Стрельников Владимир Валериевич: другие произведения.

бортстрелок-2

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 7.34*40  Ваша оценка:


   - Варя, ты чем зачиталась? - Сара подошла к названной сестре, подруге, и заглянула через плечо на монитор.
   -Да, так. - Смутилась блондинка, отрываясь от экрана компьютера. - Какой-то Николай Метельский, "Юнлинг". Интересная фантастика, очень интересная. Не хуже Стругацких, по-моему.
   -А, ясно. Нет, я читать особо не люблю. Мультяшки это да, обожаю. Коллекционирую их. - Брюнетка присела рядом, и оперлась подбородком на сцепленные руки. - Тебе не страшно, Варь? Слишком хорошо все прошло. Свадьба, покупка Василием дома, наше заселение сюда. Даже суд над кицунэ, и то, можно сказать, без сучка и задоринки прошел.
   - Ну, я так думаю, что если проблем нет сейчас, то это уже хорошо. А те, что будут в будущем, сестра, так для того мы и люди, чтобы решать их. Слушай, тут вот те, кто мечут молнии, это владеющие Темной Стороной Силы. Я тоже из них, что ли? - И Варвара пошевелила пальцами, на которых заплясали молнии. - Хотя, вряд ли, у этих девушек глаза золотые, а у меня серо-голубые.
   - А жаль. - Усмехнулась Сара. - Прикинь, как ты будешь выглядеть в таком костюмчике. - И она ткнула пальцем в иллюстрацию.
   -А ты в этом! - Засмеялась Варвара и показала на соседнюю картинку. После чего потянулась, закинув руки за голову. - А наш благоверный где? Что-то его не слышно?
   - Внизу, у камина. Сидит, думает, как ему Таньку утихомирить. Надо же, подсуропила ему судья, обеих Патрикеевн ему в поднадзорные чрез клятву полного подчинения всучила. Ну, Томара Александровна! - Брюнетка фыркнула, недовольно качнув головой. Роскошный "конский хвост" мотнулся туда-сюда, слегка стегнув ее по глазам. Сара недовольно поморщилась, и, подойбя к зеркалу, стала собирать высокий узел.
   - Ага, утихомирил. - Варя усмехнулась, прислушиваясь к звонкому и жутко недовольному голосу, доносящемуся из полуподвального помещения. Там Василий сделал себе что-то вроде кабинета, оружейной комнаты и мастерской, короче, все сразу. Получилось на удивление уютно, и обе молодые жены частенько зависали там, сидя на старом диване с чашками кофе, около тлеющего камина, глядя на разбирающего очередной пулемет мужа. Стреляющего железа он натащил из прошлой командировку гору, и сейчас, купив свой дом, он с удовольствием возился с ним, превращая простоявшие почти два века, пусть и в хронокапсуле, винтовки и прочие ружья в сверкающее состояние. - Пошли к нему, а то опять разругаются вдребезги и пополам. Ну чего Татьяна так бесится? Жива, здорова, практически свободнаю Вон, ее мать и в ус не дует. О, Полин, привет.
   Около лестницы, ведущий в мастерскую, стояла хвостатая брюнетка, и прислушивалась к набирающему обороты скандалу.
   - Чего твоя дочка так разоряется, Поль? Она что, не понимет, что судья и наш муж спасли ей жизнь, фактически? Ну не отпустил бы никто огнёвку, не поймут его. А так, фактически, вы и под приглядом, и в то же время почти свободны? - Рядом с кицунэ встала Сара, и тоже вслушалась.
   - Ты специально сделал так!!! Чтобы меня и маму не отпускать! Мало тебе двух жен, так еще и нас в постель затащить хочешь! Маньяк! - Что-то с грохотом и бряком упало, раздались злые матюки Василия, и его же раздраженый рев. - Варя, Сара, идите сюда! Блин, Полину найдите!
   Спустившиеся девушки увидели перепуганную рыжую девушку годов пятнадцати-семнадцати, сжавшуюся в комочек в углу дивана. Василий, умудрившийся здорово прищемить из-за ее причитаний палец, психанул, и запулил здоровеный верстак в каменную стену напротив камина. Расколотые в щепу толстые дубовые доски показывали, что кроме своей немалой силушки, молодой супруг шарахнул еще и телекинезом.
   - Так, Полина, бери свою дочь, и тоже иди сюда. Девчонки, поближе. Блин, еще одной не хватает. - Василий зло брякнул на каминную полку фляжку с коньяком и стакан из нержавейки.
   Полина, поглядев на простую алюминевую флягу, внутренне содрогнулась. Просидеть три месяца в той, артефактной фляге, каждую секунду ожидая своего развоплощения, и что еще страшнее, развоплощения дочери - это самое жуткое, ужастное время за ее длинную жизнь после смерти прошлого, физического тела.
   -Чуры, сюда! - Скомандовал хозяин дома, и извинился перед проявившимися перед ним тремя призраками. - Извините, деды, мне ваша помощь потребуется. И повернулся к Патрикеевнам. - Руки давайте. Сначала ты, коза рыжая! - В руке Василия блеснул нож. Простая финка, одну из тех, что он нашел в старом доте.
   В стакан закапала ярко-красная кровь киценэ. Вроде как лисы-оборотни и нелюдь, и для них расплеснуться туманом и перевоплотиться в лисицу раз плюнуть, но кровь у них тоже красная.
   - Теперь ты, Полина. - Василий коротко полоснул лезвием по ладони молодой пятихвостой женщины.
   Нацедив и ее крови, он так же взрезал ладонь себе, и накропил малую толику в тот же стакан. После чего плеснул в него же коньяку.
   - Я, Василий Ромашкин, перед людьми и нелюдьми клянусь, что Полина станет мне названной и породненой по крови тетушкой, а ее дочь Татьяна станет породненой кровью названной сестрицей. - И хотел было выплеснуть стакан на тлеющие угли, но его остановила старшая кицунэ.
   - Я, Полина Зеленская, клянусь перед богами, людьми и нелюдьми, что Василий Ромашкин и его родня становится моей кровной родней. - И ткнула острым кулачком в бок дочери.
   Та, до этого момента неверяще смотревшая на происходящее огромными зелеными глазищами, встрепенулась, и в свою очередь сказала:
   - Я, Татьяна Зеленская, клянусь перед богами, людьми и нелюдьми, что Василий Ромашкин становится моим породненным кровью братом.
   - Свидетельствую. - Очень серьезно сказала Сара, понявшая, что затеял ее молодой муж.
   -Свидетельствую. - Варвара вспомнила лунную ночь, породнившую ее со стоящей рядом евреечкой.
   - Свидетельствуем. - Хором, на грани инфразвука, так что мороз прошелся по коже, сказали призраки.
   ********************************************************
  
   -Папа, помоги мне! Езжай в Лаос, храм Ньгани, туда. Ты сможешь, папа! - Я снова проснулся, дернувшись к рыдающей Машеньке, и понимаю, что не могу дотянуться, что-то упругое не пускает.
   Провел рукой по мокрому лбу. Опять. Снова этот сон, уже в тридцатый раз. Снова этот сон.
   Долго лежал впотьмах, на огромной для одного, новомодной двуспальной кровати из массива бука. Никак к ней не привыкну, мне наша старая, с никелированными шарами милее была. Да и помягче. Но Верочка... моя жена очень захотела такую. И я заказал кровать через знакомых мужиков на текстильной фабрике, оплатив саму работу в кассу столярного цеха, а мужикам поставил за работу литр "Московской особой".
   Как радовалась новой кровати Вера, как завидовала нашей кровати Машка. Приходила со школы, а потом из института, и валилась на нашу койку. Мать ругалась, дочь вредничала, я посмеивался. Хотел заказать еще, односпальную, но именно сухой бук был только на текстиле, а из березы или сосны не советовали мастера. Так что ждал, когда накопятся излишки на текстиле, я ведь не один такой красивый у нас в городе. И на текстиле начальство любит жить хорошо, и их друзья тоже. Да и рабочие, кто себе буфет соберет из "некондиции", кто табуретку резную. Обормоты.
   А полгода назад тот кошмар. Ужас, когда мне позвонили главный наш городской комитетчик, и сказал:
   - Семен Прохорович, крепись. Самолет, на котором летела твоя дочь, пропал с экранов радаров. Поиски ведутся. Но пока - никаких результатов.
   Верочка слегла сначала с сердцем, все-таки бывшая блокадница, пусть ее и вывезли из Питера по воде раненую на ночном дежурстве. А потом, когда поиски официально закончились, и всех, экипаж и пассажиров, объявили пропавшими без вести, из нее как будто стальной упругий стержень выдернули. До того была стройная, статная, гибкая. А тут стала вялая, малоподвижная.
   И вот, месяц назад, страшный диагноз - рак молочной железы. И она лежит в нашей городской больнице, готовясь к переезду в Москву, а я... я один-одинешенек тут, в опустевшей квартире в новом доме.
   Днем служба, хлопоты, заезды к Вере, вечером у нее допоздна, пока врачи не выгонят. И домой, в пустоту.
   И почти месяц этих снов. Свихнуться можно.
   Прошелся по темной пустой квартире, вышел на балкон, задумчиво сунувшись к шкатулке, где обычно лежали россыпью беломорины. Посмотрел на банку с гвоздями, и снова вспомнил, что я уже год как курить бросил. И хоть сейчас жутко хочется засмолить - не буду начинать. Да, мне хреново до ужаса, но я сильнее этой табачной дряни.
   Подышав воздухом, и поглядев на темный, спящий город, зашел на кухню. Не включая свет поставил чайник, и так и сидел, смотря на синеватое пламя комфорки. Заварил добрую жменю сухой душицы и корней шиповника, и вышел на балкон с кружкой парящего чаю. Точнее, это травяной сбор, Вера по лесам гуляла, когда я рыбачил. Еще в той, веселой жизни. Насобирала столько всего, что вся полка заставлена банками с травяными смесями. Не зря она у меня ботаничка. Преподает в школе.
   В тишине телефонный звонок показался грохотом мимо проходящего поезда-товарняка. Торопясь к телефонному аппарату, я зашиб палец об порожек, и матерясь, снял тяжелую черную трубку.
   - Да, Демидов на проводе.
   Семен Прохорович, это Замшин. Главврач. Крепитесь, товарищ. Ваша супруга ночью скончалась. - Так буднично, усталым тихим голосом в моей теперешней жизни поставили жирную точку.
   *****************************************************************
   - Как это случилось? - Я держал в руках конверт, и смотрел на спокойное лицо покойной жены. Совершенно спокойное, как будто она просто спит.
   - Она же ботаник, причем хороший. Вот, прочитайте, это она для меня и точно такую же для милиции оставила. - Замшин, пожилой, совершенно седой, но крепкий мужчина, протянул мне открытый конверт.
   -" Товарищи врачи, простите меня. Но вы знаете, как бы я умирала. Так проще и безболезнено. Прощайте.
   ЗЫ. Рецепт яда, собранного и изготовленного мной, приведен ниже. Он должен быть мгновенен и безболезнен, мы просто уснем. В. Демидова."- Я с трудом дочитал последнюю строчку, и поднял глаза на главврача. - Кто уснет? Еще кто-то умер?
   - Да. Женщина из соседней палаты. Ей удалили обе груди, но она сумела дойти до палаты вашей супруги. Наверное, ей Вера Ивановна помогла, и штатив перенесли, для капельниц. Как они написали в записке для милиции, они не самоубийцы, каждая ввела смертельную дозу в систему соседки. Так что даже со стороны церкви не будет возражений, можете хоронить на любом кладбище. Если вы позволите, то я пойду. Ваша супруга ушла тихо, но мне полночи пришлось давать показания следователю, так что простите... - И врач ушел.
   А я остался в палате, где на простой больничной койке лежала моя любовь.
   ***************************************************************************
   " Сеня, прости меня. Я знаю, что тебе будет очень больно. Но ты сильный. Ты справишься.
   Пойми, так нам обоим будет легче. Диагноз мне поставили страшный, я бы долго мучилась, но все равно в конце погибла бы. А так - проще и чище. Как древние греки, когда были смертельно больны, я с них пример взяла. И моя соседка тоже со мной попросилась, у нее сил вообще не осталось.
   А ты, Сеня, иди, ищи Машеньку. У тебя не просто сны. Не бывает совершенно одинаковых снов, она как-то сумела до нас достучаться.
   Ищи, думай, ты у меня очень сильный и большая умница. Найди нашу дочку, заклинаю.
   И еще - я тебя буду ждать, если за порогом что-либо будет. Но не смей ко мне спешить! Живи, дыши, ищи. Сумеешь - найди дочку, сумеешь - снова полюби. Я не обижусь, я знаю, что ты меня любишь, и будешь помнить.
   Всегда твоя, Вера.
   Я люблю тебя, Сеня, но пойми и прости меня. Прощай, или до встречи, там разберемся."- Я сложил записку Веры, и убрал ее во внутренний карман пиджака.
   Прошла уже неделя, как это все произошло. Вежливые допросы, похороны, сочувствие товарищей и знакомых. Захар, мой фронтовой товарищ, заехал на своей трескучей инвалидке, и мы с ним долго сидели на балконе, курили, молча приговаривая бутыль с самогоном. А напротив стояла фотография Веры и стакан, накрытый краюхой хлеба.
   Работа спасала, да и молчаливое внимание начальства. Первый секретарь, Николай Иванович Севастьянов, раз спросил, мол, как, Прохорыч, справляешься? Отдохнуть не надо?
   Но я честно ему ответил, что иначе свихнусь.
   На что он, помолчав, сказал:
   - Понимаешь, Семен Прохорович. То, что было с тобой - это удар. Сильный удар. Не каждый способен его выдержать. Я тебя давно уже знаю, ты, как и я, фронтовик, но сам знаешь, с катушек слететь может каждый. Я совершенно не осуждаю твою жену, она имела право на такое решение. К сожалению, медицина не всесильна. - Первый секретарь встал, и вытащил из сейфа початую бутылку "Ани", армянского коньяка. - Тебе не наливаю, ты за рулем. Или будешь? - Я кивнул. -Тогда оставишь свою "волгу" на стоянке, поедешь домой на такси.
   Разлив по стаканам коньяк, он встал, и, подождав меня, молча выпил не чокаясь. Я повторил, старый коньяк мягким огненным шаром скатился в желудок.
   - Не части с этим, Семен. - Севастьянов показал на бутылку. - Я знаю, ты пьешь мало. Но будь осторожен, много народу алкоголь сгубил. Ладно, вечная память твоей супруге и земля пухом.
   Помолчав, он продолжил.
   - Меня в обком вызывали вчера, о тебе тоже разговор шел. Сам знаешь, направление, которое ты курируешь, сложное и ответственное. Без истребителей стране никак, а истребители никак без наших приборов. Потому решено - тебя временно перевести на другое направление. Помолчи, и слушай. Временно. Пока придешь в себя. Ведущий специалист, Кожавин, он мужик нервный, противный, сам прекрасно знаешь. А сейчас идет внедрение модификации, это еще больше нервов. Так что и ты сорваться можешь, и Кожавин. Нам, партии, ни то ни то невыгодно. Потому временно перейдешь на другое направление. Завтра подумаем с тобой, решим на какое. Работы у нас на десятилетия, и любая работа важна. Понял? Без обид? Тогда, давай еще по одной. - И первый снова разлил по стаканам "Ани".
   - Знаешь, какое мое самое страшное воспоминание о войне? - Внезапно спросил Севастьянов. И, поглядев на мое молчаливое пожатие плечами, продолжил. - К нам в окоп залетела мина, и тяжело ранила одного паренька. Разорвала пах, издырявила живот. Паренек орет, а крови почти нет. Нет, течет, но вот крупные сосуды не задело. Он бы долго мучился, до медсанбата его тащить днем невозможно, все простреливается, а до ночи у него точно перитонит начнется. А фрицы, того и гляди, в атаку полезут. - Старый коммунист одним глотком осушил стакан. - А пацан орет - добейте, мне не жить так. В общем, я достал свой наган, взвел и приставил его к сердцу мальчишки. И нажал на спуск. И знаешь, когда пацан понял, что сейчас легко умрет - у него страх из глаз ушел, только слезы потекли, чистые такие. Бойцы вокруг стоят, молчат, никто не осуждает, но глаза отводят.
   Я сам, после боя, написал рапорта и ротному, и нашему особисту. И заявление в партском батальона. Меня оправдали, но перевели на другой фронт, благо наш полк на переформирование отвели. Знать бы, что у меня в анкете насчет этого случая записано. Ладно, еще по одной, за павших. И по домам, завтра на работу. И решим, что ты вести будешь.
   *****************************************************************
   Домой я поехал на полупустом трамвае. За окнами темно, фонари, светящиеся окна, смеющаяся молодежь на скамеечках в сквере.
   Пустая квартира, гулкое эхо моих шагов. Дочкина комната, радиола "Ригонда", магнитофон "Маяк-201", стол, заваленный ее учебниками и полки, битком заставленные книгами. Гоголь, "Айвегно", "Капитан Сорви-голова", "Джура - охотник из Минг-Архара", "Пылающий остров". Трельяж, на котором до сих пор множество флакончиков с лаком. Машка любила экспериментировать, меняла цвета лака, добавляя в него разные чернила.
   Заставил себя сварить пельмени, и съесть их. А то хоть коньяк и отменный, и выпил немного, но все равно, первый прав. Мне досталось, досталось очень сильно. И чтобы выдержать этот удар, надо быть сильным. Но коммунисты не сдаются!
   А ночью опять...
   -Папа, спаси меня! - и снова повторение, один в один.
   Снова проснулся только после окончания, ни разу не проснулся раньше. Всегда досматриваю до конца. Может, это на самом деле, какой-то сигнал? Что мы знаем обо всем? Крохи, хоть и в космос полетели.
   Я до утра стоял на балконе, решив все про себя.
   И утром, спозаранку, зашел к первому секретарю, и рассказал ему все о своих снах.
   - Вот так, Николай Иванович. Можете меня в психушку отправить, но эти сны у меня не первый месяц. И почти каждый день. И знаешь, они как под копирку, словно новую копию фильма смотришь, ни обрывов, ни звук не скачет. Чисто, ясно, и что-то меня всегда не пускает. - Я замолчал, вытерев лоб носовым платком.
   Первый секретарь тоже молчал. Ну еще бы, не каждый день к нему приходит его зам, и рассказывает такое. Как бы мне на самом деле, в дурку не отправиться.
   - Так. Во-первых, ты уйдешь в отпуск. Не перечь, на две недели, тем более, он тебе уже положен. Во-вторых, я сейчас позвоню одному товарищу, и все ему расскажу. Учти, то, что ты сейчас услышишь, никто не должен знать. Более того, боюсь, что наших допусков по секретке может и не хватить. - Севастьянов взял телефон, и по памяти набрал какой-то длинный номер. Московский код я узнал, а вот дальше бог его знает.
   - Здравия желаю, товарищ старший лейтенант госбезопасности. Севастьянов беспокоит. Да-да, товарищ генерал-майор, я знаю, что сейчас не сороковой. - Первый улыбнулся каким-то воспоминаниям. - Тут такое дело, Тимур Аркадьевич. Помните, вы в прошлом году мне намекнули насчет лунатиков и прочих пришельцев? Наверное, это ваш случай. У меня здесь сидит ее отец, Семен Прохорович Демидов. Свой товарищ, наш, партийный, мой зам, фронтовик. У него дочь пропала, на Ан-10, над Памиром. Да-да, именно тот случай. Так вот, она ему снится второй месяц, и просит помочь. Да, сон четкий, ясный, как будто запись крутят. Есть, позвать его к аппарату. - И, повернувшись ко мне, первый протянул мне черную телефонную трубку. - Держи, Семен Прохорыч. Может быть, они смогут тебе помочь.
  
  

Оценка: 7.34*40  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"