историей получения такого достаточно редкого в мирное время знака отличия. Анну четвертой степени давали многим и не только за боевые заслуги (хотя и старались сильно не наглеть, "обходясь" третьей или даже второй степенью той же Анны или Станислава), а вот золотую или золоченую (если награждаемый брал деньгами) рукоять на оружие получал один из тысячи, вернее тысяч. Не так-то просто совершить героическое деяние в бою и быть при этом отмеченным командованием. И вдвойне непросто это сделать, когда империя ни с кем не воюет. А князь смотрел на молодчиков в форме лейб-гвардии Павловского, и пытался понять - неужели все это время он опасался столь пустоголовых личностей? Мальчишки, с одной извилиной-следом от фуражки и необоснованно высоким самомнением, в сравнении с которыми он сам чувствовал себя столетним стариком и просто-таки гигантом мысли.
   "Что же это за служба, когда через пять лет от её начала офицеры интересуются, как им получить БОЕВУЮ награду? Убивать врагов своей родины и умирать за нее - другого правила нет, и быть не может"
   - Так что, расскажешь старым приятелям, как получить такую же шашку?
   - Нет ничего проще, господа. Пристрелите в бою человек двадцать-тридцать контрабандистов, а лучше с полсотни, получите ранение - и вас непременно наградят.
   - Ээ... изволите шутить, Александр?
   - Конечно. На самом деле я и сам был изрядно удивлен, когда мои весьма скромные заслуги отметили такой наградой.
   "А уж как радовался, что выжил в первой же стычке! Да и потом Фортуна часто улыбалась"
   Барон жизнерадостно хмыкнул, и к нему тут же присоединился Михаил, а вот третий собеседник поддержать намечающееся веселье не спешил и проявлял поистине ледяную вежливость, лучше всяких слов заставляющую держать с ним дистанцию. Видимо, чтобы сгладить неловкость момента, Фольбаум начал вспоминать славное прошлое - в частности веселую жизнь юнкеров, и особенно в младшем классе, когда они только-только осваивались с суровыми порядками Павловского военного училища.
   - Да-да, конечно же я помню все наши невинные шалости. Особенно те из них, что касались меня. Помните, как кто-то совершенно случайно опрокинул чернильницу на мои штаны и записи по тактике? Право же, очень смешно получилось... не так ли, Павлуша?
   - Кхе... ээ... да, юношеские забавы, золотое время.
   Продолжение дружеских воспоминаний пришлось отложить - так как к троице "павлонов" подошел знакомый Александру адъютант Ванновского.
   - Александр Яковлевич, позвольте вас поприветствовать и напомнить, что его высокопревосходительство ждет вас после стрельб.
   - Благодарю и всенепременно буду, Сергей Илларионович. Ну что же, господа, рад был вас увидеть. Я думаю, мы продолжим нашу беседу в следующий раз?
   Легкий властный жест и за князем Агреневым потянулись его спутники, причем даже постороннему человеку было видно, кто в этой четверке главный, а кто подчиненный. У конкурсанта руки были свободны, и шел он впереди, а его помощники несли длинные и узкие чемоданчики, затянутые в брезентовые чехлы и негромко переговаривались между собой, делясь впечатлениями от увиденного.
  
   ***
  
   Затея Александра - организовать небольшую рекламную акцию, путем вручения царственному тезке небольших (и очень красиво изукрашенных) оружейных сувениров, оказалась не такой простой в исполнении, как он думал поначалу. Оказалось, такие подарки от "простого дворянского народа" полагалось сдавать начальнику царской охраны как минимум за три дня до встречи с императором - на предмет проверки наличия всяких гадостей, вроде адской машинки и тому подобных до крайности вредных для августейшего здоровья вещей. Так что пришлось немало поработать языком, уговаривая генерал-адъютанта Черевина пойти навстречу пожеланиям рабочих Сестрорецкой оружейной фабрики - типа, старались мастера, дни и ночи над верстаками и станками просиживали, глаза портили да мозоли набивали. Уговорил, конечно. Но дело сдвинулось с мертвой точки только после того, как князь предложил (на безвозмездных началах, естественно) Петру Александровичу для его подчиненных небольшую партию Рокотов - как оказалось, именно этот пистолет запал в душу главному начальнику императорских телохранителей (а вот где он его увидел и попробовал, для конкурсанта так и осталось тайной). В результате, кейсы с оружием быстро и квалифицированно осмотрели, после чего тут же опечатали и вернули. А чтобы печати никто не сломал, приставили к троице дарителей надсмотрщика, с очень "добрым и приветливым" лицом, и глазами, в глубине которых светилось пламя служебного рвения и всемерной готовности "ташшить и не пущать". Сам же конкурсант после встречи с Черевиным нешуточно озаботился покупкой и пересылкой по назначению "букетика" цветов, достойного самой императрицы - ее участие в финальных конкурсных испытаниях (как, впрочем, и младшего сына императора) оказалось для него сюрпризом. Приятным. Неприятный тоже был, отсутствие капитана Мосина, вот только спросить на этот счет штабс-ротмистр так и не успел. Сами стрельбы прошли на диво скучно и напоминали небольшое театрализованное представление - солдаты-стрелки двигались до невозможности четко и лаконично, напоминая несуществующих еще роботов, а лица всех присутствующих были серьезны до изумления. Так же, почти все генералы и царедворцы страдали косоглазием, ну или усиленно его зарабатывали, стараясь одновременно наблюдать и за испытаниями, и не выпускать из виду августейшую семью. Так что когда Александр третий покинул насиженное место и прошествовал поближе к станку, с которого как раз извлекали конкурсные винтовки, весь сановный люд облегченно вздохнул и потихоньку задвигался, разминаясь после долгой недвижимости или стояния на одном месте. Князь оглянулся на своих спутников и едва заметно улыбнулся - у всех троих были стеклянные глаза. Полностью отрешившись от окружающего, они безотрывно отслеживали любое движение императора и впитывали в себя его образ. Да и вообще, даже дышали через раз, до того их захлестывали эмоции. А конкурсант наоборот, успокаивался все больше, готовясь к неизбежной беседе с самодержцем. Вернее, не так, он заставлял себя успокаиваться, поначалу нырнув в транс и постепенно выходя из него - сохраняя при этом малую частичку холода в душе, недостаточную для давления на человека, но позволяющую сохранять равновесие и душевный покой при любых обстоятельствах.
   "Ванновский умудряется суетиться, не суетясь. Что значит опытный человек, даже прогибается перед начальством с особым изяществом, и не теряя при этом собственного достоинства. Жалко не слышно, что он говорит царю... опа, а вот и Мосин показался на заднем плане. Что-то очень уж в сторонке, да еще и не в первых рядах. Никак, затирают соавтора моего? Или сам стесняется? Так, ну а это определенно за мной"
   Полагающуюся в таком случае торжественность и официоз сломал и скомкал сам император - не дослушав до конца все положенные в таком случае слова и приветствия, Александр третий с привычной властностью в голосе поинтересовался аргентинским заказом. Учитывая то, что в руках он держал как раз Агрень, только что извлеченную из зажимов станка (на фоне высокой и квадратно-кряжистой фигуры самодержавного хозяина земли русской, далеко не маленькая винтовка смотрелась изящной и очень хрупкой игрушкой), отвечать конкурсант приготовился совсем на другие темы... но все равно заминка вышла очень небольшой. Повторив практически без изменений всю ту "лапшу", которую он уже навесил разок на уши Мосину, в конце короткого монолога фабрикант ввернул фразу насчет того, что сей заказ безусловно послужит на пользу стране и к ее вящей славе. Речь была прослушана вполне благосклонно, и верноподданнический прогиб был явно засчитан, так что следующий вопрос был как раз на тему творческих мук, сопровождавших проектирование и изготовление Агрени. И в этот раз язык не подвел аристократа-промышленника, позволив упомянуть по ходу короткого повествования неоценимую поддержку главы комиссии генерала Чагина, и заострить внимание венценосного собеседника на всемерной помощи от присутствующего при разговоре военного министра. Напоследок и скорее всего в качестве поощрения за проявленное красноречие, у отставного штабс-ротмистра без особого интереса спросили:
   - Скажите, князь, так какая же из винтовок по вашему мнению заслуживает победы?
   - С позволения Вашего императорского величества, это винтовка системы капитана Мосина.
   Оба собеседника князя удивились, но если самодержец сделал это практически незаметно, то военный министр отчетливо дернул бровью.
   "А ты думал, я свой винтарь расхваливать брошусь?"
   - Объяснитесь, князь.
   - Слушаюсь, Ваше императорское величество. Позволено ли мне будет сделать это на практическом примере?
   Троица из Греве, Сонина и Долгина едва ли не рысью доставила царские подарки к адресату. Шагнув к первому из них, Александр отщелкнул замки и раскрыл вытянутый в длину чемоданчик. Внутри, в синеве бархата, красиво светились полированным ореховым ложем сразу две Агрени - винтовка и карабин, а на второй половинке-крышке в специальных кармашках тускло блеснула латунь полусотни патронов.
   - Это оружие весьма скорострельно, удобно, достаточно надежно и рассчитано на... кадрового военного, который без особых сложностей сможет его освоить в самые кратчайшие сроки. И не только освоить, но и правильно ухаживать - оружие, что бы там не говорили, ласку все же любит. Так что гвардия, флот и кавалерия - единственно, где она может проявить себя во всей красе. А вот эта винтовка.
   Из следующего чемоданчика появилась МАг, и тоже в двух вариантах.
   - Не такая скорострельная и удобная, зато весьма и весьма надежная в использовании простым пехотинцем. И осваивается даже вчерашними крестьянами в два-три занятия. При валовом производстве она гораздо проще в выделке и уж тем более дешевле - в пределах двадцати пяти рублей за штуку.
   Монарху, известному своим бережливым отношением к государственным финансам, последнее замечание явно понравилось. Впрочем, как и всё представление в целом. Заметивший это конкурсант поспешил нанести последний удар, открыв третий по счету кейс, и увиденное так заинтересовало императора, что он соблаговолил собственноручно примерится к его содержимому. Повертев в руках по очереди все пистолеты и револьверы, и с интересом отложив в сторонку Гром - то есть Греве особой мощности, августейшая особа всемилостивейшее сграбастала Рокот в свои лапищи и одобрительно кивнула.
   "Большому мальчику - большая пушка"
   - Ваше императорское величество, к моему крайнему сожалению и стыду, я не был извещен о присутствии великого князя Михаила Александровича на сегодняшнем мероприятии. Позволено ли мне будет исправить свою вопиющую оплошность и пригласить его на мою фабрику, где он сможет выбрать и опробовать любой понравившийся ему образец оружия?
   В глазах Ванновского очень отчетливо высветилось, что у этого конкурсанта явно губа не дура - такие приглашения делать. И кому! А главное, через кого!!! Вот у венценосного папы возражений не было, о чем он тут же и сообщил - дескать, почему бы и нет, пускай сынишка прогуляется, благо что от дома не далеко. Коротко поклонившись, князь поспешил заверить в своей всемерной благодарности, после чего все его подарки перекочевали в цепкие руки подтянувшихся царедворцев, а сам он был с благожелательной улыбкой отпущен восвояси. Но отойти подальше и отдохнуть от непростого разговора Александру и трем сопровождавшим его зомби (хорошо что на них еще и столбняк не напал, от столь близкого лицезрения любимого императора) так и не удалось. Едва они смешались с толпой военных, как конкурсант заметил направляющегося к ним Мосина. Судя по внешнему виду (а в частности, лихорадочному румянцу, украшавшему лицо второго конкурсанта) и слегка неровным движениям, Сергей Иванович изрядно волновался. Подождав, пока он подойдет поближе, князь первым поприветствовал своего соавтора.
   - Поздравляю, Сергей Иванович!
   - ?!?
   -Думается мне, что я все же смог убедить императора в превосходстве именно вашей винтовки. Так что победа на конкурсе за вами, с чем я и спешу вас поздравить.
   Оторопевший от такого начала разговора Мосин только и смог что пожать протянутую ему руку, продолжая при этом недоуменно хлопать глазами. Все его тревоги и даже некоторая подозрительность исчезли в один миг, а на смену им пришла робкая, неуверенная, но все же надежда...
  
   ***
  
   Вечерний разговор промышленника-аристократа с военным министром сложился на редкость хорошо - Петру Семеновичу понравилось, как конкурсант держал себя в высочайшем присутствии, да и суровая правда насчет своей всемерной поддержки отечественных оружейников прозвучала весьма кстати. Так что свое согласие на управление "внебюджетными поступлениями на армейские нужды" он довольно быстро дал, правда, обставив его несколькими условиями: первое - управлять и помогать изобретателям он будет не сам, подыщет доверенного и очень честного человека. Второе - этот доверенный человек будет готовить отчеты в двух экземплярах, один своему шефу, другой князю Агреневу. И третье - часть денег пойдет на поддержку и развитие военных заведений Российской империи, в частности на нужды первого Павловского военного училища. Ну и разумеется, конфиденциальность достигнутого соглашения. Подумав, Александр выдвинул встречное предложение - он будет помогать ВСЕМ училищам, и на официально-легальной основе. С легким перекосом в сторону родного Павловского, разумеется. А за это у него образуется свободный доступ на некоторые военные заводы (особенно Ижорский, с его специалистами по броневой стали), и возможность привлекать к консультациям работающих там инженеров. С остальным он согласился, после чего они и расстались, довольные друг другом: фабрикант отправился в Сестрорецк, проверять что уже успел сделать управляющий к приезду великого князя Михаила Александровича, а его высокопревосходительство остался изучать очень интересный документ, на страницах которого перечислялось все то, что производится предприятиями недавнего собеседника и может пригодиться Русской императорской армии. Самое же интересное было в том, что лоббирование военного заказа... вернее заказов, в пользу князя Агренева, позволяло Петру Семеновичу почувствовать себя прямо-таки ярым патриотом и очень честным человеком. Потому как, мало того что заказ размещался не за границей а в пределах империи, так с него еще и шли деньги на поддержку военного дела. Как ни крути, двойная польза получается - а что бы про него не говорили, Ванновский свое отечество любил.
   Вечером того же дня, отстав ровно на одни сутки от своих спутников, молодой аристократ прибыл в свою Сестрорецкую "вотчину". И почти сразу понял, что что-то в ней неладно. Предположение превратилось в уверенность, стоило только увидеть вытянувшуюся по стойке смирно охрану на проходной и виновато-печальный вид главного инспектора.
   - Ну!?
   - Герта избили. Сильно.
  
  
  
   Глава 15
  
  
   - Ваше сиятельство, прошу заранее меня извинить, но я бы попросил объяснить действия ваших фабричных сторожей. Мне поступило с дюжину донесений от околоточных надзирателей о творимых бесчи... гм, противоправных действиях. Как то: незаконное проникновение в частное жилище, драки, вернее будет сказать избиения их хозяев... ну и прочее.
   - Если есть какие-либо письменные жалобы, я прошу незамедлительно передать их мне, для самого строгого разбирательства. Виновных в некоторых перегибах и неправильном понимании моих приказов я непременно накажу, и разумеется, достойно компенсирую все доставленные ими неудобства. Ну, или же решим дело через суд. А объяснение простое, господин полицмейстер. Вскоре ожидается визит на фабрику младшего сына государя-императора, великого князя Михаила, и я желаю заранее исключить возможность любого неприятного инцидента. Или у вас другое мнение о том, как следует готовиться к встрече члена августейшей семьи?
   Как оказалось, мнения собеседников полностью совпадали. В конце концов, вламывалась фабричная охрана исключительно в притоны и ночлежки, где находили приют не самые законопослушные личности, да и заявлений от них так и не было - солдаты-отставники были ОЧЕНЬ убедительны, когда просили извинений. Попробуй таких не извини и накатай жалобу, мигом появятся снова... ага, каяться и уговаривать простить их, неразумных. Ногами и руками, да с применением подручных средств. Так что мир и любовь с чиновником от полиции были опять восстановлены и расстались они в самых лучших чувствах: полицмейстер получил заверения фабриканта в том, что больше погромов не предвидится, а промышленник просто радовался тому, что у него есть хотя бы один настоящий виновник. Следовательно, вскоре найдутся и остальные - а он так хотел с ними познакомиться! Проводив своего гостя до первого этажа фабричной управы, Александр вопросительно посмотрел на одного из присутствующих там "экспедиторов", молчаливо спрашивая того о новостях из особого подвального бокса. Получил столь же молчаливый и отрицательный ответ и направился проведать так некстати "заболевшего" начальника станкостроительного производства. Три дня назад, когда он подошел к его койке в лазарете, то испугался. Испугался не того, что увидел, хотя поработали над Гертом от души. Голова распухла, двух зубов как небыло, а лицо перекосило так, что можно было снимать для какого-нибудь фильма ужасов без всякого грима. И остальное тело особой красотой или здоровьем тоже не отличалось, но ничего нового для себя отставной штабс-ротмистр не увидел. Столь непривычная для князя эмоция была связана с тем, что Иммануил Викторович занимал очень важное место в его обширных планах на будущее. Причем настолько важное, что даже заменить его кем-либо было очень трудно. Подчиненные, которым ты можешь доверить самостоятельное серьезное дело, вообще очень редки... и в любом случае, пострадал его человек, за которого он отвечает! За одну минуту растерянность переросла в злобу и ярость, а те, в свою очередь, в почти нестерпимое желание кого-нибудь убить, и это желание весьма отчетливо просматривалось во всех его жестах и словах во время небольшого инструктажа-напутствия охране. Как следствие, очень сильно пострадали все "деловые" люди курортного города Сестрорецка. В их "резиденции" вламывались без спроса, не разделяя по половому признаку роняли мордой в пол, а затем начинали задавать вопросы, попутно "нечаянно" спотыкаясь каблуками и носками сапог о лежащие вповалку тела. Попытка малейшего сопротивления или запирательства приводила самое меньшее к переломам... а бежать было некуда - на вокзале и на выездах из города прогуливались мордовороты в фабричной униформе, околоточные больше интересовались размером занесенной им "благодарности за содействие", а по другим адресам их неизменно встречали приветливые мужчины с явной армейской выправкой и одетые опять же в черную фабричную форму.
   - Ну как он, доктор?
   - Уже значительно лучше, ваше сиятельство. Отеки я более-менее убрал, внутренние органы в порядке. Почти, но это пройдет. Остальное... я думаю, недели две-три и все эти синяки и ссадины сойдут без следа, так что здоровью больного абсолютно ничего не угрожает. Но, тем не менее, для быстрейшего выздоровления ему показан покой, и никаких нервических волнений.
   - Благодарю вас. Я могу с ним немного побеседовать?
   - Пять минут, ваше сиятельство.
   Сам больной умирающим уже не выглядел, но и красавчиком назвать его было очень трудно - весь в сине-желто-багровых пятнах синяков и с забинтованным лбом, он страдальчески морщился, но мужественно отхлебывал горячий бульон, коим его с ложечки поила жена. При виде посетителя она без лишних слов собралась и отошла в сторонку, не забыв тихо поздороваться с работодателем своего мужа.
   -Как вы, Иммануил Викторович?
   - Благодарствую, неплохо.
   - Это радует. Я бы хотел извиниться перед вами - за то, что не принял всерьез ваше предупреждение насчет владельцев Илис-Блитц.
   - А что, это они?
   - Больше просто некому. Но это неважно - более такого не повторится, я даю вам в том свое слово. А пока, как вы смотрите на то, чтобы поправить свое здоровье в Ницце или Ривьере? Или на другом курорте, по вашему выбору. Я думаю, месяц-другой отдыха явно пойдет вам и вашим родным только на пользу. Разумеется, за счет компании.
   Послушав неуверенные протесты больного и поглядев на навострившую ушки жену Герта, Александр подавил любые сомнения и возможность отказа простой фразой.
   - Иммануил Викторович, как ваш работодатель я приказываю вам провести два месяца на любом заграничном курорте. Мы договорились? Вот и хорошо, не буду отвлекать вас от лечебных процедур.
   Вернувшись к себе в кабинет, до раннего вечера князь разгребал поднакопившиеся за время его отсутствия бумаги, слегка обновив свою коллекцию фотокарточек в безымянной папке и полностью заполнив вместительную корзину для канцелярского мусора.
   Донн-донн...
   Куранты напольных часов пробили семь раз, напоминая хозяину сразу о двух вещах: первое - рабочий день у него ненормируемый. Второе - пришло время для небольшой прогулки. Вернее, для очередной деловой встречи.
   "Хорошо еще, что идти недалеко. Скорей бы уже Луцкой свою эпопею с движком закончил, да показал хоть какой-нибудь приемлемый самобеглый результат. По такой пылюге или лужам, лучше уж плохо ехать чем хорошо идти"
   Еще полгода назад небольшой двухэтажный особнячок в Сестрорецке ничем не выделялся из недлинного ряда своих соседей по улице - слегка обшарпанные серо-коричневые стены, нещадно скрипевшие ступеньки крыльца и окна, добрую половину которых открыть было просто невозможно, до того перекосило фрамуги. Все изменилось буквально в два дня: все покрасили свежей краской нежно-зеленого цвета; разбили небольшой палисадник с цветами; и привели в порядок все, что только можно было привести. А что нельзя, то просто заменили. Те, кто знал скуповатого домовладельца, совершенно не ожидали от него такой заботы о своей собственности (да он и сам от себя не ожидал, если честно) но только так он смог заполучить себе хороших квартирантов - и то, пришлось изрядно побегать в фабричную управу. В Сестрорецке все заинтересованные лица давно уже знали условия, на которых князь Агренев снимает для своих сотрудников жилье, и так же давно организовали негласную, но от этого не менее свирепую конкуренцию - больно уж выгодно было сдавать жилье именно фабричным служащим. Не торгуются, имущество не портят и не скандалят из-за пары дополнительных копеек истопнику или дворнику, плата поступает без напоминаний и в срок. Что еще надо хорошему домовладельцу для счастья? Ну, разве что небольшой такой пожар у конкурентов...
   - Собственно, дело оказалось несложным - ей богу, варшавские мошенники в этом плане проявляют куда как больше выдумки и интеллекта, да-с. Вот с доказательной частью гораздо хуже, ни одной прямой улики или надежного свидетеля, увы.
   - Аристарх Петрович, давайте уже перейдем к делу?
   Слегка нервничающий тридцатипятилетний мужчина провел рукой по небольшой укладке с результатами своего расследования, и решительно встряхнул головой.
   - Извольте, ваше сиятельство. Все три случая я квалифицирую как заранее спланированное мошенничество, причем автор у них один - московский первой гильдии купец, мануфактур-советник и потомственный почетный гражданин, Гаврила Гаврилович Солодовников. Все доказательства моего заявления вот тут.
   Хозяин апартаментов пододвинул укладку к своему гостю и замолчал. И сохранял тишину все время, пока его возможный работодатель читал ее содержимое, успокаивая себя перекладыванием письменных принадлежностей и чернильницы с левого края стола на правый. А потом и наоборот.
   - Скажите, а сколько вам понадобилось времени, чтобы собрать все это?
   Желтоватые листы писчей бумаги исчезли во внутреннем кармане сюртука, а опустевшую картонку фабрикант вернул обратно.
   - Две недели.
   - Неплохо. Но в следующий раз ждать моего визита не надо, лучше доложиться сразу по исполнении.
   Горенин на мгновение замер, а потом осторожно уточнил.
   - Следует ли мне понимать ваши слова как?..
   - Да, ваш испытательный срок только что закончился, с чем вас и поздравляю. Формальности с вашим официальным трудоустройством и знакомство с управляющим давайте отложим на завтрашнее утро, а сейчас лучше обсудим ваши дальнейшие действия в качестве начальника службы аудита.
   - Как-как, простите?
   - Если для вас это звучит непривычно, или даже неблагозвучно, можете предложить свой вариант. О чем бишь я?.. Ах да. Вашими служебными обязанностями станет: первое, это надзор за состоянием бухгалтерии, и ее ревизия на всех моих предприятиях. Второе - проверка всех моих торговых партнеров на платежеспособность и честность в проведении сделок. Третье - почти всё то же самое, только по отношению к некоторым моим подчиненным. Четвертое, это скорее задел на будущее: обрабатывать и анализировать сведения экономического характера.
   Глядя на Аристарха Петровича, нельзя было сказать, что он так уж рад и уверен в своих силах. Скорее его вид выражал ошеломление в легкой степени и растущее прямо на глазах смятение от объемов предстоящей ему работы.
   - Разумеется, вы этим займетесь не один, поэтому жду от вас через три дня штатное расписание нового отдела и соображения по вашим будущим подчиненным.
   Щелкнув крышкой своих жилеточных часов и покосившись на темноту за окошком, князь едва заметно вздохнул.
   - Засим позвольте откланяться. Кстати, прошу передать вашей жене мое восхищение - это ведь она музицировала перед моим приходом?
  
   ***
  
   Каждому судьба дает в жизни шанс - прославиться, чего-то достичь, заняться любимым делом... одним словом, реализовать себя. Но далеко не каждый способен воспользоваться мимолетным вниманием капризной фортуны, и еще меньшее число может распознать в происходящем ее улыбку. Вот и Мартын наверняка не ожидал, что вечерняя прогулка в город станет в его жизни знаковым событием. Гулял он не просто так, а до ближайшей казенной винной лавки, с целью прикупить ведро водки для празднования его будущего бригадирства. Начальство его ценило, сам господин Герт не брезговал поздороваться за руку, а в последнее время и вовсе виделись чуть ли не каждый день, доводя до ума небольшой станочек с очень интересными возможностями - очень уж понравилась Иммануилу Викторовичу очередная придумка фабричного рационализатора. Что тут же сказалось на карьерном росте головастого мастерового - под его начало собрали пяток опытных слесарей и выделили небольшую загородку. Ну а раз командовать доверили, значит, он теперь в большие люди выбился, бригадиром стал. А такое дело непременно надо обмыть, просто непременно - и не дай бог забудешь кого из старых-новых приятелей позвать, сразу скажут что зазнался. Так бы он и шел, с ведерной бутылью водки в обнимку, да отвлекла его от весьма приятственных мыслей непонятная возня в небольшом тупичке, между двух низеньких и слегка перекосившихся от старости избушек. Поначалу он подумал, что это их обитатели решили по хозяйству немного посуетиться да чистоту навести, но чем ближе подходил, тем больше в этом сомневался - больно уж звуки неподходящие для таких дел, словно кто-то с пыхтением пинал мешок с навозом, ну, или же глину месил.
   - Хэк!
   Тихий стон расставил все по своим местам: двое били третьего, вернее даже не били, а давно уже уронили на землю и лениво пинали. Причем проделывали это с необычайной для такого подлого дела сноровкой. А их жертва неумело закрывалась руками и что-то несвязно лепетала...
   - Эй там, а ну хорош! Совесть потеряли, лежачего бить?!
   Мастеровой аккуратно поставил свое сокровище в жидкую грязь дороги и решительно пошел в сумрак между двумя заборами, разминая на ходу плечи - сколько раз в стенке стоял, да с деревенскими баловался на кулачках... а тут двое забулдыг не местных, явно приличного человека обижают! Ошибку свою Мартын понять успел (крикнуть надо было, ну или хотя бы оглядеться получше), а вот пожалеть о ней - нет, вспышка света в глазах плавно перешла в полную темноту. Очнулся он с гудящей головой, вкусом крови во рту и побаливающими ребрами, зато без шапки и денег, и с наполовину снятым сапогом. А так же отчетливым пониманием того, что ему навернули чем-то увесистым сзади и необъяснимой уверенностью - водку он больше не увидит. Ощупав затылок на предмет определения размеров шишки, будущий бригадир кое-как утвердил себя на ногах и привалился к чахлому заборчику, тут же заметив собрата по несчастью. А через мгновение даже опознал, отчего сразу позабыл про свои болячки - среди картофельных очисток и прочего кухонного мусора, скрючившись в позе младенца, без сознания лежал его благодетель, сам Иммануил Викторович. Как он его поднял на руки и тащил в фабричный лазарет, у Мартына в памяти не отложилось, помнил только леденящий страх за то, что не донесет. Потом была суета охранников, слезы в глазах жены и выматывающие душу расспросы в полиции и на фабрике - откуда и куда он шел, кого из бандитов запомнил, кто где стоял... да еще от любимой работы временно отстранили, до окончательного излечения всех шишек и синяков (вообще-то, синячище был в единственном числе, зато на всю левую половину головы). Да и неизвестность мучила - кем он теперь будет? Все же бригадиром он был неофициальным, по слову директора производства, а теперь что, опять в мастеровые вернут? Вызов в фабричную управу пострадавший воспринял едва ли не с радостью: так или иначе, но исчезнет мучившая его неопределенность. Охранник на входе кивнул ему как старому знакомому и без лишних слов повел за собой. Первый этаж, второй, третий... когда его подвели к двери без таблички, в горле у мужчины пересохло а самого заметно потряхивало.
   - Расскажи мне, как все было.
   Слушая короткий рассказ своего работника, хозяин время от времени задавал уточняющие вопросы, и совсем было потерял интерес к продолжению беседы - если бы не одна мелкая подробность, мельком прозвучавшая в слегка путаной речи Мартына.
   - В каком смысле часто виделись? По работе?
   - Ну да, он ко мне каждый день подходил, да не по разу.
   - Зачем?
   - Проверить, как дела со станочком, указать чего... раньше и Валентин Иванович приходил, да вот уехал куда-то.
   Фабрикант вздохнул, явно набираясь терпения, и продолжил расспросы все в той же вежливо-нейтральной манере.
   - Что за станочек?
   - Так это!.. У меня приятель в пятом оружейном работает. Вот. Он мне как-то рассказывал - какое муторное дело в стволах нарезы строгать, по два за раз да в три-четыре прохода. Я, значит, и подумал тогда, а нельзя ли их как-то за один раз сделать? Измыслил протяжку на шесть резцов разом, бумагу написал... ну, как смог - обучение-то на курсах ваших я еще не закончил. Вот. Да в ваш ящик опустил, словом, все как полагается. Господин Греве дня через два... нет, три. Да, точно, через три дня меня нашел, пораспрашивал, да и отвел к Иммануилу Викторовичу. Вот.
   Он мог бы еще долго рассказывать своему работодателю про все свои идейки и полученные из них результаты - если бы не увидел, как тот прямо на его глазах звереет.
   - Кто знал про твою работу? Герт, Греве, кто еще?
   Слегка заикаясь под взглядом пронзительно-желтых глаз и всем телом ощущая разлитую вокруг него угрозу, Мартын поспешно перечислил имена пятерых слесарей и одного инструментальщика, составлявших его невеликую бригаду.
   - Плюс начальник цеха. Он ведь в курсе, чем вы занимаетесь? Ясно. О разговоре молчи, работай спокойно. Над тем же, что и раньше. Свободен.
   Мастерового из кабинета вынесло, словно сухой листок осенним ветром помотало-покрутило по этажам, да и отпустило на лавочку рядом с охранником.
   - Эк тебя пробрало. Что, ругали?
   - Не...
   - Хвалили, значит. Ты не думай, Александр Яковлевич хоть и крут характером, да за ним благодарность не заржавеет. Всенепременно отметит хорошего человека, я тебе верно говорю! Ладно, топай давай, нельзя здесь просто так стоять.
   А еще через три дня к нему вернулась шапка. Семья только-только собралась за общим столом на завтрак, как в дверь громко и сильно постучали. Жена, метнувшаяся открыть, вернулась в комнату заметно побледневшей, а следом за ней на пороге показался сам главный инспектор условий труда господин Долгин, с небольшим посконным мешком в руках. Вытряхнул его прямо на пол, и поинтересовался, не хозяйское ли это добро?
   - Моя... а где нашлась-то?
   - Где нашлась, не твоего ума дело. Точно твоя?
   Получив подтверждение на право владения бесформенным куском грязного кроличьего меха, инспектор молча развернулся и ушел. А на следующее утро, он же объявил семейству Бусыгиных, что квартиру эту они заняли по ошибке, вследствие чего должны ее как можно быстрее освободить. Особый вес его словам добавляла артель из полудюжины грузчиков, перекуривавших под окнами жилища и готовившихся к небольшому трудовому подвигу. На робкий вопрос хозяина - куда же им теперь податься, вместо ответа на стол лег ордер, на просторную пятикомнатную квартирку, расположенную практически напротив их прежней "двушки". Затем на ордер легла толстая пачка красненьких десятирублевых банкнот. Ну и прикрыло все это великолепие обычным бумажным листком, оказавшимся приказом о переводе главы семейства с основного производства в экспериментальный цех номер три, с одновременным повышением до бригадира. Кивая на стопку такой важной бумаги, господин Долгин коротко пояснил:
   - Александру Яковлевичу понравилось, что ты умеешь так быстро бегать. Да еще и со своим начальством на руках. И протяжка твоя ему тоже понравилась. Очень.
   Главный инспектор уже начал разворачиваться в сторону двери, когда услышал вопрос про Герта.
   - Доктор сказал, что вовремя его в лазарет доставили, да и били без особой злобы. Так что скоро снова увидитесь.
  
   ***
  
   Спустя четыре дня после окончания стрельб в Гатчине, на фабрике и в ее окрестностях все было выметено, вскопано, отсыпано гравием и песком... короче, все цвело-зеленело и сияло-блестело, так что дело было только за самим гостем. Однако его императорское высочество Михаил Александрович что-то не торопился приехать за обещанными игрушками, и надо сказать, последнее обстоятельство фабриканта даже радовало - остальные гости как с цепи сорвались, прибывая один за другим. Первыми появились юрист и парочка инженеров от Круппа - просмотрев предложенные ими документы, князь поставил несколько подписей, подтверждая тем самым, что ему все понравилось, и отправил их в Петербург уже к своему юристу, согласовывать последние изменения к контракту. Следом за ними появилась пятерка специалистов от Тиссена (Александр уже привык, что они появляются у него с небольшим перерывом, а иногда и в один и тот же день), опять же представила документы на подпись и оперативно отбыла в столицу. Не иначе как устраивать со своими конкурентами капиталистическое соревнование, под лозунгом "кто первый подпишет с князем Агреневым контракт". То ли Август Сильный опасался, что у его партнера кончатся деньги, то ли старина Фридрих решил освоить весь полученный с его помощью кредит - но работали немцы на диво оперативно, в каждый свой приезд заваливая стол князя буквально в три слоя - всевозможными сметами, расчетами, чертежами и эскизами. Затем припожаловал его новый компаньон Яковлев - подумав хорошенько, отставной лейтенант решил, что быть мелочным ему как-то и не к лицу, и сходу "округлил" свой заказ с семнадцати до тридцати станков. Проводив последнего гостя (недалеко, до кабинета своего управляющего), фабрикант совсем было намылился посетить стрельбище и немного размяться - так, в пределах сотни-другой патронов, не больше. И даже успел пройти половину пути, но его все равно догнал вестовой от охраны, с длинным и узким конвертом в руках. Неподписанным.
   "Неужели анонимку прислать сподобились? А, нет. Градоначальник обо мне вспомнил, на совместную трапезу приглашает. Никак полицмейстер поделился с Модестом Арнольдовичем радостной вестью, о скором приезде великого князя Михаила. Или опять зачесалось, насчет небольшой такой дольки паев в моей компании?"
   Прикинув, успевает ли он по времени и с Рокотом поработать, и за столом у градоначальника ложкой помахать, Александр досадливо сплюнул и пошел переодеваться к обеду. После недолгого перебора остановившись на самом светлом из своих костюмов, уже через десять минут он полностью соответствовал своему нынешнему статусу. Стоя перед большим зеркалом и завязывая шелковый галстук, молодой человек немного грустно улыбнулся.
   "Владелец заводов, газет и пароходов. Правда второго и третьего пока нет, но это только пока..."
   Поправив немного кобуру с уже вполне серийным "малышом" для скрытого ношения, он застегнулся на все пуговицы и потянулся к шляпе.
   - Ой...
   Резко довернув голову на противный жестяной звон, так, чтобы видеть отражение за своей спиной, Александр тут же улыбнулся - упорная в своих намеках горничная засмотрелась на хозяина дома, и сама не заметила как налетела на небольшой столик для перчаток и визиток, сбив с того серебряный поднос. Сидя на полу, Наталья растерянно хлопала своими длинными ресницами и никак не могла решить, что же ей дальше делать.
   "Хороша!"
   - Не ушиблась?
   Протянув руку помощи обессилевшей от непосильной работы девушке, князь полюбовался ровным и очень красивым румянцем на ее щечках, а вот ответ, как ни силился, разобрать не мог. Пискнув что-то невразумительное, горничная покраснела еще больше и замерла почти по стойке смирно, вдобавок закрыв глаза. Типа - делайте что хотите, меня здесь нет. Александр еще раз поправил шляпу, слегка воровато огляделся и... всю дорогу до трехэтажного каменного особняка градоначальника вспоминал восхитительный вкус быстрого поцелуя.
   "Определенно, ради таких моментов и стоит жить! А какая скромница оказалась, а? Руками вроде и оттолкнула, а грудью и бедром так прижалась, что едва без обеда не оставила. Чертовка..."
   За столом у Модеста Арнольдовича было ожидаемо многолюдно - кроме самого семейства почтеннейшего градоначальника в виде его самого, жены и приехавшей погостить дочери (к счастью, вполне уже замужней особы), присутствовал благочинный всех церквей Сестрорецка - его высокоблагословление отец Анастасий. А так же полицмейстер (разумеется, с супругой), еще пара мелких чиновников без своих вторых половинок и втрое большее количество местных дворян. И вот у них-то в наличии были и жены, и дочери в "подходящем для замужества" возрасте. Самое же печальное для князя было в том, что обед всех интересовал гораздо меньше, чем его скромная персона - поначалу за столом звучал обычный светский треп, но чем дальше, тем больше тема общего разговора смещалась на фабриканта, уж очень он всех присутствующих интриговал. Своей закрытостью, необычной для столь молодого возраста серьезностью, богатством... да практически всем. Особенно старались две почтенные матроны, имевшие очень сомнительную славу активисток-общественниц. В том смысле, что очень активно участвовали в светской жизни небольшого в сущности курортного городка, добросовестно собирая и пересказывая любые слухи на любую тему. А в свободное время так же усердно исполняли обязанности свах, по мере сил и разумения "соединяя любящие сердца".
   - Князь, в обществе вами недовольны.
   Одна из "активисток" сделала небольшую паузу, дожидаясь реакции на своё откровение. Не дождалась и продолжила, все так же мило улыбаясь и все так же не оставляя надежды разговорить молодого аристократа.
   - Вы по сию пору не устроили ни одного приема и не приняли ни одного приглашения. Ну что же вы молчите, Александр Яковлевич, развейте же наше недоумение?
   "Как меня достали эти курицы в женском обличье!"
   - К моему глубочайшему сожалению, дела и постоянные разъезды не позволяют мне наносить визиты достойнейшим людям нашего города. Возможно несколько позднее?..
   "Лет этак через тридцать-сорок, ага. А девицы-то как глазками постреливают... но до тех, что приезжали к тетушке в гости, по мастерству все же не дотягивают. Кстати, странно. В курортном городке и потренироваться не на ком?"
   Появившийся за спиной хозяина дома лакей что-то коротко шепнул тому на ухо, получил разрешающий кивок и переместился за спину уже к Александру, полушепотом (у соседки справа и соседа слева аж уши зашевелились) известив его о прибытии августейшей смс-ки.
   - Ваше сиятельство, к вам фельдъегерь пожаловали.
   Негромко извинившись перед почтенной публикой, под градом любопытствующих взглядов князь вышел вслед за лакеем, миновал две комнаты и в третьей увидел подтянутого и уже немолодого курьера. Предъявлять паспорт или как-то по иному подтверждать свою личность не потребовалось - оглядев адресата внимательным взглядом и для верности спросив имя-отчество, письмоносец легко расстался со своим грузом и тут же отбыл - не забыв при этом прихватить подтверждение в получении, в виде росписи на обертке конверта. Повертев в руках небольшое, зато украшенное полудюжиной печатей послание, фабрикант восхитился обилием сургуча, вензелей и двуглавых орлов, после чего аккуратно вскрыл и ознакомился с его содержимым. Заметив краем глаза, как старательно подсматривает труженик хозблока (лакеи ведь тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо), Александр спокойно положил конверт во внутренний карман. Тихонько вздохнул и без малейшего на то желания вернулся к светским разговорам и поданному в его отсутствие десерту, но чем дальше слушал пустую для него болтовню, тем больше скучал. Вскоре молодого промышленника так достала спевшаяся парочка свах-активисток, буквально вымогавшая у него обещание посетить намечающийся грандиозный "всегородской" прием, что в качестве ответа на очередной намек он ласково поглядел на свою собеседницу. И так же ласково улыбнулся - но говорливая дворянка отчего-то поперхнулась и замолкла.
   Внимательно все слушающий (и понимающий) градоначальник подметил, как его гость после этого достал из жилеточного кармана свои часы - и тут же объявил, что мужчинам надо срочно подышать табачным дымом. Видя, что фабрикант не торопится вернуть часы на место, Модест Арнольдович не поленился подойти и еще раз пригласить его на небольшой разговор. Который первый же и начал, как только они вышли на небольшой балкон, и начал с извинений.
   - Князь, я прошу вас не держать зла на Лидию Романовну - она несколько увлекающаяся натура и... иногда забывается в своем любопытстве и женской непосредственности.
   - Я так и понял.
   Раскурив свою трубку, самый главный чиновник Сестрорецка машинально огладил свою роскошную и расчесанную на манер ласточкиного хвоста бороду, после чего наконец-то перешел к главной теме.
   -Скажите, Александр Яковлевич, до меня дошли слухи о возможном визите на ваше предприятие некоей очень высокопоставленной особы. Эти слухи имеют под собой какую-либо почву?
   Глядя на Модеста Арнольдовича, никак нельзя было предположить, что он жаждет услышать именно положительный ответ. Ему как градоправителю, в таком случае полагалось предпринять ряд телодвижений по подготовке подведомственной территории - организовать торжественную встречу, хотя бы по минимуму украсить улицы, озаботиться устройством торжественного обеда в честь приезда члена августейшей семьи... короче, очень много всего полагалось. И чем раньше он начнет, тем лучше для него самого, так как при дворе могут и не понять, ежели он не проявит надлежащего в таких случаях усердия - а это, знаете ли, чревато отставкой или еще большими неприятностями. Увидев конверт, с печатями личной его императорского величества канцелярии, Модест Арнольдович потерял последнюю надежду на благополучный исход и отчетливо захандрил.
   - Эта особа прибывает завтра, в девять утра.
   Поглядев на своего собеседника, сидевшего в растерянно-задумчивом ступоре, аристократ вежливо улыбнулся.
   - На сем разрешите откланяться и примите мою особую благодарность, за знакомство с Лидией Романовной.
   - А? Да-да, конечно...
   В самом превосходнейшем настроении Александр покинул хозяина дома, и даже целую минуту в нем пребывал. Пока не увидел поджидающего его отца Анастаса.
   "Вот с кем бы поспорить, что благочинному от меня что-то надо?"
  
  
  
  
  
   Глава 16
  
   В последний раз махнув рукой вслед императорскому поезду, градоначальник города Сестрорецка длинно выдохнул, немного ссутулился и заметно обмяк. Что ни говори, а в его возрасте ночь без сна, затем сопровождение высокопоставленного гостя в его экскурсии по оружейной фабрике, потом участие в самолично организованном большом приеме (плавно перешедшем в большой же обед), затем проводы и получасовое прощание - все это дается гораздо тяжелее, чем юным и полным нерастраченных сил... князьям. Да и сомневался Модест Арнольдович в том, что его сиятельство не спал. Или вообще хоть как-то волновался - больно уж хорошо он себя держал перед своими гостями, без малейшего волнения или робости. Отдав несколько распоряжений помощнику и подскочившему полицмейстеру, пожилой чиновник взбодрил себя небольшой порцией (точнее тремя и с небольшим перерывом) водки в станционном ресторанчике, после чего вернулся к своим подчиненным и поименно поблагодарил всех, кто хоть как-то был причастен к организации встречи его императорского высочества. Выслушав ответные уверения в том, что они были просто счастливы порадеть для начальственного блага (особенно если потом насчет премии не забудут), градоначальник милостиво кивнул сразу всем и с некоторым трудом переместился в свой экипаж - последняя стограммовая стопка водки расслабила его больше, чем обычно. Покачиваясь на мягком кожаном сиденье и припоминая, как всего каких-то пятнадцать... ну, может и двадцать лет назад он веселился на балах до пяти утра, а потом еще и весь день проводил на ногах, чиновник ностальгически вздохнул.
   - Как быстро пролетела молодость!
   Кучер, услышавший обрывок фразы, тактично промолчал.
   По возвращении домой, все надежды Модеста Арнольдовича на скорый отдых пошли прахом - жена почтенного градоправителя так же исходила любопытством, как самовар паром, и дала ему на восстановление потраченных сил какие-то жалкие полчаса. Собственно, она бы и сразу приступила к расспросам, но никак не могла оставить своих подруг в одиночестве, и так же не могла их быстро выпроводить. Поняв, что проще рассказать, чем попытаться отмолчатся, усталый супруг начал неспешный пересказ своего рабочего дня.
   Его императорское высочество изволил прибыть очень скромно, практически в полном одиночестве - для своего положения, разумеется. "Нянька" великого князя флигель-адъютант граф Бибиков, еще четверка офицеров в небольших чинах (выполняющая скорее роль массовки) и дюжина атаманцев охранного конвоя - вот и вся его свита. Встретили высокого гостя как и полагается: небольшой оркестр, ликующее выражение лиц и верноподданные речи, ну и все такое прочее... вот только долговязого и от этого немного нескладного тринадцатилетнего подростка в мундире гвардейской конно-артиллерийской бригады, вся эта суета откровенно не интересовала. Нет, он конечно же проявил положенную в таких случаях вежливость и умеренный энтузиазм, но именно что положенную, переложив дальнейшее участие в протокольных мероприятиях на слегка костлявые (зато узкие) плечи графа Бибикова.
   - А что же князь Агренев?
   - Александр Яковлевич? Гм, он... держал себя в высшей степени достойно.
   С недавних пор (и суток не прошло от начала), эта личность ассоциировалась у Модеста Арнольдовича с большой и очень опасной змеей. Вроде бы и не ядовитой, но вполне способной мимоходом задушить в своих дружелюбных объятиях. Ну или напрочь загипнотизировать. Как ловко фабрикант перевел все внимание великого князя на себя! Уже через полчаса после начала их встречи свитские начали удивленно поглядывать на своего номинального главу - обычно младший сын императора не был таким разговорчиво-любопытным, скорее наоборот, отличался изрядной застенчивостью в общении с незнакомыми ему людьми. Еще через полчаса они уже и сами стали и разговорчивыми, и любопытными - промышленник-аристократ с невероятной проницательностью отыскал к каждому свой ключик, расположив к себе придворных бездельников так, что всякая скованность в беседе полностью и бесповоротно пропала. Проведя гостей по сборочному производству (оружейное почему-то было остановлено), где у них на глазах молодые женщины из заготовок собрали дюжину Орлов, Рокотов и Плеток, гостеприимный хозяин пригласил всех на стрельбище. Где и продемонстрировал офицерам и своему главному гостю, как он выразился "несколько простеньких фокусов" - с помощью свежесобранных пистолетов нарисовав на ростовой мишени веселую рожицу и подписавшись под ней своими инициалами. После чего предложил лично оценить качество предлагаемого продукта и потратить некую, весьма немалую толику патронов. При этом в оценке участвовали не только свитские, но и две трети атаманцев, ощутимо расслабившихся на территории фабрики. Вообще-то казачки поначалу были весьма недовольны наличием на фабрике столь многочисленной и даже вооруженной охраны, но очень быстро поменяли свое мнение, поняв что их коллеги присматривают за кем угодно, только не за их подопечным. То есть буквально - августейшую особу самым наглым образом игнорировали, а вот движение каждого офицера свиты, флигель-адъютанта и градоначальника с его немногочисленными сопровождающими отслеживали как минимум два человека. На стрельбище же и того больше - причем все эти наблюдатели очень нервно реагировали на любые резкие движения в сторону великого князя, и пояса как минимум половины из них украшала открытая кобура с револьвером. Свитские таких подробностей не заметили (если бы это был парад или там смотр, тогда да), а вот конвойные такое понимание гостеприимства очень даже оценили, как и деликатность "пригляда". И только главный городской чиновник обратил внимание не на милые сердцу любого военного железки, и не на странную расстановку фабричных сторожей, а на самое главное - КАК князь Агренев разговаривал с его императорским высочеством. Как с равным себе, дружелюбно и непринужденно. И надо сказать, его гостю это явно нравилось, так как он и не думал поправлять своего собеседника, запросто именующего члена августейшего семейства просто по имени-отчеству.
   - ...нет, что вы, Михаил Александрович. Хотя это и было похоже на цирковой трюк, но все же специально к нему я не готовился. Это, если можно так выразиться - экспромт, импровизация, одна из возможностей хорошего стрелка.
   - Скажите, Александр Яковлевич, а как долго вы этому учились?
   - Около пяти лет, но успехи свои я оцениваю достаточно скромно. Поверьте, мне еще далеко до настоящего мастерства в стрелковом деле... попробуйте в деле вот этот, у него очень точный бой и довольно мягкая отдача.
   Расстреляв два магазина, подросток с видимым сожалением опустил Рокот-компакт на стрелковую стойку, довольно улыбнулся и поблагодарил князя за совет. Фабрикант же одним лишь советом не ограничился, а тут же организовал кобуру для своего подарка. И пока ее крепили на пояс, выдвинул новое предложение:
   - Кстати, не желаете оценить пулеметы двух разных систем, Максима и Браунинга? Вон на том мишенном поле, чтобы не мешать господам офицерам.
   Впрочем, эти господа довольно скоро присоединились к этому увлекательному занятию, отчего набитые загодя ленты слишком быстро закончились. Потом все они сами выбирали себе памятный подарок из целой кучи оружия... Короче, три часа на фабрике пролетели как единый миг, и впечатление оставили самое что ни на есть наилучшее.
   - Каюсь, душа моя, не удержался и сам опробовал один из этих новомодных пистолей. Да и винтовки конкурсные освидетельствовать было весьма любопытно, да-с.
   - Модик, ну что ты про эти железки! Дальше, дальше что было?
   Рассказывать жене о том, как он любовался на красавиц-швей и даже принял от одной из них невинный поцелуй (в комплекте с букетом) градоначальник не стал, как и о небольшой фотосессии на фоне из мастеровых, с его императорским высочеством в главной роли - зачем утомлять ее ненужными подробностями? Быстро закруглив свой рассказ двумя-тремя фразами, оголодавший супруг поинтересовался, будут ли его кормить в этом доме, и если да, то нельзя ли устроить это действо как-то побыстрее?! Оставшись ненадолго в одиночестве и тишине, Модест Арнольдович тяжело вздохнул. Прошедший день не только изрядно его утомил, но и оставил в непонятном даже самому себе состоянии. Гордость и удовлетворение тем, что он нигде не напортачил, и встреча столь высокопоставленной особы прошла как по нотам, перемешивалась с легкой обидой на князя Агренева. Мог ведь предупредить заранее, что ждет такого гостя, мог - и не надо было бы готовить все в такой дикой спешке, нервничать и орать на подчиненных. Вообще, такое отношение к городскому голове и неуважением попахивает, так что можно было бы и обидеться. Вот только... неприятности, что он в силах доставить аристократу, будут достаточно мелкие, а вот тот в качестве ответной любезности вполне может устроить и крупные. К примеру, соберется к фабриканту еще один гость наподобие великого князя Михаила, а его уже никто и не известит, со всеми вытекающими из этого последствиями. Да и помимо этого у князя возможностей хватает, с таким-то кругом знакомств. А к возможностям прилагается и достаточно сложный для понимания характер, в котором явно присутствует такая черта как мстительность... Из глубокой задумчивости (имеющей все шансы перейти в не менее глубокий и здоровый сон) его вырвал голос лакея, известивший хозяина о том, что стол уже накрыт. Наслаждаясь пусть и не очень изысканным, зато вкусным и питательным куриным супом, хозяин дома привычно кивал головой на милое щебетание драгоценнейшей второй половинки, практически не вслушиваясь в то, что она говорит - солидный супружеский стаж легко позволял Модесту Арнольдовичу поддакивать и проявлять интерес в нужных местах ее монолога. И даже делать вид, что ему безумно интересно следить за последними изменениями в моде или обсуждать многочисленные сплетни, касающиеся еще более многочисленных подружек жены... хотя последнее действительно иногда было весьма и весьма увлекательным делом.
   - Так что, дорогой, ты переговоришь с князем?
   - И на какую же тему?
   - Модик, ну ты что! Я же тебе рассказывала, что у Форитиных послезавтра будет прием, и было бы просто замечательно, если бы его посетил князь Агренев.
   - И причем здесь я?
   - Как это причем! Если ты пригласишь Александра Яковлевича, он непременно явиться.
   Модест Арнольдович ненадолго задумался и в большом сомнении покачал головой. Насколько он успел понять и изучить сестрорецкого промышленника - тот очень хорошо умел отказывать в том, что не желал делать.
   - Так что мы с Лидией Романовной рассчитываем на твое красноречие. Да, Модик?!
   Почтенный градоначальник отреагировал на упоминание об этой достойной женщине очень нестандартно: поперхнулся последними каплями своего супа. Закашлялся, побагровел и уже вытирая брызги куриного бульона с усов и бороды, почти рявкнул на любимую супругу.
   - Нет!!!
  
  
   ***
  
   - Что у нас по столичному мероприятию?
   - Квартиру сняли, пять экспедиторов уже там, изучают место работы. Сменная одежда у них с собой, осталось позаботиться об инструменте и экипаже - через пару дней все будет готово.
   - А у меня как раз через два дня посещение конторы Вениамина Ильича в планах стоит. И магазин-представительство не помешало бы перед открытием осмотреть... впрочем, все это можно и совместить.
   - Да, совсем забыл - а что с этим делать, который у нас под замком сидит? Я думаю, ничего полезного он более не скажет. Не тот человек, чтобы много знать - так, сошка мелкая да жадная, принеси-подай. Так что?..
   - Нет. Пока нет - подождем, когда вся троица в сборе будет. Да и этот может еще чего-нибудь вспомнить. Так, а вот и мой юный, но очень полезный друг - ты постой немного, я сейчас.
   Оставив своего главного инспектора в легком недоумении, фабрикант без особой спешки подошел к мальчику-подростку, зарабатывающему на жизнь с помощью обувной щетки и банки ваксы (для публики попроще, имелся в наличии и ядреный березовый деготь для сапог), и поставил ногу на специальную скамеечку-тумбу. Подождал, пока правый туфель засияет чистотой и полировкой, подставил под щетку левый, и равнодушно оглядел окружающих. Не дожидаясь окончания работ, коротким жестом подозвал друга, и приблизившийся Григорий успел уловить невнятно-частый говорок мальчишки и непонятную реплику князя в ответ:
   - Сойдет.
   И уже более четко, хотя и в этот раз обращались не к нему.
   - На тот случай, если будет что-то срочное - пришлешь одного из братьев к фабричной проходной, с весточкой для Григория Дмитриевича. Это вот этот господин. Если меня не будет в городе, все дела с тобой будет вести именно он. Если и его не будет, придется ждать.Понял?
   - Ага, вашсиясь, понял.
   - Вот и молодец, держи за труды.
   Хотя из кармана Александр достал медную мелочь, в специальный стаканчик для денег упал серебряный рубль - впрочем, и мелочь тоже оказалась там же. А двое мужчин продолжили свою неспешную прогулку по тенистым улочкам Сестрорецка, перебросившись по пути непонятными для постороннего уха фразами.
   - Как та пацанва, что за купцом приглядывала? Как там его, Баумгерер?
   - Там справились, и здесь получится. Собственно, уже получается.
   Приятели ненадолго замолчали, а потом более молодой поинтересовался у своего спутника - заходил ли тот в городской почтамт?
   - Ну а как же? Раз в месяц там бываю, а то и почаще. Письмецо родным отправить, от них получить, денег перевести.
   - Вот и хорошо. Твоя задача - взять на содержание телеграфиста и... кто там письма принимает-выдает? Неважно, главное чтобы была возможность отслеживать корреспонденцию интересующих меня личностей.
   - Да как я! Так я ж не умею?
   - Вот и будешь учиться, как правильно взятки всовывать, и договариваться с мелкими чиновниками на деликатные услуги. Советом помогу да расскажу, как это обычно делается, а дальше уж самостоятельно.
   - Может, лучше сам? Запорю ведь все дело, как есть запорю.
   - Вот только попробуй! И чтобы я больше не слышал таких разговоров. Не смогу, не получится, не выйдет! Ты что, всю жизнь себя бывшим унтером числить будешь? Мне твой учитель доложился, что его ученик скоро сможет держать экзамен за седьмой класс реальной школы. А ведь тоже стонал, что ничего-то у тебя не получится, что старый уже для такой учебы.
   Искоса взглянув на опустившего голову приятеля, князь его "подбодрил".
   - Да ерундовое дело. Зато когда в дворянском достоинстве окажешься, такие навыки тебе ой как пригодятся. Да и без этого лишними не будут, при твоей-то должности.
   - Кхе-кхе-кхак?! То есть как в дворянском?
   - А ты что, против?
   - Да... нет, чего ж там душой кривить, очень даже не прочь.
   Такую новость Григорию явно требовалось переварить не спеша, но возможности такой ему не предоставили.
   - Следующее, что надо сделать: фотокарточки всего начальствующего состава компании. Причем эта инициатива должна исходить именно от тебя.
   Уже не задавая вопросов, для чего это нужно князю (и так понятно, мальчишкам показывать-объяснять, за кем следить надобно), Долгин молча кивнул, показывая что все будет сделано в лучшем виде. Увидев по пути недавно открывшееся кафе, мужчины не сговариваясь направились к нему - вечер только начинался, торопиться было некуда, а обсудить мелкие дела можно и за столиком из плетеной ивы.
   - Слушай, командир, я все спросить хотел - а чего это к тебе попы зачастили?
   - Уговаривают меня за свой счет храм божий в фабричном поселке отстроить.
   - Так давно пора, церкву поставить завсегда дело хорошее. Да я и сам поучаствую! А когда?
   - Когда уговорят. Вот как только мне продадут по нормальной цене еще десятин двадцать-тридцать, так и дам свое согласие.
   - Что-то я не понял, как все это связано между собой?
   - Где я им место под церковь найду? У меня план застройки уже давно расписан, и свободных мест нет. Вот я благочинному и поставил усло... кхм, попросил его посодействовать в получении земли под церковь за фабричным поселком. Или пусть сами приобретут у города, наши мастеровые на пожертвования не скупятся.
   - А если на месте этого, как там его, клуба? Там и переделывать почти ничего не надо, канавы под основание только-только откапывать начали.
   - Чего ради? Во первых, людям уже давно надо место, где можно культурно отдохнуть, книжку или газетку взять почитать, побеседовать друг с другом, потанцевать. Во вторых, поселковой молодежи еще больше нужно такое место - чем по улицам парочки будут шататься, пускай в одном месте сидят да на гармони пиликают, и опять же танцуют. В третьих, поселковая детвора - я для нее запланировал еще больше интересных занятий, вроде спортзала и разных кружков по интересам. Если все это заработает... я тебе потом расскажу, почему этот клуб для меня важнее любой церкви. Да и вообще, если благочинный хочет храм, то пусть тоже немного постарается да побегает. Знаешь, сколько сейчас стоит земля рядом с фабрикой? Будто и не глина сплошная, а чернозем отборнейший. Хотел стрельбище наше немного расширить, так мне чернильные души столько заломили, будто я у них не пустырь хочу выкупить, а центр города!
   - Ну, эти себя никогда не забудут... Подожди, а что же градоначальник?
   -Я его и видеть-то лишний раз не желаю, а уж просить, да по такому мелкому поводу - тем более.
   Увидев непонимание в глазах своего друга, Александр вздохнул и решил объяснить более развернуто.
   - Модест Арнольдович и как человек мне не нравится, причем уже давно, и как чиновник - вечно у него отговорки находятся, чтобы лишний раз не перетрудиться. Пустяковый вопрос неделю может решать... и дом у него - не дом, а самая настоящая брачная контора. Как ни приду, так меня вечно с девицами знакомят, а попутно приглашают на чай или отобедать.
   - Да уж, хорошего мало. Я раньше-то думал - как это здорово, когда бабы... гм, женщины сами на тебя вешаются! Ага, вешаться-то они вешаются, да только не ты им нужен, а деньги твои. Что?
   Князь перестал с удивлением взирать на бывшего унтера и без капли иронии ответил.
   - Ничего. Вот только еще полгода назад ты бы позубоскалил, как мне тяжело живется, а теперь - понял, о чем я тебе говорю.
   Еще раз поглядев на смущенного приятеля, Александр сменил тему.
   - Греве сказал, у тебя что-то срочное к нему образовалось?
   - А? Точно, есть такое дело. Хотел через него еще десять комплектов "броньки" заказать, и шашки магниевые. И еще дюжину револьверов в переделку под глушитель, Раст-Гассер в основном. Ну и так, по мелочи немного.
   - Дело это хорошее и нужное, но подождет. У Валентина Ивановича сейчас другой работы по горло, так что недельки через полторы, не раньше.
   - А кому другому поручить? Понятно, это я так, на всякий случай спросил. Что же у него за работа такая образовалась?
   - Ты разве не слышал? Ах да, тебя тогда рядом не было. Ну, если коротко, то я пригласил его императорское высочество Михаила Александровича на открытие нашего оружейного магазина в столице. Полюбоваться на новинки, а заодно проконсультировать насчет подарков для старших высочеств, Георгия и Николая Александровичей. Конечно, далеко не факт что его отпустят из Гатчины, но шансы на это все же неплохие...
  
   ***
  
   Отодвинув от себя последнюю стопку документов, Александр на мгновение прикрыл глаза и констатировал.
   "Ну что же, Вениамин Ильич честно отработал свой процент - контракты с Круппом и Тиссеном составлены просто безукоризненно. Завтра я их подпишу, а это значит, что надо срочно отмывать французскую добычу. Так как кредита от Дрезднер банка хватит только на стартовый рывок... и то, со своего счета придется все снять. Сколько там уже накопилось? Нет, не помню"
   Самый большой кусок урвал себе не Крупп, как того можно было ожидать (хотя он тоже был не в обиде), а Август Тиссен. Германский промышленник номер два подрядился построить для своего русского коллеги аж две чертовы дюжины заводов и производств, вроде бы и не связанных друг с другом. Но это только на первый взгляд. Вот к примеру: при выплавке меди в качестве побочного продукта очень легко можно получить серную кислоту, и совсем немного азотной. А это значит, что пороховой завод встанет невдалеке от медеплавильного. Однако серная и азотная кислота вполне пригодны и для других дел - например, для выделки взрывчатки (ох, простите - удобрений, исключительно мирных и безвредных удобрений). Так что на разумном удалении от порохового завода вскоре или даже одновременно с ним вырастет большой химический комбинат. Ну и так далее, организация одного производства тянула за собой организацию другого, правда основная часть будущих предприятий все же относилась к металлургии: никель, хром, марганец и все прочее, что необходимо для производства ферросплавов. Кстати, если верить краткой, всего на сто тридцать страниц, справке о Кыштымском горнозаводском округе, то его будущий владелец в числе прочего должен будет стать даже золотопромышленником. Да-да, именно им, так как имелись среди прочих полезных ископаемых и золото с серебром, причем в достаточно неплохих количествах, и платина... да много всего было, Тиссен недаром предложил выкупить именно этот горнозаводской округ, и явно лелеял некие планы по совместному его освоению. Взялся же откуда-то многостраничный документ-реестр всего того полезного, что только было на поверхности и в глубине земли, в очень даже немаленьком округе? Такие подробные и точные сведения за один-два месяца не соберешь, тут как минимум год стараться надо. Кстати, последнее утверждение как нельзя лучше подтвердила группа инженеров от старины Фридриха. За два месяца они изъездили-исходили все земли в пригородах Москвы и вдоль московско-рязанской железной дороги, тщательнейшее выбирая место под строительство пятерки заводов. Стоптали каблуки и потратили изрядно нервов, а весь итог этих метаний уместился на дюжине страниц, и надо заметить, конкретных цифр среди обилия текста было достаточно мало.
   - Александр Яковлевич?
   - Извините, Вениамин Ильич, задумался. Ну, что я могу сказать? Собственно, вопросов и предложений у меня больше нет, так что завтра можно приглашать наших германских партнеров на подписание контрактов. По очереди, разумеется, в противном случае они прямо тут могут свару устроить.
   Правильнее и точнее было бы сказать - полномочных представителей наших партнеров из Германии. Так как и Крупп, и Август Сильный даже и не думали покидать Второй рейх ради заключения пусть и важного, но все же обычного по своей сути контракта. В таких случаях применялась давно отлаженная и проверенная временем процедура: в присутствии их доверенных лиц фабрикант должен был поставить свою подпись на всех экземплярах контракта, после чего эти самые лица галопом неслись на телеграф и давали подтверждение своим доверителям. Те, в свою очередь ставили уже свои подписи, на своих экземплярах, и уже представители князя Агренева торопились к ближайшему пункту проводной международной связи, и после ряда юридических процедур в нотариальной конторе, договор наконец-то приобретал статус официального документа.
   - Не извольте беспокоиться, Александр Яковлевич, устроим в лучшем виде. Я могу отчитаться по другим делам?
   Говоря это, Лунев бережно убрал весьма и весьма "увесистые" в финансовом смысле документы в недавний подарок своего клиента - элегантный, надежный и очень удобный чемоданчик. Первое и последнее выражалось в наличии нескольких отделений под различные бумаги и канцелярские принадлежности, красивой отделке замшей светло-коричневого оттенка и не менее красивым тиснением на этой самой замше. А надежность проистекала из самого материала кейса, так как кожа скрывала под собой высококачественную сталь и два заковыристых для любого взломщика замочка - один открывался необычного вида ключом-цилиндром, а второй требовал просто покрутить миниатюрные колесики, набирая пятизначный код. Конечно, подарок оттягивал руку заметно сильнее, чем прежний портфель для бумаг, но на такие мелочи юристу было попросту плевать - единственный и достаточно мелкий недостаток можно и потерпеть, ради многочисленных преимуществ. Тем более что он уже успел оценить удобство хранения и переноски ценных документов в такой упаковке и планировал заказать еще как минимум парочку переносных сейфов. А может и десяток сразу - некоторые его коллеги сильно заинтересовались новинкой и просили поспособствовать в приобретении оной за любые разумные деньги.
   - Да, конечно?
   - По поводу организации представительства вашей компании в Москве: к сожалению, приобретение дома под него оказалось довольно сложным и дорогостоящим делом, с крайне неясными перспективами.
   Стряпчий ненадолго замолчал, убедился, что князь не собирается пока задавать ему вопросы, и продолжил.
   - Дело в том, что все солидные компании и фирмы располагаются на улице Мясницкой, иметь там представительство - это вопрос престижа и показатель деловой солидности. В связи с этим стоимость почти всех подходящих нам домовладений на улице непомерно высока, да и продавать их никто не собирается. Максимум, на что можно уговорить владельцев - долгосрочная аренда. Тоже, доложу я вам, очень недешевое удовольствие! А вот если просто снять помещение под контору - так это всегда пожалуйста, предложений достаточно много.
   - Занятно. Скажите, а есть в Москве еще подобные улицы или кварталы?
   - Как не быть, имеются. Китай-город вообще и Ильинка в частности. Последнюю, из-за обилия на ней банков и прочих кредитных учреждений иногда даже называют Московский Сити. Купить там что-то попросту невозможно, и как мне сказали, некоторые тамошние домовладения не меняли хозяев по двести-триста лет.
   - Н-да. Что же, совсем ничего нет?
   - Ну почему же, дела обстоят не настолько плохо. Первый вариант - купить дом Гусятникова на углу Мясницкой и Чистопрудного бульвара, с последующим переустройством в представительство. Встанет такое приобретение примерно тысяч в сто восемьдесят, правда придется поуговаривать, чтобы продали. Строение небольшое, но для начала сойдет и оно, а потом можно и расшириться. Вариант номер два расположен как раз напротив первого, это дом Сиротина. Здание еще меньше, зато расположено на участке весьма приличных размеров. Тысяч двести пятьдесят, не меньше. Ну и третий - приобретение деревянного трактира "Кривое колено", расположенного на углу Кривоколенного переулка, под последующий снос и возведение представительства с нуля. Тысяч этак сто, может и сто пятьдесят. Ну и аренда помещений, это будет устроить проще всего - можно в доме Стахеева, можно в доме Ананова, или во флигеле госпожи Обидиной - там два этажа свободны. Можно и в пассаже купца Солодовникова, но я бы рекомендовал пассаж господина Попова, как самый лучший по техническому оснащению и посещаемости.
   "А говорят, что мир большой и места всем хватает. Толи врут бессовестно, то ли это у меня просто судьба такая, познакомиться поближе с Гаврилой Гавриловичем. Пожалуй, как разделаюсь с первоочередными делами, все же навещу купчину. Три домовладения... Дом Гусятникова пойдет под представительство, а Сиротинский под большой офисный центр. И трактир пригодится"
   - Все три варианта, Вениамин Ильич. Как я понимаю, в любом случае деньги не пропадут?
   - Нет, что вы, ликвидность этой недвижимости очень высокая. Собственно, я и эти варианты не смог бы вам предложить, если бы не некоторая упертость их нынешних владельцев. Скидывать хотя бы рубль с заявленной цены они не желают, вот и нет пока покупателей, но это ненадолго - рано или поздно у них бы все приобрели. Даже скорее рано, так что я немедленно займусь этим делом.
   - Вот и отлично, а насчет аренды я еще подумаю. Что-то еще?
   Юрист быстро пролистал свою записную книжку и отрицательно покачал головой, показывая тем самым, что больше вопросов не имеет. Но тут же спохватился и моментально исправился.
   - Да. У нашего общего знакомого из главного инженерного управления изрядно возросли аппетиты, и прежних сумм ему уже недостаточно.
   - И насколько же поднялась его самооценка?
   - Почти вчетверо, он хочет за свои услуги ни много, ни мало - пятнадцать тысяч на ассигнации.
   - Ну, хотеть он может сколько угодно.
   - Так он говорит, что очень, ну просто очень хороший материал подобрал. Восемь стандартных укладок, и все как один на интересующие вас темы.
   - Отрадно такое слышать. Вот только с чего бы такое трудолюбие? В прошлый раз он мне едва-едва одну папку насобирал, а тут сразу восемь.
   - Да это-то как раз понятно. Вы помните, с месяц тому назад хоронили августейшего генерал-инспектора по инженерной части?
   - Как писали тогда в газетах: постигло нас большое, неописуемое горе. Изволил почить в бозе горячо любимый и всеми уважаемый, его императорское высочество Николай Николаевич старший. Тем самым осиротив свое управление, ну и так далее в том же духе.
   - Ну вот. Для его бывших подчиненных подул страшный ветер кадровых перемен, все томятся в неопределенности...
   - И одному титулярному советнику захотелось обеспечить себе спокойную старость, причем за один раз.
   - Так оно и есть, Александр Яковлевич.
   - Ну что же, в принципе я не против. Но устроим все следующим образом - пускай передаст вам три укладки на старых условиях, и если меня устроит их содержимое, мы пойдем ему навстречу. Более того, если он возьмется написать небольшое сочинение о своем управлении и некоторых начальственных персоналиях, его старость станет еще спокойнее и обеспеченней. Как думаете, согласится? Вот и я такого же мнения.
  
   ***
  
   Белые ночи северной Пальмиры воспеты добрым десятком поэтов, им посвящено немало рассказов и даже романсов, и просто бесчисленное количество историй - романтическо-веселых или наоборот. Но были и недовольные такой столичной достопримечательностью. К примеру те люди, что в светло-серых сумерках питерской ночи подъехали в закрытом экипаже к питейному заведению довольно-таки низкого пошиба, расположенному в одном из домов Лиговского проспекта - вот как раз им такая освещенность улицы была сильно не по нраву. Может быть они робели, или сторонились любой публичности... в любом случае, сразу покидать карету никто не торопился, и прошло добрых полчаса, пока тихонечко скрипнула дверца. Шестеро мужчин вышли под яркий свет луны, и той сразу стала понятна истинная причина их нерешительности - они стеснялись! Своей одинаково дешевой одежды, своих несуразно полных фигур, да что там говорить, они даже лиц своих и то стеснялись - скрывая их под плотными повязками. По всей видимости сгорая от стыда за свой непрезентабельный вид, они едва ли не бегом пересекли небольшой дворик и скрылись за дверью, ведущей в полуподвальное помещение кабака "Ямской", оставив тем не менее приглядывать за обстановкой чем-то похожего на них кучера.
   - Начали!
   Слегка придержав рванувшегося было за всеми Григория на верху лесенки, князь укоризненно качнул головой, напоминая приятелю, что он теперь не простой исполнитель, а начальственный человек. Пока они спускались вниз, до их ушей долетело три-четыре звучных шлепка, грохот падающих стульев и многоголосье кабацких завсегдатаев, очень невежливо роняемых на пол, но к моменту их появления основное действо почти закончилось. Несколько особо упорных еще пытались задавать вопросы, но в основном все тихо и мирно сидели на своих местах. Ну, или же не менее тихо лежали в проходах между столами, дыша через раз и соображая, кого это черт принес на их головы - даже для коренных обитателей Лиговки проявленная сноровка и жестокость были чрезмерными. Малейший намек на сопротивление, любое промедление - и в ответ следовал удар, причем не рукой, а стволом или рукояткой револьвера. Или клинком короткого ножа - судя по всему, церемониться и беречь чужое здоровье они не собирались.
   - Да ты знаешь, на кого!.. Тхек!
   Мимоходом пнув упорствующего в своем заблуждении доходягу, и так же мимоходом извинившись:
   - Попозже договоришь, ладно?
   Григорий вышел на середину общего прохода между столами, оглядел окончательно притихшую "публику" и негромко, но очень внушительно спросил.
   - Как бы мне увидеть Сему-Семинариста?
   Не дождавшись ответа, он разочарованно вздохнул, едва заметно покосился на князя, с интересом наблюдающего за его "практическими занятиями" и шагнул к ближайшему выпивохе.
   - Мил человек, ты мне не поможешь? А?
   Вместо помощи тот обереченно-угрюмо глянул по сторонам и очень вежливо (по своим меркам, конечно) отказался от сотрудничества.
   - Пашшел ты, псина лягавая... А!!!
   Уткнув лицо в ладони, вынужденный грубиян пару минут приходил в себя от легкого с виду удара по носу, а когда убрал руки, тут же застыл в недвижимости - потому как в уже пострадавшую переносицу ему уперлось пятнадцать сантиметров прекрасно отточенной золингенской стали.
   - У тебя какой глаз лишний?
   Мигом растаявший от такой обходительности и утонченных манер, мужчина незамедлительно указал на искомую личность. И даже проявил некоторую инициативность - без лишних напоминаний самостоятельно повертел головой и выдал "пристяжного" Семы по кличке Яшка-Лошадь.
   - А где у них остатний, я того не ведаю. Ну вот те крест святой!
   - Свободен.
   Значение этого слова ему растолковал еще один человек в маске, легким тычком направив почти добровольного помощника обратно к столу.
   - Ну что, Сеня, давай подымайся да на выход. Поди думал, что Леня Пантелеев тебя не отыщет, а?
   Бригадир небольшой криминальной артели очень не хотел вставать и идти куда-то в неизвестность, но спорить с направленным на него револьвером не рискнул. Ссутулив плечи, повесив голову и всем своим видом выказывая полную покорность судьбе-злодейке, он сделал шагов пять-шесть, после чего пошел на прорыв. Наклонив голову на манер атакующего быка, и очень похоже взревев, Сема-Семинарист так резво скакнул по направлению к выходу, что контролирующий его боец впустую цапнул воздух, а второй непозволительно расслабился и попросту не успел среагировать. Зато успел Григорий - правильно оценив габариты несущейся на него туши (здоров, ох и здоров Семен... был) и полную бесперспективность лобового столкновения, он спокойно уступил клиенту дорогу. И так же спокойно и без особых затей подставил ему подножку, отчего "деловой" слегка изменил направление своего забега, как пушинку снес тяжеленный и очень крепкий (в соответствии со спецификой заведения) стол, после чего и опал, словно озимые, на изрядно загаженный, истоптанный, и оплеванный некультурными посетителями пол. А пока приходил в себя да мотал головой, ему так выкрутили да заломили руки, что оставалось лишь жалобно стонать и кряхтеть - ребра тоже пострадали, и продолжали страдать от тяжести навалившихся недругов и "нечаянных" ударов сапогами.
   - Тихха!!!
   Не успел Гриша подать команду, как лестница заскрипела под тяжелыми шагами новых посетителей... Вернее посетителя. Только он зашел в любимое заведение, как наткнулся носом на что-то очень твердое вроде локтя, потом животом на чье-то колено, а сразу за этим его очень сильно и больно ударила стена - отчего он ослаб в ногах и как-то даже сомлел, невольно пропустив дальнейшие события. Собственно и правильно сделал, так как возмущенные попыткой сопротивления налетчики потеряли последние крохи вежливости и начали щедро отвешивать профилактические оплеухи всем, кто только вызывал их подозрение. А так как подозрительно выглядели все, то через три минуты проще было посчитать тех, у кого не появился новый синяк или шишка - человек с пять таких все же набралось. Самых смирных, или самых умных.
   - Я же сказал - тихо! Эй, яшкина кобыла. Да-да, именно ты - сам встал, сам поскакал на выход, пока не помогли. Вот и молодец, всегда бы так. Ну что, господа мазурики, давайте прощаться? Вы уж посидите немного тишком, а мы в вас за это даже стрелять не будем. Лады?
   Дверь в трактир с громким треском захлопнулась, и те, кто сидел к ней ближе всех, отчетливо услышали, как все тот же голос указал смотреть за выходом четверть часа. И не просто смотреть, но и палить в любого, кто только высунется. Понятное дело, что держать в себе такие сведения никто не стал, отчего даже самые отпетые смельчаки рискнули подышать свежим воздухом только через час, когда белая питерская ночь уже практически закончилась. Много позже, когда завсегдатаи "Ямщика" окончательно пришли в себя и стали оживленно (и очень нецензурно) обсуждать произошедшее, больше всего всех интересовал один вопрос. Что это было? И не только их, в столичном сыскном управлении, ознакомившись с докладами от полудюжины осведомителей, тоже начали ломать голову. А так же шерстить картотеку и вспоминать - ну и кто же это такой, Ленька Пантелеев?
  
  
  
  
   Глава 17
  
  
   - Тщательно рассмотрев представленные на конкурс образцы, и проведя всесторонние испытания, комиссия сочла, что объявленным условиям более всего соответствует винтовка системы Мосина-Агренева.
   "Да как же, комиссия! Если бы не решение императора, так по сию пору и спорили бы, что лучше - магазинная винтовка или же однозарядная. Идеальное оружие в представлении большинства генералов, это стреляющее копье..."
   Фельдъегерю, доставлявшему Александру срочный вызов в Оружейный отдел Главного артиллерийского управления, пришлось изрядно помотаться. Приехав в Сестрорецк, он узнал, что князь уже четыре дня как в столице, но вот где именно он там остановился, никто как-то и не знает. Кроме господина Лунева - вот его адрес известен, пожалуйста. Вот только стряпчего в конторе тоже не оказалось: он ровно день назад самым срочнейшим образом отбыл в Москву, по крайне важному делу. Опытный курьер унывать не стал, а вместо этого принялся методично обходить все фешенебельные отели Петербурга. И в седьмом по счету ему все же повезло - его сиятельство князь Агренев наконец-то отыскался. Вернее отыскался номер, который он снимал, а сам аристократ появился ближе к вечеру... и вместо спокойного ужина узнал, что завтра с утра ему надо явиться на оглашение результатов конкурса.
   - Гвардейской артиллерии капитан Мосин, Сергей Иванович!
   Лицо фактического автора новой армейской винтовки, несмотря на все прикладываемые усилия - сияло так, что некоторым из присутствующих было очень больно смотреть. Например, Леону Анри Нагану. Непонятно, на что там рассчитывал сей достойный господин (видимо на небольшое чудо), но увы - не в этот раз. Его высокопревосходительство военный министр Ванновский разговаривал с бельгийским фабрикантом очень коротко и без прежней теплоты в голосе, немногочисленные друзья в военном ведомстве резко позабыли про свои прежние обещания, и вообще, встречали его как будто неродного. Даже последний вариант винтовки Нагана, со всеми мыслимыми и немыслимыми исправлениями, а так же наипрекраснейшей выделки - так и не вызвал совершенно никакого интереса. Как, собственно, и сам Анри - его по большей части просто вежливо игнорировали...
   Тем временем Сергей Иванович вытянулся перед собравшейся в полном составе комиссией и на него незамедлительно стали изливать жидкий ручеек поощрений и наград: в одночасье конструктор-оружейник стал из капитана полковником , обзавелся орденом Святого Владимира третьей степени и получил небольшой ценный подарок - премию в двадцать пять тысяч рублей.
   "Вот жлобы. Надо бы соавтора как-то приободрить, да и денежкой помочь немного - сколько у него там в семье детишек, трое? О, а это уже меня зовут"
   Ручеек почестей и наград для князя Агренева практически ничем не отличался от первого - Александр стал ротмистром (то, что он давно в отставке, никого не смутило), на грудь ему навесили Анну в третьей степени, а вот с премией приключилась небольшая заминка. То есть ее конечно дали, но уж больно неловко чувствовали себя при этом сами награждающие: вручать обладателю миллионного состояния такую мелочь - как бы не посчитал за плохо завуалированную издевку. Но все обошлось, и на радостях председательствующий генерал-лейтенант Чагин (еще три дня назад бывший генерал-майором) объявил небольшой перерыв в заседании - так сказать размять ноги и слегка промочить горло. Скоротав получасовую паузу беседой с многочисленными знакомыми (и попутно обнаружив, что его популярность за прошедшее время только возросла), пограничник в отставке узнал немало интересного и познавательного. В частности, его немного просветили насчет семейного положения его соперника и одновременно соавтора по конкурсу, рассказали немало светских сплетен и свежих слухов на разнообразнейшие темы. Ну и раз пять представили его сиятельству незнакомых доселе офицеров, самый младший из которых был скромным гвардейским ротмистром. Скромного Кавалергардского полка. Последнее было очень четким показателем его нынешнего статуса, так как представляли не его, а именно ЕМУ - из таких вот вроде бы и мелочей складывается репутация человека в высшем свете. Терпеливо досидев до окончания итогового заседания комиссии по выработке малокалиберного ружья, Александр без особой спешки спустился на первый этаж, замаскировался в укромном уголке и через пять минут ожидания увидел одинокую фигуру полковника в капитанском мундире.
   - Сергей Иванович, от всей души поздравляю вас с закономерной победой в конкурсе, и приглашаю немного отпраздновать это событие. Что вы скажете насчет столика в "Контан"? Или предпочитаете другое место?
   Как ни отнекивался оружейник, все же ему пришлось уступить напору князя. Ненадолго развеселившись от пары-тройки тостов, Мосин опять вернулся в свое прежнее подавленное состояние и на вопросы отвечал исключительно односложными репликами, полностью погрузившись в свои невеселые думы. Как и предсказывал его более молодой, но тем не менее оказавшийся гораздо более опытным в интригах коллега, их совместной винтовке присвоили наименование - русская трехлинейная винтовка образца 1891 года. А в качестве обоснования не поленились вспомнить все ценные указания комиссии насчет многочисленных переделок, то, что конструкторские работы оружейник вел, находясь на государственной службе... и вообще - нечего выпячивать именно свои заслуги! Остальные тоже немало потрудились. Вот взять, к примеру, штабс-капитана Юрлова - оный капитан произвел тщательнейшую экспертизу иностранных образцов аналогичного оружия, без которой было бы невозможно выработать технические характеристики будущей винтовки. Или глава комиссии, генерал-лейтенант Чагин - вот уж чьи заслуги велики и неоспоримы! Тем не менее, никто из них не требует, чтобы винтовку назвали именно его именем. И вообще, скромнее надо быть, скромнее! Короче, пощечина для русского оружейника вышла знатной и очень звонкой - такой, что он до сих пор приходил в себя.
   - Полковник, а ведь у меня к вам небольшое дело образовалось.
   - Слушаю вас, князь.
   Отсутствие интереса в голосе и взгляде собеседника, аристократа никак не остановило. Вместо этого он звучно щелкнул пальцами и указал появившемуся официанту обновить стол.
   - Собственно даже не дело. Мне нужна ваша помощь, Сергей Иванович.
   На непроницаемо-вежливом лице оружейника появились первые проблески заинтересованности, и он потянулся за пепельницей.
   - И в чем же она будет заключаться?
   - Примерно с месяц назад мне поступил заказ на разработку некоего образца оружия - назовем его пока автоматическим карабином под пистолетный патрон. По определенным причинам и вечному отсутствию времени сам я этим заняться не могу, но и заказ упускать не хочется. Вы ведь меня понимаете?
   - Конечно. И каковы же условия? В смысле, ожидаемые характеристики этого вашего карабина?
   - Готовый образец должен весить до пяти килограммов, калибр русский сороковой или русский трехлинейный, скорострельность до пятисот выстрелов в минуту.
   Александр прервался на глоток вина и этим немедленно воспользовался его собеседник, полюбопытствовав:
   - Ваш заказчик из Германии?
   - Отчего вы так решили?
   - Ну как же. Вы упомянули килограммы а не фунты, да и пистолетные патроны в основном поставляются в... э-э, прошу меня извинить, конечно же это никак не относится к теме нашей беседы.
   - Нет, это для моих аргентинских партнеров. Возьметесь?
   - Надо поразмыслить. Скажите, а каковы остальные условия?
   Сергей Иванович так стеснительно и в то же время выразительно посмотрел в глаза своему собеседнику, что сразу стало понятно - неплохо бы озвучить и вознаграждение.
   - Пятьдесят тысяч на ассигнации, и полное возмещение всех затрат на конструкторские работы. Плюсом идут премии: за скорость исполнения десять, и за разработку дискового магазина - еще пятнадцать тысяч. Ну и моя благодарность - вы снимете с моей души немалый груз.
   - На таких условиях - берусь. Где можно ознакомиться с техническим заданием, и уладить все бумажные формальности?
   - Формальности уже давно улажены - вы видимо позабыли, что в подобных случаях ваши интересы представляет именно моя компания. А все прочее я перешлю вам с курьером: аванс на первоочередные нужды, необходимые сведения технического плана и кое-какие свои наброски.
   Посидев еще с полчасика, коллеги по оружейным делам расстались перед длинным рядом извозчиков, в любое время дня или ночи дежуривших рядом с популярной ресторацией в предвкушении денежного клиента. Повеселевший гвардии полковник отправился собираться в путь-дорогу до родной Тулы, а его собеседник поглядел на часы и неспешным шагом отправился к представительству своей компании - высокопоставленные гости ожидались только через три часа, так что времени было с запасом.
  
   ***
   Большой особняк в три этажа, выделяющийся свежей окраской своих стен, да и всего остального (собственно, у него все было новое или капитально отремонтированное - даже часть брусчатки рядом с крыльцом переложили заново), привлекал внимание столичных обывателей не только своим внешним видом, а еще и едва заметной суетой. Зачем-то раскатали короткую ковровую дорожку, спешно и уже в третий раз протирали большущие витрины, добиваясь полной их прозрачности, а простимулированный дополнительным рублем дворник просто таки остервенело махал своей метлой, добиваясь полнейшей чистоты на подотчетном ему участке. С другой стороны особняка так же спешно заносили на второй этаж в представительство компании последние мелочи в виде небольших диванчиков и канцелярских столов. И только на третьем стояла почти полнейшая тишина - тройные стекла в оконных переплетах и толстые дубовые двери обеспечивали неплохую шумоизоляцию в столичной "гостевой" квартире компании.
   - ... до Сестрорецка ребята добрались как раз в сумерках, так что, в общем и целом все получилось нормально.
   - Для первого раза так вообще замечательно. Как прошла беседа?
   - Очень весело. Такой ругани я уже давненько не слышал, а пару словечек так даже записал на память, больно уж заковыристые были. Н-да. В общем, все как ты и предполагал - его подрядили именно на Герта. И на меня.
   Князь с удивлением посмотрел на приятеля.
   - С чего бы такая честь?
   - Так и я не понял поначалу. Поговорили мы еще, и выяснилось, что все дельце закрутилось с подачи одного присяжного поверенного.
   - Дай-ка угадаю - уж не Вардугин ли его фамилия? Дальше можешь не рассказывать, и так все понятно. Ну что же, надо готовить еще одно мероприятие.
   - Уже. Как прошло заседание?
   Пересказывая приятелю основные новости (а орден он и сам увидел), фабрикант дошел до беседы с Мосиным и неожиданно замолчал, задумавшись. А через минуту едва заметно улыбнулся и спросил Григория.
   - Слушай, а давай поможем хорошему человеку? Даже двум?
   - Да запросто! А что надо сделать?
   - Тут дело такое. Я сегодня узнал, что Сергей Иванович в своей Туле уже лет семь живет гражданским браком с Варварой Николаевной Арсеньевой, урожденной Тургеньевой. Да-да, родной племянницей знаменитого поэта и писателя. А в Санкт-Петербурге коротает дни ее официальный муж, богатый помещик Арсеньев Николай Владимирович. Я бы сказал, человек весьма оригинальный. За свое согласие на развод и то, что чужой человек будет заботиться о родных сыновьях и нелюбимой жене, он попросил всего-навсего пятьдесят тысяч рублей. Щедрая душа, иначе и не скажешь.
   - О как? И что же Мосин?
   - Да откуда бы у него такие деньги. Он по гвардии числится только номинально, а полсотни тысяч и для высшего света сумма немаленькая.
   - Понятно. И?
   - Вот адрес, прихвати с собой нотариуса и уговори Арсеньева дать согласие на развод.
   - А если заартачится? Все ж таки дворянин, как бы чего не вышло.
   - Вот уж не расстроюсь. Его Сергей Иванович два раза на дуэль вызывал за оскорбительные высказывания в сторону Варвары Николаевны, последний раз прилюдно в Дворянском собрании - чтобы уж точно не отказался. Да не на того напал. Тот в ответ взял да и пожаловался заводскому начальству капитана, вернее уже полковника. Как результат - две недели домашнего ареста для последнего. По мне так дрянь человечек, этот Арсеньев. Так что все на твое усмотрение, но результат нужен быстро.
   Григорий задумался и в сомнении покрутил кончик правого уса. Все же таких господ ему "уговаривать" еще не доводилось - как бы тут не сплоховать, ну или там переусердствовать.
   Александр повторил, с нажимом.
   - Результат нужен быстро. Далее. Служит на Охтинском пороховом заводе один французский инженер, по фамилии Мессен. Послушал я, как он там трудится в качестве начальника пироксилинового цеха. Хорошо трудиться, что ни день, то сплошные простои и брак в его цеху. Кстати, сей достойный господин попутно помогает наладить производство нового пороха - так успешно, что его по сию пору выделывают считанными пудами. И ты знаешь, почему-то пришло мне на ум такое слово как саботаж.
   - А где саботаж, там и шпионаж. Ведь так?
   - В точку. Нам срочно техдокументация на оборудование нужна, пора уже мастеровых отправлять на обучение - а на заводе неразбериха, от инспекций и ревизий не протолкнутся, Калачева в конец уже задергали... нехорошо, одним словом.
   Главный инспектор условий труда заметно обрадовался - наконец-то представилась возможность, поглядеть воочию на такого редкого зверя как настоящий саботажник! Командир конечно же рассказывал, и даже не раз пояснял на примерах что это такое и как с этим бороться, но теория это одно, а практика совсем другое. Тем более, что с последней на фабрике было ну совсем никак - там любого вольного или невольного бракодела сами рабочие наказывали. Увидев короткий, но очень выразительный жест, князь отрицательно покачал головой.
   - В этом случае таких крайностей не нужно. Хватит доверительной беседы, если получится - собственноручно написанного признания, ну и небольшого несчастного случая.
   - Насколько небольшого?
   - Чтобы как минимум полгода он на заводе не появлялся.
   - Сделаем, командир.
   Производственное совещание, совмещенное с дружеской беседой, прервал энергичный стук в дверь. А затем показался и его источник - немного волнующийся Греве прямо с порога объявил, что показался кортеж с долгожданными гостями.
   На сей раз "нянькой" его императорского высочества Михаила Александровича был его старший родственник, великий князь Сергей Михайлович. Впрочем, старшинство это было вполне умеренным и сильно в глаза не бросалось - первому Романову было тринадцать, и он был неимоверно серьезен, а второму двадцать два и с его губ не сходила улыбка. Учитывая, что князь и сам был не обременен большим количеством прожитых лет, компания из трех родовитейших аристократов Российской Империи довольно быстро нашла общий язык, практически сразу перейдя от приевшегося своим официозом титулования к обращению по имени-отчеству. И первым это сделал самый старший из высочеств - сразу, как только зашел в гостеприимно распахнутые двери первого магазина Русской оружейной компании. Пол, покрытый метлахской плиткой бежевого цвета; стены, оружейные шкафы и прилавки из светлого вощеного дуба, с пилястрами желтого мрамора между ними и красивыми сдвоенными бра из бронзы; изобилие света и стекла - и на этом фоне оружие, на любой вкус, вес, калибр и размер, а так же холодное и "горячее". Всевозможное охотничье - гладкоствольное и нарезное, причем элитные производители вроде Франкот или Холанд-Холанд за многие сотни рублей, вполне себе мирно соседствовали с дешевенькими "бюджетными" поделками льежских и тульских мастеров. Разнообразное клинковое, в основном из Золингена и Златоуста, словно невзначай посверкивало полировкой и гравировкой, или же притягивало к себе взгляд благородным муаром дамаска - будучи аккуратно разложено внутри длинных витрин-стоек. Но больше всего было короткоствольного оружия: десятки револьверов висели на специальных крючках-кронштейнах, обрамляя собой чертову дюжину пистолетов, вернее три основных модели и десяток вариаций на его основе.
   - Александр Яковлевич, вы не поясните?..
   Это старший из Романовых, благосклонно приняв протянутое ему ружье, тут же недоуменно нахмурился, не понимая что же это у него в руках - надвое не переламывается, рычага перезарядки не видно...
   - Конечно, Сергей Михайлович. Позвольте, так сказать, наглядным примером?
   Взяв дробовик обратно, князь слегка напоказ вогнал пятерку неснаряженных гильз шестнадцатого калибра в приемник, после чего приложил дробовик к плечу и пять раз нажал на спуск, с тихим клацаньем передергивая помпу (а стоящий рядом Григорий быстро подхватывал использованный "боеприпас")
   - Сам принцип не нов и компания Винчестера уже выпускала нечто подобное, но крайне малой серией и не самой лучшей выделки. Так что вы держите в своих руках первое в Старом Свете ружье подобного типа.
   Подобное заявление так явно пришлось по душе молодого великого князя, что он тут же спросил, сколько стоит подобный эксклюзив.
   - Данное ружье изначально предназначалось в качестве подарка именно вам, Сергей Михайлович.
   "Или любому другому из вашей многочисленной семейки - уж двенадцати штук-то хватило бы на всех, кто бы там не прикатил с Михаилом"
   Самую малость порозовевшее от удовольствия высочество, даже не стало уточнять - откуда стало известно, что приедет именно его персона. Вместо этого он пригласил гостеприимного хозяина поучаствовать в намечающейся небольшой воскресной охоте, и сопутствующей этому делу столь же небольшой культурной пьянке.
   "Негласные охотничьи традиции тоже, оказывается, имеют глубокие исторические корни. Только в этот раз, пожалуй, я ничего фотографировать не буду - одного раза за глаза"
   "Обработав" одного гостя, Александр перенес свое внимание на другого - благо что Михаил Александрович не скучал, увлеченно разглядывая невиданную доселе амуницию. Пятнистая или однотонная, с узкими или широкими карманами, нашитыми налокотниками и странными трехзубыми пряжками, она меньше всего походила на привычную одежку для охоты. Не уступала ей и остальная экспозиция под общей маркой "Экспедиционные товары", так что младший Романов напоминал человека, впервые попавшего в пещеру с непонятными, но очень интересными предметами. Подросток примерялся, все трогал или взвешивал на руке, с удовольствием опробовал одну из пилок ножа-многофункционала на специально припасенной для этого дела ветке, потом обуглил спиленный кусок на спиртовой горелке... И вообще, выглядел столь счастливым, что фабрикант подумал-подумал, да и не стал отвлекать своего гостя от столь понравившихся ему игрушек. Проследив за отгрузкой привычно-стандартных сувенирных наборов для августейших братьев Михаила, и вернувшись в компанию из великого князя и двух его свитских, аристократ "внезапно вспомнил" об еще одной эксклюзивной новинке. И тут же поинтересовался, не хотят ли его собеседники по случаю освидетельствовать и ее?
   Разумеется, они хотели, да еще как! Само слово - новинка, действовало на мужчин подобно зову сирен, вызывая повышенное слюноотделение и настоящий огонь в глазах. И не потому что все они были такими уж ярыми ценителями оружия - нет конечно, все в пределах разумного. Просто... это же шикарнейшая возможность при случае мимоходом обронить, что да, видел он то-то и то-то, вполне себе интересная штучка. А затем этак скучающе-небрежно отвечать на вопросы заинтригованных приятелей, получая репутацию очень сведущего в оружейных делах человека и попутно наслаждаясь всеобщим вниманием.
   - Прошу. Данная модель самозарядного пистолета именуется Кнутом, за очень специфический звук при выстреле.
   Большую, но в то же время легкую кобуру небрежно повертели в руках и отложили в сторонку, а вот сам Кнут едва ли не облизали со всех сторон - уж очень он всем понравился. Массивный, с длинным стволом, элегантно-смертоносный пистолет привычно-больших размеров завоевал трепетные сердца офицеров одним своим брутальным видом. С некоторым трудом отобрав его обратно, Александр с видом фокусника улыбнулся и в два движения присоединил кобуру-приклад к ручке.
   - Вуаля! И у меня в руках пистолет-карабин.
   - О!!! Какая оригинальная конструкция!
   - Весьма! Да, господа, весьма неплохо. Думается мне, что такой с позволения сказать пистолетик, очень недурная вещь для путешественников по диким местам.
   - Для них и разработано, господа. Точнее, и для них в том числе.
   Разумеется, что и этот пистолет делали именно для дорогого Сергея Михайловича. А чтобы усугубить эффект, князь отказал двойке свитских в немедленном приобретении так понравившегося им оружия. На том основании, что данный образец наличествует только в одном экземпляре, а его собратья появятся на свет не ранее чем через полмесяца. Разумеется, он сделает все возможное для ускорения этого процесса, так что если господа немного подождут?.. Договорились, все будет готово ровно через две недели.
   "Уж ребята меня порекламируют на совесть, сил не пожалеют и собственного языка - расписывая перед своими знакомыми из лейб-гвардии, какой классной штукой они вскоре будут обладать. Воистину, да здравствуют великосветские понты!"
   Провожая дорогих гостей, Александр улыбался так искренне, как никогда до этого: несмотря на то, что они практически и не разговаривали, он умудрился еще больше понравиться Романову-младшему (похоже именно тем, что оставил его наедине с современным аналогом пещеры Али-Бабы). И положить начало приятельским отношениям с еще одним высочеством, и всей его невеликой свитой.
  
   ***
  
   В Сестрорецк князь Агренев вернулся только через неделю, улыбаясь и мурлыкая себе под нос незатейливую мелодию, и первым же делом поднялся к себе в кабинет. Не успел он сгрузить на свой стол три потрепанные папки, крест-накрест перевязанные ворсистым коричневым шпагатом, как в дверь просочился господин Долгин.
   - Ну и как прошла охота?
   - Да какая это охота, скорее стендовая стрельба.
   Говоря это, фабрикант поводил головой, сравнивая объем накопившейся корреспонденции с аналогичным показателем у папок, обреченно вздохнул и решительным жестом пододвинул к себе первую стопку.
   - Сам посуди: охота это когда только ты и зверь...
   С треском и хрустом вскрыв конверт из толстенной бумаги, смахивающей и цветом и фактурой на старый добрый пергамент, хозяин кабинета прочитал его содержимое. Затем медленно перечитал, и бережно отложил в сторону.
   - И все это на фоне дикой природы.
   - А что, в этот раз все по-другому вышло?
   - Вот-вот, именно что по-другому. Так, ну эти три письма скорее тебе. Тем более что они с фотокарточками - и мадемуазель на последней, как раз в твоем вкусе. О чем это я? А, точно. В Гатчине, оказывается, огороженный лесной парк есть, окружностью верст этак на восемь - а в нем кого только нету: и лоси с кабанами, и олени с косулями, и птица разная, и прочей мелочи полно. Даже зубры с буйволами, и то имеются. Кстати, одну буйволицу как-то доить умудряются, вот только молоко у нее больно уж жирное, приходиться водой разбавлять.
   Очередной конверт полетел в мусорную корзину, а князь продолжил свой рассказ.
   - Короче, расставили нас по номерам и обеспечили условно диким зверем в товарных количествах. После третьей подряд косули мне стало просто скучно, так что дальше я развлекался отстрелом веток и невинными шалостями вроде порчи уже подбитых, но еще не упавших оземь птичьих тушек - дробинкой больше, дробинкой меньше, кто там будет считать? Заодно вспоминал, как мы с тобой за "несунами" охотились - вот где скукой и не пахло, скорее наоборот.
   - Да уж, было времечко. Вот веришь, командир - иногда даже и повторить хочется. Интересно, как там сейчас в отряде?
   - А вот скоро и узнаем. Его высокопревосходительство военный министр Ванновский как-то там утряс с Вышнеградским вопрос насчет испытаний нашей оружейной продукции в Олькуше, так что скоро повезем туда кое-какую амуницию и карабины Агрень.
   - Это хорошо, знакомых ребят повидаю. Было бы неплохо и родных навестить?
   Вчитавшись в очередное письмо, фабрикант скривился и скомкал его в ладони, тут же переправив в корзину.
   - Сразу, как только решим вопрос с разменом французских бумаг. Кстати, что у тебя с Вардугиным?
   - Самоубился, сердешный. Но исповедаться на бумаге перед этим все же успел - вон, на полке синяя укладочка.
   - Попозже почитаю, расскажи своими словами.
   - Ну, если коротко - Сема-Семинарист подсказал квартирку, где поверенный с ним встречался и записку для него накарябал. Тот, разумеется, незамедлительно примчался, весь в ожидании радостных вестей. Поговорили мы с ним немного, он письменно раскаялся и с помощью револьвера приказал долго жить. Кстати, тоже записку оставил - дескать, никого не виню, какой жестокий мир и все такое прочее. Флигелек, в котором эта квартирка находится, стоит слегка на отшибе, приходили-уходили в сумерках, шума никакого не наделали, так что найдут его не скоро. Теперь по Герту. Оказывается, наш Иммануил Викторович не просто с завода ушел, а еще и некоторых постоянных клиентов с собой утащил - он же у тебя процент от прибыли получает, вот и расстарался. С этим как-то бы и смирились, но почти сразу к нам еще и инструментальщики подались. Да и прочий мастеровой люд стал потихоньку перетекать - отчего исполнение некоторых заказов встало ну просто намертво. Владельцы намылили холку управляющему, тот пометался немного, да и послал к тебе своего поверенного с претензиями...
   - Помню-помню, как ты его гостеприимно встретил.
   - Да я об его костлявый зад едва ногу не расшиб! Кхм. Ну а после этого и вовсе нехорошо получилось. Господин Яковлев решил заказать станки у своего знакомого, и с этой целью пожаловал на завод. Переговорил с управляющим, узнал насчет Герта и тут же раздумал размещать свой заказ именно на Илис-Блитц - а вместо этого спросил, где искать Иммануила Викторовича в Сестрорецке. Причем обратился с этим вопросом опять же к управляющему. В итоге, господин Бунаев сильно рассердился и еще больше обиделся на своего бывшего работника.
   - А ты здесь причем?
   - Так поверенный тоже обиделся, только на меня. Вот и решил проявить некоторую самостоятельность, тем более что деньги-то за все не он платит. Подрядил на это дело знакомого душегуба со стажем, ну а тот как смог, так и выполнил - от нашего поселка Сему с его "пристяжными" в момент завернули, так они подкараулили Герта в другом месте. А у того с собой неплохая сумма была, да Мартын водкой обеспечил - вот и решили немного отдохнуть, перед тем как со мно...
   - Урроды! Такие люди как Иммануил Викторович во все времена на вес золота, а они его по голове своими кривыми ходулями пинали. Да всего один волосок с этой головы стоит больше, чем вся их никчемная жизнь! Ты знаешь, сколько он на себе тянет? Мне, чтобы его хоть как-то заменить, надо будет с десяток толковых инженеров нанимать и одного не менее толкового управляющего станкостроительным производством! И то нет гарантии, что замена будет равноценной.
   Александр в раздражении пнул стол, встал и заходил по кабинету, успокаиваясь. Постоял немного перед окном, обернулся на хрустальный перезвон бокалов и одобрительно качнул головой, увидев, что его приятель открывает бутылку вишневого ликера.
   - Гриша, кроме "экспедиторов" нам нужно еще одно подразделение. Как назовем, потом придумаем, а заниматься они будут гласной и негласной охраной таких людей как Герт.
   - Так делаем же уже?
   - Да не то это все, не то. Ладно, мы это немного попозже обсудим. По управляющему - вернуть ему той же монетой, но чтобы жив остался. Чем еще порадуешь?
   - Насчет Арсеньева все нормально, очень понятливый человек оказался. Его согласие тоже в синей папочке.
   - Молодец. А что там с Мессеном? Я тут в "Ведомостях" прочитал, что от рук неизвестного, но очень ревнивого мужа сильно пострадали ДВА инженера Охтинского порохового завода.
   - Я когда к нему на квартиру наведался, он с другом был. Ну я им и выдал, все как ты говорил - так и так мол, еще раз увижу рядом со своей женой, убью и все такое. А его друг руками стал махать, гнусавить что-то. Ну и... вот, как-то оно само так и вышло.
   - Бывает. Дикий народ эти европейцы - кидаются на людей почем зря, падают, ноги ломают на ровном месте, а потом требуют чтобы их пожалели. Но вообще, учитывая что друг Мессена тоже оказался французским инженером, и тоже служил на охтинском пороховом - вышло очень даже неплохо. Пока им пришлют кого-то на замену, пока этот кто-то разберется да освоится, глядишь Калачев уже все и наладит.
   Быстро просмотрев оставшуюся в стопке корреспонденцию, аристократ пододвинул к себе вторую (еще выше первой) и отвлекаясь время от времени на глоток любимого ликера, продолжил сортировку.
   - Забыл спросить, командир - а кто кроме тебя на охоте был?
   - Да кого там только не было. Одних высочеств полдюжины - Кирилл и Борис Владимировичи, Сергей Михайлович и Петр Николаевич. А так же два сына государя-императора, Георгий и Михаил. Ну и свита при них, куда ж им без нее. Знаешь, я до этого считал, что небольшая компания - это человека два-три, не больше. Оказалось, я очень сильно заблуждался. Так как небольшая компания в понимании великих князей - это когда в охоте и последующей пьянке участвуют не больше двадцати человек.
   Повертев в руках небольшой конверт и освидетельствовав фотокарточку, а потом зачем-то поводив ей рядом с носом, Александр улыбнулся и немного не в тему заметил.
   - Неплохие духи.
   После чего отложил его в куцую стопочку писем справа от себя, и как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ.
   - Так что вполне можно сказать, что с большей частью молодого поколения Дома Романовых я уже знаком - мужской частью, разумеется.
   Вскрыв очередное письмо, хозяин кабинета быстро заскользил взглядом по строчкам. Видя, как озабоченно нахмурился князь, то же самое сделал и Григорий.
   - Плохие новости?
   - Да нет. Мальцев приглашает в Петербург, знакомиться с будущими компаньонами. Послезавтра.
   - Так давно пора, сам же говорил, что больно медленно дело с покупкой его бывшего товарищества решается.
   - Было дело. Только когда я это говорил, у меня никаких других трат и поездок не намечалось. А теперь как на заказ: вон в том письме Оскар фон Мейли извещает, что Швейцарская промышленная компания будет рада такому акционеру как я. И чем быстрее приеду для оформления всех бумаг и привезу деньги, обещанные заказы и лицензии, тем больше и чище будет эта радость. А вон в том послании Шухов осведомляется, когда и где мне будет удобно побеседовать с ним и его начальством - очень уж крупный заказ я выкатил "Строительной конторе Бари", так что наверняка будут уговаривать пожалеть их несчастных и увеличить сроки исполнения. Вот эта папка, успешно маскирующаяся под конверт, в числе прочего содержит намек-приглашение от Тиссена на небольшой разговор. Что-то вроде - если вы вдруг будете в Берлине... Это письмо от Менделеева - но ему, слава богу, пока моего присутствия не требуется, только деньги и кое-какое оборудование.
   Вскрыв очередной конверт с большой сургучной печатью, через полминуты фабрикант перебросил его своему приятелю.
   - Ну вот, как я и говорил. Приглашают вступить в Русское Императорское Техническое Общество, причем мне уже и рекомендаций успели надавать - тот же Менделеев постарался. Нет, определенно надо побыстрее заканчивать текущие дела и уезжать, а то я в столице до холодов застряну.
   Главный инспектор закончил читать официальный документ и согласно кивнул. А потом сделал это еще раз, только уже с довольной усмешкой на лице - князь передал ему еще девять писем с вложенными фотокарточками, на предмет разобраться: какие в коллекционную папку, а какие в утиль. А промышленник, наконец-то закончив со своей корреспонденцией, тут же принялся за содержимое голубовато-серых укладок, в довольно-таки быстром темпе пролистывая их содержимое. Раза три он останавливался и вчитывался, после чего насмешливо хмыкал и продолжал шелестеть аккуратно подшитыми и пронумерованными листами бумаги - пока не замер в очередной раз. Моргнул, потряс головой и снова вчитался - после чего, не в силах больше сдерживаться, самым вульгарнейшим образом заржал. Кое-как отсмеявшись и успокоившись, но все еще немного всхлипывая и кривясь от усилий опять не сорваться в смех, Александр попытался объяснить причину своего хорошего настроения.
   - Один, с позволения сказать изобретатель, предложил использовать магнитное поле для отражения снарядов. Даже вот и обоснование привел, на десяток страниц, с многочисленными ссылками на заграничные работы в данной области.
   - А что, хорошая идея. Или плохая?
   - Хорошая. Да что там, хе-хе, просто замечательная. Вот только жалко, что нельзя ее подсунуть нашим лучшим друзьям-союзникам, французам да англичанам. Хотя... ты знаешь, надо попытаться. Да, определенно стоит об этом подумать - насобирать бредовых, но вместе с тем соблазнительно выглядящих идей, сделать им красивую обертку из правильно подобранных фактов и слухов, устроить эффектную демонстрацию как бы действующего образца!.. И продавать за большие деньги.
   Хозяин кабинета черкнул пару строк в блокноте, потом еще, и еще - а кончилось все тем, что он добрую четверть часа добросовестно изводил чернила в своем Паркере, при этом время от времени улыбаясь и мечтательно закатывая глаза. Наблюдавший все это Григорий не выдержал и осторожно уточнил - а насколько это вообще реально, отражать тяжеленные снаряды каким-то там магнитом? Глядя, как князь не выдержал и захохотал опять, Долгин насупился... и присоединился к приятелю.
   - Ох! Не могу больше, затылок ломит!
   Еще через полминуты Александр согнал с лица улыбку и вполне серьезно ответил.
   - Единственно, что я могу тебе сказать со всей определенностью - не в ближайшие сто лет. Но это мне известно, а теперь и тебе, остальные же могут только предполагать. Доволен? Распорядись лучше, чтобы чего-нибудь поесть принесли - я вчера без ужина остался, а сегодня, похоже что и без завтрака.
   Вот эта тема для Григория была близка и понятна - тем более что он и сам пропустил утреннюю трапезу, так что уже через десять минут на столе появилась свежая выпечка на небольшом подносе и две "небольшие" полулитровые кружки с чаем. Одобрив труд кулинаров его полным уничтожением, приятели вернулись к прежним занятиям: князь небрежно пролистывал содержимое последней укладки, а главный инспектор так же небрежно проглядывал заголовки утренних газет, на предмет поиска интересной, или даже полезной информации. Как оказалось, он не там искал - услышав невнятное бормотание своего друга, Григорий отбросил "Петербургские ведомости" в сторону и с немалым удивлением увидел, как фабрикант буквально вцепился в листок с какими-то каракулями. Вернее в несколько таких листков, раскладывая их перед собой на манер диковинного пасьянса.
   - И ведь даже и не слышал про таких людей! Вот уж точно, нет пророка в своем отечестве...
   - Ты это про что, командир?
   - Да вот, нашел заявку на автоматический телефонный соединитель и еще на кое-что. Правда, я как-то и не сразу сообразил, что у меня в руках. А как понял, так и задумался - и зачем мне теперь Вестинхауз? Разве что поможет с обучением рабочих, да оборудование у него заказать. Так потом придется все под метрическую систему переделывать. Или нет?..
   - Да объясни ты мне по человечески, Александр Яковлевич, что ты там такое нашел?
   - Людей нашел, Гриша, людей. Некто Апостолов, Голубицкий, Фрейденберг и Мосцицкий. Они мне и сам телефон, и автоматическую телефонную станцию к нему сделают. Ай да канцелярист, вытянул-таки счастливый билетик! Даже если все остальные его папки окажутся пустышками, свои деньги он определенно заслужил. Определенно!
  
   ***
  
   В принципе, попасть в подземные складские комплексы Русской оружейной компании можно было очень даже легко - через добрую дюжину входов и соответственно выходов. В принципе. Но легкость эта распространялась лишь до первого кладовщика и первой решетчатой перегородки-тамбура, а дальше обязательно требовалось письменное разрешение господина управляющего, или главного инспектора, а в некоторых случаях так даже и владельца фабрики. Если требуемые бумаги были в порядке, расторопные и приветливые кладовщики отгружали, принимали на хранение, выдавали - одним словом, образцово выполняли свои служебные обязанности. Если же нет, они тоже не расстраивались, мгновенно превращаясь в бдительных и очень агрессивных охранников, со всеми вытекающими из этого печального для нарушителей факта последствиями. Причем такие строгости находили единодушное одобрение и понимание у всех многочисленных работников фабрики - потому как на складах этих, в числе прочих запасов имелся и порох для патронного производства, и гораздо более опасные компоненты для производства капсюлей. И хотя конкретно эти вещества хранились по всем правилам и в специально оборудованных помещениях (латунные кольца на петлях - чтобы не допустить искры, медная пластина с поручнем для сбрасывания статического заряда с одежды грузчиков, освещение только отраженным светом через специальные проемы-окна, и так далее) но все равно. Чуток недоглядишь - и так рванет, что полуподземные склады моментально станут наземными. Ну и опять же готовая продукция (в перечень которой входили патроны и оружие), кое-какая сменная и очень дорогая оснастка на станки, не менее дорогие приборы, детали, металлы и сплавы для разнообразнейших экспериментальных производств, и металлургической же лаборатории. В общем, разнообразнейших ценностей хватало, и это знали все. А вот про то, что у князя Агренева в этих обширных, и местами даже двухуровневых подземельях есть личный "уголок", широкая общественность даже не подозревала. В курсе были всего трое: оружейный мастер Греве, который договаривался с прорабом о проведении небольших дополнительных работ вне плана и изредка посещающий спецхранилище на предмет положить или забрать с хранения разнообразные стреляющие и взрывающиеся штучки, или же материалы для их изготовления. Господин Долгин (частенько помогавший перетаскивать готовые гранаты, запалы и прочие специфические изделия Валентина Ивановича в надежное место), ну и сам хозяин фабрики. Разумеется, что в этот список можно было бы включить и мастеровых, обустраивающих персональный тайничок молодого аристократа. Но все они были, как бы это сказать - сильно не местными и в складском комплексе ориентировались с трудом. Да и вообще плохо понимали, что конкретно они делают: Александр на совесть постарался, запутывая и разбрасывая по разным подрядчикам необходимые ему работы или изделия. А когда все было готово, все лишние чертежи и бумаги были уничтожены, а не лишние в единственном экземпляре лежали все в том же "уголке". И чтобы просмотреть их, надо было проявить просто выдающееся упорство и настойчивость, вкупе с немалой осведомленностью: для доступа в хранилище надо было пройти мимо рабочих мест как минимум трех кладовщиков; знать - куда и как давить, чтобы обычнейшая с виду кирпичная стена отъехала в сторонку; ну и конечно же ввести правильный код, с помощью наборной панели, глубоко утопленной в полуметровой толщины дверь. Кстати, прежде чем давить на рычажки и кнопки, надо было воспользоваться ключом - небольшой такой металлической пластинкой с весьма и весьма затейливой перфорацией по центру.
   - Слушай, мне кажется или они потяжелели?
   Григорий в ответ с некоторым сомнением взвесил на руках чемодан с такой ценной бумагой и задумался, вспоминая - изменился вес или нет? Впрочем, вопрос его друга явно был риторическим, и ничуть не помешал ему принять и уложить на небольшую тележку очередной кожаный чехол для банкнот.
   - Последний.
   Положив поверх него небольшой чемоданчик-кейс с сборно-разборным карабином под револьверный патрон и три "колотушки" (мало ли, вдруг понадобится при посещении банка?), Александр закрыл дверь, легким движением кисти выдернул ключ из прорези в наборной панели, отступил на шаг и привычно-ленивым движением ткнул носком сапога один из кирпичей рядом с полом. Дождался, пока стена с тихим шорохом поползет по направляющим и отвернулся, еще раз оглядев стопку чемоданов на тележке. Вздохнул.
   - Знал бы что так получится, оставил бы статуэтки в Германии.
   Гриша согласно кивнул и дернул плечами в непонятном даже для себя жесте - он пока еще не привык спокойно и даже с некоторым равнодушием относиться к такой куче денег. А вот для командира они всего лишь инструмент, причем не единственный, а лишь один из многих.
   Перегрузив чемоданы в большой ящик, а его в свою очередь, докатив до наружного грузового пандуса (где вот уже вторые сутки все никак не могли отгрузить очередную партию товара Вальтеру Грейту), фабричное начальство с недовольством поглядело на яркую луну, освещающую все получше любого прожектора и разрешающе махнуло рукой. А потом некоторое время наблюдало за тем, как ценный груз сняли с тележки, запихнули в самый дальний конец вагона, и стали сноровисто заставлять штабелями стандартных оружейных ящиков.
   - Может, еще сопровождающих добавить?
   - Нет, троих вполне достаточно. Ну что, нас ждет еще одно небольшое дело?
   - Давно пора.
   Пока они шли обратно под землю, Александр успел поинтересоваться - почему у троицы "тружеников ножа и топора" такие клички? Не так чтобы его и вправду сильно занимал этот вопрос, но все же было любопытственно, за что можно получить творческий псевдоним вроде Рваного или Семинариста. С Яшкой-Лошадью все было понятно и так. Как говорится - с первого взгляда на его благородную и слегка вытянутую в челюсти наружность, а так же необычайно крупные прокуренные зубы. Те из них, что уцелели, конечно же.
   - Первому как-то в драке ухо до половины оторвали, но потом приросло. А второй, в свое время, с полгода проучился в Калужской духовной семинарии - вот и отметили.
   Монашеского смирения последний так и не продемонстрировал: войдя в бокс для особо дорогих гостей, первым же делом князь почувствовал на себе тяжелый от ненависти и злобы взгляд. С понимающим и даже сочувствующим видом аристократ улыбнулся, немного огляделся по сторонам и подошел к сидящему на корточках мужчине поближе.
   - Неужели убить меня хочешь?
   На прямой вопрос гостеприимный хозяин тут же получил не менее прямой, а главное очень искренний ответ - Семинарист дернул руками в стороны, скривился от звона кандальной цепочки и прохрипел, не в силах сделать большего.
   - Да я б тя, суку, зубами бы загр...
   Выговориться Семену так и не дали, сноровисто запихнув уже порядком измусоленный тряпичный кляп. А для пущей надежности дополнив его небольшой повязкой на голову.
   - Ну да, я так и понял. Гриша, дружище - эти двое уже не нужны, можешь забирать.
   - А этого?
   Аристократ как-то странно улыбнулся и погладил себя за левое предплечье, обрисовав тем самым неясный контур любимого ножа.
   - Ты знаешь, он мне еще поможет в одном деле.
   Оглянувшись на Семинариста, напряженно и с полной отдачей сил пережевывающего кляп, Александр добавил.
   - В куклы с ним немного поиграем.
   Пара "экспедиторов", контролирующая оставшегося в помещении подопечного, недоуменно переглянулась, а у самого кандидата на игру, от неожиданности напрочь переклинило челюсть.
   - Александр Яковлевич!
   Григорий оглянулся на своих подчиненных, поумерил голос и зашипел, почище иной кобры.
   - Командир, тебе НЕЛЬЗЯ! На тебе всё держится, от тебя столько народу зависит!!! Было бы что важное или в бою - тогда да, но сейчас-то зачем так рисковать?!
   Из глаз князя уходил живой блеск, они теряли обычную выразительность и превращались в янтарные льдинки, а ответные слова прозвучали непривычно мягко и даже как-то ласково.
   - Ты безусловно прав, друг мой. Нельзя. Но если очень хочется, то все же можно. Как раз мой случай...
  
  
  
   Глава 18
  
  
   - Куда прикажете, вашсиясь?
   - На Сергиевскую, дом тридцать - да поживее, опаздываю.
   Вместо ответа кучер что-то неразборчиво (но явно утвердительно) прогудел себе в бороду. После чего отвернулся и звонко прищелкнул языком, дополнив звуковой сигнал легким шлепком вожжами по крупу - намекая тем самым своему четвероногому напарнику, что надо бы уже и начинать отрабатывать корм. Второго намека не потребовалось - пассажира тут же слегка вжало в кожаную обивку сидения, а сама пролетка плавно закачалась на "дутиках" и рессорах, мягко входя в повороты и время от времени обгоняя аналогичные экипажи. Поняв, что стараниями извозчика он все же успеет вовремя на первую встречу-знакомство со своими будущими компаньонами по Мальцевскому товариществу, Александр успокоено прикрыл глаза и постарался вспомнить все то, что его стряпчий смог разузнать. Вспоминалось откровенно плохо - мысли то и дело перескакивали на недавний разговор с будущим изобретателем радиоприемника, господином Поповым. А перескакивали они по той причине, что и разговор, и состоявшееся в его ходе знакомство с Александром Степановичем, изрядно разочаровали князя Агренева. И не в последнюю очередь потому, что он привык к другому типу инженеров или даже изобретателей-ученых - не только теоретиков, но еще и замечательных практиков. Способных не только к серьезным конструкторским работам, но и к управлению профильным предприятием, и организации нового производства чуть ли не с нуля. И много еще к чему, вплоть до полностью самостоятельной работы. Да его фабричные инженеры при желании даже дизайнерами могут поработать! Ну, в пределах своей компетенции, разумеется. А тут...
   "Нда, теоретик - и этим все сказано. Нет, он конечно и в практической стороне вопроса "волокет" - эвон как, с ходу выдал свои прикидки по финансированию, и какие ему приборы нужны для полного и окончательного счастья. Но для меня этого все же маловато. А вот его ассистенты, капитан Троицкий и студент Рыбкин, в этом плане куда как более перспективны, особенно последний. По глазам видно - очередной фанатик своего дела. Ладно, будем надеяться на лучшее, и готовиться к худшему"
   Под худшим аристократ подразумевал то, что аналогичные исследования велись и за границей, причем сразу в двух местах - в Англии и САСШ. Так что список иностранных ученых, о коих следовало позаботиться, дополнился сразу двумя фамилиями: к господину Парсонсу, работающему над усовершенствованием своих паровых турбин, добавился сэр Оливер Лодж, а в САСШ над проблемами радиотехники трудился никто иной как Тесла. Ну и Маркони, можно сказать, что цель номер один. Так же под вопросом, и совсем по другой теме, была дальнейшая судьба не сильно известного пока Рудольфа Дизеля - если он не согласится на сотрудничество, конечно...
   - Сергиевская, вашсиясь, приехали.
   Ловко поймав полтинник, извозчик огляделся и почти моментально замер в неподвижности - немного сгорбился, застыл и только бдительный взгляд, наподобие локатора обшаривающий улицу в поисках очередного клиента, не давал принять его за живую статую. У прислуги будущего компаньона князя Агренева, по всей видимости, тоже было что-то такое с глазами - во всяком случае дернуть за ручку звонка Александр так и не успел, дверь особняка открылась гораздо раньше.
   - Как прикажете о вас доложить?
   Узнав, что к хозяину на огонек завалился князь Агренев, солидный и очень неторопливый в движениях лакей тут же пригласил следовать за собой, но перед этим принял перчатки и шляпу. Хотел было покуситься на трость, но взглянул на Александра и передумал - гость на нее действительно опирался, а не легкомысленно вертел в руках. Недолгое путешествие по мраморной лестнице, проходным залам и широкому коридору, и на Александра взглянуло шесть мужчин. Хозяин дома, господин Нечаев-Мальцев, сухопарый человек лет шестидесяти, лысый, с седой козлиной бородкой и подозрительно ласковыми голубыми глазами, тут же двинулся к гостю - с целью представиться самому (с помощью спешащего на помощь Сергея Ивановича) и представить остальных гостей. Молодого графа Игнатьева, безусого широколицего брюнета (и к тому же очень похожего на студента); изрядно пожилого и философски-спокойного князя Юсупова; не менее пожилого и чем-то озабоченного банкира и купца Губонина, в глубокой задумчивости наглаживающего свою седую бороду; и еще одного Нечаева - по возрасту чуть старше новоприбывшего князя, представительного (и отчасти похожего своим обличьем как на Нечаева-Мальцева, так и на царствующего государя-императора), уже начинающего полнеть и лысеть брюнета с довольно-таки тяжелым взглядом серо-голубых глаз. И тростью - массивной, увенчанной изогнутой ручкой из слоновой кости, всем своим видом навевающей вполне обоснованные подозрения о наличии в ней остро заточенного клинка. А что? У самого Александра, к примеру, именно такая...
   - Ну что же, господа, все в сборе! Пожалуй, можно приступать к тому, ради чего мы все и собрались.
   Мальцев устроился в кресле так, чтобы лишний раз не ворочать головой при оглядывании своей аудитории, и продолжил начальную политинформацию. На правах недавнего владельца товарищества имени себя, а так же основного инициатора нынешней встречи деловых людей, он коротко рассказал о текущем состоянии дел в своей бывшей вотчине - и если коротко, то дела были как-то не очень. И не только рассказал, но еще и доказал это будущим акционерам, с помощью подробнейшего отчета инженера Норпе. Ну... то есть как доказал - попросту раздал каждому по персональному экземпляру. Отчет же этот был составлен по просьбе конкурсного управляющего господина Беллюстина - и то, что он был именно подробнейшим, становилось ясно при одном только взгляде на толщину укладки.
   "Как она только не лопнула, бедная! Столько бумаги напихали в стандартную канцелярскую картонку, что прямо-таки удивительно. Так... Юсупов слушает с умеренным интересом, граф едва не зевает, а купец-банкир чего-то насупился. Гостеприимный хозяин как заведенный кивает головой на все слова Сергей Ваныча, а последний компаньон... последний компаньон делает вид, что ему не очень-то и интересно. Но слушает очень внимательно"
   - Теперь о предполагаемом распределении паев. Простите, оговорился - акций, конечно же акций. Итак, мои предложения состоят в следующем...
   Вот тут все стали внимательными и собранными - как-никак речь шла о миллионах рублей, пусть и не золотом, а ассигнациями. Князьям Юсупову и Агреневу, господам Губонину и Нечаеву-Мальцеву предлагалось "взять на грудь" по двадцать два процента акций каждому. Оставшаяся мелочь в виде двенадцати процентов делилась напополам между окончательно проснувшимся графом Игнатьевым и господином Нечаевым. Мальцеву доставалось почетное и слегка декоративное место председателя обновленного товарищества и все прилагающиеся к этому ответственному посту пряники и проблемы. Все ненадолго задумались, еще раз (на всякий случай и для собственного спокойствия) переводя прозвучавшее предложение в конкретные цифры и суммы.
   "Значит полтора миллиона сразу, и сколько-то потом, на развитие и реконструкцию. Скорее всего, не очень много - как я погляжу, все присутствующие не горят желанием сильно вкладываться в новое дело, особенно живыми деньгами. Значит, часть активов пойдет на продажу. Вроде нормально? Учитывая, сколько я оттуда уже народа переманил, и еще переманю, вообще хорошо"
   - Возражений нет? Вижу, что все согласны. Тогда слово Петру Ионовичу.
   Достойнейший представитель купеческой династии еще разок огладил свою бороду, слегка кашлянул и отличным баритоном начал вещать. Поглядывая на Александра и "студента" графских кровей, он очень доступно и не менее подробно расписал порядок и сроки поступления озвученных Мальцевым сумм. После чего напористо и с немалой убедительностью предложил возложить тяжесть ведения всех финансовых операций по товариществу на широченные плечи Волжско-Камского банка. А ведение несуществующего пока реестра акционеров и вовсе по умолчанию осталось за Петром Ионовичем - в том плане что все присутствующие с этим молча согласились.
   - Заведение это надежное, солидное. Опять же проверенное временем и очень хорошее. Так что, решено?
   "Еще бы оно было плохое, он там в главных акционерах числится. Но на фоне остальных действительно очень даже ничего. Пожалуй, кое в чем получше Русско-Азиатского будет"
   Слух у прислуги в особняке Нечаева-Мальцева был, по всей видимости, просто замечательный и ничуть не уступал выдающемуся зрению. Не успел Губонин подвести итоги и объявить о том, что следующее и уже вполне официальное собрание господ акционеров состоится в декабре месяце и будет проходить в Людиново - как двери неслышно распахнулись, пропуская вино и хрустальную посуду на витой ножке к нему. И разумеется лакея, который и нес все это хозяйство на гигантском подносе. Неслышно ступая, и являясь в некоторой степени для всех присутствующих невидимкой, он быстро и с заметным изяществом избавился от своей ноши и скользнул обратно на выход. Отметив дружным поднятием бокалов все достигнутые договоренности и общее хорошее настроение (даже Петр Ионович соизволили довольно кивнуть), присутствующие разбились по интересам: к Александру подошел князю Юсупов, рядом с хозяином особняка стояли Мальцев и "студент" графских кровей, а господин председатель плотно сел на уши купцу-банкиру.
   - Князь, я слышал, вы не любите бывать в светском обществе?
   - У меня на это просто не достает времени... князь.
   Юсупов верно истолковал намек-паузу в словах своего юного (особенно с высоты прожитых лет) собеседника и охотно пошел тому навстречу.
   - Вот как? Понимаю, любое дело требует присмотра. Но все же, Александр Яковлевич, нельзя жить таким затворником, в обществе не поймут.
   - Ну почему же сразу затворником, Борис Николаевич? Бывают и у меня гости, да и сам я с большим удовольствием наношу визиты.
   - Да-да, например в Гатчину - поохотиться, отдохнуть... наслышан, как же.
   Старый, но очень влиятельный аристократ поставил свой бокал обратно на столик и жестом предложил присесть на удобнейшую софу. Еще с полчаса они развлекали друг друга пустыми с виду разговорами - с массой намеков и завуалированных вопросов (и таких же ответов), попутно князь Юсупов рассказал немало смешных историй о жизни по-настоящему ВЫСШЕГО света. Императрицы, ее фрейлин, министров, великих князей... Вообще, образно выражаясь, если молодой князь свел недавнее и еще не очень прочное знакомство с молодой порослью Дома Романовых, то князь старый уже давно и прочно дружил с не менее старыми представителями этого же древа - их отцами и даже дедами.
   Общее впечатление от разговора у обоих мужчин осталось весьма и весьма хорошее: один был искренне рад очередному полезному знакомству и неплохой разминке для ума, а другой уже прикидывал, что и как расскажет на вопросы старых приятелей о князе Агреневе. Да и без того было кому рассказать - старшая дочь тоже интересовалась самым молодым оружейным магнатом в мире, известным изобретателем и все такое прочее... так как питала непреодолимую страсть ко всему необычному и загадочному. Собственно, это она и упросила отца пригласить аристократа-промышленника посетить их дом, вполне справедливо полагая, что от такого знакомства тот не откажется.
   - Рад нашей беседе, Александр Яковлевич. И все же жаль, что вы так заняты, определенно жаль.
   Теперь уже пришла очередь Александра правильно понимать намеки.
   - Для меня честь быть принятым у вас, Борис Николаевич. Месяц или даже два меня в Петербурге не будет, но по возвращении первый визит именно к вам.
   - Буду ждать, Александр Яковлевич.
   Перекинувшись парой-тройкой фраз с гостеприимным хозяином и возбужденным от перспективы возрождения своего товарищества Мальцевым (все ж таки дело его жизни, надо понимать!), князь Агренев вежливо откланялся и покинул истинных представителей так называемых "сливок общества". Впрочем, он и сам к ним относился, к этим самым сливкам - как по факту принадлежности "донора" к аристократической (хоть и обнищавшей до последней крайности) фамилии, так и по факту уже именно своего финансового состояния. Особенно последнее - Мальцев во время последнего своего визита на фабрику как-то нечаянно обронил, что на генерала от финансов и торговли (имеющего к тому же вполне официальный чин тайного советника и полдюжины разных орденов и медалей) больше всего произвел впечатление один-единственный факт. Связанный с тем, что изначально чахнущее товарищество имени бывшего владельца Александр собирался приобретать в гордом одиночестве.
   На улице его встретил неспешно накрапывающий летний дождик. Вернее будет сказать мелкая, но ничуть не противная морось - а вот извозчик своего недавнего пассажира не дождался. Александр поглядел вправо-влево, непроизвольно удивился полнейшему отсутствию свободных экипажей (довольно-таки редкая картина на улицах столицы) и не долго думая, отправился к конторе господина Лунева на своих двоих - неспешно постукивая кончиком своей трости по серому граниту булыжной мостовой и почти незаметно прихрамывая на правую ногу.
   "Чем-то меня Вениамин Ильич порадует?"
  
   ***
  
   - Эмик, ты уже выбрал, в чем ты будешь принимать солнечные ванны?
   Эмик, он же Иммануил Викторович, в очередной раз оторвался от изучения небольшого заказа на новые станки, страдальчески наморщился и в очередной же раз терпеливо ответил своей жене.
   - Да, дорогая.
   После чего попытался опять сосредоточиться на служебном документе. Зря попытался, к нему на колени с пыхтением и всей возможной старательностью стала забираться самая младшая из четырех дочерей, Лилечка. Видит бог, как мечтал Иммануил Викторович о наследнике! Нет, он конечно же не роптал и продолжал надеяться... да и не только, ибо сказано - на бога хоть и уповай, но и сам старайся. Вот только итогом всех его трудов были пока исключительно девочки.
   Семейную идиллию нарушил негромкий звон колокольчика при входной двери. Не дожидаясь пока его позовут, глава семьи поцеловал дочку и без особой спешки спустился на первый этаж своего жилища, в прихожую.
   - Владислав Егорович? Рад, определенно рад вашему приезду. Какими судьбами?
   Нежданный гость со всем возможным почтением приложился к ручке хозяйки, не менее почтительно поздоровался с хозяином, и осторожно покосившись на молчаливого сопровождающего за своей спиной, слегка недоуменно поднял брови.
   - Ах да. Все в порядке, этот господин приехал ко мне в гости.
   Так и не проронивший ни одного слова мужчина коротко кивнул, еще раз внимательно оглядел визитера (от сквозившего в его взгляде дружелюбия невольно холодели руки) и спокойно вышел прочь. Только бывший подчиненный Иммануила Викторовича открыл рот, как по лесенке сбежала старшая дочка со своей подружкой, торопливо поздоровалась и просительно протянула, глядя на родителей и покачивая в руке небольшим мольбертом.
   - Мы сходим в лес, на этюды?..
   - В четыре обедаем, не опоздайте.
   Гость еще два раза открывал рот, и те же два раза закрывал его обратно, так и не проронив ни одного слова - вначале он узнал что тоже участвует в обеде, а потом увидел в окно, как уже знакомый мужчина с очень плохим взглядом подал знак и складную снасть для рисования подхватил на руки другой мужчина, еще более подозрительной наружности. Такого в лесу встретишь, за три сажени обойдешь да испариной покроешься - от радости, что жив остался. Девицы же своего сопровождающего почти и не замечали, оживленно переговариваясь между собой о своих девичьих делах и заботах. Задать вопрос он так и не успел, так как его пригласили пройти в кабинет, попутно извиняясь за небольшой переполох в доме.
   - Мы, знаете ли, решили всем семейством отдохнуть за границей, вот теперь собираемся.
   Говоря все это, хозяин непроизвольно притронулся к правому боку и самую малость нахмурился, но тут же опомнился и спросил, чем обязан чести такого визита? Ну, в смысле - как здоровье супруги и детей, как дела на службе и все такое прочее, о чем по негласному этикету полагается говорить в первые пятнадцать минут любого разговора.
   - Благодарю, все отменно-с. А вот по службе тем же похвалиться не могу, увы-с.
   - Вот как? А что такое, неужели какие-то неприятности?
   - Как, вы не знаете? Ах да, что же я! На господина Бунаева, не далее как день назад, прямо перед заводоуправлением напали неизвестные личности. Говорят, что синяков ему понаставили весьма изрядно.
   Начальник станкостроительного производства, как и полагается всякому культурному человеку, сочувствующе покивал и сделал соответствующее моменту выражение лица. А про себя немного позлорадствовал - совсем немного, зато от всей души.
   - Нда-с, теперь он с полмесяца на завод ни ногой. Но я собственно не за этим, почтеннейший Иммануил Викторович.
   - Я вас слушаю?
   - После того как вы изволили оставить должность... гм. Дела на Илис-Блитц пошли не лучшим образом, особенно в последнее время. Да-с. Особенно в последнее время. И я вспомнил ваше приглашение - собственно, даже и не я один, просто так совпало, и раз уж такой случай?.. Да-с! Только прошу вас понять меня правильно и не думать ничего дурного!
   Представитель технической интеллигенции замялся, не зная как наиболее точно выразить то, что ему хотелось донести до собеседника.
   - Ну что вы, я вас прекрасно понимаю. И приглашение мое по сию пору в силе, так что - как говорится, милости просим. Кстати, о ком конкретно идет речь?
   Слушая Владислава Егоровича, Герт удивленно покачивал головой - сменить место своей работы возжелали почти все грамотные специалисты и мастеровые Илис-Блитц.
   - Неужели у вас там все настолько плохо?
   - Ну, я бы так не сказал. Заказы есть, и не смотря на некоторые временные сложности, они все же выполняются - хотя, надо признать, с изрядным скрипом и проволочками. Дело скорее в другом, Иммануил Викторович -все мы уже изрядно наслышаны о порядках, царящих на вашей фабрике. Весьма и весьма хороших - ежели только меня не ввели в заблуждение?.. Да и постоянная спешка с криками тоже надоели.
   Хозяин дома тут же начал прикидывать - а не получится ли с таким пополнением ввести вторую смену? И если да, то чем эту вторую смену загрузить. Потом его мысли потекли немного в другом направлении: раз уж питерский станкостроительный не справляется с работой, не может ли все эти заказы переработать аналогичный завод в Сестрорецке? Конечно это потребует изрядной беготни по всем знакомым ему заказчикам, немалого красноречия и убедительности, но возможный результат того определенно стоил, особенно для него - в финансовом смысле. Да и некоторое моральное удовлетворение тоже не стоило сбрасывать со счетов - если после такой "помощи" Илис-Блитц и не загнется как предприятие, то прежние позиции уже никогда не вернет.
   - Давайте поступим следующим образом, Владислав Егорович: я прямо сейчас переговорю с его сиятельством по интересующему вас вопросу, и если получится, то сегодня же мы всё и решим.
   Гость такой оперативности был только рад, так что уже через четверть часа Герт поднимался на заветный третий этаж. Вот только князя в его кабинете не оказалось, как и вообще в Сестрорецке - неизвестно чем недовольный и изрядно угрюмый главный инспектор Долгин отложил в сторону изучаемые документы и поведал, что самое главное начальство еще утром уехало в столицу по делам. Может на день. А может и на два, как получится.
   - Вот незадача!..
   - А что, образовалось что-то срочное? Может, я могу чем-то помочь?
   Выслушав новость по возможное пополнение фабрики новым, весьма высококвалифицированным персоналом, Григорий Дмитриевич довольно-таки равнодушно ответил.
   - Насколько я знаю, компании постоянно не хватает таких мастеровых, так что Александр Яковлевич будет только рад. Если для них не найдется работы на фабрике, в чем я сильно сомневаюсь - отправим их в Москву, там как раз начали строить новые заводы. Кстати, станки для этих заводов наверняка будете делать тоже вы, так что работать они будут все же под вашим началом.
   Услышав о том, что для быстрейшего решения вопроса очень желательно присутствие Герта в Питере, сидящий за столом хозяина компании мужчина все так же равнодушно кивнул, посоветовав лишь взять с собой Спиридона. Сбитый с толку Иммануил Викторович только и смог что поинтересоваться - а что, он может и отказаться от персонального сторожа?
   - Уже можете. Но лучше бы вам привыкнуть к такому сопровождению - оно для вашей пользы и безопасности.
   - Уже?
   Инженер вспомнил кое-какие слухи про охрану и персонально господина Долгина, и то, что кто-то недавно избил управляющего Илис-Блитц... после чего понятливо кивнул. Немного подумал, и все же решил не отказываться от общества плечистого Спиридона, одним только внушительным видом обеспечивающего душевный покой своему подопечному. Обрадовав столичного гостя положительным решением всех его вопросов (и вкусным обедом тоже), и кое-как уговорив недовольную супругу немного повременить с отъездом на заграничные юга, в тот же день Герт отбыл в Санкт-Петербург. Где и провел, в очень плодотворной беготне и многочисленных визитах, целых три дня, между делом переманив себе под крыло еще с дюжину лекальщиков и просто очень хороших слесарей. Одного там, другого сям, третьего вообще по рекомендации первых двух нашел и уговорил - а в результате как-то незаметно и набралась приличная толпа. И главное, что никто вроде и не в обиде - "щипал" он достаточно крупные заводы и потеря одного-двух специалистов была для них не очень болезненной. Растратив все деньги, что сумел прихватить с собой, на авансы и подъемные, и насобирав целую уйму заказов для родимого производства, Иммануил Викторович с триумфом вернулся в Сестрорецк. Где тут же был обласкан начальством и даже получил небольшую премию за своевременную инициативу. А вот жена устроила ему головомойку вкупе с небольшой истерикой - мало того что ей не терпелось начать отдых, так еще и в день его отъезда в том самом тупичке, где его некогда побили, обнаружили троих мертвых мужчин. Понятное дело, о чем, вернее о ком она подумала в первую очередь...
   Больше всего супругу обижал один единственный факт - после того как ее муженек узнал про тройное убийство, ему вдруг как-то резко стало не до переживаний своей драгоценной половинки. Поначалу он все выспрашивал, как их убили и выпытывал у нее всякие несущественные подробности. Узнав же, что двоих из них просто забили насмерть, а третьего жутко изрезали ножом - вообще замолчал. Так и уехал в растерянно-задумчивом состоянии, не в силах для себя решить - правильно ли будет злорадствовать и по этому поводу? Ведь как добрый христианин он должен был бы понять и простить своих обидчиков... даже если они очень сильно пинали его ногами и за малым не убили. Или же нет?
  
   ***
  
   Когда Александр уезжал из Санкт-Петербурга, погода там замерла в шатком равновесии между мелким грибным дождичком и ясным солнечным небом. Но стоило выехать за пределы города Петра, все тут же переменилась - от легкого ненастья к полноценному затяжному ливню, и как оказалось, тот же ливень гостил и в Сестрорецке, причем дополненный резким и очень своенравным ветром. Выйдя из сухого и теплого вагона на мокрый перрон, он тут же угодил в обширную лужу, а его одежда стала стремительно набирать в себя влагу - причем со всех сторон одновременно, ибо ветер бросал упругие нитки дождя так, как только ему заблагорассудиться, начисто игнорируя хлипкую защиту зонта. Кожаное сидение в пролетке тоже было не совсем сухим, поэтому к своему коттеджу фабрикант подъехал озябшим и в непонятном даже самому себе настроении. Все что он планировал сделать и обсудить - было успешно выполнено и можно было бы и радоваться, но серое небо и непрекращающийся поток (практически потоп) воды нагоняли странную тоску и сильное желание сесть перед камином и ничего не делать. Вернее - бездумно любоваться извечным танцем языков пламени и багровым переливом угольков.
   - С возвращением Александр Яковлевич!
   - Благодарствую на добром слове, Глафира Несторовна.
   Оценив хмурое выражение лица своего работодателя и падающие с его шляпы и одежды капельки воды, домоправительница погнала горничных готовить для хозяина сауну (правда, сама она ее обзывала на привычный лад). Подождав, пока тот переоденется в сухое, она неслышно подкатила к расположившемуся у камина фабриканту небольшой сервировочный столик и низким грудным голосом доложилась.
   - Александр Яковлевич, баня скоро будет готова, а пока вот, извольте горяченького.
   Согревающее было представлено графинчиком холодной водки с долькой лимончика и горкой рассыпчато-черной икры на вазочке - в качестве закуски, бокалом подогретого и очень ароматного вина с медом и пряностями, и большой кружкой чая, исходящей невесомым паром - как говорится, в ассортименте. Проигнорировав первое и последнее, фабрикант с удовольствием принялся за вино, не забыв поблагодарить за проявленную заботу. А через полчаса он уже с наслаждением вдыхал в себя горячий запах липы, попутно растекаясь по лавке рядом с небольшой каменкой - и старательно покрываясь положенной в таких случаях испариной. Сухой и ароматный жар накатывал волнами тепла и вымывал из тела накопившуюся усталость и холод, вот только легкий зуд под повязкой не давал полностью впасть в нирвану...
   На полшага назад, почти незаметный поворот корпусом и небольшая, но смертельно опасная полоска стали в очередной раз пролетает мимо. Еще одно скользящее движение, небрежно-легкий с виду взмах руки - и золингеновский клинок с потрясающей легкостью распахал Семинаристу правое запястье, на последних миллиметрах своего движения дотянувшись еще и до кости. Ни вскрика, ни стона, только тихое звяканье упавшего ножа и короткий полувсхлип-полурык от очередной боли. Пальцы целой руки скребнули по камню пола, подбирая с него обещанную возможность на... В то, что он уйдет отсюда живым, Сема-Семинарист не верил с самого начала, но до последнего надеялся прихватить за собой на тот свет этого гладко выбритого и аккуратно причесанного хлыща из господ.
   - Ну? Отдохнул? Вот и славно.
   Чистый, словно и не он только что располосовал своей "кукле" всю грудь, предплечья и половину лба, аристократ коротко шевельнул кистью, меняя хват на более удобный, и приглашающе повел рукой, не прекращая при этом приветливо улыбаться. В качестве ответа его противник харкнул ему в лицо и в очередной раз попытался насадить на нож - уже без оглядки на свою защиту и новые рывки боли, лишь бы достать, дотянуться и стереть наконец с ненавистного лица эту улыбочку!!! Взмах, другой, третий... и странное онемение в груди, отдающееся в правую руку. Противник застыл на месте и уже не уклоняется, спокойно перехватив руку с ножом, и позволяя остальному телу медленно оседать себе под ноги. Последняя вспышка сил, последний рывок - и усмешка, навеки застывшая на губах Семинариста стала свидетелем того, что он все же дотянулся!
   Разомлевший на жесткой лавочке мужчина открыл глаза и несколько мгновений непонимающе таращился на промокшую насквозь простыню. Потряс головой и окончательно пришел в себя, тут же услышав непонятное шуршание и легкие шаги за дверью.
   - Александр Яковлевич?
   В дверку легонько поскреблись, но князь и так уже понял - в сауне он подзадержался. Жар уже был не тот, да и на виски давило порядочно - вдобавок кожа горела, как на пожаре. Не обращая никакого внимания на "будильник" в юбке, он без особого изящества плюхнулся в небольшой бассейн и довольно зафыркал, только после этого обратив внимание на нездоровый багровый румянец, заливший щечки, ушки и даже шею своей горничной Дарьи. Провожая взглядом ее быстрое отступление (практически паническое бегство) за пределы комнаты отдыха, Александр как-то отстраненно вспомнил, что когда хромал мимо нее, был слегка не одет. Даже повязка, и то не тянула на гордое звание набедренной, так как прикрывала только правую ногу - да и то, очень малую ее часть.
   "Можно подумать, она у меня что-то новое могла увидеть! Эх, на ее бы место Наталью, вот та бы не растерялась... Черт, накаркал"
   Любопытствующая мордашка второй горничной осторожно огляделась по сторонам, и с некоторым разочарованием не обнаружив ничего непристойного, тут же дополнилась остальными фигуристыми подробностями. Не подходя слишком близко к высокому бортику бассейна и целомудренно отводя в сторону глаза, красавица горняшка очень сексапильным голосом поинтересовалась, чем она может услужить своему хозяину - может быть принести чего? Или?.. Получив указание сию же минуту метнуться за холодным пивом и всем к нему полагающимся, понятливо кивнула, белозубо улыбнулась и исчезла.
   - Не помешаю, командир?
   Вместо горничной пиво доставил главный (и пока единственный) инспектор условий труда. А так же хозяин неплохой недвижимости в первопрестольной (только он пока был не совсем в курсе), будущий пайщик заводов в Москве и Кыштыме (а вот это знал), и крупный специалист-"ходок" по женской части (пять или шесть работниц швейного цеха могли подтвердить этот факт лично). Вдобавок потомственный уральский казак, ну и просто очень хороший человек Григорий Долгин.
   - Чего это Наталья так расцвела? А Дарья прямо дикой кошкой шипит. Поди расстроилась, что ты не ее выбрал?
   - Я же тебе говорил, что спать с ними не буду. Чего опять начал?
   Григорий понимающе усмехнулся и напомнил.
   - Так ведь не зарекался же, а наоборот - сказал что подумаешь. Я уж было и решил... А если не спал, тогда с чего это Наталья такая довольная?
   - Вот у нее и спроси.
   - Значит, ничего не было?
   Александр понял, что так просто приятель не отвяжется и признался, положа руку на кусочек острого соленого сыра.
   - Поцеловал разок - не удержался.
   - И что?!!
   - И ничего. На меня потом Глафира дня два смотрела этак понимающе-снисходительно - когда думала, что я это не вижу. А если бы я ее в постель затащил? На следующий же день вся фабрика обсуждала бы последние новости из хозяйского коттеджа - у моей горничной что на уме, то и на лице. Что, скажешь не так?
   - Ну, может и так. Только это еще не повод... Гм, ладно, тебе виднее. М-да.
   Последнее замечание относилось не к обсуждению легкодоступной (для фабриканта) красавицы, а к багрово-синему следу глубокого укуса на правой ноге - сняв прикрывающую его мокрую тряпицу, князь осторожно почесал зудевшее место и после недолгого осмотра удовлетворенно кивнул. Заметив краем глаза осуждающую мину на лице друга, ответил на молчаливый укор короткой фразой.
   - От укусов ты меня защищаться не учил.
   Тут уже не выдержал и Григорий.
   - Ну и стоило оно того?
   - Стоило. Я теперь точно знаю причину своих неудач на тренировках.
   - Это каких же таких неудач? Саблей играешь как казак, на кулачках мы с тобой давно уже в одного идем, а на стрельбище я половину твоих штучек и повторить-то не могу.
   Александр пренебрежительно махнул рукой, едва не снеся при этом высокую пивную кружку.
   - Не то, все не то. Помнишь, я рассказывал тебе про партию эсеров и их Боевую организацию?
   Долгин едва заметно подобрался и сосредоточенно кивнул.
   - Уже появились, окаянные?
   Увидев отрицательный жест, расслабился, но интереса не утратил, превратившись в одно большое ухо.
   - Чтобы защититься от них, и всех им подобных, я должен научиться чувствовать угрозу заранее. Иначе... Сам понимаешь, без вариантов. Вот Сема-Семинарист и помог мне понять, куда надо двигаться дальше.
   - Так что теперь, с "куклами" работать? Как-то оно сомнительно выходит.
   - Поэтому и оставим это на крайний случай. Я заказал Браунингу пневматические копии Рокота и Орла, под пятимиллиметровую пулю - вот с ними, да против "экспедиторов" и попробую. Надо только защиту для лица и рук подобрать... Ну, это я еще обдумаю.
   - Ну, даст бог и получится что-то из твоей задумки. Кстати! Вот.
   Перед расслабленным князем легли две половинки одного целого, бывшие некогда прекрасным клинком золингеновской стали. До той самой поры, пока им не попытались разжать намертво (в самом буквальном смысле этого слова) сжатую челюсть бывшего студента-семинариста.
   - Валентин Иванович сказал - никак. Проще и быстрее сделать еще один такой же, чем с этим мучиться. Собственно, он и пообещал все это дело устроить, и грозился, что новый будет даже лучше старого.
   Аристократ расстроено вздохнул и провел рукой по останкам своего любимого ножа, а Григорий, как ни в чем ни бывало, вернулся к волнующей его теме.
   - Ну а вторая - Дашка? Чем она тебе не сподобилась? И мордашка хорошенькая, и прочее хозяйство очень даже ничего. Молчунья, опять же.
   Увидев, как досадливо поморщился командир, Долгин сделал последнюю попытку устроить его личную жизнь. Не сказать, чтобы тот совсем уж пропадал - не все письма с фотокарточками оставались без ответа, далеко не все, но одно дело снимать дачу под Питером для редких встреч, и совсем другое - иметь постоянную симпатию. Как Григорий, например - тот давно уже симпатизировал... всему незамужнему персоналу швейного цеха. Правда с некоторого времени (и после легкого внушения от князя) обходился исключительно платоническими чувствами, растрачивая весь свой пыл и горячую страсть на тщательно подобранную содержанку. Так как на территории фабрики все его ухаживания могли быть восприняты очень неоднозначно, да и многочисленных ухажеров из охраны обижать не хотелось.
   - Взял бы, да отправил одну из своих горничных в гостевую квартиру компании.
   Опытный ловелас в расстегнутой до половины груди рубашке, многозначительно поиграл бровями и подмигнул приятелю.
   - Заодно и за жильем бы приглядывала.
   Расхохотавшись, Александр покачал головой, пробормотав что-то вроде - горбатого могила исправит. Или жена со скалкой.
   - Подумаю. Честно. А пока - что у тебя с наставлением для пулеметчиков?
   - Насчет обслуживания и изготовки к стрельбе все готово, а вот с остальным пока не очень - стрельбище у нас маленькое, не развернуться.
   - Так в чем дело, обратись к соседям на казенный завод - у них на стрельбище не то что пулеметы, пушки можно испытывать.
   Главный инспектор замер с открытым ртом, а потом хлопнул рукой по собственному колену, откровенно досадуя - вот нет бы раньше догадаться, да самому!
   - Да, надо было раньше у тебя спросить. Это - мне бы еще кого, что бы во всякой там ... баллистике и прочих премудростях разбирался, чтобы все по научному устроить да записать. У "соседей" поди только по винтовкам опыт имеется, а пулеметы дело новое, иного подхода требуют. Или нет?
   Теперь уже задумался фабрикант, перебирая своих уже достаточно многочисленных знакомых.
   - Есть такой человек. Ты мне завтра напомни, я тебе небольшое рекомендательное письмо напишу.
   - К кому?
   - Заведующему механической мастерской Санкт-Петербургского арсенала, князю Гагарину, Андрею Григорьевичу.
   - О как! А он со мной вообще разговаривать-то будет, этот князь?
   - Будет, после того как прочтет моё письмо. Да и без того совершенно не чванливый человек, наверняка заинтересуется и захочет помочь. Уникальнейший, скажу я тебе, специалист, причем не только в своей области, а еще и в полудюжине смежных наук. Ты знаешь, я иногда просто поражаюсь - сколько в России талантливых людей...
  
   ***
  
   Председатель приемной комиссии Тульского Императорского оружейного завода, гвардии полковник Мосин вздохнул и прикрыл уставшие глаза. Принимая давно уже заслуженное повышение в должности и чинах, он даже не предполагал, сколько новых обязанностей и забот принесет ему его нынешнее место. К тому же, на него взвалили подготовку к валовому производству новой армейской винтовки, то есть - разработку технологического процесса, согласование чертежей, контроль над своевременной и правильной выделкой всех нужных лекал...
   - Сергей, с этим надо что-то делать!
   С силой проведя руками по лицу, полковник открыл глаза и вопросительно посмотрел на брата Митрофана (боевого в прошлом офицера), трудившегося под его же началом все в той же приемной комиссии.
   - Полковник Сокерин совершенно ничего не понимает в деле установки нового производства! Только и может торопить да требовать. Я ему тысячу раз говорил, что все сроки взяты не с потолка и их совершенно невозможно уменьшить, но этот болван, только и знает, что твердить свое - медленно, быстрее, еще быстрее!!!
   Сергей Иванович тяжело вздохнул и опять прикрыл глаза - вчера он до поздней ночи засиделся над своими расчетами. Только что упомянутого полковника он оценил с первого же знакомства - пустой человек, рьяный карьерист и совершенно ничтожная личность. И зачем его только прислали на завод? Кстати, надо сказать что их "любовь" была полностью взаимной: первое, что сделал Сокерин - это приказал привести все документы в должный порядок. То есть убрать с рабочих чертежей любое упоминание о винтовке МАг, вместо него вписав высочайше утвержденное название. Сколько лишней, крайне несвоевременной и никому не нужной работы! А столичный надсмотрщик и потом не забывал о председателе приемной комиссии, пользуясь любой возможностью досадить или показать свою значимость и всеобъемлющую компетентность. Про таких еще говорят - в каждой бочке затычка.
   Ответить брату Мосин не успел, помешала открывшаяся без стука дверь, впустившая шум завода и незваного посетителя - крепкого молодого мужчину в партикулярной одежде (что само по себе удивительно, так как на заводе ходили или в мундирах, или в немудреной спецодежде) прямо с порога извинившегося за свое вторжение, но и не подумавшего затем представиться.
   - Кто вы такой и как сюда попали?
   - Курьер Русской оружейной компании, ваше высокоблагородие. А попал просто - дал трешку, меня к вам и привели.
   Митрофан Иванович вскинулся было и даже уже открыл рот, дабы заявить что-то гневное и весьма подходящее к случаю, но увидел как старший брат просветлел лицом и решил немного погодить.
   - Не думал, что Александр Яковлевич настолько быстро все устроит. Я так понимаю, у вас есть что-то для меня?
   - Так точно, ваше высокоблагородие. Основное уже доставлено по месту вашего проживания, а это приказано лично в руки.
   Вскрыв деревянным ножом-лопаточкой внешнюю упаковку и обнаружившийся под ней небольшой конверт, Сергей Иванович с ясно видимым нетерпением заглянул внутрь, после чего вытряхнул себе на ладонь что-то вроде небольшого цилиндрика на серебряной цепочке. Следом на стол упала очень тонкая книжица и сложенная вдвое записка. Повертев в руках как первое так второе, полковник развернул третье и с растущим интересом вчитался в куцые строчки личного послания князя Агренева. Курьер же, дождавшись пока адресат поднимет на него глаза, вежливо попросил поставить на обертке нынешнее число и свою подпись, после чего аккуратно прибрал получившийся документ во внутренний карман. Молодцевато вытянулся и осведомился, может ли он быть свободен?
   - Благодарю за служ... гм, да голубчик, ступайте.
   Выждав несколько минут и выглянув после этого за дверь, Митрофан Иванович озадаченно покачал головой и обратился к старшему брату с мучившим его вопросом.
   - Прямо как фельдъегерь какой-то. Кстати, ты заметил, как курточка интересно топорщилась? Я думаю, у него там что-то было.
   - Все может быть, Митя.
   Мосин даже не сомневался, что курьеры оружейной компании пользуются ее продукцией, особенно при исполнении своих служебных обязанностей - какие могут быть сомнения после того, что он видел и слышал на фабрике князя? Странно только что курьер был один?.. Впрочем, он ведь не миллионы перевозил, а обычнейшие документы.
   - Вот что: собери завтра к вечеру всех моих мастеров, есть у меня для них новая задачка.
   Под "своими" Сергей Иванович понимал восемь мастеровых-туляков самых разных специальностей, помогавших ему во всех его конструкторских работах и начинаниях. Причем они настолько хорошо это делали, что по возвращении из Петербурга он из собственного невеликого вознаграждения выделил каждому из них по солидной премии - да и до этого помогал всем, чем только было в его силах. И Митрофана тоже отметил, тем более что тот не протирал штаны на своем месте, а действительно работал, успевая при этом и брату помочь, и для завода постараться. Вообще, двадцать пять тысяч награды немного усохли после всех премий и выплат, опять же - они с Варенькой переехали в новый дом, просторнее и удобнее прежнего, накупили обновок для детей и себя, новую мебель... деньги получить трудно, а вот потратить гораздо легче, увы. Остаток в девятнадцать тысяч лег на недавно открытый полковником счет в банке, а сам он стал размышлять - где бы раздобыть еще тридцать тысяч, вернее тридцать одну. Большие надежды были на обещанный молодым аристократом заказ, гонорара с которого хватило бы и на получение долгожданного согласия на развод от мерзавца Арсеньева, и на обеспечение достойной жизни обожаемой Вареньке и любимым больше родных сыновей пасынкам...
   - И сам обязательно приходи - посидим, обсудим.
   - Это ладно, и позову и сам приду, ты мне другое скажи - что делать с Сокериным? Может, поговоришь с кем из ГАУ?
   Настроение, поднявшееся было от таких хороших новостей, опять стало падать вниз, и заметивший это Митрофан Иванович неслышно вздохнул. Сам уже понял, что как не было у брата высоких покровителей, так и не появилось, а просить что-то у знакомых генералов он не станет - гордый! Значит, придется и дальше терпеть общество и распоряжения человека, мало разбирающегося в оружейном производстве.
   Оставшись в одиночестве, гвардейской артиллерии полковник стал обдумывать недавно появившуюся у него идею - почему бы не попробовать получить Большую Михайловскую премию ? Все условия для этого у него есть: учился он в Петербургском Михайловском артиллерийском училище, винтовка конкурс выиграла... попробовать что ли? Эти мысли и занимали его до самого дома, зайдя в который он сразу удивился: Варвара Николаевна счастливо улыбалась, детей нигде не было видно (а обычно они втроем выбегали поздороваться со своим отчимом), а на столе топорщился шипами и блестел каплями воды на листьях - шикарнейший букет пышных хризантем. Не успел он скинуть китель, как жена потянула его за собой в направлении к детской, заговорщицки приложив при этом пальчик к губам.
   - А я тебя из пушек - бах, и ты умер.
   - Не, я успел отступить за гору.
   - А вот и нет!
   - А вот и да!!!
   На полу рядами и шеренгами стояли (а часть и лежала) оловянные фигурки пехотинцев, за ними грозились саблями оловянные же уланы с гусарами, а напротив них держали оборону сразу три батареи орудий, эскадрон драгун и совсем немного гренадер. Посреди всего этого великолепия ожесточенно спорили между собой два великих полководца восьми и девяти лет отроду, а их двенадцатилетний брат, как самый взрослый, увлеченно листал детский журнал с лубками , положив ноги на большущие коробки с ярко-синими надписями на немецком языке и красочно отрисованными фигурками солдат и артиллерии. Тихонечко прикрыв дверь обратно, умиленный Сергей Иванович только и смог что вскинуть брови в негласном вопросе, хотя уже вполне догадался, кто первопричина всех этих приятных неожиданностей.
   - Сказали - от его сиятельства князя Агренева. Ты не сердишься?..
   - Ну что ты такое говоришь, могу ли я на тебя сердиться?
   Быстро поцеловав супруга, Варвара Николаевна уточнила, что ей кроме букета еще достались вкусные шоколадные трюфеля, а в его кабинете на столе лежит очень красивый чемоданчик.
   - Ты знаешь, а коробок с игрушками было не три, а четыре. И еще три куклы...
   Ее супруг только покачал головой, от такой прямо-таки пугающей осведомленности одного оружейного магната в своих семейных и родственных связях.
   - Это Митрофану, для его Феденьки и Настюши.
   Вернув поцелуй (с большими процентами), глава семьи отправился переодеваться, а затем и в свой кабинет, напевая себе под нос недавно услышанный в офицерском собрании романс. Внимательно осмотрев нежданный подарок, он поставил портфель-переросток (до чемодана, или даже чемоданчика презент все же недотягивал) вертикально, озадаченно хмыкнув при этом от его нежданной тяжести, и стал крутить небольшие колесики с цифрами, выставляя на них год своего рождения. Выставил, удивился еще раз, не услышав ожидаемого щелчка замочка, и потянулся за инструкцией. Но вовремя вспомнил о ключе-цилидрике, и его рука изменила направление, вместо одного кармана бриджей нырнув в другой.
   - Забавно, и к чему это городить такие сложности?..
   Вставил ключ, провернул на половину оборота, с легким усилием вогнал еще глубже и опять повернул - наконец-то услышав, как сработал механизм замка.
   - Ну-с, что тут у нас?
   Откинув крышку, Мосин хмыкнул еще раз, теперь уже понимающе, постучал пальцами по боковине переносного сейфа и уважительно кивнул - удобная вещь. И для документов место есть, и для канцелярских принадлежностей. Кстати о них... Сергей Иванович раскрыл небольшой футлярчик, достал длинную и очень удобно лежащую в руках чернильную ручку и медленно прочитал ее название.
   - Паркер.
   Отложил ее в сторону и стал потрошить большой пакет, занимающий большую часть внутреннего объема стального портфеля-чемоданчика. Взгляд оружейника то и дело останавливался на довольно-таки небрежных эскизах и поясняющих надписях к ним - но, в общем и целом знакомство с будущей работой заняло от силы полчаса. И надо сказать, что потраченного времени было совсем не жаль, скорее наоборот - полковник был весьма доволен. Заказ очень интересный, тем более что он приступит к нему не с нуля - его соавтор уже приложил свою талантливую руку, выработав общую концепцию будущего карабина и даже отдельных его частей, а так же предложил схему работы автоматики и кое-какие свои наработки.
   - Серёженька, через пять минут садимся ужинать.
   Еще раз получив сладкий поцелуй от любимой жены, супруг с новой силой замурлыкал романс и потянулся к трем конвертам, лежащим на самом дне. Первый был лаконично подписан "На конструкторские работы" и в нем обнаружилась приятно-толстая пачка десятирублевых банкнот, обернутая банковским чеком. Надпись на втором очень интриговала - "Надеюсь, вы не против?". Внутри оказалось извещение - о том, что заявка на соискание Большой Михайловской премии от гвардии полковника Мосина принята к рассмотрению, результат станет известен после ближайшего заседания Артиллерийского комитета. Третий конверт был украшен совсем непонятным "Поздравляю, желаю счастья, а так же всех и всяческих благ"
   Когда потерявшая терпение Варвара Николаевна зашла в кабинет мужа с целью утащить его от пыльных бумажек к семейному столу, то тут же встревожилась - ее супруг словно окаменел в своем кресле, уставившись невидящим взором куда-то в окно.
   - Серёжа?
   Резко вскинув голову, мужчина за столом счастливо и нежно улыбнулся, а затем как пушинку подхватил на руки. Прижал к себе, и не слушая несвязных вопросов и тихих просьб поставить ее обратно, громогласно заявил.
   - Венчаемся. Завтра!
  
  
  
   Глава 19
  
  
   Молодой мужчина с осанкой бывшего военного неторопливо вышел из здания Северогерманского земельного банка. Огляделся, подметил как оживились трое мужчин в "припаркованном" невдалеке от банка экипаже, и, не обращая более никакого внимания на суетящегося позади него клерка (да и на всех окружающих тоже), с большим достоинством проследовал к ожидающему его черному ландо. Дождался, пока к нему присоединится пузатый от банкнот кофр, с крайней почтительностью несомый вспотевшим от такой чести банковским служащим, небрежно процедил слова благодарности и разрешающе кивнул, тем самым милостиво позволяя кучеру приступать к своей работе. Дорога до вокзала ничем особенным в памяти пассажира не отложилась: одинаково-утилитарная планировка улиц в германских городах, одинаково одетые прохожие, и даже набор достопримечательностей - и то был обыденно-стандартным. Никакой новизны, все знакомо и привычно до такой степени, словно бы он родился и долгое время жил в Ганновере.
   "То ли дело в Российской империи - что ни город, то загадка, особенно насчет планировки улиц и памятных мест. И что за страсть к повсеместному ношению мундиров? Что тут, что дома - куда не глянешь, повсюду глаз натыкается на погоны, форменные тужурки и прочие элементы "уставщины". О, Старая Ратуша. Раз она тут, значит Опера должна быть... ага, угадал. А вон там должна быть большая кирха. Ну, кто бы сомневался!"
   Вообще-то, главной (и основной) достопримечательностью Ганновера было то, что его бывшие хозяева теперь сидели на троне Соединенного Королевства, именуясь Ганноверским домом - а остальное являлось всего лишь напоминанием о былой славе одного из "карликовых" германских княжеств-государств.
   Ясно видимая военная выправка, не менее ясно ощущаемое богатство и аристократические манеры - они действовали на любого немца практически безотказно, благо что чинопочитание и правильное поведение по отношению к вышестоящим все они впитывали едва ли не с молоком матери. Так что ни вопросов, ни задержек даже самого малейшего плана у князя Агренева так и не возникло - с комфортом доехал, спокойно покинул свой экипаж, небрежным жестом отмахнулся от услуг подскочившего носильщика. И тут же подозвал его обратно. Чего ради утруждаться самому, когда вполне можно сачкануть? И руки, опять же, свободные - мало ли, вдруг понадобится за рукоятку пистолета подержаться. Но, слава богу, не понадобились - в свой вагон он прошел даже не замедлив шага, и то же самое сделали три сосредоточенно-напряженных "экспедитора", старавшихся ни на миг не терять из виду дорогое и любимое начальство. Вообще, большой вопрос, кто кого сопровождал: фабрикант вполне мог обойтись и без своих охранников, а вот они без него, в насквозь чужой для простого русского человека стране - вряд ли. Случись им отстать или потеряться, так разве что пешком до дому бы и добрались. А вернее всего - до ближайшего полицейского участка.
   Динь-динь-динь!!!
   По колоколу, сигнализирующему об отправлении поезда, вполне можно было проверять часы - знаменитая немецкая (и швейцарская) пунктуальность в действии. Дождавшись, пока за окном кончится пригород и потянутся аккуратные прямоугольники сжатых полей, Александр снял шляпу-котелок. Пригладил волосы, скинул прямо на кофр свой модный сюртук темно-серого цвета и развернул на небольшом столике походную канцелярию, состоящую из новехонького блокнота и неразлучного Паркера. Ненадолго задумался, а затем поставил единицу. Дописал короткое слово и все это жирно подчеркнул. Швейцария! А в частности, Швейцарская промышленная компания. Князь не знал, сколько они платили своему юристу, Оскару Мейли, но тот этих денег несомненно стоил - почти неделю он вежливо и со всеми полагающимися приличиями мотал нервы своим русским гостям. Вначале господину Луневу, а затем и присоединившемуся к переговорам Александру, старательно и с немалой убедительностью выговаривая (а скорее выбивая) для своих работодателей дополнительные к уже обговоренным условиям преференции и льготы. И ведь не сказать, что будущий акционер так уж сильно упирался - наоборот, он охотно шел навстречу почти всем предложениям. Но при этом неизменно предлагал разного рода дополнения и мелкие условия, которые не устраивали уже самого юриста. Как пример - компания ЗИГ очень заинтересовалась патентами князя Агренева на подшипники. Особенно на двухрядные самоустанавливающиеся - очень хорошая вещь как для железнодорожного транспорта, так и для общецеховых ременных приводов на станки. Да и другие изобретения русского аристократа в этой области, выглядели очень даже недурно, точнее - весьма и весьма заманчиво, хотя и не содержали подробных данных, а только общие идеи и концепции (как, кстати, и подавляющее большинство остальных его патентов). Тем не менее, эти изобретения, при правильном подходе к их реализации, сулили просто колоссальные барыши. А в перспективе так даже и монополию на производство этого товара - вот и старался Оскар изо всех сил, убеждая собеседника вложиться в З.И.Г. по максимуму. Вообще-то, российский промышленник-аристократ и не думал отказывать, просто деньги в качестве оплаты лицензий его интересовали не сильно - в отличие от дополнительного пакета акций. Или возможности наладить собственную выделку подшипников - конечно же, только после того, как швейцарцы сами разработают и отладят технологию их производства. Да что там, он и доплатить за такое дело был не против! Например, очередной лицензией на специальную сталь, крайне необходимую для налаживания успешного производства. На четвертый день, слегка уставшие от взаимной неуступчивости переговорщики взяли небольшую паузу - а чтобы переговорный процесс не стоял, в ход пошли инженеры. И вот тут-то перевес за российской стороной был неоспорим: господин Лазорев так насел на своего швейцарского коллегу, обсуждая и обговаривая длиннющий список необходимого ему оборудования и станков, что тот только и успевал утвердительно кивать.
   - Да, эти поставки возможны. Да, эти позиции мы беремся выполнить. Это совершенно излишне, продукция нашей компании и так отличается наивысшим качеством... что же, вам это обойдется дороже обычного.
   Кончилось все тем, что к общению привлекли главного инженера ЗИГ, господина Берндта Хатебура, срочно вызванного телеграммой с завода компании в Нойхаузене. Тот глянул своим орлиным взором на представленные бумаги, оценил словосочетание "предварительный заказ" на первом листе и количество нулей в калькуляции на последнем, после чего преисполнился просто невероятного энтузиазма и самым настойчивым образом увлек Аркадия Никитича в отдельную комнату - "пошептаться о своем, об инженерском". Вернулись они часа через полтора, довольные и умиротворенные, и тут же начали приставать к высоким договаривающимся сторонам - насчет того, что надо бы уже и заканчивать побыстрее, при этом время от времени возбужденно улыбаясь и нашептывая что-то своему начальству (это Лазорев) и горячо доказывая юристу (это Хатебур). Недолгие консультации Мейли со своими работодателями закончились тем, что через два дня князь Агренев некоторым образом стал и его начальством, влившись в тесные ряды акционеров Швейцарской промышленной компании как держатель "блокирующего" пятнадцати процентного пакета акций. Кстати, они - эти самые акционеры, нового компаньона и совладельца приняли на удивление доброжелательно, особенно генеральный директор и председатель правления, барон Фридрих Пэйер им Хоф. Так как родовитому барону и промышленнику было очень приятно принять в компаньоны такого же, как и он аристократа и промышленника - а не какого-нибудь там "дикого" нувориша, заработавшего свой капитал банальной торговлей-спекуляцией или биржевой игрой. Остальные члены правления, господа Хайнрих Мозер и Конрад Негер, тоже выглядели весьма довольными. И насколько смог уяснить для себя Александр, связанно это было отнюдь не с его титулом или деньгами. А с большим количеством принадлежащих ему патентов, как в области машиностроения, так и на вечную оружейную тему. Впрочем, в установлении хороших отношений не последнюю роль сыграл и чек на два с половиной миллиона швейцарских франков, а так же очень солидный заказ - такой солидный, что волной гостеприимства отчасти захлестнуло и Аркадия Никитича Лазорева, ненадолго допущенного в святая святых компании - ее производственные цеха. Конечно, показали ему далеко не все, да и водили не везде, но и того хватило с лихвою - маньяк прецизионного станкостроения едва не прыгал от радости, как маленький мальчик, наконец-то дорвавшийся до склада игрушек. Русский фабрикант тоже радовался, причем от всей души: и новым знакомым в правлении ЗИГ, и тому, что достаточно скоро у него в городе Ковров появится масса высокоточных производств. А уж какое облегчение он испытал, когда проблема с разменом французских трофеев решилась без лишней беготни и возможной стрельбы!
   "Поезд притормаживает?"
   Пейзаж за окном стал понемногу замедлять свой бег, и князь настороженно откинулся на спинку кресла-диванчика, забыв про блокнот. Машинально поглаживая рукоять пистолета, и внимательно прислушиваясь к тому, что происходит за тонкой дверцей, разделяющей его персональное купе и общий коридор, он замер в терпеливом ожидании.
   Хрипел простуженным баритоном кондуктор, напоминая, что стоянка поезда всего пять минут; кто-то тяжелыми шагами протопал на выход, по пути зацепив своим чемоданом что-то жестяное (по крайней мере, звук был именно такой); громкий лязг закрывающейся двери и опять хрип кондуктора, объявляющего об отправлении; звонкий голос станционного колокола, с легкостью перекрытый могучим паровозным гудком...
   "Скорей бы уже Берлин, что ли?"
   Все схемы размена, что приходили в голову Александру, имели массу недостатков: или много беготни и еще больше времени (как говорится медленно, но верно), или давали реальный шанс на то, что за ним будет гоняться вся полиция Второго рейха. Очень реальный - отчего князь ненадолго впал в уныние, а потом как-то внезапно понял, что его образ мышления имеет изрядный перекос в сторону силовых методов работы. А это для него, как руководителя, было очень плохо. Очень! Что тут же подтвердилось, стоило ему только посмотреть на проблему с другой стороны. Кто лучше всего очистит "грязные" деньги? Те, кто постоянно имеет с ними дело, то есть банкиры. Кто славится своим молчанием и надежностью в подобного рода делах? Тут на ум приходила только одна страна, финансовых дельцов которой иногда даже обзывали "альпийскими гномами". Итогом всех этих рассуждений стало то, что господин Лунев отправился в Швейцарию на полторы недели раньше своего работодателя, устанавливать контакты с тремя банками. Для начала Вениамин Ильич открыл для его сиятельства два счета (именной и номерной) в небольшом частном банке Хоттингера. Затем номерной в "Ломбард Одер Дарье Хенч". Ну и почти перед приездом князя Агренева, у того появился еще один именной, насквозь легальный и чистый как родниковая вода счет - в "Шаффхаузен Кантональбанке", который, в свою очередь, обслуживал и Швейцарскую промышленную компанию. Практически одновременно с этими телодвижениями юриста, в портовый город Гамбург приехал господин Тодт - да не один, а в дружной компании из троицы сопровождающих. И такого же количества чемоданов, плотно набитых банкнотами самого разного достоинства, на очень солидную сумму. Без малейшего промедления и с завидной для такого почтенного возраста энергией, этот пожилой господин посетил несколько банков и быстрыми переводами "слил" всю денежную массу на номерной счет в "Ломбард Одер Дарье". А по завершении всего этого бесследно испарился - если французы и отследят факт перевода, то искать герра Тодта будут без малейших шансов на успех, так как Гамбург в этом плане мало отличался от проходного двора, или даже темной подворотни. И в банке-получателе им тоже ничего не обломится - следующим утром туда зашел мужчина, не пожелавший раскрыть свое инкогнито (но, тем не менее, без малейшей ошибки назвавший и номер счета, и пароль доступа к нему) и перегнал всю сумму в заведение Ганса Хоттингера, на такой же номерной счет. Но и там они не задержались, вернее большая их часть - окончательно осев на официальном счету князя Агренева. Причем этот счет был в банке, который деньги сомнительного происхождения просто не принимал. Не было забыто и частное кредитное учреждение "Хоттингер и Ко" - тот же самый князь нашел время посетить его управляющего.
   Вспомнив, как старался удержаться от хохота господин Долгин, когда самостоятельно прочитал (как-никак уже полный курс реальной школы за плечами) содержание бронзовой адресной таблички на фасаде здания, Александр легонько улыбнулся.
   "Улица Бляйхервэг, строение восемнадцать. И попробуй, докажи бойцам и напарнику, что немцы культурный народ! То адрес похабно звучит, то на памятнике военачальнику, воевавшему с самим Наполеоном, обнаруживается фамилия Блюхер. М-да, и сам тоже хорош - взял и расшифровал фамилиё маршала на свой лад, да еще и вслух"
   Так вот, посетил - и на правах хоть и недавнего, но уже вполне солидного вкладчика договорился о двух вещах. Первое, об обезналичивании оставшихся у него в двух чемоданах фунтов стерлингов - равными частями и в течении полутора-трех лет, причем принятые банкноты не должны быстро "всплыть" ни в Европе, ни в британских колониях. Второе - с учетом планируемых операций по отмыванию фунтов, русскому аристократу откроют кредитную линию, под очень умеренный процент. То, что заключенное соглашение устраивает не только его, но и владельцев банка (а управляющий как раз входил в их число, как один из потомков Ганса Хотингера), Александр ощутил практически сразу. Убавилось настороженности и холодного любопытства, а взамен появилось то самое отношение и предупредительность, с которым банкиры принимают у себя именно солидных клиентов, составляющих своеобразный "золотой фонд" любого кредитного заведения.
   Состав опять начал замедлять свой ход, но в этот раз Александр ограничился тем, что поправил кобуру. Еще раз подумал - и вообще закрыл и отодвинул от себя блокнот. Полностью откинувшись в объятья мягкой спинки и закрыв глаза, он как будто задремал. Скоро у него ожидался важный разговор с одним из столпов германской промышленности, и кажется, он догадывался, о чем пойдет речь. Как только он приобрел Кыштымский горнозаводской округ, сразу же появилось много желающих стать совладельцами такого сладкого (раз уж он обратил на него свое внимание) кусочка - и не все из них имели российское подданство. Вернее, большинство такового никогда и не имело. Все эти желающие услышали вежливый, но очень твердый отказ (впрочем, им было не привыкать), и то же самое предстояло услышать Августу Сильному, некоронованному Стальному королю Рура. Впрочем, жесткость ответа будет изрядно смягчена авансовым платежом за предстоящие труды, предоставленным, если так можно выразиться, в бумажной "натуре" - что ни говори, а вид аккуратных, приятно-упругих пачек банкнот успокаивает сам по себе. Именно по этой причине русский фабрикант озаботился переводом части отмытых денег обратно в Ганновер, вполне официально получил их, и теперь направлялся в Берлин. Хотя желалось - и очень сильно, уехать после всех забот прямиком в Сестрорецк. Или вообще, заглянуть к тетушке в имение.
   Вспомнив, сколько тогда к ней приедет гостей женского пола, молодой мужчина непроизвольно поморщился и стал размышлять, не навестить ли ему Савву? Так сказать, совместить приятное с полезным, а заодно исполнить свое обещание...
  
   ***
  
   Небольшое кафе на окраине Берлина, еще в прошлое посещение этого города запомнилось двум приятелям отменной выпечкой, уютными столиками, а так же очень медлительным и абсолютно нелюбопытным персоналом. Самое то, для неспешной беседы.
   - Как успехи?
   - Нет успехов, командир. Карла Бенца мы дома не застали, а второй немчик упертый оказался, просто ужас - как только его Вениамин Ильич не уламывал-улещивал, все равно не соблазнил. Обратно когда ехали, стряпчий такой хмурый сидел - прямо как небо грозовое, все переживал за свою неудачу. Я даже грешным делом решил, что он что-то знает?..
   - Да нет, просто человек привык хорошо делать свою работу - а тут такой удар по самолюбию. Наверняка ведь хотел еще раз встретиться с Дизелем, так сказать, реабилитироваться в своих глазах? А на следующий день и думать забыл, домой засобирался.
   Долгин на мгновение задумался и утвердительно кивнул, подтверждая тем самым все предположения командира.
   - Что с этим немчиком делать? Как обсуждали?
   - Ты знаешь, я тут на досуге еще раз все обдумал...
   Мужчина мимоходом огляделся вокруг, и не заметив посторонних ушей, ответил до предела откровенно. И просто.
   - И решил - да хрен с ним, с этим Дизелем.
   Слегка округлившиеся глаза приятеля стали достойной наградой за непривычно-простонародную речь князя Агренева.
   - Я тебе рассказывал о такой вещи как зонтичный патент?
   - Ну, говорил что-то, только я не все понял.
   - Я запатентую общие принципы того, что пытается разработать бедняга Рудольф. Подробности я не по... мне неизвестны, но основные принципы я все же ЗНАЮ.
   Долгин недоуменно сморгнул, а затем понимающе кивнул, никак не прокомментировав источник такой осведомленности друга.
   - А на кое-что, вроде топливного насоса высокого давления, уже есть патент. Так что довольно скоро все старания этого талантливого инженера станут полностью бесполезны, и останется у него два пути: или принять мое приглашение, или переключиться на что-нибудь другое. Меня устраивают оба варианта.
   - А, вон оно что. Значит, все отменяем?
   - Да.
   Григорий довольно вздохнул и с вопросительными нотками в голосе констатировал и без того вполне очевидное.
   - Осень на дворе.
   Александр глубоко вдохнул теплый сентябрьский воздух, пробежался взглядом по начинающей желтеть листве на деревьях, и на мгновение прикрыл глаза.
   - С завтрашнего дня считай себя в отпуске. Кстати, на сколько?
   - Через месяц как штык!
   Обрадованный напарник непроизвольно вскочил и тут же сел обратно. Побарабанил пальцами по столу, открыл было рот для очередного вопроса - и вместо него звучно щелкнул пальцами (полмесяца тренировался таким образом подзывать официантов и продавцов).
   - Я тут одну вещицу приобрел по случаю - как ты говоришь, сувенирная экзотика. Одну себе, одну тебе - в подарок. Вот!
   Раскрыв протянутую ему коробочку-футляр, князь с интересом повертел немного нестандартные часы-луковицу из серебра, и озадаченно хмыкнул: по обе стороны корпуса часов имелись две небольшие скобы из проволоки - для кожаного ремешка. И сам этот ремешок присутствовал, сложенный в небольшое колечко и перевязанный узким шелковым шнурком с кокетливым бантиком. Отщелкнув верхнюю крышку, он поглядел на простенький циферблат и опять хмыкнул, только уже с интересом. А потом, с расстановкой и чувством прочитал коротенький текст на задней крышке.
   - Жерар Перрего. Наручные часы. И где ты такое чудо нашел? В Цюрихе?
   - Да нет, пока тебя ждал, ребят по Берлину водил... ну и в магазины заходили, не без того.
   - И где?
   - Ну, примерно посередке Кёнингштрассе, небольшая такая лавочка под синей вывеской - вот там, за сто двадцать марок.
   Александр покачался немного на стуле, затем полез во внутренний карман сюртука, за записной книжкой. Долгин никак не прокомментировал внезапный приступ графомании у своего друга - так как не раз был свидетелем того, как командир замолкал на середине разговора и торопился записать очередную свою идейку или важную мысль. Вместо этого он дождался появления официанта, оперативно отреагировавшего (и пяти минут не прошло) на щелчок пальцами.
   - Еще штруделей с сыром и ветчиной, мне и моему другу. И кофе.
   Настраиваясь на долгое ожидание, Григорий устроился поудобнее за столом и немного мечтательно протянул.
   - Осень...
  
   ***
  
   В трактире "Три гуся" в этот вечер было непривычно шумно. Нет, он и в другие дни не являлся тихой богадельней, в нем часто "спрыскивали" удачные сделки, или топили горе на дне штофа-другого мутноватой (зато дешевой) как бы казенной водки. Иногда устраивали пьяную бучу, обычно с большой радости, но все же такое случалось очень редко - так как хозяин заведения своей выгоды не упускал, оценивая даже обычную стопку как хрустальную вазу, и никогда не забывал (и не прощал) своих должников. Но в этот раз причина шума была довольно безобидной - одному из завсегдатаев трактира вдруг захотелось устроить себе праздник. Так как это желание совпало с его возможностями (а такое бывало нечасто) он тут же щедрой рукой проспонсировал накрытие хорошего стола - а приятная компания из дружков-товарищей и так образовалась, сама собой. На этом фоне как-то незаметно прошло появление пана с тросточкой в руках, спокойно прошедшего вглубь общего зала и растворившегося в сумраке одной из ниш, где за небольшим столиком так любил посидеть с "рюмочкой чая" старый писарь городской управы.
   - Пан Абай? Надо же, не думал, что мы с вами увидимся еще раз... Рад видеть. Чем могу?
   - Да все тем же, уважаемый Войцех, все тем же. Как ваше драгоценное здоровье?
   Старик поблагодарил за заботу, деланно покряхтел, самую малость помолчал для приличия и согласился помочь - тем более что из-под ладони гостя отчетливо выглядывал уголок бумажки. Такой красивой-красивой, замечательной радужной расцветки и солидного достоинства. А самое приятное было в том, что выглядывала сторублевка не одна, а в компании как минимум трех своих товарок.
   - Какие бумаги требуется заполнить в этот раз?
   - Вы знаете, почтенный, мне пока и прежней вашей работы хватает. А вот чего не хватает - так это знакомства с хорошим человеком, вроде вас. Чтобы и красиво писать умел, и в бумагах разбирался хорошо. Можно даже сказать - был большим мастером в этом деле, от подбора материала до нужной краски. Поможете?
   Войцех резко отодвинулся от азиата, обманувшего его самые лучшие чаянья, и с некоторой враждебностью в голосе заявил.
   - Вы ошиблись, пан Абай, подобных знакомств не имею.
   - Ну зачем же, так сразу и - нет. Вы верно решили, что мне "блинопек" понадобился?
   - А вы скажете, нет?!
   - Скорее мне нужен отличный каллиграф и гравер. Желательно одинокий и согласный на переезд, и обязательно - подлинный мастер своего дела. А будет он при этом разбираться в подделке казначейских билетов или нет - мне совсем неважно. Главное, чтобы человек хороший был.
   Писарь внимательно поглядел в лицо (и особенно в глаза) своего собеседника, увидел там что-то для себя важное и убавил свою неприязнь. Пожевал в сомнении губами, скосил глаза на сторублевки и с надеждой предложил.
   - Может, все же я вам документы заполню, да и разойдемся на этом? А?
   - Ну хорошо, уговорили. Правда, заполнять ничего не надо, я чистые бумаги возьму. Сколько дадите, столько и возьму - запас, он ведь карман не тянет, правда?
   - То правда, пан Абай.
   - Но и вы окажите мне любезность, пан Ставински. Так как?
   Труженик пера и чернильницы в очередной раз пожевал губами, и внезапно поинтересовался.
   - Вы меня в политике не измажете? Или там уголовщине какой?
   - Да боже упаси, где я, а где политика? А насчет второго - твердое нет. Опускаться до такого уровня? Нет-нет, даже и не уговаривайте, почтенный Войцех.
   Наблюдая, как к нему двигают сторублевки, осторожный поляк все же решился немного пооткровенничать - тем более что под рукой у его собеседника опять что-то соблазнительно зашуршало.
   - Не ваше обличье, так я бы подумал, что вы раввин с Варшавы... хорошо, знаю я одного пана. Талант у него от бога! А вот характер достался от черта, так что сразу говорю - вряд ли он вас послушает, к нему уже многие пытались подойти.
   - Ничего страшного, я умею уговаривать. Вы не останавливайтесь, уважаемый, не останавливайтесь.
   Увидев, как к его руке начали свое короткое путешествие еще три радужных бумажки, писарь окончательно сдался, больно уж хорошие деньги буквально ни за что.
   - И человек он семейный. Ладно. Лет с пять назад он перебрался в другую местность, к родне поближе, от беспокойных знакомцев подальше. Но адресок мне свой оставил, да. Так что запоминайте - Киев, Андреевский спуск, дом нумер двадцать. Спросить Данило Ивашкевича. Для начала разговора можете сослаться на меня, ну а потом как получится.
   - Разумеется. Странно... так он не из поляков будет?
   Ставински уволок последнюю сторублевку со стола и уже без особого интереса ответил.
   - Литвин. А что, не подходит?
   - Ну что вы, самое оно.
   Обсудив, когда и как пан Абай примет и оплатит партию из девяти незаполненных паспортов, они расстались - писарь остался в уютно-привычном сумраке своей ниши, а его недолгий гость спокойно покинул трактир, в котором и не думало утихать пьяное веселье. На следующий день, опять ближе к вечеру, хорошо одетый азиат навестил писаря городской управы и забрал у того все наличные запасы документов: четыре паспорта российской империи, три - австро-венгерской, и два документа с печатями Второго рейха. Расстались они на хорошей ноте, и до самой своей смерти (а прожил Войцех еще одиннадцать лет) пан Ставински вспоминал вежливого и одновременно щедрого клиента. И даже иногда жалел, что больше они так и не свиделись...
  
  
   Глава 20
  
  
   В начале октября одна тысяча восемьсот девяносто первого года, в Ченстохов приехал любимец и предмет нескончаемой гордости всей четырнадцатой Ченстоховской же пограничной бригады. А так же эталонный образец для подражания. По крайней мере, именно так ему заявил несказанно обрадовавшийся полковник Толкушкин, время от времени странно и как-то даже многозначительно поглядывая на новый экземпляр ежемесячного "Военного обозрения". Пока Александр ходил свидетельствовать свое почтение командиру бригады, генерал-майору Франтцу, словно сам собой организовался небольшой комитет по подготовке к грандиозной пьянке, замаскированной под торжественный обед в честь князя Агренева.
   - Завтра! Хотя это я, пожалуй, несколько погорячился. Тогда послезавтра! И никакие отговорки, ротмистр, не принимаются!
   - Да какие могут быть возражения, господин полковник. Разве что небольшое дополнение? Начнем в нашем собрании, продолжим в "Альпийской розе". Как?
   - О? Вот это по-нашему, по-Ченстоховски. Первый день в собрании, второй в "Розе"!
   Наблюдая столь неожиданный приступ энтузиазма у своего бывшего командира, князь даже заподозрил нехорошее. А именно, что Олег Дмитриевич просто воспользовался его появлением - как поводом для того, чтобы на законных основаниях запустить руку в бригадную кассу, после чего устроить в Офицерском собрании внеочередной праздник. С сопутствующим ему большим приемом.
   "Впрочем... неважно. Мы это дело еще и усугубим, финансовыми вливаниями - чтобы все этим проклятым Рёдерером упились до потери пульса. А потом еще и в Альпийской розе опохмелку устроим"
   Небольшой обед в компании господ офицеров едва не вылился в дальнейшую гулянку - но появление трезвого и очень усталого бригадного адъютанта, ротмистра Блинского, поправило положение. В том смысле, что Толкушкину стало не до него - недавняя стрельба в зоне ответственности Несуловицкого отряда вышла неудачной для пограничников. Под раздачу попала пара конных объездчиков, слегка отклонившаяся от привычного маршрута. Отклонились удачно, так как довольно скоро наткнулись на следы небольшого каравана. А вот попытка пройти по следам не встретила никакого понимания у притаившихся неподалеку "несунов". Отрицательное отношение они выразили пулями, но никого из объездчиков не убили (даже и не попали). А вот отрядного мерина - наповал, прямо через седло. Наверняка целили в седока, но удачно промахнулись - мерина можно и нового купить (хотя конечно жалко боевого товарища), а вот нового человека не купишь...
   Пользуясь недолгим перерывом в докладе Сергея Юрьевича, отставной ротмистр попросил слова. В коем он и выразил свое самое горячее желание - как можно скорее прильнуть к истокам, путем визита в Олькушский пограничный отряд. С ночевкой - все равно ведь, большое мероприятие в Офицерском собрании только через два дня? Возражений не было, так как истоки - это святое. Единственно, Блинский попросил доставить в отряд несколько штабных бумаг (у "почтальона" на мгновение даже возникло чувство дежа вю) и передать приглашение командному составу на всебригадный праздник. Так что уже через полчаса Александр расположился поудобнее в старенькой, но все еще крепкой пролетке, устроил у себя в ногах чемодан с подарками и пухлый бумажный пакет, после чего подал команду к отправлению. А чтобы не скучать в дороге, он прихватил с собой тот самый экземпляр "Военного обозрения" - надо же понять причину столь многозначительных взглядов Толкушкина? И примерно на полпути до Олькуша он ее понял: большая статья, страниц примерно на двадцать, подробно освещала как проблемы, так и ход начавшегося перевооружения армии. И не просто освещала - уже знакомый князю ротмистр Юрлов вывалил на читателей журнала целую повесть о героических трудовых буднях комиссии по выработке малокалиберного ружья, с многочисленными дифирамбами талантливому оружейнику-конструктору князю Агреневу, еще более многочисленными - всему генералитету, причастному к работе комиссии, ну и совсем немного, о себе любимом. Гвардейской артиллерии полковник Мосин упоминался от силы раза два-три. И то, сквозь зубы.
   "Интересно, чем это Сергей Иванович так досадил Юрлову. Опять я чего-то не знаю?"
   Следующая статья опять преподнесла сюрприз своему читателю - так как рассказывала о ходе нового конкурса. Не успел генерал-лейтенант Чагин утереть трудовой пот батистовым платком, как Оружейный отдел ГАУ поставил перед ним и его подчиненными (комиссию даже и не переименовывали) новую задачу: обеспечить офицеров Российской императорской армии новым штатным оружием. Ну, надо так надо - и уже через три дня объявили условия для конкурсантов. А всего через месяц в коридорах Главного артиллерийского управления появились заинтересованные лица: Анри Леон Наган толкался локтями с представителем компании Смит и Вессон, им в затылок жарко дышал бельгийский оружейник Генри Пипер, а того, в свою очередь, пытались оттеснить с прохода французы со своим Лебелем и австрийцы с Раст-Гассером. И вся эта небольшая, но представительнейшая компания пыхтела, сопела, тужилась - но никак не могла обойти... князя Агренева, представившего на суд комиссии сразу три модели своего револьвера Грав. Первая полностью соответствовала условиям конкурса, то есть была несамовзводной, и с поочередной экстракцией-заряжанием патронов. У второй данные опции уже присутствовали - так, на всякий случай. А у третьей, в дополнение ко всему еще и барабан откидывался вбок, позволяя достаточно быстро перезарядить оружие - можно сказать, модель на перспективу. В комплекте поставки шел кусок бракованного ствола от "мосинки", из которого якобы и были сделаны стволы Грава, новый патрон с тремя типами пуль, а также заявление полномочного представителя князя, господина Греве. О том, что денежный приз конкурсанта не интересует - вообще. Последняя новость для остальных конкурсантов была просто как нож в сердце, так как полностью лишала их каких-либо внятных перспектив на победу. Ибо мало того, что все три Грава были отменно изготовлены и прекрасно ложились в руку. Они еще и с пугающей точностью подходили под все, без малейшего исключения, требования комиссии - от малого веса и большой технологичности в производстве, до останавливающего действия пули и пробивной ее способности (сказано в условиях, пробить пять дюймовых плашек, так именно пять и пробила - не больше, но и не меньше). К тому же почти все члены комиссии явно симпатизировали одному из победителей прошлого конкурса, чуть ли не напоказ интересуясь, у представителя князя господина Греве, почему тот не выставил на конкурс и свои самозарядные пистолеты (вернее, когда он это сделает). А теперь ему еще и деньги за победу платить не надо!
   Собственно, автор статьи немного завуалировано (и с некоторыми оговорками вроде того, что армейские испытания только-только начались, и что-то определенное можно будет сказать только через полгода) констатировал, что конкурс на армейский "короткоствол" не успев начаться, практически тут же закончился. И тут же радовал всех заинтересованных лиц краткой биографией победителя: ротмистра пограничной стражи в отставке, боевого офицера, отмеченного множеством наград, ну и так далее - короче, его сиятельства князя Агренева. Читая официальную историю своей жизни, Александр едва не всплакнул. Он ведь талантливый сирота, в судьбе которого кто только не поучаствовал (особенно с ним нянчились в Первом военном Павловском училище). Не менее талантливый офицер (можно сказать, личным примером подтвердивший реальность Великой армейской мечты - из корнетов в штаб-ротмистры за четыре года), и под конец его службы он был так уважаем сослуживцами и контрабандистами, что все они практически бились в истерике, узнав о его скорой отставке. Многообещающий (а читалось - гениальный) конструктор-оружейник, известный изобретатель и очень успешный фабрикант - и при всем при этом до невероятности застенчивый и непубличный, всеми силами избегающий светского (и любого другого) общества, а так же положенных ему почестей и славы. Теперь вот и бессеребренником оказался...
   "Чем бы мне помогли эти несчастные двадцать тысяч? Ах да, плюс еще пять за новый патрон. Не понял? А где слова о том, что в порочащих его связях не замечен?! Или дуэль со смертельным исходом, личное кладбище в полсотни могил неопознанных "контрабасов", судебный процесс против чиновников Таможенного департамента и любовница-баронесса вполне укладываются в образ молодого и жутко скромного офицера? Видимо, о таких мелочах писать не стали. А ведь, судя по общему тону в этих двух статейках, меня окончательно и бесповоротно признали своим в военной среде. Теперь на очереди ученый мир, финансовая знать и промышленники..."
   Конец пути гость Олькуша воспринял с изрядным облегчением - у него изрядно затекли ноги. И не только ноги, но и то место, откуда они растут - от долгого сидения в тряском, скрипучем и неудобном экипаже онемело даже то, чему и неметь не полагается. Конечно, часть ожидаемого комфорта "откусил" чемодан и штабные бумаги, то и дело напоминающие в пути о себе острыми углами и намерением выпасть в придорожную пыль, но все же, все же... Обрадовавшаяся при виде своего прежнего постояльца, Дарья Ивановна не отказала в гостеприимстве и на этот раз. Более того, князь занял свои же апартаменты, пустовавшие, как доверительно шепнула домохозяйка, чуть ли не с его отъезда.
   - А что так, Дарья Ивановна?
   - Так господин штаб-ротмистр квартирует в отдельном домике, Игорь Владиславович заняли его апартаменты, а господин корнет выбрал угловую квартиру на первом этаже.
   Удивившись такому странному расселению (а еще больше тому, как домохозяйка разделила офицеров отряда - Дымкова именует по имени-отчеству, а остальных по званию), Александр поблагодарил разрумянившуюся от хлопот женщину, согласился с тем, что ужин будет ровно через два часа и остался в полном одиночестве. Прошелся по комнатам, вспоминая, что и где стояло в бытность его офицером. Отметил некоторую застоялость воздуха и привычным движением распахнул небольшое оконце в спальне, после чего и уставился на огненно-рыжего петуха невероятных, просто таки исполинских размеров. Живой будильник как раз примерялся, как бы ему сподручнее взобраться на рабочее место, расположенное на крыше птичника, и приступить к громогласному исполнению своей сельской арии. Старо-новый постоялец лихорадочно зашарил взглядом по комнате, отчаянно подыскивая любой увесистый предмет. Вот будильник в перьях вытянул шею, готовясь к пронзительному вокалу, вот звучно хлопнул крыльями - а под руку как раз подвернулось что-то подходящее по весу и форме.
   - Ку-ка-рре...
   - Нна!
   Бумс!
   Петух-мутант (среди его предков явно затерялся кто-то вроде одомашненного страуса) хоть и не ожидал такой подлости как небольшой горшочек с геранью прямо в грудь, но встретил ее мужественно, как и полагается предводителю куриного племени. Сразу же, как пришел в себя и оправился от падения с саженной высоты, он принялся топорщить свой гребень и свирепо подпрыгивать в поисках своего обидчика - а неимоверно счастливый мститель еще раз оглядел слегка опустевший подоконник, и с большим сожалением погладил округлый бок большого горшка с фикусом. Поглядев на циферблат наручных часов, аристократ решил, что вполне успевает навестить отрядную канцелярию и известить о своем прибытии господ офицеров. Да и о "боеприпасах" позаботиться не помешает...
  
   ***
  
   Так получилось, что в кровать бывший офицер Олькушского погранотряда лег очень поздно. Или наоборот, очень рано - обрадовавшийся его приезду Дымков успокоился только ближе к четырем утра, когда закончились все темы для разговоров и литровая бутылка "Мартеля" (увы, контрабандный конфискат по-прежнему не баловал своим разнообразием). Скинув с себя цивильное платье и приготовив на завтра, а вернее уже на сегодня армейскую форму, ротмистр старым валенком "перевел" будильник в перьях "на попозже" и с вздохом облегчения накрылся лоскутным одеялом. Разум расслабился и едва заметно закачался на волнах приближающегося сна, который обещал телу долгожданный отдых...
   - Ку-ка-рреку!!!
   Александр дернулся от истошного вопля недобитого пернатого, несколько минут полежал с закрытыми глазами и со вздохом, плавно перешедшим в могучий зевок, констатировал.
   - Упорная скотина.
   Когда он, уже одетый и обутый, подошел к нужному окошку, на горизонте как раз появился самый краешек солнца. Серые сумерки налились красками, исчезли многочисленные полутени, и появилась хорошая возможность рассмотреть грозного повелителя куриц, во всем великолепии его красоты. Броня медноцветных перьев, ярко-алый "ирокез" гребня на голове, мощные ноги с хищными "шпорами" когтей, литой ятаган клюва... И взгляд, свирепо-подозрительный настолько, что даже домовая кошка не рисковала посягать на его многочисленный гарем и потомство. Собственно, она вообще не появлялась во внутреннем дворике, вместо этого предпочитая осуществлять планомерный геноцид мышей в погребе, или развлекаться охотой на юрких воробьев. А ее хвостатые кавалеры заглядывали к ней в гости исключительно по верху забора, или же со стороны палисадника.
   "Кстати, собаки тоже нет. Раньше как-то не задумывался, а теперь понимаю - с таким петушиным терминатором никакой пес не нужен"
   Разложив на подоконнике пяток "снежков", слепленных из рыхловато-глинистой земли, постоялец злорадно улыбнулся и подцепил пальцами задвижку оконного шпингалета. Вчера, всего за полчаса он подобными снежками довел петуха буквально до белого каления - после пятого или шестого попадания глаза у того налились кровью, и он начал с квохтаньем (более похожим на рычание), искать своего обидчика. Проинспектировал птичник (из которого в изрядной панике повыбегали все его обитатели), затем методично обследовал все места, где только мог затаиться враг, но так и не обнаружил ничего для себя подходящего.
   "Ты меня четыре года изводил, денек потерпишь. Или твой папаша? Неважно"
   Но приступить к долгожданной мести князь так и не успел - за дверью гулко забухали чьи-то шаги, и практически сразу же раздался голос утреннего визитера.
   - Александр Яковлевич?
   Вчера, во время посиделок с Игорем, он изъявил желание устроить конную прогулку вдоль границы. Не в одиночестве конечно - ностальгировать предполагалось в компании с Дымковым, недавно доросшим до звания поручика, и молоденьким корнетом, всего два месяца назад ставшим третьим офицером Олькушского пограничного отряда.
   - Да-да, Игорь Владиславович, прошу вас.
   Вместе с поручиком в комнате появилась и домохозяйка, решившая побаловать своего постояльца утренним чаем с домашней выпечкой. Пока первый неуверенно отнекивался от участия в завтраке, а вторая освобождала громадный поднос от большого чайника и тарелок с разнообразнейшими по начинке пирожками, князь подтянул к себе чемодан и запустил в него руки.
   - Дарья Ивановна, а это я вам привез.
   - Ой, ну зачем вы это, Александр Яковлевич!..
   Но, тем не менее, продолговатую коробочку из серого картона все же приняла. Повертела ее немного в руках, покосилась на приступивших к утреннему чаепитию мужчин и заторопилась по хозяйственным делам. Молодые мужчины наоборот, никуда не торопились, неспешно осваивая содержимое тарелок и раз за разом доливая себе в чашки душистого чая с жасмином - был у Дарьи Ивановны небольшой пунктик и большая страсть к качественному, хорошему чаю. Даже кой какая коллекция образовалась, из почти четырех десятков наименований разного чая, которым она наслаждалась сама, и изредка угощала постояльцев. Изредка - потому что пополнение ее собрания было очень трудным делом, и требовались большое терпение и опыт, чтобы выудить что-то стоящее из моря всяческого контрафакта и подделок, вроде "настоящего английского чая". В составе которого можно было найти все, что только душеньке угодно: и листья иван-чая, и жженый сахар с песком, разнообразнейшие травяные сборы! Впрочем, преобладал все же чайный лист. Который уже кто-то разок заварил, выпил, а заварку заботливо отжал-высушил, после чего и продал скупщикам спитого чая.
   Зажевав девять вкуснейших пирожков и запив все это обжигающе-ароматным напитком, Александр решил, что "заправился" вполне достаточно - и, не обращая внимания на продолжающего насыщаться сотрапезника, опять полез в чемодан. Выложил на кровать большую деревянную кобуру, шесть удлиненных магазинов и две большие пачки патронов, после чего без особой спешки (Дымков как раз пододвинул к себе очередную тарелку с выпечкой) принялся готовиться к прогулке на свежем воздухе. Подготовка закончились почти одновременно с пирожками и чаем - зато у поручика возникли вопросы.
   - Новая модель, Александр Яковлевич?
   Вместо ответа князь просто передал ему прямо в руки свой пистолет-пулемет Кнут, а сам решил перед выходом еще раз навестить уборную - последний (ну или первый) стакан чая отчетливо запросился на волю. Когда вернулся, увидел вполне ожидаемую картину: Игорь положил оба пистолета прямо на нарядную скатерть, и придирчиво сравнивал их, выискивая отличия. Успехи были - более длинный и тяжелый ствол, дополнительная позиция для предохранителя, ну и... все пожалуй, остальное вроде бы осталось прежним. Ах да, магазины! Увеличенной емкости, на двадцать четыре патрона трехлинейного калибра, плюс штатный на двенадцать (к сожалению, с "длинномером" пистолет в родную кобуру не влезал никак). Вместо многих вопросов Дымков задал всего один - этот Кнут тоже прибыл на испытания? Получив утвердительный ответ, поручик сразу потерял большую часть своего любопытства, и предложил выдвигаться к отрядной канцелярии, где их ждали два четвероногих транспорта, мощностью в одну лошадиную силу каждый. Два, потому что к третьему их спутнику, корнету, прилетела птица Обломинго, в виде внеплановой кучи бумаг из Таможенного департамента. Штаб-ротмистр расписался в их получении, но сортировать и разбираться с очередными невероятно ценными указаниями от чиновничества даже и не собирался. Вместо этого он переложил это ответственное дело (в полном соответствии с негласной и давней традицией) на самого молодого офицера в отряде, как раз дежурившего в отрядной канцелярии. Сам же Смирницкий тоже не сачковал - нет, он посвятил все свои силы и высвободившееся время подготовке к участию в большом приеме. А так же нелегкому выбору, сопряженному с немалыми мыслительными усилиями.
   Ему, как человеку уже волне солидному - как по возрасту, так и по занимаемому чину, стало вполне возможно изменить свое семейное положение. Собственно, основное и главное решение в жизни всякого холостяка он уже принял - свадьба будет! Вот только никак не мог определиться, с кем именно. Нельзя сказать, что выбор был большой, но он все же был: одна кандидатка на венчание была очень мила собой, имела прекрасные манеры и папу-профессора, и что немаловажно - весьма благосклонно принимала все знаки внимания, что оказывал ей Леонид Михайлович. Вторая... ну, манеры и воспитание у нее были не хуже, вот по внешности она первой претендентке проигрывала, да. Зато выигрывала в другом - за ней давали очень солидное приданное. И папа, пусть и не такой образованный как первый, тоже был хорош. Особенно, своими немалыми капиталами и налаженным торговым делом.
   - А вы сами, Игорь, не обзавелись еще сердечной привязанностью?
   Дымков, еще недавно полунамеками и хорошо понятными аллегориями рассказывающий о трудностях в личной жизни штаб-ротмистра, внезапно стал серьезным. Молча полюбовался низеньким кустарником, видневшимся по правую руку от всадников, и неохотно ответил.
   - Уже нет.
   Объяснять отставному ротмистру ничего не потребовалось - денежное содержание корнета или поручика русской императорской армии к любовным приключениям не располагало. Если конечно у этого самого корнета-поручика не было богатых родителей или немалого состояния - в таком случае любовный роман (или даже серьезные чувства) был вполне обычен.
   "Ну что, момент вроде подходящий?"
   - Тогда у меня к вам есть серьезный разговор. Как вы оцениваете свои перспективы на службе?
   Такое начало Дымкова весьма озадачило, причем до такой степени, что он даже затруднился с ответом. Все перспективы и возможности князь знал как бы не получше его самого. Впрочем, его спутник в некотором роде уникум - эвон, уходил в отставку в одном звании, а на заставу вернулся в другом, и наград добавилось. Так что вместо слов командир третьего взвода сделал неопределенный жест рукой, что-то вроде - " все как у всех".
   - А не хотите поменять одни перспективы на другие, более заманчивые? И более реальные.
   - Не совсем понимаю вас, Александр Яковлевич, но слушаю с интересом.
   - Ну что же, слушайте. Не так давно, я приобрел на Дальнем Востоке немалый кус земли. Места там едва обжитые, можно даже сказать дикие, то и дело пошаливают хунхузы...
   - Простите, кто?
   - Бандиты с сопредельного государства. Кстати, довольно занятные личности: кто золото незаконно добывает, кто просто и незатейливо грабит всех, кто только под руку попадется, некоторые специализируются на угоне скота, другие отбирают пушнину и тигровые шкуры у охотников, не брезгуют похищением людей и возвращением за выкуп... короче, кто во что горазд.
   - Занятно.
   - Несомненно. Так вот, есть у меня на эту землю большие планы. Обустроить там все, организовать места для поселения, разные производства поставить. Выражаясь казенным языком - принести в те места свет цивилизации.
   Поручик согласно кивнул головой, опомнился, и в полном недоумении посмотрел на собеседника, невозмутимо разглядывающего осенний пейзаж. Вернее, выглядывающего возможные неприятности - все-таки не на манеже каком-нибудь прогуливаются, а вдоль границы.
   - В таком месте мне нужен человек, которому я мог бы доверить обеспечение безопасности... да хоть тех же переселенцев. Достаточно молодой, но в то же время уже опытный, способный с пустого места организовать и наладить охрану моих предприятий и людей. Причем сделать это почти самостоятельно - как вы понимаете, начальства над ним будет самый минимум из возможного, то есть я. Ну и большая ответственность подразумевает не менее большое вознаграждение - разумеется, если он справится с порученным делом. Лет через пять-шесть этот самый человек станет обеспеченным, еще через пять - ОЧЕНЬ обеспеченным, ну а потом... я думаю, ему придется вообще забыть про такое слово как бедность. До самого конца своей, надеюсь очень долгой жизни. А если у него возникнет такое желание, то сможет вернуться и на действительную службу. Как, вас подобное не интересует?
   - Неожиданное предложение, что ни говори. Скажите, а что, налаживать охрану придется совсем с пустого места, в одиночку?
   - В компании с солдатами-отставниками нашей с вами бригады, вооруженными продукцией моей фабрики. И не с пустого места - я подготовлю для вас что-то вроде конспекта, вернее, тщательно расписанного плана. Но пока не стоит углубляться в такие подробности, вам нужно решить главное - да или нет.
   - Там опасно?
   Теперь уже князь пожал плечами.
   - Везде опасно, Игорь, везде. Кстати, а тут у нас что, курорт?
   - М-да, с этим не поспоришь. Так говорите, да или нет?..
   Впереди, примерно в полуверсте, сухо треснул выстрел берданки, и два всадника моментально забыли о разговоре. На ходу перекинув кобуру вперед, Александр в два движения достал Кнут, поменял штатный магазин на удлиненный и звонко клацнул затвором - а мгновением позже, со стороны Дымкова, эхом прилетел точно такой же звук. Тихо щелкнуло крепление на кобуре, превращая ее в приклад, и опять слева послышалось эхо. Ветер в лицо, правую руку оттягивает успокаивающая тяжесть оружия, а глаза обшаривают серо-желтое пространство впереди и по бокам, в поисках подходящей мишени...
   У десятого поста они оказались почти одновременно с троицей конных объездчиков, тоже прибывших на звук стрельбы - только те успели на пару минут раньше и уже выясняли, в чем дело. Увидев офицеров, рядовые погранцы дружно замолчали и выровнялись, а вперед выдвинулся ефрейтор. Докладывал он лаконично и по существу, вот только смотрел при этом не на поручика, а на отставного ротмистра. Впрочем, Игорь ничуть не возражал, молчаливо признавая старшинство князя Агренева. Во всем.
   - Вашбродь, разрешите доложить? Секретом замечен и обстрелян нюхач с той стороны.
   - Попали?
   - Нет, вашбродь, мимо. Мы эту дворнягу недели с две назад приметили - то у седьмого поста крутится, то у десятого. А убегает завсегда в сторону "соседей". Ну и... да вот больно умная псина оказалась, видать не мы первые в нее поцелили.
   "Н-да, собака - друг человека. Неужели "несунов" так приперло провести груз именно здесь?"
   Александр оглядел окрестности и немного засомневался в своих выводах. Еще в бытность его исполняющим должность начальника Олькушской заставы, деревьям и кустарнику вдоль цепочки постов был нанесен непоправимый урон - вырубили все, что только можно было продать или пустить на дрова. Когда он вышел в отставку, и пока штаб-ротмистр Смирницкий осваивался в роли нового "хозяина" заставы - отрядный фельдфебель и Дымков закончили, а вернее прикончили остатки кустарника и жиденьких рощиц. Просто вырубили и сожгли, в громадных кострах-курганах, оставив после себя большие проплешины с серебристой золой, а так же прекрасно просматриваемые подходы к постам и секретам. Поздней весной и летом одиночный "несун" еще мог как-то спрятаться в высокой траве и попытать счастья, особенно ночью. Но провести нормальный караван?!
   "Впрочем, это уже не мои заботы"
   Поблагодарив бойцов за отменную бдительность и проявленную инициативу, ротмистр совсем было собирался вернуться в седло и продолжить прогулку - но тут ефрейтор решился задать важный вопрос, не без оснований рассчитывая на некоторую откровенность со стороны своего бывшего командира.
   - Вашбродь, а что, правду говорят?
   - О чем?
   - Будто бы у нас вскорости винтовки новые будут испытывать. И форму, ту самую?
   Старший конного дозора так мастерски (и мечтательно) поиграл бровями и интонациями голоса, что Александр тут же вспомнил свой маскбалахон для "вольной охоты" на контрабандистов.
   - Почти верно. Не винтовки, а карабины Агрень, а форма... та самая, что вы всем взводом помогали придумать.
   Оглядев навостривших уши рядовых бойцов, князь ловко вскочил в седло - по-казачьи, не касаясь стремен, и завершил разговор громкой похвалой личного состава.
   - Благодарю за службу!
   Не сильно вслушиваясь в ответное рявканье насчет того, что все они безмерно рады стараться, аристократ еще раз огляделся. После чего глянул на свои экзотические наручные часы, да и заявил Дымкову о том, что на этот раз, пожалуй, он нагулялся. Весь обратный путь Игорь был несколько молчалив и рассеян, оживившись только тогда, когда уже показалась зеленая крыша отрядной канцелярии.
   - Сколько времени у меня есть? Сами понимаете, Александр Яковлевич, такое решение принять нелегко.
   - Я вас не тороплю. Но было бы неплохо, если наше дело решилось бы до моего отъезда.
   "И если я хоть что-нибудь понимаю в людях, он будет резко положительный"
   Оставив мерина там, где ему и полагалось находиться, то есть в отрядной конюшне, Александр слегка размял ноги в недолгой прогулке до своих апартаментов. Где был радостно встречен, всемерно обласкан и обильно накормлен (вернее, напичкан всякими вкусностями до состояния полного обалдения) чрезвычайно довольной Дарьей Ивановной, распространявшей вокруг себя тонкий аромат французской туалетной воды - судя по всему, подарок отставного ротмистра пришелся ей по душе. Разомлевший и отяжелевший, ее постоялец только и смог подняться к себе, кое-как пожелать петухе Ваське (его инкогнито разрушила сама хозяйка) тремя "снежками" спокойной ночи, и завалиться в кровать - завтра ожидался очень тяжелый день. Торжественный обед и большой прием с балом, это вам не вагон с углем разгрузить. По крайней мере, при разгрузке никто не заставляет искренне улыбаться неприятным личностям, и говорить исключительно на русском литературном.
   - Ку-кар-реку!
   Едва отошедший от последствий массированного переедания, и соответственно недавно заснувший, князь Агренев приподнял голову, шепотом оскорбил достоинство всех петухов и куриц на свете, и... перевернулся на другой бок.
   - Кукарреку!!!
   Александр, только-только начавший опять вкушать сладостный сон, разом потерял желание спать дальше. Непонятно как, но у него создавалось полное впечатление того, что пернатая сволочь активно пользуется жестяным рупором, ну или другим усилителем звука - до того противно и громко звучал крик.
   - Ну погоди, жертва инкубатора!
   Бросок - петух успел отскочить в сторону. Еще бросок, и комок земли разлетелся бесполезными брызгами земли по крыше птичника. Последний снаряд князь запустил в воздух только после нескольких примерочных замахов, подгадав момент, когда горластая вражина подставила ему свой правый бок. И опять не попал! То есть попал, но неудачно - наглый птиц, увидев летящий в него земляной "снежок", моментально вздыбил перья, и прямо на лету с воинственным клекотом долбанул его клювом. А потом еще и с презрением шаркнул по остаткам снаряда своей когтистой лапищей. Примерно с минуту постоялец и фюрер курятника наблюдали друг за другом, после чего Александр сплюнул за окно.
   - Матерый!
  
   ***
  
   Для офицеров четырнадцатой Ченстоховской бригады, обед в честь ротмистра князя Агренева стал настоящим праздником. И что самое ценное - нежданным, этаким живительным глотком воздуха, разбавившим приевшуюся рутину службы. Конечно, довольно скоро ожидалось Рождество, Новый год и все такое прочее. Но все эти мероприятия, если можно так выразиться, были привычно-плановыми, и никакого элемента новизны в них уже давно не присутствовало - а тут! Можно сказать, на пустом месте, всего за два дня, организовалось солидное по всем провинциальным меркам событие, участие в котором пожелали принять все офицеры бригады. И не только они: какой же праздник без прекрасных дам? А так же мадемуазелей, кокетничающих с мужественными пограничниками под бдительным присмотром родителей.
   "Сериал - сливки Ченстоховского общества, часть вторая. Только пять лет назад я тут никого не интересовал, а теперь наоборот - столько друзей-приятелей обнаружилось, что прямо сомнения берут. Хватит ли на них всех места в Альпийской розе?"
   Сидя за столом на почетном месте, Александр делал сразу четыре дела одновременно: крутил в левой руке серебряную ложку, на которой кроме вензеля четырнадцатой бригады имелись и его инициалы. Так сказать, его штатное "черпало", часть его же именного серебряного столового прибора. По мере сил участвовал в беседе с генерал-майором Франтцем - того очень интересовали столичные новости вообще, и летние стрельбы в присутствии государя-императора в частности. Кто из сильных мира сего был, кто как стоял да что делал. Ну и прочие важные для сердца каждого военного чиновника вещи, изложенные глазами очевидца и даже непосредственного участника событий. Так же виновник торжества не забывал поддерживать приветливо-благожелательное выражение лица и внимательно следить за своим окружением, особенно за спиной - менять привычки он не собирался ни под каким видом. Ну и последнее дело, которым занимался князь (правда, без особо успеха), заключалось в дегустировании праздничных яств. Последнее удавалось ему откровенно плохо, так как отвечать с набитым ртом было крайне невежливо, а любопытство генерал-майора все никак не утихало. Собственно, нормально поесть ему так и не удалось - когда его превосходительство все же угомонился, эстафету вопросов приняли на себя другие старшие офицеры бригады. Причем каждого из них интересовало что-то свое. Толкушкин с главным оружейником бригады, ротмистром Николаевым, расспрашивали своего гостя о планах на будущее, время от времени многозначительно переглядываясь друг с другом. Сергея Юрьевича Блинского, на удивление резко ставшего заядлым балетоманом, очень интересовали новости из Большого Императорского театра. Вот только, к его искреннему огорчению, князь проявил в этом деле полную некомпетентность, так и не ответив толком ни на один вопрос. Как так: не знать по именам всех перспективных балерин?! И ладно бы это, так ведь даже и примы, эти несравненные дивы балетного искусства, остались для его бывшего подчиненного безымянными.
   - Александр Яковлевич, так когда же мы начнем испытания?
   А вот подполковника Рослякова больше всего волновал именно этот момент. Так как его самого уже просто достали вопросами, а так же очень толстыми намеками - и начальники отрядов-"испытателей", и господа офицеры, желающие каким-либо образом примазаться к процессу. Причем, как правило, эти самые офицеры упорно не желали понимать, что новинок на всех не хватит.
   - Насколько я знаю, все необходимое уже давно отгружено в вагоны, и с неделю как отправлено. Так что, Валериан Петрович, вопрос не ко мне, а к служащим Варшавской железной дороги.
   На лице подполковника возникло такое кровожадное выражение, что князь даже немного посочувствовал будущим жертвам Рослякова. И еще больше - себе, так как ни сбежать, ни как-то иначе сократить свое участие в неотвратимо приближающихся бальных танцульках, был совершенно не властен.
   - Господа!
   Убедившись, что привлек к себе достаточно внимания, полковник Толкушкин намекающее поглядел на большие настенные часы, громогласно напомнил подчиненным, что бал начинается через каких-нибудь полчаса, и предложил дружно освободить столы. Но не просто так, а сходить в курительную комнату, подышать свежим никотином - так сказать, набраться свежих сил и здоровья перед танцами. Заметив, что князь Агренев убрал с колен салфетку и собирается присоединиться к остальным офицерам, начштаба негромко попросил не торопиться. Ротмистр Николаев, кстати, тоже никуда не ушел - наоборот, даже пересел поближе, и первым завел разговор.
   - Князь, первым делом я бы хотел вас поблагодарить за ваши пистолеты. В смысле, за поставки с вашей фабрики. Редко какой офицер нашей с вами бригады не обзавелся Орлом или Плеткой. Некоторые так и тем, и другим, да-с!
   - Право же, не стоит благодарности господа. Тем более что мне это почти ничего не стоило.
   Ротмистр помялся, глянул на начальство (которое тут же отгородилось от него бокалом шампанского) и перешел к главному.
   - Князь. Скажите, а нельзя ли их продолжить? Разумеется, уже на более выгодных для вас условиях?
   Фабрикант слегка картинно округлил брови и с подобающим в такой ситуации недоумением ответил.
   - Это вполне возможно. Но ведь вы сказали, что офицеры НАШЕЙ бригады пистолетами обеспеченны?
   - Конечно, и от своих слов не отказываюсь. Но видите ли в чем дело. У нашего бригадного казначея появилась любопытная идейка. Суть ее в том, что...
   Что офицеры в остальных пограничных бригадах (и прочих армейских частях), тоже желали приобщиться к новинкам оружейного рынка. Так желали, что время от времени в штаб бригады приезжали целые делегации от соседей, с просьбой поделиться десятком-другим самозарядных пистолей. Не бесплатно, конечно же. И так регулярно просили, с такой прямо-таки настойчивостью и экспрессией, что подумалось полковнику... пардон, конечно же бригадному казначею. А не организовать ли в своей части офицерское экономическое общество? С небольшой такой лавкой, исключительно для своих, так сказать - белой служилой косточки. В таком магазине все страждущие могли бы спокойно прицениться, повертеть смертоносные игрушки в руках, и даже пострелять в тире, расположенном в подвале собрания. После чего без малейших проволочек и от всей души потратиться на продукцию Сестрорецкой оружейной фабрики, причем по нормальным ценам. А возможно, что даже и в рассрочку - и им польза, и в кассу взаимопомощи что-то да упадет. Так, малость ничтожная: двугривенный с пистолета, или там пятачок со стандартной пачки патронов. И все довольны: господа офицеры покупкой, а бригадный казначей стабильным пополнением кассы... осталось только уговорить князя Агренева.
   - Считайте, что уже уговорили. Что требуется от меня?
   - То есть вы окажете нам свою поддержку?
   - Разумеется! Более того, господа - я предлагаю несколько расширить идею нашего казначея.
   Александр поглядел на начальника штаба, полностью поглощенного внимательнейшим изучением этикеток на бутылках, и подчеркнул.
   - Очень, очень полезную и своевременную идею. Так вот я считаю, что одного магазина будет явно недостаточно, и очень даже к месту будет устроить несколько его отделений.
   - А нельзя ли поточнее? Сколько именно?
   - По числу пограничных бригад.
   "Для начала. А потом, когда наладите дело, и захотите расшириться, опять придете ко мне, уговаривать и рисовать блестящие перспективы. Уговорите, конечно, и я опять вложусь, деньгами и уже своими людьми. И опять. А через год или два у меня появится еще один инструмент влияния"
   Похоже, господа офицеры так до конца и не поняли всех перспектив того, что им предложил бывший сослуживец. Вернее того, во что все это может вылиться - если в каждой военной части будет отделение офицерского экономического общества. Поначалу Ченстоховского. А со временем, просто - Офицерского экономического общества Русской императорской армии.
   - Разумеется, такое дело требует некоторых трат, но я с радостью возьму их на себя. Вы ведь не против?
   Полковник Толкушкин, в течении всего разговора так и не отпивший ни одного глотка Рёдерера, тут же исправился, одним махом уполовинив бокал. После чего с большим облегчением признался.
   - Не буду скрывать, Александр Яковлевич, некоторым образом мы на это и рассчитывали. Ну что же, нас ждут в курительной комнате?
  
   ***
  
   Бал. Как много в этом звуке для сердца офицерского слилось, как много в нем отозвалось! Большая бальная зала Офицерского собрания, в обычные дни холодно-официальная и гремящая неуютным эхом из-под ног, казалась всем, кто по ней проходил, просто таки громадной. В дни праздничные - просто большой, но уже вполне уютной. И только один-два раза в году она заполнялась до упора: господами офицерами и приглашенными гостями, украшалась живыми цветами и приобретала ту неповторимую в обычные дни обстановку важного присутственного места, того самого, о котором помнят и через полжизни. Ах, этот бал! Мужественные офицеры в красивой парадно-выходной форме, время от времени подкручивая усы, перестреливались глазами с не менее красиво наряженными девицами и даже замужними дамами - пока их мужья глядели с вожделением на чужих жен и дочерей. Изящные фигуры танцоров в центре залы, нескончаемые разговоры и смешки по краям, и не менее нескончаемый флирт, придающий любому публичному мероприятию тот особый, незабываемо-пряный вкус настоящей светской жизни. Редко, очень редко свет от больших окон собрания лился на улицу всю ночь, проезд и все окрестности заставлялись экипажами, и любой желающий мог подойти к ограде и послушать едва слышный гул голосов и чарующую музыку вальса...
   "Ну, еще полчасика, и можно спокойно отваливать! Хотя нет, остался еще последний танец. Тогда - час, и вся эта тягомотина наконец-то закончится"
   Александр машинально поправил китель, привычным движением раскланялся с проплывающими мимо него дамами и стал потихоньку пробираться в сторону балкона - несмотря на открытые фрамуги, в зале было слегка душновато. Увы, не дошел, так как его в очередной раз перехватил ротмистр Николаев, усердно кующий железо не отходя от кассы, вернее - торопящийся согласовать с титулованным промышленником все непонятные моменты с поставками пистолетов.
   - Князь, скажите - а что за пистолет такой Кнут? У меня уже интересовались насчет него, а я, знаете ли, толком и ответить ничего не могу.
   - Если коротко, то пистолет-карабин. А если более подробно, то вам все покажет и расскажет поручик Дымков. Он как раз проводит натурные испытания этой новинки... о, да вот и он сам.
   Скинув оружейного мастера бригады с хвоста, аристократ все же смог добраться до свежего воздуха. Увы, но даже тут ему не светило одиночество - смутно знакомый штаб-ротмистр и вообще незнакомая мадемуазель как раз на балконе Офицерского собрания решили немножко побеседовать на темы поэзии. И судя по слегка припухшим от поцелуев губам девушки, и тщательно скрываемому недовольству ее кавалера, князь появился в неудачное время.
   "Ничего, как-нибудь переживут. Какие сегодня яркие звезды! И воздух, до чего насыщен запахом осени..."
   Задумавшись, когда он в последний раз смотрел на ночное небо просто так, для своего удовольствия, Александр едва не пропустил появление на балконе нового персонажа. Вернее старого - поручик Дымков поглядел на недовольную его появлением парочку (ну прямо не балкон, а проходной двор какой-то!) и в три шага подошел к облокотившемуся на перила аристократу.
   - Я решил. Да!
   - Приятно слышать. Посмотрите, Игорь, какое сегодня чистое небо...
   Но поручика столь тонкие материи, увы, не интересовали. Точнее, может быть и интересовали, но не в этот раз - не каждый день так резко меняешь собственную судьбу и планы.
   - Александр Яковлевич, если только это возможно, я бы хотел узнать обещанные вами подробности.
   - Хорошо. В данный момент у меня в моих Амурских владениях ничего нет. Кроме самой земли и растущего на ней леса, разумеется. Нужны большие складские помещения, что-то вроде конторы со служащими и вообще - место, откуда можно будет начать освоение моей земли. Не расстраивайтесь так, этим займутся совсем другие люди. Вашей задачей будет их охрана и организация... Назовем это чем-то вроде Амурского пограничного отряда. Так что ничего для вас неподъемного не будет, разве что штат непривычно большой, да снабжение очень хорошее. Еще - охрана геологов и топографов. Пока все.
   Дымков некоторое время помолчал, переваривая информацию, затем открыл рот и замялся.
   - Конечно, об этом надо было в первую очередь. Денежное содержание - от тысячи рублей в месяц, плюс служебные расходы на оружие, амуницию, жилье и все такое прочее. Ну и премии, конечно же.
   - Благодарствую, Александр Яковлевич, но мне бы хотелось уточнить совсем другое. Как быть с моей отставкой? Даже если я завтра же подам рапорт - мне еще служить месяца три-четыре, пока замену найдут. Если не больше.
   - Ничего страшного, Игорь. Во-первых, я готов ждать. А во-вторых - я попрошу полковника, и он проследит, чтобы не было ненужной волокиты с вашим рапортом.
   "Или вообще досрочно тебя спишет. Поручиком больше или меньше, ему это не столь важно. А вот если я передумаю ассигновать двенадцать тысяч на создание экономического общества..."
   Дальнейшая беседа увяла словно бы сама собой - поручик, получив все ответы на интересующие его вопросы, поспешил вернуться в шумную круговерть бала, а его будущий начальник еще минут десять стоял под ночным небом, разыскивая в его бездонной глубине все известные ему созвездия. Большую Медведицу он все-таки нашел, а вот ее маленькую копию не успел - на балконе появилась разгоряченная танцами и атмосферой веселья Наталья Павловна. Опытная охотница за удовольствиями, и одновременно верная супруга своего пожилого мужа (который совсем недавно поднялся по карьерной лестнице, аж до коллежского асессора), быстро огляделась, и решительно приблизилась к своему давнему знакомому. Который, в свою очередь, тут же вспомнил все то многообразие чинов и мундиров, которые он сегодня видел рядом с мадам Бариновой, и восхищенно улыбнулся. После чего поприветствовал профессиональную коллекционерку, и в некотором роде, даже родственную душу. Только князь Агренев нынче увлекался собиранием людей, не обделенных каким-либо талантом, а тридцатилетняя красавица питала слабость к мужчинам в мундирах. И без - лишь бы их носитель был хорош собой. Одним словом, настоящая светская кошечка, в меру скромная и без меры блудливая.
   - Мон шер, что я вижу? Вы одни, в этой темноте?
   С ее приходом Александра окутал сладковато-соблазнительный аромат духов, немного оттененный чем-то смутно знакомым, вроде легкого запаха ненавистного уже Рёдерера.
   - Наталья Павловна, вы все краше и краше день ото дня! Право же, я даже немного засомневался, вы ли это?
   - Я, мой милый друг, конечно же я.
   Женщина переложила свой веер из руки в руку, и словно бы случайно раскрыла его. Полностью, что на "языке Амура", этой несложной и вроде бы нигде специально не изучаемой системе жестов, означало чуть ли не признание в любви . В приложении же к Наталье Павловне, его можно было понять как недвусмысленное предложение, посетить вместе с ней гостевые апартаменты Офицерского собрания. То же самое, вполне можно было прочитать и на лице, и в глазах госпожи Бариновой, причем крупными буквами.
   "Все резиновые "щиты" остались в цивильной одежде... Впрочем, и с ними наверное не стоит рисковать"
   Умом Александр все понимал, но вот у его плоти было свое, так сказать, персональное мнение. Да и в разъездах он пробыл слишком долго. Руки словно сами по себе легли на талию, чуть-чуть переступили ноги, одна рука обессилела и немного скользнула вниз, на плавный изгиб бедра...
   - Кхм!
   Мгновенно отстранившись друг от друга, его сиятельство князь Агренев и госпожа Баринова дружно сделали вид, что просто решили постоять рядом. Ротмистр Блинский еще раз деликатно кашлянул и осторожно выглянул из-за двери. Окончательно убедившись, что мужчина и женщина прекратили свой, гм, разговор, он наконец-то вышел на балкон.
   - Через полчаса, в ваших апартаментах.
   Жарким шепотом ознакомив Александра со своими планами на ближайшую ночь, замужняя скромница тепло улыбнулась бригадному адъютанту и с похвальной быстротой покинула общество двух мужчин.
   - Вы что-то хотели, Сергей Юрьевич?
   - Да. Почтенный супруг Натальи Павловны решил покинуть наш праздник, и в поисках своей жены подошел слишком близко к этому месту. Ну, вы понимаете, ненужные разговоры, или даже скандал...
   - Понимаю и благодарю.
   К веселящейся публике они вернулись вместе, и молодой аристократ тут же ангажировал подходящую девицу на тур котильона, закрывающего сегодняшнюю культурную программу. То есть гости и после него не собирались расходиться (вы что, ужасно рано, еще и часу ночи не пробило!), но настолько активного отдыха больше не предвиделось. Плавно двигаясь под музыку небольшого оркестра, и уверенно ведя в танце свою партнершу, Александр пытался понять - с чего бы это он так остро среагировал на жену коллежского асессора?
   "Может быть потому, что она напомнила мне былые времена? Ночь с яркими звездами, я слегка рассла... у Сони были такие же духи!"
   Учтиво раскланявшись и вернув довольно таки юную мадемуазель ее родителям, князь целенаправленно завертел головой, отыскивая большую скромницу и затворницу, незабвенную мадам Кики. Нашел, по небольшой толпе разновозрастных дам и кавалеров, и неспешной походкой стал подбираться к единственному человеку, способному дать хоть какой-нибудь внятный ответ о судьбе баронессы Вительсбах.
   - Князь?! Ну, надо же, все же вы вспомнили и обо мне?
   - Что вы, мадам, о вас я помнил всегда.
   - Так уж и всегда?
   Прекрасно и с большим вкусом одетая женщина, со следами (очень и очень отчетливыми) былой красоты на лице, извинилась перед остальными своими собеседниками и собеседницами, и отошла с давним знакомцем в более тихое место. Пара-тройка ничего не значащих вопросов, несколько расхожих шуток и прочих благоглупостей, и он наконец-то смог спросить о том, что его интересовало на самом деле.
   - ... особняк продан, в поместье сидит управляющий, который даже адреса не говорит, общие знакомые тоже ничего не знают. Вот я и подумал - быть может вы окажете мне помощь?
   - Князь, вы никак мириться с ней вознамерились?
   - Нет. Но знать, что с баронессой, я бы не отказался.
   - Да, расстались вы довольно неожиданно. Впрочем, иного и быть не могло, не так ли?
   Мадам Кики так сочувствующе улыбнулась, что Александр сразу заподозрил, что он что-то не знает. И по всей видимости, это весьма отчетливо отразилось у него на лице, потому что собеседница даже не стала ждать следующего вопроса.
   - А вы разве не знали? Софья Михайловна попала в очень интересное положение, и была вынуждена уехать за границу. Собственно, это все, что мне достоверно известно, князь.
   - Какое положение? Подождите... ТО САМОЕ положение?!!!
   - М-да. Иногда мужчины бывают просто феноменально глупы...
  
   27.04.2011-16.02.2012гг

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"