Полонский Радий Фёдорович: другие произведения.

Тайна Страны Земляники

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Трое детей, желая собрать для своих друзей землянику, попадают в удивительную страну, где живут хвастуны, подлизы, ябеды и завистники. Правители этой страны хотят помешать детям вернуться домой.

Тайна Страны Земляники

 []

Annotation

     Трое детей, желая собрать для своих друзей землянику, попадают в удивительную страну, где живут хвастуны, подлизы, ябеды и завистники. Правители этой страны хотят помешать детям вернуться домой.


Солнечный зайчик даёт совет

     Слышали ли вы когда-нибудь, как разговаривает солнечный зайчик?
     Случалось ли вам собирать землянику в резную гуцульскую шкатулку?
     Конечно, нет. Ведь иначе вы пережили бы такие же необыкновенные приключения, как Антошка и его друзья.
     А всё началось очень обычно. После завтрака Антошка подошёл к пионервожатой Лине Стёповне и сказал:
     — Можно, мы пойдём в лес на разведку?
     — Кто это — мы?
     — Это, само собой, я, Денис и Лариска.
     — А что вы там будете искать?
     — Мы? Землянику. Мы найдём земляничные места, а потом покажем всем.
     Лина Стёповна немного поколебалась, а затем согласилась. Она только предупредила:
     — Я надеюсь на тебя, Антоша. Ты уже большой и разумный, и ты не забудешь, что к обеду вы должны вернуться. Смотрите, не заходите далеко!
     Дениска взял с собой белую чашку, Лариска — маленькую мисочку, а Антошка сбегал в пионерскую комнату и забрал оттуда пустую гуцульскую шкатулку. Поскольку решил насобирать ягод больше всех.
     Вскоре красная футболка, клетчатая голубая рубашка и жёлтое платьице замелькали среди деревьев и кустов, над еле заметной лесной тропой.
     Земляники всё не было. Но Антошка упрямо шагал в чащу. Его курносый нос и острый задранный подбородок были нацелены вперёд. И чубчик надо лбом тоже был туда нацелен.
     — Не печальтесь, — сказал он. — Ещё чуть-чуть — и непременно найдём! А заблудиться в этом лесу нельзя. Он совсем маленький, а вокруг стоят сёла.
     Дениска вздохнул. Солнечные лучи падали сквозь ветви на его розовые уши, и те светились, словно фонари.
     — Я думаю, надо вернуться. Может, её в этом лесу совсем нет, этой земляники.
     А Лариска сказала:
     — Мальчики, не спорьте. Мы ещё немножко поищем, а потом вернёмся.
     Её тоненькие косички с красными бантиками мягко встрепенулись, будто крылышки.
     — Ура! — обрадовался Антошка.
     Дети оказались у небольшой поляны. Она вся была устлана земляничной листвой. Под кряжистым дубом блестел крохотный родник. Зеркальце воды отбрасывало детям в глаза ослепительного солнечного зайчика.
     Дениска и Лариска сразу упали на колени и стали шарить под листьями. Антошка подошёл к роднику, чтобы напиться, и отсюда увидел, что солнечный зайчик теперь спокойно сидит на старом стволе ясеня. Мальчик наклонился и пальцем взмутил воду, но зайчик даже не шевельнулся.
     Антошка удивился. Он подошёл к стволу и накрыл солнечное пятно ладонью. Зайчик быстро выскользнул из-под его руки и перепрыгнул выше. Мальчик приподнялся на цыпочки и снова накрыл зайчика. А тот передвинулся ещё выше.
     Вот так так!..
     Антошка обернулся к друзьям. Растерянная Лариска стояла посреди поляны и показывала крошечную ягодку.
     — Вот и всё, — сказала она обижено.
     Дениска нашёл лишь две ягодки, да и те зелёные. Он сел на траву, опрокинул чашку в рот и сказал:
     — Я себе думаю: вот если бы найти поляну, чтоб на ней было больше ягод, чем листьев!
     Лариска вздохнула:
     — Как же, найдёшь!.. Нам надо идти в лагерь. Мальчики, где наша тропинка?
     — Ко всему надо подходить по-научному, — заметил Дениска. — Когда мы появились на поляне, нам в глаза светил солнечный зайчик. Вот видишь, он сидит на клёне. Значит, там и тропа.
     — Он сидит на ясене, — сказал Антошка.
     — Нет, на клёне.
     Антошка оглянулся. Зайчик и в самом деле был теперь на коре густого клёна.
     — Мальчики, не спорьте, — произнесла Лариска. — Когда мы сюда пришли, он сидел на той старой груше. Я видела.
     — Он сидел на ясене.
     — На клёне!
     — На груше!
     — Ой, смотрите, он перескочил на берёзу!..
     Дети замолчали. Только сейчас они заметили, что поляна очень тесна. Деревья и кусты окружили их зелёной стеной. Над головами равнодушно шевелилась листва. В чаще было темно и жутко.
     Антошка нарочно громко произнёс:
     — Нам нечего бояться! Этот лес маленький.
     Немая лесная тишина надвинулась на детей. Они прижались друг к другу и взялись за руки. Они не сводили глаз с таинственного солнечного зайчика, который уже перепрыгнул на ствол молодого дубка.
     — А может, это просто солнце передвинулось на небе… — тихо произнёс Антошка.
     Дениска прошептал:
     — Нет, солнце так быстро не может…
     — Мне страшно!.. — чуть слышно вскрикнула Лариска.
     Солнечный зайчик прыгал со ствола на ствол и всё больше приближался к ним. Даже храбрый Антошка крепче сжимал руки друзей…
     И тут зайчик заговорил. Позднее никто не мог вспомнить его голос, поэтому и я не могу описать, какой он был. А сказал зайчик вот что:
     — Не бойтесь меня, дети! Вы хотели бы найти поляну, где земляники больше, чем листьев?
     — Хо… хотели бы… — отозвался Антошка.
     — Есть такая страна, где земляника растёт на каждом шагу и совсем не прячется под листья. Я б мог вас туда провести.
     Дети украдкой переглянулись. Антошка набрал полную грудь воздуха для смелости и спросил:
     — А это далеко?
     — Нет, близко, — улыбнулся зайчик. — А вы знаете детские считалки?
     Антошка пожал плечами:
     — Разве мы маленькие?
     — Чуть-чуть знаем, — решился Дениска. — Не много, а так себе.
     Тут подала голос Лариска, так как убедилась, что солнечный зайчик не страшный:
     — Я знаю много! Я люблю считалки, и мне за это не стыдно. Я же здесь самая маленькая…
     Зайчик довольно мигнул:
     — Вот и хорошо. Поймайте меня в шкатулку и скажите такую считалку:
Раз, два, три, четыре, пять —
Вышел зайчик погулять.
Что нам делать, как нам быть?
Надо зайчика ловить!
Будем заново считать:
Раз, два, три, четыре, пять!

     На этих словах надо закрыть шкатулку. И смотрите, чтобы я был в ней! А то ничего не выйдет.
     Антошка задумчиво провёл ладонью по своему соломенному чубчику. Ему давно хотелось, чтобы волосы поворачивали назад, как у взрослого. Он спросил:
     — А как мы оттуда вернёмся?
     — Так же просто. Когда соберёте земляники, сколько захотите, произнесите эту считалку с конца и откройте шкатулку. Я выпрыгну, а вы окажетесь на этой самой поляне. Запомните: от конца до начала!
     Лариска наклонила голову и исподлобья зыркнула на Антошку: «Ну?»
     Мальчик даже рассердился:
     — Что — ну? Отправляемся — и никаких «ну»! Это же настоящее таинственное приключение!
     — Куда же ты будешь собирать землянику, если в шкатулке будет зайчик?
     — Неважно! Сниму футболку, она же у меня красная. И насобираю целый мешок!
     Дениска шевелил губами и чесал себе ухо.
     — Ты что там бурчишь?
     — Не мешай. Повторяю считалку с конца:
Раз, два, три, четыре, пять —
Будем заново считать.
Надо зайчика ловить!
Что нам делать, как нам быть?

     Антошка открыл гуцульскую шкатулку и наставил его на солнечного зайчика. Тот весело подмигнул и оказался на дне. Антошка произнёс:
Раз, два, три, четыре, пять —
Вышел зайчик погулять.
Что нам делать, как нам быть?
Надо зайчика ловить!
Будем заново считать:
Раз, два, три, четыре, пять!

     И закрыл шкатулку. Зайчик остался внутри.
     Дети осмотрелись. Это уже была не та поляна. А очень большая, просторная, окружённая высокими кудрявыми деревьями. Листья были яркие, словно мокрые акварельные краски.
     А наверху было такое же яркое небо, и по нему плыли тучки, точь-в-точь как клочки ваты.
     Дети глянули под ноги.
     — Ура! Это настоящая Страна Земляники!
     Сочные красные ягоды покрыли сплошь всю поляну, даже листочков не было видно.
     Антошка не успел ещё снять свою красную футболку, как его друзья один за другим воскликнули:
     — Полная чашка!
     — Полная миска!
     Не думайте, что Антошка был такой копуша и всегда от всех отставал. Ведь он должен был следить за шкатулкой, чтобы та случайно не выпустила зайчика.
     Поставив шкатулку на землю, он стянул футболку. Лариска крепкими нитками перевязала ворот и рукава. Теперь у них получился хороший мешок.
     Но не успели друзья наполнить его и наполовину, как позади них послышался шорох.

Одноусый и белая ворона

     Под деревом стоял странный дядя. Длинный и худой, как столб. Голова большая, как котёл. Маленькие глазки из-под зелёных бровей скользили по детям.
     Но не это было странным. Странным было то, что под круглым, как картошка, носом у него рос только один ус. С правой стороны. Но какой! Длинный-предлинный и тонкий, словно верёвка. Он петлёй свисал до пояса, будто аксельбант на старинных мундирах. А конец переброшен через плечо.
     Ус был рыжий.
     Дети и одноусый дядя молча смотрели друг на друга. Лариска подошла к Антошке, схватила его за руку и прошептала:
     — Я боюсь… Говори считалочку, возвращаемся скорей домой!
     Дениска по привычке теребил ухо. Антошка мужественно ждал, что будет дальше.
     — Вы хвастуны? — спросил дядя.
     — Почему это мы хвастуны? — обиделся Антошка. — Обычные дети. Пионеры.
     — Я ещё не пионерка, — шепнула Лариска.
     — Скоро будешь.
     Дядя снял кончик уса с плеча, что-то намотал на него и осмотрелся вокруг. Детям даже показалось, что он хочет уйти. Как вдруг взгляд его упал на гуцульскую шкатулку. Дядя вздрогнул и шагнул вперёд.
     Антошка поднял шкатулку и прижал к груди. Лариска крепче сжала его руку.
     — Так вы, наверное, нездешние? — спросил дядя каким-то странным тихим голосом.
     — Нет. Мы из пионерского лагеря.
     — А что такое «пионерский лагерь»?
     Дети переглянулись и пожали плечами. Но дядя и не ждал ответа. Он сделал ещё один шаг, снова забросил рыжий ус за плечо и спросил:
     — А как же вы вернётесь домой?
     — У нас есть считалочка-возвращалочка! — вырвалось у Лариски.
     Дядя был не такой уже и страшный, лишь бы только привыкнуть к его длинному усу и зелёным бровям.
     — А что вы здесь делаете?
     — Собираем землянику.
     — Для кого?
     — Для детей.
     Дядя не отводил глаз от шкатулки. Он спросил:
     — А что у вас… там? Земляника?
     Дениска бросил предостерегающий взгляд на Антошку и Лариску и нахмурился. Но те вместе сказали:
     — Солнечный зайчик!
     — Не может быть! — взволнованно вскрикнул дядя.
     — Так мы, по-вашему, вруны? — опять обиделся Антошка. Дядя удивился:
     — Разве вы никогда не врёте?
     — Никогда, — твёрдо ответил Дениска. И уши его вновь загорелись фонариками.
     — Почти никогда, — вымолвила Лариска и опустила глаза.
     Антошка улыбнулся прямо в лицо незнакомцу:
     — А с чего это мы бы вам врали? Мы вас не боимся.
     — Меня и не нужно бояться, — довольно сказал дядя. — Я добрый. А зайчика в вашей шкатулке нет.
     — Нет? — Антошка нацелил на дядю свой подбородок и чубчик. — Может, показать?
     — Антошка!.. — дети с обеих сторон схватили товарища. — Нельзя! Зайчик выпрыгнет — мы не сможем вернуться!
     — Ну, я верю, верю, — сказал одноусый. — Зайчик, так зайчик. — И он пронзительно свистнул. Где-то в чаще захлопали крылья, и вот над поляной закружила большая птица. Она, как планер, плыла по воздуху и смотрела вниз. А потом села одноусому на плечо.
     Это была белая ворона.
     Дети ещё никогда не видели белых ворон, только слышали о них в пословицах. Они изумились. Антошка спросил:
     — А разве белые вороны бывают?
     — Сядем… — предложил дядя и первым сел под деревом. — В Стране Земляники бывает всё.
     Дети уселись вокруг него. Ворона на дядином плече переступала с ноги на ногу и пристально смотрела на детей красными глазами. Антошке даже показалось, что она сейчас заговорит.
     — Вы кто? — осторожно спросил Дениска.
     — Лесник. Хозяин этого леса. Здесь все звери и все растения меня слушаются и делают всё, что я прикажу.
     — Не может быть! — сказал Антошка.
     — Так что я, по-вашему, врун? — поднял зелёные брови дядя.
     Дети смутились. Одноусый кивнул:
     — Ничего, я не обижаюсь. Я очень люблю детей. У меня своих нет, и поэтому я ужасно люблю чужих детей. И вас я люблю ужасно. Не верите?
     Лариска верила, Дениска не верил, а Антошка колебался — верить или не верить. И поэтому все трое промолчали.
     — У нас здесь очень много земляники, — продолжал дядя. — И её совсем не надо собирать. Она сама собирается.
     — Да ну? — у Лариски вспыхнули глаза.
     — Скажете, — недоверчиво бросил Антошка. — Мы не такие маленькие, как вам кажется. Я уже перешёл в четвёртый класс.
     Дениска серьёзно заметил:
     — Я думаю, нам пора домой.
     Ворона снова переступила с ноги на ногу и клюнула дядю в ухо. Тот схватил свой ус и начал его раскачивать.
     — Как это — домой? — удивился он. — Разве я могу отпустить вас без земляники!
     — Ничего, мы уже немножко нарвали.
     — Нарвали! — дядя всплеснул ладонями, а белая ворона внезапно засмеялась скрипучим, как старые ворота, голосом.
     У детей мороз пробежал по коже. Антошка крепче прижал к себе шкатулку и уже раскрыл губы, чтобы сказать считалочку-возвращалочку. «Раз, два, три, четыре, пять — будем заново считать…»
     Дядя погладил ворону по голове.
     — Не бойтесь. Здесь ещё и не такое диво бывает. А наша белая ворона — очень хорошая. Она умеет петь и танцевать.
     Антошке очень захотелось узнать, какие ещё чудеса бывают в Стране Земляники.
     — Почему у вас только один ус? — спросил он.
     Дядя погладил эту рыжую верёвку, и в глазах его засветилась печаль. Он пояснил:
     — Второй ус мне откусила ведьма.
     — Здесь и ведьмы бывают? — вскрикнула Лариска.
     — Была одна. Но мы её уже давно перевоспитали. Она теперь стала доброй и каждый день делает для детей сладкий земляничный мусс.
     Ворона раскрыла клюв и произнесла приятным женским голосом:
     — Детишки, если хотите вернуться домой с земляникой, пропойте песенку, которой я вас научу. Пока вы поёте, земляника будет собираться.
     Дети переглянулись. Белая ворона, заметив их нерешительность, слетела с дядиного плеча и села посредине поляны. А потом глянула на детей красными глазами — и начала танцевать.
     Это был очень забавный танец. Ворона прыгала на одной ноге, потом на другой, кружилась, взмахивала крыльями, кувыркалась через голову, а раз даже встала на клюв и смешно задрыгала вверху ногами.
     Дети аж покатились со смеху.
     Ободрённая ворона ещё и запела:
Ой иду я лесом, лесом
За медведем и за лисом!

     Дети заинтересованно окружили ворону. Вдруг она остановилась:
     — Ну как? Хотите научиться моей песенке?
     — А земляника сама полезет в футболку? — переспросил Антошка.
     — Попрыгает!
     Дядя стоял под деревом и улыбался. И всё смотрел на резную шкатулку.
     — Я согласен! — крикнул Антошка. — Давайте, тётя, свою песенку!
     — Вы приготовьте, куда прыгать землянике, — посоветовала ворона, — и приступим. Высыпьте то, что насобирали, всю эту мелочь. К вам попрыгает самая вкусная земляника! Самая лучшая!
     Дети так и сделали.
     — Я запою, а вы подпевайте: «И я! И я!» Внимание! — и белая ворона снова начала танцевать и распевать:
Ой иду я лесом, лесом
За медведем и за лисом!
И я! И я!

     Дети подпевали «И я!», а сами оглядывались. Вокруг происходили чудеса: самые крупные ягоды земляники срывались с места и целыми роями, как пчёлы, сыпались в чашку и миску и в Антошкину футболку.
     Стало так весело, что друзья и сами начали пританцовывать. Даже Антошка забыл, что уже перешёл в четвёртый класс, и, словно первоклашка, скакал на одной ножке и звонко-звонко кричал: «И я!» Даже рассудительный Дениска перепрыгивал с ноги на ногу и, смеясь, подпевал: «И я! И я!» А уж про Лариску нечего и говорить!
Иду за волком и за зайцем,
радуюсь красивым танцам!
И я! И я!

     Антошка подпрыгнул к дяде и протянул ему шкатулку:
     — Подержите, пожалуйста!
     И вернулся к товарищам.
А когда пущусь я в пляс,
Песню запою тотчас.
И я! И я!
Забывалку распеваю,
Возвращалку забываю!
И я! И я!

     Только тут Антошка опомнился и даже закрыл рот ладонью. Но было уже слишком поздно. Ворона взлетела и захохотала скрипучим, как сто старых ворот, голосом: «Пр-р-рощайте, детишки!»
     Друзья осмотрелись. Дяди не было. Только из чащи слышалась его быстрая поступь.
     — Шкатулка!.. — вскрикнул Антошка. — За мной!

Но ведь шкатулку нужно найти!

     Они бежали лесной чащей, и им казалось, что ветви сами уступают им дорогу, ведь ни одна не зацепила лицо.
     Бежали так долго, что наконец совсем обессилели. Больше всех Лариска. Тяжело дыша, она упала на траву и разбросала руки.
     В лесу было тихо. Ничто нигде не шелохнётся.
     — Лесник! — позвал Антошка. — Лесник, где ты?! Отдай нам шкатулку! Там наш зайчик!
     Тишина.
     — Лесник!.. Ты же говорил, что любишь детей!..
     Тишина.
     — Дяденька! Одноусый! — надрывался Антошка. — Мы же без шкатулки не вернёмся домой!.. Ты меня слышишь?
     Тишина.
     Дениска произнёс:
     — Он не отзовётся. Я думаю, что он всё это с вороной устроил, чтобы украсть шкатулку.
     Лариска поднялась, и друзья побрели обратно, на земляничную поляну.
     А там сиротливо лежала Антошкина красная футболка, наполненная самой лучшей, очень вкусной, очень красной земляникой. И так же сиротливо стояли полная белая чашка и полная мисочка.
     Дети устало расселись.
     — Кто помнит считалку-возвращалку? Ну-ка, Дениска…
     Тот дёрнул себя за ухо, нахмурился и пробормотал:
Раз, два, три, четыре, пять —
Вышел зайчик погулять.
Вдруг охотник выбегает…

     — Там не было про охотника, — перебил Антошка.
     — Не было, — подтвердила Лариска. — Только там нужно было всё начинать с конца.
     Дениска вздохнул и снова забормотал:
…Прямо в зайчика стреляет,
Вдруг охотник выбегает,
Вышел зайчик погулять…

     — Про охотника не было! — крикнул Антошка.
     — А ты не кричи! Не было, не было… Сам теперь вспоминай, как там было!
     Дениска замолчал. Лариска прошептала:
Раз, два, три, четыре,
Кошку грамоте учили…

     — Про кошку не было! И считалось до пяти! Эх вы, — Антошка махнул рукой и съел земляничку. — Не можете…
     — А ты можешь?
     Антошка подумал и покраснел:
     — Нет. И я не могу.
     Дениска мрачно сказал:
     — Ты нас смог только завести сюда. А вывести уже не можешь. Герой!..
     — Никто не заставлял трусов со мной идти! — сказал Антошка. — Нам нужно только добыть шкатулку обратно — вот и всё.
     — Как ты её добудешь?
     — Она у лесника. Я тебя спрашиваю: мы можем найти живого человека, если знаем, кто он такой? Можем. И нечего здесь нюни распускать!
     — Ну, найдёшь ты лесника! — горячо ответил Дениска. — Я б ещё хотел посмотреть, как ты у него отберёшь шкатулку. Но допустим. Представь, что ты её отобрал. А дальше? Без считалки-возвращалки всё равно ничего не получится.
     — Вспомним.
     — Если бы вы не горланили за вороной песенку-забывалку, то может и вспомнили бы.
     — А ты не горланил?
     — Я не хотел.
     Антошка вскочил от негодования:
     — И с таким трусом и нытиком я дружил три месяца! Хочешь всё на меня свернуть? Сворачивай! Мы с Лариской пойдём искать шкатулку и по дороге будем вспоминать считалку. А ты сиди под деревом, ешь землянику и ной.
     — Я такого не говорил!
     — Ты говорил, что шкатулку искать не надо!
     — Не говорил!
     — Лариска, он такое говорил?
     — Он… — девочка никого не хотела обидеть. Она не любила, когда кто-то ссорится. — Он… он сказал немножечко так, а немножечко не так…
     Дениска так дёрнул себя за ухо, что даже скривился. Негодующе глянул на Лариску:
     — Сказал, не сказал! У настоящего человека должно быть своё мнение! Сказал, не сказал!..
     Антошка высыпал из футболки землянику, оделся и взглянул на небо. Быстро смеркалось.
     Все молчали. Все понимали, что сегодня отправляться на поиски не следует. И все очень хотели есть.
     Захлопали крылья. Дети посмотрели вверх. На ветку села сорока-белобока, с любопытством посмотрела вниз и спросила:
     — Это у вас была шкатулка?
     — У нас. Ты знаешь, где она?
     — Я всё знаю, я всё знаю! — похвасталась сорока и дёрнула своим длинным хвостом. — А что вы теперь будете делать?
     — Скажи, где наша шкатулка, тогда мы решим, — осторожно ответил Антошка.
     Сорока-белобока задрала хвост, пристально посмотрела на него и прострекотала:
     — Вашу шкатулку сперва нёс дядя, а когда он вышел из леса, сверху подлетела белая ворона, взяла шкатулку в клюв и полетела прочь.
     — Куда?
     — Далеко-далеко! На тот край Страны Земляники. Вы её отродясь не найдёте! Ага!.. А теперь скажите, что вы будете делать?
     Никто не ответил. Сорока ещё немного потарахтела, надеясь выведать какую-нибудь новость, и улетела разочарованная.
     Дети смущённо молчали. Как и следовало ожидать, первой не выдержала Лариска.
     — Мальчики, — сказала она, — давайте помиримся.
     Антошка и Дениска переглянулись исподлобья и промолчали.
     — А, мальчики? — жалобно повторила Лариска. — Давайте помиримся и будем ужинать!
     — Земляникой? — мрачно спросил Антошка. — Я и так ей сыт.
     — Ну всё равно! — Лариска оживилась. — Ну, давайте!.. А? Я знаю хорошую считалочку-мирилочку. Вот послушайте:
Мир-миром,
Пироги с сыром,
Вареники в масле,
Мы дружочки славные.
Поцелуемся!

     Мальчики глянули друг на друга. Им очень захотелось поцеловаться, но они стыдились. А Лариска — нет. Она поцеловала сначала Дениску, а потом Антошку. Антошка покраснел и вытер щёку рукавом. И пробормотал:
     — Телячьи нежности…
     Но у всех сразу отлегло от сердца.
     — Что это? — взвизгнула Лариска.
     Она смотрела на мисочку и чашку. Там было полно горячих душистых вареников. По ним стекало растопленное масло.
     Все трое глотали слюну.
     — А вот ещё… — сказал Дениска.
     Прямо на траве лежала горка свежих пирогов. Девочка разломила один. Он был с сыром.
     — Что за оказия? — пробормотал Дениска. И вместо того, чтоб дёрнуть себя за ухо, схватил вареник, откусил кусочек, и его рот сам собой расплылся в счастливую улыбку:
     — С мясом!
     Это был пышный ужин. Когда были съедены все до одного вареники и пироги, вспомнили о землянике. Ягоды в этой стране были сочные и сладкие.
     — У меня на животе хоть марш играй, — Антошка лёг на спину.
     Дениска тоже лёг:
     — А что если этот ужин подбросили враги?
     Все замолчали, поражённые. Даже Дениска был поражён своей догадкой. Все начали прислушиваться к себе.
     — Мальчики, у вас ещё ничего не болит? — тихо спросила Лариска.
     — У меня болит душа, что нас так обманули, — ответил Антошка.
     — У меня болит ухо, — добавил Дениска.
     Лариска вздохнула.
     — Душа и ухо — это ничего, — сказала она. — Душа от неправды болит, а не от вареников. А ухо потому, что Дениска его надёргал. А вот у меня ничего не болит…
     Ещё помолчали. А потом Дениска засмеялся.
     — Ты чего?
     — Никакие это не враги. Это — считалка. Вы же помните, о чём нас спрашивал солнечный зайчик? Знаем ли мы считалки. Наверное, в этой стране считалки имеют большую силу, вот что я думаю.
     Антошка вскочил и замахал руками.
     — Ура! Мы победим! Лариска, ты все считалки знаешь?
     — Пожалуй, не все…
     — Ну — хорошие знаешь?
     — Знаю…
     Дениска хмыкнул:
     — Я не думаю, что на свете есть считалки, которые возвращали бы детям украденные гуцульские шкатулки.
     Лариска немного подумала и сказала:
     — Увы, такой считалки нет.
     — Ну-ка я попробую, правда ли это… — И Антошка, присев, проговорил:
Катилася торба
С высокого горба,
А в той торбе
Хлеб, пшеница.
С кем хочешь,
С тем поделися!

     С маленького холмика на краю поляны сразу покатилась весёлая цветистая торба. И подкатилась прямо к Антошкиным ногам. Он её быстренько развязал и торжественно поднял над головой буханку серого хлеба и высокий белый каравай.
     Дети долго шумели, пока из-под куста не послышался сердитый тоненький голосок:
     — Что за шум?
     Это был ёж.
     — Извините, — сказали дети и замолчали. Они не представляли, о чём можно беседовать с ежом.
     Зверёк медленно обвёл всех глазками.
     — Вы хвастуны?
     Так же начинал разговор и одноусый.
     — Мы не хвастуны! — резко ответил Антошка.
     — А кто же вы?
     — А вам какое дело?
     — Вы чужие?
     Лариска ответила:
     — В этой стране мы в самом деле чужие. Но мы охотно вернулись бы домой, если бы могли…
     — А почему же вы не можете?
     — У нас украли шкатулку.
     — У вас была шкатулка? — ёжик вдруг встопорщил все свои иголки и попятился под куст.
     — Была…
     — Резная?
     — Резная. Гуцульская.
     — Где она, говорите же скорей!
     Антошка махнул рукой и повернулся к ёжику спиной. Он пробормотал:
     — В этой стране все с ума свихнулись на гуцульской шкатулке. — И бросил ёжику через плечо: — У нас её уже украли, так что не волнуйтесь напрасно.
     — Кто украл? — тихо спросил ёжик.
     — Одноусый.
     — Я так и знал. А белая ворона с ним была?
     — Была.
     — Я так и знал. — Ёжик попятился ещё дальше под куст и сокрушённо забормотал: — Ой, будет горе, будет беда, будет горе… Лучше бы вы сюда не приходили.
     — Кому будет горе? — нервно спросил Антошка.
     — Всем будет горе. — Зашуршала трава, и всё стихло. Ёж ушёл.

Ночь и утро

     — Я думаю, что с нашей гуцульской шкатулкой связана какая-то опасная тайна, — высказался Дениска.
     — Все так думают! — отозвался Антошка.
     Лариска ощупала холмик, с которого только что скатилась торба.
     — Мальчики, здесь мягкая трава. Ляжем спать под этим холмиком.
     Детям ещё никогда не приходилось спать так далеко от родных и друзей, а тем более — под открытым небом на траве, без кроватей и одеял.
     Улеглись рядышком, легли на бок. Антошка обнял Дениску. Дениска обнял Лариску, а девочка скрючилась, подтянула колени к подбородку и замерла. Но через минуту она прошептала:
     — Мальчики, вы спите? Мне страшно с краю…
     Тогда они легли иначе. Антошка обнял Лариску. Лариска обняла Дениску, а Дениска скрючился, подтянув колени к подбородку. Ему тоже было страшно, но он ничего не говорил.
     Так дети и заснули. Теплее и уютнее было Лариске. Когда все трое отлёживали себе один бок, сонный Антошка командовал: «Переворачиваемся!» И они переворачивались на другой. А Лариска всё равно оставалась между мальчиками.
     Антошка первый раскрыл глаза. Прямо перед его носом стояла земляничка. Она была блестящая, словно покрытая лаком, с жёлтыми крапинками. На ней сидела капля росы. Она казалась зелёной. Но когда Антошка присмотрелся, то понял, что капля была обычной. Это в ней отражались зелёные деревья. Их вершины уже золотило солнце.
     — Вставайте! — крикнул Антошка во весь голос.
     Несколько белочек на ветках от испуга бросились врассыпную. Дениска и Лариска вскочили на ноги. Девочка долго тёрла свои большие глаза кулачками и ничего не понимала. А Дениска сразу всё вспомнил. Он вздохнул и сказал:
     — Если бы встать раньше. А то потеряли целый час после восхода солнца.
     Лариска стояла под деревом спиной к мальчикам. У неё вздрагивали плечи.
     Антошка заморгал и почесал затылок. А Дениска подошёл к Лариске, несмело дотронулся до неё пальцем и спросил:
     — Что это там капает?
     Девочка всхлипнула:
     — Ро-роса…
     Дениска заглянул ей в лицо и растерянно сказал:
     — И по щекам у тебя течёт роса… И в глазах — роса…
     — Не смотри… — Лариска снова отвернулась. — Надо умыться.
     — Я знаю как! — воскликнул Антошка. А себе под нос забормотал: «Вот связывайся с девчонками, чуть что станется — уже хнычут…» И уже громко: — Я знаю, как умыться! Ну-ка все — под дерево!
     Когда они встали под молодым густым ясенем, он изо всех сил встряхнул ствол. Детей облил настоящий росяной дождь.
     Потом сели завтракать. Лариска произнесла вчерашнюю «мирилочку», ведь всем очень понравились вареники в масле. Но вареники не появились. И пирожки не появились.
     Антошка сказал считалку про торбу, но и из этого ничего не вышло.
     — Плохи наши дела, — молвил он. — Может, считалки имеют силу только вечером.
     Дениска прищурил глаза:
     — Я думаю, что, возможно, каждая считалка действует только один раз.
     — Так я знаю ещё одну! — обрадовалась Лариска. — Тоже о еде!
     Девочка уже успокоилась, а роса совсем смыла следы слёз с её румяных щёчек.
     — Держи её при себе, — ответил Антошка. — Считалки надо приберечь. А сейчас у нас есть земляника и хлеб.
     Дети позавтракали вчерашним хлебом, щедро заедая его вкусной земляникой. А на деревьях сидели уже несколько белочек и с интересом наблюдали за друзьями.
     Вдруг из-под куста послышалось:
     — А почему бы вам не остаться в лесу навсегда?
     Это был вчерашний ёж. Он поднялся на задние лапки, а передними опирался на сухую веточку.
     — Нам нужна шкатулка, — ответил Антошка. — Весь лес перероем, а шкатулку найдём.
     Ёжик грустно шевельнул иголками:
     — В лесу вашей шкатулки нет.
     — А где она? — дети вместе повернулись к нему. Тот на всякий случай отступил под куст.
     — Я думаю, что далеко. Может, аж на Синей горе.
     — Где это?
     — На том краю Страны Земляники… Не ходите туда, дети, не ходите, — ёжик отпустил веточку и с мольбой поднял кверху лапки. — Не ходите, а то будет вам беда. Будет горе, будет беда… И нам всем будет беда!..
     — Какая беда? — допытывался Антошка.
     — Не знаю… Ещё мой дед слышал от своего деда, что когда в Страну Земляники придут чужие дети с резной шкатулкой, и ту шкатулку у них украдут люди Болвана, — будет большая беда. И этим детям, и всем жителям Страны Земляники. Об этом весь лес знает!
     — А лес у вас большой?
     — Что там этого леса… — ёжик опустился на все четыре и понурился. — Лес растёт только с краю, а там почти всё уничтожили… Не ходите! Мы вас сумеем спрятать!
     — От кого?
     — От беды…
     — А как идти к Синей горе?
     — Куда-то туда… — ёжик махнул лапкою на восток.
     — Заканчиваем завтракать! — Антошка вскочил на ноги. — Есть такое предложение: я иду первый, за мной Лариска, Денис — замыкающий. Согласны?
     — Согласны! — сказали дети.
     Они помахали ёжику и устремились в чащу.
     Вот уже и верхушки сомкнулись над ними. Но, как и вчера, кротко расступались ветки.
     Белочки провожали маленький отряд, перепрыгивая с дерева на дерево, и встревожено переговаривались между собой.
     Вскоре впереди стало светлее. Это они приблизились к опушке.
     — Тише, — сказал Антошка. — Не шумите. Мы не знаем, что там такое.
     Тем временем ёжик на поляне свернулся клубочком и задумался. Но через полчаса его вспугнул звучный треск и голоса в чаще. Зверёк насторожился.
     Треск и возгласы становились всё слышнее. И вот на поляну один за другим выбралось четверо странных человечков.
     Они были похожи на мальчиков, но меньше, чем Антошка и его друзья. Только головы у них были круглые, словно шары. Лицо у каждого тоже круглое и гладкое, а на нём кнопкой торчал носик. Глаза были похожи на белые пуговицы с чёрными крапинками посредине. На головах росли серые и короткие, словно воробьиные перья, волосы.
     Все четверо в фиолетовых куртках. За поясом у каждого большая рогатка и сумка с острыми камешками.
     Человечки волокли за собой трёхколёсные велосипеды.
     — Это здесь! — сказал один, оглядев поляну.
     Он сел на велосипед — и все остальные тоже уселись на велосипеды. Степенно, друг за другом объехали поляну. Осматривали каждый куст, вглядывались в траву и землянику.
     — Есть! — крикнул один, соскочив с велосипеда и подняв цветистую сумку, оставленную детьми.
     — Есть! — крикнул второй и показал на землянику, что вчера высыпал Антошка из футболки.
     — Конечно, есть! — закричал третий и показал на примятую траву под холмиком.
     — Но их нет, — заметил первый.
     — Ну да, их нет, — согласились остальные.
     И тут все четверо заметили ежа. Они немедленно выхватили рогатки, заложили в них острые камешки и прицелились.
     — Где чужие дети? — грозно закричал первый. У него был хриплый, но тоненький голос. — Отвечай сразу, а то убьём! Считаю до трёх! Ррраз!.. Два!..
     Все четверо натянули рогатки сильнее. Ёжик свернулся клубком и крикнул:
     — Опустите рогатки, тогда скажу. Я не могу говорить, когда мне страшно!
     Те опустили. Ёжик выпрямился.
     — Чужие дети пошли вот туда, — и он показал лапкой совсем в другую сторону.
     — Давно?
     — Совсем недавно. Только что.
     На этих словах ёж прытко дал стрекача под куст.
     Четверо выстрелили в него острыми камешками, но он уже спрятался и был таков.
     — За мной! — первый слез с велосипеда и поволок его за собой сквозь чащу. Остальные поспешили за ним. Треск и шум медленно стихали.
     Ёж вышел из-под куста, осмотрелся кругом и отправился по своим делам. Белочки на деревьях всхлипывали:
     — Началось…

А вот настоящие хвастуны

     На опушке дети притаились. Перед ними раскинулась большая страна. Там зеленели рощи и долины, вдоль и поперёк бежали жёлтые ленточки узких дорог.
     На горизонте синела полоса гор, а над ними возвышалась одна — самая высокая и самая синяя.
     — Я думаю, что нам надо туда, — размышлял Дениска.
     — Все так думают, — сказал Антошка.
     Лариска взволнованно сопела.
     Неподалёку слышались голоса. Дети выглянули из-за кустов, чтобы осмотреться. На ближних склонах мальчики и девочки собирали землянику.
     — А я вас самый первый увидел! — вдруг услышали друзья возле себя.
     В нескольких шагах стоял небольшой мальчик в пёстрой одежде. Он смотрел очень сосредоточенно и из-за этого часто моргал длинными-предлинными ресницами. На макушке у него торчал кустик чёрных волос.
     — Ну и что? — настороженно спросил Антошка.
     — Ну и ничего. Самый-самый первый!
     — А кто ты такой?
     — Я здесь самый умный, самый смелый, самый сильный и самый красивый, — быстро ответил мальчик. — У меня самое лучшее, самое громкое и самое выдающееся имя. Меня зовут Кузька.
     — Ты хвастун? — догадался Антошка.
     — Конечно, хвастун.
     — А вон те? — Дениска кивнул на детей, которые собирали землянику.
     — И они хвастуны. Только разве такие, как я! А вы?
     — А мы не хвастуны.
     Кузька так удивился, что даже сел. Он снова заморгал предлинными ресницами и подёргал себя за кустик на макушке. Поразмыслив, Кузька сказал:
     — Каждый умный, красивый и сильный человек должен быть хвастуном. Иначе откуда люди узнают, что он такой хороший?
     — Если он и в самом деле такой хороший, то люди это сами заметят, — сказал Дениска.
     — Не может быть!
     Лариска осмелела и подошла к Кузьке очень близко. Она пригляделась к нему и сказала:
     — Какие у тебя длинные ресницы!
     Кузька немедленно ответил:
     — Самые длинные, самые чёрные и самые красивые!
     — Так это я сама заметила, ты же мне о них не говорил!
     — И в самом деле… — озадачился Кузька.
     А потом вскочил на ноги:
     — А разве ты знаешь, что я могу залезть на самое высокое дерево? И что мой дом здесь самый высокий? — и, не переведя дух, добавил: — А я вас всё равно заметил самым первым! А я сейчас всем про это расскажу!
     И он побежал к шумной группе мальчиков.
     Антошка и его друзья пошли следом. Кузька уже кричал, что он заметил самый первый, а все остальные подняли галдёж, что они увидели раньше, но только не хотели говорить. Каждый хвастун кричал сам, других не слушал, а на наших друзей вообще никто не обращал внимания.
     Хвастуны были в пёстрой одежде, такой яркой, что даже в глазах рябило.
     Лариска потянула Кузьку за рукав:
     — Ты нам можешь помочь?
     — Могу! Я всё могу!
     — А ты можешь не кричать?
     — Могу…
     Один из мальчиков бросил камешек и похвастался:
     — Никто не бросит дальше, чем я!
     Кузька и сам, забыв о Лариске, схватил камешек и швырнул. Бросил он слабенько, хуже, чем первый хвастун, но сразу же поднял крик:
     — А я дальше! Я бросаю дальше всех!..
     Тут все они начали бросать камешки и хвастаться:
     — А я в прошлом году бросил камень так далеко, что он долетел отсюда аж до города.
     — А я вчера, когда здесь никого не было, бросил камень на небо и попал аж в того жаворонка!
     — А я сегодня рано, когда вы все ещё спали, бросил камень так далеко, что он до сих пор где-то летит!..
     Тогда Антошка нырнул в группу хвастунов, поднял камешек и запустил его вверх. Чёрное пятнышко взвилось высоко-высоко, потом словно замерло где-то в небе и вскоре упало под далёкими кустарниками. Всё-таки Антошка умел бросать камешки!
     Хвастуны притихли. Антошка схватил ещё один камешек и бросил вперёд. Камень засвистел в воздухе и упал аж возле мёртвой рощи. Там были высокие деревья с отпиленными ветками и совсем ободранной корой.
     — Аж до города!.. — пораженно прошептал Кузька.
     Остальные озадаченно молчали.
     — До какого города? — удивился Антошка.
     — До нашего. До города Хвастунов. До самого лучшего…
     — …самого лучшего, самого известного и самого хвастливого, — закончил Антошка.
     — А ты откуда знаешь? — удивился Кузька. Незнакомые дети поражали его всё больше.
     — Знаю, ведь я не хвастун.
     Кузька неуверенно сказал:
     — А я позавчера бросил камешек аж до Синей горы…
     — А где Синяя гора? — подскочил к нему Дениска.
     Хвастуны снова подняли шум, показывали на горизонт, а затем заспорили, кто первый ответил чужим детям.
     — Эй, хвастуны! — крикнул Антошка. — А кто из вас умеет слушать внимательнее всех?
     — Я! Я!! Я!! — послышалось отовсюду.
     — Тогда слушайте все молча!
     Хвастуны унялись и уставились на Антошку изумрудными, розовыми, чёрными и фиалковыми глазами. Мальчик рассказал, что случилось с ним и его друзьями и что им надо дойти до Синей горы и найти там свою шкатулку. Антошка понимал, что хвастуны неплохие дети и зла никому не желают. Только он не учёл, что, обладая таким недостатком, они могут навредить неумышленно. Это была серьёзная ошибка.
     Едва он закончил, как хвастуны загудели:
     — А я слушал внимательнее всех!.. А я первый понял!.. А я знаю, как пройти к Синей горе!.. А я давно уже слышал о резной шкатулке!..
     — А я самый первый вам скажу, что это Те Самые Трое, о которых говорили ещё в старинных сказках!
     — Ур-ра!.. Мы самые первые увидели Тех Самых Трёх!..
     И хвастуны наперегонки бросились к своему городу, чтобы рассказать всем-всем его жителям, что они были самыми первыми… А рассказать Антошке и его друзьям, как идти к Синей горе, забыли.
     Эта ободранная роща и была город Хвастунов. В каждом дереве имелось большое дупло возле корней, и в тех дуплах жили хвастуны. Все в Хвастунове сразу оставили свои дела и окружили детей, которые прибежали с опушки. Там поднялась суматоха. Хвастуны по спиленным сучкам взбирались на стволы своих «домов» и оттуда похвалялись во всё горло. И каждый слышал только себя самого.
     Весь этот галдёж услышали и те, кто на склонах холмов собирал землянику. И тогда оставленные корзинки покатились вниз, рассыпая ягоды, а собиратели помчались к городу.
     Кузька тоже было бросился за своими, но Лариска остановила его за рукав и напомнила:
     — А ты говорил, что можешь нам помочь!
     Кузька постоял, подумал — и остался.
     — А я знаю, как пройти к Синей горе, — сказал он. — Надо идти вот там… — Он заморгал и опустил ресницы. Потом вздохнул и прибавил: — А я первый заметил, что у тебя голубые глаза…
     — Что там замечать! — пренебрежительно сказал Антошка.
     А Дениска прибавил:
     — Какое это имеет значение? Я думаю, что это замечают все. А если ты такой умный, то отвечай, о чём тебя спрашивают.
     Кузька сказал:
     — Надо идти по той дорожке, а потом завернуть за тот холмик, а потом миновать город Подлизовск… — Он хотел чем-то похвастаться, но встретился с Ларискиным взглядом и вздохнул: — Всё. Дальше я не знаю.
     — Кузенька, — мягко сказала девочка. — Покажи нам дорогу. Пойдём с нами, а?
     Кузька поглядел на свой город, где до сих пор шумели хвастуны, посмотрел себе под ноги, а потом на Лариску. И ответил:
     — А что? Я самый смелый! Могу и пойти!
     — Так идём! — требовательно произнёс Антошка.
     — А научишь бросать камешки?
     — Научу. И прыгать научу далеко. И лазить по деревьям. А Дениска научит тебя играть в шахматы. Хочешь?
     — Хочу! А я самый первый среди хвастунов научусь играть в шахматы!
     — Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — заметил Дениска, и друзья пустились в путь.

Кузька рассказывает о своей мачехе

     Когда отряд заметил брошенные корзинки и рассыпанные кучки земляники, Дениска спросил:
     — А почему вы собираете сразу в две корзинки? Это же неудобно!
     — А я знаю! — сказал Кузька.
     — Я же тебя и спрашиваю.
     — Потому что мы одну корзинку собираем для себя, а одну — Болвану.
     — Что это за Болван?
     — Ну… это наш Болван. Наш умнейший. Чики-брики.
     Антошка расхохотался:
     — Какой же он умнейший, если он болван! Он что, живёт в Хвастунове?
     — Что ты! — воскликнул Кузька. — Вот видите, я знаю больше вас! Наш Болван, наш умнейший, живёт в Болванограде. А я знаю, где это!
     — Где?
     — Далеко. Аж посреди Страны Земляники.
     — И всё?
     — Всё. Вот вы же не знали, что это далеко, а я знал!
     — Кузенька, пожалуйста, — попросила Лариска, — не надо всё время хвастаться. Хвастайся, пожалуйста, реже.
     Кузька виновато моргнул длинными ресницами.
     — А почему вы отдаёте этому Болвану половину своей земляники? — спросил Антошка.
     — Ведь ему же надо есть!
     — Так и пусть сам себе собирает.
     — Ну… что ты… — Кузька прямо-таки не знал, что ответить. Ему никогда не приходило на ум, что Болван мог бы и сам собирать землянику. — Ну… Как же он будет собирать, если он такой толстый?
     — Будет собирать — похудеет, — заметил Антошка.
     Дениска задумчиво сказал:
     — Это странная страна. Я думаю, что их просто заставляют собирать землянику этому самому Болвану.
     — А я вчера собирал землянику, — воскликнул Кузька, — так я их всех обманул! Для себя собрал только одну корзинку, а Болвану аж две!
     — Зачем?
     — Ну… — Кузька смутился. А потом на всякий случай прибавил: — А в другой раз я собирал землянику, так Болвану собрал только одну, а для себя аж три!
     Концы с концами у Кузьки не сходились. Антошка так и сказал:
     — У вас, у хвастунов, из-за этого постоянного шума в голове неладно.
     — Вас ещё надо воспитывать и воспитывать, — бросил Дениска. — А вы в школу ходите?
     — А что это школа?
     — А что ж вы целыми днями делаете?
     — Ну… собираем землянику, а затем… хвастаемся. Едим землянику, хвастаемся…
     — Всё ясно, — сказал Антошка. — Вопросов нет. Мы позднее подумаем, что с вами делать.
     Тем временем в Хвастунове только и были разговоры, что об Этих Самых Трёх и резной шкатулке. Хвастуны и не заметили, как в их город прилетела сорока-белобока. Она прислушивалась к разговорам, довольно вскрикивала и быстро-быстро двигала длинным хвостом.
     Нанизав на хвост достаточно новостей, сорока взлетела. Летела низко, чтобы случайно не прозевать кого-нибудь достойного внимания и рассказать ему о последних событиях. Она летела в Болваноград.
     Когда сорока пролетала над дорожкой под холмом, ей показалось, что по ней идут Те Самые Трое. Она сделала над друзьями круг, пристально пригляделась и прострекотала сама себе:
     — Да! Они идут в Подлизовск!..
     Дети, занятые интересной беседой, не заметили сороку-белобоку.
     — Почему и в лесу, и в Хвастунове о нас говорили так, словно здесь все нас ждали? — поинтересовался Дениска.
     Ясно, в этом была какая-то тайна. Кузька охотно ответил:
     — А я всё знаю! Резная шкатулка — это страшная вещь. Мне ещё мама говорила, что Болван Четвёртый ужасно ждал её всю свою жизнь. Но так и не дождался.
     — А кто такой Болван Четвёртый?
     — Ну… это когда ещё не было Болвана Пятого, был Болван Четвёртый. Нет, наоборот, я знаю! Это когда ещё был Болван Четвёртый, не было Болвана Пятого. Болван Четвёртый был умнейший. А Болван Пятый — ещё умнее.
     Об истории Страны Земляники Кузька, как видите, имел довольно туманное представление. Но и не удивительно, ведь здесь не было школ.
     — Рассказывай дальше.
     — Мама мне говорила: когда-то в древности Стране Земляники предсказали, что сюда придут трое чужих странных детей с резной шкатулкой. И если у них эту шкатулку украдут, то начнутся дела-дела.
     — Какие?
     — Ну, я этого не знаю…
     — А ты вспомни, что тебе ещё говорила мама?
     — А я никогда ничего не забываю! Я самый умный, самый красивый, самый смелый и самый сильный!
     — Кузенька, а что ты мне обещал? — напомнила Лариска.
     Кузька покрылся румянцем. Антошка подумал, что у Кузьки есть стыд. Если так — из него ещё можно сделать человека.
     Лариска спросила:
     — А кто твоя мама?
     — О! — с восторгом воскликнул Кузька. — Она самая страшная! Она самая отвратительная и самая ужасная на свете!
     — Разве так можно?! — испугалась Лариска. — О маме?
     — Да какая она мне мама! Она — мачеха! Ни у кого нет мачехи, а у меня есть!
     — Неправда, — возразила девочка. — В нашем классе есть один мальчик, так у него тоже мачеха. Она хорошая и очень его любит. И он её любит.
     — А у меня — самая страшная! — повторил Кузька. — Только я её не боюсь. А она меня боится.
     — Почему?
     — Потому что я её могу превратить в жабу.
     — Ври побольше! — презрительно бросил Антошка.
     — Правда! Я всё могу!
     — Хвастун! А меня ты можешь превратить в жабу? — Антошка повернул к Кузьке свой острый подбородок и лихо отбросил назад соломенный чубчик.
     Дениска усмехнулся под нос, а Лариска задержала дыхание и ждала, что ответит хвастун.
     — Тебя не могу, — спокойно ответил Кузька. — А мачеху могу.
     — Это ж почему?
     — Я к ней попал, когда был ещё совсем маленький. И долго-долго жил у неё в норе.
     — В норе? А почему это она живёт в норе?
     — Потому что она ведьма, — сообщил Кузька. — Я же всё знаю, вы послушайте!.. Чтобы ведьма не съела всех детей в Стране Земляники, здесь издавна есть такое колдовство: кого она захочет съесть, тот получит силу превратить её в жабу.
     — А она ест детей? — ужаснулась Лариска.
     — Она б ела, но вот это старое колдовство не позволяет.
     — А тебя хотела съесть?
     — Хотела. Она меня взяла к себе ещё маленьким и сказала, что она моя мама. Все так и привыкли, что она мама. А один добрый ёжик мне рассказал, что она совсем никакая не мама, а мачеха. Пока я был мал — до тех пор был нужен. А потом вырос, ей уже не подходил, и она захотела меня съесть. Что тогда было!.. Она уже наточила зубы, разожгла огонь. И только меня коснулась, как что-то загудит, задрожит, загремит. Она упала, стала когтями царапать камни, заголосила… Это сбывалось колдовство. Её начало корчить, бить о пол. Она как закричит: «Уйди от меня, Кузька! Не искушай меня, уйди прочь! Я тебе больше не мать!..» Я было пошёл, а она кричит страшным голосом: «Подожди! Я тебя умоляю: не превращай меня в жабу!..» Ну, я махнул рукой и ушёл. Вот и всё.
     — А как же ты можешь превратить её в жабу?
     — Для этого существует заклинание. Такое хорошее-прехорошее, стишок такой. Как только я его скажу — она станет жабой.
     — А ты его знаешь?
     — Я всё знаю! — крикнул Кузька. А затем прибавил: — А заклинания не знаю.
     Антошка остановился, лёг на спину прямо на дороге и начал дрыгать ногами. Все испугались и бросились к нему:
     — Антошка, что с тобой?
     — Я не могу! — через силу произнёс он. — Он умеет превратить ведьму в жабу… Умру от смеха!.. Он все хорошо умеет, только забыл самое главное!..
     Все тоже засмеялись, даже Кузька робко улыбнулся. Он обижаться не умел.
     Лариска тронула его за рукав, и Кузька вдруг стал серьёзный и сосредоточенный.
     — Кузенька, а для чего же ты был нужен ведьме, когда был маленький?
     — Она на мне сушила свои перья.
     — Какие перья?
     — Ну, ведьмы — они такие. Всё время во что-нибудь превращаются. То в змею, то в кошку, то ещё в кого. Так вот, она на мне сушила свои перья после стирки. Потому что на живом лучше сохнет. А как я вырос — перья уже на меня не налезали.
     — Но перья ей зачем?
     — Разве я не говорил? Она больше всего любит превращаться в белую ворону.

А ты, Кив, не кивай!

     Вот и город Подлизовск — несколько десятков нарядных кругленьких домиков, сложенных из мелких камешков. Крыши розовые, вокруг каждого домика голубая изгородь.
     — Ничего себе городишко, — отметил Антошка.
     Тут друзья заметили, что из окрёстных рощ к городу бредут дети, и каждый несёт по три корзинки земляники.
     — Кузенька, а почему они собирают сразу в три корзинки?
     Кузька улыбнулся. Ему понравилось, что Лариса спросила его, а не кого-то другого.
     — Они собирают в одну корзинку себе, а в две — Болвану.
     — Даже по две? Зачем так много?
     — Так они же подлизы!
     Дети засмеялись. Кузька не понял почему, но сам засмеялся и посмотрел на Лариску. Она спросила:
     — Кузенька, а что — все хвастуны такие симпатичные, как ты?
     — Нет, я самый симпатичный! — горячо ответил Кузька.
     — А если без хвастовства? — напомнил Дениска.
     Кузька махнул ресницами:
     — Ну… тогда что ж. У нас много хороших мальчиков.
     Антошка, который решительно шагал впереди, весомо сказал:
     — Я так сразу и подумал. Если б они не были хвастунами, то были б совсем хорошими мальчиками.
     Дети ступили на единственную улицу Подлизовска. Уже через несколько шагов их окружили любопытные. Подлизы были очень похожи на хвастунов, только одеты во всё розовое и голубое.
     Кузька не вытерпел и закричал:
     — А это Те Самые Трое, которые пришли к нам с резной шкатулкой, а её украли! Я первый про это узнал!
     Лариска ткнула его пальцем в спину. Кузька смолк. Антошка напыжился и важно сказал:
     — Кто из вас знает, как идти к Синей горе? Показывайте, рассказывайте, я слушаю.
     Этого было достаточно, чтобы подлизы сразу начали подлизываться:
     — Мы для вас узнаем! Мы разведаем!.. Мы вам расскажем!.. А вы бы не желали у нас пообедать? А вы не хотите отведать нашей земляники?
     В этом льстивом гаме Антошка услышал только один голос, который произнёс что-то определённое:
     — А вы не желаете выслушать меня? Я, с вашего разрешения, как будто немножечко знаю, куда надо идти… Прошу в моё жилище!
     Маленький подлиза чуть ли не мёл пыль возле Антошкиных ног своей розовой шапочкой и всё время кланялся и кивал, кланялся и кивал.
     — А как тебя зовут?
     — С вашего разрешения, Кив… Милости прошу!
     — Пошли, — решил Антошка.
     Они оказались на чистом дворе, и Кив пригласил их к столу под куст малины. Он принёс земляничный бульон, а на второе выставил на стол земляничное пюре. На третье была цельная земляника.
     Кив кивал, друзья обедали. Дениска разглядывал двор. Потом он спросил:
     — Это твой дом?
     — Если возможно, то этот дом и весь наш город принадлежит нашему Болвану. Чики-брики.
     — Пятому?
     — Конечно, если вы позволите, Пятому, нашему умнейшему.
     Потом Кив объяснил, что дорогу к самой Синей горе не знает, но знает точно, что она идёт через город Ябедин. А там он бывал.
     Пока дети обедали, на другой стороне Подлизовска появился всадник. Он ехал на сером осле, и его тощее тело качалось, как ивовый прут, а большая голова крутилась по всем сторонам. Всадник из-под зелёных бровей высматривал, не бросится ли ему навстречу какой-нибудь подлиза. Длинный, как верёвка, рыжий ус был переброшен через плечо.
     Его заметили и сразу высыпали навстречу. Один держал осла за уздечку, второй помогал одноусому слезть на землю, а третий кланялся.
     Одноусый говорил властно и требовательно. Пока один из подлиз бегал домой, чтобы принести землянику, двое других успели рассказать, что в городе Те Самые Трое. И что они ищут резную шкатулку.
     Одноусый этого и ожидал. Ведь десять минут тому назад ему повстречалась сорока-белобока.
     Он отстегнул от пояса флягу и припал к ней. Подлизы скромно опустили глаза.
     Потом одноусый вскочил на осла, ударил его каблуками и умчался прочь из города.
     Недалеко от перекрёстка он увидел отряд. Человечки в фиолетовых куртках с большими круглыми головами мчались на трёхколёсных велосипедах, поднимая густую жёлтую пыль.
     Дядя замахал руками. Отряд остановился. Одноусый слез. На земле он немедленно стал на голову и что-то прокричал велосипедистам, махнув ногой в сторону Подлизовска.
     Затем поднялся, и главный велосипедист подсадил его на осла.
     Отряд помчался в Подлизовск, а одноусый — в противоположную сторону.
     На дворе Кива продолжалась беседа. Антошка сказал:
     — По-моему, подлиз вообще надо бить.
     Кив кивнул:
     — Как вам будет угодно. Вы куда изволите меня бить? — и он с готовностью взялся расстёгивать свои голубые штанишки.
     — Сейчас же сядь на место! — крикнула Лариска.
     Кив, увидев, что Антошка не возражает, послушно сел. Дениска сказал:
     — Я думаю, что бить хозяев нехорошо.
     — Я говорил: не хозяев, а подлиз.
     — Но ведь эти подлизы — наши хозяева!
     — Это они не из-за гостеприимности, а из-за своего подлизывания, — пробормотал Антошка.
     — Да-да-да! — кивнул Кив. — Какая глубокая, какая неожиданная мысль!
     Антошка глянул на него разозлёно: Кив поклонился и взялся за штанишки.
     — Ты в самом деле хочешь его поколотить? — удивился Дениска.
     — Ты спятил, Денис! Кто же таких бьёт?
     — Ты сам говорил, что их надо бить.
     — Кончится тем, что я побью кого-то другого.
     — Может, меня?
     — Может, и тебя.
     Дениска обиделся не на шутку. Он воскликнул:
     — У кого слабая голова, тот всегда машет кулаками!
     — Это у меня слабая голова? — Антошка поднялся. Лариска схватила его за руки:
     — Мальчики, милые! Ну, это у меня слабая голова, хорошо? Договорились? И нечего вам драться. Согласны?
     Они были не согласны. Тогда Лариска попугала:
     — Я сейчас скажу считалку-мирилку, и вам придётся целоваться.
     — Она уже не действительна, — буркнул Дениска.
     — Это она на вареники не действительна, а чтоб целоваться — она всегда действительна.
     Кив кивал прямо-таки неистово.
     — Вы такие умные, такие добрые, такие сильные… — шептал он и закрывал глаза от восторга.
     Кузька больше не мог терпеть:
     — Это я здесь самый сильный, самый добрый и самый умный!
     Антошка нажал пальцем ему нос, как кнопку электрического звонка. Кив сказал:
     — Какой вы остроумный!
     — Лариска, — Антошка насупился, — а ты не можешь вспомнить какую-нибудь считалку против подлизывания? Потому как идти вместе с ним в Ябедин будет просто невозможно.
     — Тем более, — добавил Дениска, — что там нас, вероятно, поджидают ябеды.
     Лариска всплеснула ладонями.
     — Как это я не догадалась! Ой-ой-ой! Я знаю одну такую замечательную считалку. Слушай, Кив:
Ой росла в поле рожь,
Добрым дождиком полита.
Рожь спела, поспевала,
Колосочками кивала.
А ты, Кив, не кивай,
А на улицу беги!

     Кив сразу же перестал кивать, рванул с места и побежал прочь. Антошка бросился за ним. Только на улицу он догнал беглеца и схватил его за плечи.
     — Хватит убегать. Идём обратно.
     — Пусти! — сердито дёрнулся Кив. Антошка даже засмеялся от радости:
     — Вот это другой разговор. Так ты уже не киваешь? Уже не подлиза?
     — Наверное, нет…
     Обнявшись, мальчики вернулись к друзьям. Долго ещё говорили дети, и никто из них не знал, что отряд велосипедистов уже на окраине города. Старший соскочил с велосипеда и пошёл расспрашивать, где сейчас Те Самые Трое.

Познакомились!

     — Я вот всё думаю, что же мы будем делать дальше, — сказал Дениска. — У нас же нет никакого плана.
     — Будем идти и идти, — ответил Антошка. — Пока не доберёмся до Синей горы. А там посмотрим.
     — Вот так тебе всё просто. А если нам встретится одноусый?
     — Мы схватим его и разузнаем обо всём!
     — А если он сам нас схватит?
     — А мы — врассыпную. Думаешь, он разорвётся на части?
     — Думаю, что он не разорвётся. Но он может схватить кого-то одного.
     Антошка задумался. Дети ждали его решений, он обязан всё предусмотреть заранее.
     — Что ж, — решительно сказал он. — Тогда мы будем биться.
     — Как?
     — Я разбегусь и ударю его головой в живот. Он, конечно, согнётся. И, наверное, схватит меня.
     — А я в это время схвачу его за ус и потяну, как трактор!
     — Молодец, — одобрил Антошка.
     — А я, — сказала Лариска, — буду визжать! Когда я визжу, то стёкла в окнах звенят!
     — А мне что делать? — обиженно спросил Кузька. Он не знал, про кого шла речь, но уже успел полюбить своих новых друзей и хотел быть вместе с ними в беде и радости.
     — А вы с Кивом хватайте одноусого за ноги. И тогда мы с ним справимся.
     Кив кивнул. На этот раз не как подлиза, а просто так — в знак своего согласия.
     — А если мы встретим белую ворону? — несмело спросила Лариска. Она мало смыслила в военных действиях и говорила о том, чего боялась. — Она же ведьма!
     — Эх, если бы ты, Кузька, и вправду мог превратить её в жабу. Ну, вспомни заклинание!
     — Не могу, — понурился Кузька. — Я его никогда не знал. Это кто-то мне должен подсказать.
     Друзья вышли на улицу. Внезапно их окутала пыль. А когда пыль осела, они увидели, что окружены фиолетовыми куртками.
     Эти были маленькие, головастые. Белые глаза смотрели на детей бездумно и равнодушно. В руках каждого большая рогатка, а в сумках за поясами острые камешки. Рядом с каждым стоял трёхколёсный велосипед.
     Главный выступил вперёд и тонким хриплым голоском спросил:
     — Вы — Те Самые Трое?
     — Считай, что мы — Те Самые Пятеро! — отрезал Антошка. — Вы не умеете считать?
     — Не умеем. Нам хвастуны и подлизы не нужны. Нам нужны Те Самые Трое.
     — Ну, это мы — вот те самые. А вам для чего?
     — Идите с нами!
     — Зачем?
     — Мы вас бросим в глубокую чёрную яму.
     — Вот тебе и на! А вы спросили, согласны ли мы?
     — Идите с нами! Так повелел Болван Пятый!
     На этих словах все фиолетовые куртки вытянулись в струнку и пропели:
Чики-Брики!
Да здравствует наш Болван!
Чики-Брики!
Наш умнейший!

     Антошка заметил, что Кузька и Кив едва сдержались, чтоб не запеть вместе с ними.
     — Кто это? — спросил он.
     — Болванчики.
     — А кто они такие?
     — Они служат самому Болвану Пятому.
     Болванчики закончили песню и посадились на велосипеды.
     — Ну? — нетерпеливо напомнил главный.
     — Вот что, — сказал Антошка. — Идите и скажите вашему умному Болвану…
     — Чики-брики! — хором заорали болванчики.
     — Тьфу, и в самом деле ненормальные, — удивился Антошка. — Я говорю: идите и скажите вашему Болвану Пятому…
     — Чики-брики! — заверещали велосипедисты.
     — Чего это они? — спросил Антошка у Кузьки.
     — Это они приветствуют Болвана, — шепотом ответил тот. — Как только услышат его имя, так и кричат. Нас всех так учили.
     — Одним словом, — громко сказал Антошка, — никуда мы с вами не пойдём. Так и скажите вашим начальникам.
     Старший поехал своим велосипедом прямо на Антошку. Мальчик схватился за руль и остановил машину. Тогда старший выхватил из-за пояса рогатку. Антошка вырвал её и спрятал в свой карман.
     Болванчики поражённо молчали. Кузька и Кив тоже поражённо молчали. И все подлизы, которые сбежались посмотреть, как болванчики поведут пленных прочь, поражённо молчали. Никто в Стране Земляники ещё не видел и не слышал, чтобы болванчики встретили такое смелое сопротивление.
     — Если хоть один из твоих парней выстрелит из рогатки, я из тебя сделаю отбивную котлету!
     Болванчик не знал, что такое отбивная котлета — из земляники отбивных не жарят, — но понял, что это нечто страшное, и очень испугался. Антошка прибавил:
     — Никто и никогда не бросит нас в чёрную яму. Для этого у вашего Болвана…
     — Чики-брики!..
     — …руки коротки.
     Болванчики повернули велосипеды и так нажали на педали, что через две минуты исчезли вместе с пылью.
     — Вперёд! — махнул рукою Антошка.
     И все зашагали в Ябедин. Первым шёл Антошка, его футболка краснела на солнце. За ним — задумчивый Дениска в голубой клетчатой рубашке и Лариска в ярком жёлтом платье. А последними шли пёстрый Кузька и розово-голубой Кив.
     Подлизовск остался позади. Его жители задумчиво обсуждали последние необыкновенные события.

Болванчики атакуют

     Земляника здесь росла всюду. Даже возле узкой жёлтой дороги. Правда, не такая большая и сочная, как в лесу или на холмах, но всё-таки хорошая.
     Неподалёку дети заметили группу ободранных деревьев. Совсем таких же, как в Хвастунове.
     — Это уже Ябедин? — спросил Антошка.
     — Нет, просто обычная роща, — ответили земляничные мальчики.
     — Вот так роща! Кто же их ободрал, эти деревья?
     — Болванчики.
     — Почему?
     — По приказу Болвана Пятого, нашего… — Кузька смолк.
     — Вашего умнейшего? — улыбнулся Антошка.
     — Так его у нас величают…
     — Чем же ему мешают деревья?
     — Не знаю…
     А Кив пояснил:
     — Болван Пятый не любит зелени. Он хочет все рощи сделать точно такими. И теперь болванчики каждый год обдирают какую-нибудь рощу.
     — Ну и умный этот ваш Болван, чики-брики! — засмеялся Антошка.
     Кузька и Кив тоже засмеялись, потом испуганно переглянулись, а потом засмеялись ещё громче.
     — Он просто глупый! — закричал Кузька.
     — Просто ненормальный! — ещё громче загорланил Кив.
     Мальчики так смеялись, что не могли идти. Они громко ругали Болвана Пятого, и это им ужасно понравилось. Друзья не сердились, что Кузька и Кив задерживают отряд.
     Только Дениска быв молчаливый и задумчивый.
     — До Ябедина ещё далеко, — пояснил позднее Кив. — Подлизовск вблизи Хвастунова, а Ябедин — тот далеко…
     Дети шли, разговаривая. Вдруг Дениска хлопнул себя по лбу и остановился.
     — Лариска! — торжественно сказал он. — Лариска! Антошка! Вы понимаете?..
     — Что с тобой?
     Дениска показал на девочку:
     — Она должна вспомнить считалку, где есть про жабу! А Кузька её выучит. Вот и будет нам заклинание против ведьмы!
     Антошка с надеждой посмотрел на Лариску. Девочка сказала:
     — Я попробую вспомнить…
     В то же мгновение Кив вскрикнул и схватился за голову. Все взглянули на него. Розовая шапочка лежала в пылищи. Кив испуганно оглядывался:
     — Кто это? Кто мне сбил шапку?
     — Не я…
     — И не я…
     — Я даже не смотрел в твою сторону…
     Тут в воздухе что-то свистнуло, и белая чашка в Денискиных руках разлетелась вдребезги.
     Потом над головами просвистело ещё несколько камешков. Один из них упал на дорогу. Дениска его поднял и рассмотрел:
     — Это стреляют болванчики!
     Антошка осмотрелся. Недалеко от дороги длинной полосой росли кустарники. За ними что-то шевелилось. Вот мелькнула фиолетовая куртка, а вот показалась круглая голова.
     — Засада! — сказал Антошка. — Все за мной!
     Он свернул с дороги и побежал в противоположную сторону — туда, где посреди поля возвышалась груда дикого камня. Над головами свистели камешки. Дениска оглянулся и крикнул:
     — Они за нами гонятся!
     В самом деле, болванчики выбежали из-за кустарников, сели на велосипеды и теперь мчались следом. Добежали до камней.
     — Ложись! — приказал Антошка. — К бою!
     — А как это? — спросил Кив.
     — Собери вокруг себя камешки и сложи в кучку. Когда я скомандую — бросай их в болванчиков.
     Мальчики так и сделали. Антошка приказал:
     — Смотрите все на меня и учитесь, как надо бросать. Кузька, никогда не заноси руку через плечо, так бросают только девчонки. Руку с камешком заводи сбоку и как можно дальше. А вторую вытяни вперёд, для равновесия. Сам отклонись назад. А затем — вот так!..
     Враги двигались развёрнутой цепью. Головы их дёргались над рулями, мелькали острые колени, что нажимали на педали.
     Антошка бросил ещё один камень. Тот угодил в колесо велосипеда, на котором ехал старший болванчик. Попал, отскочил и упал на землю.
     Болванчики остановились, зарядили рогатки — и над головами детей яростно завизжали камешки. Друзья попрятались за камни, только Антошка высовывал голову, чтобы следить за врагами.
     — Антошка! — Лариска подползла к нему. — Тебе нужен шлем. На вот, возьми…
     Она подала командиру свою блестящую мисочку.
     — Ты что? — разгневался Антошка. — Может, я б ещё натянул на голову сковородку? А? А может, самовар? А почему ты не принесла мне кастрюлю?
     Болванчики услышали, что за каменной грудой раздаётся смех. Они растерялись. Но старший вскрикнул:
     — Именем нашего умнейшего, нашего Болвана Пятого!..
     Пронзительный хор завёл:
Чики-брики!
Да здравствует наш Болван!
Чики-брики!
Наш умнейший!

     Клуб жёлтой пыли всё приближался к тому месту, где заняли оборону храбрые друзья. Болванчики мчались вперёд, потом останавливались, и на позицию Антошкиного отряда летел град камешков. Враги снова засунули рогатки за пояс и нажали на педали.
     — Антошка, а Дон-Кихот тоже был храбрый и благородный рыцарь, — клянчила Лариска, — а сам ходил в парикмахерском тазике!..
     — Это правда, — обеспокоенно сказал Антошка. — Мне брат рассказывал.
     — А мне мама! — обрадовалась Лариска и быстро надела на голову командира свою блестящую мисочку. А чтобы та не падала, девочка выдернула из косички красную ленту и привязала мисочку к Антошкиной голове.
     Только успела она завязать бант ему под подбородком, как уже совсем близко послышалось:
     — Чики-брики!.. Чики-брики!..
     Болванчики надвигались целой лавиной. Их было, наверное, вчетверо больше, чем в Подлизовске.
     Едва Антошка высунул голову, как по мисочке защёлкали камешки.
     — Огонь!..
     Мальчики начали изо всех сил бросать камешки. Вот один болванчик схватился за круглую голову. А вот второй перевернулся, да так здорово, что велосипед оказался на нём. Третий и четвёртый повернули назад. Но старший крикнул:
     — Чики-брики! За мной!
     И болванчики продолжали атаку.
     Только сейчас Антошка вспомнил, что у него есть трофейная рогатка. Он вынул её из кармана, нашёл отличный камешек и прицелился.
     — Лариска! — приказал он. — Готовь мне боеприпасы!
     Но не успел командир выстрелить, как Дениска крикнул:
     — Братцы! Нас окружили!..
     Антошка осмотрелся. Из неглубокой балки неподалёку выехал новый, ещё больший отряд болванчиков. Он развернулся в цепь и двинулся на наших, охватывая позицию с тыла и с обоих флангов.
     Спасения не было. Болванчики — тупые, жестокие и хорошо вооружённые. И их всё прибывало.
     — Будем биться до последнего! — Антошка глянул на друзей. — Кто боится — пусть поднимет руки и идёт в плен к болванчикам.
     Никто не поднял руки и не пошёл в плен. Кузька сказал:
     — Я самый сильный и самый храбрый! Я всех болванчиков уложу одним пальцем!
     Все понимали, что это пустое хвастовство, но никто не укорял Кузьку: ведь мальчик в пылу боя совсем за собой не следил.
     И тут пришло спасение. Оно пришло от Лариски. Девочка закричала так пронзительно, что передние болванчики скривились, словно у них болели зубы:
Раз, два — деревья!
Три, четыре — вышли звери!
Пять, шесть — падает лист!
Семь, восемь — птички в лесу!
Девять, десять — земляничка
Подняла красное личико!..

     И внезапно вокруг позиции поднялся густой лес. Дерева стали плотной гурьбой. В чаще слышался шорох — это бегали звери и зверята. В ветках щебетали птицы. И повсюду росла земляника.
     Антошка отдал Лариске миску и ленточку.
     — Спасибо, — сказал он. — Ты настоящий друг.
     Кузька и Лариска покраснели от удовольствия. Дениска сказал:
     — Но мы же не знаем, что делают болванчики. Может, они продираются сюда сквозь чащу.
     Пока Лариска заплетала косичку, Антошка с Дениской вышли на опушку. Болванчики отступали. Они свернули цепь, построились колонной и ехали прочь. Они не любили лес и, когда перед ними неожиданно появились деревья, не на шутку испугались.
     Теперь они мчались в Болваноград обо всём доложить. Антошка и Дениска вернулись к своим. Они не знали, что старший болванчик, убегая, сделал последнюю пакость. Он заложил в рогатку пучок сухой травы, поджёг его и выстрелил в лес. Этот пучок упал в заросли и теперь ветерок медленно раздувал огонь.
     Тем временем груда дикого камня стала уютной. Она проросла мягкой шелковистой травкой, камни покрылись нежным мхом. Друзья, кто сидя, кто лёжа, отдыхали.

С Антошкой случается беда

     Дети совещались, что делать дальше. Или сейчас выйти из леса и шествовать в Ябедин, или ложиться спать, а выступить на ночь.
     Решили идти ночью. Так будет безопаснее.
     Хотелось есть. Кузька и Кив пообедали земляникой и горя не знали. Но Антошка, Дениска и Лариска страдали. Девочка предложила считалочку.
     — Нет, — отказался Антошка. — Может случиться так, что вокруг даже земляники не будет. Вот тогда пригодится считалка.
     Пришлось обедать земляникой. Дениска сказал:
     — Пахнет дымом.
     Все начали шмыгать носами. И все согласились: пахнет дымом.
     — Что бы это могло быть? — задумался Дениска.
     Антошка прислушался. Лес встревожено зашумел, испуганно защебетали птицы, в чаще что-то без умолку шуршало, прыгало, бегало. Словно всё лесное население охватила паника.
     Антошка зашагал к опушке. Но дойти не смог. Дорогу ему преградил огонь. Он уже охватил кустарники и стеной надвигался на деревья. Антошка побежал обратно:
     — Лес горит!
     Все вскочили на ноги. Только Лариска осталась сидеть.
     — Я думаю, что это подожгли болванчики, — сказал Дениска.
     — А кто же ещё! — крикнул Кузька.
     — А всё из-за твоего подлизывания, — сердито добавил Кив.
     — Без паники! — произнёс Антошка. — Мы всё равно спасёмся.
     — Как?
     Если б он знал — как!
     Кузька посмотрел на Лариску и испуганно воскликнул:
     — А она смеётся!
     В самом деле, Лариска весело поглядывала на друзей и даже улыбалась.
     — Ты что это? — строго спросил Антошка.
     А Лариска негромко запела:
Иди-иди, дождик!
Сварю тебе борщик,
На вербе поставлю,
Чтоб не съел журавлик!

     Все услышали, как в вершине захлопали капли. Сперва они падали редко, дальше чаще и чаще, пока под ливнем не зашумел радостно весь лес…
     У Антошки по лицу стекала вода. Он смеялся, хлопал в ладоши и прыгал на одной ножке. Совсем как маленький.
     А затем все друзья схватились за руки, закружились под ливнем и счастливыми голосами запели:
Иди-иди, дождик!
Сварю тебе борщик,
На вербе поставлю,
Чтоб не съел журавлик!
Иди-иди, дождик!..

     Дождь уже лил как из ведра. Где-то неподалёку со свирепым шипением погасли последние языки пламени. А через несколько минут и дыма не осталось.
     Дети порядочно промокли и спрятались под деревом. Разлапистые ветки были как надёжная крыша. Сюда не упало ни одной капли. Все благодарно смотрели на Лариску. Девочка смутилась и пробормотала:
     — Вот только я обещала сварить борщик, а варить не из чего…
     Сели, согрелись в тёплом мху. Было хорошо и уютно, каждый чувствовал себя в полной безопасности.
     Антошка прислонился к стволу и закрыл глаза. Ему мерещился пионерский лагерь, товарищи, пионервожатая Лина Стёповна. Ему стало стыдно, что из-за его легкомысленности лагерь волнуется, и их уже, несомненно, разыскивают по всему лесу.
     Тоненький и нежный голос послышался в стороне:
     — Мальчик, не бойся меня! И никому ничего обо мне не говори. Так надо.
     Антошка увидел в траве золотую змейку. Кто из детей не боится гадюки! Мальчик хотел вскочить на ноги, но змейка так же нежно успокоила:
     — Не пугайся! Я пришла к тебе от имени нашего нового леса.
     Змейка была маленькая, её кожа и нежная головка переливались золотом. Маленькие глаза, похожие на блестящие красные пуговички, смотрели на Антошку доверчиво.
     «Зачем я ей?» — думал Антошка.
     — Не удивляйся, — сказала змейка. — Мы решили помочь тебе и твоим друзьям.
     «Как они могут мне помочь?»
     — Очень просто, — ответила змейка, хоть мальчик и не раскрывал рта. — Я тебе покажу близкий и безопасный путь к Синей горе. Там ты найдёшь свою резную шкатулку.
     «Это было бы прекрасно! — подумал мальчик. — Но можно ли верить змейке? Белая ворона нам сперва тоже понравилась…» Змейка прозвенела:
     — Мне можно верить, милый мальчик! Болван уничтожает наши леса и превращает их в ободранные столбы. А ты со своими друзьями создал новый лес. Люди Болвана его подожгли, а ты и твои друзья вызвали целительный дождь. Болван — враг природе, а вы — её защитники. Вы наши друзья, мальчик!..
     Антошка подумал: «Надо посоветоваться со своими». Змейка воскликнула:
     — Если ты хоть слово скажешь кому-то обо мне, я не смогу тебе помочь! Только тебе позволено со мной разговаривать и на меня смотреть!
     «На самом ли это деле? — подумал Антошка. — Хоть бы знать, что за путь она покажет…»
     — Иди за мной, это рядом, — сказала змейка и скользнула в заросли. Только видно было, как плывёт над травой её золотая головка.
     Антошка прошёл десяток шагов и оказался возле кучи камней.
     Змейка проскользнула под большой плоский камень. Антошка ухватился за его мокрый край, напрягся и отвернул в сторону.
     Перед ним было узкое отверстие. Вниз вела лестница из такого же дикого камня. На самой верхней ступеньке бубликом свернулась змейка.
     — Откуда взялась эта дыра? — удивился Антошка.
     — Она здесь была всегда.
     — А куда ж она ведёт?
     — В подземный ход. По нему ты выйдешь прямо к Синей горе. Он ровный, как стрела. Это самый короткий и самый удобный путь! А болванчики о нём не знают.
     Пусть друзья останутся тут, решил Антошка, потому что сперва надо сделать разведку. Нельзя забывать урок, преподанный им белой вороной.
     — Ты пойдешь один? — оскорблёно спросила змейка. — Так ты нам не веришь?
     — Прости, — смущённо ответил Антошка. — Но я иначе не могу.
     — Как хочешь, — змейка наклонила голову. — Моё дело — показать дорогу, а ты как знаешь.
     Антошка попросил её подождать, а сам вернулся к друзьям.
     — С кем это ты там разговаривал? — спросил Дениска. — Мы слышали твой голос.
     — Да… это я сам с собой. Я нашёл подземный ход и хочу пойти на разведку. А вы подождите меня здесь. Договорились?
     Лариска бросилась к нему:
     — Один не ходи, Антошка! Я боюсь!
     — Надо идти. Мы, кажется, нашли ближайший путь к цели. Я только хочу проверить, а тогда мы все туда пойдём.
     — Не ходи, Антошечка, миленький!.. — Лариска схватила мальчика за плечи. — Не пущу!..
     Антошка нахмурился:
     — Вечно эти девчонки!.. — Он оторвал от себя руки Лариски и даже оттолкнул её. — Отцепись же!
     Лариска отступила и повесила голову. Антошка махнул друзьям и пошёл.
     Не прошёл он и несколько ступенек вниз, как оказался в темноте. Впереди светилась золотая змейка.
     — Ну, смелее, — приободрила она. — Здесь очень темно, но меня же ты хорошо видишь! Я поползу впереди, а ты смело иди за мной. Готов?
     — Готов, — глухо ответил Антошка.
     И они пошли. Вокруг было так темно, что Антошка не видел ничего — ни потолка, ни стен, ни пола. Воздух был влажный и прохладный. Впереди золотой струйкой текла змейка, а Антошка шагал за ней.
     Подземный ход и в самом деле был ровный как стрела.
     Ни разу не пришлось поворачивать. Мальчик поднял руку и тронул свод. Иногда тот был земляной, иногда — каменный, холодный.
     Осмотрелся. Слабого света от входа уже давно стало не видно.
     Антошкины шаги отдавались эхом впереди и сзади, и могло показаться, словно под сводом идёт не один, а много мальчиков.
     А змейка текла и текла золотым ручейком — беззвучно, быстро, уверенно. Она перестала отвечать на Антошкины размышления и знала только одно — вести его вперёд.
     Звучали шаги …
     Антошка позднее никак не мог вспомнить, сколько времени шёл. Наверное, долго. Но вот змейка остановилась. Командир подошёл к ней.
     — Я дальше не могу, — сказала она.
     Голос её стал неприятный, скрипучий. Но мальчик не обратил внимания.
     — Пройди ещё пять шагов — и увидишь выход из подземелья, — пояснила змейка. — Ничего не бойся. Ну? Смелее!
     Антошка шагнул вперёд.
     — Раз… Два… Три… Четыре… Ой!..
     На пятом шаге нога наступила в пустоту. Антошка вскрикнул и полетел вниз… Хоп! — он упал на сырую землю. Сильно ушиб локоть и колено.
     — Где я? — крикнул мальчик. — Змейка, ты где?!
     — Я здесь, а ты на дне чёрной ямы, — услышал он сверху. Это был знакомый голос: скрипучий, как старые ворота!
     Антошка, забыв про боль, вскочил на ноги и глянул вверх. Там, откуда он только что свалился, сидела белая ворона. Её красные глаза пылали злорадством. Они так пылали, что освещали яму призрачным светом.
     У глубокой и холодной ямы было земляное дно, стены из скользкого чёрного камня. Из неё ни за что не вылезешь без помощи.
     — Не вылезешь! — каркнула ворона. — Тебе же сразу сказали, вежливо так сказали, как воспитанному мальчику: пойдём, мы бросим тебя в чёрную яму. Не захотел? Ха-ха-ха!.. Вот ты и в яме! Приказы Болвана Пятого (чики-брики) всегда исполняются!
     — Где змейка? Где золотая змейка? — безнадёжно спросил Антошка.
     — Ха-ха-ха! Ты до сих пор не понял, глупый мальчишка? Змейка — это была я! Я!.. Я!.. Я!!!
     От этих выкриков Антошку каждый раз передёргивало и по коже пробегал мороз. Слышали ли вы, как скрипит песок между осколками стекла? Или как скрежещет тупой нож по железу? Приятно? Вот так было и ему!
     — Я могу превратиться во что угодно! — потешалась ворона. — В змею, в велосипед, в крокодила!..
     — А в мокрицу можешь? — спросил Антошка.
     — Могу!
     — Не верю.
     Ворона захохотала:
     — Ты брось эти штучки!.. Я тебя насквозь вижу!.. Хочешь со мной сделать так, как кот в сапогах с известным людоедом?! Ха-ха-ха!.. Дурных нет! И хватит, перестань болтать, ведь если я приму свой собственный облик, ты умрёшь от страха!..
     Тут ворона громко засмеялась и заскрипела, словно сто пятьдесят старых ворот, взмахнула крыльями, подпрыгнула, и Антошка почувствовал, как она легко заслонила отверстие подземного хода чёрной глыбой.
     Потом взлетела. Кружа, поднялась к верхнему краю ямы. Её глаза освещали такие же чёрные скользкие стены. А наверху они осветили крышку.
     Ворона захлопала по ней крыльями. Её, наверное, сверху о чём-то спросили, потому что она прокаркала:
     — Это я, наш умнейший (чики-брики). Их командир уже здесь, в чёрной яме! Твой приказ (чики-брики) исполнен!
     После этого крышка приоткрылась, впустив в яму лучи розового света, и ворона выскользнула наружу. Крышка упала. Снова стало совсем темно.
     Антошка понял, что яма выкопана прямо под жильём Болвана Пятого.

Считалка разоблачает коварного врага

     Дождь шёл и шёл не утихая. С ветвей, которые до сих пор надёжно укрывали друзей от воды, начали срываться тяжёлые капли. И вскоре в лесу не осталось ни одного места, где можно было бы спрятаться.
     Наступила ночь. Антошка не возвращался. Дениска долго заглядывал в чёрное отверстие подземного хода, но под землёй было ещё темней, чем в лесу.
     — Надо всем идти и спасать Антошку! — предложила Лариска.
     — Может, этот ход ведёт прямо к Болвану? — размышлял Кузька. — Но мы ведь такие сильные и умные, что нам ничего не страшно. Идём туда!
     Кив задумчиво кивал:
     — Если бы с нами был Антошка — я бы первый бросился в эту дыру. А без него — даже не знаю как…
     Дениска долго молчал, а потом сказал так:
     — Я думаю, что Антошка попал в засаду, если мы пойдём за ним — мы тоже можем пропасть.
     — Так что же, оставить Антошку в беде? — возмутилась Лариска.
     — Нет, мы его не оставим. Но нам надо действовать очень осторожно…
     И начал думать. Он морщил лоб, дёргал себя за оба уха, чесал затылок. Но никто этого не видел, потому что было очень темно.
     Гнетущая тишина царила в отряде. Только слышно было, как хлещет дождь. И как всхлипывает Лариска.
     — Лариска, а ты не можешь остановить этот дождь? — спросил Дениска.
     — Могу…
     — Почему же ты его не остановишь?
     — Я не догадалась…
     — Вечно эти девчонки! — повторил Кив Антошкины слова.
     Теперь девочка заплакала открыто. Сквозь слёзы она пробормотала:
Дождик, дождик, перестань,
И поедем на баштан,
И сорвём дыньку —
Тебе половинку!

     Лес, как и раньше, шумел, на головы, плечи и колени детей непрерывно падали капли воды. Только слёзы перестали капать из Ларискиных глаз. Но этого под дождём никто не заметил.
     — Что же это такое? — удивился Дениска. — Может, такой считалки нет?
     Кузька возразил:
     — Если Лариска сказала, значит, такая считалка есть! А дождь сейчас утихнет.
     — Наверное, на небе собралось слишком много воды, — задумчиво произнёс Кив.
     Дети промокли до нитки. Похолодало. Дениска решительно поднялся:
     — Спускаемся в подземный ход! Там хоть дождя нет. По подземному ходу мы будем идти друг за другом на расстоянии в двадцать шагов. Если передний попадёт в беду, он успеет крикнуть всем остальным, чтобы остереглись. Больше ничего не придумаешь.
     — Я пойду первым! — сказал Кузька.
     Дениска подумал и согласился. Кричать Кузька умел.
     Друзья подошли к входу в подземелье. Кузька уже опустил ногу на первую ступеньку, когда кто-то крикнул:
     — Дети, где вы?! Меня послал Антошка!
     Позади них темнела какая-то фигура.
     — Пароль? — строго спросил Дениска, хотя они с Антошкой о пароле никогда не договаривались.
     Дядя немного помолчал — ну совсем немножечко — и ответил:
     — Яйцо-райцо!
     — Что-что?
     Дядя снова помолчал и сказал тише:
     — То есть — солнечный зайчик.
     Это было похоже на правду.
     — Где Антошка? — встрепенулась Лариска.
     — Не бойтесь. Он в безопасном месте. С ним не случилось ничего плохого. Он даже не попал в чёрную яму.
     — Какую такую яму?
     — Чёрную. То есть фиолетовую. Я хотел сказать — в серо-буро-малиновую.
     — А куда же?..
     — Он попал в город Болваноград. И сейчас сидит с болванчиками и пьёт земляничную наливку.
     — Антошка не пьёт никаких наливок и с болванчиками за один стол не сядет! — возразила Лариска. — Я его знаю!
     — А кто сказал, что за одним столом? — удивился дядя. — Конечно, они сидят за разными столами! Он просто просил вам передать, чтобы вы быстрее шли туда, поскольку резная шкатулка уже почти у него в руках. Вот и всё!
     — А всё же — как это он там… с болванчиками? — с сомнением переспросил Дениска. Он всё дёргал себя за ухо.
     — Они помирились. Но не в этом дело! Он сказал, чтобы вы не медлили, потому что ему надо отправляться в путь!
     — Куда?
     Дядя подумал и ответил:
     — Этого Антошка не сказал…
     Это тоже было похоже на правду. Антошка мог и не сказать.
     — Если хотите — я покажу вам дорогу, — предложил дядя. — А не хотите — как хотите, а мне некогда. Я спешу.
     Дениска пробормотал:
     — Во всяком случае, мы можем вместе с ним выйти из леса…
     И дети пошли за тёмной фигурой, раздвигая ветки деревьев. На этот раз ветки не расступались, а наоборот — мешали идти.
     — Вот тебе и на! — сказали все четверо, когда миновали опушку.
     Дождь, оказывается, уже давно окончился. Ларискина считалка своё сделала. Но на листьях деревьев собралось много воды, и пока дети были в лесу — на них падали капли.
     А здесь воздух был тёплый и уже сухой. На небе не осталось ни одной тучки. Вместо них над Страной Земляники плыл огромный месяц. Он светил так ярко, что можно было бы читать не только букварь, но даже книгу для чтения для третьего класса.
     И при этом свете Дениска с Лариской сразу узнали в дяде одноусого. Они переглянулись. Дениска вспомнил план Антошки и приказал:
     — К бою готовься! Лариска, ты будешь визжать и хвататься за ус, нас ведь теперь меньше. Кузька и Кив действуют по плану. Вместо Антошки главный удар нанесу я!
     И Дениска наклонил голову, чтобы броситься на одноусого.
     Тот засмеялся:
     — Что вы, дети? Я вам друг. Разве вы забыли: я же тот лесник, что очень любит детей, а сильнее всего чужих!
     — Мы ничего не забыли! — ответил Дениска. — Руки вверх!
     Одноусый послушно поднял руки и сказал:
     — Ну, что ж? Если вам так нравится — пожалуйста…
     Дениска удивлённо выпрямился. Лариска сердито спросила:
     — Вы зачем украли нашу шкатулку? А? Разве так можно — красть у детей шкатулку с солнечным зайчиком? Ну-ка, говорите!
     — Я не крал вашей шкатулки! — одноусый опустил руки и взмахнул ладонями. Лариске не понравилось, что он повторил её любимый жест. — Как вы могли такое подумать! Наоборот, я тогда погнался за белой вороной, чтобы она сняла чары и вы вспомнили возвращалочку. А она на меня набросилась и отобрала шкатулку. Я из-за этого всё убивался. Так хотелось вам помочь! А потом встретил Антошку, поболтал с ним и что есть духу бросился сюда! Забыл поблагодарить, детишки: спасибо за новый лес! Я так люблю леса! Я же лесник — вы не забыли?
     Вспомнилось, что сорока-белобока так и рассказывала: дядя со шкатулкой выбежал из леса, к нему спустилась белая ворона, выхватила шкатулку и унесла прочь. Может, и правда?
     — Если вы не хотите идти со мной — не идите, — вздохнул одноусый. — Я побегу и обо всём расскажу Антошке. Он будет очень огорчён. Так что как хотите, детишки…
     Лариска представила, как загрустит Антошка, если они не придут, а затем вспомнила, что мальчик был с ней груб, — и всхлипнула:
     — Денисочка, надо идти…
     И дети пошли за одноусым. Лариска шла рядом с ним, Кузька и Кив — за ней, а Дениска шёл последний, пристально оглядывался вокруг и подёргивал себя за ухо.
     — Мне кажется, что где-то я слышал его голос… — тихо говорил Кузька. — Я никогда ничего не забываю.
     — А мне кажется, — так же тихо сказал Кив, — что когда-то я к нему подлизывался.
     Дениска задумчиво пробормотал:
     — Мы не позволим обмануть себя повторно.
     Дядя уверенно направлялся к ободранной роще.
     Дети, конечно, не могли знать, что он ведёт их прямо на засаду. Там наших друзей подстерегали целых три отряда вооружённых болванчиков. Одноусый завёл беседу с Лариской:
     — Понравилась вам Страна Земляники?
     — Так себе… — ответила девочка. — Природа у вас красивая, земляники очень много, краски все такие яркие! А ободранные рощи нам не понравились.
     — Разве у вас нет ободранных рощ?
     — У нас? — Лариска даже засмеялась. — Что вы! У нас наоборот, у нас деревья не обдирают, а ежегодно сажают новые!
     — Этого не может быть.
     — Правда! Мы все очень любим деревья!..
     Дядя снял с плеча ус и начал на него что-то наматывать. Тонкое туловище покачивалось с каждым шагом, а глаза посматривали на девочку из-под зелёных бровей.
     — Что же вам ещё у нас не понравилось?
     — У вас здесь живут хорошие дети, но нам не понравилось, что все они — или хвастуны, или подлизы, или ябеды.
     — Или завистники, — прибавил дядя. — У нас и город такой есть — Зависть. А разве у вас не такие дети?
     — Ну… бывают и у наших детей недостатки. Но мы с ними боремся.
     — С детьми? Это хорошо!
     — Не с детьми, а с недостатками! Мы их перевоспитываем, чтобы у нас не было ни завистников, ни хвастунов, ни ябед, и вообще — чтобы все были честные и трудолюбивые! И преданные товарищи!
     — Не может быть! — сказав одноусый. — Этого никак не может быть.
     — Правда! — возмутилась Лариска.
     Дениска внимательно прислушивался к разговору и помрачнел. Нет, он этому дяденьке не верил. С ним идти нельзя. Но как у него выпытать правду об Антошке?
     — Вы ещё скажите, будто у вас дети собирают землянику только для себя! — засмеялся дядя тихонько.
     — Для себя! — крикнула Лариска. — Ну, товарищам дают. Мамам и папам. Братикам и сестричкам. А чтобы детей заставляли собирать землянику для какого-то там Болвана — этого у нас не бывает.
     — Чики-брики! — закричал дядя. — Это уже такая неправда, что вам никто на свете не поверит!
     Лариска даже остановилась от негодования. Она обиделась за всех пионеров и октябрят.
     — Честное слово, правда! Честное пионерское!
     — Я не знаю, что это за пионерское…
     — Не знаете? Это самое честное слово в свете!
     — Всё равно не верю.
     — Тогда вот вам считалочка-присягалочка, чтобы поверили:
Поверь-проверь!
Если я неправду говорю,
Тогда пусть оденусь в сажу.
Пусть стану кособокая,
Кривошеяя, кривоглазая,
И толстая, и пучеглазая,
Ещё и нос станет, как лопата!
Если ты врёшь, далебе,
То так будет и тебе!

     Что тут случилось! Лицо одноусого мгновенно облепили жирные куски сажи (откуда они взялись?). Тонкое его туловище сразу распухло, как бочка, и искривилось на одну сторону, а шея, наоборот, вытянулась и перекривилась на другую сторону. Глаза вылезли и стали смотреть в разные стороны, а нос начал быстро расти и стал большой и широкий, как лопата.
     Его было не узнать. Лишь длинный и тонкий, как верёвка, рыжий ус напоминал, что это — одноусый.
     — Всё, что он говорил, — враньё! — закричал Дениска. — Дальше ни шагу!
     Дети остановились. Одноусый, двигая кривой шеей, молча себя осматривал. Потом неуклюжими, как у рака, руками ощупал своё лицо, подержался за необычайный нос. И вдруг завыл, завизжал и дал стрекача.
     — Колдовство! — заорал он, убегая. — Где моя красота!.. Я пожалуюсь Болвану Пятому!..
     А из ободранной рощи мгновенно отозвались:
     — Чики-брики!..
     — Там болванчики!.. — догадался Дениска. — Назад! За мной!
     И через минуту отряд растаял во тьме. Болванчики даже не отважились преследовать. Они и днём были трусами, а ночью — тем более.
     Друзья шагали по вчерашней дороге к Ябедину. Дениска рассудил, что только в городе можно что-нибудь узнать об Антошке.
     По дороге Кузька и Кив были очень задумчивы. Кузька один раз даже заговорил с придорожным кустом, а Кив споткнулся, упал и пошёл дальше на руках.
     — Что с вами? — встревожено спросила Лариска.
     И тут Кузька хлопнул себя по бокам:
     — Вспомнил! Одноусый — сам Великий Врун!
     Услышав это, Кив сразу опомнился, что идёт вверх ногами, и перевернулся как надо.
     — Верно! Великий Врун — первый советник Болвана Пятого! Я же говорил, что я к нему когда-то подлизывался.
     — А я первый вспомнил! — не вытерпел Кузька.

Тайна Страны Земляники

     Антошка сидел на сырой земле и думал. Как вылезти из ямы? Откуда ждать помощь? Как предупредить друзей, что их враги — коварны и хитры? И ничего не мог придумать.
     В яме было темно. И Антошке казалось, что в голове у него так же темно. Хоть бы какая-нибудь мысль сверкнула!
     Он не знал, сколько времени сидит, но вот почувствовал страшный голод. Сегодня в пионерском лагере на первое, наверное, борщ. На второе — биточки с жареной картошкой. И салат из свежих помидоров и огурцов. А на третье — компот из абрикосов.
     Могло быть и по-другому. На первое могли давать бульон с лапшой. На второе — гречневую кашу с мясом. А на третье — кисель из смородины.
     Даже землянику ел бы сейчас Антошка. А про картошку и хлеб нечего и говорить — за них бы отдал всё. Только ему нечего было отдавать. И некому.
     Мальчик глотал слюну и печалился. Подумал, что его бросили сюда навсегда и совсем не будут кормить, чтобы он умер с голоду.
     И тогда он вспомнил о считалках. Лариска сразу проговорила бы какую-нибудь считалочку и всех накормила. А он, как на зло, не помнил ни одной. А может, какая-то припомнится?..
     Антошка начал задумчиво бормотать:
     — Хурли-мурли… мурли-дурли… Нет, такой нет! Мурли-фурли… фурли-турли… Тьфу, привязалось!
     Он вспомнил, что много считалок начинается на «эне-бене», и снова забормотал:
     — Эне-бене… Возле меня… Возле меня… Эне-бене… Опять не то. Я не вспоминаю, а выдумываю. Так ничего не выйдет!
     Антошка замолчал, и вдруг в его голове прозвучала старая-престарая и хорошо известная считалка: «Эники-беники ели вареники».
     Вареники! С мясом. Можно с сыром. И с капустой можно. И с картошкой, уже какие будут. Но едва он собрался произнести считалку, как подумал: а друзья? Ведь и они, наверное, голодные. А на свете, может, больше нет считалки про еду. Если он её скажет, то они останутся без вареников. А им нужно идти искать шкатулку.
     Когда они очень проголодаются — Лариска наверняка вспомнит считалку! Пусть остаётся им.
     Воспоминание о Лариске огорчило Антошку еще больше. Девочка словно чувствовала, что подземелье не предвещает добра. Так не хотела его отпускать! А он её оттолкнул. Антошка тяжело вздохнул и понурился. Он наугад бормотал, что только в голову взбредёт, и даже вспомнил считалку про солдат. Её все знают:
Аты-баты —
Шли солдаты.
Аты-баты —
На базар.
Аты-баты —
Что купили?
Аты-баты —
Самовар!

     Едва Антошка от безделья пробормотал эти слова, как в яме послышался какой-то шорох и покашливание.
     — Кто там? — испугался мальчик.
     — Аты-баты — мы, солдаты! — отозвалось несколько голосов.
     — Какие солдаты?..
     — Из считалки.
     — Откуда вы пришли?
     — С базара.
     — Сколько вас?
     — Трое.
     — А у вас оружие есть?
     — Нет. Зато у нас есть — аты-баты — самовар.
     Антошка не спешил радоваться. Ведь ещё неизвестно, что за народ — эти солдаты.
     — А что вы собираетесь делать? — осторожно спросил он.
     — Аты-баты — пить чай. Вот только самовар раздуем.
     В воздухе поплыл слабый дымок. В темноте что-то сопело, пыхтело, кашляло. А затем появился слабый красноватый свет. Это в самоваре разгорались угольки.
     — А потом что? — Антошка вглядывался во тьму.
     — А потом что скажешь, то и сделаем.
     — А что вы умеете?
     — Аты-баты — пить чай.
     — И всё?
     — Всё.
     Только теперь Антошка улыбнулся. Теперь у него есть целый отряд. Пустяки, что они ничего не умеют, оно и понятно — в считалке только то и делали, что покупали самовар. Но он их научит.
     Глаза его уже давно привыкли к темноте. И даже при слабом освещении от самовара Антошка рассмотрел своих новых знакомых. Это были трое упитанных парней. Совершенно одинаковых. С огромными усами. Один был в жёлтом мундире, второй — в синем, третий — в зелёном.
     Они сели вокруг самовара, пригласили Антошку. Каждый отцепил от пояса кружку и нацедил туда чай. Потом вытащили из карманов сухари.
     И все трое протянули свои кружки и сухари Антошке.
     — Спасибо, — сказал он. — А вы?
     — Бери, бери, в самоваре много чая.
     Мальчик думал, что и сухарей много. А потому он быстро управился и с чаем, и с сухарями. Чай был душистый, сладкий.
     А потом оказалось, что сухарей у солдат больше нет. Им пришлось пить чай без ничего. Антошка так страдал, что просто ужас! Он извинялся перед всеми вместе и перед каждым отдельно. А солдаты лишь сказали:
     — Ничего. Нам был бы чай, а то всё пустяки.
     Почаёвничали. Самовар начал угасать.
     — Командование беру на себя, — неуверенно произнёс Антошка.
     — Аты-баты — мы готовы выполнять приказы! — хором ответили те.
     Но вот что же им было приказывать? Антошка велел Синему солдату стать смирно прямо у стены ямы.
     — Аты-баты! — ответил тот и стал. Он был высокий и крепкий.
     Зелёный по приказу мальчика залез на плечи Синему и тоже стал смирно.
     Потом Жёлтый с помощью двух своих приятелей залез на плечи Зелёному и выпрямился. Антошка очень боялся, что живая пирамида не удержит равновесия и рассыплется. Но солдаты — от нижнего до верхнего — прислонились спинами к стене и бодро улыбались.
     — А меня сверху выдержите?
     — Аты-баты! Выдержим!
     Жёлтый прибавил:
     — Тольки тебе даже с моей головы не достать края ямы, ведь там ещё высоко.
     Антошка загрустил:
     — Что же делать?
     — Аты-баты, подай нам самовар.
     Он подал самовар Синему. Тот поднял его вверх и передал Зелёному. Тот сделал так же, и самовар оказался в руках Жёлтого, а потом и у него на голове.
     Потом солдаты передали друг другу Антошку. И вот мальчик залез на вершину пирамиды. Самовар на голове Жёлтого дрожал и качался, но Антошка смело поднялся на цыпочки.
     Теперь его руки свободно доставали до крышки. Мальчик упёрся в неё ладонями, нажал. Крышка скрипнула и немного приподнялась. Сквозь щель полился розовый свет.
     Антошка услышал голоса. Один грубый, хриплый. Он звучал прямо над крышкой. А второй был пронзительный, как у надутого резинового шарика. Он слышался со стороны.
     Над Антошкой заскрипела кровать. Первый голос прохрипел:
     — Я вскоре буду спать.
     Второй — заискивающе:
     — Спокойной ночи, наш умнейший!
     — Я хочу, чтобы сегодня Те Самые Двое оказались в яме, а я на них утром погляжу…
     — Чики-брики! Ваше желание — моё желание!
     — И затем ты отвезёшь меня на пятиколёсном велосипеде на Синюю гору, и я разобью яйцо-райцо! Ты знаешь, что такое яйцо-райцо?
     — Никто не знает того, что знает наш умнейший! Чики-брики!
     — А ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?
     — Для меня существуют только ваши желания, чики-брики!
     — У меня желание раскрыть тебе великую тайну. Я знаю всё, ведь я Болван Пятый, ваш умнейший. Я вообще умнейший — и ваш, и их. Я — всех умнейший. Так что слушай меня, Пэсэбэ.
     — Слушаю, наш умнейший!
     «Странное имя — Пэсэбэ, — подумал Антошка. — Что бы оно значило?»
     Тот рассказывал:
     — Когда ещё Страной Земляники правил Болван Первый, один колдун сказал ему: придут сюда трое чужих детей и принесут резную гуцульскую шкатулку. В той шкатулке будет солнечный зайчик. Как только Те Трое ступят на землю Страны Земляники, зайчик превратится в золотое яйцо-райцо. Ты понял?
     — Никто не понимает того, что понимает наш умнейший! Чики-брики!
     — Молодец, Пэсэбэ! Ты радуешь меня. Слушай внимательно.
     У Антошки от волнения задрожали ноги. Из-за этого задрожал самовар на голове Жёлтого солдата, и тот придержал его руками. А то все бы попадали.
     — Слушай! Кто разобьёт на Синей горе это яйцо-райцо, тот исполнит своё самое заветное желание.
     Болван перевёл дух, кровать над Антошкиной головой заскрипела со страшной силой. Когда она стихла, Болван продолжал:
     — Только сначала надо посадить в чёрную яму Тех Самых Трёх. Так сказал колдун. Иначе яйцо разобьют они сами. Один из них уже там…
     «Это про меня», — подумал Антошка.
     — А остальные двое окажутся там этой ночью. Ведь за дело взялся мой первый советник.
     — Чики-брики!
     — Дай мне земляничной наливки… — утомлённо вздохнул Болван.
     Было слышно, как он глотал наливку — словно в огромную бочку кто-то ведро за ведром выливал воду.
     — Я разобью яйцо-райцо, и все дети в Стране Земляники станут точь-в-точь как ты, Пэсэбэ! Уже не будет отдельно хвастунов, ябед, подлиз и завистников. Каждый всё это соберёт в себе. А рощи и леса станут ободранные и голые.
     Пэсэбэ затянул «чики-брики».
     — Ты настоящий Пэсэбэ! — довольно сказал Болван. — Ты настоящий Примерный Стопроцентный Болванчик!
     — Чики-брики! — снова подхватил Пэсэбэ.
     — И потом всё живое будет собирать землянику только для меня. Я ежедневно буду съедать горы земляники и стану толстый, как три… нет, как пять Болванов!
     «Он не умеет считать больше пяти, — подумал Антошка. — Потому и сам он Пятый».
     И вдруг мальчик догадался, почему тот писклявый носит такое странное имя. Так Болван Пятый произносил буквы ПСБ, то есть — Примерный Стопроцентный Болванчик. Пэсэбэ!.. Сдуреть можно! Да их Болван просто неграмотный!
     Антошка украдкой засмеялся. Болван услышал:
     — А что это у меня под кроватью? Там не должно ничего быть!
     Мальчик хотел быстренько притворить крышку и пригнуться, когда услышал, что в комнату неожиданно кто-то заскочил.
     — Кто это? — испуганно вскрикнул Болван. — Кто это? Как его сюда впустили?
     — Как его сюда впустили?! — подхватил ПСБ. И в ответ — знакомый голос:
     — Чики-брики! Это я, наш умнейший! Твой первейший советник!
     — Не похож! Пэсэбэ, правда же, он не похож?
     — Не похож, наш умнейший! Чики-брики!
     Антошка отважился поднять крышку выше и заглянуть в комнату. Он увидел такого ужасного урода, что чуть не упал.
     Урод попробовал согнуться, но у него ничего не вышло. Тогда он лёг на пол и с трудом встал на голову.
     — Я говорю чистейшую правду, наш умнейший! Разве ты не узнаёшь меня?
     — Я не узнаю!
     — Никто не узнает того, чего не узнаёт наш умнейший! — вставил ПСБ. — Чики-брики!
     — Я тебя не узнаю, — повторил Болван, — но знаю, что вот так же становился каждый раз мой Великий Врун, когда ему нужно было сказать правду.
     — Так это ж я и есть! — урод шевельнул ногами. — Я с самого рождения могу говорить правду, только стоя на голове. Послушай меня, наш умнейший, они навеки украли мою красоту!..
     И тут Антошка узнал историю, которую вы уже знаете. Когда Врун в своём рассказе дошёл до того места, как девочка превратила его вот в такое страшилище, мальчик прошептал:
     — Молодец, Лариска!..
     От радости он подпрыгнул, самовар пошатнулся и полетел вниз, а за ним полетел и Антошка. Он быстро просвистел мимо Жёлтого солдата, пролетел мимо Зелёного, и только Синий сумел поймать мальчика в свои крепкие руки.
     На счастье, крышка затворилась неплотно, и сверху пробивался слабый свет. Антошка приказал солдатам сидеть тихо и прислушиваться. Далёкий голос одноусого еле доносился.
     — Что же теперь делать? — стонал Болван Пятый. — Я хочу, чтоб они сидели в яме!
     — Не грусти, наш умнейший! — воскликнул Врун. — Не грусти, мы скоро узнаем, где они есть, Те Самые Двое, и пошлём на них всех наших болванчиков! Я советую тебе поставить во главе армии самого Зубана! Он не знает ни страха, ни жалости!

Ябеды не спят

     Детям повезло. Разыскивая ябединскую дорогу, они набрели на то самое место, откуда болванчики вчера дали стрекача от нового леса. Здесь друзья нашли три брошенных велосипеда.
     Дальше они двинулись механизированной колонной. Первым ехал Дениска, второй — Лариска, а самые маленькие по росту Кив и Кузька ехали вдвоём на одной машине.
     Вскоре в лунном свете разглядели город Ябедин. Он стоял, окружённый орешником, и издали казался красивым и старинным. Но это — издали.
     Въехали на кривую улицу. Она была немощёная, и даже ночью поднималась пыль и не давала дышать. Дома серые, перекособоченые, мрачные. Ни одного дерева, ни травы, ни кустов…
     Угрюмый город.
     — Вот здесь живёт Муха, — показал Кив на один из домов.
     — Ты его хорошо знаешь?
     — А что там его знать! Обычный ябеда.
     Кив соскочил с машины, потому что ему было неудобно ехать вместе с Кузькой. Подбежал к двери и несколько раз громко стукнул.
     Через несколько минут дверь приотворилась, и оттуда выглянуло худое и длинное мальчишеское лицо.
     — Это ты, Кив? Надо же!..
     Кив махнул друзьям: заходите!
     — Зажги свет, — попросил он.
     Муха вытащил из-под топчана несколько гнилушек. Комната осветилась призрачным зеленоватым светом. Она была пустая, неуютная, как и весь дом.
     — Кто вы? — посматривал Муха с любопытством.
     — А я знаю! — выскочил Кузька. — Это Те Самые Двое. Их было Тех Самых Трое, но только Антошка попал в какую-то беду. А я и Кив теперь с ними дружим!
     — А я расскажу! — обрадовался Муха.
     — Кому?
     — Кому угодно! Я и самому Ушану могу рассказать!
     — А зачем? — поинтересовался Дениска.
     Муха несколько раз моргнул:
     — Как это — зачем?
     — Ну, зачем ты расскажешь?
     — Потому что я ябеда.
     — Разве это хорошо?
     — Не знаю…
     Дениска и Лариска засмеялись, Кив и Кузька тоже. Ведь сами они ещё так недавно думали, что все дети должны быть хвастунами или подлизами.
     — Вот есть хочется! — сказала Лариска.
     — Считалка есть?
     — Есть. Одна-единственная. «Эники-беники». Про вареники.
     — Так давай!
     — Ага… Давай… А как же Антошка?
     Дениска согласился: в самом деле, Антошке сейчас хуже, чем им. А эту считалочку он, наверное, знает. Пусть будет ему.
     Муха выставил на скамью тарелку с лещиновыми орехами, насыпал кучку земляники. Ябеды собирали не только ягоды, но и орехи.
     Сели ужинать. Издалека донёсся глухой грохот. Дениска насторожился:
     — Что это?
     — Какой-то дом завалился, — равнодушно ответил Муха.
     — Почему?
     — А у нас каждую ночь какой-нибудь дом заваливается.
     — Но почему же?
     — Потому что некогда присматривать за домами. Когда мы не собираем землянику и орехи — мы ябедничаем.
     — Это ужасно! — вскрикнула Лариска. — Вас совсем не воспитывают!
     — Как это не воспитывают! — обиделся Муха. — Быть ябедой — это тебе не так просто. Надо же своевременно всё заметить, всё подсмотреть, а потом ещё и наябедничать!
     Лариска схватилась руками за голову. Дети в Стране Земляники совсем не знали, что такое хорошо и что такое плохо. Известный стих Маяковского здесь, конечно, не читали. А правители только за тем и присматривали, чтобы дети рвали Болвану землянику и ничего на свете не знали.
     — Вот поужинаю с вами, — деловито сказал Муха, — и пойду на вас ябедничать самому Заядлому.
     Вот так хозяин! Дениска взялся рассказывать ему, что ябедничать очень нехорошо, что это прямо-таки отвратительное дело. Что ябед никто не любит и им самим тоже живётся плохо.
     Муха даже рот разинул.
     — Ну-ну! — только и произнёс он. — Говори, говори…
     Ябеды этой ночью, как всегда, не спали. Они привыкли подглядывать друг за другом.
     Через минуту после того, как в Мухином доме загорелся свет, под его окнами собрались соседи. Они прижали носы к стёклам и разглядывали, что делается внутри. Наши друзья ничего не замечали.
     — Это Те Самые Двое! — догадался один ябеда. — Я слышал сегодня, как сорока-белобока говорила Заядлому, что Первый из них уже сидит в яме. Осталось поймать только Тех Двух!
     Услышав такую новость, ябеды бросились к ближайшим домам. И вот по городу от дома к дому понеслось:
     — А у Мухи сидят Те Самые Двое…
     — А он их кормит орехами…
     Ябеды долго ябедничали друг другу, а потом решили всё рассказать Заядлому, чтобы тот составил хорошенький донос.
     Заядлый ябеда был личным представителем Ушана — советника Болвана Пятого. Он жил на окраине города в единственном крепком доме под зелёной жестяной крышей.
     К концу ночи по всем улицам Ябедина к жилищу Заядлого бежали ябеды. Они были худые, остролицые, все — в грязных ядовито-зелёных кожушках.
     Заядлый выслушал, обрадовался и быстро вылез на крышу своего дома. Он захлопал в ладоши:
     — Сорока-белобока! Сюда, скорей! Ну, где ты там подевалась?! Скорее же сюда!.. Есть такой донос, что крылышки оближешь! Я составил такой донос, что ты отродясь не носила!..
     Уже светало. А птицы, как известно, просыпаются рано. Сорока прилетела, с радостью выслушала Заядлого, подхватила новость на хвост и полетела.
     А наши друзья крепко спали. Они убедили Муху на них не ябедничать. Он ведь был ябедой скорее по привычке, чем по призванию.

Антошка принимает меры

     Антошка заснул сразу, как только вверху замолкли голоса. А когда открыл глаза — испуганно вскинулся:
     — Который час?
     — Аты-баты — ми не знаем!
     В яме было темно.
     «Яйцо-райцо! — вспомнил мальчик. — Надо вылезти из ямы, достать яйцо-райцо. И возвращаться домой!»
     Солдаты снова стали пирамидой с самоваром на верхушке, и Антошка открыл крышку.
     Наверху уже был день. Слышалось, как ПСБ хлопочет прямо над головой, помогая Болвану подняться.
     Антошка слушал и обдумывал, что делать. Он ещё не видел ни Болвана Пятого, ни ПСБ, но догадался, что первый — толстый и неуклюжий, а второй — хлипкий и пугливый.
     Ну разве он со своими солдатами не справится с такими врагами!
     Поднял крышку выше. В тот же миг в комнату вбежало трое советников. Первого Антошка узнал — это был обезображенный одноусый. Днём он казался ещё ужаснее, чем вчера вечером.
     Едва переступив порог, Врун стал на голову. Он собирался говорить правду.
     Вторым советником был Ушан. Маленький такой, совсем плюгавый, со сморщенным лицом, водянистыми глазками и огромными, как у осла, ушами. Только без шерсти. Он остановился у порога.
     Третий — Зубан — поводил красной откормленной шеей и раз за разом трогал пальцем огромный жёлтый зуб.
     — Чики-брики! Да здравствует наш Болван!.. — завели советники.
     Когда они кончили песню, Болван Пятый недовольно сказал:
     — Не дам вам земляники! И наливки не дам! Где Те Самые Трое?
     Ушан нервно прял ушами.
     — Почему Те Самые Трое до сих пор не в яме?!
     — Один в яме, — напомнил Врун.
     — Я не могу разбить яйцо-райцо, пока в яме только один! Вы же знаете, что там должны сидеть все трое!..
     Как надувной резиновый шарик, ПСБ завыл:
     — Что знает наш умнейший, того не знает никто! Чики-брики!
     — Помолчи, Пэсэбэ! Ну, почему вы все молчите, как болваны!..
     Советники молчали. В это мгновение в окне что-то захлопало. Антошка сквозь щель видел, как сорвался с места Ушан, слышал, как грохнуло оконное стекло. А затем в комнате Болвана прозвучал голос сороки-белобоки:
     — Ура! Скорее смотрите на мой хвост! Скорее смотрите на мой хвост! Там необычный донос!
     Ушан повалился на колени у Болвановой кровати:
     — Мой личный агент сорока-белобока принесла на хвосте радостное известие. Те Самые Двое в данную минуту спят в городе Ябедине! Мы их можем взять голыми руками!
     — Возьмите их голыми руками! — рявкнул Болван.
     — Я вожьму! — выскочил Зубан. Из-за своего большого зуба он заметно шепелявил. — Пожволь мне, наш умнейший, шобрать вшех болванчиков, что только имеютша, и выштупить ж ними на Ябедин.
     — Пожволяю! — сказал Болван. — Тьфу! То есть позволяю!
     Врун брыкнул ногами, чтобы обратить на себя внимание.
     — А я немедленно распущу по всей стране слух, будто все трое уже сидят в яме.
     — Правильно! — подтвердил Ушан. — Ибо страна взволнована. Вон хвастуны сегодня ещё не выходили собирать землянику. Они целую ночь проговорили о Тех Самых Трёх и о своём земляке Кузьке…
     — Это каком Кузьке? — перебил Болван.
     — О том, которого воспитывала белая ворона, ведьма. Кузька пошёл вместе с Этими Самыми Тремя.
     — Безобразие! — разозлился Болван.
     Ушан продолжал:
     — А подлизы вчера прислали нашему умнейшему только по одной корзинке земляники вместо двух! Я был у них вчера вечером, так половина Подлизовска ко мне почти не подлизывалась! Они всё шумят о своём Киве…
     — Что за Кив? — измученно спросил Болван.
     — Обычный подлиза, — пояснил Ушан. — Он пошёл вместе с Теми Самыми Тремя.
     — Невесть что делается! — выдохнул Болван. — Наведите порядок!..
     — Мы начинаем действовать! — Врун наконец стал на ноги.
     Все советники высыпали из комнаты. Несколько секунд царила тишина. Антошка поднял крышку выше. Теперь он уже мог бы вылезти из ямы. ПСБ прошептал:
     — Наш умнейший — чики-брики! — будете завтракать?
     — А что же мне — от голода помирать из-за этих неблагодарных хвастунов и подлиз!
     Кровать заскрипела. Антошка увидел прямо перед собой Болвановы ноги. Голые, розовые, втрое толще, чем у слона. Болван встал на пол и сделал несколько шагов. Его пятки пружинили, как мячи. Пол скрипел и выгибался.
     Он сел на тумбу. И вдруг вспомнил:
     — Безобразие!.. Они ушли, не спев «чики-брики!»
     — Я вам спою, наш умнейший! — сказал ПСБ.
     Он спел. Болван немного успокоился. И вот уже раздалось его чавканье.
     Антошка вылез из ямы и отважился высунуть голову из-под кровати.
     Что это было за существо! Это был исполинский розовый мешок с салом. Даже несколько мешков. Ноги и руки были как четыре мешка с салом. Пальцы были как сумки, крепко набитые салом. Живот — настоящая гора.
     Круглая голова была накрыта копной рыжих волос. Они свисали на глаза, как это бывает у лохматых собак. А сами глаза так заплыли, что от них остались только две узкие щёлочки.
     ПСБ суетился вокруг него и лопатой бросал ему еду в рот. Болван глотал, не разжёвывая. За полчаса он съел пятнадцать вёдер земляники с птичьим молоком и запил кадкой земляничной наливки. Наконец ПСБ вытер его простынёй и выбежал из комнаты.
     Антошка вскочил на ноги и обежал вокруг Болвана.
     — Руки вверх! — закричал он. Глаза-щёлки шевельнулись, пасть разинулась.
     — Ты кто? — утомлённо вздохнул Болван.
     — Я Антошка. Я один из Тех Самых Трёх!
     Гора встревожено зашевелилась.
     — Ты почему вылез из ямы? Лезь обратно!
     — Не полезу.
     — Я ваш умнейший! Ты должен кричать «чики-брики!»
     — Ищи дураков кричать тебе «чики-брики!». Руки вверх!
     — Чего ты прицепился? Я не могу поднять руки вверх. Я никогда не поднимал руки вверх. Они у меня тяжёлые!
     — Пэсэбэ! Пэсэбэ! Ко мне!.. — закричал он.
     Вбежал ПСБ.
     — Чики-бри… — увидел Антошку и подавился словом.
     Антошка на всякий случай ударил ПСБ в ухо и приказал:
     — Ну-ка берись — отодвинем кровать!
     Пока Болван переводил дух от спора, Антошка и ПСБ отодвинули кровать от ямы. Потом мальчик приказал болванчику стать в угол и не шевелиться. Болван Пятый опомнился:
     — Нет, Пэсэбэ, ты как раз шевелись! Беги и зови сюда болванчиков!.. Аж пять! Нет, больше! Больше пяти!..
     Антошка насмешливо спросил:
     — Может, сто?
     — Правильно, сто! Как раз сто! Пэсэбэ, беги и позови сюда сто болванчиков! Пусть они бросят его обратно в яму!
     ПСБ сдвинулся с места, но Антошка перехватил его.
     — Стой, говорю, и не двигайся!
     ПСБ остановился. Болван вздохнул так, что застонали стёкла в окнах. Он поднялся на ноги. Пол заскрипел и вогнулся.
     — Я сам тебя туда брошу! — устремился он вперёд. За своим животом он не видел пола.
     — А не бросишь! — Антошка отбежал в дальний угол.
     Болван двинулся к нему, медленно поднимая руки, чтобы схватить беглеца. Толстые пальцы дрожали от нетерпения. Но Антошка, как солнечный зайчик, мелькнул под его локтями. Он подбежал к яме и заглянул вниз:
     — Братцы, осторожно, сейчас что-то упадёт.
     — Аты-баты! — донеслось снизу. — Мы готовы!
     Весь дом дрожал, будто здесь целое стадо слонов вытанцовывало польку. Болван запыхался. А мальчик перепрыгнул через яму, присел, чтобы Болван его не видел, и ещё громче крикнул:
     — А не бросишь!..
     Тот заревел, бросился на голос и… провалился в яму.
     Но не полетел. Его живот застрял в отверстии. Тогда Антошка кликнул ПСБ, и вдвоём они кое-как протолкнули его вниз.
     Сначала тот двигался медленно. Он скулил от страха, его живот скрипел о скользкие камни. И только внизу, где яма была шире, сорвался, взвизгнул и шлёпнулся на дно.
     — Солдаты! — позвал Антошка.
     — Аты-баты! Порядок! — отозвались снизу.

Советники хотят яйцо-райцо

     Теперь надо было взяться за ПСБ. Это было странное и неприятное существо. Довольно высокий мальчик, даже выше Антошки. Упитанный, но почти без мышц. Большая голова, как у всех болванчиков, поросла серыми короткими волосиками. И как у всех болванчиков — белые глаза с чёрными точечками зрачков.
     На лице — никакого выражения, в глазах — ничего похожего на мысль.
     — Так кто же ты такой, Пэсэбэ или как там тебя?.. — сказал Антошка.
     — Примерный Стопроцентный Болванчик. Меня воспитал сам Болван Пятый, наш умнейший, чики-брики! Скоро все жители Страны Земляники станут такими, як я.
     — Что же у тебя есть такого примерного?
     — Я примерный завистник, ябеда, подлиза и хвастун. Кроме того я послушный. Я самый примерный из всех болванчиков! А вы такой смелый!.. Вы уже изволили позавтракать? Неужели нет? Что бы вы изволили отведать? — И вдруг, опомнившись, закричал: — А ты чего из ямы вылез? Вот я всё расскажу!.. Я расскажу самому…
     — Это мысль! Расскажи всё Болвану Пятому, чики-брики. Валяй!
     — Куда? — испугался ПСБ.
     — В яму. К своему Болвану. Рассказывать.
     — Но там же… высоко…
     — Не бойся, там Болван. Он мягкий, не ударишься.
     Мальчик подтолкнул ПСБ к яме, тот заглянул через край, всхлипнул, потом оглянулся на Антошкины кулаки. Вскрикнул: «Чики-брики!» — и провалился вниз.
     В тот же миг за дверью послышались быстрые шаги. Антошка спрятался за занавеской у окна.
     В комнату ввалились все три советника. Они закричали:
     — Прости нас, наш умнейший!.. Мы так поспешили выполнить твой приказ, что забыли спеть твою любимую песню! Прости нас, не гневайся. Мы её сейчас споём! Мы ради этого вернулись!
     Они откашлялись, вытянулись в струнку и завели:
Чики-Брики!
Да здравствует наш…

     — А где же наш умнейший? — удивился Врун.
     — Нет… — развёл руками Ушан.
     Зубан щёлкнул зубами.
     Несколько минут ошарашенные советники молчали. Только водили глазами по комнате.
     — Может, он куда-то вышел? — сказал Ушан.
     — Он не пролежет в дверь, — прошепелявил Зубан.
     — Он не выходил из комнаты уже восемьдесят четыре года! — воскликнул Врун.
     Ушан пробормотал:
     — Не восемьдесят четыре, а всего двенадцать. Всегда что-нибудь соврёт.
     Советники молчали ещё какое-то мгновение. Потом Ушан произнёс:
     — А если кто-то разбил яйцо-райцо и пожелал, чтобы нашего Болвана не стало?
     Врун не выдержал и стал на голову.
     — Что вы говорите! — сказал он. — Кто мог разбить яйцо-райцо, если в яме сидит только один!
     Он снова поднялся на ноги и что-то намотал себе на ус. Ушан мечтательно вздохнул:
     — Вот если б я разбил яйцо-райцо, я бы всех сделал ярыми ябедами. Я бы тогда знал всё про всех!
     — А если б я ражбил, они б у меня бешпрерывно дралишь! И вше бы ходили в шиняках, рашквашенные и опухшие!
     — Яйцо должен разбить я! — разозлился Врун.
     Тут советники сцепились клубком и покатились по полу. Первым завыл Ушан, так как Зубан откусил ему пол-уха. Вторым заревел сам Зубан, так как Врун отбил ему ползуба. А когда Вруну оторвали его длинный рыжий ус, он заорал:
     — Братцы! Да что же это вы делаете! Давайте мы все трое станем начальниками и все трое разобьём яйцо-райцо!..
     Драка утихла. Советники долго отдувались.
     Один держался за ухо, второй ощупывал обломок зуба, а третий всё трогал пальцем то место под носом, откуда ещё так недавно начинался ус.
     — А где же всё-таки наш Болван? — выдохнул Ушан.
     — Шкорее вшего он упал в яму.
     Только сейчас советники заметили, что кровать Болвана сдвинута со своего привычного места, а крышка отброшена. И они с облегчением воскликнули:
     — Он упал в яму!
     Они ещё немного посовещались и пришли к заключению, что вытаскивать из ямы толстого Болвана — напрасное дело. Пусть посидит без еды месяц-два, похудеет раз в десять, тогда можно будет и вытащить. А тем временем надо изловить Тех Двух, бросить тоже в яму, а самим скорее отправиться на Синюю гору и разбить яйцо-райцо.
     — О нашем общем самом заветном желании мы договоримся там наверху, — предложил Врун, — а пока что давайте сделаем так. Ты, Зубан, вместе с Ушаном возглавь войско болванчиков в Ябедине, чтобы поймать Тех Двух. Я тем временем возьму десять болванчиков и устрою засаду на полдороге к Зависти. Если Те Двое от вас убегут, я их задержу. И затем мы все вместе привезём их сюда и бросим в яму.
     — Согласны! — те двое не заметили, что на этот раз Врун на голову не вставал.
     Советники побежали прочь. Антошка вышел из тайника. И вдруг из открытого люка вылетел Зелёный солдат. Он сделал в воздухе сальто-мортале и стал смирно прямо перед Антошкой.
     — Аты-баты, вот и я!
     — Как это ты сумел? — удивился Антошка. Но в ту же минуту из ямы вылетел Жёлтый солдат.
     Он тоже сделал сальто-мортале и стал рядом с Зелёным. Таким же образом в комнате появился и последний — Синий.
     Он нежно прижимал к груди большой медный самовар. Солдаты объяснили:
     — Болванов живот так пружинит, что прямо приятно. Мы по очереди на него залезли и подпрыгивали, пока нас не выбросило сюда. Вот и всё, аты-баты!
     — Чудесно! — кивнул Антошка. — Вы находчивые парни. А теперь давайте подумаем, как спасти наших друзей.

Кузька произносит заклинание

     Друзья вышли из Мухиного дома. Хозяин шёл следом. Ему понравились эти дети.
     Днём Ябедин производил ещё худшее впечатление, чем ночью. Лариска всё вздыхала…
     — А ваш первый сидит в чёрной яме! — закричал издали какой-то ябеда и показал детям язык.
     — Ага, а вы его никогда оттуда не вытащите!.. — крикнул второй.
     Друзья переглянулись.
     — Враньё! — сказал Дениска. Тут ябеды загудели:
     — А мы на вас наябедничали!..
     — Ага, сорока-белобока ещё ночью понесла донос Болвану, чики-брики!..
     — А вас тоже поймают и бросят в яму!..
     Чтобы выказать своё презрение к землякам, Муха начал напевать единственную песню, которую знал:
Муха-муха-муха-ха!

     Но на него никто не обращал внимания. Из выкриков на улице друзья наконец поняли, что Антошка действительно в плену. Дениска решил вести отряд в Болваноград.
     А есть хотелось невыносимо. Сегодня только Кив, Кузька и Муха позавтракали как следует, потому что Дениска и Лариска уже больше не могли есть землянику. Боялись, чтобы не разболелись животы.
     Друзья шли по улице и вели велосипеды. У Дениски и Лариски не было сил крутить педали, а ехать пассажирами было неловко.
     Дениска шёл и всё вспоминал считалки о еде. Он не знал, что вчера вечером то же самое делал и Антошка.
     — Есть! — вдруг обрадовался мальчик. — Я вспомнил одну завалящую считалку. Антошка её точно не знает!
     И Дениска произнёс:
На майдане три конторы
Раздавали помидоры,
Ас-бас, кислый квас,
Фунт фасоли, фунт колбас!

     Бессмысленная считалка всех рассмешила. А на площади вдруг появились три новых домика. Это были конторы.
     — Ну, ничего, — сказал Дениска, — пусть будут. В них даже можно жить.
     Зато у друзей была теперь настоящая еда. И они прямо здесь, на крыльце одной из контор, сели завтракать. Вот только жаль, что без хлеба. Но колбаса была замечательная, полтавская, фасоль — тушёная в томатном соусе, а помидоры — свежие, красные, твёрдые. Да и квас был неплохой, разве что чуть-чуть кислый.
     Угостили Кузьку, Кива и Муху. Они ели колбасу, фасоль и помидоры впервые в жизни. Еда показалась земляничным мальчикам ужасно вкусной. А потому они ещё раз позавтракали земляникой, а фасоль и колбасу оставили на закуску, как мы оставляем сладкий компот, фрукты или конфеты.
     Вокруг шумели ябеды. Они побаивались подходить близко и выкрикивали издали:
     — А мы всё расскажем!..
     — И о трёх конторах!..
     — И что Муха с ними ест!..
     Друзья не обращали внимания. Но когда над площадью раздался громкий крик: «Бо-о-олванчики!..» — Дениска нахмурился и встал.
     Дети зашагали к ближайшему углу. Но вдруг там выросла пыль. За ней Дениска разглядел фиолетовые курточки.
     — Назад! По другой улице!
     Дениска сел на велосипед и приказал Киву стать у него за спиной.
     — Лариска, Кузька, по машинам!
     И тут послышался дрожащий оскорблённый голосок Мухи.
     — А я?
     — И ты с нами?
     — С вами…
     — Нас подстерегают страшные опасности!
     — Я не боюсь!
     — Лариска, возьми к себе Муху!
     Отряд развернулся, снова выехал на площадь и с неё завернул на другую улицу.
     — Болванчики!
     Оттуда тоже надвигался большой отряд.
     Болванчики вошли в город сразу со всех сторон. Все выходы с площади были закрыты. Ябеды высунулись из окон, чтобы лучше видеть. А те, что были на площади, прижались к стенам, чтобы не мешать болванчикам схватить Тех Двух.
     — Что делать? Что делать? Что делать? — забеспокоилась Лариска.
     Она и так измучилась от волнения, а тут ещё такая беда.
     — А Кузька дрожит! — наябедничал Муха Дениске.
     — Может, вы изволите с ними биться? У меня есть подходящий камешек, — льстиво сказал Кив.
     С перепуга земляничные мальчики вспомнили все свои недостатки.
     Но Дениска молчал. Он размышлял: «Как же тут не хватает Антошки! Он бы обязательно что-нибудь придумал!»
     Если бы с ними не было Лариски, Дениска не колебался бы ни минуты и бросился бы в бой. Но спрятать девочку было некуда…
     Болванчики окружили отряд плотным кольцом. Они держали в руках заряженные рогатки. А у наших друзей даже камней не было, кроме той жалкой горстки, что предложил Кив.
     Вперёд выехало двое на ослах. У одного изо рта торчал надломанный жёлтый зуб. У второго было полтора длинных розовых уха. Пол-уха замотано тряпкой.
     Ябеды кричали из окон и из-под стен:
     — А они нам поставили три конторы!..
     — А они ночевали у Мухи!..
     — А они…
     — А они…
     Кузька взволнованно сказал:
     — Это Зубан и Ушан. Советники Болвана. Плохи наши дела. Если уж приехали эти — значит с ними всё войско.
     — Мы приказываем вам ехать за нами к чёрной яме! — провозгласил Ушан. — Там уже сидит ваш первый. Если вы не послушаетесь, то вас хорошенько побьют из рогаток, а затем повезут силой!
     Дениска теребил себя за ухо. Надо было выиграть хоть немного времени, может, удастся найти какой-нибудь выход.
     — А если мы сдадимся без боя, вы нас не побьёте?
     — Посмотрим, — сказал Ушан.
     — А зачем нас бросать в яму? Нас совсем не нужно бросать в яму!
     Дениска обернулся к друзьям: помогайте!
     — А я здесь самый сильный, самый храбрый и самый умный! — выпалил Кузька.
     — Не зайдёте ли в наши чудесные три конторы? — кланялся Кив. — Специально для вас поставили!
     — А я всё расскажу Болвану Пятому, нашему умнейшему!.. — подал голос Муха.
     — Чики-брики! — крикнуло вражеское войско.
     — Мы вас и за три конторы отблагодарим! — поднялся на верёвочных стременах Ушан. — Ишь какие, три конторы поставили!.. А кто вас просил ставить три конторы?!
     Дениска думал-думал и ничего не мог придумать.
     — А Кузьку, Кива и Муху мы тоже бросим в яму! — закончил Ушан.
     Зубан до сих пор молчал. А тут и он поднялся на стременах:
     — Мы ваш вшех будем бить до тех пор, пока вы не штанете шиними от шиняков и горбатыми от шишек!!!
     Лариска громко рассмеялась:
     — Так он шепелявит!.. Вот так генерал!..
     Зубан сразу позеленел от злости.
     — Шмеятьша надо мной!.. Ну, подождите! — Он напряг голос и поднял над головой какую-то сумку: — Я вам шейчаш покажу Кужькину мать!
     Крик ужаса вырвался из сотен глоток. Ябеды исчезли из окон. Те, что были на площади, попадали в пыль. Болванчики посыпались с велосипедов, попрятали головы в колени и замерли. Кив и Муха тоже упали ничком. Муха только и успел бросить:
     — Пропали, как муха в кипятке!..
     Дениска, Лариска и Кузька остались на ногах.
     А те, на ослах, крепко закрыли глаза. Зубан ощупью развязал сумку, и оттуда вылетела белая ворона.
     Она взвилась вверх, сложила крылья и камнем упала на землю. И в тот же миг превратилась в золотую змейку.
     Змейка подняла головку и начала вихрем вращаться вокруг себя. И вместе с ней от земли поднимался клуб едкой пыли.
     Он рос, рос и вдруг — исчез. А вместо него предстало такое, что Дениска и Лариска тоже вскрикнули и упали наземь.
     — Ма-ачеха!.. — протянул Кузька.
     Теперь только он один смотрел на ведьму.
     У страшилища было длинное плоское лицо. Нос у него был как бараний рог, а подбородок — как нос у носорога. Волосы на голове серо-буро-малиновые, они шевелились от злости. Уши — мохнатые, рыжие, глаза — красные, как горящие угли. Из-под синих губ выглядывали четыре зуба, похожих на длинные палки. Ведьма всё время щёлкала ими. На каждой руке у неё было по два пальца с острыми железными когтями. Нога у ведьмы была только одна — большая, петушиная.
     Прыгая на этой ноге, она приближалась к друзьям. Кузька наклонился к Лариске:
     — Вспомни же, Ларисочка, вспомни, миленькая!..
     Девочка, не поднимая головы, поманила мальчика пальцем. Он наклонился совсем близко к ней. А затем быстро выпрямился, и звонкий Кузькин голос прозвучал над площадью:
Эне-бэне рес!
Квинтер-квантер жес!
Эне-бэне раба,
Квинтер-квантер — жаба!

     Вокруг ведьмы снова закружилась пыль. А когда осела, — на земле осталась жалкая земляная жаба.
     — Скорей! — сказал Кузька.
     Друзья вскочили, сели на велосипеды.
     Дениска с Кивом, Лариска с Мухой, а Кузька — сам. Прежде чем сесть, девочка успела поцеловать Кузьку в щёчку, и он теперь зарделся от гордости.
     Они промчались мимо Зубана и Ушана, которые сидели на ослах, закрыв глаза, между болванчиками, которые боялись поднять головы от колен, между ябедами, которые точно так же лежали в пыли. Никто ещё не знал, что Кузькина мать навеки превратилась в земляную жабу.
     А жаба сидела посреди площади и люто смотрела детям вслед. У неё быстро раздувался и опадал белый пузырь на шее. Потом она что-то отчаянно квакнула, но этого никто не услышал.
     Отряд миновал окраину и помчался по дороге. Муха раз за разом оглядывался на родной город, что виднелся вдали, и с обидой восклицал:
     — Ябеды несчастные! Языки распустили! Даже на небе слышно, как мухи кашляют!..
     — Нас выручил Кузька! — крикнул Кив. — Да здравствует Кузька!
     Кузька скромно нажимал на педали.
     Дорога вела через большой холм. На вершине Дениска остановил отряд. Дети посмотрели назад. И увидели погоню.
     Зубан и Ушан с болванчиками опомнились и бросились вдогонку. Вся их армия мчалась по дороге. Советники скакали впереди на ослах. Они надеялись, что дети вскоре угодят в засаду безусого.
     С горы съехать легко. Надо только задрать ноги над педалями — и машины сами мчатся вниз, как ветер.
     Но после спуска начался крутой подъём. И тут несолоно пришлось Дениске и Лариске. Ведь у них были пассажиры. Дети тяжело дышали. Кузька опередил отряд, первый выехал на взгорье и снова оглянулся — ай-ай-ай! Болванчики уже под горой! Они сплошной лавиной катились с холма, где только что были наши друзья. Они догоняли!
     Обессиленные дети ехали вдоль длинного обрыва. Дорога извивалась, как змея. За одним из поворотов Лариске показалось, будто сверху кричат: «Скорей! Скорей!»

Приятное открытие

     — Эй ты, Стопроцентный! Примерный! — Антошка склонился над ямой. — Ты меня слышишь? Пэсэбэ!..
     — Эй… — слабо откликнулись внизу.
     — Ты там посиди пока. А как придёшь в себя, вылезай. Залезешь на живот своему умнейшему, попрыгаешь, тебя и выбросит из ямы. Слышишь?
     — Я не сумею… — промямлил ПСБ.
     — Научишься. С первого раза не выйдет — выпрыгнешь с пятого. И пойдешь собирать землянику. Только Болвану не давай! Слышишь?
     — Слышу…
     — Вот то-то. А пока сиди.
     Антошка подошёл к окну. Открыл занавеску.
     Такого скучного города ещё никто не видел. Здесь было лишь две улицы. Они пересекались в центре. На перекрёстке и стоял большой дом Болвана.
     Все дома здесь были одинаковые — приземистые, с кривыми маленькими окошечками, с дырявыми плоскими крышами. Вдоль немощённых грязных улиц стояли ободранные столбы — бывшие деревья. Ни одного клочка зелени не было в городе. Улицы — пустые. Наверное, все болванчики отправились в поход на Ябедин, чтобы поймать Антошкиных друзей.
     Изредка по улице прыгали пощипанные вороны. Не белые, а обычные, чёрные. Они совсем не летали.
     А один раз из какой-то подворотни вышел шелудивый пёс с опущенным хвостом. Он вышел посреди улицы, с отвращением обнюхал пыль, а потому задрал морду и завыл. Несмотря на то, что был день и на небе светило солнце.
     — Да… — сказал Антошка. — Всё ясно. Это толстое чучело хотело, чтобы такими стали все города на свете. Солдаты, за мной!
     — Аты-баты!
     Они спустились по лестнице на первый этаж. Внизу было двое дверей. Антошка догадался, что налево — выход на улицу. И повёл солдат направо.
     Вышли в сад. Здесь все деревья были ободраны до последней веточки, до последнего кусочка коры. Древесина потемнела от времени и стала серой.
     Сад из телеграфных столбов.
     Земля под мёртвыми стволами была старательно вытоптана, чтобы на ней не могла подняться ни одна былинка.
     — Да здесь и не спрячешься! — присвистнул Антошка.
     — Аты-баты — так точно!
     Уже через пару шагов Антошкин отряд заметил охрану. Несколько болванчиков прятались за стволами. Но за ними ведь не спрячешься: всё равно выглядывали большие круглые головы.
     — Всё равно! — сказал Антошка. — Возврата нет.
     Поравнялись. Болванчики вдруг вышли из-за стволов.
     — Пароль! — крикнул один из них.
     — Чики-брики! — наугад ответил Антошка.
     — Неправда. Все знают, что сегодня пароль — «хурли-мурли».
     — Я и забыл. Правильно. Хурли-мурли.
     — Всё равно не пропустим.
     Болванчики подняли рогатки.
     — Почему? — поинтересовался Антошка.
     — Сам Зубан велел никого не пропускать.
     — Он как сказал: не пропускать или не выпускать?
     Болванчики переглянулись. Старший из них неуверенно пробормотал:
     — Не пропускать…
     — Вот видишь. А выпускать можно.
     Почувствовав, что болванчики колеблются, Антошка твёрдо прибавил:
     — Да мы к тому же сильнее и у нас дальнобойные рогатки. — Он выставил из кармана рукоятку трофейной рогатки, которой завладел в Подлизовске.
     — Разве что… — сказал нерешительно старший. — А кто ты такой?
     — Я учусь на ПСБ. Ведь я страшный врун, забывака и забияка.
     Болванчики почтительно отступили. Но это была только внутренняя охрана. Ещё надо было пройти внешние посты. Антошка увидел их издали. Там болванчиков было больше. Главный стоял открыто и смотрел прямо сюда. Антошка достал рогатку и прицелился ему в лоб.
     Болванчик остолбенел. Он не посмел даже открыть рот. Антошка стрелять не хотел. Что ни говори, а как-то нехорошо стрелять из рогатки в живое существо. Хоть и в болванчика. Другое дело, если бы тот напал.
     — Парни, я его держу на прицеле. А вы бегите!
     — Аты-баты! — Антошка услышал, что солдаты побежали куда-то в сторону. Он скосил туда глазом и увидел, что около сада проходит высокий песчаный холм. Наверное, дюна.
     Болванчик дрожал от испуга. Все другие болванчики стояли неподвижно, потому что не слышали приказа.
     — Готово… — послышалось от песчаного холма. Жёлтый солдат уже стоял на самой вершине, Зелёный — посредине, а Синий — внизу.
     Тогда Антошка пригнулся и во весь дух помчался к своим друзьям.
     — Стой! — послышалось от стражи. — Стой! Именем нашего умнейшего…
     — Чики-брики!..
     — …огонь!
     Камешки стучали о стволы и разлетались во все стороны. Попасть в живую мишень в этом саду было очень тяжело.
     Синий солдат подхватил Антошку на руки и бросил Зелёному. Тот — Жёлтому. А Жёлтый поставил мальчика на вершину холма и довольно сказал:
     — Аты-баты!
     Антошка сел штанишками на песок и быстро съехал на ту сторону дюны. Перед ним открывалась широкая зелёная равнина. Лишь вдали высились холмы и густо зеленели кустарники.
     Солдаты спустились следом за мальчиком, и все четверо зашагали по широкому полю. Болванчики не посмели оставить свой пост, а сообщить о нарушителях было некому — ведь все советники отправились в Ябедин. Потому наших беглецов никто не преследовал.
     Они миновали равнину, пересекли широкую полосу кустарников и оказались в неглубокой зелёной балке. Антошкины сандалии были полны песка, он решил их вытрясти.
     Сел на травку, разулся. Оглянулся на солдат. А те уже сидели вокруг самовара и раздували в нём огонь.
     — Вот это да! — сказал Антошка. — Нам ведь некогда чаёвничать! Нам же спешить надо.
     — Твой приказ для нас закон, — ответили солдаты, — но мы без чая не можем. Аты-баты.
     И продолжали раздувать.
     — Придётся чаёвничать, — вздохнул Антошка. Потому что и сам был не против подкрепиться крепким чаем.
     Тем временем он обдумывал план действий. Прежде всего надо было идти в Ябедин и выручать друзей. Если болванчики окружили отряд, придётся ударить с тыла. Потом отправимся в Зависть, там как-нибудь подкрепимся и пойдём уже прямо на Синюю гору.
     Где-то на пути к Зависти должна быть засада одноусого. Десять болванчиков. Это не так уж и много. Нас тоже будет немало. А болванчики нападают только если их больше.
     Напились чая.
     — Теперь скорей! — сказал Антошка. — Теперь мы не отдохнём до самой победы.
     — Аты-баты — мы готовы.
     Антошка начал обуваться. И тут увидел на подошвах своих сандалий вытесненную надпись: «Ленинград. Фабрика „Скороход“».
     Мальчик почувствовал, как сердце заколотилось у него в груди. В этой стране творятся дивные дива. Детские считалочки обладают волшебной силой. «Скороход». А что, если и это название?..
     — Идите за мной до того холма, — сказал Антошка солдатам, — а я побегу вперёд. Надо провести один опыт.
     И он побежал вперёд. Бежать было легко.
     Антошка поддал ходу. Никакой усталости!
     Он уже мчался со скоростью автомобиля «Москвич». А ему было так легко, словно он спокойно шёл по улице.
     Сандалии «Скороход» действовали! Это было приятное открытие.
     Антошка оглянулся. Солдаты бежали следом. Они ещё были далеко. Мальчик сел под деревом. Это была берёзка. Серебристая кора светилась на солнце, листочки ласково шелестели над Антошкиной головой.
     — Мальчик, спеши! — услышал он.
     Осмотрелся, никого не было. Вспомнилась золотая змейка. Антошка вскочил на ноги и начал пристально вглядываться в траву.
     — Мальчик! Твои друзья в беде! Спеши!..
     Голосок был чист, как серебряный звоночек. Он будто доносился сверху. Антошка поднял голову.
     Березовые листочки еле шевелились, улавливая в воздухе неслышный ветерок.
     — Мальчик, где же ты, мальчик!..
     Голос звучал где-то значительно выше.
     Антошка отошёл от дерева и только теперь увидел в небе жаворонка. Он висел над Антошкой и уговаривал спешить.
     — Где они? — крикнул мальчик.
     — Иди за мной! — прозвенел жаворонок и полетел.
     Антошка побежал за ним. Жаворонок полетел быстрее, но Антошка ведь был в сандалиях-скороходах — и не отставал.
     Так они миновали берёзовую рощу, потом луг, орешник, а затем Антошка оказался на дороге. За ней поднимался крутой длинный холм. Мальчик остановился и посмотрел вверх.
     — Твои друзья идут по этой дороге! — пропел жаворонок. — Поднимись на холм — и ты их увидишь!
     Антошка мигом взбежал на вершину. Внизу он увидел ту самую дорогу. Она извивалась жёлтой змеёй, обегая вокруг холма.
     По дороге мчалась группа детей. На первом велосипеде ехал маленький мальчик в пёстром костюме. На втором — мальчик побольше в клетчатой голубой рубашке. Он вёз пассажира в розовой шапке.
     На третьем велосипеде ехала девочка в жёлтом платье. Её косички развевались на ветру, и красные ленточки были похожи издали на огоньки. За девочкой примостился пассажир в зелёном кожушке.
     Это были Антошкины друзья. Он их узнал сразу. Только того, что в кожушке, не знал Антошка.
     То, что увидел командир после, заставило его сжать кулаки. Совсем недалеко от отряда, за ближайшим поворотом дороги, мчалась целая армия болванчиков. Впереди скакало двое всадников на серых ослах. Детям с пассажирами было тяжело, и потому враги с каждой минутой приближались.
     — Скорей! Скорей! — закричал Антошка. Девочка подняла голову и радостно вскрикнула:
     — Антошка!
     — Скорей! Скорей!

Зубан надевает самовар

     Дети проехали. Антошка смотрел на врагов, которые так быстро приближались. Он думал: как их остановить? Ещё пять, десять минут — и армия болванчиков навалится на кучку беззащитных детей. Разве тут поможет единственная Антошкина рогатка!
     — Эх, солдаты! — вскрикнул мальчик. — Где вы там медлите!
     — Аты-баты — мы тут! — послышалось сзади.
     Солдаты были уже совсем близко. Они запыхались и вспотели. Их красивые мундиры покрылись мокрыми пятнами. Лица были мокрые. Жёлтый волочил за собой самовар.
     Но какая польза от этих солдат, если у них даже оружия нет? Только и носятся со своим самоваром. Конечно, они же из считалки.
     Зубан и Ушан уже мчались прямо под Антошкой. Они размахивали настоящими самострелами. А за ними плотно, как саранча, валили болванчики. Трёхколёсные велосипеды поднимали такую пыль, что хвост длинной колонны совсем в ней терялся.
     — Самовар! — от отчаяния крикнул Антошка. — Хоть самоваром их тресните!
     — Аты-баты — с удовольствием! — отозвались солдаты.
     Они втроём схватили свой большой медный самовар, раскачали и швырнули вниз. Самовар просвистел в воздухе, как бомба. Он упал прямо Зубану на голову. Крепкая голова советника мигом пробила дно и покрышку, только слышно было, как сломанный зуб проскрипел по меди.
     — Ни тебе дна, ни покрышки, — заметил Антошка.
     От удара Зубан и его осёл покатились по дороге. Передние ряды болванчиков немедленно налетели на них.
     И тут получилась такая огромная «куча-мала», какой Антошка в жизни не видел. Задние болванчики сквозь пыль ничего не замечали и продолжали крутить педали. Они налетали на мешанину болванчиков и велосипедов и тоже летели кувырком. А на них налетали задние, а потом ещё и ещё…
     Ушан стоял на обочине дороги и ужасно ругался.
     Антошка сделал знак солдатам и быстро сбежал на другую сторону холма. Дети как раз объехали вокруг и уже приближались.
     Увидели Антошку и дружно закричали:
     — Ура!..
     Дениска соскочил с машины и бросился к другу. Они крепко пожали друг другу руки. Дениска сказал:
     — Раз ты с нами, мы можем сегодня же добраться до Синей горы!
     — И доберёмся!
     — Только я вот что думаю… — мальчик дёрнул себя за ухо. — Они за нами так гонятся, что мы вряд ли на гору заберёмся. Надо этих болванчиков как-то обмануть…
     — Надо… — согласился Антошка.
     Кузька выглянул из-под Денискиной руки.
     — А я свою мачеху превратил в жабу! Мне Лариска подсказала заклинание!
     — Мы их здорово обманули в Ябедине! — добавил Кив. — А если бы вы изволили быть с нами, обманули бы ещё здоровее!.. С вашим умом, с вашей смелостью!..
     — А Кив опять подлизывается! А Кузька хвастается! — воскликнул Муха. — Вот честное слово, сам слышал!
     — А ты кто такой?
     — Я Муха! Я теперь з вами. Я уже не ябеда.
     — Что-то я этого не заметил…
     Муха опустил глаза. Привычка, как говорят, вторая натура.
     И только Лариска ничего не сказала. Увидев Антошку, она очень разволновалась и сразу вспомнила, как он её обидел.
     И теперь смотрела на него широко открытыми глазами и молчала. Она смотрела на его красную футболку и на его курносый нос — и молчала. Смотрела на его острый подбородок и на жёлтый чубчик надо лбом — и молчала.
     Антошка подошёл к девочке. Ему захотелось сказать ей что-нибудь товарищеское и ласковое. Но он смутился и сказал только:
     — Ну хорошо… Потом…
     — Что — потом? — шёпотом спросила девочка.
     — Всё — потом!
     Антошка обернулся к отряду:
     — По машинам. Едем дальше!
     Он отказался от места на Кузькином велосипеде.
     Дети поехали вперёд, за ними широким шагом побежали солдаты, а последним по дороге, не спеша, бежал Антошка.
     Погоня продолжалась. Болванчики были очень покорны, и благодаря этому Зубану удалось восстановить порядок в своём потрёпанном войске.
     Впереди скакал Зубан. Он так и не смог вылезти из самовара. Только голова его выглядывала оттуда, где у самовара бывает труба. Могло даже показаться, что Зубан нарочно надел на себя самовар, как рыцарский панцирь. Он размахивал над головой самострелом:
     — Я их вшех перештреляю!..
     Антошка подумал, что Дениска говорит правду: погоню надо отвлечь.
     Впереди дорога расходилась, и оба ответвления терялись где-то среди лещины. А сзади слышался топот ослов и скрежет десятков колёс.
     Антошка решился. Он догнал Дениску, что-то ему сказал, а затем начал отставать. Сандалии-скороходы были очень послушны.
     Вот сзади него из-за поворота появились Зубан и Ушан. Они увидели Антошку. Ушан приподнялся в стременах:
     — Это тот Самый Первый! Он удрал из ямы!..
     — Штой! — вскрикнул Зубан.
     Тем временем дети вместе с солдатами завернули на одну из дорог, и через миг их стало не видно за лещиной. Антошка побежал по другой дороге. Враги помчались за ним.
     Зубан, казалось, кричал ему прямо над ухом:
     — Штой, а то жаштрелю!..
     Антошка знал, что тот не выстрелит. Во-первых, не так легко стрелять из самострела на полном скаку. А во-вторых, он нужен врагам живой.
     Мальчик побежал быстрее… Враги отстали. Он снова подпустил их близко, а затем помчался с удвоенной скоростью. И так несколько раз. Это раздражало Зубана и Ушана, и они ещё больше выбивались из сил.
     Долго вёл Антошка погоню за собой. А потом отбежал чуть дальше, остановился и обернулся к ним:
     — Эй вы, болванчики, вас целая куча, а одного мальчика догнать не можете! Вы не воины, а драные кули с соломой!
     Зубан яростно пришпорил осла, который и без того уже чуть не падал.
     — А ваш Болван Пятый — мешок с салом!..
     — Чики-брики!.. — через силу выдохнуло войско.
     — Я его бросил в яму и вас всех туда побросаю!.. Кукареку!
     Это «кукареку!» причинило что-то невообразимое. Болванчики заревели, загудели, затюкали… Грозная лавина вот-вот должна была смять мальчика.
     Но Антошка вдруг вскочил и прыгнул в лещину. Он наугад помчался между кустов. Сзади слышал, как затрещал лесок — это вся вражеская армия бросилась вслед за ним.
     — Кукареку! — кричал Антошка и бежал себе дальше.
     — Штой!.. Штой!.. — всё отдалялись угрожающие возгласы.
     Антошке легко было бежать между кустов и кустарников. А врагам солоно пришлось. Ветки хлестали Зубана и Ушана, трава запутывалась в колёсах велосипедов. Болванчики опрокидывались. То тут, то там сбивались новые и новые «кучи-малы».
     Лес не хотел принимать армию болванчиков. Кончилось тем, что одна крепкая ветка сбросила Зубана и Ушана с ослов. Бедные животные, почувствовав облегчение, умчались в чащу — отдохнуть и попастись. Советников окружила толпа пеших измождённых болванчиков. Они ждали приказа. Но те бессильно попадали под кусты.
     Зубан тяжело дышал и пытался вылезти из самовара, но из этого так ничего и не получилось. Ушан лежал навзничь и нервно прял ухом. Увидев это, болванчики и сами попадали на землю.
     Погоня захлебнулась.

Что думал Антошка

     Мальчик вышел из леса и осмотрелся. Куда идти?
     — Напрямик! — пропел сверху жаворонок. — Иди, мальчик, напрямик, и ты придёшь к Зависти.
     — А где все наши? — поднял лицо Антошка.
     — Все ваши уже подъезжают к Зависти с другой стороны. Они волнуются за тебя очень-очень-очень!..
     Жаворонок взлетел ещё выше и растаял в синеве.
     Антошка шёл длинным зелёным оврагом. Ему было весело и тревожно. Хотелось петь, танцевать, кувыркаться.
     Мальчик шёл вприпрыжку, потом сбросил свои сандалии и побежал босиком. Тогда представил, будто играет с Дениской в чехарду, разбежался и подпрыгнул, растопырив ноги, а потом ещё раз.
     И всё смеялся.
     Трава мягко щекотала уставшие ноги. Но Антошка не замечал усталости. Он стал петь песню, которую тут же и выдумал:
Мы веселые мальчишки,
Эй, да и весёлые!
Эй, да и хорошие!
И Лариска у нас весёлая,
И весёлая, и умная,
Эй, да и хорошая!..
Болван сидит в яме,
Зубан в самоваре,
Вот и хорошо!

     Мальчик снова обулся в свои «скороходы» и уже хотел было припустить вперёд, когда услышал из-под куста:
     — Добрый день, храбрый человечек!
     Маленький ёжик стоял, упираясь передними лапками на палочку, и доброжелательно посматривал на мальчика.
     — Всё лесное население радуется, что вы боретесь с Болваном и болванчиками.
     — А что нам болванчики! Мы их одним мизинцем! — бросил Антошка и зарделся: не он ли с товарищами столько втолковывал Кузьке, что хвастаться нехорошо!
     Ёжик, кажется, этого не заметил.
     — А скажи нам, пожалуйста, — произнёс он, — правда ли, что сам Болван Пятый сидит в чёрной яме?
     — Правда!
     — Верю. Ты не хвастун.
     Антошка покраснел ещё сильнее.
     — Я предостерегал тебя и твоих друзей, когда вы пришли в нашу страну, потому что никогда не думал, что вы такие мужественные и сообразительные.
     — Да чего уж там… — Антошка смущённо ковырял носком сандалии землю.
     — Если бы Болван бросил вас всех трёх в яму и забрал шкатулку — не стало бы нашего леса.
     — Живите себе спокойно… — промямлил Антошка.
     Ёжик поднял одну лапку.
     — Мы верим тебе и твоим друзьям. Только я хочу тебя предостеречь: пусть у тебя не вскружится голова, потому что иначе они победят. Они любой ценой хотят завладеть резной шкатулкой! Не забывай об этом, мой мальчик.
     — Спасибо, дяденька, — искренне ответил Антошка. — Я не забуду.
     — Счастливой дороги! — загомонили на ветвях белочки.
     Антошка поклонился лесным жителям и побежал дальше. Он не очень спешил, так как хотелось кое-что обдумать.
     Что будет дальше?
     — Я всё знаю наперёд, — раздумывал Антошка. — Дальше будет Зависть. Нас окружат завистники и начнут завидовать. Они позавидуют Лариске, что у неё косички, и Дениске, что он лопоухий, и мне, что у меня… что же такого у меня? Хм… Это даже любопытно! Они позавидуют Лариске, что у неё жёлтое платьице. Они позавидуют Лариске, что она знает считалки.
     Тут он сказал себе:
     — Вернусь — попрошу у неё прощения за свою грубость. Какой же я пионер, если я этого не сделаю!
     Балка закончилась. Теперь Антошка бежал трусцой по широкому лугу. Далее виднелись какие-то холмы и кустарники, а за ними, уже совсем близко — горы.
     Антошка думал: «Вот Кузька, Кив и Муха. Как быстро они перевоспитываются!.. Если бы так все дети Страны Земляники… Они бы сразу поняли, что такое плохо, а что — хорошо. И среди них не было бы хвастунов и подлиз. И ябед бы не стало, и завистников. И тогда б они зажили, как настоящие пионеры и октябрята!»
     — Но мы ведь не можем каждому в этой стране всё растолковывать! — грустно воскликнул Антошка сам себе. — У нас на это просто не хватит времени!
     И тут мальчику невыносимо захотелось быть вместе с друзьями. Он побежал в полную силу своих сандалий.

Гулька и Гулькин нос

     Зависть мало походила на город. По сторонам дороги высились холмы. Их склоны чернели пещерами. Из этих пещер выглядывали голодные ободранные дети. Вот и весь город.
     Антошка бежал по дороге, ощущая спиной недобрые взгляды. Впереди дорога пересекала вытоптанную площадку. Это, наверное, была городская площадь. А на ней шумела целая толпа детей. Завистники кричали, бились, плакали, смешивались кучками, рассыпались и снова сцеплялись. Мальчик никогда не видел такого массового побоища.
     — Антошка! — услышал он радостный возглас.
     Его родной отряд сидел у дороги под кустом. Дети вскочили ему навстречу. Они дёргали его со всех сторон и так кричали, что ничего нельзя было разобрать. Он тоже кричал от радости.
     Потом все немного успокоились, и Антошка увидел, что Лариска опять стоит одна и смотрит на него большими печальными глазами. И губы её сложились так, словно девочка вот-вот заплачет.
     Антошка подошёл к ней и подал руку.
     — Здравствуй…
     — Здравствуй, — прошептала девочка.
     — Ты на меня не сердись. Хорошо?
     Лариска улыбнулась:
     — Хорошо.
     — Ну… — Антошка опустил глаза. — Я, конечно, был, конечно, не прав…
     — Я уже не сержусь, — девочка улыбнулась шире. Потом она взялась своим мизинцем за Антошкин и сказала:
Мир-миром,
Пироги с сыром,
Вареники в масле,
Мы дружочки славные…

     Лариска покраснела, не решаясь сказать последнюю строчку считалочки-помирилочки. Но Антошка решительно закончил:
     — Поцелуемся!
     Потом Антошка рассказал им тайну Страны Земляники и о своих приключениях в Болванограде. Дети разволновались — скорей бы в поход!
     — А где же солдаты? — спросил Антошка.
     — Пошли на базар, — ответила Лариска.
     — Зачем?
     — Покупать самовар. Потому что старый у них пропал.
     — Это точно! Они его так ловко надели на Зубана, что тот, наверное, до сих пор сидит в самоваре!
     — А наши солдаты без самовара никак не могут.
     — Я знаю, — рассмеялся Антошка. — Придётся подождать.
     — А ты есть хочешь? — спросила Лариска.
     — Опять земляника?
     — Вареники.
     — Хочу! А где вы взяли?
     — Ты же знаешь считалочку «Эники-беники»?
     — Знаю. Я её вспоминал, когда сидел в яме. Только оставил вам.
     Лариска взмахнула ладонями:
     — Я так и догадалась! Правда, Дениска? Мы её тоже вспоминали в Ябедине и оставили тебе. А вот только что подумали: ну-ка, попробуем, может, Антошка ей не пользовался! Попробовали — и получили вареники. Только считалочка очень коротенькая, и вареники вышли мелкие-мелкие… Величиной с Гулькин нос!
     Антошка удивился:
     — Чей нос?
     — Гулькин.
     — А кто это — Гулька?
     — А вот она.
     Только сейчас Антошка заметил, что с ними была маленькая худенькая девочка. На ней было старенькое-престаренькое, всё в дырочках, платье. А нос таки и в самом деле был просто невиданно махонький — как розовая черешенка.
     Пока Антошка обедал мелкими, с Гулькин нос, варениками, друзья рассказали ему всё о завистнице Гульке.
     Они подъезжали к городу. Ещё издали на околице увидели крохотную девочку, которая носила дырявым ведёрком воду из ручья и что-то поливала.
     Дети слезли с велосипедов, остановились под кустами и начали за ней наблюдать. Девочка поливала грядку хилой земляники за плохоньким заборчиком. Там не было ни одной спелой ягодки, только реденькая завязь.
     Девочка даже язычок высунула от усердия.
     — Эти завистники не такие плохие, как я ожидал, — заметил Дениска.
     Но уже через минуту изменил своё суждение.
     Когда девочка отошла за водой, из пещеры на склоне холма выглянул какой-то завистник, увидел грядку и крикнул:
     — А у Гульки снова земляника растёт!..
     К грядке подбежало несколько завистников — мальчиков и девочек. Они разбросали изгородь и потоптали землянику так, что там не осталось ни одного кустика.
     Гулька подошла и заплакала. А завистники кричали:
     — У нас нет земляники — и у тебя не будет! Думаешь, ты здесь самая умная?!
     Больше всех шумела завистница в белом платочке. Гулька плакала-плакала, а потом подбежала к ней, сорвала с её головы платочек и воскликнула:
     — Ни у кого нет платочка, так и у тебя не будет!..
     И разорвала платочек.
     Завистники одобрительно закричали:
     — Молодец, Гулька!.. Пусть ходит без платочка!..
     Девочка-завистница тоже заплакала:
     — Вон у Гульки есть ведёрко, а у вас нет! Куда вы смотрите?
     Тогда мальчик-завистник подскочил к Гульке и ногой выбил ведёрко из её рук. Вода вылилась, ведёрко покатилась прямо Дениске под ноги. Завистник бросился за ним, чтобы доломать. Но Дениска поднял это несчастное ведро над головой и сердито крикнул:
     — Цыц! Не позволю!
     Завистники окружили детей. Они увидели их разноцветную одежду, их велосипеды и от зависти даже побелели. Лариска подозвала Гульку к себе и погладила её по головке.
     — Ну, не плачь… Ну, успокойся.
     — Я есть хочу!.. А земляники теперь уже не будет! Это была последняя грядочка!..
     — Вот беда! — вздохнула Лариска. — Ну, побудь с нами. Может, мы что-нибудь придумаем и поедим.
     Тут все завистники загомонили:
     — Гоните её! Она плохая!
     — Почему же она плохая?
     — Она вчера ходила в лещину и нарвала орехов!
     — Так и что?
     — Ага, она хотела, чтоб у неё было, а у нас не было!.. Мы всё равно отобрали у неё орехи и затоптали в землю.
     — А кто же вам мешает самим ходить в лещину и рвать орехи? — удивился Дениска.
     — А вдруг кто нарвёт больше?
     — Ну и пусть.
     — Нет. Пусть лучше никому не будет!
     — А почему вы не построите себе дома?
     — Один здесь попробовал! — засмеялись завистники. — Мы ему дотла разнесли!
     Оказалось, что завистники собирают землянику и орехи только втайне.
     Дети опечалились. Лариска ещё погладила Гульку по голове и сказала:
     — Ты хорошая девочка.
     Гулька снова заплакала.
     — Они меня поколотят за то, что ты так сказала.
     — А ты будь с нами.
     После этого дети вспомнили считалку «Эники-беники» и получили целую кучу меленьких вареников. Завистники стояли молча и глотали слюнки. Глаза у Гульки сразу высохли. Она не отводила их от незнакомого кушанья.
     Дениска и Лариска отобрали вареники для себя и Антошки, а всё остальное отдали завистникам. Много отдали — гораздо больше, чем оставили себе.
     …Когда Дениска рассказал Антошке всё до этого места, он смутился:
     — Мы не подумали как следует. Мы хотели как лучше… А теперь вон что вышло…
     Он кивнул головой на площадь, где до сих пор продолжалась драка.
     — Неужели бьются за вареники?
     — Скорее против вареников. Не дают друг другу. Сперва кричали: «А у тебя вареник больше!», «А у него с мясом, а у меня с картошкой!..», «А он уже один съел, а теперь хочет съесть ещё один!..» Вот и началось. А вареники разбросали, затоптали…
     — Куда это они? — вдруг обеспокоился Дениска.
     Мимо отряда пробежало несколько завистников. Они так спешили, что даже запыхались. Бежали они к площади и мимоходом бросали на наших друзей угрожающие взгляды. Это и не понравилось Дениске.
     — А вот и солдаты! — сообщил Кузька. — Я первый заметил!
     — Чтоб ты ослеп… — пробормотала Гулька. Ей ещё даже не успели объяснить, что зависть — позорная вещь.
     Антошка вскочил.
     — Аты-баты — что купили?!
     — Аты-баты — самовар! — радостно ответили солдаты.
     — Так не будем тратить время! Все — по машинам! А мы с солдатами — пешком, такая наша служба, — прибавил мальчик и подмигнул друзьям.
     Но в этот миг на отряд налетела целая толпа обозлённых завистников.

Снова первый советник!

     Первый советник и не собирался делать засаду на детей. Он всё наврал.
     С десятью болванчиками он выехал к Зависти и неподалёку от города спрятался в густой лещине.
     Безусый советник — вы же помните, что ему в драке оторвали единственный ус? — решил любой ценой сам завладеть резной шкатулкой. Он сказал себе так:
     — Если разбить яйцо-райцо, а Те Самые Трое будут разгуливать на воле, никакое желание не сбудется. Если же посадить Тех Самых Трёх в яму, а яйцо не разбивать — тоже ничего не сбудется.
     Врун потрогал пальцем то место, откуда раньше рос рыжий ус. Там до сих пор болело… Он вздохнул.
     — Значит, надо и посадить, и разбить, — сказал он себе дальше. — Так почему бы не поделить обязанности между советниками? Пусть Зубан и Ушан поймают детей и посадят их в яму. А я залезу на Синюю гору и разобью яйцо-райцо!
     После этого он скосил оба выпученных глаза на кончик своего носа и снова вздохнул.
     — Тогда я мог бы вернуть себе свою красоту… Да пусть уже буду и такой! Я лучше стану Болваном Шестым! Вот желание, достойное умного человека! Как мне будет хорошо!.. А как им будет плохо!..
     Пока первый советник сидел на траве и мечтал, болванчики из кустов следили за дорогой. Безусый наклонил голову на гусиной шее к плечу:
     — А откуда я на Синей горе узнаю, в яме ли уже дети?
     И, подумав, сам себе ответил:
     — Очень просто. Зубан и Ушан не придут на Синюю гору, пока не управятся с детьми.
     Он улыбнулся. Но из-под носа-лопаты улыбки всё равно не было видно.
     — И потом пусть они кусают от злости себя за локти! Зубан ещё может и укусить, у него зуб длинный. А Ушан — ни за что не достанет!..
     Врун очень радовался своему уму и хитрости. Он так смеялся над глупыми Зубаном и Ушаном, что болванчики начали оглядываться.
     Если детям посчастливится убежать из Ябедина — ну и пусть, он их не будет останавливать. Эти дети знают такие слова, что лучше не связываться. А то ещё сделают из тебя невесть что.
     — Чики-брики, идут! — доложил один из болванчиков.
     Безусый не отважился даже приблизиться к дороге.
     — Сколько их?
     — Раз… два… три… — ответили болванчики. — Раз… два… три… Их больше трёх!
     — А сколько у них велосипедов?
     — Раз… Два… Три… У них три! — ответили болванчики.
     Только когда безусый услышал, что дети уже проехали, он выглянул из-за куста и посмотрел им вслед. Да, это были они.
     — Ещё солдаты какие-то бегут сзади, — пробормотал безусый. — Где они только взялись! Ну, ничего. Их первый уже сидит в яме, а этих двух всё равно поймают. Нужно спешить!
     Первый советник отдал приказ и во главе болванчиков поехал в Зависть.
     У околицы оставил отряд и дальше двинулся сам. Он крался вдоль дороги, пока не увидел неподалёку группу завистников, которые стояли над ручьём и смотрели, как течёт вода.
     — Завистники! — позвал безусый.
     Те посмотрели на него и, очень довольные, подошли. Они впервые встретили существо, которой не было чему завидовать. Такого страшного чучела, как безусый, никто из них никогда в жизни не встречал.
     Рядом с ним завистники чувствовали себя чрезвычайно красивыми…
     — А скажите, в ваш город приехали чужие дети на велосипедах?
     — Приехали.
     — Вы им завидуете?
     — Завидуем.
     — Тем детям есть чему завидовать.
     Завистники вздохнули.
     — Они так красиво одеты, что ой-ой-ой!..
     Завистники понуро молчали…
     — У них такие велосипеды, что уй-уй-уй!.. И они каждый день едят. А вчера — это я точно знаю! — они ели аж дважды!
     Завистники проглотили слюну.
     — Но всё это — тьфу! — по сравнению с тем, что будет. У каждого из них будет не один, а три велосипеда. Первый — красный. Второй — синий.
     Завистники растерялись.
     — А третий — розовый!
     Завистники были ошеломлены.
     — И это ещё не всё! — вдохновенно продолжал безусый. — У каждого из них будет дом и садик, где будет расти так много земляники, что её можно есть беспрерывно, и всё равно не съешь!
     Так бешено завистники ещё никому не завидовали:
     — Самое главное! — тут безусый поднял палец. — Они ежедневно, утром, днём и на ночь, будут есть конфеты «Медвежонок косолапый» и «Белочка». — Безусый понизил голос и вкрадчиво спросил: — А вы бы хотели, чтобы у чужих детей никогда этого не было?
     — Хотели бы!
     — Так вот, у них всё это будет, если они поднимутся на Синюю гору. А если вы их туда не пустите — они навсегда останутся жалкими, запачканными, голодными и никчемными. Они станут такие несчастные, что на них противно будет смотреть!
     Завистники чуть оживились. Но они всё ещё не сообразили, куда клонит безусый. А тот знал куда:
     — Не выпускайте их из Зависти — вот и всё!
     Завистники от радости подпрыгнули и без промедления помчались к городу, чтобы поднять всех своих земляков против чужих детей.
     Безусый хищно хмыкнул и свистнул болванчикам:
     — За мной! На Синюю гору! В обход города!
     Вскочил на осла и ударил его ногами под живот.

Единственный случай, когда рогатка принесла пользу

     Не успели наши друзья сесть на велосипеды, как их окружили завистники. Сначала в их гаме ничего нельзя было разобрать. Потом дети услышали, что чаще всего завистники повторяют одно:
     — Не пустим!.. Не пустим!.. Не пустим!..
     Несколько самых смелых завистников схватились за велосипеды. Машины исчезли в толпе.
     Антошка попробовал их убедить:
     — Что вы делаете? Нам надо ехать на Синюю гору!
     — Не пустим!
     — Почему? — спросил Антошка как можно мягче. — Нам уже давно пора возвращаться домой! Мы не можем навсегда оставаться у вас.
     — Не пустим!
     Дениска поднял руку.
     — Послушайте, — сказал он, — мы никому не хотим сделать плохо. Мы хотим, чтобы всем, и вам тоже, было хорошо…
     — Не пустим!
     Дениска рассудительно продолжал:
     — Вы себе только представьте: ваши родные пошли в лес по землянику и не возвращаются два дня и две ночи! Так и мы. За нас дома очень, очень волнуются…
     Конечно, завистники не могли себе представить, как это люди волнуются, если кто-то долго не возвращается из леса. Они сами никогда не волновались из-за других.
     Над шумом взвился звонкий Ларискин голосок:
     — Девочки! Завистники-девочки! Ну, скажите же мальчикам! Зачем нас задерживать? Вы же добрые, девочки, вы же хорошие, я знаю…
     Завистники-девочки растерянно замолчали. Но мальчики закричали ещё громче:
     — Не пустим!
     Тогда из толпы вышла девочка-завистница, которой Гулька сегодня разодрала платочек. Она заложила руки за спину и вытянула к Лариске своё худое лицо. Глазки у неё светились холодным любопытством:
     — А скажи, если вы поедете на Синюю гору, — вы тогда станете жить в прочных уютных домах?
     — Конечно!
     Завистники зашумели. Девочка криво усмехнулась и спросила ещё:
     — И вы тогда будете есть дважды в день?
     — Почему ж дважды! — удивилась Лариска. — Трижды, а то и четыре раза. Это какой у кого режим.
     Раздались яростные вопли.
     — Не пустим!..
     Антошка не выдержал. Он рассердился.
     — Глупые завистники! Да если мы поедем на Синюю гору, то сделаем так, что вы заживёте, как все наши друзья.
     — Не пустим!.. — топнула та же самая девочка-завистница. И все подхватили:
     — Не пустим!
     В толпе началась какая-то суматоха, послышались звонкие удары и сопение. Дениска первым понял, в чём дело, и побледнел. Орава расступилась, и под ноги детям бросили обломки велосипедов.
     Теперь им придётся идти пешком. Да хоть бы и пешком! Но завистники и не думали отпускать отряд. Кто-то предложил отвести детей в пещеру и завалить выход камнем. Другие советовали их связать.
     — Мальчик… — услышал Антошка возле себя.
     Это была Гулька. Она глядела пугливо и пытливо.
     — Ну, чего тебе?
     — Они вам завидуют. А если им дать что-нибудь такое, чтобы они позавидовали друг другу, они бы о вас забыли…
     Но что же было им дать? Антошка осмотрелся. Вокруг толпа, сзади отвесный бугор, на котором торчит ободранное дерево. А на том дереве сидит сорока-белобока. Вот и всё.
     Потом Антошка посмотрел на сороку ещё раз. Это же она принесла донос на них Болвану! Она и сейчас может позвать сюда Зубана с войском!
     Мальчик выхватил из кармана трофейную рогатку, заложил камешек и прицелился. Завистники сразу замолчали. Сорока-белобока испуганно дёрнулась на ветке. Но, наверное, с перепугу забыла взлететь.
     Антошка выстрелил. Из сорочьего хвоста полетели перья. Она отчаянно вскрикнула. А потом всё-таки поднялась и, с трудом взмахивая крыльями, улетела прочь.
     Отныне сорока-белобока стала куцей. У неё больше не было хвоста, чтобы разносить свои гадкие доносы.
     Завистники не знали что делать от зависти. Вот так выстрел! Они загомонили:
     — Фу, разве это рогатка!..
     — Фе, он и стрелять не умеет!..
     — Фи, в сороку любой попадёт. Вот попробуй попасть в дерево!..
     Антошка поднял рогатку над головой:
     — Кто хочет?
     Завистники снова замолчали. Каждый из них хотел рогатку. Но превыше всего каждый из них хотел, чтобы рогатку не получил кто-нибудь другой.
     — Берите, не жалко! — и Антошка бросил рогатку в толпу.
     Завистники отвернулись от наших друзей и окружили рогатку. Стояли и молчали. Потом сразу несколько мальчиков протянуло к ней руки, а остальные напирали, чтобы отогнать смельчаков.
     И пошло-поехало. Весь город вновь охватила драка.
     А когда завистники так утомились, что уже не могли ни биться, ни кричать, — наши друзья подходили к подножию Синей горы.

Синяя гора

     Осёл от усталости еле плёлся. Он часто останавливался. Безусый в нетерпении колотил его каблуками под живот. Тогда осёл ещё ниже наклонил голову и понуро брёл дальше — всё вверх и вверх по каменистой горной тропе.
     Уже несколько часов взбирался безусый на Синюю гору, а до вершины было ещё далеко.
     Болванчики давно отстали.
     — Ещё немножечко… Уже совсем близко… — уговаривал безусый осла.
     Но настал миг, когда тот остановился как вкопанный. Безусый бил его, уговаривал, умолял, встав на колени. Но осёл не шевелился.
     Тогда первый советник вспомнил, что ослы очень упрямы. Он потянул своего серого за хвост, имея в мыслях, что тот из-за своей упрямства сразу же пойдёт вверх.
     Но на этот раз осёл изменил привычкам своих родичей. Едва он почувствовал, что его тянут вниз, как охотно подчинился и попятился.
     — Чтоб ты сдох! — в отчаянии крикнул безусый.
     Он ударил животное палкой и пошёл пешком.
     Вскоре тропа оборвалась над узким ущельем. Через неё было переброшено бревно.
     Безусый заглянул за край и ужаснулся — такая там была глубина! Внизу, насколько хватает глаз, громоздились острые скалы, зелёные валуны, на самом дне обрыва еле белела пена реки.
     Безусый беспомощно оглядывался вокруг. Как же ему перебраться через этот ужас?
     Стрекотали кузнечики. Высоко в небе парил могучий беркут. На камне грелся уж. А больше не было ни души на крутых склонах Синей горы.
     — Белая ворона! — стал звать первый советник. — Белая ворона! Где ты? Спеши на помощь! Твой друг в беде!..
     Безусый до сих пор не знал, что Кузькина мачеха навсегда лишилась своей недоброй силы.
     Делать нечего — первый советник ступил на бревно и задрожал, как в лихорадке.
     Потом сделал второй шаг и третий. Бревно качнулось. От ужаса безусый закрыл глаза, ноги его разъехались, и он полетел…
     — Караул!.. — эхом разнеслось вокруг. В последний миг безусый успел схватиться за ветку и завис над бездной.
     — Я пропал!.. Болванчики! Где вы, мои верные болванчики! Я ж вас люблю больше, чем себя самого!.. Болванчики!..
     Болванчики, конечно, не отвечали. Они до сих пор возились со своими велосипедами где-то далеко внизу.
     — Воронушка!.. Зубанчик!.. Ушастик!..
     Руки у безусого были слабые. Они не могли долго держать его грузное тело. Пальцы начали разжиматься…
     Его спас случай.
     С высоты безусый показался беркуту похожим на барана. Он метнулся вниз. В тот самый миг, когда из пальцев безусого выскользнула ветка, острые когти беркута вцепились в его одежду.
     Беркут сделал несколько взмахов крыльями и разглядел, что это не баран. Он брезгливо поджал когти. Первый советник шлёпнулся мешком на поляну по другую сторону ущелья.
     Орел гордо поплыл вверх.
     Сначала безусый не решался открыть глаза. Он думал, что лежит в орлином гнезде и что его вот-вот начнут терзать.
     Потом зыркнул глазом. Потом — вторым. Дальше поднял голову…
     Оправившись от испуга, поднялся и ступил на горную тропинку.
     Стеклянный дворец ещё не было видно. Тропинку со всех сторон обступали высокие кусты. И когда тропинка разделилась надвое, безусый заколебался: куда же идти дальше?
     В траве сидела серая перепёлка. Она с интересом поглядывала на него блестящими глазками.
     — По какой тропе ближе до вершины? — спросил советник.
     — Иди по левой! Иди по левой! — ответила птичка. И даже начала перепархивать вдоль тропы.
     «Врёт», — решил безусый. Он не мог представить, чтобы живое существо говорило правду, не ставши на голову.
     И свернул направо.
     Как раз в это время друзья миновали камни, за которыми спрятались болванчики. Они взбирались вверх по тропинкам, поддерживая друг друга. В самых крутых местах солдаты становились цепочкой и передавали детей из рук в руки: Жёлтый — Синему, Синий — Зелёному.
     Самовар они несли по очереди.
     — Даже подумать боязно, — сказала Лариска. — Ещё немножко — и таинственное яйцо-райцо будет в наших руках! И исполнится любое наше желание!
     — Какое? — сдержанно спросил Дениска.
     Антошка рассердился.
     — Будто ты не знаешь? Ты же знаешь — почему спрашиваешь!
     Все немного помолчали. Тогда Антошка добавил:
     — Надо вернуться домой. Разве не так?
     Кузька, Кив, Муха и Гулька выкрикивали:
     — Так, так! И мы пойдём с вами в ту страну, где все дети — как вы!
     Навстречу друзьям сверху спускался усталый осёл. Они, конечно, не могли знать, что это скакун безусого. Ведь все серые ослы похожи друг на друга.
     С каждым шагом приближалась цель, ради которой дети пережили столько опасных приключений. А на сердце у каждого было тяжело. И каждый всё чаще вспоминал о маленьких жителях Страны Земляники.
     — А ты что обещал завистникам? — вдруг спросил Дениска. — Ты им обещал, что, когда мы придём на Синюю гору, — они станут жить, как все дети!
     Все приутихли. Все напряжённо слушали. Антошка вздохнул:
     — Это я только подумал… ну, что мы могли бы так сделать…
     В отряде стало тревожно. Все молчали, и все понимали, что настало время принимать решение.
     Тропа вывела их к глубокому ущелью. Через него было переброшено сломанное дерево.
     Первым перебежал Антошка. За ним — Дениска и Лариска. Земляничных детей перенесли Жёлтый и Зелёный солдаты. Синий нёс самовар. Когда он был посредине перекладины — неожиданно дунул ветер. Солдат взмахнул руками, чтобы удержаться, и упустил самовар.
     Медный пузан долго летел вниз, звонко ударялся об острые скалы и валуны, а потом исчез в седой пене горной реки. Солдаты с печалью следили за ним глазами.
     — Аты-баты — и второй пропал… — сказали они.
     Дети оказались на небольшой поляне. Все стояли молча.
     Первым сказал Антошка:
     — Я вас завёл в лес, я и должен привести к лагерю! Ведь что обо мне подумают ваши родители? И наша вожатая Лина Стёповна?
     — А у меня две сестрички и братик! — вздохнула Лариска. И шёпотом прибавила: — Если они услышат, что я пропала… Им будет так плохо…
     Дети смотрели на девочку. Её косички, похожие на крылышки, поникли.
     Потом Лариска взглянула на земляничных друзей:
     — Здесь дети никогда не ходили в школу! И они не знают, что такое — дружить…
     Антошка подошёл к Лариске и крепко взял её за руку.
     Кузька вздохнул:
     — А я так хотел пойти с вами… Если все хвастуны станут хорошими детьми — давайте поселимся в Хвастунове. Хорошо, Антошка? И я буду вам самым верным другом! Ведь я самый первый из всех хвастунов понял…
     Лариска печально улыбнулась:
     — Кузька, ты очень хороший мальчик, только не надо хвастаться…
     — Мы все будем вам самые верные друзья! — с чувством кивнул Кив. — У вас будут самые верные друзья в каждом городе Страны Земляники! Когда подлизы перестанут быть подлизами, я им скажу: давайте переименуем наш город! Пусть будет не Подлизовск, а город Земляничка.
     Муха сказал:
     — Я не знаю, как ябеды назовут свой город, когда они не станут ябедами. Но что-нибудь можно придумать.
     Гулька пискнула:
     — А у меня зависти осталось с Гулькин нос! Даже меньше!
     Друзья все взялись за руки. Лариска спросила:
     — Что же нам делать, мальчики?
     Дети переглянулись. Они хорошо понимали друг друга. Антошкино лицо просветлело: он был рад, что друзья сами всё решили.
     Выше поляны, где тропа расходилась надвое, сидела серая перепёлка.
     — Куда ближе к вершине горы? — спросил её Антошка.
     Птичка охотно ответила:
     — Идите по левой! Идите по левой!
     И начала перепархивать вдоль левой тропы.
     — Идём! — бросил Антошка.
     Отряд зашагал за перепёлкой. Все шли безмолвно, только Муха для бодрости напевал свою песенку:
Муха-муха-муха-ха!

Здравствуй, солнечный зайчик!

     Через полчаса дети вышли из кустарников.
     Перед ними высоким зелёным холмом возвышалась горная долина. На ней стоял Стеклянный дворец. Солнце отражалось от стеклянных стен и слепило глаза. Здесь до солнца было очень близко!
     — Вперёд! — прошептал взволнованный Антошка.
     Они пошли, приминая шёлковую траву. А она снова выпрямлялась за ними и мягко кивала тёплому ветру.
     В траве яркими кучками краснела земляника. Дети обходили её, чтобы не повредить ни одной ягодки. А осторожнее всех шла Гулька.
     — Молодцы! Молодцы! Молодцы! — пропел в небе знакомый жаворонок и поплыл на равнины.
     Неподалёку от солнца гордо висел в воздухе беркут.
     У дворца было золотое крыльцо. На золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник и портной. И все они хором закричали Антошке:
     — А ты кто будешь такой?
     — Я Антошка, — с достоинством ответил мальчик. — А вообще мы Те Самые Трое, а это наши друзья.
     Все, кто сидел на крыльце, поднялись и поклонились детям. Они были вежливые и приветливые люди. Даже царь с царевичем и король с королевичем. Ведь все они были из доброй детской считалки!
     Двери открылись.
     — Добро пожаловать! — сказали все на крыльце. Антошка обернулся к друзьям:
     — Я пойду.
     Он побледнел от волнения. Дениска тоже побледнел и ответил:
     — Иди. Выноси шкатулку сюда. Мы тебя ждём.
     Антошка пошёл вперёд. В высоких залах его шаги звонко отдавались эхом.
     Двери сами раскрывались перед ним. Антошка миновал один зал, второй, третий.
     За третьим залом открылась маленькая стеклянная комната. Посредине стоял стол. А на столе лежала резная шкатулка.
     Антошка ласково провёл пальцами по гуцульским узорам на её крышке. Они были многозначительные и таинственные. А ещё так недавно это была самая обычная шкатулка. Такая обычная, что Антошка даже отважился забрать её из пионерской комнаты, чтобы собирать землянику!
     Мальчик осторожно взял шкатулку обеими руками и пошёл обратно.
     Двери снова раскрывались перед ним и затворялись за спиной. Он неторопливо прошёл по третьему залу, потом второму, первому и наконец вышел на золотое крыльцо.
     Друзья стояли на траве и смотрели на шкатулку в Антошкиных руках.
     Всё было так торжественно, что Антошке стало как-то неловко. И он обыденным голосом спросил:
     — А где же царь, царевич, король, королевич, сапожник и портной?
     — Пошли по землянику, — ответила Гулька.
     Антошка сошёл со ступенек и остановился. Он положил шкатулку на траву и взялся рукой за крышку.
     — Ну?
     Дети оглянулись на Страну Земляники, что разлеглась внизу до самого горизонта.
     Страна была красивая. Вся зелёная, в жёлтом плетении дорог и дорожек. Устеленная кустарниками. Украшенная рощами и лесами. Взволнованная красивыми горами и холмами, оврагами и долинами. Окружённая густым лесом.
     Лишь кое-где пейзаж портили группы ободранных деревьев. Но наступали времена, когда в этой стране начнут старательно ухаживать за каждым деревом, и тогда мёртвые рощи снова зазеленеют, покроются молодой листвой, подымут к солнцу нежные побеги… Страну укрывала прозрачная синяя дымка.
     — А наша гора совсем не синяя, а зелёная, — сказал Кузька.
     — Конечно. Гори кажутся синими только издали…
     Антошка перевёл глаза на шкатулку. В этот миг Кив закричал:
     — Советники!..
     Сверху друзья увидели, как в долину карабкаются советники. Из кустарника вылез на карачках безусый. Он так утомился, что уже не мог стоять на ногах.
     А с другой стороны появились Зубан и Ушан. Вояка до сих пор был в медном самоваре. Солдаты грустно вздохнули. За советниками ползли болванчики. Это были остатки их армии.
     — Начинаю! — сказал Антошка.
     Он открыл шкатулку. В ней лежало и ослепительно светилось золотое яйцо-райцо.
     Солдаты замерли в почётном карауле. Антошка взял яйцо и произнёс:
     — Пусть все мальчики и девочки в Стране Земляники узнают о себе правду и поймут, что такое — хорошо, а что — плохо!
     Он ударил яйцо-райцо о край шкатулки. Оно с мелодичным звоном раскололось пополам. Золотая скорлупа упала на дно шкатулки.
     Из яйца-райца вылетело голубое облачко. Оно быстро взлетело в небо и поплыло к Стране Земляники. Показалось, будто повеял ветерок.
     — Смотрите! — вскрикнули в один голос Лариска и Гулька.
     Они показывали вниз. Все болванчики вдруг остановились, выпрямились и начали оглядываться вокруг себя. Кто-то из них улыбался, кто-то с недоумением и презрением рассматривал Зубана и Ушана. Потом все они повернулись и спокойно пошли вниз.
     Врун, Зубан и Ушан тоже почувствовали, что произошло непоправимое. Они сразу съёжились и поползли в кусты. Они никогда больше не посмеют вернуться в страну, которую так долго обманывали и обкрадывали.
     — Я себе представляю, что сейчас творится в наших городах! — засмеялся Кузька и от счастья захлопал в ладоши.
     Кив, Муха и Гулька тоже начали смеяться и хлопать в ладоши.
     Дениска молча вглядывался куда-то вдаль. Лариска смотрела на Антошку круглыми глазами. В них сверкали крупные слёзы. Только теперь дети начали по-настоящему понимать, что они уже никогда — никогда! — не вернутся домой.
     Антошка опустил глаза к шкатулке.
     — Зайчик… — удивлённо сказал он.
     В самом деле, золотая скорлупа яйца-райца превратилась в яркого солнечного зайчика. Он лежал в шкатулке и смеялся детям.
     Дениска, Лариска и Антошка тоже печально улыбнулись.
     — Здравствуй, солнечный зайчик! — сказали они.
     — Здравствуйте, детки, — мигнул зайчик. — Вы, наверное, жалеете, что пошли за мной в эту страну?
     Дети серьёзно ответили:
     — Нет. Мы не жалеем. Но мы очень соскучились по своим…
     — Но я же вас научил, как вернуться домой! — сказал солнечный зайчик.
     — Учил. Надо выпустить тебя из шкатулки и сказать считалку-возвращалку.
     — Так в чём же дело? Говорите считалку — вот и всё…
     — Мы её забыли… — смущённо вздохнули дети.
     — Так придумайте новую!
     — Разве так можно?
     Зайчик засмеялся:
     — В стране-сказке можно всё! Не тратье время, детки, я вас подожду.
     Земляничные дети и солдаты внимательно прислушивались к этой беседе. Кузька, Кив, Муха и Гулька теперь снова захотели в страну трёх друзей.
     Считалочку составляли весело и дружно. Лариска начала её известной припевочкой:
     — Ой дана, дана, дана!..
     Потом Антошка скомандовал:
     — А теперь всем взяться за руки, чтобы кто, чего доброго, не остался!
     Тут солдаты стали смирно, щёлкнули каблуками и отдали честь.
     — Мы пойдём!
     — Куда? — удивились дети.
     — Аты-баты — на базар!
     — Да зачем же вам на базар?
     — Надо новый самовар купить. Мы без самовара не можем! — И, увидев, что дети огорчились, солдаты улыбнулись: — Да вы не печальтесь, мы ведь из считалки. Мы ещё встретимся! Аты-баты!
     — До встречи! — сказали им все. — Вы были верными и мужественными друзьями.
     Солдаты ещё раз отдали честь, повернулись кругом и ушли. А дети, крепко держась за руки, запели:
Ой дана, дана, дана,
Здравствуй, шкатулка долгожданная!
Расступитесь, горы синие, —
Яркий зайчик в нашей шкатулке!
Ой, земляника, зелёный гай,
Страна-сказка, прощай!

     И в тот же миг они оказались на маленькой знакомой поляне около пионерского лагеря. Зеркальце воды под дубом отбрасывало на ясень солнечный зайчик.
     Лес был полон детскими голосами. А через мгновение на поляну выбежали пионеры и октябрята во главе с вожатой Линой Стёповной.
     — Я же говорил, что они в лесу! — крикнул один мальчик.
     — Они нашли землянику! — добавила одна девочка. — Я так и знала!
     Действительно, резная шкатулка возле Антошкиных ног и Ларискина мисочка были полны земляники. Только Денискиной чашки не было. Вы же помните, что её разбили болванчики из рогатки в бою.
     А сколько земляники было вокруг! Вся поляна аж сияла сочными красными ягодами. Здесь их было столько, что хватило бы на весь пионерский лагерь до конца лета.
     — Вас не было целых два часа! — строго сказала Лина Стёповна. — Вот видишь, Антоша, как ты нас всех беспокоишь!
     Но она не могла сдержать доброй улыбки и потому закончила совсем мягко:
     — Ну, хорошо! Вы нашли для всех детей так много земляники, что на вас нельзя сердиться. Идём скорее в лагерь, ведь уже пора обедать. А после сна все пойдём на речку.
     — Ура! — закричали дети.
     Когда они подходили к пионерскому лагерю, на его белых стенах играли, смеялись солнечные зайчики.
     А что же Кузька, Кив, Муха и Гулька? Ещё на поляне они радостно смешались с толпой пионеров и октябрят. Они и сейчас где-то среди вас. Может, встречали? Их узнать не очень тяжело, ведь они и до сих пор не перевоспитались до конца. Время от времени один из них начинает хвастаться, второй — подлизываться, третий — ябедничать, а четвертая — завидовать.
     Если где-нибудь встретите — помогите им избавиться от таких привычек. Вам все спасибо скажут.

Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"