# Сенсация или блюдечко с голубой каёмочкой

Меж Звезд Странник

Что будет, если в один из дней внушительная подборка секретных документов окажется у корреспондента журнала посвящённого полтергейсту, летающим тарелкам и правительственным заговорам, но тот вовсе этому не обрадуется? И что будет, если неведомый разум предпримет попытку изучения планеты Земля методом, который со стороны будет неотличим от разбушевавшейся стихии?

Через несколько часов Солнце зайдёт за горизонт и придёт ночь. А пока что у Вадима ещё есть возможность насладиться зеленью душистых холмов, холодком леса и тишиной, воспоминание о которой всякий раз придавало ему сил в городском гвалте. Здесь, в почти уже обезлюдевшей деревне он когда-то получил толчок к профессии. Потому что правящая здесь тишина делала из неугомонного егозы молчаливого созерцателя.


Дома, как и большинство его сверстников, он фанател по боевикам и блокбастерам. Но стоило только родителям взять сына за шкирку и отправить на трудовое перевоспитание к деду Степану, как происходила чудесная трансформация. Работы в дедушкином огороде было на самом деле не так уж и много, поэтому с каждой вымытой тарелкой, с каждым вбитым гвоздём, с каждым вырванным сорняком и движением лопаты Вадим становился ближе к тому времени, когда можно было посидеть рядом со стариком и послушать будоражащие воображение байки.


Каким-то хитрым образом дед умудрялся рассказывать о домовых, банниках, леших, водяных, русалках и навьих так, что внуку это не надоедало. Позже, когда у выдохшегося за день старика слипались глаза и не ворочал язык, Вадим провожал его до постели, а сам снова выходил во двор, чтобы лёжа в мягкой траве смотреть в темнеющее небо. В эти минуты его занимали уже не навьи и лешии. Воображение паренька уносилось в просторы вселенной, заселяя неизведанные планеты самыми невероятными цивилизациями и формами жизни.


Спустя годы, после того, как Вадим получил диплом журналиста, именно сверхъестественные и фантастические переживания детства направили его по одной из вакансий в так называемое «жёлтое» издание. Получив право разместить на глянцевых страницах свой текст, он обнаружил, что реальность вовсе не такая захватывающая, как он себе представлял под деревенским небом. Ему совсем не обязательно было куда ехать, чтобы поговорить со свидетелями очередной чертовщины, потому что никаких свидетелей, как, впрочем, и самой чертовщины не существовало в природе. И, если где-нибудь домовой третировал проживающих с ним под одной крышей людей, а большеголовые с непроницаемо-чёрными глазами пришельцы в самом деле похищали юных дев, главному редактору не было до того никакого дела.


Попротестовав разок-другой, Вадим смирился и, призвав вскормленную рассказами деда и незасвеченной городскими огнями звёздной бездной музу, достаточно успешно совместил в себе журналиста с писателем-фантастом. Через некоторое время, справившись с разочарованием живущего в нём романтика, он стал гордиться собой и своим включавшимся по щелчку пальцев босса творческим потенциалом. И всё шло своим чередом до тех пор, пока вернувшийся в один из дней с работы домой Вадим не обнаружил посредине зала заклеенную скотчем коробку без каких-либо надписей, знаков и печатей.


Первым делом труженик печатного фронта подумал об ограблении. О чём ему было ещё думать, если с родителями он успел поговорить ещё в дороге и в гости к нему они не собирались. А у друзей и тем более у бывшей ключей от его берлоги никогда не было. Осознав это, только что сдавший редактору материал о десятикратно изнасилованной на борту треугольного НЛО одинокой владелицы цветочного магазина выхватил из кармана электрошокер и заметался по квартире.


Если бы хоть в одной комнате тогда обнаружился бы покусившийся на его добро мерзавец, Вадим без сомнения показал бы ему где раки зимуют. Или ему бы самому пришлось бы узнать координаты, температурные условия и атмосферное давление в забронированных раками всего мира местах. Так или иначе ни один вор не избил законного владельца давным-давно приватизированной квартиры и законный владелец в свою очередь не избил ни одного вора, потому что ни в одной из комнат такового не оказалось. Отдышавшись, Вадим внимательно осмотрел, можно даже сказать, обнюхал входную дверь и плотно закрытые им перед уходом пластиковые окна. Нигде не было никаких заметных для глаз дилетанта следов взлома.


С неприятным чувством, что кто-то шибко остроумный потешается над ним через какую-нибудь скрытую камеру, он вернулся к злосчастной коробке. Размер у возмутительницы спокойствия был такой, что в неё вполне могла бы поместиться микроволновка или небольшой телевизор. Затаив дыхание и прислушавшись, Вадим не услышал ничего, кроме биения своего сердца, очередной разборки соседки сверху с дочерью, гонимой гормонами в постель ко всем парням округи, и мерный звук капель из крана с протекающей прокладкой. Воздерживаясь от прикосновений, он обошёл, а вернее обполз со всех сторон коробку, но нашёл только то, что на ней не было никаких следов грязи, царапин или дырок.


Усевшись в кресло, он выдохнул, показавшись самому себе шариком, из которого выпустили воздух. Конечно, он должен был вызвать полицию. В конце концов, он — дока по барабашкам и летающим блюдцам, а нетронутый замок от взломанного отличит только, если грабитель действовал совсем уж топорными методами, да ещё и не раз и не два ошибался в процессе. К тому же в коробке могла быть и бомба, беззвучно отсчитывающая последние минуты или даже секунды перед взрывом.


От такой мысли он невольно похолодел, а воображение ещё и добавило, нарисовав картинку из чрезвычайного выпуска новостей. Дымящиеся руины подъезда, сверкающие мигалками пожарные, скорые и полицейские машины, спасатели, извлекающие из-под обломков куски тел неизвестно кого, погибших и чудом уцелевших. Вадим вообще о своей смерти серьёзно не задумывался! С чего бы? Идеально здоровым он не был, но, если вдуматься, идеально здоровые разве что в космосе, в авиации, на полярных станциях, да в спецназе, а не в пропавших химией городах. Голубем мира его никто не считал, но и врагов, тем более таких, чтоб мечтали увидеть Вадима в гробу и в белых тапочках, среди соседей, коллег и друзей вроде бы не было. И всё недовольство читателей пока что исчерпывалось несколькими недовольными звонками с мест, которым он приписывал инциденты, вроде розуэлльского, или разгул нечистой силы.


Как-то по осени его автоответчик записал возмущение школьной учительницы, упрекавшей средства массовой информации вообще и Вадима в частности в деградации подрастающего поколения. В другой раз звонил молодой мужчина, вменявший ему в вину переходящие в паранойю закидоны жены, во всём видящей либо происки лукавого, либо действия непостижимого внеземного разума, покрываемого всеми властными чинами от мала до велика. Последним, около полугода назад звонил ветеран Великой Отечественной, бывший член общества воинствующих безбожников и ярый сталинист, грозящийся разоблачённой презренной марионетке мирового капитализма явлением «чёрного воронка».


Всё это было, конечно, неприятно, но Вадим не помнил случая, чтобы его труды разозлили, скажем, лиц кавказской национальности. И уж тем более он никак не думал, что до него дотянется кровавая рука ИГИЛ! Нет, он обязан был взять себя в руки, прислушаться к голосу разума, проявить гражданскую бдительность, чтобы спасти себя, соседей и прохожих, судьба которых до последнего времени волновала его не больше, чем искорки белого шума на отключённом от кабельного телевизоре.


С другой стороны будучи, наверное, самым безответственным гражданином он никак не мог отделаться от мысли, что его подозрения — это форменная глупость! Террористы проникли в его квартиру, чтобы аккуратненько так поставить посредине зала чистенькую коробку, чтобы через какое-то время её разнесло на лоскуты силой равной скольким-то там килограммам в тротиловом эквиваленте. Расположив коробку там, где ей предначертано быть судьбой, террористы ушли, аккуратно закрыв за собой дверь. Нет, сынок, это — фантастика! А, может быть, и бред сивой кобылы.


«Бредом сивой кобылы» была совершенно сумасшедшая догадка, возникшая в его голове вслед за потеснившем мысль об ограблении страхом теракта. Что, если некто инкогнито передал ему, некогда фанату тайн и заговоров нечто, ещё вчера известное лишь персонам с соответствующими полномочиями и пропусками? И какими бы ни были мотивы неизвестного, именно Вадим и никто другой должен, обязан сделать так, чтобы скрытое за семью печатями должно стать достоянием масс. В конце концов, разве не об этом он, чёрт возьми, мечтал, когда, охладев к боевикам, с упоением смотрел и пересматривал «Секретные материалы»? Чтобы кто-то подобный Глубокой Глотке или Иксу слил ему хоть что-нибудь невероятное, немыслимое и невозможное из недоступных простым смертным архивов! А уж, если аккуратность доставки о чём-то и говорила, так только о профессионализме обратившего внимание на заурядного писаку воина плаща и кинжала. Так какого же лешего заурядный писака тянет время вместо того, чтобы бежать за ножницами?

И Вадим побежал за ножницами, отчаянно стегая себя в воображении розгами за идиотизм. Протягивая руку к лежащим в ящике письменного стола к двум концам и двум кольцам с винтиком посередине, он полностью и абсолютно отдавал себе отчёт в том, что дурацкая игра в поддавки с невовремя нахлынувшей ностальгией может закончиться как самым дурацким, так и трагическим образом.