Стрельников Владимир Валериевич: другие произведения.

Странник неприкаянный

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 7.02*154  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    постап, иномирянин, неупокои. ну, и приключалово с девушками заодно.


   Часть первая.
   Комендор.
  
   09-00. 2 марта 1989 года. СССР. Севастополь. Ракетный крейсер "Червона Украина".
  
   -Учебная тревога! Корабль к погрузке боезапаса приготовить! Боевой части два построиться на юте, остальным по постам. - Команда дежурного офицера кроме передачи по трансляшкам дублировалась бренчанием звонков. Впрочем, никто особо этому не удивился, экипаж ждал этой команды. Еще бы, вереница тяжелых грузовиков с ящиками в кузовах выстроилась около стоящего лагом у пирса крейсера. Ясно, что артиллерийские боеприпасы привезли, причем для главного калибра, носовой сто тридцатки.
   Так что экипаж хоть и разбегался по боевым постам, но не особо торопливо. Так, просто уложиться в нормативы, чтобы отцы-командиры мозги не крутили.
   А личный состав боевой части два, то есть ракетно-артиллерийской боевой части, с достаточно грустным видом строился на юте. Ранняя весна в Севастополе только вступала в свои права, так что народ несколько ежился в своих бушлатах второго-третьего сроков службы и рабочих ватниках под веселым таких свежим ветерком.
   - Веселей, веселей, чего копаетесь как беременные тараканы? - Командир БЧ, плотный, круглый такой капитан третьего ранга Литовка прошелся вдоль строя матросов и старшин, которые привычно становились на свое место, равняясь на минрельсы.- Так, командиры подразделений, пошевелите своих подопечных, что-то они расслабились. Мичман Инокентьев, где ваш командир батареи? Как еще не пришел из увольнительной? Будем грузить боезапас на вашу пушку, и нет комбата? Да вы что, с ума сошли?!! - Кап-три пару раз вздохнул-выдохнул, пытаясь успокоиться. Недобрым взглядом окинув дивизион самообороны, он отметил некомплект из еще одного комбата-лейтенанта. - А командир дострела, где он? Товарищ старший мичман, где ваш комбат? Ну, рожайте уже скорее!
   - Успокойтесь, товарищ Литовка. - С правого шкафута спустился старпом, затянутый в щегольский кожаный плащ, предмет зависти половины старших офицеров. Ну не было на флоте ни адмиралов, ни флагманских спецов такого роста и размера, а Кисилев добрался до плаща первым из капитанов второго ранга. Впрочем, перехватить его он успел, еще служа на "Жданове", командиром БЧ-2. А сейчас такие плащи на флот уже года четыре как не привозят. - Ваши лейтенанты только что отзвонились, с КПП сообщили. Автобус попал в аварию, будут добираться на перекладных. Обещают через час прибыть на корабль. Форс-мажор, Юрий Сергеевич.
   - Я устрою им форс-мажор. - Недовольно проворчал командир БЧ-2, и перегнувшись через поручни вертолетки, попросил командира зенитно-ракетного дивизиона. - Товарищ капитан-лейтенант, придется вам командовать погрузкой на баке. Я буду внизу, чтобы снаряды случайно не перепутали. А то, как в прошлый раз, раскидаем вскрытые ящики до самого юта.
   -Есть, товарищ капитан третьего ранга. - Четко отмахнул рукой кап-лей, пряча свое недовольство. Ветерок крепчал, и вместо комфортного сидения в боевом посту придется мерзнуть на высоком баке крейсера.
   - Когда же командир дивизиона самообороны выздоровеет. - Вздохнул Литовка, отходя от поручней.
   - Еще не факт, что он пройдет медкомиссию, после операции-то. - Покачал головой старпом, и, заметив поднимающегося на вертолетку с левого юта командира корабля, скомандовал. - Равняйсь! Смирно! Товарищ капитан первого ранга, личный состав боевой части два построен для инструктажа по обеспечению техники безопасности при погрузке боеприпасов.
   - Вольно! - Тоже невысокий и сухонький, но, с отличие от старпона, наряженный в альпак, командир крейсера, капитан первого ранга Мальцев, неторопливо прошелся, осматривая бойцов БЧ-2. - Где Шаньгин и Кукарин? Они же должны вернуться уже?
   - Авария автобуса, товарищ командир. Живы-здоровы, добираются на перекладных. - Отрапортовал старпом, тенью следующий за командиром.
   - Выбытие офицеров выше, чем в Афганистане. - Недовольно пробурчал кап-раз, отворачиваясь от правого юта. - Тогда, товарищ старпом, на баке командуете вы, командир БЧ внизу, остальных распределить по расписанию, ясно?
   - Так точно, товарищ командир. - Выпрямился Кисилев, козыряя. А командир ЗРД про себя успокоено вздохнул. Не придется мерзнуть на баке, можно спокойно сидеть в посту наведения "Фортов". А можно пройти до погреба, и потягать штангу, пока матросы и старшины будут тягать ящики со снарядами, благо пульт связи там практически над тренажером.
   - Так. Командуйте погрузку, товарищ капитан третьего ранга, я на ходовой. Старший помощник, вы на бак, не забыли еще погрузки то? - Усмехнувшись, командир глянул на Кисилева. Кэп вышел из штурманов, потому к остальным боевым частям относился немного покровительственно.
   - Не успел еще, товарищ командир. - Так же усмехнулся старпом. Он, напротив, считал, что командиром крейсера должен становиться, согласно традициям флота, или минер, или ракетчик, или артиллерист. И не скрывал своего мнения. Впрочем, и кэп, и старпом были мастера своего дела, сдавшие зачеты на управление кораблем первого ранга с первого раза.
   - Командуйте, Юрий Сергеевич. - Старпом поглядел в спину уходящему командиру, и обернулся к Литовке. - Раньше начнем, раньше закончим.
   - Батарея главного калибра - спускоподъемники к погрузке боезапаса изготовить. Дивизион самообороны - на вскрытие и подачу снарядов. ЗРК - на выгрузку ящиков. Дивизион крылатых ракет - на загрузку, вниз. И переоденьтесь, чтобы внизу, на пирсе, ни одного в фуфайках не было! Что, бушлатов старых нет, что ли? По местам!- Рявкнул командир БЧ-2, и старшины с матросами брызнули с правого юта.
   О9-23. 2 марта 1989 года. Севастополь. СССР. Ракетный крейсер "Червона Украина".
   - Жменя, стой! Дай бушлат, держи мою куртку. - Меня тормознул Яшка Шилов, мой земеля и годок из ракетчик. - Только сильно не перемажь, совканоль!
   - Да нужен он мне, твой совканольд... - Я стащил с себя старый, основательно поюзаный, уже начавший рыжеть бушлат с погонами старшего матроса. Ему уже лет семь, не меньше, знакомый комендор со "Сметливого" отдал, уходя на дембель. - У меня своя фуфайка есть, ты мне, главное, бушлат не порви. На меня или тебя сам знаешь, второй замаешься искать. Везет вам, любит вас Литовка. Дивизион "фортовцев" опять на выгрузку, а вас на берег. Слушай, потом сгоняешь в чепок, или карася какого зашлешь, печенюх купишь? Держи рупь. - Я протянул застегивающему "сопливчик" Яшке желтую бумажку.
   - Без базара, Женька, потом занесу к вам в кубрик. Оставлю тебе в шкафчике, пойдет? - Шилов накинул бушлат, и быстро застегнулся. Сунул рубль во нагрудный карман робы, в книжку боевого номера, и дробно застучав каблуками прогар по трапу, убежал. А я заскочил в свой кубрик, бросил Яшкин куртку на свой рундук, снял с вешалки свою рабочую, и неторопливо, рысцой, побежал по центральному коридору.
   Около носового тамбура пришлось задержаться, пока дрочимые боцманом и дирижером бойцы носовой аварийной партии, состоящие из оркестра и боцкоманды, не свернули рукава пожарной системы.
   - Где застрял, Жменев? - Недовольно спросил мичман, наш старшина команды. Молодой, моего года, вся разница, что он после призыва сразу в школу мичманов пошел, а я на эсминец. Хотя тоже сватали, я все ж таки из ташкентской школы комендоров, да еще там первый класс комендора МЗА подтвердил, получив "Отличника ДОСААФ". Правда, на катер я служить не попал, на мелкашку 2М-3М. Сразу на АК-130, всю карасевку летал по установке в противогазе. Проклял все, но надрочился до такой степени, что, к своему немалому удивлению, здесь, на Черноморском флоте, первый класс подтвердил.
   - Аварийщики свои причиндалы разбросали, тащ мичман. Сами дирижера знаете, хер пропустит кого, пришлось ждать. - Неторопливо подходя к снарядному лотку спускоподъемника, и проверяя исходное, ответил я.
   - Мог бы и по шкафуту пробежать. - Недовольно пробурчал тот, тыкая рыжим микрофоном в пульт, и докладывая командиру БЧ, который сейчас стоял на пирсе около переносного пульта связи. - Товарищ капитан третьего ранга, батарея по местам, к погрузке боезапаса готова.
   - Добро. Поехали, ловите первую вязку. - Хрипло ответил колокол трансляшки голосом невидимого отсюда Литовки. - И не зевать, мичман. Грузим в темпе, твои комендоры-годки это могут. Жменев, Назаркулов, слышите? Лично ответите!
   - Есть не зевать. - Буркнул я, а Тимур, мой комод, взял из руки мичмана микрофон, и отрапортовал. - Есть провести погрузку в срок, товарищ капитан третьего ранга.
   - Молодец, второй статьи! Учти, перекроите нормативы - через месяц первой статьи станешь! Так, все, сетка над палубой. Работайте. - Я фыркнул, и скорчил морду лица, обозначая свое отношение к Тимкиному вилянию перед командиром БЧ. Впрочем, это только его дело. Нравится ему вилять хвостом перед начальством, его право. Пушка наша общая, и работаем мы в ней всерьез, не за страх а за совесть. Молодняк пока ничего в сложной механике не соображает, комбат уже разок едва не раскурочил установку, так что все работы внутри установки мои, Тимкины и мичмана. Учитывая, что за последнее время опять обострилось с америкосами, в прошлом феврале даже толкались бортами наш сторожевик и американский фрегат, оружие должно быть боеспособно. Нам даже на вахту ПДСС начали боевые патроны и гранаты выдавать, иногда.
   За время Тимкиного прогиба здоровенная сеть со снарядными ящиками оказалась над баком, и сейчас ее опускали ко мне, на левый борт. Пара годков из зенитного дивизиона обтянула концы, направляя спуск сетки, а их комбат семафорил, указывая крановщику, как и куда опускать. С глухим стуком стопка ящиков встала между барбетом пушки и шпилем, и Женька Садовничий ловко забрался наверх, отцепляя гак.
   А еще через пару минут я стащил с себя пилотку, и бросил ее неподалеку от пульта управления. Там же лег и воротник-гюйс. Все, пошла работа, я уже чуть разогрелся, а скоро и взопрею. Полтысячи снарядов весом пятьдесят четыре килограмма надо достать из ящика, положить мне на лоток, потом я этот лоток закрываю, ставлю вертикально, и мичман нажатием кнопки оправляет снаряд вниз, в погреб, где он встает на свое место в длинную патронную ленту. Еще столько же на лоток Тимуру, загружая его ленту. Прямо по инструкции - нажал на кнопку и спина в мыле. Это у меня и остальных матросов и старшин. Краснота, то есть офицеры и мичманы, так не устанут, естественно.
   Потом перегрузим сто восемьдесят патронов в подбашенное, в обоймы питателей, это будет отдельный акт марлезонского балета. Точнее, сто шестьдесят шесть, четырнадцать патронов мы с Тимкой уже подняли и поставили в первый питатель. Это все лучше, чем ничего, хоть семь залпов практикой будет. Конечно, этими болванками только по кораблям стрелять, больше никуда. Ну, или по полигону, попадания все едино комиссия увидит. Как там Брежнев сказал - экономика должна быть экономной? А тут Горбачев перестройку объявил. Вот перестроились, и экономят. Была бы воля экономистов, мы бы и по воздушным мишеням практикой стреляли бы. Все дешевле, причем почти сто двадцать рублей на снаряд. Так что фугасные нам на испытания и учения не грузили, только практику, зенитные гранаты с часовыми взрывателями и АЭРами, радиолокационными.
   Ну и расстрелялись вдрызг, только на семь залпов практики и осталось. А сегодня получаем полный боезапас. Даже те сто шестьдесят шесть снарядов, что мы загрузим в подбашенное, потом в ленты добьем.
   Ну а работы нам, между прочим, минимум часов на десять. Опустить один снаряд в погреб в общей сложности минуты две-три занимает в самом лучшем случае, а их тысяча. Пусть мы работаем с Тимкой сразу на оба борта, как те самые упоротоые комсомольцы, но это ускоряет погрузку максимум на сорок процентов, это нам еще мужики-промы растолковали.
   И такая скорость погрузки это сейчас. Часа через три фортовцы устанут таскать ящики весом больше ста килограмм. Работать станут медленнее. В этом случае Литовка начинает материться, поминать американский флот, на котором два здоровенных негра заменяют полсотни наших матросов, но все едино, скорость не вырастет.
   Да и слава богу. Снаряды боевые, удовольствие шарахнуть его об палубу - ниже среднего. Да, они сейчас не взведенные, но все едино, страшновато. На прошлой погрузке приложили так одну зенитную гранату, аж колпачок взрывателя всмятку... на палубе никого не осталось в рекордные сроки. Вообще полный сюр вышел - на баке около двухсот полных снарядных ящиков, валяется около них поврежденный снаряд, а народ прячется в носовом тамбуре. Дурдом, прямо скажем.
   Потом я, Тимка и мичман этот гребаный снаряд выкинули за борт. Точнее, выкидывали я и Тимка, а наш сундук командовал. Бледный как стенка, но стоит рядом, не отходит. Ладно хоть, стояли посреди бухты, там глубины позволяют снарядами швыряться. Даже если он сдетонирует когда-нибудь, ни кораблям, ни всяким баркасам-буксирам ничего не будет, максимум чуть качнет.
   За тот, так сказать, героический поступок, с меня сняли шесть суток ареста, Тимка получил внеочередной отпуск, а с мичманом ничего делать не стали. Мол, взаимозачли небрежность и доблесное руководство.
   Смешно, если честно. Никого из офицеров даже не наказали, пальчиком и то не погрозили. А нашего старшину команды соизволили помиловать.
   С другой стороны, то, что мне срезали сутки на киче - здорово. Угораздило меня попасться флагманскому спецу-штурману в цивильной майке и кросовках. А объяснение, что мне тельняшки за два с половиной года настолько приелись, что даже сны полосатые, кап-раза вообще взбесило. Вот и огреб. Ладно хоть кликуха новая не прижилась - Сон Полосатый. Как был Жменей так и остался.
   Вообще, тот снаряд мы с Тимкой бросали особо не напрягаясь. Ну покоцанный... так мы таких видали, коцанных, пусть и немного. Я на ТОФе. Тимка на Балтике. Мы ж с боевых пароходов сюда, в этот экипаж попали. Только карасевка кончилась, и снова дурдом. Правда, другой, но все едино не сильно приятно. Одно хорошо - корабль новехонький, техника свежая, проблем мало.
   Вот когда после стрельб снимаем взведенные гранаты с линии подачи - тут да, есть мандраж. Три с правого автомата, три с левого. Нести в руках полста кило не улетевшей в цель смерти с одной стороны жутковато, с другой после того, как их за борт оправишь, полчаса не ходишь, а порхаешь. Адреналиновый шторм, вроде как это называется.
   Пока я вспоминал все это, руки сами делали привычную работу. Все-таки первый класс я и Тимка честно выслужили, хоть черноморские начальники этим жутко недовольны были. Как же, на "Славе" черноморской в батарее один первоклассник, а у нас, раздолбаев-тихоокеанцев и раздолбаев-балтийцев и прочих североморцев, аж целых трое. Тимка и я, комендоры-механики, и Артур Ким. Наш комендор-электрик. Но Артурик вообще, гений, он с Новосибирского университета, с физмата, вылетел с третьего курса на службу. Что интересно, с их факультета народ до окончания не трогали, вешали после лейтенантские погоны, полгода "пиджаком" и на гражданку, в разные НИИ. А Артурик что-то такое натворил, что пинком под зад служить отправили. Правда, его уже неделю как с нами нет, ушел на дембель учиться дальше по новому горбачевскому закону. Везет. Впрочем, кто мешал мне поступить в Ташкентский универ? Никто. Так что везет тем кто везет.
   К вечеру закончили спускать снаряды в погреб. И только было мы с Тимкой, нашим сундуком и все-таки объявившимся комбатом собрались начать загрузку снарядов питатели подбашенного отделения, как по пароходу снова сыграли учебную тревогу, и объявили подготовку к бою и походу.
   - Твою об переборку. - Недовольно фыркнул комбат, спускаясь с площадки управления. - Что встали? Жилеты и на бак, я сейчас подойду.
   - Угу, подойдет он... пока до каюты, пока опохмелится, пока на бак - успеем отвязаться уже, и на середке бухты будет. Самогоном-то перегоревшим от него несет за километр, понятно, в какую аварию попал автобус. - Зло пробурчал я, провожая взглядом широкую спину в офицерской тужурке. Поглядел на нашего мичманюгу, который тоже заторопился в каюту за жилетом. - Пошли, Тим.
   - Не бухти, Жень, злые помыслы ведут на Темную Сторону. - На днях по корабельному телевидению прокрутили сразу три фильма "Звездных войн", и народ тыкал цитаты куда надо и куда не надо. - А на светлой стороне красивые девушки.
   - Ага. Надо, кстати, поглядеть на набережную, девчонки в коротких юбчонках бродят или как? - И я нырнул в люк, в промежуточное отделение. Потом по короткому вертикальному трапу я оказался в башне, еще короткий рывок - и я в конденсорной, центре управления огнем. Отсюда можно стрелять самим, но чаще просто управляем загрузкой, после чего отдаем управление или в аппаратную "Льва", нашего артиллерийского радара, или в пост ДВУ, где стоят лазерные дальномеры.
   Зацепив свой спасжилет, и напяливая его поверх рабочей фуфайки, я открыл броняху поста, и выглянул наружу. Ну да, комбата пока не видать, а вот ребята из батарей МЗА и "Осы" уже появляются.
   - Жменя, ты чего там завис? Слазь давай. - Позвал меня Трактор Аладинский. Вообще-то его Мишкой именуют, но вот приклеилась к нему кликуха, и не отдерешь. У его пушечки калибр поболее, чем у нашей, целых сто сорок миллиметров. Но она только помехи ставит, так и называется - орудие установки пассивных помех. Кстати, попытка обозвать ребят за нашего дивизиона "пассивными" в прошлый раз закончилась охрененной дракой десяток на десяток с парнями из севастопольского технаря. Потом драпали от ментов и патрулей вместе с тэушниками, задними дворами, и при их помощи окольными путями выходили к пирсу. Можно сказать, подружились, сейчас с ними друг друга не задираем. Правда, пришлось таскать два дня картошку с пирса. За то, что не смотрели, куда падаем...
   - Щас. Отсюда вид уж больно хорошо. - На самом деле, видок самый тот. На портовом трамвайчике, что сейчас идет куда-то в сторону города, на корме стоят четверо симпатичных девчонок. А ветерок высоко задирает им подолы плащей и юбок, отчего девицы громко визжат и смеются. Аж отголоски сюда долетают.
   - Хорош на девок пялиться. - Снизу из люка высунулась голова Тимура. - Женька, топай вниз, все едино от созерцания толка нет.
   - Отбой учебной тревоги. Задробить подготовку к бою и походу. Швартовные в исходное, швартовым партиям по местам службы. - Рявкнула трансляшка голосом командира. - Внимание команды - за отличную погрузку боезапаса вечером просмотр нового боевика, американского. "Смертельное оружие" называется.
   - Ну вот, Тим, а ты торопишься. - Я усмехнулся, и уселся на сидение старшины команды. Открыл конденсор, и развернул его на уходящий катер. Перещелкнул увеличение на полста крат, и проводил веселых девчонок до поворота фарватера, пока катерок не скрылся за морским заводом.
   - Хорош слюни пускать. - Тимка уселся на свое место, и потянулся за микрофоном. Сняв его, он ткнул в клавишу ДВУ. - ДВУ-Башне.
   - Есть ДВУ. - Откликнулся колокол громкой связи голосом Тольки, командира отделения визирщиков-дальнометристов.
   - Комбат не у вас? - Тимка почесал затылок микрофоном.
   - Слушаю, Назаркулов. - Явно повеселевшим голосом отозвался комбат. Ну точно я угадал, наш лейтеха похмелился, и вместо баковой шватровой пошел в пост ДВУ. Так бы всю швартовку там бы и прошхерился, нашел бы отмазку. Кроме него никто особо в аппаратуре не понимает, так что что-либо придумал бы.
   - Товарищ лейтенант, когда грузить боезапас в подбашенное будем? Если мы сейчас со Жменевым начнем, без выходов на вечернюю уборку и поверку, то успеваем. - Тимка мне подмигнул. Ну да, успеем то мы раньше, но так хоть попаримся от души, в носовых душевых-то. Белье и полотенца мы с собой уже взяли, пар и вода с берега подаются, сейчас главное получить добро от комбата.
   - Так. Список по питателям у вас есть... грузите, я командиру дивизиона и БЧ доложу. Потом отдыхайте, спускать в погреб будете после просмотра фильма, после отбоя. Сами ведь управитесь? Я обеспечивать буду. - Комбат многозначительно примолк.
   - Так точно, управимся. - Тимка довольно усмехнулся. У комбата главный кок в земелях, так что наверняка будет что зажевать после. Скорее всего, тушеная картошка с салом, этого добра хватает. Уж пожрать наш лейтеха любит, особенно так, на халяву.
   - Тебе же свинину нельзя, Тим. - Привычно подколол я товарища, опуская крышку кондентора. Эхэх, хороши девицы, но жизнь проходит мимо, пока идет служба.
   - Аллах милостив, Жень. - Так же привычно усмехнулся Тимка. - И вообще, воину в походе можно есть все. Я воин, и я в походе. Вот когда вернусь домой на дембель, то мой поход закончится.
   -Ну, тебе то скоро в отпуск, наверняка после этих стрельб пойдешь. - Я потянулся, и стащил с себя жилет и фуфайку. - Пошли грузить снаряды, специалист первого класса.
   - Пошли, специалист первого класса. - Тимка умело спрыгнул вниз, и исчез в недрах установки. А следом за ним нырнул я.
   Кстати, мы с Тимкой как-то на спор с замом по политической подготовке на скорость с завязанными глазами прошвырнулись, из подбашенного через конденсорную на площадку барбета. Причем снимать повязки можно было только внизу, на палубе. В общем, наш большой зам ушел очень озадаченный. Решил, что секундометр поломался. Еще бы, мы вслепую вдвое нормативы перекрыли.
   О7-00. 3 марта 1989 года. Севастополь. СССР. Ракетный крейсер "Червона Украина".
   - Учебная тревога! Корабль к бою и походу приготовить! - Да твою поперек! Только-только уснул. И тревога, опять. У начальства крышу что ль снесло?
   Я, жутко зевая, уселся у себя на втором ярусе, наблюдая как внизу носятся молодые матросы. Сразу определяешь, кто сколько прослужил. Вон, Зайко вроде как не спеша, но уже полностью одет, и цепляет на свои сорок шестого размера хромачи. Прогар на него не нашлось на складах, вот и таскает хромовые ботинки.
   А два похожих друг на друга пацаненка, с круглыми от восторженного ужаса глазами - только прибыли, после учебки. Как бы не влепились в коридоре куда либо. Мда, и чего боятся? Им бы нашу карасевку, не к ночи будь помянута. Тут, на Черном море, по сравнению с Севером или нашим ТОФом - тишь, благодать и королевская гвардия. Кстати. Не зря Черноморский и Балтийские флота так и называют - королескими или царскими. И к начальству поближе, и устроены намного лучше. Как вспомню первый год на эсминце - снова жуть пробирает. И дело даже не столько в очень жестких порядках среди матросов срочной службы. Точнее, не только в них. Тяжело себе представить, что из мамкиного дома вот так вырывают народ, и сопляков отправляют туда, гда за полгода можно вообще гражданского не увидеть. Просто гражданского человека, я уж не говорю про свидание с девушкой. Их там, свиданий и. соответсвенно, увольнительных, в принципе не бывают. Просто потому, что ближайший населенный пункт километрах в сорока от базы. Куда идти? В тайгу? Если честно, я бы сходил. Просто чтобы хоть несколько часов опостылой службы не видать. Но отцы-командиры и этой малости нам не позволяли.
   Не дай бог, что с матросом-первогодком случится, на корабле все-таки практически постоянный пригляд.
   Хотя, в жизни бывает всякое, порой страшное случается настолько глупо и смешно, что волей-неволей усмехнешься. Вон, наш годок, после учебки попал на "Новоросийск", наш авианосец, точнее, тяжеляй авианевущий крейсер. И стоит тот крейсер посреди залива Стрелок на бочках и якорях, круглый год и из года в год. Даже на учения практически не выходит. Две с половиной тыщщи человек заперты посреди залива, и постепенно сходят с ума. И там годовщина ну просто беспредельна. Так вот, наш паренек попал на этот авианосец, и сразу очень жестко получил от "дедов". Психанул, и вплавь до берега, а там по железке прочь от части. Сбёг, короче. Да вот только бегал недолго, железная дорога тоже флотская, и попался патрулю на полустанке. После чего был отправлен на корабль, так как отсутствовал менее двух суток. То есть, самовольная отлучка, а не побег. На крейсере получил капитальнейший втык от начальства, пять суток карцера, и обещание веселой жизни от "годков". И сразу после выхода из карцера снова за борт, и на берег. Снова железка, снова патруль и снова карцер. И так семь или восекмь раз подряд, устраивая развлечения железнодорожникам, и постепенно доставая особистов настолько, что те стали задумываться о комплексной проверке авианосца.
   А в свой последний раз парень перепутал направление, и выплыл из залива в океан, туман был. И нашли его только через несколько дней. Обглодонного рыбой и крабами, на берегу. Опознали по военнику...
   Это я вспоминал , мухой преодолевая по шкафуту остатки растояния до полубака, где стояли ракетные контейнера "Базальтов", грозные даже на вид. Короткая пробежка между ними и переборкой, трап на бак - и вот я уже на площадке барбета, хватаюсь за нижнюю балясину на башне. А через пару секунд я уже в конденсорной. Через секунд тридцать снизу появляется голова Тимура, который прямо из люка тянется к микрофону.
   Впрочем, этот микрофон ему снял я, и даже клавищу поста ДВУ нажал.
   - ДВУ-башне. Установка по местам. Второй статьи Назаркулов. - Тимка протянул мне микрофон, и запрыгул в конденсорную.
   - Есть установка по местам. Назаркулов, Жменев там? Не спит? - Недовольно спросил колокол голосом комбата.
   - Здесь я, тащ лейтенант. - Нужно мне нарываться по пустякам. Вот если бы не тревога была, а построение по большому сбору, или что еще объявили - точно меня б с кровати не выдернули. Да и Тимку тоже. Но мы уже наслужились досыта, и знаем, что нам скорее всего проскочит, а за что вздрючат так, что вспоминать больно будет.
   - Так, бойцы. Знаю что устали, и прочее. Но мы точно отвязываемся, и уходим в моря в составе КУГа. Еще "Слава" и столицы с нами выйдут, плюс "Сметливый" и "Керчь". Потому - все снарядные ящики собрать в стопки. И увязать концами к внешней стороне барбета. Боцман уже знает, должен вам старых концов выдать. Не стесняйтесь, берите с запасом. Не дай бог ящики смоет или сдует, замучают объяснительными. Разумеется, после того, как отвяжемся. А пока проворачивание, и всерьез. - Комбат было выключился, но через несколько секунд снова зажглась лампочка на пульте, и ожил колокол громкой связи. - Да, чуть не забыл. Все едино к боцману в носовую кладовую пойдете. Возьмите канистру, и наберите у него растворителя, или бензина. Надо со снарядов солидол вытереть, со всех, и в питателях, и в лентах погреба. Готовьтесь, годки, один будет страховать, двое работать. Молодняк пусть снаружи работает, а вы во внутренних помещениях.
   - Тащ лейтенант, винты и в погребе, и в подбашенном хорошие, можно и без страховки. В прошлый раз так делали, вообще не пахнет. - Это Тимка решил выслужиться. А по мне, наоборот, пусть лучше с нами наш сундук будет. Можно спокойно работу растянуть, и есть кому оправдываться. Когда над матросом есть начальство, то именно оно за все и отвечает.
   - Отставить, второй статьи! На ТОФе опять траванулись двое фрионом, тяжелые в госпитале. Неизвестно, выживут или нет. Так что - старшина команды обеспечивает. Ясно? Тогда по штатному проворачивание, потом швартовка, потом вы вниз, молодняк наверх. - Рявкнул колокол. Оба на, как там старпом оказался?
   - Есть проворачивание по штатному, товарищ капитан второго ранга. - Вытянувшись в струнку, ответил Тимур. А я хлопнул себя по затылку - ну не видит же никто, для чего прогибаться? Никто прогиб не засчитает.
   - Садись, покрутим установку для красоты. - Тимка устаканился на сидение, и переключил управление на себя. Два нажатия, ревун, и легким движением джойстика многотонная башня крутнулась вокруг своей оси, рывком задрав стволы градусов под семьдесят.
   Примерно так же крутилась башня на однотипной нашему крейсеру "Славе". Этот пароход старше нашей "Червоны" лет на семь, потому немного отличается. Даже антенна "Фрегата" еще старая, элиптическая. Зато у нас сплошь модерн и кубизм. Кстати, снизу антенна кажется небольшой, а на самом деле здоровенная. Я порой туда лажу, с книжкой и биноклем.
   - Носовым, шкафутным и кормовым швартовым командам - по местам. - Рявнула транляшка.
   - Ставь пушку по нулям, Тим. Пошли, отвяжемся. Интересно, куда такой отряд собирают? Корабельная ударная группа из четырех крейсеров, и двух бэпэкашек - это серьезно. - Я распахнул броняху конденсорной, и прищурился от бьющего в глаза солнца. - А на улице красотища, прямо-таки настоящая весна.
   - Эх, у нас уже урюк цветет, и миндаль. Горы все розовые. - Мечтательно прищурился Назаркулов.
   Тимка из Ташкентской области, живет в предгорьях.
   - Ташкент уже отцвел урюками, сейчас яблони и персики цветут, да вишня с черешней. Дядька наверняка ульи приволок к бабуле в махаллю. Отец написал. Что пришлось две сливы выпилить, старые стали. Зато "генеральская" вся в цвету. И гранаты в этом году должны сильно цвести, все кусты почками усыпаны. - Я тоже немного замечтался. У бабушки, в старом дому, который они с дедом построили после войны, хорошо. Кстати. У бабули винища в погребе должно литров двести стоять, отец с дядькой на вино не налегают, чачей обходятся. Эх, сейчас бы сюда литров несколько, да блинчиков фаршированных. Да еще Эльку, соседскую девчонку, с которой я начал было шуры-муры крутить перед службой. Хотя, Эльвирка уже год как замужем, чего про нее вспоминать? Это солдата девчонка может из армии дождаться. Матросов вообще ни одна не дожидается, три года это не два. Как мне особист говорил, "биохимия"? Вот, она и есть.
   С другой стороны, девиц навалом, хоть у них с этой перестройкой немного крышу начало сносить. Некоторые мечтают интердевочками стать, за границу уехать... неужели за бугром так наши девки ценятся, что проституток берут в жены? По-моему, бляди они и за бугром бляди, никто особо их в жены брать не стремится из нормальных мужиков.
   Думая об этом, крайне важном для двадцатилетнего парня, я на автомате зацепился рукой за приваренную к башне скобу, и вывернулся наружу. Ботинок точно встал на верхнюю ступеньку, лязгнув об сталь шляпками гвоздей. Через пару секунд я уже выходил из-за ограждения барбета, на ходу надевая поверх рабочей фуфайки спасжилет.
   - Пилотка. - Напомнил сундук, и я, кивнув, вытащил из-под фуфайки лежавшую на плече серую морскую пилотку. От обычной пехотной оно цветом только и отличается. Если честно, то мне пилотки намного больше беретов нравятся, которые носили год с небольшим назад. И уж точно, намного больше бескозырок. Вот почему парадных пилоток для матросов не придумали? Традиции, видишь ли. А то, что с погон срезали названия флотов, а с ленточек имена кораблей - ничего? Секретность, видишь ли. Идиоты, любой. Кто хоть сколь-либо дело с матросами имел, сразу опознает и отличит серноморца от балтийца. А северянина от тофовца.
   - Эй, на "Червоной". Смотрите, шкафут нам не протараньте. - Заорал снизу, с борта "Таллина", какой-то мичман.
   - Это год назад было, тащ мичман. А сейчас мы чемпионы по швартовкам, вас обошли. - Не отказал себе в некоторой подколке я, перегнувшись через леера. Только язык сразу нахмурившемуся мичманяге не показал.
   Да. Когда мы первый раз вошли в Севастополь, и вязались на это самое место - чайки со смеху падали на воду. А соседи, кстати, тот же "Таллин", от ужаса за голову хватались. Мы тогда действительно, чуть не протаранили их. Полметра осталось, я это точно знаю, так как именно я и орал метраж именно отсюда.
   Что поделать, экипаж неопытный, швартовочного опыта вообще не имели команды. Зато сейчас, что привязаться, что отвязаться - никаких проблем. На самом деле, неофициальные чемпионы флота. Но тут какое дело - наш корабль, официально, тофовский. И потому, можно не признавать наши рекорды по скорости швартовки кораблей первого класса. Хотя та же "Слава" вяжется в два раза дольше. Минимум две минуты, от момента отдачи якорей до команды "подать сходни". А у нас в прошлый раз, когда мы не лагом, а кормой вязались, ушло сорок семь сенунд.
   - Глянь, Жменя. "Москва" и "Ленинград" с бочек снимаются. И вертушки на палубу подняли. - Показал Трактор Аладинский. - А я еще слышал, что "яки" в Бельбеке сели.
   - Вряд ли, Миш. Оттуда "сушки" и "миги" все Черное море кроют, я уж про "ту- сто шестидесятые не говорю". - Мишка, подумав, согласился. Ну да, тут нам, в принципе, авианосцы не нужны. Что наши ракетовозы кроют почти все море своим "базальтами", что "столицы" своими. Да еще отряды малых ракетных кораблей с "москитами" и "малахитами", здешние, потинские и батумские.
   Но все-таки, для чего такую силищу в моря выводят? Просто мудями позвенеть, или с коварным умыслом?
   - Глянь. "Жданов" тоже выходит. - Меня толкнул в бок подошедший Тимка, и показал в сторону завода, откуда медленно и с достоинством, как и полагается пенсионеру-тяжеловесу, выползал артиллерийский крейсер "шестьдесят восьмого-бис" проекта.
   - Что за корова сдохла? Если сейчас на выходе "Тбилиси" встретим, вообще труба. - Я покачал головой, и перемахнув барбет, полез в башню. Вообще-то не положено, но годкам, если они не залетчики, многое прощается.
   Точно, мне не показалось, на "Жданове" вымпел контр-адмирала. А это значит, что командир бригады тоже в моря пошел. Впрочем, этого стоило ожидать, такую силищу без адмиральского присмотра не выпустят. Вот что удивило, так это то, что наш комбриг на арткрейсере вышел. Все-таки древний как мамонт "Жданов", разговор идет, что его на иголки скоро пустят. Если это так, то жалко, очень красивый корабль.
   Захлопнув крышку конденсора, я спустился с установки, и принял деятельное участие в отшвартовке. Кстати, так отвязывать крейсер, как мы, то есть стоящий лагом без участия буксира - есть высший пилотаж. Но у нас так отвязываются все без исключения корабли. А еще говорят "совки", ничего не могут. Француз к нам заходил, так его до середины бухты буксиры тащили.
   - Гюйс спустить, флаг перенести. - Все. Якоря выбраны. Потопали на выход помалу.
   Впрочем, мы и "Слава" с час простояли в бухте, ожидая своей очереди на выход. Сначала три ветерана, "Жданов", "Москва" и "Ленинград" выползли, изрядно надымив при этом. Когда наш корабль пошел на выход, я обернулся.
   За нами легко шел "Сметливый", старенькая бэпэкашка "шестьдесят первого" проекта, "поющий фрегат", как его натовцы называют. А что, похоже, на полном ходу "Сметливый" на самом деле поет своим машинами.
   "Керчь" только отвязывалась. Впрочем, догонит, она тоже ходок неплохой.
   Вскоре напротив Севастопольспой бухты вытроилась нехилая эскадра из пяти крейсеров и двух БПК.
   - Внимание по эскадре! Говорит командир бригады ракетно-артиллерийских кораблей, контр-адмирад Миронов. - Ожили громкоговорители. Ну вот, сейчас многое растолкуют. - Наша эскадра вышла в поход вдоль территоиальных вод СССР и стран Варшавского договора. Необходимо напомнить горячим натовским головам, кто хозяин в Черном море. Поход предполагается на полторы недели. Сейчас пойдем к Одессе, постоим там немного, народ отдыхающий успокоим.
   Интересно, кто отдыхает в Одессе в начале марта? Разве на выходные, по Потемкиньским сходям народ пошарахается, да в кино сходит. Но раз надо - значит надо.
   Под бортом. чуть качаясь на волне, крохотный дельфиненок лежал и хитро шурился черным глазом.
   - Глянь, Жменя. - Меня толкнул в плечо Тимка, показывая рукой на приближающуюся эскадрилью вертолетов. - Красиво идут.
   - Ага. - Я приложил ко лбу ладонь. - Что-то торпеды подвешены странные под ними. Тим, а ведь это не торпеды, вто пэкаэры... помнишь, нам комдив про "Ураны" рассказывал? Похоже, они.
   - А точно. - Назаркулов сдвинул за затылок свою пилотку. - Эх ничего себе, это что, у нас на эскадре ракет стало втрое больше?
   Вертолеты зависли на "столицами", заходя на посадку.
   - Вдвое. Не забывай, Тим. ПКР только у нас и "Славы", на "столицах" "вихри" хоть и могут по кораблям работать, но только спецБЧ. А учитывая, сколько они стояли на якорях с бухте, вряд ли на них ядренбатоны хранились. На "Жданове" вообще ракет нет, только пушки. Да и маленькие они какие-то, "ураны" эти.
   -Ну да, тебе все побольше надо. Подругу тогда себе склеил, на двоих могло хватить. - Заржал Тимка, вспоминая наш с ним короткий отдых в Николаеве, куда нас отправили в командировку. - А делиться не захотел.
   - Еще чего. Я тебе немец что ли? Или швед? И сам знаешь, моя тезка класная девчонка. Ну, пухленькая. Зато очень упругая. - Я с удовольствием вспомнил свою случайную подружку, с которой прокувыркался тогда всю ночь.
   Евгения да, девица высокая, полная. Русая коса толщиной в руку, и длинной до пояса. Да и вообще, когда разделась, то оказалось, что нифига она не толстая, просто в теле. Роскошно девка смотрится, право слово. А трахается как, с каким удовольствием. Эх, жаль, что она меня на пять лет старше. Жениться можно было бы. Тоже командировочная, кстати, из Питера. Мы с ней случайно на заводе и пересеклись, когда в комнатушку матрасы тащили. Она тоже на ночевку устраивалась, неподалеку. Хитрая. Номер, который ей должны выделить как командировочной, с дежурной по гостинице каким-то образом сдала, а деньги поделила. Ну а что, пятнадцать рублей на дороге не валяются, а несколько ночей вполне можно и прямо на заводе переспать.
   -Эх, Тим, я бы к ней сейчас на недельку бы под бочок перебрался. - Довольно потянулся я, вспоминая самые пикантные моменты той ночи. - Эх, жаль, что у нас редко так оторваться получается.
   - Ну почему, вон, Сашка Брезгин, отрывается. - Засмеялся мой зема.
   - Ага, отрывается. - Я тоже засмеялся. - только оторвался, как сразу подженили. Чудо в перьях, пока еще ничего. А уже ребенок родился. Ладно хоть Оксанка девчонка класная. Может, и сложится у них все нормально.
   - Жень, какой нормально. - Тимка покачал головой, отрицая такую возможность. - Смотри, пока Оксанку и Сашку, да их потомка тянут родители. Только Сашка дембельнется, как ему придется сразу устраиваться на работу. Прямо сразу. А специальности у него нет, считай. То есть или на завод. Или на лопату, на стройку. ВУЗ только по заочке или вечерке, а Сашка особо напрягаться не любит.
   - И что, что на завод? - Я удивленно поглядел на Назаркулова. - Я до службы сам работал, рублей по сто пятьдесят порой зарабатывал. Это с моим то вторым разрядом.
   - Вот. У тебя хоть второй разряд есть. У Сашки ничего нет, только понты. Сколько его родаки тянуть будут? Когда это надоест Оксанке? Жень, все, детство у нас кончилось. Надо тыкать членом осознанно, предусматривая последствия.
   - Ну, тебе-то особо переживать нечего, тебе уже невесту нашли. - Подколол я узбека. Ему родители сговорили девчонку из соседнего аула, несколько фотографий прислали. Красивая девчонка, кстати, и фигурка и мордашка. Даже сорок косичек есть, хотя многие узбечки сейчас с этим не заморачиваются. И имя красивое, Хилола. Да еще студентка, сейчас в ТашПИ учится, на учительницу младших классов.
   - Внимание команды. Построение по большому сбору, на вертолетной площадке и ютах. - Рявкнула трансляшка.
   - Это еще что? - Я удивленно глянул на Тимку, потом поглядел на соседние крейсера, с которых донеслись отголоски таких же команд. Ну, не совсем таких, строят команды на разных пароходах по разному. Вон, на "Славе", хоть и однотипный нашему, но строят на шкафутах, то есть на площадке батарей "фортов". Неудобно там, кстати, крышки люков мешают.
   -Пошли, построимся, узнаем. - Тимка бросил карасю в башню свой и мой жилеты, после чего мы веселой стройной толпой порулили на ют, на наше место. Как обычно, по правому шкафуту, по левому борту ходят только офицеры.
   В общем, нас обрадовали внеочередными стрелковыми занятиями, то бишь стрельбой из автоматов ( матросы и старшины) и пистолетов ( мичмана и офицеры). В результате чего нам, старослужащим дивизиона самообороны, пришлось чистить после всего этого пяток автоматов, один ПКМ и шесть пистолетов. Учитывая, что с каждого ствола стреляло немало бойцов, то чистить пришлось всерьез. Морочное это дело, чистка оружия после флотских стрельб, мы же не пехота, чтобы каждый со своего ствола стрелял. У нас большинство матросов свой личный автомат ни разу за время службы не видят.
   - Классная пушка. - Я подкинул на ладони АПС, и пристегнул к нему деревянную кобуру-приклад.- А особист-то, вроде старый и небольшой, зато стреляет как киношный ковбой. Что с ПМ, что с АПС, что с калаша.
   - Что ты хочешь, гэрэушник. - Хмыкнул Трактор, макая затворную раму, точнее, торец газового поршня, в банку с АМГ. Ну да, СССР, оружия дохренища, а специальных средств близко нет, обходимся подручными средствами.
   - Ты не перепутай рамы, а то получим по башке. - Тимка глянув в ствол очередного автомата.
   - да перестань. Кто их сличать то будет? Комдива нет, комбатам пофиг, посчитают количество в ящиках, и опечатают погреб. - Махнул рукой Мишка, вытаскивая из кармана кусок тонкой наждачки. Ну да, не положено, но начальства нет, так что пофиг. А на торце поршня такой нагар от пороха, что замаешься счищать иначе. - Жменя, хорош пистолетики облизывать, все едино нам не положено. У нас не Америка, чтобы можно было личный ствол иметь, с простым ружбаем замают. До деда дома участковый каждую неделю ходил, замаял его контролировать, продал дед свой Иж.
   - А чего он так? У моего соседа тулка-курковка, так тот ментов вообще раз в год видит. А то и реже. - Удивился я. Нет, я знаю что с ружьями строго, но не запредельно же? Сам купить хочу, сразу по приезду пойду в охотобщество. Я в него перед службой вступил, так что мне кандидатский стаж должен зачесться, просто литр поставлю деду который билеты выписывает.
   - У деда штучный "пятьдесят четвертый" ижок был, уж очень его наш участковый себе хотел. А дед не стал ему запросто так продавать, вот тот и начал кровь пить. Но в меня дедан ушлый, продал его через общество за пятьсот рублей. - Мишка еще разок ширкнул наждачкой по поршю, провел пальцев по очищенной поверхности, и удовлетворенно кивнул, после чего обтер деталь ветошью, и протянул ее Семе, который собирал автоматы уже вычищенные. Тот сличил номера, и с лязгом загнал затворную раму с затвором на место.
   -Ясно-понятно. Но я бескурковку не хочу, мне ружья нравятся серьезные. Солидные, с внешними курками. - Я, вздохнув, отсоединил АПС от кобуры, и вложил его на место, после чего положил пистолет на полку оружейного ящика. ПМ легли туда же, в своих кожаных кобурах.
   - Не вздыхай... дембельнемся, все будет. И ружья, и девки с большими сиськами. Главное - будет воля, куда хочешь, туда идешь, что хочешь, то и ешь. - Сема усмехнулся, и передал мне собранный автомат. - Немного нам осталось, дотерпим. Кстати, пацаны, есть идея... - Сема заговорчески сбавил тон. - помните, собрались месяц назад? Мне промы перед этим выходом принесли, две бутылки грузинского вина, и пузырь самогона. Когда сгоношимся? У меня остался ямчный м молочный порошок с прошлого раза.
   - Так... сало, лук и картофан добудем, не проблема. Да капусты квашеной кочан возьмем у Мамура. Тогда, сегодня вечером? Пока вроде как никуда не пойдем. К Одессе завтра выйдем ведь. Потом хрен его знает, что там в морях будет? - Трактор поглядел на Тимку.
   Тот подумал, и кивнул головой.
   - Тогда надо спросить у штурманов, откуда ветер. Не хватало еще, чтобы из вентиляшки агрегатной духан на пароход тянуло. Прошлый раз именно так и спалились. - Я прикрыл ящик. Все едино, пока комбат не примет и не опечатает, все здесь будем. Кстати, когда его черти принесут? Уже с полчаса как должен был прийти.
   - Тим, сходи до кубрика, звякни комбату. Или крикни дневальному, пусть позвонит в каюту или дежу по погребам, если его в каюте нет. Опять у зенитного комдива штангу тягает. Краснотики, зажилили наш агрегат. - Штангу, гантели и гири покупали вскладчику, всей БЧ. А хранятся они в ракетном погребе, где висят в своих серых пенопластовых коконах "Форты". То есть, хитрые офицера практически ограничили доступ к инвентарю. Просто так в этот погреб не зайдешь, туда допуск имеют не все матросы из батареи зенитных ракет. Вот такие пироги. Сначал бесило, потом свыклись, все едино на крейсере нет иного места для тренировок. Корабль огромный, но в него техники и оружия напихано.
   Сверху послышался крик дневального матроса.
   - Смирно! Товарищ капитан...
   И негромкое бурчание нашего особиста. Потом едва слышные шаги, и по наклонному тпару легко сбежал корабельный "молчи-молчи".
   - Смирно! Товарищ капитан первого ранга, личный состав дивизиона самообороны занимается чисткой оружия после стрельб. Доложил второй статьи Назаркулов. - Тимка вытянулся, лихо бросив ладонь к пилотке.
   - Вольно. - Отмахнулся не менее лихо капитан первого ранга.
   Оглядел нас всех, поглядел на жестянку с АМГ. Вытащил из нее кусок нолевки, покачал головой.
   - Бойцы, еще раз увижу - не обижайтесь. Пока просто Литовка узнает, это ваш залет. Чищеное оружие к смотру!
   Осмотрев автоматы и пистолеты, кап-раз подошел к ящуку с подплавовскими вооружениями, и вскрыл его.
   -Идите сюда, товарищи старослужащие. Пока на пенсию не вышел, подучу вас немного. - Капитан первого ранга усмехнулся, выкладывая на бак странного вида автомат и четырехствольный пистолет. - Итак, бойцы. В принципе, вы вряд ли когда получите это оружие в руки, тем более. Вряд ли оно вам понадобится в реальном бою. Но! Знаний лишних не бывает. Итак, перед вами оружие, раздаботанное нашими конструкторами для борьбы с подводными пловцами. В принципе, автомат и пистолет работают в двух средах. Они поражают цели на коротком расстоянии и под водой, в воздухе. Конечно, они в воздушной среде уступают автомату Калашникова или любой из натовских винтовок, но это с лихвой компенсируется... - Читая нам нежданную лекцию, кап-раз присоединил к автомату странный. Широкий магазин, и протянул его Семке. А мне достался пистолет...
   О2-17. 4 марта 1989 года. Черное море, территориальные воды СССР. Ракетный крейсер "Червона Украина".
   Неторопливо идя по верхней палубе в сторону юта, я хлопнул по плечу задремавшего бойца ПДСС и сунул ему под нос кулак. Тихо отматюкав молодого киргиза, и пообещав ему казни египетские, двинулся дальше. Пройдя мимо торпедных аппаратов, заметил вспыхивающий огонек сигареты. И заметил то поздно. Хреново, ветер от меня, сам-то я вообще не курю, унюхал бы еще на шкафуте.
   -Что бродишь, старший матрос? - Ох нихрена себе, на кэпа напоролся.
   - Воздух высокого давления проверял, товарищ капитан первого ранга. Засомневался, решил пробежать, проверить. - В таких случаях главное не теряться. Да и мне придумать причину проблем никаких, уж пушку и ее механизмы наизусть знаю.
   - Правильно, боец, воздух надо проверять. Правда, он у тебя тушеной картошкой и вроде как винцом припахивает, но ладно... будем считать, что мне показалось. Ящики хорошо увязали, на баке которые? А то мой барометр штормягу кличет. - Кэп переложил сигарету в левую руку, и поетр колено. По слухам, он в него осколок словил в конце семидесятых.
   - Так точно, увязали хорошо. Только боцман концы старые выдал. - Ну да, я даже понятия не имею, откуда наш боцманяра такое старье надыбал. Пароход нолевый, только-только ходовые и стрельбовые прошли испытания, а тут такой хлам.
   - А что ты хочешь? Совканолевую плетенку? Иди спать, гулена. - Кэп снова затянулся, сигарета осветила скуластое сухое лицо.
   - Спокойной ночи, товарищ капитан первого ранга. - Я прошел было бочком-бочком мимо кэпа, но меня остановил его вопрос.
   - Стармос, стой. Завтра на установки ходовую вахту ставим. В агрегатную сам пойдешь? - Кэп внимательно поглядел на меня.
   - Нет, товарищ капитан первого ранга. Мы с комбатом и старшиной команды проверяли Зиновьева, заведование неплохо освоил. Я в башню, в конденсорную, во вторую смену, Назаркулов в первую. - Я снова вытянулся. Не так, как Тимка, но тоже достаточно неплохо.
   - Ладно. Иди спать, подъем будет ранний. Бойцам передай, чтобы не расслаблялись, амеры в мраморное море пять пээлок завели, британцы две. В любой момент тревога может быть. Больше так не развлекайтесь. Поймаю, вздрючу так, что мало вам не покажется. Бегом марш! - Неожиданно рявкнул кэп, и меня сдуло с площадки торпедных аппаратов.
   На юте я поглядел на стоящие в темноте корабли, освещенные по-стояночному. Красотища, если честно. Ночь, звезды, немного светится вода на бурунчиках вокруг якорцепей. Темные махины крейсеров, немного подсвеченные фонарями. Какой-то поселок светится на берегу, осбрасывая блески в волны. Да уж, это не Япония, не ночное Токио. Там все небо сияет. Вообще все побережжье светится, и жуткая толкотня на море. Военные и гражданские корабли. Китайские и корейские джонки, японские и американские шхуны, которые зарабатывают на ловле краба и рыбы, и скармливанию всего этого японцам. Яхты. Яхточки. Моторные лодки.
   Нет, тут у нас спокойнее. Не везде, конечно, но все равно. Тишь да гладь. А вот около Стамбула, там давка. Особенно в проливах.
   Из коридора вынырнули Сема и Тимка. Они пошли по внутренним помещениям, короткими беребежками.
   - Пошли спать? Чего засмотрелся? - Тимка глянул на ночной берег.
   - Да вот, смотрю. Меня кэп тормознул, правда. Без залетов. Сказал, чтобы бдили, ибо амеры и бриты ввели в Мраморное десяток подлодок. - Я вытащил из кармана зажигалку, и поджег сигарету, которую крутил в руках Тимка. Курить я не курю, а вот зажигалку с собой таскаю. Фирменный "Филлип", французский, поменялся с французский комендором на шитый "штат". Готовил себе на дембель, вышил шелком пушки на черной суконке, а тут вот такая трихомундия. Углядел французик, во время экскурсии, уцапал и отдал мне зажигалку. Мне за нее уже червонец предлагали, так что примерно то на то и вышло, шитый "штат" пятерку стоит. Но отдавать ее жаль. Так и таскаю в специальной сумочке, сзади на ремне. У меня там же и перочинный ножик лежит, а то порой попадаешь на команду "карманы к смотру". Если у зама по строевой настроение плохое (а хорошее у него бывает нечасто), то может и за борт выкинуть и ножик, и зажигалку.
   - Бах! Бах! - Дважды хлопнула на левом шкафуте, примерно там, где стоял киргиз-пэдээсэсник.
   - Боевая тревога! Команда, подъем, боевая тревога!- Заорала трансляшка с нас над головой. Заливаясь трелью звонка, заставляя похододеть сердце. За всю мою службу это третья боевая тревога.
   -Бах! Бах! Бах! - еще выстрелы, и отчаянный киргизско-русский мат. - Бах!
   Выключилось стояночное освещение, поггрузив все во мглу, и ослепив на несколько секунд, пока глаза привыкли к синему походному-боевому.
   Переглянувшись с парнями, мы с Тимкой рванули по шкафуту в сторону пушки.
   Бежали вслепую, по памяти, уворачиваясь от растяжек и перепрыгивая грибы вентиляшек.
   - Стоять! Руки вверх! Стрелять буду - Истерически заорал на нас кто-то лдязгая затвором пистолета, а из тамбура выскочило еще несколько моряков с автоматами.
   - Второй статьи Назаркулов, старший матрос Жменев, бежим по боевому расписанию! - Вместо растерявшегося Тимки заорал я. Блядь, не хватало сдуру пулю словить.
   - Они, товарищ мичман! - Нас осветили мощным фонарем, заставив зажмуриться.
   - Вперед, перед нами, бегом марш! Провокации будут жестко пресечены! - Мичманяга, совсем молодой пацан из БЧ-3, махнул "макаровым".
   - Бах! Бах!
   - Да по ком он там шмаляет? - Прорычал я, ныряя в темный коридор между "базальтами" и надстройкой.
   - Бах! - Буквально в паре метров от нас, и я выскакиваю на площадку, где матом орел колокол громкой связи, и похожий на ведьму из Вия матросик судорожно передергивает затвор автомата, целясь во что-то внизу. - Бах!
   Плюнув огненым факелом, холотой выстрел на мгновение осветил площадку, ставшую тесной из-за набившегося народа.
   11- 23. 4 марта 1989 года. Черное море, территориальные воды СССР. Ракетный крейсер "Червона Украина".
   - О, смотри. "Зозуля" и Красный Крым". - Тимка кивнул в сторону появившихся кораблей. Точнее, появились то они давно, просто внимание на них сейчас обратили. - Пришли таки.
   - Ага. - Я кивнул. - "Зозуля", наверное, с севера спецом пришел, чтобы над нами посмеяться.
   Мы с Назаркуловым переглянулись, и заржали.
   Да уж... сегодня ночка была еще та. Всем ночкам ночка.
   Тот паренек-пэдээсэсник, который стреляя ночью, как оказалось, стрелял по реальной мишени. Один из идиотов, которые попадают на родной флот с завидной периодичностью, решил сбежать со службы. Боец, прослуживший уже больше полугода, а точнее, уже почти год, в БЧ-5, залез в каюту своего командира батареи, нарядился в его гражданку, благо, тоже лоб здоровый. Сопоставимый по габаритам с бывшим офицером-морпехом, который что-то повредил себе при неудачном прыжке с парашютом, и перешел на службу в плавсостав. Так вот, этот умник переоделся, нацепил спасжилет, и через иллюминатор каюты спрыгнул за борт. А, он еще офицерское удостоверение забрал и деньги из сейфа вытащил, лейтеха то ключи на баке забыл.
   В общем, БЕГЛЕЦ уже почувствовал вкус свободы, и ее бодрящую прохладу, водичка-то холодная. Но все бы ничего, на берегу он расчитывал переодеться в сухое. Правда, до берега около четырех километров, и самый лучший пловец пробултыхался бы не меньше часа. Ну, может чуть меньше. А вода, еще раз напомню, холодная. А в воде температурой пятнадцать-восемнадцать градусов человек насмерть замерзает за двадцать минут, примерно.
   Так еще был небольшой шторм, и волна шла отбойная, то есть со стороны берега. Этот идиот сделает три гребка, его волной поднимает, и шлеп об борт. Тот еще три гребка, и по-новой, шлеп.
   Через десяток минут беглец понял, что замерзает, и начал орать. Причем уже как раз под постом Алибабаева. Пацан от неожиданности напрочь забыл русский. И то, что надо доложить на ГКП. Зато автомат с холостыми патронами пришелся ему как раз в пору. И Алибабаев не нашел ничего лучшего, как начать стрелять в бултыхающееся и орущее нечто.
   Короче, беготни было и ору до небес. Добил наш большой зам. Слегка перегнувшийся через леер, и брезгливо цедящий этому дебилу, который наматывал на руки толстый линь, чтобы его вытащили на борт:
   - Ты его не на руки, ты его на шею намотай.
   И старпом, матом разгоняющий любителей спасения, приволокших спасательные круги со всего парохода. Кстати. Я не поленился, и слетал за кругом, который видел под иллюминаторами ходовой рубки. Короче, от души набросались, стремясь попасть по этому мудиле. Попадали, и здорово, тот не зря на руки конец мотал. Отшибли ему их средствами спасения.
   Потом пришлось спускать катер. И собирать круги, какие смогли найти. Штук семь так и не углядели. Утащило волнами.
   - Мда. - Я поглядел на становящиеся на якорь корабли. Поглядел на остальной отряд, покачал головой. - Нихрена себе, собрали силищу... где натовцы, что они за нами не смотрят? На ТОФе уже "орионы" бы над головой кружились, как чайки, только бы не гадили. "Зозуля", "Жданов", "Червона", "Слава", "Москва", Лениград", "Керчь", "Сметливый", "Красный Крым"... девять вымпелов. Крейсеров шесть штук. Пусть большая часть совершенно не новая - это все равно дикая силища!
   - Ждем еще четыре. Две эмэркашки, из Поти, и два крейсера. Крейсера древние, шестьдесят восьмого-бис, "Ушаков" и "Дзержинский". Их, вообще-то, уже на иголки резать должны были, но из Москвы тормознули. - Я вскочил, вытягиваясь. Тимка тоже выпрямился, будто пинка получил. Рядом с нами оказался наш особист, совершенно безвучно подошедший. Тот, не обращая внимания на наше охренение, продолжил. - Какой-то умной голове пришло в голову, что из этих старых витязей можно сделать подобие испытательных стендов, для новой компоновки пусковых. Посрезали сотки, все, на их места смонтировали вертикально-шахтные установки. Как у американцев. Немного подлатали машины, чтобы хотя бы пятнадцать узлов уверенно держали, и вот. Отправили с нами покрутиться. Заодно стрельбы будут.
   - А какие комплексы в шахтах, товарищ капитан первого ранга? - Поинтересовался я. Знаю, что лишнее любопытство не одобряется, но привык узнавать все, что можно.
   - Всякие, старший матрос... но это секретно. - Усмехнулся кап-раз, щурясь на солнышко. - Вообще, любопытной Варваре, сам знаешь. Но все равно узнаете. По большому счету, все это сборище задумано, чтобы припрятать первые стрельбы этих крейсеров. Мол, лист надо прятать в лесу. Задумка-то неплохая, таким образом любой рудовоз можно ракетовозом сделать незадорого. Поглядим. Поглядим. - Кап-раз хитро глянул на нас с Тимкой. И снова усмехнулся. - Стармос, ответь, тебе не лень было лезть за спасательным кругом туда? - И особист ткнул на пустые держатели под иллюминаторами ходовой.
   - Надо было спасать. Человек был за бортом! - Я вытянулся, выпучив глаза.
   - Ну да... перед лицом начальства вид должно иметь лихой и придурковатый. Вольно, бойцы, разойдись! - Неожиданно рявкнул кап-раз. И мы с Тимкой разошлись. То есть бегом рванули к установке, и уже через несколько секунд сидели в конденсорной. Инстинкт уже выработался. Если опасность - беги на боевой пост.
  
   07-45. 6 марта 1989 года. Воскресенье. Черное море. Ракетный крейсер "Червона Украина".
   - Установка - ДВУ. Параметры норм, все в исходном. - Я опустил рыжий микрофон.
   Уже вторая вахта дежурным комендором. Вчера, в принципе, дали отдохнуть и нашему крейсеру, и эскадре вообще. Ждали потийские малые ракетные корабли, и два "старых витязя", которые потиху дотопали из Севастополя.
   Жуткое зрелище, если честно. Такое впечатление, что корабли хотели убить, и почти убили, но те в последний момент вырвали из концлагеря. Краска выцвела, кое-где потеки ржавчины, на месте срезанных ьронзовых ьукв корабельных имен кое-как намалеванные желтой краской названия.
   Наваренные на месте СМ-5, универсальных соток, ракетные контейнеры, выкрашены суриком, причем каким-то ржаво-рыжим, похоже, железным. На кровоточащие раны похоже. Интересно, что туда напихали? И откуда целеуказание идти будет, на крейсерах новых антенн нет вообще. И только тяжелые, тяжеловесные башни шестидюймовок молча указывают всем, что у этих витязей еще тяжелые и острые бердыши.
   На их фоне новехонькие МРК сверкают свеженькими бортами как молоденькие красотки румяными щечками.
   Хотя, мне удалось посчитать крышки на одном контейнере. Четыре штуки. А таких контейнеров шесть. Не знаю, что там за ракеты, но двадцать четыре штуки на борту... это реально много. Дохренища это, приближается к американским крейсерам и их же новейшим эсминцам. Там у них пусковые универсальные, хоть "томогавки", хоть "стандарты". Пусть не шестьдесят ракет, как на "тикондерогах", но на переделке двадцать четыре штуки... много, одним словом.
   Натовцы и янкесы в их главе, похоже, считают так же. И нашу эскадру постоянно сопровождают два турецких фрегата и американский эсминец. И "орионы", зря я их помянул. Постоянно кружат рядом. Еще парочка летающих лодок крутилась, потом гражданские вертушки висели, что-то снимали.
   Ведут нас со вчерашнего вечера, когда мы отвязались и неторопливо потопали в район стрельб. Стрелять, кстати, крейсера будут хитро - из Каркитинского залива куда-то через Крым, Кубань по полигону в Калмыкии. Тыщщи полторы км получается, кстати, не хуже, чем у "томогавка". Весь наш пароход гудит об этом, еще не стрельнули, а уже обсуждают, как натовцы будут волоса на жопе рвать. Причем стрелять будет один крейсер, "Дзержинский".
   А второй будет стрелять из-под Озуртеги, через Кавказ опять-таки по полигону в Калмыкии. Но это, если все пойдет штатно, только через три дня. Сегодня встанем по местам. Заякоримся, включим подавление, будем глушить натовкую разведку. Оптяь маслопупы будут весь день сверкать на юте, тренируясь в сварке.
   МРК и БПК будут гонять натовцем от террвод, а мы стоять на стреме. Похоже, этим учениям Москва придает очень большое значение. Хотя, я не помню, чтобы у нас ракеты с кораблей летали на полторы тысячи километров. Нет, с пээл летают, баллистические. А вот крылатые, да такие небольшие - нет. Это ж на самом деле, в любой сухогруз сотню ракет можно воткнуть, и пусть шарахаются по рекам СССР, от Волги и Днепра до невы и Северной Двины... отовсюду вражине прилететь успеет.
  
   01-30. 7 марта 1989 года. Воскресенье. Каркитинский залив. Ракетный крейсер "Червона Украина".
   Небо на востоке полыхнуло вспышкой, и первая ракеты полыхающей кометой, вопреки земному притяжению, улетела встречать солнце. За ней еще одна, еще... Вспышки следовали одна за другой, небо чертили огненные полосы, оставляя дымные следы. Отдаленный рокот доносился и до нашего крейсера, это пороховые ускорители срабатывали.
   После того, как улетели все две дюжины ракет, над заливом поднялся дикий птичий грай и гогот. В темное небе взлетели сотни тысяч крачек, чаек, бакланов, и прочей летающей орнитологии. Да уж, нашумели, как бы смотрители заповедника жалобу в Верховный совет и Горбачеву лично не накатали.
   - Внимание по кораблям. Говорит командующий корабельной ударной группой. Эскадре - отбой боевой готовности номер один. Объявляю БГ номер два. Поздравляю вас, товарищи, с успешным пуском. Будем ждать результата с полигона. Пока - подвахте отбой. - В колокольчеке еще что-то буркнуло, как бывает, когда невыключенный микрофон кладут на пульт, и стихло.
   - Ну что, спать пойдем? - Тимка зевнул, выворачивая челюсть.
   - Иди ты и карасей с собой забери. И на развод выйди, потом принеси мне чаю баклажку. И снова иди спать. Отдежурю до утренней смены. Днем будем идти на юг, так что отосплюсь. Если, конечно, натовцы что-нибудь не учадят. - Я усмехнулся, и ткнул пальцем в небо. - Глянь, как вызвездило. А обещают непогоду, когда я еще на звезды посмотрю?
   - Жменя, ты астроманьяк. Тебе на астронома идти учиться надо, на звездочета. Будешь считать - одна звездочка, две звездочки, три звездочки. Лучше, конечно, пять звездочек. И нет разницы, есть ли жизнь на Марсе. - Назаркулов засмеялся, и взял микрофон. - Подбашенное и агрегаторная установке - отбой боевой готовности номера раз. Отбой, бойцы, благодарите товарища Жменева, он на звездочки хочет посмотреть.
   Снизу донеслись смешки.
   - Бойцы. Могу проворачивание в притивогазах устроить. - Рявкнул я в открытый люк. - Кому сказано - отбой! Время пошло!
   Короткий топот прогар по палубе и пайолам, грохот тяжелой броняхи подбашенного, и тишина.
   - Ладно, давай. Бди. Я пошел, спокойной ночи. - Тимка снова зевнул, и вынурнул наружу.
   Я остался один, только ветерок свистел в растяжках, пытаясь сковырнуть снарядные ящики.
   - Ходовая-установке. БГ-2 установлена, дежурный комендор стармос Жменев. Пушка штатно.
   - Есть установка, ходовая приняла. Отбой связи. - буркнул колокол голосом старпома. Ого, нормально. Обычно первая смена у штурмана. Видать, усиление осталось, раз начальство бдит. Надо не забыть.
   После развода Тимка доложился, и через полчалса утопал спать. А я сел на уселся на коминг люка, и, свесив ноги вниз, долго сидел, любуясь звездами, и попивая чай из крышки термоса. Жаль, конечно. Что грузинский, но в чайники матросам индийский попадает не так уж часто. Хорошо, что крепкий и не сладкий, Мамур мои вкусы знает, так что с общего котла лить не стал, плеснул кипятка в термос и пригоршню заварки сыпанул. Эх, лимончика бы еще.
   Утром в башне пришел деж по низам, зевая, и едва не сшибая стопки из снарядных ящиков.
   - Осторожнее, тащ старшмичман. - Я усмехнулся, глядя на него сверху вниз.
   - Жменев, ты чего там сидишь? Ведь Назаркулов заступал? - Удивился маслопупый "сундук", осторожно отдирая зацепившуюся ремешком кобуру от ящиков.
   - Живот у него прихватило, подменил. - Ответил я, слазя вниз, и принимая деятальное участие в высвобождении мичманской сбрую. Ну, еще бы, чем скорее я его освобожу, тем скорее он свалит дольше, ему еще весь пароход по левому борту обходить.
   - Глянь. Как обгорел. Хорошо прожарился. - Деж по низам, прищурившись. Смотрел на "Дзержинского".
   На самом деле, шкафуты и частично бак у старого крейсера стали черные, обгоревшие. Но так он смотрелся гораздо лучше, нежели вчера. Сейчас он на само деле был похож на старого витязя, вышедшего из серьезной заварухи живым и почти невредимым.
   - Учебная тревога. Корабль к бою и походу приготовить! - Рявкнула трансляшка, а звонки трижды коротко звякнули и залились длинной трелью. А потом на это все наложлися сигнал горниста. О как, у Пашки горло прошло. Три дня без горниста, многовато для корабля первого ранга, даже захождение не игралось.
   Самое забавное, что кэп категорически не допускал к горну остальных трубачей из оркестра, какая-то личная примета у него.
   В этот раз надобности в швартовых партиях не было. Просто снялись с якоря, и потопали на юг, к границе с Турцией. На этот раз стрелять должны прямо из-под носа у натовцев.
   Мимо Крыма шли забавно. Куча яхт с молодняком, пацанами и девчонками, не мельше сотни, провожали нашу эскадру веселой и бодрой толпой. Какая-то всесоюзная регата, а тут наши корабли подвернулись. И ветер попутный, так что бодренько так лодочки летели. А командир КУГа приказал снизить скорость до восьми узлов-десяти, чтобы не опережать спортсенов, не дай бог какая яхтенка сдуру под форштевень сунется. Боцман с замом по строевой голоса сорвали, отгоняя в матюгальник очумевших от свежего ветра и соленых брызг сорванцов. Совершенно не понимают, что даже десять узлов это почти девятнадцать километров в час, а наш пароход весит двенадцать с небольшим тысяч тонн, хер его остановишь, пройдет через красивую парусную скорлупку и не заметит.
   Около остальных кораблей крутились так же, забавно смотрелось со стороны. А вот "рулям" и вахтенным офицерам я не завидую, наверняка взопрели. Так то небольшое рысканье особо не страшно. Просто "класс не тот". А тут чуть рыскнешь, и задавишь какого пионера.
   Со стороны берега все это безобразие снимали наши телевизионщики, установившие аппаратуру на большом катере, похоже, команды из Москвы или Киева, а со стороны моря над эскадрой висело два вертолета. И какой-то разукрашенный красным и синим гидроплан мельтешил кругами и спиралями, то отлетая, то возвращаясь. Ну да, у него скорость то приличная, зависать как вертолеты не может. Мне вот интересно, куда эти вертушки на заправку присядут? Берега здесь наши, румыны союзники, до Турции далековато для таких стрекоз. Наверняка западнее какой-нибудь пароход есть, с вертолеткой. И с хорошим набором антенн для межконтинентальной и спутниковой связи. Свободная пресса, ну и шпионы, как водится.
   Через десять миль регата отвалила в сторону полуострова, и боцманяра уселся прямиком на кнехт, наплевав на свои собственные запреты. Вытер ладонью пот на лысине, и яростно нацепил фуражку, после чего ушел, зло размахивая матюгальником, который сел у него полчаса назад.
   - Интересно, по телеку покажут? - Тимка вывернул колесика старого бинокля на максимум, провожая яхты взглядом.
   - Не знаю. Чего ты там углядел, никак не оторвешься? - Я попробовал отобрать бинокль у Назаркулова, но тот вцепился в него как тот карасина с БЧ-5 в спасательный круг.
   - Отстань. Там такие комсомолочки, что закачаешься! - Тимка оттолкнул меня локтем, не возвращая бинокля.
   - И как ты это разлядел? Они в гидрокостюмах, и в спасательных жилетах. Ничего не видать, ни сиськи ни письки. Как вообще их в такую погоду выпустили?- Я отодвинулся, и чуть не столкнулся с кап-разом особистом.
   - Вольно. - Кап-раз глянул на уходящую регату в гораздо более мощный бинокль, восемнадцатикратник. - Это минимум кандидаты в мастера спорта, готовятся к международным соревнованиям. Собственно, это еще раз доказывает, что никакие регалии не связаны со здравым смыслом, прикольно им показалось около наших бортов пошалить. А выпустили... не забывай, стармос, у нас гласность и перестройка. Страна все активнее учавствует в международных мероприятиях, в том числе и спортивных.
   - Жалко будет арткерйсера, когда их на иголки пустят. Красивые корабли. - Я сменил тему поглядел в отобранный-таки у Тимки восьмикратник на "Ушаков", который шел впереди. Терпеть не могу разговоры про перестройку и гласность, пока для СССР от этого одни убытки. Одно хорошо, из Афгана с честью и победоносно вышли. Но это не Горбачева заслуга, а армии.
   - Не порежут, стармос. По крайне мере, не скоро порежут. Их на модернизацию ставить будут, повесят АК-630 и несколько "Ос", посрезают "ведюхи", торпедные аппараты, только башни главного калибра оставят. Будут ракетовозами, здесь, на ЧФ. Хотя, ракетовозы из сухогрузов гораздо полезнее. Никто на них не обратит внимания, а десяток старых теплоходов по рекам Союза будут таскать около тысячи крылатых ракет большой дальности стактическими ядерными боеголовками. А то натовцы решали, что нас на хромой козе объехать можно, с договорам по РСМД. Себе морские "томогавки" оставили, а нам пришлось убирать всю нашу сухопутную технику из Европы. - Кап-раз зло усмехнулся. - И никакого нарушения договора, даже если натовцы обнаружат одного из "оборотней". Про морское базирование речи в этом договоре вообще нет. Снова паритет. Уже паритет. - тут кап-раз оглянулся на меня и Тимку. - Так, бойцы, особо про это не болтать, ясно? Это уже не тайна, но все едино, информация не для всех.
   - Так точно, товарищ капитан первого ранга. - Отрапортовал Тимка, а я просто вытянулся, подтверждая понятый приказ.
   - Ладно, пойду я. Староват я для такого ветерка, свежо больно. - И особист исчез с глаз.
   - Тим, Жменя, что вам особист рассказал? - Убрав ветошь и щетки в ящик, к нам подошли молодые бойцы из нашей батареи.
   - Что это была подготовка к международным соревнованиям. Ну, парусные яхты. И что наши нашли способ ответить НАТО по крылатым ракетам моркого базирования. - Ответил я, и повернулся к Тимке. - Пошли в погреб, там сколько, около трех сотен осталось консервацию снять? Чего терять время? Только Инокентьева позовем, а то комбат нам башку открутит.
   - Пойдем. - Кивнул Назаркулов, и поймал пробегавшего мимо матроса за рукав. - Яцко, мухой найди старшину команды, и передай, что мы со Жменевым начинаем работы в погребе. Ясно?
   - Так точно. - Вытянулся матросик, и припустил в сторону тамбура.
   - Так, я к дежу по погребам. Заберу ключи, и сниму с сигналки. За тобой ветошь и бензин, Жмень.- Тимка тоже потопал вниз. А я озадачил молодого, и полез в башню. Не хватало еще мне таскать тряпки и канистры, караси для этого есть.
   Спустившись вниз, я забрал у буркнувшего про дедовщину бойца мешок с ветощью и канистру с Б-70.
   - Не, Леха, это не дедовщина. Это даже не ее отголоски. Я край дедовщины на ТОФе зацепил, ты уж мне поверь. Сейчас просто нормальная служба, тем более, на королевском флоте. Ни тебе сушеного или консервированного картофана, увольнительные в больших городах. Цивилизация. Даже дельфины есть. Да еще таких важных друзей матроса как девушек ты видишь не только по телевизору или на экране кинотеатра. Вживую видишь, и даже порой за сиську можешь подержаться. Так как девушки здесь водятся. И много. А на северах и ТОФе только тюлени и чайки. И волки воют около базы. Здесь даже бачки для пищевых отходов нормальные. - Я усмехнулся, вспомнив свареную из нержавейки бадью литров на сто, которую надо было снизу, из посудомойки, поднять по крутому трапу наверх и протащить по узким коридорам эсминца да выхода. И потом полкилометра тащить по пирсу, до грузовика из свинарника. У нее даже руки были согнуты просто из пластины, приходилось ветошью обматывать, чтобы пальцы не резало. Руки бы оторвать тому, кто ее заказал, и тому, кто ее на корабль принял.
   -Понял, чудо мудово? - Я открыл броняху погреба, и включил освещение. - Свободен, боец!
   Уже поднимая канистру, заметил, что молодой прынает по трапу через две балясины.
   - Боец, отставить! Вниз, Жигарев, бегом! - Рявкнул я, опуская на палубу канистру.
   Карась дернулся было наверху. Как будто хотел сбежать, но решил не рисковать, и правильно. В этом случае короткой тренировкой он бы не отделался.
   - Ну? Сколько раз тебе вдалбливать, что это не гражданска, и не мамкин подъезд? Или, как там у вас в Питере? Парадное? Пузо втяни! - Я коротко ткнул кулаком в живот молодому. Не сильно, так, для антуражу. - Гляди сюда. Это - наклонный трап! А это - проем люка. И этот проем расчитывают на моряка, который наступает на каждую балясину. А так, такими прыжками, ты движешься в нерасчетной траектории. И можешь, а скорее всего, когда-нибудь обязательно впишешься своей тупой карасиной башкой в край проема. И рухнешь вниз, ладно если просто на палубу, а можешь и на боевых товарищей. И пять-шесть человек не успеют по тревоге на боевые посты, не успеют привести в боевую готовность оружие и технику. И кусок корабля окажется безоружен. Ты понял это? Здесь флот, здесь мы на первой линии. Даже погранцы, и те за нами. Запомни. За тобой твои папка и мамка, сестренка. Невесту не упоминаю, ни одна девушка матроса не дождется, биохимия. Да, я знаю, что тебе твоя подруга пишет. И как ты ее любишь... если ты ее так любишь - у тебя один-единственный способ ее удержать, и другой сложно придумать. Ты должен заслужить отпуск, приехать домой, трахнуть свою Светочку и заделать ей ребенка. Вот в этом случае она тебя точно дождется, можешь не сомневаться. Правда, для этого ты должен будешь не убиться раньше времени на трапе, а потому - бегом вверх, наступая на каждую балясину. Потом бегом вниз, так же наступая на каждую балясину. Десять повторов! Товсь! Вперед, время пошло!
   Молодой матрос ожег меня ненавидящим взглядом, но начал выполнять приказание. Грохоча подошвами ботинок, он носился туда-сюда по трапу, а я снимал норматив по своим старым часам. Вообще-то, у меня были до этого часы получше, "ракета" с автоподзаводом, но кругом железо и сталь... разбил, короче. А эти совершенно случайно купил за пять рублей в комиссионке. Старенькая "чайка", секундная стрелка еще крохотная и отдельно, внизу... но работают, и что удивительно, воды не боятся.
   - Молодец, можешь, когда хочешь. Сходи к сапожнику, у тебя подошва начинает отваливаться, еще убьешься. Пусть поправит. Вольно, разойдись. - И запыханный и взмыленный Кисилев исчез наверху. Я усмехнулся, вспомнив свои тренировки. Вытащив из кармана связку ключей на длинной цепочке, и начал их крутить восьмерками, наращивая скорость. Ну а что, Тимка пока не подошел, заняться чем-то надо, вот и гоняю кистень. Конечно, нунчаки было бы прикольнее, но за них пару-тройку суток ареста схватить как два пальца об асфальт. И потому с чаками тренируемся строго в подбашенном, не открывая нижнюю броняху. А для сигнализации ставим пустую банку из-под АМГ-10 ровнехонько под лючок в конденсорной. Офицера и мичманы с нами в скорости и ловкости передвижения по внутренностям пушки сравниться не могут, обязательно банку заденут, она загремит, так что нунчаки сразу прячутся, и создается рабочий вид. Пару раз брякнуть захватами, типа тренируемся в погрузке боезапаса, и хрен кто докопается до наших тренировок.
   Вскоре пришел Тимка с Инокентьевым, и мы занялись оставшимися фугасами в ленте. Вроде и работа плюшевая, но каждый патрон расконсервировать минимум четыре минуты. Так что три часа мы провозились.
   Вечером проверил прогары у однофамильца нашего старпома, все того же карасины Кисилева, а то в нашей форме обувка самое слабое место. Эти прогары, по идее, каждые полгода менять нужно, стачиваются об палубу каблуки, начинают вылазить гвозди, появляются дыры в подошве. На ТОФе с этим вообще проблемы страшные были, приходилось покупать за свои кровные после первого полугода. Потом уже шло проще, первую рваную пару сдавал, получал новье, свои донашивал, надевал третью пару и ходи так почти до дембеля, разве тройку-четверку месяцев в хромачах второго срока дохаживал. Это, если повезет и на боевую в тропики не сходишь. А то там выдали нам комплект тропички, и засчитали это как на второй год службы. Вот такая хрень. Ну да, почти девять месяцев бултыхались в тропиках, но ведь первый год формы был сношен. Пришлось второй срок докупать на складах флота, тратя свое совершенно небогатое жалованье. Ладно хоть второй срок реально копейки стоит, и мы на флоте получаем раза в два больше, чем пехотинцы.
   - Неплохо, еще походят. Но не запускай, следи. Навернуться из-за вылезшего гвоздика и искалечиться много ума не надо. - Я отдал добротно отремонтированный ботинок молодому. Вот ну просто повезло нам всем, что один из матросов прошлого призыва квалифицированный сапожник. Именно мастер по ремонту обуви, не хухры-мухры. И работает быстро, тем более, что сейчас у него вал работы схлынул, практически всем на пароходе обувку наладил. Сейчас у него даже время для шабашки есть, ладит туфельки и сапожки женам офицеров-мичманов. Ну а что, ему то денежка капнет, то вкусности какие, пацаны из службы снабжения довольны дальше некуда, домашние разносолы вещь такая, флотская еда с ней близко не стояла.
   - Жменя, тебя срочно к большому заму в каюту! - Повесил на звонко брякнувшие держатели трубку телефона дневальный. - Давай быстрей, там еще наш командир БЧ, судя по голосам.
   - Что за тень фаллической формы? - Я удивленно поглядел на Тимку, но тот сам недоуменно развел руками.
   - Ладно, побег я. - Коротко осмотрев себя в зеркале, и смахнув пыль с блестящих как у кота-бездельника причиндалы ботинок, я неторопливой рысцой припустил в сторону кают командования. Старпом, зам по строевой, зам по снабжению, большой зам и командиры БЧ жили в отдельных каютах, несколько в стороне от общих коридоров. Но я , как обычно здесь, на Черном море, предпочел коридорам левый шкафут и полубак, все свежим воздухом подышать можно.
   Море хмурилось, начинался шторм. Эскадра уже поменяла ордер, старые крейсера, "Дзержинский" и "Ушаков", шли параллельной парой за "Ждановым". Перед ними чистили дорогу, отрабатывая поиск пээлок "Керчь", "Сметливый" и "Красный Крым". Столицы, которые вертолетоносцы "Москва" и "Ленинград" шли вслед за арткрейсерами, "Слава" и "Червона" шли за ними. МРК прикрывали фланги, а "Зозуля" бегал к ним справа налево и обратно. Над этим всем кружились пара самолетов, американский "Орион" и турецкий "Нептун". Мористее виднелись фрегаты и эсминцы сопровождения, все, натовцы от нас не отставали. Похоже, наши пуски шуганули их здорово. Пару минут я стоял, и любовался жутковатой красотой нашего ордера, нечасто у нас такую эскадру на ходу увидишь. Я даже на своей "Смене-Символ" тасмовскую семьдесят пятую пленку отснял по-партизански. Теперь проявить надо, и отпечатать. И главное при этом - не попасться, а то конкретная клизма обеспечена. Да такая, что мало не покажется.
   Заскочив в тамбур, и пробежав метров тридцать по коридорам, я остановился около каюты большого зама, и постучал.
   - Прошу разрешения. Товарищ капитан третьего ранга, старший матрос Жменев по вашему приказанию прибыл. - По приглашающему жесту кап-три я зашел и прикрыл за собой легкую люминевую дверь.
   Зам по политической части и наш Литовка были хмурыми, но явно не из-за моих залетов. Нет, что-то было другое.
   - Садись, Евгений. Такие вещи лучше читать сидя. И держись, ты крепкий парень. - Большой зам протянул мне, осторожно устроившему задницу на баночке лист радиограммы.
   - " Двадцатого февраля сего года, микроавтобус "РАФ", принадлежащий Ташкентскому Метеоцентру, госномер 23-89 ТНА, попал в аварию. В результате столкновения между бензовозом и троллейбусом произошло возгорание цистерны с бензином. Находившиеся в микроавтобусе люди погибли. Следственными мероприятиями личности погибших опознаны и ими являются следующие лица. Жменев Эдуард Васильевич, 1948 года рождения, Жменев Александр Васильевич, 1949 года рождения, Жменев Святослав Эдуардович, 1980 года рождения, Жменева Ольга Панфуриевна, 1914 года рождения..." - Я с ужасом читал сухие строчки радиограммы, в которой говорилось о гибели всей моей семьи. Мир сузился до листа простой канцелярской бумаги, с отпечатанными машинкой строками.
   - Но как же так? - Дочитав, я поднял взгляд на молча стоящих офицеров. - Как такое могло быть? Почему со мной?
   - Произошла катастрофа, Евгений. Официально про нее не говорят, но погибших в ней около полусотни человек. Пассажиры троллейбуса, водитель бензовоза, пассажиры "жигулей" и твои родственники. Мне очень жаль, что так произошло, Евгений, но этого не изменить. Мужайся. У тебя нет другого выхода, Жень, только жить дальше. Командование даст тебе отпуск по окончанию учений, чтобы ты съездил домой, но на похороны ты уже не успеваешь, тела твоих родных предадут земле завтра. Комендант Ташкента лично связывался со следователями, ведущими это дело, с руководителями твоих отца и дяди, с вашими соседями. Останки твоей семьи похоронят на вашей ячейке, на... - Зам по политике заглянул в свой блокнот. - На Боткинском кладбище. Не знаю, где это, правда.
   - Я знаю, товарищ капитан третьего ранга. Там все наши лежат. - Я держал жгущий пальцы листок и не мог поверить в то, что на нем было написано. Этого не может быть, потому что этого не может быть!
   Но это было. Чувство потери давило на грудь, хотелось орать от боли, хотелось выть, но я пока сдерживался.
   - Пошли, Жменев. Зайдем ко мне в каюту. - Литовка похлопал меня по плечу, и открыл дверь. - Михалыч, мы присмотрим за ним.
   - Я еще раз свяжусь с политотделом флота, пусть запросят более точную информацию по организации похорон. Может, успеем каким-либо военным бортом Евгения до Ташкента добросить. - Большой зам сжал мне плечо. - Держись, парень. Тебе теперь жить за всех своих. Тебе продолжать семейное дело, тебе продолжать ваш род. Держись.
   Кивнув, так как я не мог говорить из-за схватившего горло спазма, я вышел из каюты большого зама.
   - Заходи. - Мой командир боевой части распахнул дверь в свою каюту. - Садись и слушай.
   Закрыв дверь на ключ, кап-три повернулся ко мне, сев напротив.
   - То, что случилось с тобой - страшная беда и горе. Очень страшная, настолько, что все слова кажутся пустыми. Тебе все это придется пережить. На похороны ты вряд ли успеешь, сам видишь, штормит и все свежее и свежее, скоро вертолеты не поднять. Так что пока ты здесь. Терпи, боец. Знаю, больно. Но ты терпи, ты обязан это вытерпеть. - Литовка поднялся с дивана, и открыл ящик стола. Поставив на качающуюся столешницу стакан, он набулькал в него больше половины из обычной зеленой фляги. По каюте пахнуло шилом, то есть неразбавленным спиртом. Во второй стакан налил холодного крепкого чаю. - Пей, я знаю, что вы умеете пить неразбавленный. Ну, за упокой души твоих родных. Пей, стармос, и после в кубрик или в агрегаторную, и спать.
   Махнув стакан спирта, показавшегося мне просто пресной водой, я запил его остывшим чаем.
   - Куда пойдешь, в кубрик или в пост?
   -В пост, тарищ капитан третьего ранга. - В голове начало шуметь. Ну, еще бы, я почти полный стакан спиртяги ахнул. Это практически бутыль водки.
   - Тогда отсыпайся. - Литовка убрал стаканы и флягу, и вытащил большую банку тушенки, заворачивая ее в недельной давности "комсомолку". - Держи, зажуешь шило. Хлеба вот нет, но ничего, тушняк отменный. Иди, парень, тебя до завтра никто не тронет. Или давай я тебя до поста провожу, нарвешься еще на дирижера. У оркестра как раз репетиция.
   Так оно и было. На подходе к первому кубрику стало слышно буханье барабана и рев труб. Но мне это было уже по барабану. Спиртяга развез восприятие, но все едино, было очень больно, осознание потери жгло душу.
   Музыканты ошалело проводили меня взглядом, когда я, шатаясь, и перехватывая поручни на койках второго яруса, добрался до вертикального трапа. По нему я спустился, придерживаемый сверху крепкой рукой Литовки, и открыв дверь поста, чуть не ввалился в него.
   Из-за кабель-трасс был извлечен неучтенный матрас, который я бросил на палубу. Кап-три, наблюдающий за этим, одобрительно кивнул.
   - Закуси, и спи. Сон и время лечат. И не дури, Жменев. Твои родные оттуда за тобой смотрят, и ты нужен им живым и здоровым. - Литовка коротко ткнул пальцем вверх, в плафон аварийного освещения. После чего закрыл броняху поста, и застучал подошвами по трапу.
   Я, вскрывая банку говяжьей тушенки, еще слышал, как он что-то объяснял дирижеру. Но, размазывая по морде текущие слезы, я уже в это не вслушивался. Вытащив из потолочной шкеры пузырек с огуречным лосьоном, я набулькал в стакан еще сто грамм практически чистого спирта с легким запахом огурцов. Парфюмерия прокатилась огненным шаром по пищеводу, растеклась по желудку, и вырубила сознание напрочь.
   Подвывая, я жевал тушняк с сухарями. Запивал водой из трехлитровой банки. Ревел, размазывая слезы. Кусал рукав робы, чтобы не орать от раздирающей сердце боли. Бил кулаком по ни в чем неповинному матрасу. И в конце концов забылся в тяжелом сне, покачиваясь и от плещущего в крови алкоголе, и от всерьез качающего корабль набравшего силу шторма.
   10-47. 8 марта 1989 года. Понедельник. Черное море. Крейсер управления "Жданов".
   Контр-адмирал Нестеренко окинул орлиным взглядом флагманский командный пост, и еле заметно поморщился. Флотские кремовые рубашки были в явном меньшинстве, больше было зеленых, с красными и синими просветами на погонах.
   Но что поделать, именно как крейсер управления "Жданов" был разжалован еще несколько лет назад, и держать на пустых должностях грамотных офицеров, без малейшего шанса на успешное продвижение по службе, было глупо и преступно. Как говорил товарищ Сталин, которого командир бригады нешуточно уважал, "Кадры решают все". А на флотах всегда был некомплект личного состава, от десяти до двадцати процентов на кораблях первой линии, про корабли второй и говорить нечего.
   Так что для этого выхода было принято силовое решение, и к крейсеру прикомандировали сорок восемь выпускников-курсантов из ракетчиков, радистов, часть их которых станет специалистами РЭБ, и инженеров-радиоэлектронщиков от ВВС и армии, зачтя им этот выход как дополнительную практику. Если честно, то контр-адмирал с удовольствием бы оставил всех этих головастых парней, которые обещали вырасти в грамотных и шустрых офицеров, хотя бы на этом крейсере, который вроде как удалось отстоять. Но кто ж их отдаст, эти парни уже наверняка знают, в какую часть пойдут служить. Впрочем, главное - выполнить успешно нынешнее задание. От этого очень сильно зависит безопасность страны.
   Еще раз оглядев склонившихся над экранами, чертящими на вертикальных и горизонтальных планшетах, негромко переговаривающихся курсантов, комбриг вышел из флагманского поста, т направился в небольшой пост неподалеку.
   - Товарищи офицеры. - Негромко скомандовал полковник в мундире корабельной авиации.
   Семь человек, из них трое во флотской форме, а четверо в гражданке, встали. Чуть позже, оказывая уважение вошедшему, встали еще двое, генерал в обычной полевой форме с артиллерийскими петлицами, и крепкий мужик в гражданском костюме.
   - Товарищи офицеры, товарищи генералы. - Комбриг снял с головы пилотку, и повесил ее на вешалку около двери. - Итак, Андрей Аркадьевич, что у нас в общем по заданию?
   - Товарищ адмирал, начальники особых отделов кораблей соединения начали первичный вброс дезинформации среди экипажей. - Начальник особого отдела бригады, капитан первого ранга Жилин, встал, докладывая. - По завершению стрельб и окончанию учений бригада разделится, согласно плана, на четыре части. Первая часть, из крейсеров "Москва" и Червона Украина", встанут бочки в Одессе, после чего часть экипажа будет выпущена в увольнительную. Нами и коллегами уже зафиксирована активность определенных лиц на сопредельной румынской территории, часть из которых активно оформляет командировки в Одессу. Похоже, ЦРУ расконсервировали свой неприкосновенный запас. Остальные две части становятся на стоянку в Севастополе и Поти, а "Зозуля" и "Керчь" уходят на север. Таким образом сплетни и слухи о сухогрузах-"оборотнях" должны разойтись по Союзу в течение недели-другой.
   - Судя по опыту, на стол к Рейгану эта информация ляжет в ближайшие сутки, максимум через день. - Крутя в руке стакан с крепким чаем, неторопливо сказал гражданский, которого адмирал причислил к генералам. - Потом будут демарши, но мы в своем праве, так что, вполне вероятно, активность антисоветских кругов в странах Варшавского Договора несколько снизится. Американцам, конечно, плевать на Европу, но вот вероятность появления в Атлантике и Тихом океане кораблей-"оборотней" их встряхнет. Главное, чтобы это не ухудшило обороноспособность СССР, и не дай бог, не спровоцировало конфликт. У нас итак проблем выше крыши в стране. - Генерал прихлопнул по подлокотнику старого, но прочного кресла. - У нас, товарищи офицеры, похоже, вскрылся антисоветский заговор высших партийных работников. Да-да, сегодня получил данные. Хотел доложить вам после вторых пусков, но так как они откладываются, то сообщаю сейчас.
   Поглядев на ошарашенные лица, генерал усмехнулся, и продолжил.
   - Наверное, вы обратили внимание на выход нескольких военных фильмов и детективов, крайне негативно характеризующих нашу страну? Мы тоже обратили, начали расследование. Были несколько очень жестких попыток давления на отдел, ведущий следствие, но расследование было продолжено, хоть и иным порядком. Вскрылось много чего, ведущего на самый верх. В ближайшие дни нас ждет много интересного, так что, Сергей Николаевич, боеготовность и вашей бригады, и флота, должна быть на высшем уровне.
  
   23-12. 8 марта 1989 года. Понедельник. Черное море. Ракетный крейсер "Червона Украина".
   - Ну как, Жень? Оклемался? - Поинтересовался Тимур, глядя как моя похмельная тушка выбирается из люка.
   - Ага. Спасибо. - Я с благодарностью принял от него термос. Нет, хорошо все-таки иметь в земляках коков. Где бы я еще надыбал томатного сока с солью и льдом на пароходе?
   - Да не за что. - Тимка покачал головой, глядя, как я с жадностью пью кроваво-красную жидкость, после чего протянул мне упаковку каких-то таблеток. - Держи, аспирин. Начмед передал. Сказал выпить сразу четыре штуки, хорошо разжевав. Мол, от спиртового похмела самый тот способ, томатный сок и аспирин.
   - Угу. - Пробормотал я, делая как сказали. Разжевав таблетки, и запив их соком, я уселся на жестком сидении, и уставился в открытый боковой люк.
   Штормило не сказать, чтобы очень круто, но достаточно серьезно. Порой на полубак захлестывали волны, а это приличное волнение. Баллов шесть есть, точно.
   - Будешь? - Тимка вытащил из противогазной сумки пару пшеничных сухарей, и плавленый сырок.
   - Давай. - Я принял от него здоровенный, на всю ширину буханки, отменно высушенный сухарь, и половинку сырка. Надо пожевать, а то та банка тушенки и пара таких же сухарей были единственной моей жратвой за эти сутки. - Брр, прохладно.
   Нагнувшись, я взял свой бушлат, и накинул его. Поверх бушлата улегся спасжилет, как уже сделал Тимка. Пилотку я сунул на плечо под бушлат, а на голову надел танкошлем. Ну да, такие у нас в башне лежат, положено по штатному расписанию, потому нас "танкистами" и прозвали.
   Размазав сырок по сухарям, и присыпав его смесью соли и перца, мы с Тимкой долго и молча сидели в башне, потихоньку точа нехитрую снедь. Вообще, я был здорово благодарен ребятам за их молчаливое сочувствие. И начальство не лезло особо, только убедились, что я жив-здоров, и практически трезв. После чего оставили меня в покое.
   - Что за?.. - Мы с Назаркуловым переглянулись, и выскочили наружу из-за сдавленного крика.
   - Да твою ж мать!!! - Выругался я, придерживаясь за верх барбета.
   -Точно! - Согласился Тимка, и коротко выматерился по-узбекски.
   Около борта, схватившись руками за леера, лежал давешний беглец. Уж не знаю, каким его лядом выпустили, и что он делает на полубаке в такую штормягу, но то. Что его сейчас за борт может смыть, так это к гадалке не ходи!
   Корабль накренился, волна плеснула в скулу, обдав нас серьезными брызгами, из-за которых мы мгновенно промокли.
   - Надо вытаскивать дурня. Смоет нахер. Тим, докладывай наверх, а я сейчас обвяжусь линем. Будешь потом меня страховать. Конец сбрось, он прямо под люком лежит. - Ну да, когда мы вязали снарядные ящики, сейчас глухо брякающие при кренах корабля, то я заныкал лучший их пропиленовых концов к себе в башню. Потом, когда будем сдавать боцману, всегда можно будет отмазаться.
   Тимка полез наверх, скинув мне моток пропиленового шнура толщиной миллиметров двадцать, а сам коротко забубнил в микрофон.
   Корабль засиял освещением, рявкнула аварийная тревога.
   А я тем временем уже обвязался беседочным узлом, и привязал второй конец линя к стойке барбета.
   Крейсер снова нырнул, перекатив через бак нехилую порцию воды. Барбет выручил, отбив основную часть, только ящики хлопнули. Идиот из БЧ-5 болтался на леерах, как мокрая тряпка под ветром.
   - Давай, только осторожно! - Появившийся рядом Тимка перехватил у меня линь, перекинул его через плечо и уперся ногой в грибок вентиляции.
   - Потравливай понемногу. - Я вышел из своего укрытия, и ухватился за пачку ящиков. Ветер рвал мокрые брюки и полы бушлата, пытался сорвать шлемофон.
   Вздохнув-выдохнув, я двумя прыжками оказался около лееров, чуть выше этого беглеца. Перехватывая по поручням, я спустился, и ухватил молодого придурка под мышки, поднимая и помогая устоять на ногах.
   - Держись за линь, и топай к барбету! После следующей волны, ясно, а сейчас хватайся покрепче! - Заорал я ему на ухо, и вцепился в леера, так как на нас шел следующий вал.
   Волна влепила в меня как хороший боксер, чуть даже приподняв, заставив захолонуть сердце. Да еще шлемофон сорвала и унесла куда-то. Но уже в следующую секунду я жестко брякнулся коленями об палубу. Карасина тоже устоял практически, даже лучше, чем я, его просто чуть двинуло по палубе.
   - Давай, пошел! Тимка, обтягивай! - Я перекинул линь через стойку лееров, и затянул петлю. Тимка с той сторону уперся, натянув линь, и мокрый как мышь боец, перебирая по пропилену руками, шустро перебрался за огородку барбета.
   Корабль накренился, но волны пока не было, и я решился перебежать. Но не успел сделать и пары шагов, как вязки на ближайшей стопке снарядных ящиков лопнули, и мне в грудь прилетело торцом сорвавшегося ящика. Выбило дыхание и сорвало с палубы, я с удивлением увидел пролетающие подо мной леера, потом меня жестоко приложило об борт, когда обтянувшийся страховочный конец решил поиграть мною как кистенем. А потом что-то звонко лопнуло, и я хлопнулся вниз, в холодное мартовское море.
   Упав, я, было, погрузился, но спасжилет меня потянул вверх, и я, гребя руками и молотя ногами, выскочил на поверхность. Разлепив глаза, я увидел, как на удаляющемся крейсере полыхнули прожектора, и заорала громкоговорящая связь.
   - Человек за бортом! Аварийным париям на верхнюю палубу!
   На поверхности моря заиграли прожектора со всех кораблей эскадры, шаря лучами по поверхности. А я, несколькими гребками добрался до плавающего рядом ящика, вполне возможно, и того самого, что выбил меня за борт, и уцепился в него.
   Луч с какого-то корабля, ослепив меня, проскочил было мимо и тут же вернулся. С соседнего парохода меня так же осветили прожекторами, и я уже, качаясь на волнах и периодически сплевывая воду, ждал, когда спустят баркас, как яркая, видимая даже сквозь свет прожекторов, полоса разрезала небо, и чудовищная вспышка вышибла меня из сознания.
   За десять минут до этого...
  
   Старый исследовательский блок крутился вокруг этой планеты уже больше сотки местных годов, отслеживая развитие цивилизации на данной кислородной планете. Бесстрастные приборы сканировали, снимали, слушали и писали, писали, писали, отправляя каждые сто оборотов планеты вокруг своей оси отчеты на планету-метрополию. Не сказать, чтобы там уж так интересовались одной из многих тысяч планет с разумными, но порядок превыше всего.
      Сложнее всего для искусственных интеллектов исследовательского блока прошли последние четыре десятка лет. Цивилизация аборигенов галопировала в открытиях и исследованиях, вышла в околопланетное пространство, начало осторожное изучение своей звездной системы, все активнее интересовалось Вселенной и ее устройством, развивая средства космического слежения.
      И уж конечно, местные государства интересовались спутниковыми группировками друг друга. Так что системы маскировки съедали немалую часть вычислительных и энергетических мощностей блока.
      Блок старел, часть силовых щитов просела от нескольких столкновений с крупными метеоритами. Очередное столкновение стало фатальным, блок потерял двигателя и сошел с орбиты, с каждым витком все ближе устремляясь к планете.
      Интелект-штурман уже после второго витка рассчитал место приземления блока. Точнее, место столкновения. Вероятность уцелеть у аппаратуры блока не превышала один процент, по расчетам бортинженерного ИИ.
      Два интеллекта-исследователя на третьем витке дали точные данные о вероятной гибели разумных на прибрежных территориях, так как блок падал в небольшое море внутри самого крупного континента. А на завершающем витке дали стопроцентную вероятность гибели четырех тысяч ста восьмидесяти трех одного вида разумных, находящихся на пятнадцати искусственных объектах, и трехсот пятнадцати разумных двух видов, находящихся непосредственно в воде.
      Эти данные были "переварены" главным ИИ блока, и тот, в соответствии с директивами метрополии об обязательном сохранении жизни разумных, распорядился перевести кинетическую энергию падения блока, оставшуюся энергию батарей и реакторов в пробой пространства, и переброс разумных, находящихся в зоне падения, и параллельный мир. Исследования этих миров не входили в обязанности главного искусственного интеллекта, но, как любопытное существо, он не мог пройти мимо такой темы, благо, что блоки строились по одному стандарту, и аппаратура пробоя на всех блоках находилась. Другое дело, что пробой Мембраны требовал кратно больше энергии, чем просто межзвездные перемещения.
      Заодно энергия падения блока и вероятного подрыва его реакторов и батарей переводилась энергию пробоя, и единственное, что оставалось этому миру, так просто очень яркая вспышка, побочный эффект всех пробоев Мембраны.
      Получившие команду штурман и бортинженер рассчитали момент выброса энергии, и включили системы пробоя. Системы сработали штатно, перекинув механические устройства с разумными и просто разумных, находящихся в водной стихии. Из-за различности массы перенос прошел различно - корабли попали в один мир, а разумные вне кораблей в другой. Сам блок, отностительно мягко приводнился в третьем.
      Дождавшись, когда блок опустится на дно, главный ИИ отдал приказ выпустить оставшихся разведывательных дронов, и начать ремонтные работы остальным. Приказа о прекращение исследований из Метрополии не поступало.
     
     
      09-18. 9 марта 1989 года. Вторник. Вашингтон. Округ Колумбия. Соединенные Штаты Америки. Овальный кабинет Белого дома.
      Несмотря на ранее утро, президент Рейган был собран, хмур и зол. Именно в таком порядке.
      - Еще раз, адмирал, повторите пожалуйста. - Обратился он, усаживаясь в скрипнувшее кожаное кресло, к директору ЦРУ, адмиралу Уэбстеру.
      - Есть, сэр. Корабельная ударная группа русских, осуществившая массированные учебные пуски крылатых ракет большой дальности, исчезла, сэр. Предположительно, погибла под ударом астероида. - Адмирал поправил парочку оставшихся волос на лысине, и продолжил. - Там сейчас жуткий переполох, сэр. Пропало пятнадцать кораблей, из них восемь крейсеров, три фрегата, два корвета, и два океанских буксира. Буксиры, собственно, изначально не входили в эту эскадру, только-только пришли на Черное море с Балтики, и были приписаны к эскадре. Вот и пережидали шторм вместе с ними. В двенадцать часов двадцать две минуты по Гринвичу произошло падение астероида. В результате этого эскадра русских пропала с радаров и перестала наблюдаться со спутников.
      - В Москве сейчас паника, Рональд. - Госсекретарь, Джеймс Бейкер, нервно дернул плечами. - Все войска приведены в повышенную боевую готовность, нам сейчас в сторону Советов лучше вообще не дышать. Горбачев в истерике, его военные и силовики, напротив, готовы стереть весь наш мир с лица земли. И плевать им на разрядку и перестройку. И на Горби им тоже плевать, они вполне могут снести его к чертовой матери.
      -Сэр, нами тоже подняты по тревоге высшей категории все войска. - Адмирал Кроу, Председатель Комитета начальников штабов, поглядел на отстраненно задумавшегося и молчаливо передавшему право доклада Френка Карлучи, министра обороны. - Лучше перебдеть. У русских после такого вполне может снести крышу, сэр, так что стоит вам обратиться к нации.
      - Я тоже так думаю. - Кивнул один из советников.
      - Сэр. Нам совершенно не понятен этот астероид. Вспышка от взрыва астероида равна вспышке от взрыва эйчбамб мощности примерно в сорок-пятьдесят мегатонн, но вот нет ни радиации, ни цунами. А от такого удара обязательно должна быть волна высотой около ста метров, не меньше.вспышка зафиксирована прямо на поверхности, по крайней мере именно это зафиксировали наши спутники и корабли наблюдения. - Директор НАСА поглядел на данные траектории астероида, и недоуменно развел руки. - Совершенно не понятно, сэр.
      - Так... - Рейган встал и прошелся по кабинету, едва не цепляя ноги собравшихся. Тесновато тут, все-таки. - Связь с Москвой, немедленно.
      Через две минуты он приносил соболезнования Горбачеву, предлагал помощь в поисках пропавших моряков и кораблей, уверял в приверженности политике разрядки и мира.
      После чего сел на свое кресло, и обратился к министру обороны.
      - Френк, что там твои специалисты думают о новых крылатых ракетах русских, которые они разместили на кораблях?
      - Ну...- Министр достал из папки один из листов.- По их предварительному мнению, это полностью компенсирует наши "томогавки". Вся Европа снова под ударом. И, что особо для нас неприятно, под ударом наши побережья и крупные города. Русским достаточно пустить вдоль наших берегов на удаление миль в триста-четыреста десяток носителей, аналогичных нашим "Висконсинам". Правда, тут аналитики поспорили, есть ли у русских эти носители именно сейчас. Все-таки такой демонстративный пуск со старых крейсеров, он может быть и испытательным.
      - А может и не быть. Мы проспали этот чертов старый крейсер, и это ваша вина, и вашей конторы, Уильям! - Президент хлопнул немаленькой ладонью по антикварному столу. - ЦРУ и военная разведка прошляпили появление у русских морских крылатых ракет большой дальности! Да с их гребаной секретностью уже сейчас на ближних подступах могут ходить сухогрузы, которые несут эти гребаные ракеты! Мы, если вы помните, сами продумывали такой вариант! Правда, решили, что у нас достаточно военных бортов, которые можно сделать носителями "томогавков". Короче, учитывая нынешнюю крайне напряженную обстановку в связи с падением астероида и гибелью русской эскадры, а так новый, внезапный козырь русских, приказываю свернуть всю работу против русских, и вообще против коммунистов. В том числе, и в Восточной Европе. Сейчас нам надо отступить. А вы. - Президент повернулся к директору НАСА. - Вы и ваши специалисты полетите в Москву, и повезете все - записи спутников, расчеты, часть снимков с кораблей наблюдения. Нам надо сейчас максимально снизить градус кипения, джентльмены. Так, мне сегодня надо выступить перед нацией, готовимся к этому шоу. Мне нужны названия всех кораблей русских, количество членов экипажа, принадлежность к флотам и эскадрам. Будем сочувствовать полной мерой. Тем более, что эти моряки выполняли свой долг!
     
      На окраине иного мира.
      Меня еще раз толкнули с живот и в бок, руки соскользнули с упругой поверхности, и уперлись в песок. Сильная волна толкнула меня еще дальше на берег, переворачивая, и набивая рот и нос песком.
      - Кха, кха... - Кое-как, на корточках, не соображая, где и что я, выкарабкиваюсь подальше от соленой воды, и падаю на мелкий, прогретый солнцем песок.
      Тут же меня выворачивает, тело само исторгает соленую воду, которой я наглотался, и выкашливает ее же из легких. И только после этого я открываю глаза и вижу набегающие на пологий берег волны, и пару дельфинов, которые стоя на хвосте, приплясывают неподалеку.
      Убедившись, что я вроде как очухался, эти хвостатые плюхнулись в воду, выдали пару свечек и исчезли в море. Наверное, они стрекотали и трещали, но я вообще ничего не слышу, вода в ушах, похоже.
      Итак, где я и кто я?
      Я, Евгений Эдуардович Жменев, тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, русский, комсомолец, старший матрос и старший комендор. Это вроде как помню. Так, выпал за борт, грудь, ребра и бок болят, но дышу, кровью не плююсь. Так что, скорее всего просто сильные ушибы, бушлат со спасательным жилетом ослабили и рывок страхового конца, и удар снарядного ящика мне в грудь, да и шлепок мною об борт крейсера.
      А вот где я? И где мой правый ботинок вместе с носком?
      Я пошевелил босыми пальцами и засмеялся. Потом сильнее и сильнее, и хохотал так минут пятнадцать, катаясь по то ли по крупному песку, то ли по мелкому галечнику с множеством ракушек. Истерика закончилась так же внезапно, как и началась, я сидел, всхлипывая и вытирая слезы мокрым рукавом бушлата.
      - Где я, все-таки? - Оглядевшись, я поглядел на довольно отвесные склоны, окружающие небольшую бухточку с симпатичным пляжем. Справа, метрах в полусотне от меня, на боку лежит какая-то посудина, и, судя по всему, лежит давно, основательно занесена песком, илом и прочим мусором. Между мной и этим напоминанием о кораблекрушении валяются несколько снарядных ящиков, еще один прямо на моих глазах выкинуло волной. Кстати, о волнах...
      Я поглядел на скалы. Нет, судя по всему, сильных приливных волн тут нет. Хотя, откуда приливные волны в Черном море, тут прилив около десяти сантиметров. Ладно, надо попробовать встать, и оглядеться.
      Встав на ноги, я аккуратно выпрямился. Нет, нормально, не мотает, голова не кружится, вроде как сотрясухи нет. Видимо, мозгов недостаточно много. Угораздило вылететь за борт, охренеть. Ладно хоть с спасжилете был, а то бы утоп.
      Стоп. Если я не утонул, то почему я от холодной морской воды не загнулся? Почему мне сейчас не холодно? Почему вокруг зелень, а солнышко не просто греет, а прямо-таки жарит?
      Ошалевший, я автоматически вытащил так и болтающийся за мной пропиленовый шнур, и намотал его на руку. Лишних десять метров веревки не будет, это однозначно. Так с веревкой на руке подошел к ближайшему обрыву, и поглядел на траву и листья. Однозначно не весна, совершенно однозначно. Вон, на ежевичном кусте цвета почти нет, больше половины ягод вызревшие, остальные еще зеленые.
      Поглядев на крупные ягоды, понял, что просто жутко хочу жрать. Это сколько меня бултыхало, что так проголодался? Но после первой горсти кисло-сладких ягод эти мысли вылетели из головы, и я довольно долго набивал живот. Перемазал руки и морду лица ежевичным соком, но хоть немного заморил червяка в животе, да и пить меньше стало охота. Впрочем, пройдя еще десяток метров вдоль обрывистого берега, я нашел небольшой родничок, бьющий из щели меж мраморных каменюк. Вода оказалась чистой, холодной и вкусной.
      Так, смерть в ближайшее время от голода, жажды и холода мне не грозила, и потому я разделся донага, ополоснувшись сам в небольшой калуге под склоном, и выполаскав в ней же свою одежду. Труселя и тельник, изо всех сил выжав, надел, остальное разложил на горячих камнях. Так... надо бы определиться, где я, сколько времени, и прочее. Судя по всему, время к полудню. И потому я воткнул палку в мокрый песок, и сел рядом, сняв свои часы. Удивительно, но вода в них, похоже, не попала, да и не расшиб со своими акробатическими номерами. Так что надо поймать полдень, пусть астрономический. А потом определиться со сторонами света.
      И интересно, если я на Черном море, то почему так пусто? Вообще ни одного парохода на воде в обозримом пространстве.
      Выловив полдень, и установив время на своих часах, я надел высохшие брюки, и решил осмотреть берег на наличие дров, и хоть чего-либо на счет пожрать посерьезнее. Все-таки ягоды есть ягоды, они уже сгорели и снова есть хочется. Поглядел на оставшийся ботинок, и грустно усмехнулся. Отсутствие обуви это плохо. Очень плохо. Хотя, можно из жилета выкроить что-нибудь вроде мокасин, но надолго этого не хватит. Но хоть что-то будет.
      На паре крупных валунов нашлись колонии мидий, что меня здорово обрадовало. Конечно, черноморская мидия намного мельче дальневосточной, но возьмем количеством. Слава богу, зажигалка и ножик у меня с собой, так что наколупаю ракушек и нажарю их в углях. Сытно и довольно вкусно. Полазить бы еще в лесочке на склоне, в этом соснячке вполне могут расти боровики. По крайней мере наш комбат именно в таких местах их собирал в прошлом году. Но вот я совершенно в грибах не разбираюсь, можно и травануться очень всерьез. Так что рисковать не буду.
      Дровами меня обеспечил пляж, сухих веток и палок хватало. Нашлось даже несколько пластиковых пакетов, но очень старых, просто расползающихся в руках. Ржавая банка, сопревшие поплавки из пенопласта от сетей, и все. Ни газет, ни прочего мусора, которого так много на черноморских берегах.
      Короткий внешний осмотр выброшенного на берег суденышка ничего особого не дал, кроме того, что это когда-то была прогулочная яхта, и ее приложило об склон очень и очень нехило. Да еще сверху каменюкой навернуло, проломив моторный отсек. Но нужно будет осмотреть, потом.
      А именно сейчас я аккуратно лез наверх. Босиком, так как лезть в одном прогаре глупо. Именно так я лезу раз в десять аккуратнее, чем полуобутый, а значит и поймать колючку или занозу меньше в разы.
      Забравшись на вершину, я огляделся. И ничего, только какие-то руины вдалеке, причем тоже старые, сквозь них пророс небольшой лесок. Мда.
      Повернувшись к морю, я с удивлением увидел вдалеке другой берег. Так, высота этого холма метров триста, вряд ли больше. Так что до того берега километров пятьдесят-шестьдесят, не больше, это я еще по школьным походам помню. А в Черном море таких мест то и нет, разве с побережья до крымских берегов... ладно, без паники. Мы из тихоокеанцев, нас просто так не запугать. В любом случае, придется вести себя очень осторожно, буду считать себя находящемся в натовском тылу. Конечно, здорово бы попасть в Болгарию или Грецию... хотя, непонятки с погодой и временем года это не отменяет.
      Наверху я сидел долго, наблюдая за небом и морем. И ничего, и самолетных инверсионных следов, ни кораблей. Разве разок что-то показалось далеко, но я толком не понял, что это. То ли парус, то ли просто блик солнечный. Далеко, бинокля нет, ничего не понятно.
      Зато увидел нехилое такое кабанье стадо, издалека. Стоило мне пошевелиться, как кабаны, до того внаглую ковырявшие какие-то заросли с желтыми цветами, исчезли. Похоже, людей они все-таки встречали. И это с одной стороны неплохо, а с другой я даже не знаю... места незнакомые, лесистые, народу мало. Тут случаем не медведь в прокурорах? Лесов-то тут хватает. А у меня из оружия только складной ножик.
      В общем, спустился я вниз, и решил подтащить ящики в ту пещерку, которую выбило штормами в скалах. Уж очень удобное местечко получается, если костер жечь, и дым развеет, и с трех сторон прикрыто. Да и нехилый стог сухих полусгнивших водорослей в углу, есть где примоститься. А ящики прикроют огонь костра от лишних глаз с четвертой, северной стороны. Да и тех же мидий в ящик закидать куда как лучше, чем их в ладошках таскать. А тем более, гребешков, которых тут на удивление много. Три ящика я припер без проблем, а вот четвертый... четвертый открыл мне тайну, что именно потерял тот маслопупый карасина, чтобы его приподняло и хлопнуло, на бака в штромягу.
      В ящике лежала непочатая жестяная банка с пшеничными сухарями, целлофановый пакет с кусковым сахаром, чьи-то хромовые ботинки размера этак сорок шестого и рундук, то есть вещевой мешок, с новехоньким офицерским бельем. Тоже здоровенным.
      То есть, судя по всему, ночной беглец перепрятывал свою заначку. Похоже, в трюмах ему устроили гигантский шмон, вот и додумался, идиотина, в снарядный ящик заныкать.
      Под рундуком обнаружилась наша старая противогазная сумка с инструментом. А я ее обыскался перед тем, как меня к большому заму позвали.
      Тут меня снова накрыло. До того то, что я сиротой остался, как то было задвинуто далеко назад, и не вспоминалось. А тут... тут как обухом по голове.
      Я сидел в пещере, тупо глядя на сваленные дрова, выгруженные из ящика мокрые вещи довольно долго. Потом хлопнул себя по коленям, и натянул на ноги хромачи. Они итак мокрые, а лазить босиком по мелководью не самая удачная затея. Наступлю на морского ежа, волком выть буду. Медблок далеко, можно и гангрену заполучить за здорово живешь. И вообще, поаккуратнее надо.
      И, вытряхнув из промасленной сумки ключи, выколотки, молоток и пару пассатиж, я повесил ее через плечо, и направился к облепленным мидиями валунам. Сначала та добыча, что попроще. А за гребешками поброжу потом, когда наколупаю ракушек достаточно для плотного ужина.
      Печеные в костре мидии, гребешки и два довольно больших краба, плюс пшеничные сухари и сахар на десерт - это просто царский ужин. Пусть запивал я все это простой водой из родника, но все равно, неимоверно вкусно. И главное, я понял, что мне сейчас не комплексовать нужно, а хотя бы до людей добраться. Причем до тех, кого я смогу точно назвать своими. Вот кажется мне все больше и больше, что Советский Союз, наши союзники по Варшавскому Договору, а так же американцы и прочие натовцы ну очень далеко. Просто неимоверно далеко. Ну не может быть в черноморском регионе настолько безлюдно.
      Уже давно стемнело, прогорел костер, угли покрылись слоем белого пепла. Я вылез из своей пещеры, и сидел на снарядном ящике, глядя в море и яркое звездное небо. Один раз углядел какой-то огонек в море, и разок немаленький летательный аппарат, больше всего похожий на дирижабль, расцвеченный огоньками как новогодняя гирлянда, неторопливо пролетел с северо-востока куда-то на запад.
      -Наверное, пора спать. - Я, было, встал с ящика, когда легкое зеленовато-болотное свечение около старой яхты привлекло мое внимание. Удивленный, я сделал пару шагов в ту сторону, и навстречу мне рвануло самое настоящее приведение.
      - Сгинь, нечисть! Чур меня! - Я шарахнулся назад, запнулся о ящик и грохнулся на спину, когда надо мной нависла эта светящаяся хрень. В голове раздался дикий, торжествующий визг, и я каким-то наитием рванул рукой место, где у обычного человека должно быть сердце. Ощущение было, как будто я руку в обжигающий лед засунул, и ухватил что-то сколькое и мерзкое.
      Визг из торжествующего превратился в перепуганный, а после того, как я рванул эту хрень на себя, он стих.
      Зеленый силуэт просто рухнул на землю, и растаял, а из моей руки вырвалось что-то небольшое, светящееся ровным золотым светом, и облетел вкруг меня, сначала медленно, а потом все быстрей улетело в поднебесье, к звездам.
      Мать твою разэдак, в перехлест через клюз! Что за хрень это была?!!!
      Я сидел за заднице и смотрел на свою дрожащую руку минут десять, пока пришел в себя. Гребаный крейсер, я не знаю что это такое, меня этому не учили и совершенно не готовили! Меня только что попыталось убить нечто, больше всего похожее на призрака, а я каким-то манером его загасил врукопашную! Я что, ведьмак, что ли, как в том польском фантастическом рассказе?
      Зло хохотнув, я поднялся на ноги, и обтер руку об штаны. Нет, я явно вляпался в какую-то непонятную историю. Это совершенно определенно. Дирижабли, призраки... я, может, не кэгэбешник и не разведчик, но все ж таки далеко не дурак. Отсутствие признаков цивилизации, старые вещи среди нанесенных волнами, точнее, очень старые, эта посудина, около которой возникло приведение. Кстати, завтра надо бы его осмотреть. А сейчас нужно спать. Если честно, глаза слипаются.
      Так что, убедившись, что тлеющие уголья костра никак не доберутся до ящиков или до кучи плавника, я завалился на эту кучу, подсунул под голову свернутый спасжилет, накрылся бушлатом, и вскоре крепко спал.
      Проснувшись, я несколько секунд пытался понять, что за освещение, и в каком посту я нахожусь. Но все вспомнилось, быстро и в подробностях. Покачав головой, я сходил, предварительно внимательно осмотревшись и вслушавшись, за угол, для выполнения утренних физиологических потребностей, так сказать. Кстати, дальше практически весь берег такой же. А примерно километрах в двух-трех накренившись на левый борт валяется здоровенная посудина, похоже, какой-то сухогруз. Нужно будет глянуть, но это не к спеху.
      Умывшись в море, я скинул робу и тельник, после чего проделал оба комплекса вольных упражнений, отжался десяток раз и сделал полсотни приседаний с выпрыгом. Провел короткий бой с тенью, после чего умылся уже серьезнее, в калужине под родничком. Позавтракал, схрумкав пару сухарей с сахаром, и запив водой. Блин, надо бы хоть ежевичного взвара сделать, но не в чем. Разве в самой жестянке?
      Ладно, раз надо мной сейчас начальство не висит, то буду выполнять свой воинский долг, но с учетом обстоятельств. То есть, торопиться не будем.
      В первую очередь, я прополоскал рундук и комплект белья, разложив на обратной от моря стороне валунов, и прижав камнями, чтобы не сдуло.
      Потом сложил в противогазную сумку пассатижи, отвертки и молоток, повесил через плечо моток веревки и отправился осматривать яхту, точнее, то, что от нее осталось. Ну а что, я потом же сам себе все мозги проем, за то, что не осмотрел.
      Корпус яхты оказался сварен из добротного алюминиевого сплава, и потому практически не окислился, как и верхняя палуба. Зато валун, который когда-то рухнул на яхту сверху, проломил палубу, и практически раздавил двигательный отсек. Зато не повредил рубку, дверь в которую я открыл практически без проблем, так, пару минут повозился с отвертками и три разу стукнул молотком. Отрезав метровый кус шнура, распустил его на тоненькие веревочки, я привязал броняху за ручку к уцелевшей леерной стойке, и, постучав по переборке, спросил:
      - Прошу разрешения войти?
      Смешно вроде бы, но мне бабушка еще в детстве накрепко объяснила, что в старый заброшенный дом без спроса не входят. Ну а родители, хоть и посмеивались над этими " крестьянскими пережитками", но не возражали. Просто заметили, что не стоит про это рассказывать в школе.
      Рубка сохранилась на удивление неплохо. Видимо, остекленение из какого-то оргстекла, раз выдержало такой удар, и не разлетелось вдребезги, разве покрылось множественными трещинами и помутнело от времени. Но света в рубке все равно хватало.
      Собственно, это была не совсем рубка, к каким привык я. Нет, штурвал и серьезная приборная доска были, причем приборы были совершенно незнакомы и непонятны, множество сейчас мертвых экранов.
      Но при этом здесь же, в этом же помещении, было несколько вполне себе комфортных, оббитых кожей диванов, причем комфортных даже сейчас. Два стола, которые я просто не мог обозвать на военно-морской манер баками, множество шкафчиков, холодильник и какие-то кухонные приборы.
      Правда, вся палуба засыпана хрустящими и звенящими осколками стеклянной и фарфоровой посуды, винных бутылок и каких-то бытовых приборов, множество газет и журналов. Но самое главное - в рубке лежало тело, точнее, иссохшиеся останки мужчины. Причем, я не знаю откуда, но я точно знал, что именно его приведение или духа, не знаю, как точнее, я упокоил вчера вечером.
      - Мда... и чего делать? - В задумчивости я присел на диван, и взял с палубы валяющийся под ногами красочный, почти невыцветший журнал. - Испанский, что ли? Или итальянский? "Космополитен". Ох, ничего себе!
      На передовице, над красивой полуобнаженной девицей, сбоку от названия, скромненько была дата выпуска. Февраль две тысячи семнадцатого года. Я попал в будущее! Теперь понятно, почему я ничего не смог понять в приборах. Только что случилось? Неужели атомная война? Если война, то кто победил, наши или НАТО? Блин, и оружия никакого, кроме молотка и отверток! Может, стоит внимательнее осмотреть эту яхту? В американских фильмах, на таких яхточках целые арсеналы бывают, нужно проверить.
      Но, похоже, я выбрал лимит того, от чего мог охренеть и просто принялся собирать раскиданные журналы и газеты. К сожалению, ничего похожего на карты я не нашел. Впрочем, в шкафчике под панелью рядом со штурвалом и пультом управления нашлась лоция на английском, большой бинокль и панель с анероидом и гирокомпасом. Насколько я понял, эта панель могла ставиться прямо над местом находки, там и специальные выемки были, и гнезда для крепления болтами с головками-барашками. Там же нашлись документы на яхту, и сигнальный пистолет-ракетница с десятком больших бумажных патронов.
      - Ну, хоть что-то. - Я вытащил из кожаной кобуры тяжелый стальной пистолет-переломку. - "Геко". Полегче, чем СПШ, вроде как. Интересно, патроны не протухли? Хотя, если они, как наши, на черном порохе, то только отсырения боятся. Попробовать, что ли?
      Не долго думая, я вложил в ствол патрон с белой ракетой, взвел курок и выстрелил в сторону моря.
      Грохнуло, руку подкинуло отдачей, в сторону воды улетел белый огненный шар, а рубка наполнилась дымом, как возле батарей на Бородинском поле в "Войне и мире".
     
     
   - Работает.- Я довольно улыбнулся, перезарядил пистолет, и вложил его в кобуру. После чего с удовольствием нацепил ее на пояс. Хоть какое-то оружие, хоть что-то. А то ловно голый здесь торчу. Вообще, на корабле я такого не замечал, но ведь дело в том, что я там был не один. Да и сам крейсер был просто битком напичкан вооружениями, да еще он находился в составе флота, а еще другие флоты и Советская Армия, да и Советский Союз за спиной маячил нехилым таким медведем с балалайкой и ядерной бомбой. А сейчас я один у черта на куличках, так сказать. Хероватенькие ощущения, прямо скажем.
   Чем дольше я лазил по этой посудине, тем больше она мне нравилась, и тем больше я завидовал покойному буржую-хозяину. Это ж не кораблик, а просто сказка! Даже если ее сейчас спустить на воду, то, несмотря на размозженый моторный отсек эту посудинку хрен утопишь. Очень умно и хорошо сделана, замечательный кораблик.
   Конечно, роскошь просто пошлая, но если ее убрать, то прекрасная экспедиционная яхточкам выйдет. Эх, каким бы макаром ее скомуцниздить? Мечты, мечты...
   В процессе раскулачивания мною были обнаружены отличный чайник из нержавейки. Такая же кастрюлька на шесть литров ( пришлось, скрепя сердце, выбирать из комплекта), чудом уцелевшая стеклянная кружка примерно на поллитра, ложки-вилки-ножи, в том числе два приличных охотничьих, закаменевшая соль в пластиковом пакете, литровая банка меда. Остальные продукты, хоть и смотрящиеся симпатично в красивых упаковках, мною были забракованы. Вот любят буржуи полуфабрикаты, нет бы перловки хоть пару килограмм в стеклянной банке. Или жестяной. Ничего бы с зерном не случилось бы в сухом месте хоть за сотню годов.
   Нашлись крупные рыболовные крючки, на серьезную рыбу, и отличный шнур-нитка. Я аж порезался, когда пробовал его порвать. Много чего нашлось, но вот оружия больше не было. Не счтать же оружием искусственные члены, пусть и таких размеров, что жеребец позавидует? Интересно, чем здесь занимались, на яхте? Видал я как-то шведскую порнуху на видео... блин, зря вспомнил, сейчас хер штаны проткнет.
   В общем, с борта яхточки я сошел довольный, собрал сброшенные вниз узлы с мягкой рухлядью, и аккуратно спущенные в металлом и стеклом, после потопал к себе в пещеру. Надо будет рассортировать найденные вещи, и собираться к путешествию на север.
   Вечером, раскидывая и рассортированное барахло и хорошие вещи, отобранные на яхте, я периодически помешивал томящийся густой суп из рыбы. Не уху, а именно суп, с диким луком и черемшой в качестве специй, в котором ложка стоймя стоит. Пробная рыбалка оказалась на диво успешной. Я такого совершенно не ожидал.
   На яхте было несколько мощных и тяжелых удилищ с такими же мощными катушками. Я забрал две самые легкие, с болью в сердце упаковав остальные и убрав шкафчик. Если я когда-либо сюда вернусь, то заберу обязательно. И подводный пневматический арбалет заберу, который сейчас для меня совершенно бесполезен. Сжатого воздуха у меня нет, и нет компрессора, чтобы подкачать. Так вот, я решил опробовать эти удилища, и смастерив обычные донки, забросил снасти, в качестве наживки использую все тех же потрошеных мидий.
   К моему удивлению, вторая закидушка не успела лечь на дно, как мощный удар едва не выбил из моих рук удилище. Вытаскивая рыбину после подсечки, я ощутил еще один удар, и сопротивление возросло. Так что на берег я выволок две здоровенные рыбины. Вот не знаю, ставриды ли, скумбрии или еще кто, но килограмма по три эти прогонистые и мощные рыбки точно были. Пока я их глушил, и складывал в снарядный ящик, дернулось второе удилище. На этот раз я выволок очень приличную камбалу. После чего, плюнул на все и решил качественно поужинать.
   С рыбин с срезал килограмма четыре чистейшего мяса, которое и пустил в наваристый бульон, вытащив сварившиеся хребты, хвосты и головы. Позже туда же ушла хорошая жменя черемши и лука, и сейчас я просто пускаю слюни, принюхиваясь к доносяшимся из-под стеклянной крышки ароматам. Ладно хоть общипал мясца с голов и хребтов, да еще сухарем зажевал, а то бы все слюной закапал.
   А так, порой просто ложечку попробую, рюмашку дербалызку, красотень. Ну да, несколько бутылок виски и водки я нашел, уцелели в добротных картонных коробках, молодцы фирмачи. Я вообще разжился основательно, тот же стиральный порошок и зубная паста, к моему немалому удивлению, неплохо сохранились. Жаль, в аптечке я забрал только йод, аспирин, бинты и вату. Все остальное взять не решился, бог его знает, как пережили десятилетия эти лекарства в красивых упаковках. Да и не разбираюсь я в них, сплошь незнакомые названия, ладно хоть йод и аспирин на английском остаются йодом и аспирином.
   Все мною набраное, в общей сложности, выходил килограмм на тридцать, не меньше, это я еще удочки не считаю. И все мне надо. А еще нужнее мне серьезное оружие, я видел еще один дирижабль, и хорошо рассмотрел его в мощный морской бинокль, прячась в тени. Так вот, хоть на дирижабле есть русское название, но есть и английское, а самое главное - на борту тот несет аж восемь пулеметных и пушечных огневых точек. А это значит что? А значит это то, что мирное и тихое житье-бытье здесь не имеет место быть. О, как завернул. Кстати, я заметил, что пару раз сам с собой говорил. Интересно. Это из-за одиночества, или от того, что хорошенько башкой приложился?
   Незаметно-незаметно. но этим вечером я основательно наклюкался. Высосав под супешник почти литровую бутылку хорошей водки, кстати, нашей, "столичной", просто иностранными буквами написана этикетка. В общем, уснул хорошо и крепко, да и спалось отменно. Правда, опять комары погрызли, ну да что уж теперь поделать, берег есть берег.
   Следующим утром, почесывая свою небритую физиомордию, я составил план, записал последовательность действий карандашом в перекидной блокнот, и начал воплощать его в жизнь. Ибо сидеть тут сиднем вроде как неплохо, но малополезно. Хоть и говорят китайцы, что если долго сидеть на берегу, то мимо проплывет труп врага, но мне надо к людям. Желательно - ко своим.
   А потому я целую неделю готовился к походу. А именно готовил сушик. Это такая хитрая хрень, которая делается из свежей рыбы. То есть она высушивается до состояния деревяшки, или точнее, сухаря. А дело это сложное, я два дня только печь собирал, потом сжег килограмм двадцать чистейшего рыбного филе.
   И только к концу недели наловчился, в результате чего у меня сейчас около шести килограмм абсолютно правильно приготовленного сушика. Плюс мною отложено около килограмма сахара, примерно три кило сухарей, банка засахареного меда, соль и сушеные в той же печи дикий лук и черемша. Да еще ежевичных ягод насушил, для заварки. То есть у меня почти пуд высококачественной, очень калорийной пищи. Да еще две пластиковые бутыли по полтора литра и одна на пять, для воды, и две бутылки виски "Белая лошадь". Водку и коньяк я подобрал за эту неделю. Еще есть бутылка с ирландским сливочным ликером. Но ее я уж на самый край приберегу.
   Кроме этого у меня почти двадцать килограмм вещей, которые уже упакованы в рундук и хорошую синтетическую сумку. Итого почти сорок килограмм носимого имущества, бросить которое невозможно. И это без инструмента, ножей, топора, ракетницы и патронов. Но! У меня есть маленькая тачка!
   Откуда? Так сделал! Я ж советский моряк, комендор-механик первого класса, неужто такую простую вещь себе не соображу? Тем более, было из чего и было чем.
   Каменюка, рухнувший на моторный отсек яхточки, кроме того, что повредил двигателя, еще и раздавил пару велосипедов, когда-то принайтовленную на юте.
   Раздавил вдребезги, но у одного уцелела передняя вилка с колесом. Конечно, за столько годов что-то заржавело, что-то сгнило, камера и шина превратилась практически в труху. Но во время моего шмона на яхточке я наткнулся на пару толстых гидраврических шлангов, которые примерно подходили по диаметру вместо камеры. Так что обрезаный шланг, запиханый вместо сгнившей камеры в полугнилую шину, встал как будто он там и родился.
   Остальное было очень просто. Несколько досок из ящиков, три часа работы - и у меня есть достаточно удобное транспортное средство. Конечно, транспорт еще тот, спина в мыле будет. Но зато грузоподьемность у нее раза в два выше, чем у меня персонально. А где сама тачка не проедет, там перенесу груз и ее, и поеду дальше.
   Ночевал я в своей пещерке в эту ночь на удивление спокойно. Вроде как завтра собираюсь в дорогу, дальнюю и неизвестную, но как-то совершенно не волнуюсь. Напротив, за эти дни я отожрался, капитально загорел ( именно загорел, а не зажарился на солнце, все-таки я товарищ южный, да и с морями уже третий год дело имею, с солнышком осторожен). В общем, я от души отдохнул.
   Все-таки военная служба, пусть и в мирное время, тяжелая и сложная. Допустим, я уже годок, но все едино, человек подневольный и распоряжалось мной государство через командование. А тут сам себе хозяин, что хочешь, то воротишь. Ну да, пропах дымом и немного похудел, хоть вроде как кормежка очень и очень неплоха. Но вольная воля есть вольная воля. Хотя, присяга есть присяга, если я смогу добраться до Союза - дослужу до конца.
   Утром я неторопливо перетащил наверх свой багаж, пришлось сделать четыре ходки. Все-таки склон крутоват, а груза много. Впрочем, упакован он хорошо, новый рундук, отличная сумка из синтетики( за такую у нас барыги-фарцовщики и любители фирмы точно удавились бы), две инструментальные сумки-саквояжа, или чемодана, на знаю как правильно.
   Загрузив все в тачку, я закинул через плечо противогазную сумку. В ней лежат патроны к ракетнице, перочинный нож, запас продуктов на два дня, кус лески и пара крючков. За пояс слева заткнул здоровенный топор, сделаный в Швеции. Шикарная штука, кованый, лезвие точено так, что бриться можно. Рукоять из какого-то темно-красного дерева, кожаный чехол на лезвии. Я его из коробки вытащил, он так на яхте и пролежал нетронутым бог знает сколько времени.
   Конечно, тяжеловато, и если бы не широкие мощные подтяжки, то я так грузить свой военно-морской ремень никогда бы не стал. Килограмм ракетница, почти два кило топор - с меня бы штаны сползали. А так, с подтяжками, нормально. Разве робу пришлось в штаны заправить, как будто на вахте.
   Кстати, на ноги я себе обмотки сделал. А то штанины цепляются за каждый сучок, тормозят. А так, вырезал из какой-то плотной зимней куртки полосы, намотал и закрепил прозрачной изолентой. Удобная штука, кстати, эта широкая тоненькая пленка.
   Жаль, конечно, что вся одежда на яхте оказалась мне маленькой. Разве пара трусов оказалась в размер, но они явно не хозяйские были. Хорошие труселя, широченные. Правда расцетка павлинья, и длина чуть ли не до колена. Зато с карманами. Повезло, прямо скажем, иметь сменку белья в походе это здорово. Вот с плащем не повезло, мелковат, пришлось спарывать пуговицы, срезать рукова и зашивать проймы. Теперь это у меня плащ-накидка. Еще подфартило, что этот явно цивильный плащик оказался неброского оливкогово цвета.
   В общем, затащил я все на горушку, собрал в тачку, и уже приготовилося спускать, как с моря донесся стрекот мотора, тихий такой. Обернувшись, я увидел, как к берегу от небольшого кораблика летит на большой скорости моторка, оставляя на поверхности широкие пенные усы. А в моторке несколько оружных человек.
   -Твою маман...- я схватил бинокль, лежащий в специально сшитой мною сумке поверх груза, и поймал корабль, после чего потратил пару мгновений на фокусировку.
   Увиденое мне не понравилось. Корабль не новый. Какой-то сейнер, судя по всему, но на мостике пара крупнокалиберных пулеметов, а на баке длинноствольная пушка, явно с сухопутным прошлым. Флаг неясно чей, какая-то херня на постном масле. На мостике на меня смотрит в мощный, явно военный, визир, мужик, про которого я сейчас могу сказать только то, что на нем фуражка гражданского капитана, и вроде как АПС с деревяной кобуре через плечо. Остальные тоже одеты как гражданские, но все с оружием.
   Те, кто в лодке, понравились мне еще меньше. Молодые, в бронежилетах, с карабинами и автоматами. Ни одного в советской форме или форме армий стран Варшавского Договора. Все в какой-то мутной гражданке. На транцевой доске сидел жилистый мужик в тельнике, и с повязаной красной повязкой башкой. Рожи у парней азартные, злые. Всего в лодке пятеро с мотористом, на меня, практически безоружного, просто чересчур много. И у берега они будут максимум через пять минут.
   Оглянувшись на лесок внизу, до которого было метров шестьсот, я сунул бинокль в сумку, и, подхватив рукояти тачки, кинулся вниз, по пологому травинистому склону. Длинная рукоять топора била по заднице, ракетница колотила по бедру, тачка старалась вывернулться и опрокинуться, а я прямо-таки чуял, как моторка пристала к берегу. Как пара самых молодых парней кинулась наверх, а двое постарше аккуратно осматривают берег. Мою ночлежку в пещере в том числе. Как пожилой моторист подошел к яхточке и внимательно и задумчиво осматривает.
   Вбежав в лесок, я рванул как бешеный носорог, распугав приличное стадо то ли коз, то ли косуль. Какого лешего они не слиняли раньше, ведь я гремел тачкой на весь склон.
   Не знаю как, я не оглядывался, но точно знаю, что молодые выскочили на склон, запыхано дыша. Увидели след на траве, и рванули за мной вниз по склону.
   Пробежав по лесу метров сто, костеря тачку с грузом, готовый ее уже бросить и бежать налегке, я увидел здоровенный, сгоревший от удара молнии ствол какого-то древесного исполина. Почему-то я решил, что это был дуб. Дальше шла небольшая травянистая полянка, после чего снова густой подлесок и кусты орешника и то ли дикой сливы, то ли алычи.
   В голове родился чокнутый план, совершенно идиотский, но единственно возможный, судя по всему. И я ломанулся через полянку в сторону кустов...
   Через пять минут преследователи выскочили на край поляны. Я, замерев, стоял с поднятым топором, втеревшись в ствол мертвого дерева, почти не дыша, представляя себе, что я сросся с обгоревшим дубом, что я есть часть его.
   От преследователей разило яростным и азартным весельем, я чувствовал частое биение их сердец, жажду преследования и победы.
   И когда первый из них как-то плавно и медленно проскочил мимо меня, я изо всех сил, сверху вниз, с разворота, ударил топором по бедру второго, отрубив ему ногу напрочь. И, выхватив из-за пояса ракетницу, выстрелил в глаз притормозившему и оборачивающемуся на звук удара и удивленный вскрик первому. Точно попал, преследователя сбило с ног, а в глазу яростным белым пламенем горела магниевая смесь. Вот только падал он медленно, а второй только раззевал рот для крика, глядя на валяющуюся отдельно ногу и хлещущую из артерий кровь.
   Время вернулось в нормальное течение, подстреленый наконец упал на землю, а я рванул за ствол винтовки второго, вырывая ее из рук падающего парня. По ушам резанул дикий вопль, на поляне густо пахнуло кровью и дерьмом. А я, на мгновение удивившись магазинке, рванул кверху загнутую рукоять затвора, проверяя наличие патрона в патроннике. Да и вообще надо понять, что это такое и с чем его едят и как из этого стреляют.
   Серая тушка патрона была на месте, я загнал затвор назад, и прицелившись, хотел выстрелить в орущего парня, но тот уже затих, видимо потерял сознание от кровопотери. Оглянувшись на первого, я подошел к тихо лежащему, уже с потухшей глазницей, загонщику, и поднял его винтовку. Обычная короткая трехлинейка, мы с такими на седьмое ноября по Севастополю разгуливали, изображая революционные патрули. А парень уже того, готов, кстати. Меня едва не вывернуло, от взгляда на страшную черную дыру вместо глаза, а после повторного взгляда на отдельно валюющуюся ногу второго меня все-таки вывернуло. Но, блевать мне особо некогда, и потому на подгибающихся ногах я побежал в сторону опушки, надо занять оборону, там голый склон, хрен они у меня по нему пройдут.
   В это время внизу, с той стороны холма, на берегу моря, пожилой моторист склонил голову набок, и сказал по-немецки:
   - Все. Златан и Вуйко мертвы. Охота закончена. Альберт, свяжись с "Тунцом", пусть аккуратненько идут сюда. Надо бы эту яхточку забрать, она почти целая.
   - Но... - Заикнулся было один из его помощников.
   - Охота закончена, у молодых был шанс, они его не использовали. Лезть за тем, кто только что убил двоих, я не буду. И кроме того. Это некромант, похоже. Займите оборону по гребню, но на ту сторону не лезте, и под случайную пулю не подставьтесь. И не хмурься, Альберт, эти болгары нам никто, а тут хороший кораблик. Удачно причалили, удачно. - И моторист похлопал по борту яхточки.
  
   До самого вечера я провалялся под удобным вырворотнем на краю леса, наблюдая за гребнем, и стараясь углядеть. Что там, справа и слева. Все-таки, имея под руками моторку и сейнер, нет нужды ломиться в лоб, на возможную засаду. Вполне можно отойти на пару километров левее или правее, и высадить десант там. А еще можно вызвать полицию ил национальную гвардию с вертолетами. Гребаные натовцы. Нет, нам много чего рассказывали и показывали, и по ТВ, и политруки, да и ребята знакомые, прошедшие Афган... но что вот такое может случиться со мной, пусть и вроде как в будущем. Долбаный капитализм и его принцип, "человек человеку волк". Не поздороваться, не спросить, а сразу устраивать загонную охоту. Неужто американские боевики сняты по жизни? Тогда я могу понять Джона Рэмбо, озвереешь с такой жизни. Сказка, конечно, сказочная, особо про тот же Вьетнам и Афган, но понятно, почему амеры в нее поверили.
   Но нет, никто за мной не погнался, никто не обходил с тыла и флангов. Только двух наблюдателей учуял, скорее, а не разглядел, и как будто с той стороны, на берегу, копошение нехилое. Хотя, чего уж там, яхточку наверняка утащат. Там то делов, прокопать канаву и буксиром сдернуть на воду. Для пяти мужиков работы на три часа. Эх, жалко кораблик, я то на него губу раскатал.
   Кстати, над нами прошел еще один дирижабль. Интересно, у них тут что, постоянный маршрут? Красивы эти воздушные гиганты, обманчиво легковесны и неторопливы, и очень изящны. Вот бы полетать на таком. Жаль, ни на одном "СССР" и "Аэрофлот" не написано. Наверное, наши в загранку не летают.
   Пока валялся, успел немного изучить оружие, и стукнуть себя по лбу. Ведь я запасные патроны с тел не взял, болван! Так что у меня всего двадцать в магазинке с отъемным рожком, вроде как испанской, и что меня удивило, целых семь в мосинке. И патрон отличается от привычного -винтовочно-пулеметного, без закраины, и вроде как диаметром поменьше.
   Ближе к вечеру наблюдатели снялись, и берег, по моим ощущениям, опустел. Не знаю, как мне это удается, но буквально я каждым часом я все лучше людей ощущал, да и не только людей. То же стадо коз-косуль, не видя, но мог точно про каждую рассказать. А еще что-то ощущалось там, где я видал руины, что-то темное, нехорошее. Ну нафиг, туда даже не сунусь.
   Выждав какое-то время, я не выдержал, и поднялся на гребень. Знаю что глупо, но вот терпежа не стало, охота было проверить, прав я или нет. Да и если всю жизнь бояться, то проживешь как премудрый пескарь, и сдохнешь так же глупо.
   Внизу было безлюдно, и не было моей яхточки. Только катки из бревен на берегу. Блин, аж до слез обидно. Одно хорошо, получается, что я кораблик на две винтовки с каким-то количеством патроном разменял, и что на меня не спустили сразу полицаев с вертолетами и собаками.
   А потому, надо уходить, пока светло, и подальше, подальше. Только вот трофеи соберу, и потопаю.
   На полянку я вышел уже в сумерках, так что долгого шмона не получилось. Да и противно это. Скидал все, что набрал с тел загонщиков, в том числе пару неплохих сапог вроде как моего размера, и ушел, не оглядывась. Некогда мне хоронить, для этого их карифаны есть, с того сейнера. Пусть возвращаются и хоронят.
   Выйдя на опушку, я долго шел на северо-запад, периодически выходя на берег моря. Шел, пока полностью не стемнело, и идти стало тяжело и просто опасно. Тогда я остановился у небольшой группы деревьев, осмотрел местность насчет муравьев, и вытащил из телеги одеяла и сумку с одеждой. Ее решил использовать в качестве подушки, одно одеяло, потолще, бросил на землю, туда же спасжилет, все спать помягче, нашел бушлат, положил в головах винтовку с большим магазином, и завалился спать, укрывшись шерстяным одеялом с нарисованным тигром.
   Есть, кстати, совершенно не хотелось, несмотря на то, что я весь день голодный пробыл, и завтрак оставил на поляне около дуба. Да и спать тоже, в голову лезла всевозможная чушь,
   Я долго лежал, глядя в звездное небо, и наконец понял, чем оно отличается от моего привычного. Спутников здесь нет, вот чем. А так, просто чудо, не небо. Огромные звезды, котороми усыпан свод, метеоры, словно из рога изобилия сыплются - красотища. Эх, вот бы на межзвездном корабле полетать... хотя, как там у Ефремова? Наша Земля - это тоже звездный корабль, летящий сквозь бесконечность.
   Уснул я незаметно. И сон мне снился просто сказочный - космический корабль. Я в странной форме, стою около огромного иллюминатора. Смотрю вниз, на планету, здорово напоминающую Землю, но только напоминающую. Рядом отец, в своей аэрофлотовской форме, он командир корабля. Мать сидит в глубоком кресле. Братишка гоняется за роботом на антигравитационной платформе, бабушка что-то вяжет, точнее. Управляет специальным роботом, подозрительно похожим на Громозеку. Все улыбаются, состояние радости и покоя. Мимо иллиминаторов прошла эскадра наших крейсеров, та самая, с которой я свалился. Играет захождение, я и отец стоит по стойке "Смирно", приложив ладони к козырькам фуражек. Головной крейсер стреляет из пушки, отдавая салют, яркие брызги феерверка расцвечивают горизонт, падая вниз метеорами.
   Проснулся я поздно, опоспавшись за милую душу. Встав и оглядевшись, я понял, что нашел великолепную точку для короткой стоянки. Небольшой ручеек, полянка, пара выворотней, создающих отличную защищенную огневую точку. Решено, сегодня никуда не иду, отдыхаю здесь, тем более, что вчера был очень суматошный день. Ну очень насыщенный, я никогда никого не убивал. И очень надеялся, что никогда не придется. Впрочем, особо я не каялся. Никто не заставлял тех парней охотиться на меня, сами вдогон рванули. И, судя по всему, если бы повезло им, то мне мало бы не показалось.
   Костер я решил не разводить. Меня на этой полянке не видно не слышно. А вот запах дыма, и тем более - готовки, разлетается очень далеко. Да и визуально дым обнаружить можно очень издалека. Обойдусь. Сухого пайка навалом, вода в вырытом мной в чистеньком песчаннном бережке бочажке уже набралась и совершенно прозрачна, вряд ли какая отрава в нее попала. А если я в нее водки или виски плесну немного, то и большинство бактерий погибнет. А если я наберу земляники, которой, как оказалось, просто дохренища вокруг, от запаха которой голова кругом идет, ополосну ее, надавлю в кастрюльке, сараху туда, водки, водицы - это же просто сказочно вкусно будет!
   Чем я и занялся. И сотворив полную кастрюли этой толкушки, точнее, ополовинив эту кастрюлю ( и заодно потребив при этом грамм двести водки), в самом благодушном настроении, принялся за разбор трофееев.
   Взял я с преследователей не так, чтобы слишком много. Но и не сказать что мало. Главное - винтовки и по полсотни патронов на каждую. Это для меня неимоверно много. До того я был практически безоружен, топор и ракетница это не автомат Калашникова. А сейчас - я обладатель винтовок, то есть перехожу из разряда добычи в разряд опасных охотников.
   Кстати, об охотниках. Мне показалось, или там, где я оставил тела преследователей, шакалы выли? Да и бог с ними всеми.
   Так же мне достались два подобия бронежилетов. Именно подобия, самоделки со стальными вкладышами. Но грудь, живот и пах от дробона защитят однозначно, да и от мелкого осколка тоже, скорей всего. Какой-то плотный кожаный шлем, жаль, маловат, мой череп в него лезть не хочет. Пара ножей, кованых и весьма неплохих. Небольшие рюкзачки, даже скорее, сумки, в которых было по небольшому набору из вяленого острого мяса, сухорей и плитки спрессованных сушеных ягод с медом. Фляги, добротные медные фляги. Ремни, портупеи. Две пропотевшие рубахи, которые я уже выстирал и сейчас они висят в лесу, сушатся. Портянки, новые и те, что я с сапогами забрал, тоже уже выстирал. Мне каждое лыко в строку, я жадный.
   И самое удивительное - деньги. Три золотые монеты, с надписями на русском, две золотые с каким-то арабским шрифтом, восемь серебрушек, пригоршня разнообразной никеле-бронзовой мелочи, начеканеной в полудюжине стран. Причем медяшки-никелюшки старые, полуистертые, года выпуска на них до две тысячи семнадцатого. А на серебрушках и золотых - от две тысячи пятидесятого ( самый истертый, с арабским шрифтом) до две тысячи сто девяностого. Вот так то. Два века разброс. Судя по всему, тут на самом деле что-то крякнулось, что-то ужасное. Это что должно было случиться, что бумажные деньги исчезли? Насколько я помню рассказы бабушки, даже после революции и царские деньги, и керенки какое-то время ходили.
   Остаток дня я провел в благостном почти безделии, разве винтовки вычистил до блеска. Похвалил себя за то, что нацедил машинного масла из непочатой, герметично запечатанной канистры в поллитровую пластиковую бутылку. Кстати, на магазинке не было шомпола, ладно хоть на трехе сохранился. Хотя, какая треха, калибр шесть с половиной миллиметров у винтовки выбит на ствольной коробке, не зря мне патрон другим показался. Вот так, видом все та же мосинка, а и патрон иной, и магазин больше на два патрона. И магазинка оказалась испанской, хотя, чему удивляться? Испанцы делали шикарное оружие еще при царе Горохе.
   Винтовки были очень не новые. Очень-очень не новые. Следили за ними, но сразу видно, старье. Затворы и ствольные коробки в местах фиксации основательно стерты, воронения ни на стволах, ни на коробках практически не осталось, дерево очень старое, кой-где трещины, стянутые толстой латунной проволокой. Но главное, они есть, есть оружие. Я хотел даже попробовать отстрелять по паре патронов, но пока отложил. Не стоит почти полное безмолвие беспокоить.
   Ночевать я завалился под тем же деревом, выматерившись про себя на комаров. Уж на что их было много около моря, но по сравнению с этими местами их на берегу практически не было. А тут меня за первую ночь сгрызли, хоть и спал, нятянув одеяло на голову. Хотя, к моему удивлению, укусы почти не чесались, видимо, привыкает организм к комариным токсинам. Но все равно, этот постоянный зудеж просто кошмарен.
   И все-таки я уснул, причем к моему удивлению, едва коснувшись ухом накрытой тряпкой сумки. И спал сладко-сладко, пока меня не вырвало изо сна чуство опасности. Примерно такое-же, когда я того призрака врукопашную ухайдокал.
   Открыв глаза, я увидел летящую на меня серебристую молнию, и едва успел перекинуть ее через себя ногой, при помощи приема самбо. А потом, ухватил топор, с маху влепил в грудь обухом какому-то седому как лунь, но при этом шустрому как вода в унитазе, деду.
   Шагнув вперед, к моему немалому удивлению, пытающемуся встать дедку, я прижал лезвие топора к его горлу.
   - Дед, а дед. Ты чего на людей кидаешься? И что это у тебя из жопы торчит? Хвосты, что ли?- Картинка полный сюр, ежели честно. Дедок с пятью хвостами, вяляющийся у меня под ногами, полнолуние, вой, а точнее, плач-тявканье шакалов где-то неподалеку. Какая то странная сказка.
   - Не убивай, некромант. Я не виноват, Луна мозги свернула. За свою жизнь выкуп дам. - Дед наконец смог что-то сказать вменяемое, и на русском.
   - Соврешь ведь, и не дорого возьмешь. - Я усмехнулся, пытаясь понять, как себя вести.
   - Клянусь своей жизнью и посмертием, что ни силой ни магией не причиню тебе вреда. - Дед поднял руку, которую коротко окутало синее пламя. - Видел. Я не соврал. И вообще, знал бы. Что ты некромант, вообще мимо бы прошел. Впервые вижу вашего брата не с ножом, а с топором. Обычно вы что-то более компактное предпочитаете.
   - На вкус и цвет все фломастеры разные, дед. Чем откупаться будешь? Учти, во всякие клады не верю, а то к ним полгода идти и год копать. - Меня несло, прямо скажем. Говорю всякую чушь с умным видом, и бровью при этом не веду..
   - Дирижабль, иномирный. Лежит тут, километрах в шести, в распадке. Не разрабленный, но я к нему подойти не могу, рунная охрана от нелюди и нежити. Но с тобой пропустит. - Дедок оскалился, и аккуратно прикоснулся к топорищу. - Может, уберешь свой топорик? А то знаешь, дрогнет рука, и не узнаешь где сокровища.
   - Уберу. - Я кивнул, вынимая из кобуры ракетницу, и взводя курок. Выстрелить из этого пистолета сложно, очень сильное усилие на спуске, хотя чего только не бывает. Но хоть какая-то гарантия. - Дед, тут серебро в огнесмеси, оборотней с гарантией гасит. Понял? Тогда я тебя сейчас свяжу, и посидишь тихонько до утра..
   После чего я встал, держа на прицеле притихшего дедка, и взял свою веревку, с которой свалился с крейсера. Кстати, мне еще кажется, что дед такой смирный потому, что я каким-то манером его придерживаю. Неясно как и каким образом, но вот уверен я в этом. Эх, и спрашивать его стремно, к сожалению.
   Деда я замотал как гусеницу шелкопряда, и уселся неподалеку. И закемарил, совершенно не опасаясь. Опять-таки из-за уверенности, что я смогу понять, что собирается творить дедок, уж слишком хорошо я его ощущаю, страх, злобу и неуверенность. Это что, у меня как у Кашпировского или Чумака сверхспособности проснулись?
   На удивление хорошо выспавшись, я утром снял с хвостатого деда большую часть веревок, и кляп вытащил.
   - Тьфу, тьфу! Слушай, некромант, я оборотень-лис, у меня очень нежное обоняние. А ты меня грязной тряпкой заткнул. И еще связал просоленными веревками, это что, ты специально так издеваешься. Я ж пошевелиться не мог, руки печь начинало! - Дедок, отплевавшись, начал ругаться. И продолжал до тех пор, пока не получил от меня сухарь и кусок сушеной рыбы.
   Блин, я порой смеялся над бабушкой, когда она оставляла сдобные сухарики на блюдечке, или сметану в миске, ставя их за газовую плиту. А тут... дедок просто мурчал от удовольствия, стараясь не проронить ни крошки. И сухарь, и сушик он умял с огромным наслаждением, как какой-то неземной деликатес. А я сделал в памяти заметку, что в этом бабуля была права. То есть, она может быть права и в другом.
   - Ну, веди, Сусанин. - Я ухватился за рукояти тачки. А вообще, она у меня удачно вышла, крепко и надежно, вон как я от тех загонщиков мчался. И ничего, выдержала все эти прыжки через кочки.
   Шли долго. Я черз три часа здорово устал толкать свою тачку, но дедок сказал, что почти пришли, и показал на поросшие лесом невысокие холмы.
   - Только не шуми здесь особо, лешему может не понравиться.- Заходя в дубовую рощу, предупредил оборотень. Блин. У меня точно крыша съехала, и я лежу в психиатрическом отделении Севастопольского госпиталя, и пускаю слюни от убойных лекарств. Иду за дедом с четырьмя хвостами. Который заявляет, что он оборотень, что надо не шуметь в лесу, ибо придел леший... сказка какая-то. Осталось Василису Прекрасную найти, и Елену Премудрую. Надеюсь, эти две барышни войдут в мое положение, и спасут от спермотоксикоза ударным сексом, которого у нас в Союзе нет.
   Через сорок с небольшим минут я стоял, вытирая пот со лба и глядя на потерпевший катастрофу дирижабль. Здоровенная машина удобно улеглась в распадке меж двух холмов, завалившись на один из них правым боком. На целевшей части обшивки виднелись остатки названия, выполненые готическим шрифтом, и немецкий крест, причем времен Первой Мировой.
   Дирижабль, даже в таком состоянии, вызывал нешуточное уважение. Серьезная машинка, прямо скажем. Метров под полтораста, не меньше, в длину, высокий и широкий. Кой-где, сквозь лохмотья обшивки, проглядывает дюралевый скелет и внутренние баллоны. Корабль не горел, ну, так как тот, Третьего Рейха, "Гиндербург" который, но явно побывал в серьезной заварухе. Верхняя огневая точка практически сметена прямыми попадания, множественные следы пулеметно-пушечных очередей на обшивке. Интересно, насколько я помню, в Первую Мировую автоматических пушек не было.
   Оборотень стоял рядом, хмуро поглядывая на меня и дирижабль. Грустно так, печально, хвосты свесил. Кстати...
   - Дед, а у тебя вроде же как пять хвостов было? - Поинтересовался я, и тут же был вынужден швырнуть себя вбок перекатом. Дедок, до того мирным пенечком стоявший рядом, превратился в оскаленную пасть и чуть не вцепился мне в глотку. А сейчас валялся с воем по поляне, схватив себя за шею, и дымился потихоньну. А на моих глазах от его роскошных серебристых четырех хвостов остался один, и тот куцый.
   -Охренеть концерт, это что, на тебя так твоя клятва подействовала? Силой и магией? Надо же... - я почесал затылок, помогая мыслительному процессу, и вытащил из сумки три пшеничных сухаря, и крохотную бутылочку сливочного ирландского ликера, которые поставил на пенек сломанного на краю леса дерева.
   - Прими дар, Хозяин леса, я пришел и уйду с миром. - Бабушка говорила, что в лесах, где леший озорует, стоит оставить на опушке, на пеньке, хлеб, вареные куриные яйца и сметану. Сметаны и киных яиц у меня нет, надеюсь, их "Айриш крим" заменит, отличная вещица. Блин, пару недель назад я над таким смеялся и пальцем у виска крутил, а сейчас у меня на глазах оборотень чуть не издох, за нарушение клятвы, и я на полном серьезе делаю подношения лешему.
   Дедок так и валялся на полянке, поскуливая, а я держал в руке взведеную ракетницу, и никак не мог заставить себя выстрелить. Тогда, около обгорелого дуба, думать особо некогда было. А тут стрелять в безоружного... с души воротит.
   - Чего задумался, молодец? - Справа из раздавшихся кустов вышел крепкий немолодой мужик с посохом. Бородат, чуть сутул. Явно очень силен, плечи широченные, ладони как лопаты. А глаза как весенняя трава зелены, так и тянут...
   Я встряхнул головой, разгоняя навождение.
   - Силен, силен ведьмак. Спасибо за подношение, уважил старика. Обычно ваш брат-некромант силой берет, да наглостью, а ты древние обычаи блюдешь, стараешься лишнего не рушить. Я за тобой приглядываю, как ты из моря выполз. Скромный ты, но крепкий, сам никуда не лезешь, но тех, кто на тебя посягает, враз последней смерти придаешь. Кстати, спасибо тебе за подношение под Перуновым дубом, давно его кровью не кропили.
   - Эээ... дедушка, про какой именно дуб вы говорите? - Если честно, то я не понял его завершающую фразу.
   - Ну тот, под которым ты, внучек, тех двоих прикончил. От зарубленого тобой знатно кровушкой плеснуло, знатно. И под корень, и на ствол, и в землицу натекло... хорошее подношение, давно такого не было в моем лесу. - Старик усмехнулся, и сел на внезапно вывернувшийся из земли корень. Поглядел на валяющегося и поскуливающего оборотня, усмехнулся и ткнул его посохом. - Хватит скулить, сам виноват. Ишь ты, столько годов серебристым ходил, а тут решил масть на огневку сменить. Радуйся что жив, особливо после этой твоей выходки. Ты ж своей сутью поклялся, неумок.
   - Еще раз извините, но тому дереву вряд ли больше двухсот лет. А культ Перуна был свергнут во времена становления христианской веры. - Вежливо перебил я лешего, прервав воспитательный процесс.
   - Парень, глуп ты и зелен, по молодости. И если молодость пройдет сама, то вот глупость может и остаться. Ишь ты. Свергнут христианством. Ты же про Перуна помнишь? "Чур меня" говоришь? Значит, он пусть и не в полной силе, но живет. А насчет дуба... любое дерево, в которое ударила молонья, Перуново. Так-то, отрок! - Старик гулко прихлопнул по корню ладонью. Поглядел на меня, на дирижабль, и спросил. - Ты когда это железо разбирать то будешь?
   - Не знаю. - Честно ответил я. - Я с кораблями такого типа дел на имел, я понятия не имею о внутреннем устройстве, разрушениях, полученных в результате боя и жесткой посадки, последствий коррозии. Тут думать надо и не торопиться. Операционная и вообще госпиталь я даже не знаю где.
   - Ишь. Не торопится он... - леший снова усмехнулся. Хлопнул ладонями по коленям, и встал с импровизированного кресла. - Ну. Тогда добро пожаловать в мои пределы. И это... этого полухвостого или добей, или в фамильяры введи. Мне такой неудачник в моем лесу даром не нать и с деньгами не нать. Озлобится он, шалить начнет, людишек драть... мне это надо, карательную экспедицию Северного Союза? Некроманты и боевые воздушные машины в боевом единение старшная сила. Еще выжгут мне поллеса.
   - Какой Северный Союз, извините? - Я удивился. Такой страны я не помню вообще. - Может, Советский Союз?
   - Нет, СССР давно почил... Мыш! Мыша! Где ты, толстяк хвостатый?!!! - Неожиданно гулко рявкнул старик.
   - И нечего так орать. Я готовил документы, так как кое-что давно понял. Это этот молодой человек является иномирянином, и его здорово заинтересуют особенности нашего мира. - Откуда-то из-под ног раздался негромкий, слегка писклявый, но полный собственного достоинства голос.
   Глянув вниз я увидел очень большую, можно сказать, неимоверно большую, толстую, в круглых очках на носу мышь. Грызун стоял на задних лапах, и держал в передних, больше похожих на руки, пухлый портфель.
   - Ну, так и разъясни гостю, что да как, да вежливо. А я пойду. Спать хочу. - Леший душевно зевнул, выворачивая челюсть.
   - Спасибо, дедушка. Скажите, а водяного и Бабок-Ёжек в вашем лесу нет? А то будет как в сказке. - Поблагодарил я старика, заодно задав вертящийся у меня на языке вопрос.
   - В какой сказке? А ну, внучек, уважь старика, расскажи-ка мне быль-небыль. Да, заодно пополдничаем, чем богаты. - Старик резво обернулся, повели посохом над поляной. На какое-то время полянку окутало зеленое марево, а когда оно развеялось, я с удивлением увидел пару сплетенных из кустов и травы кресел, такой же столик, на котором стояли несколько деревянных чаш и керамических кувшинов. - Вот хлебца у меня нет, извини, внучек.
   - У меня есть, дедушка. - Я вытащил из рюкзака пакет с сухарями, и с полупоклоном протянул его лешему.
   - Знает как деду угодить, - усмехнулся дух леса, и хлопнул меня по плечу, едва не сбив с ног, после чего с уважением принял сухари, и, раскрыв пакет, с удовольствием понюхал. - Хорош хлебушек, хорош. Пшеничка, правда, нездешняя, но все равно, и спечен с душей, и подарен с душей. Благодарю, внучок. Садись пока с Мышем, поснедайте. А я отлучусь ненадолго.
   Поглядев на ученую мышь-переростка, я с удивлением увидел, как тот с тоской облизнулся, глядя на пакет с хлебом. Но леший уже исчез. Стоило мне отвлечься. А Мыш, грустно вздохнув, приглашающе махнул лапой.
   - Пошли кушать, юноша.
   - Погодите, товарищ Мыш. Вот, вам тоже хлебушка, угощайтесь. - Я вынул из основного пакета с сухарями парочку, и протянул их замершему от удивления грызуну.
   Глядя на неимоверно быстро уминающего угощение грызуна, я завязал пакет с оставшимся десятком сухарей, и пошел к звенящему водой на камнях ручейку, руки помыть, да умыться. После чего вытерся полотенцем, и уселся за стол, где уже грыз здоровенный окорок лис-оборотень.
   Зло глянув на меня, он отвернулся, и продолжил рвать острыми зубами копченое мясо.
   - Что там леший говорил насчет фамильяра? Что это вообще такое? - Оглядывая угощение, спросил я у севшего рядышком на подобие детского стульчика Мыша.
   - Это подчиненная связь одаренного человека и магического существа. Сейчас люди не признают существование магии, хотя активно сталкиваются с ее, в основном негативными, проявлениями. Впрочем, несмотря на неприятие существования, люди вполне активно приспособились к ее использованию, и весьма развили в себе различные способности. - Довольный грызун насыпал себе в миску смесь очищенных орехов, добавил сушеных ягод и залил все это янтарным медом.
   На столе, кстати, было немало всего. Копченое мясо, мед, орехи, ягоды. Мясо, кстати, совершенно несоленое, пришлось мне извиниться, и сходить до своей тачки, чтобы принести банку с солью. Да заодно принес одну из оставшихся бутылок виски. Мало ли, может леший любит это дело.
   Я оказался прав, леший высосал практически всю бутылку, разве я, Мыш и лис-оборотень по рюмке выпили.
   Довольный старик заставил меня рассказать ему содержание мультика, напеть песенки из него, и сейчас леший с удовольствием распевал:
   - Пой, частушки, Бабка-Ёжка,
   Пой, не разговаривай!
   Ему подпевал окосевший с одной рюмки Мыш. Оборотень сидел тихо и хмуро, иногда оглядываясь, и страдальчески глядя на свой куцый хвост.
   И ни одного комара! Красотища!
   Когда стемнело, вокруг стола зажглись тусклым светом несколько гнилых пеньков, превратив уютную лужайку в какой-то атракцион ужасов. Из-за кустов кто-то рычал, порой подвывал, там что-то шуршало и кто-то ходил. Но ни леший, ни Мыш, ни оборотень никоим образом не обращали на это внимание.
   Утро... это очень красиво. Солнце выкатывается из-за холмов, густо поросших лесом, и заливает расплавленным золотом землю. Птицы на мгновение примолкают, и начинают порхать и чирикать с удвоенной силой, носясь по окрестностям и вылавливая жуком и мошек на прокорм своим практически взрослым птенцам.
   Вот солнечные лучи докатились до распадка, и плеснули на борт дирижабля, заискрив на росе. Я чуть прищурился, и откинулся на старом сиденье, когда-то принадлежавшем давно почившему бортстрелку. В углу развороченного попаданием снаряда поста до сих пор стоят в покореженных креплениях издырявленные осколками тяжеленные запасные короба с лентами, а пара стволов с круглыми радиаторами навсегда застыли, взяв на прицел зенит.
   Нет, я мог бы, конечно, потратить пару дней на возню со снятием и сборкой-разборкой этих крупняков, но нужно ли мне это? Лишняя морока, право слово.
   После того, памятного вечера, в компании Лешего, Мыша и оборотня, прошло две недели. Я уже успел облазить битый дирижабль, и основательно выпотрошить этого зверюгу.
   И похоронить останки воздухоплавателей, которые погибли в жестокой схватке. Часть получила свое осколками и пулями, а часть отравляющим газом, когда теряющий скорость и высоту воздушный корабль был подвергнут химической атаке. Как сказала Беллатрикс, ей управлял Мастер Воздуха со вражеского британского дирижабля ( на этом месте она зло засмеялась), и спастись на корабле с поврежденными обшивкой и отсеками возможности не было, как и не было возможности спастись у германских стрелков, имеющих кислородные маски, от точных очередей множества истребителей.
   А попытка тяжело раненого командира германского дирижабля-рейдера прорвать пространство привела к проколу Мембраны, и гибнущий корабль лег сюда, в распадок меж двух холмов иного мира.
   Ах, да, Беллатрикс... я перевел взгляд на тяжелую трость из черного дерева, с массивным набалдашником в виде изящной женской головы. Та, почуяв мой взгляд, проснулась, зевнула, и звонко щелкнула зубами из каленой стали. У меня на правой ладони теперь навсегда останутся их отпечатки. Чуть насквозь мне тогда руку не прокусила.
   Блин, как вспомню этот момент, так вздрогну. Я только-только поднялся в ходовую рубку, чтобы начать исследование дирижабля, в полутьме спокнулся об валяющуся на палубе какую-то палку, и поднял ее. И этот кусок дерева (с клинком внутри, между прочим) изогнулся подобно змее, и вцепился мне в руку. Перепугался я едва не до испачканных штанов. Рубка, набитая мумифицированными мертвецами, и трость, которая с яростным визгом рвет мою руку. Жуть жуткая.
   Продолжение было странным. Каким-то образом, интуитивно, я сумел перехватить управление артефактом, и вырвать свою ладонь из окровавленной пасти Беллатрикс. А та, оплетя мне руку, облизнулась, и что-то пролаяла на немецком.
   - Чего? Что ты сказала? - Зло удивился я.
   - Рада вас приветствовать, фон Жменев, наследник барона фон Жменева. - На неплохом русском ответила эта непонятная хрень, и в следующий момент в моей руке идеально сделанная трость. - Я, Беллатрикс, разумный артефакт рода фон Жменевых, рада приветствовать Наследника.
   Я так и сел там, на какой-то выступ.
   Какой фон Жменев? С какого перепуга я наследник каких-то баронов? Мой отец, фактически, из служащих, мой дед из беспризорников после расказачивания, этот момент вообще мало кому известен, так как отец служит в Аэрофлоте командиром воздушного судна. Мандатная комиссия вещь противная, могут много крови испортить, если узнают о расказачивании. Даже то, что дед всерьез воевал на фронтах сначала Отечественной, а потом с японцами. Могут, точнее, могли, перекрыть отцу возможность летать за рубеж.
   - С чего ты взяла, что я Жменев? - Немного успокоившись, и забинтовав кровоточащую руку, спросил я.
   - Кровь не обманешь, барон. - Трость явственно усмехнулась. - Особенно меня. До того, как я погибла, и моя душа была поймана демонологами и помещена в этот артефакт, я была темной колдуньей древнего и очень знающего рода, и всерьез занималась магией крови. После попадания сюда мне стало многое недоступно, кроме знаний. Ну, и еще боевые заклятия. Честно скажу, та жалкая попытка изгнания демона, что ты предпринял, для меня мало опасна. Так, чуть внимание отвлекла. Но это была демонстрация твоих возможностей некроманта, родовых возможностей, и, согласно завещанию моего предыдущего владельца, барона Германа фон Жменева, я перехожу в твое управление. И кстати, хорош мотать на руку эти тряпки, там уже нет ничего.
   - Не было ни гроша, и вдруг алтын... - пробормотал я, разматывая руку. На самом деле, от страшноватой, рваной раны осталась только кровь и ровный шрам. - А это что не убрала?
   - На память, милый, на память, чтобы помнил вечно, и не расслаблялся, как сейчас, например. - Беллатрикс усмехнулась, и кивнула в сторону прохода. - Что делать будешь, дорогой?
   Обернувшись, я увидел, как куцехвостый оборотень, чье имя я так и не догадался узнать за эти дни, вытащил винтовку из распахнутого оружейного шкафа, и пытается передернуть затвор.
   - Ты же вроде как клялся силой и магией? - Вытаскивая из кобуры ракетницу, и взводя курок, спросил я, глядя на бесполезные попытки.- Что, опять обманул?
   -Я клялся силой и магией не причинять тебе вреда. Про огнестрельное оружие слов не было. - Практически перекинувшись, зло пролаял оборотень, отбрасывая винтовку. - Ненавижу тебя, щенок!
   -Бах! - тяжелый пистолет толкнул в руку, практически в упор выплюнув в грудь оборотня огненный шар. Осветительный снаряд выбил человека-лиса из двери боевой рубки, и через пару мгновений по густой зеленой траве с воем каталось объятое пламенем тело, которое корежило от человека к лису и обратно.
   Оборотень полыхал, как будто он был губкой, пропитанной бензином, я аж за дирижабль испугался. Но через минуту пламя стихло, а от кучки обугленных костей поднялись несколько зеленых звездочек. Впрочем, среди них затесался ярко-белый огонек.
   - Чего ждешь, хватай их! - Зашипела сзади трость. - Хватай, это освободившиеся души.
   - Как, и главное, зачем? - Удивился я, но вспомнил ту схватку с призраком на берегу, и подобным образом ухватил мерцающие звездочки. Притянул к себе белый огонек. Тот немного подергался, как карасик на крючке, и подплыл ко мне. - Интересно, а этот чем отличается?
   - Это, внучек, сама суть оборотня. Эх, говорил я тебе, делай его фамильяром, сильнее бы стал! - Появившийся из неоткуда Леший ткнул посохом то, что осталось от чокнутого перевертыша. На моих глазах обгоревшие кости были втянуты в землю корнями трав. - Ну, туда ему и дорога. Может быть, внучек, ты и прав. От него к тебе ненавистью пыхало, как из кострища жаром. А теперь познакомь ка меня со своей протеже, будь добр.
   От этой ласковой и вежливой просьбы у меня по спине пробежали мураши размером с гиппопотама, а трость, такое впечатление, попыталась дернуться, чтобы скрыться.
   -Это Беллатрикс, родовой артефакт рода фон Жменевых, дед. И, как она говорит, это и мой род. - Я поглядел на совершенно невозмутимо кивнувшую трость, и понял что сушешдствия мне бояться не стоит. Если у меня уже не съехала крыша, то теперь ее вряд ли что снесет.
   - Давненько такой гостьи в моих пределах не было. Внучек. - Леший неторопливо подошел, и внимательно оглядел тросточку. - Надо же, посильней моего посоха будет, да и поразумней. Слышь, красотка. Как тебя такой сделали?
   - Сначала основу, трость. А потом дед предыдущего хозяина сумел поймать меня в безвременье, куда я попала после гибели. И предложил выбор - или он меня окончательно уничтожит, или я служу ему и его потомкам, а за это мне обеспечат человечье тело, пятый хозяин. - Беллатрикс усмехнулась. - Вообще-то, этот недотепа, которого вы называете внуком, и есть пятый владелец. Род фон Жменевых в том мире прервался на бароне Альфреде Николае, моем предыдущим владельце.
   - То есть, мне необходимо словить подходящую душу, и вселить ее в посох? - судя по всему, лешего остальное мало волновало, так как я и мои предполагаемые родственники его не заинтересовали. - Ну, тогда, внучек, вот тебе мой урок - изловишь мне нужную. Не перечь! - Рявкнул он на ошеломленного меня, попытавшегося вякнуть. - Сил у тебя для этого в досталь, знания нужны. А их найдем. И твоя Баллатрикс поможет. Да мой Мыш нужные книжки подыщет. У меня библиотека знатная. Да заодно себе кой-какие подберешь. А то ведьмак и без книги - непорядок. Сумеешь сделать мне по душе - щедро одарю. Очень щедро.
   - Но дед! - Взвыл я от досады. - Ну не умею я такого, не учен я. И я так думаю, что за неделю такому не научиться. Это же души, а я даже не верил в них и загробную жизнь пару недель тому назад.
   - Зря так думаешь, барон. - Хмыкнула трость. - Именно это никаких особых проблем не составит, поймать душу. Ритуалов только я семь знаю. Поймать не проблема - проблема найти подходящую, и договориться с ней. А для этого душа должна быть сильная, умелая, потерявшая возможность возрождения кроме этого, и вообще безумная. Ну копия меня, умницы и красавицы, кровавой убийцы. - И расхохоталась.
   - Вот видишь, внучек. Уже есть печка, от которой плясать. Насчет времени не переживай, у тебя его вдосталь. Ну чего тебе босому-голодному по лесам-долам рыскать? Здесь и кров, и стол тебе будут, и учеба-знания, и много чего еще. Да хоть эта вот махина летающая, всю ее можешь себе забрать, мне она в моем лесочке даром не нужна. Даже девок тебе найду парочку гладких да ладных, да приветливых. Только дело делай, внучек, и все у тебя ладно будет. - Леший уселся на выросший из травы пень, и хлопнул по коленям. - А пока можешь оставить свою тросточку. И иди, ищи злато-серебро, да железа вострые и стреляющие. Все у вас молодых на уме одно и то же.
   - А этот не подойдет? Вроде как достаточно сумашедший? - Я приподнял белую искорку.
   - Зато идиот, каких мало. Надо же, за здорово живешь всю силу, что за года накопил, спустить, и умереть последней смертью. Я ж тебе говорил, что это не душа, а суть оборотня. Сила его, оборотная, если так понятнее. А среди этих я силы особо не чую, как и знаний. Отпусти их, коль хочешь. Или мне подари, я их к делу пристрою, у меня в лесу каждое лыко в строку.- Леший усмехнулся, и показал рукой мне за спину. - Например, такое.
   Оглянувший, я аж замер, восхищенный.
   - Челюсть подбери, и слюни утри, барррон. Дриаду никогда не видал, что ль? - Прошипела трость, и лязгнула зубани.
   - Никогда. - Немного приходя в себя, покачал я головой.
   За мной стояла, кокетливо отставив в сторону стройную и сильную ногу, оголенную разрезом длинного платья, высокая фигуристая девушка. Длинные волосы были схвачены в два хвоста, и отброшены за спину, по которой струились, сверкая зеленым в свете уже заходящего солнца. Ну да, волосы зеленые. И платье зеленое, зато глаза ярко-синие, брови черные, губы нежно-розовые, что на нежно-оливковой коже смотрится странно, но обалденно.
   - Кстати, можешь и ей души подарить, она их в своих сестер вырастит. - Усмехнулся, вставая, леший. - Ну а я пошел, пора мне. Дел невпроворот, лесное хозяйство оно всегда догляд требует. А вы знакомьтесь.
   - Ты точно их живыми сделаешь? Ну, людьми, то есть дриадами? - растерянно спросил я у насмешливо усмехающейся девушки. - И это, меня Жменя зовут.
   Не знаю почему, но представляться своим настоящим именем этой лесной деве мне показалось не очень правильным.
   - Умнеешь... - Прошипела мне в ухо Беллатрикс. - Не бойся, сейчас меня никто кроме тебя не услышит. Подари мне оборотня, хозяин, он тебе все равно сейчас ни к чему. А мне, глядишь, и пригодится.
   - Забирай. - так же прошипел в ответ я, глядя на подходящую красавицу.
   Та, улыбнувшись мне, оглядела зеленоватые огоньки. Потрогала их пальцем, облизывая его после каждой души ( чем вызывала во мне очень такое устойчивое состояние внутренней неустойчивости). И кивнула в конце концов.
   - Я приму твой дар, Жменя. И меня зовут Офра, для людей. - И плавно, одним движением, захватила огоньки душ в пригоршню, после чего еще раз улыбнулась, и ушла в сторону оливковой рощи. Красиво так ушла, эффектно, куда там манекенщицам по подиуму.
   - А раззява ты, молодой хозяин. - Хмыкнула тросточка. - За эти души мог многое попросить, хоть пару безумных ночей с этой древовидной провести, если ни о чем кроме нее думать не можешь. Ладно твое решение. А мой оборотень. - И белый огонек слетел с моей ладони, и был проглочен пастью Беллатрикс. Та только зубами щелкнула, звонко так, как будто зенитный автомат на боевой взвод встал.
   - Слушай, артефакт разумный, который боевая сумашедшая магиня... я здесь случайно, до этого я в магию вообще не верил, ровно как и леших-оборотней. Нам у нас в Союзе вполне хватало материальных проблем и врагов. - Я поглядел на дирижабль, на солнце. - Времени еще много, надо бы поработать. Подскажешь, что и как?
   - Конечно, подскажу. - Довольно хмыкнула тросточка, чуть дернувшись в руке. - Эх, немного сил на левитацию не хватает. Слушай, хозяин, когда очередного бедалагу завалишь, мне его душу передашь, хорошо? Я ее переварить сумею, пусть и не сразу, а у тебя будет летающая разумная трость. И руки свободны будут, а то ты меня таскаешь как полено, с таким же аристократическим изяществом. Но уверен ли ты, что именно сейчас лезть в корабль необходимо? Тебе придется выносить погибших, и хоронить их, а времени до заката все меньше и меньше.
   -Ничего, мы с сестрой ему поможем. Не переживай, Жменя, делай что нужно. - Я обернулся, едва не подскочив.
   А подошедшая Офра положила руку на плечо своей практически полной близняшке, только в другой цветовой гамме. - Это Юсуфь, Жменя, и мы тебе во всем поможем. Не переживай, мы сильные.
   Означенная Юсуфь кивнула своей золотоволосой головой, и улыбнулась, глянув мне в глаза. Блин. Они с сестрой не глаза имеют, а озера. Только у Офры летние, ярко-синие, а у Юсуфь осенние, темные, серо-голубые. А так - реально копии девушки. Как будто два деревца из одной рощи.
   Так, а не те ли это гладкие и ласковые? Ну, про которых дед говорил? Таких красоток еще попробуй, уговори... я внезапно понял, что здорово возбужден. Впрочем, ничего странного, матрос всегда хочет есть, спать и трахаться.
   Так отставить девушек, стармос, надо дело делать. Сначала надо бойцов из дирижабля извлечь и похоронить, и корабль осмотреть, на повод всего интересного. Тут мне, я так думаю, моя тросточка поможет.
   - Очень рад знакомству, меня зовут Жменя. - Коротко поклонившись несколько удивленной моей задумчивостью девушке, я оглянулся на открытый люк корабля, с прислоненной самодельной лесенкой. - Только, барышни, я первый. Мало ли что... или сломаете, или взорвете. Да и платья у вас красивые, но вот лазить внутри битого корабля сложновато будет, изорвете еще...
   - Не переживай. - Девушки усмехнулись, их платья потекли, и буквально через пару секунд на дриадах были надеты облегающие как вторая кожа комбинезоны.
   Я от такого зрелища только слюну сглотнул, и приглашающе махнул рукой в сторону лесенки. Бог с ним, кораблем, корма таких красоток стоит вероятных неприятностей.
   Впрочем, через три часа брожений по дирижаблю, сопряженному с выемкой тел, мне стало откровенно не до шикарных девичьих фигур. И устал как собаченка, и вынуть полторы дюжины мумифицированных бойцов, причем несколько раз частями - на нервы здорово действует.
   Но успели, вытащили. Девицы, кстати, на самом деле силушкой не обижены, успел я обратить на это внимание.
   Могилы копать не пришлось. К тому времени, когда мы положили на траву последнего из членов экипажа "Ярости небес", под корнями высокой сосны уже была готова глубокая братская могила, около которой стоял, облокотившись на свой посох, леший.
   - Давненько в моем лесу правильно людей не хоронили. - проговорил дед, глядя, как я принимаю от дриад завернутые в куски обшивки тела. - Ничего, этим летунам здесь спокойно будет. Немцы-иномиряне тут как дома спать будут. В моих лесах даже здешние немчуры спят вместе с нашими бойцами, и ничего, тишина. Почти везде.
   Подождав, пока я вылезу из могилы, старик махнул посохом, и земля сама ссыпалась. А завернутый лентой травяной дерн застла получившийся холмик. Вот так, без салютов и молитв. Не то, чтобы я против, но вот ни одной молитвы не знаю, а салютовать бойцам немецкой авиации, пусть и из друго мира, пусть и командиром у них был мой родич... ну не могу я, поперек моей души это.
   - Нашел там чего интересного, внучек? А то этим сорокам окромя блестючек ничего и не интересно. - Леший махнул рукой в сторону дриад, которые рассматривали себя в прихваченные из кают зеркала. Вот не хотел я их трогать, итак с мертвецами возишься, а тут не дай боже зеркало повредишь... так нет, упросили. И где только так научились глазками умилительно хлопать. Да уж. Неважно, дриада ли, человеческая ли девушка - те еще интригантки.
   - Нашел, дед, как не найти. В бомбовом отсеке полный комплект из полутонных фугасок. Целых двенадцать штук, дедуль... и не дай бог рванет это все у тебя здесь, этот распадок пошире станет значительно. - Я оглянулся на дирижабль. Если честно, то у меня душа в пятки ушла, когла я увидал висящие на держателях увесистые чушки. Почему их не сбросили - без понятия. Может, какое-либо боевое повреждение?
   - Это нехорошо... - Леший покачал головой. - Сушь предстоит долгая, пал может пойти отсюда и до горизонта. Хотя, простояла эта леталка здесь полтора века, и ничего не было.
   - А? Полтора века? - Я удивленно обернулся к дирижаблю. Тот да, был стар, но не настолько.
   - Локальная хронокапсула. - Пискнул из-под ног Мыш, как всегда появившийся из ниоткуда. - Именно в этом месте время течет медленнее относительно окружающего мира. Этот феномен многим известен, описан во множестве книг. Те же Полые Холмы из британских сказаний тоже хронокапсулы, явно описывается разная скорость течения времени внутри Холмов и вне их.
   - Так, капсула это хорошо. Но, дед, стоило бы хотя бы бомбы на земляную подушку уложить. Они, скорее, не взведены на взрыв, но мало ли. налетит серьезный шторм, раскачает корабль, сорвет с креплений бомбу... тебе тут большой бабах нужен?
   - Нет, внучек. Мне лучше тишь да благодать. Не люблю шум и суету. Значит, земляную подушку? Покажешь Мышу завтра, да растолкуй, что да как. А пока, отдыхай. Летунов помяни, все ж таки воины. В бою пали. Давай твою палку, поговорю я с колдуньей, знатная сказительница Беллатрикс, ученая дама. - Я заметил, что леший четко различает саму трость, как носитель, и Беллатрикс как сущность. Итить, как же ему такую же в посох сажать?
   Это я успел обдумать, отдавая тросточку деду. Надо же, лешего дедом в мыслях даже называю.
   Леший опять исчез. Только кусты качнулись. Кстати, на самом деле, ни разу его спины не видал, права бабушка была и в этом.
   Поглядев на сваленные в гору пистолеты экипажа дирижабля, на именные жетоны, на личные вещи, сваленные на столе, я махнул на это все рукой. Темнеет уже, нет ни малейшего желания копаться. Лучше ополоснусь в соседнем ручье, и спать. Благо, что мне тут настоящую спальную комнату вкупе с личным кабинетом леший вырастил.
   Растираясь полотенцем с рисунком восходящего солнца, я зашел на четкий квадрат личной лесной поляны. Слева стояла широкая кровать. Около нее сундук, вешалка, кресло, напротив стол и этажерка. Единственное неудобство - освещение. Только солнышко, да гнилушки в качестве ночника. Вот и сейчас - солнце почти зашло, разгораются болотно-могильными огоньками гнилушки. Да еще откуда-то светлячки прилетели и в пару парящих светящихся шаров превратились.
   - Ты где так долго был, Жменя? - Ласково шепнули мне на ухо, а под полотенце скользнули прохладные девиьчи ладошки.
   - Мы уж думали, тебя русалки умыкнули. - Колокольчиком рассмеялись над другим ухом, и ущипнули за задницу. - мы же хоть и из дерева, но девушки, нам скучно... Жменя, раздраконь нас!
   Через пару часов я валялся на широкой кровати под навесом из ветвей каштана, и совершенно не хотел ни о чем думать. Расслабон был полный. Даже злое шипение Беллатрикс не могло бы заставить меня пошевелить хотя бы пальцем. Хорошо, что дед ее забрал, хоть потрахался без ее комментариев.
   Да уж. Трахаться сразу с двумя дриадами - не баран чихнул. Укатали меня эти древовидные, все бы человеческие девушки были бы настолько чувственные и охочие до разных игр. А уж веселой язвительности в них вообще через край. Хочешь не хочешь, полностью выложишься, на все сто сорок шесть процентов.
   Что забавно - обликом дриады практически полностью люди, а вот темперетура тела пониже. И пахнут совершенно по другому - листвой и смолой, тонко так, как очень хорошие духи. А так - упругие спортивные девицы. При этом, бог их знает, мне они, может быть, в бабушки годятся. Хотя, вряд ли. Слишком у них характеры молодые. Леший тоже стариком не выглядит, но ощущается именно тысячелетней сущностью. А тут - веселые молодые девчонки.
   Забавно. Я сегодня убил оборотня, вытащил и похоронил экипаж дирижабля - а настроение отличное. Вот что значит - хорошо потрахаться с красивыми девушками!
   Потянувшись, я не удержался, и огладил обнаженную спину Юсуфь, которая расслабленно валялась у меня на кровати. Офра, тоже голышом, сидела на невесть откуда взявшемся пеньке-кресле, и расчесывала свою роскошную гриву. Под лунным светом ее волосы казались перекатами степной травы под ветром.
   - Смотри, Жменя, не влюбись в нас. - Усмехнулась Офра, отбрасывая волосы за спину, и потягиваясь. От этого зрелища я снова ощутил прилив сил там, где положено, но зеленовласка показала пальцем на свою сестру. - Все, я расчесалась, так что пользуй Юсуфь. Она с парнем впервые, наверное еще не распробовала.
   - Ну почему? - Мурлыкнула, переворачиваясь, упомянутая дриада. - Распробовала. Но пока еще не напробовалась. Так что иди ко мне, Жменя, ты такой горячий, согрей меня...
   Короче, та ночь была длинной.
   Две недели... две недели я днем, по свету, лазил по сбитому кораблю, собирал инструмент и оружия, скручивал ценное оборудование, грабил, короче. Или нет, получал наследство. Как для меня - так неимоверно богатое, несмотря на то, что это был чисто военный дирижабль.
   За это время кроты, которых леший собрал со всей округи, сумели забить бомбоотсек землей. Наблюдать это дело было странно, так скажем. Нет, я уже как-то привык, что здесь, в этом мире, многое совершенно невозможное вполне обыденно, но это... растущая куча грунта, в которой копошатся небольшие зверьки... короче, странно и жутковато. да еще те корни трав, которые оплели сами бомбы и держатели.в общем, бомбоотсек стал совершенно недоступен. И ладно, ничего там нужного и не было.
   А так, моя добыча оказалась очень впечатляющей. Оружие, вещи, деньги. Ну да, деньги. Какие-то "имперские марки", золотые монетки размером с наш железный рубль. Медь и серебро. Причем достаточно прилично, так как мне досталась и корабельная касса, а там было тысяча этих марок и пятьсот двойных гиней. Тоже золотые монеты, но намного крупнее. По словам Беллатрикс - трофейные. Почти два кило золота только из небольшого стального ящика с цифровым замком ( ладно хоть Белла код подсказала, а то замаялся бы открывать). Плюс триста двадцать три марки нашлись в карманах экипажа, ну и кучка всякой мелочи. Так что я теперь не нищий бродяга. И достаточно хорошо вооруженный бродяга, ко всему прочему.
   Шесть винтовок с ручной перезарядкой, пять полуавтоматов и ручной пулемет. Полторы дюжины пистолетов и револьверов. Штатные парабеллумы, которые были у каждого летуна, маузер, как в фильме про революцию, и два револьвера. Револьверы древние, от предыдущего барона достались, он их как сувениры держал в каюте. Но рабочие, даже патроны к ним есть.
   Что меня удивило, так это одинаковый калибр парабеллумов и маузера. Странно, вроде они различные были. А тут один и тот же патрон в магазинах. Девять миллиметров диаметром и двадцать пять длиной, пригодился штангельциркуль из набора инструментов. Впрочем, это же иномирный корабль, кто знает, какие калибры приняты на вооружение в армии и флотах той Германии? Беллатрикс эти вещи точно не интересовали, так что она на мои вопросы просто фыркнула.
   Вот винтовки и пулемет калибром от испанской винтовки этого мира не отличались. Я даже отстрелял из старой магазинки пару десятков патронов, которые вытащил из магазинок с дирижабля. Нормально все пошло, как родные. По идее. Не должно быть проблем с патронами, у того пирата-то винтовка старая была, а вот патроны новехонькие.
   Впрочем, магазинки с дирижабля тоже здешними патронами отстрелялись нормально.
   Вот у полуавтоматов и пулемета возникли проблемы - сели пружины в магазинах. Пришлось разбирать сами магазины, вынимать пружины и растягивать оные, благо это я умею. Тут же какая хитрость? Растягивать пружину надо с оборотом. Иначе она сразу, мгновенно сядет. А так будет почти как новая.
   Вот я и растягивал. Благо инструмента набрал еще и с дирижбомбеля. Даже тисочки небольшие. После этой процедуры и пулемет, и винтовки-полуавтоматы отстрелялись как новенькие. Вообще, мне понравились полуавтоматы и ручник. Немного тяжеловаты, правда, но зато в руку и плечо легли как влитые, лучше чем корабельный родной калаш.
   Правда, разбираются сложновато. Но это как раз ничего, в оружейном шкафу нашлись отменно выполненые руководства. Пусть и на немецком, в котором я ни в зуб ногой, но зато с прекрасными пошаговыми иллюстрациями. Да и комплект специального инструмента в небольшом сундучке был.
   Еще бы с пистолетами разобраться, а то в них тоже пружины сели, в том числе и боевые. А именно руководства для маузера я не нашел, вот так то. Обидно. Зато револьверы, несмотря на древность, стреляют без осечек. Придется именно их использовать, как оружие последнего шанса.
   Кроме оружия, я вытащил из корабля гирокомпас, все корабельные часы, штурманский планшет, все документы из рубки, снял мощные визиры. Десяток биноклей тоже лег на специально выращенный стеллаж. Вещи команды, некоторые механизмы, тонкие стальные тросики и лебедки для них... я снял все, что мог. Пусть я не заберу, так деду оставлю. Он спрячет, в лесу захоронок полно.
   Не повезло с продовольствием, снова просроченные консервы, коробки с сухарями, термоса с высохшим в них кофе. К моему удивлению, спиртного на дирижабле не было вообще.
   Вечером, после того, как я заканчивал потрошить дирижабль, мной начинала заниматься Беллатрикс. Под ее вдумчивым и полуматерным руководством я, к моему немалому удивлению, научился выходить в так называемый астрал. И даже сумел поймать, при соблюдение жесточайших мер безопасности, пару неприкаянных душ, которых носило меж миров. Но деду они не подошли, потому я их подарил девицам-дриадам. И Офра, и Юсуфь все так же ночами ночевали на моей полянке, то обе, то по очереди. Было видно, что дриад весьма забавляют сексуальные мероприятия, ну а мне, как стармосу-срочнику, лишний перепех лишним не бывает. Но, хорошего, к сожалению, бывает мало.
   Вообще, несмотря на такой весьма насыщенный график, я практически не уставал. Хватало мне, чтобы выспаться, трех, максимум четырех часов ночью, и пары днем. А физическая усталость вымывалась водой холодного и звонкого ручья, в котором я плескался. При этом я стал жилистым как зимний волк, все сало, которого итак почти не было, утекло. Слух улучшился. Точнее, научился слушать, различать сами звуки, кому они принадлежат и что означают. То же самое со зрение, пусть не сокол, но весьма неплохо. Да еще ночью стал видеть, не как кошка или сова, но спокойно пройти по ночному лесу без опаски выколоть глаз или запнуться о корягу получается. Беллатрикс и Мыш не могут сказать точно, из-за чего это со мной, высказывают предположения, а леший усмехается в бороду.и молчит, как рыба об лед.
   Помяни нечистую силу... вот он, сидит на пенечке щурится на заходящее солнце.
   - Внучек, скажи мне, старому, для чего ты все это вытащил? Ты ж с собой это точно не попрешь? - Леший указал посохом на стоящую посреди поляны стойку гирокомпаса, прислененные к нему горизонтальный и вертикальные штурвалы и лежащие на стеллаже визиры. - ладно хоть, тяжелые пулеметы не стал снимать.
   - Жаль будет, деда, если пропадут эти вещи. - Я подошел к гирокомпасу, погладил полированную бронзу поверхности. Сам надраивал, не перенесла душа зеленого окисла. - У тебя в кладовых и не такое хранится, а тут артефакты иного мира. Сухой, к сожалению, но можно отремонтировать.
   - Ну ладно, а то я уж подумал, что ты спирт собрался сливать из этой бандуры. - Леший усмехнулся, и встал. - Сегодня опять будешь пробовать изловить душу?
   - Угу. - Я кивнул, глянув на самодельные свечи, которые отлил сегодня. Пришлось в дупле старого дуба собирать воск, оставшийся от опустевших сот. Ладно, меня сила деда в этом лесу прикрывает, сожрали бы меня иначе пчелы.
   - осторожнее. Ты жив. В отличии от твоей трости. Да, держи, если решишь, то надень и не снимай. - Леший бросил мне цепочку с клыком какого-то зверя. - Носи, не снимай. Это твоя страховка, Жень. Убьют коль, или еще как умрешь - у меня в лесу переродишься, будешь барсук-оборотень.
   - А чего барсук? - Удивился я, рассматривая подарок. - Не медведь, не рысь, а барсук?
   - Ха! Медведя ему подавай! - Леший снова уселся на пенек. - Не похож ты характером ни на медведя, ни на рысь. Тебя одиночество тяготит, тебе дом нужен. Семья. И лисом тебе не быть, нет в тебе изворотливости. Жесткость есть, решительность, даже жестокость проскальзывает, а вот изворотливости нет. И ладно, а то слишком крученым быть - можно самого себе обхитрить. Ладно, внучек, пошел я. А ты подумай над моим даром. Но учти - наденешь оберег, дороги взад не будет. Минимум пять сотен годов будешь мне служить. Через пять веков, коль захочешь, отпущу. Хотя, это не самая плохая жизнь, поверь. И кстати, ты непростой барсук будешь. Как наш Мыш к обычному соотносится, так и ты к обычному барсуку будешь.
   Блин, дед задолбал своими исчезновения достал уже. На секунду глаза отвел, а он уже исчез. Покрутив цепочку на пальце, я повесил ее на сучек над кроватью. Подумаю завтра над этим. Слишком уж сказочно, хотя Мыш вон он, топает сюда. Он постоянно присутствует на наших с Беллой ритуалах.
   Кстати, Белла пришла в восторг от подарка лешего.
   - Ты ничего не понимаешь! Сильнейшие маги рвут душу, совершают сложнейшие ритуалы, совершают человеческие жертвоприношения, окончательно отдавая свою душу Тьме, ради того, чтобы иметь страховку от внезапной смерти. А тут - тебе на блюдечке вручают такую возможность. И я не думаю, что быть барсуком-оборотнем пятьсот лет - такая уж великая цена за такую возможность. Я, например, уже сижу тут, в этой деревяшке, и мечтаю стать человеком... - тут трость выразительно поглядела на меня, передавая мимикой все, что она думает обо мне как о маге-некроманте. - И даже мечтать не смею о таком даре. А ты кочевряжишься. Да от твоих корявых пентаграмм и самодельных свечей опасности больше, чем от боевой группы сильных магов, настолько ты неуклюж, барон! Ну, кто так чертит, кто? Для чего тебе эти деревяшки? Настоящий маг тренирует руку и глазомер, и не использует магловский инструмент!
   Ну да, пока моя тросточка промывает мне мозги, я, при помощи самодельного циркуля размечаю прощадку и вычерчиваю пентаграмму. Откровенно говоря, обычный знак качества, насмотрялся я на такие. Расставив по углам свечи, и запалив фитильки, я уселся на толстый и плотный коврик, связанный из сухой травы. Вообще, по указаниям Белс, я должен был изобразить что-то вроде "позы лотоса", и в ней медитировать, отслеживая астральные потоки. Но для меня это крайне неудобно, потому сажусь просто по-узбекски, как старики в Ташкенте в чайхонах. И то, даже в таком положении задница и ноги затекают.
   Пользуясь указаниями Белс и своим пусть крохотным, но опытом, скользнул в транс. Реальный мир как-то отодвинулся, расцвел огоньками живых существ и нелюдей-нежити. Ну да, тут. В этом лесу, и нежить есть, с десяток призраков около старой автотрассы. Ходил я туда. Просто ради интереса, там крупная авария была когда-то очень давно. Ржавого хлама, проросшего деревьями, хватает.
   Скользнув чуть дальше, я понял, что сегодня, если повезет, выполню дедов наказ.
   Когда-то и где-то до этого...
   Рыкнув двигателем, и выбросив черный солярный дым, СУ-100 съехала с разбитой гусеницами дороги. Дивизион тяжелых самоходок, точнее, те машины, что были на ходу после отражение танковой атаки немцев, занимали позиции для отдыха и ремонта. Неподалеку, буквально в полукилометре, обустраивались соседи, на "сучках", легких самоходках СУ-76. Им в той драке досталось намного серьезнее, все-таки "тигры" и "четверки" с длинными пушками остаются крайне серьезными соперниками. Но кошек из танкового зоопарка немцев высадили своими "сотками" противотанкисты, а "семьдесят шестые" и "тридцать четвертые", те, которые уцелели после короткого встречного боя с пытающимися деброкировать Будапешт фашистами, добили прорывающиеся средние танки и бронетранспортеры немцев и венгров. Кстати, венгры дрались едва ли не страшнее немцев.
   Вокруг разворачивающегося ремпарка самоходок уже устанавливались автотические зенитки, своими длинными стволами ощупывая февральское венгерское небо. Конечно, наши авиаторы перехватили у немцев небеса. Но пропустить пару шальных "фокеров" совершенно не хотелось.
   Приданная самоходчикам пехота из десанта и счастливчиков, ездящих на сборной солянке из британских, американских и трофейных немецких бронетранспортерах окапывалась тут же, готовясь к хоть и короткому, но заслуженному отдыху.
   - Как думаешь, Вера, долго еще? - Молодая, и красивая блондинка в отлично подогнанной форме со знаками военного медика на погонах, повернулась сидящей на чудом уцелевшей скамейке молодой шатенке.
   - Я тебе маршал Жуков, Надюш? - Засмеялась означенная Вера, и от души потянулась. Распахнувшаяся шинель показала натянувшуюся на высокой груди гимнастерку с несколькими наградами, и колодкой с тремя желтыми и одной красной полосками. - Но, похоже, недолго еще им бегать. Додавим гадов, Надя, додавим.
   - Додавим. - Согласно кивнула врачиха, садясь рядом с Верой. Поймала падающую трость, и прислонила к скамье. - Вот только что потом будем делать, Верунь? А? Знаешь, я себе представить мирную жизнь уже не могу. И тебе и мне по двадцать три года... а я как будто всю жизнь на войне. Мир он там, где-то далеко-далеко. В той весне остался, когда мы с тобой на третий курс переходили. Ты на своем филфаке, я у себя в медицинском. Вообще, интересно - так нас покружило, и к концу войны снова свело.
   - Да, военные дороги тесные. - Согласно кивнула красивой головой Вера, и, взяв трость, встала. Опираясь на нее, сделала пару шагов. Сразу стало ясно, что правая нога у девушки практически не сгибается. - Но знаешь, я рада, что мы снова встретились.
   - Товарищи капитаны, машина готова! - От стоящего неподалеку доджа-полуторки неторопливо подошел пожилой сержант, вытирая ветошью руки. Можем ехать.
   - Товарищи капитаны, позвольте вас попросить остаться с нами. - Из-за ближайшей самоходки вывернулся молодой офицер, командир дивизиона СУ-100, вряд ли старше девушек по возрасту, и тоже в капитанском чине. Он уже пару раз покрутился около ждущих окончания ремонта девчат, но служебные обязаности для настоящего командира превыше всего.- На пару часов, хотя бы. У нас есть хорошее вино, да еще у здешнего кулака несколько баранов, совершенно случайно, пулеметами посекло. Шашлык пожарим, вина попьем, почти как у меня дома, в Зугдиди.
   - Извините, нам некогда, - Весело улыбнулась врач, вставая и кокетливо улыбаясь самоходчику. Шатенка ничего не сказала, только усмехнулась, и хромая, пошла к машине.
   Капитан, однако, махнул рукой. И ближайшая самоходка сдвинулась, перекрывая дорогу доджу.
   - Товарищ капитан. Прикажите своим бойцам, чтобы сдвинули машину и пропустили нас. - Вера, став неожиданно строгой, вытащила из нагрудного кармана красную книжечку. - Капитан Самойлова, контразведка Смерш, товарищ самоходчик. Извините, нам некогда с вами шашлыка жарить. После победы - с удовольствием!
   Чуть побледневший командир дивизиона махнул рукой, и бронированная туша сдала назад, освобождая дорогу для доджа. Сидящая около водителя врачиха улыбнулась, и помахала самоходчикам. А девушка, напугавшая командира самоходчиков страшной красной книжкой, откинулась на сидение, и прикусила губу.
   - Вера, что, опять нога? - Встревоженно повернулась к ней с переднего сидения блондинка.
   - Да, но уже отпустило. - Контразведчица сумела бледно улыбнуться. - Поехали, поехали, ждут нас.
   - Мотают вас, Вера Семеновна, не по делу. Могли бы и к нам на хозяйство привезти этих румын. Подумаешь, подполковник и майор, вон, позавчера цельного венгерского полковника привезли. - Недовольно буркнул сержант, крутя баранку американской машины, коротко взглянув в зеркало заднего вида на побледневшую от болевого приступа переводчицу.
   - Воздух! - Пронесся над дорогой длинный крик, после чего зло залаяли зенитные автоматы, нащупывая росчерками трассеров стремительный силуэт.
   А немецкий истребитель, на огромной скорости пронесшийся над позициями самоходчиков, сбросил практически наобум пару небольших бомб, и скорей свалил от негостепреимных хозяев. А то еще вызовут пару-другую "Ла-5", или еще каких. Самолетов у красных развелось много. И, прямо скажем, летать и драться русские пилоты давно научились.
   Полусотенные фугаски грохнули, взметнув чернозем и разорванные кустарники. Самоходки и пехоту не задело, а вот в додже контразведчица выгнулась, и упала на заднее сидение.
   - Вера!!! - Врачиха кинулась к подруге, но помочь уже не могла. Небольшой осколок ударил девушке под левую лопатку.
  
  
  
   Вытягивая сильную душу из астрала, особо не поймешь, с кем имеешь дело. И потому, когда в пентаграмме появилась полупрозрачная молодая девушка в армейской форме старого образца, я здорово удивился. Это если можно так сказать. Прошлые души были в виде привычного зеленого огонька, разве что больше и практически нормально общались. Не со мной, я ни на одном из тех языков говорить не могу, с моей Беллатрикс. Та, как оказалось, свободно на английском, немецком, французском, латинском и древнегреческом говорит.
   А тут - как там в фантастическом боевике... голограмма. Вот, точно, как в "Звездных войнах".
   - Невероятно! Необычайно сильная душа, раз сохранила свою форму. Почти наверняка магиня или ведьма. - Белла чуть наклонила свою стальную голову вперед. Вот как у нее это получается, до сих пор понять не могу. Ведь трость из прочнейших пород дерева, да еще с клинком внутри, я ее пробовал сам согнуть, так не получилось. Хоть я и старался изо всех сил, а таким образом я толстый лом гну, зафиксировав один конец.
   - Где я? - Оглянувшись, девушка в шинели с капитанскими погонами сделала шаг к горящим линиям пентаграммы, и коснулась рукой вспыхнувшей пленки защиты. - И кто вы?
   - Привествую вас, товарищ капитан. Представьтесь, пожалуйста. - Надо же, не зря мне Белла ставила ментальную защиту, по затылку словно ледяной довой плеснули.
   - Капитан Самойлова, контрразведка "Смерш". - Девушка шагнула, опираясь на полупрозрачную трость. - Немедленно выпустите меня, иначе я вынуждена буду доложить командованию!
   - Извините, но это невозможно... - Начал было я, но то, что произшло потом, меня неприятно удивило, и едва не убило.
   Призрачная девушка отбросила трость, и неуловимым движением выхватила из-под распахнутой шинели два пистолета.
   К моему немалому удивлению, эти пистолеты начали стрелять, причем защита под ударами призрачных пуль вздувалась пузырями.
   Свечи на углах пентаграммы взвились ярким пламенем, усиливая мощность защиты и сгорая на глазах.
   - Вливай энергию, как я учила, дурень! - Взвыла Беллатрикс. - Вливай, сгорят свечи, эта стерва освободится!
   В этот момент у девушки-призрака в пистолетах закончились патроны, и она выщелкнула из рукоятей порожние магазины, умело вбивая в них новые. Но уже было поздно, я очнулся и залил в защиту столько энергии, что линии пентаграммы вспыхнули ярко-синим огнем, а ограждающий купол засветился, переливаясь радужными блестками.
   Следущая серия выстрелов была уже бесполезной - защита даже не шелохнулась.
   - Может, поговорим, товарищ капитан? - Немного успокоившись, я уселся на пенек и разглядывая агрессивную капитаншу. А ведь она при жизни была очень красива.
   - Ох и сильна... - Белла покачала стальной головой. - Очень сильна капитан. Сударыня, вам определенно стоит хотя бы выслушать ... - тут я прервал свою словоохотливую тросточку. Еще выложит тот титул, которым она меня называет, и все. Если я правильно понял, капитан погибла на фронтах Великой Отечественной, и с бароном, который "фон", дел никаких точно иметь не будет.
   -Выслушать что? - Капитан подошла, а точнее, подплыла к силовому барьеру и коснулась его рукой. - Что это вообще? Куда я попала? Где я?
   - Это - силовое защитное поле, чтобы на нас не набросились вызываемые духи. Вы попали в специальную пентаграмму. Географически мы находимся на побережье Мраморного моря, неодалеку от пролива Дарданеллы, восточнее города, точнее, его развалин, Шаркёй. Сейчас десятое августа две тысячи двести сорокового года. - Вместо меня ответил выглянувший из-за пенька Мыш.
   - Не может быть! - Отшатнулась девушка. Глянула на свою руку, в которой держала пистолет, разжала пальцы и полупрозрачная смертоносная машинка осталась висеть в воздухе. - Что произошло?
   - Ну, скорее всего, вы, товарищ капитан, внезапно погибли при исполнении служебных обязанностей. - Ответил я, тоже разглядывая пистолет, который был здорово похож на ТТ, но острелял двенадцать патронов из одного магазина. - А какие у вас пистолеты?
   - ТТ, просто один модернезированный. Случайно достался. - Капитан, похоже, пришла в себя. - И что я должна у вас выслушать? Кто вы вообще?
   - Извините, товарищ капитан, но демонологии не называют своих имен вызываемым сущностям до заключения соглашения. - Вежливо ответил я, и чуть толкнул Мыша ногой под толстый зад. - Сейчас мы позовем одного товарища, у которого есть к вам серьезное предложение.
   Мыш кивнул, и исчез в траве. Призрак внимательно поглядела ему вслед, осмотрела ухмыляющуюся трость, посмотрела сквозь свою руку на меня.
   - Мда... я и не думала, что сотрудники "Аненербе" могут правы. Скажите, чем закончилась та война? - И призрак отплыла в центр пентаграммы. Правильно, ей там должно быть намного комфортнее.
   - В моем мире Великая Отечественная война закончилась безоговорочной капитуляцией Германии девятого мая сорок пятого года. Гитлера удалось взять живым, и он был по приговору международного суда расстрелян в августе сорок пятого, как глава государства. Остальные фашисты из верхушки, те, которых удалось схватить, были или повешены, или осуждены пожизненно отбывать тюремное наказание. Потом была война с Японией, которую наши, американцы и англичане так же безоговорочно выиграли. Потом мир, холодная война, то есть противостояние двух систем, социалистической и капиталистической. Союз, из которого я сюда попал, достаточно силен и богат, чтобы жить и особо не тужить. - Я обратил внимание, что капитан жадно слушает мою политинформацию, и продолжил. - Мы первые запустили в космос исскуственный спутник Земли, первые отправили туда человека, первые создали орбитальные пилотируемые станции. Американцы первые высадили людей на Луну.
   - Здорово. - Заворожено прошептала девушка. - А города? Сталинград быстро отстроили?
   - Насколько я знаю, а я попал сюда из восемьдесят девятого года, все города и села, которые были разрушены в ходе боев, польностью отстроены к началу шестидесятых. Сейчас у нас идет активное жилищное строительство, потому что в планах правительства и партии к двухтысячному году обеспечить отдельным жильем каждого желающего. То есть даже молодых неженатых парней и незамужних девушек. Я видел проекты квартир-студий, это просто праздник какой-то. Около тридцати квадратных метров, кухня от общей комнаты отделена барьером, совемещенный или раздельный санузел, часто остекленный балкон. Крохотный, правда, но есть. Примерно в двух третях квартир. Про семейные уж не говорю, там хоть в футбол играй.
   - Привествую честную компанию. Ну, показывай, внучек, кого ты нашел. - В полосу света вошел леший.
   - Вот, деда, смотри. - Я встал, и уступил ему место, встав немного позади. - Капитан Самойлова, необыкновенно сильная особа, по словам моей помощницы.
   - Ну, здравствуй, красавица. - Уселся на превратившийся в серьезное кресло пенек леший.
   - Здравствуйте. Но, похоже, мне это уже не светит. - Грустно усмехнулась Самойлова.
   - Как говорил один из сильнейших волшебников моего мира - "Для высокообразованного разума смерть всего лишь начало новых приключений". - Так же усмехнулась Беллатрикс. - Ты размышляешь, видишь, воздействуешь, причем с вероятным смертельным исходом для твоих противников. Я так не могу, например. Сколько человек ты убила в своей жизни, капитан?
   - Не меньше двух тысяч. Я сумела совершить несколько весьма впечатляющих диверсий в тылу немцев. Правда, около восьмисот убитых мною - итальянцы. - Совершенно спокойно ответила Самойлова, присев в воздухе на воображаемое кресло, и закинув ногу на ногу. Удивленно поглядела на свою правую ногу, погладила коленку, выглянувшую из-под уставной юбки. - Надо же, в посмертном существовании есть свои плюсы. Именно так присесть я не могла уже около года. Да, но вы не представились, как можно договариваться с незнакомцем.
   Самойлова усмехнулась, и с удовольствием покачала сапожком.
   - Эээ...- Протянул я, не зная что сказать. Оглянувшись на лешего, я увидел у того лукавую усмешку.
   - Я леший, красавица. Просто леший. - Старый лесной хозяин усмехнулся, и повторил. - Ну да, просто Леший.
   От силы, которая прозвучала в последней фразе, дрогнула земля, качнулись свечи, мгновенно окрасившись зеленым, дрогнули барьеры защиты. По лесу пронесся многоголосый звериный рев и вой, взлетели в ночь встревоженные птицы.
   - Ой. - Девушка в пентаграмме прижала руку к губом.
   - Ладно, внучек, иди. И помощницу свою прихвати, мы с девочкой сами побеседуем, да вас потом позовем. Не бойся, мне силы хватит, чтобы непорядка не было. - Я кивнул, и прихватив Белс, ушел. А что еще делать, коль прозвучал прямой приказ, власти в котором было поболее, чем в приказах командующего эскадрой.
   Кстати, когда я спросил у лешего, как оказалось, что он находится здесь, намного южнее русских лесов, то тот засмеялся и ответил, что ему поклонялись и поклоняются не только русские. Что лесного духа, хозяина леса, чтили в каждой лесной деревеньке. И что владения его на этом континенте весьма значительны. Мда... вот как хочешь, так и думай, напустил тумана старый дед.
   Добравшись до своей "комнаты" на поляне, я поставил молчаливую на удивление тросточку в головах, пожелал ей спокойной ночи, и, порадовавшись отсутствию дриад ( ибо затрахали вконец), мгновенно уснул.
   А поутру, проснувшись, умывшись и позавтракав, пошел к дирижаблю. Пусть практически все работы там я закончил, но полазить не помешает.
   - Стой! Ничего не забыл? - Остановила меня Беллатрикс. - Амулет, дубина! Не хочешь носить и принимать обязательства, убери в портмоне. Пусть при тебе будет. Так хоть какой-то шанс при внезапном внезапном пиздеце.
   Мда, моя тросточка хоть и истинная аристократка, но порой выражается... хоть и очень точно, но и очень сочно. Впрочем, она права, так что я снял с ветки качающийся амулет, и убрал его в доставшееся мне по наследству потртмоне. Отличная штука, между прочим, мои знакомые спекулянты в Ташкенте удавились бы от зависти. Внушительное такое, вместительное. Из тонкой, но очень прочной кожи, складыается пополам, большое отделение тонкой латунной "молнией" закрывается, несколько отделений для карточек. Маленький блокнот и карандаш в нем же. Почти планшет, только раз в восемь меньше.
   Интересно, договорился ли леший с призраком? Если честно, то мне уже надоело сидеть здесь, в этом лесочке. Пусть сыт и в тепле, да женской лаской не обижен, точнее, дриадовской, или дриадской, не знаю, как правильно. Короче, уже тянет отсюда, к людям. Хоть и мир совершенно не ласковый, если судить по той встрече, на побережье. Тут я ласково погладил рукоять "рейхсревольвера", того, что поменьше. Правда, именно он был без родной кобуры, но я за пару вечеров подогнал под него одну из парабеллумовских.
   Помяни лешего... вот он сидит, оперевшись спиной об могучий бук, и разговаривает со своим посохом. Посохом?
   - А, внучек. - Добродушно улыбнулся лесной хозяин, повернувшись ко мне. Вот интересно, ну я ж сзади подошел, а все едино, его спины не видал. - Познакомься, это моя помощница, Вера Самойлова. Она согласилась послужить мне какое-то время, после чего я помогу обрести ей тело. На всякий случай, запомни - если я не помогу, то это твоя забота. Или твоих потомков. - Поглядев на мои вытаращенные глаза, леший снова улыбнулся, ласково так. - Ты будешь моим наследником, Женя. Вот так, внучек.
   Беллатрикс звонко щелкнула стальными зубами...
   Эпилог.
   - Ну, ну, хорош лизаться. - Я почесал спинку молоденькой рыжей лисичке, которая согласилась уйти со мной. Вот так, сделал меня дед наследничком. Кто я теперь - лешачонок?
   После того сногсшибательного заявления дед провел надо мной ритуал породнения. И теперь я чую лес, понимаю зверье, дикое и всякое-разное. Но, по словам лешего, мне еще предствоит много чего, в том числе пожить среди людей. Так что я собираюсь в дорогу.
   Причем пехом мне топать не придется. Дед подогнал мне шикарный подарок - двух здоровенных верховых быков. Судя по всему, у них в предках то ли зубры, то ли бизоны затесались, огромные лохматые зверюги весом под восемьсот килограмм. Точнее, один верховой, второй вьючный. Седло для меня, вьючное седло, упряжь, все отменное. Я в этом особо не разбираюсь, но качество сумел оценить.
   Целую неделю, после того, как я стал владельцем этих животин, я учил кавалерийские уставы, наставления по вьючному делу, ветеренарные наставления. Учился седлать этих рогатых флегмантиков ( точнее, это со мной они такие спокойные, по словам деда, чужакам их лучше не злить), ездил на них. Что я могу сказать? Ехать верхом на таком живом танке - это не пехом с тележкой топать.
   Но, в конце концов, я собрался. Вчера собрал вьюки, проверил оружие, посидел вечером с дедом и его помощниками. Кроме Мыша и Веры у него их оказалось еще много. И звери, и птицы. Дед, усмехаясь, сказал, что мог бы меня провести "зелеными тропами" куда угодно, но вот я сам не знаю, куда мне надо. И потому, моя дорога должна быть пройдена мною самим.
   Лисичка прекратила хулиганить, и высоченным прыжком взлетела на загривок Сивке, жующего жвачку. Я не стал особо париться, и назвал своих быков Сивкой и Буркой. Ездовое седло сейчас на Сивке, вьючное на Бурке. К ездовому седлу приторочен чехол с пулеметом. Кроме того, на Сивке еще пара переметных сум. Мои животины зверюги очень сильные, топают с грузом в полтора центнера и ухом не ведут.
   - Ну что, внучек, собрался? Давай, удачи. Помни, меня всегда можешь позвать в любом лесочке. Да и местные лешачки тебе помогут. Главное, лесу не вреди. - Дед хлопнул меня по плечу, заставив шагнуть вперед, чтобы не упасть. - Скатертью тебе дорога внучек, и не торопись ко мне барсуком возвращаться.
   - Пока, деда. - Я поглядел на того, кто, не будучи человеком, умудрился стать мне очень дорог, после чего крепко обнял. Шагнул к стоящим около него дриадам, и чмокнул Офру и Юсуфь в подставленные щеки (Беллатрикс прошипела что-то про телячьи нежности), пожал на удивление крепкую лапку Мыша.
   Аккуратно залез в седло (я не казак и не ковбой, заскакивать с места или на ходу, еще грохнуться не хватало), установил Белс в специальный держатель, поправил кобуру с рейхсревольвером, винтовку-полуавтомат за спиной. Разобрал поводья, и толкнул каблуками Сивку в могучие бока. Лисичка запрыгнула мне на плечо, лизнула в ухо, и соскочила на землю, выписав пару восьмерок меж копыт Сивки.
   - Пошли, животина ты моя парнокопытная. Но, Сивка, вперед, нас ждут просторы этого мира! Бурка, пошли! - Быки неторопливо, широким шагом, тронулись с места. А я обернулся, и, сняв с головы пилотку, помахал стоящим на опушке лешему и дриадам.
  
   Конец первой части...
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 7.02*154  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | Л.Каминская "Сердце дракона" (Приключенческое фэнтези) | | А.Енодина "От судьбы не уйдёшь?" (Короткий любовный роман) | | А.Енодина "Спасти Золотого Дракона" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Князькова "Про медведей и соседей" (Короткий любовный роман) | | Е.Флат "Замуж на три дня" (Любовное фэнтези) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | О.Гринберга "Краткое пособие по выживанию для молодой попаданки" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Михаль "Когда я стала ведьмой" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Самсонова "Жена мятежного лорда" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"