Стриковская Анна Артуровна: другие произведения.

Легенда Элидианы

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
Оценка: 8.54*33  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Уже знакомый мир, его древняя история. В общем, всё началось с банальнейшей истории, каких много в книгах сказок. Дракон украл принцессу. Внизу файл для обновлений и график.

   Анна Стриковская
  Легенда Элидианы.
  
  “Давным-давно этот мир населяли долгоживущие расы: драконы, демоны и эльфы. Затем в него пришли люди и стали расселяться везде, где только могли. Долгоживущие считали их ничтожными и долго не обращали внимание, а когда обратили, было уже поздно: мир стал принадлежать людям. Долгоживущим пришлось покинуть этот мир и идти искать другой.
  Первыми ушли демоны, за ними эльфы. Дольше всех держались за своё место драконы, но и они покинули свои обиталища и один за другим отправились на поиски новых мест.
  Но, уйдя из этого мира, они оставили в нём свою кровь и свою магию.
  Давным-давно, когда в нашем мире уже не было демонов и эльфов, но в горах на севере ещё жили драконы, королевства Элидиана не существовало на карте. На её месте располагались множество мелких княжеств и герцогств, каждое из которых считало себя отдельным государством. Некоторые их них были крупнее прочих и гордо называли себя королевствами, а своих властителей королями. Сейчас их имена стёрлись в людской памяти.
  В том месте, где на берегах Каруны раскинулся прекрасный город Элидиана, столица крупнейшего из Девяти королевств, тогда была скромная деревня рыбаков и плотогонов. А в двадцати лигах с северо-востоку от неё, на берегу озера Расвин стоял древний город, столица небольшого королевства, название которого не сохранилось.”
  Из учебника истории для четвертого класса элидианской средней школы.
  
  ***
   - Эли, Эли, да проснись же ты! Эли, ты мне срочно нужна!
  Сквозь сон Элидия слышала вопли мужчины, но реагировать на них не спешила. Она только три часа назад легла наконец спать. До этого целый день принимала тяжелые роды у невестки старосты, а затем плелась ночью по горной тропке до своего домика, потому что староста, хоть и щедро заплатил за услугу, но не захотел оставить ведьму ночевать в своём доме. Путь от деревни до дома, который обычно занимал у неё чуть больше получаса, в темноте растянулся часа на два, за которые Элидия успела несколько раз больно приложиться об камни. Так что девушка устала так, как уставала нечасто.
  Поэтому она считала, что весь мир, включая и её лучшего друга здешнего дракона, подождёт, пока она выспится.
  То, что её зовёт дракон, ведьма определила сразу. Только Грар называл её Эли. Все местные в лучшем случае обращались к ней “Лидка”, а когда уж очень надо подлизаться, то “Лидочка”. И всем всегда что-то было от неё надо, никто не приходил просто так, поболтать. Даже Грар, хотя его единственного Элидия считала своим другом.
  Но дракон может и подождать. Над ним не каплет
  В то, что у Грара действительно серьезные трудности, она не верила. С чем таким может не справиться молодой, полный силы и магии дракон? Просто соскучился и решил повидать подружку, забыв о том, что Эли может в этот час сладко спать, а будить ведьму — себе дороже. Да ладно, поорёт и отстанет.
  Она повернулась на другой бок, натянула одеяло на голову и сладко обняла подушку, намереваясь поспать как минимум до полудня. Но Грар и не думал отставать. Он еще некоторое время орал:
   - Эли, Эли! Просыпайся! Эли, вставай!
  Затем, видя, что ведьма не реагирует, сорвал дверь с петель и ворвался в святая святых её домика: в спальню.
  Девушке пришлось высунуть нос из-под одеяла.
   - Грар, отстань, дай хоть немного поспать. Я только легла...
  Дракон не желал слушать никаких резонов.
   - Эли, но...
   - Никаких но! - рявкнула ведьма, - До полудня как минимум я сплю. Если тебе нужно, жди!
  Грар не хотел сдаваться и даже попытался вытащить девушку из её теплого укрытия за ногу.
   - Но мне срочно...
   - Срочно — значит без меня! - отрезала Элидия.
  Она дрыгнула ногой, пнув при этом дракона, и снова нырнула под одеяло.
  Ведьма отлично знала характер своего друга: взрывной, беспокойный и, что греха таить, заполошный. Любые трудности, встреченные на пути, он для начала именовал катастрофой и вопил, что гибель близка. Но если никто не бросался на выручку, остывал, включал голову и отлично справлялся сам.
  Она надеялась, что и в этот раз будет то же самое. Сейчас всего четыре утра, к полудню Грар должен успокоиться и взяться за ум. К тому времени, глядишь, и проблема сама собой рассосётся.
  Хлопки кожистых крыльев во дворе подтвердили её правоту. Грар не стал ждать когда подруга проснётся, улетел по своим делам. Вообще-то драконы летают бесшумно, но вот взлёт их сопровождается весьма характерным шумом. Правда, его мало кто слышал. Чтобы стать свидетелем того, как дракон взлетает, надо быть очень близким его другом. В противном случае это будет последний звук, который человек услышит в своей жизни.
  Эли успокоенно смежила веки и наконец позволила себе заснуть, в душе лелея надежду, что к её пробуждению случившееся с Граром разрешится само собой.
  Но когда она проснулась незадолго до полудня, выяснилось, что дракон ждёт её, сидя на крыльце домика. Куда бы ни летал, но он вернулся, а значит, и его проблема всё ещё ждёт своего решения.
  Элидия потянулась, сидя в кровати, затем встала и пошла умываться. Из её спальни был ход в пристройку за домом, в которую была отведена струйка воды из ручья. Она наполняла небольшой бассейн, выдолбленный в камне, и сбегала оттуда, возвращаясь в ручей. Нагреть воду для ведьмы не составляло труда, так что комфорт в её хижине во много раз превосходил то, что она видела в домах людей из деревни, даже самых богатых.
  Эли не знала, кто построил эту замечательную ванну, дом достался ей уже таким, но каждый раз возносила благодарность высшим силам, которые когда-то привели её сюда. Она любила понежиться в ванне и поразмышлять о своей судьбе и судьбах мира, но сейчас на это не было времени.
  Наскоро ополоснувшись, она натянула свою привычную одежду, штаны и рубашку, всунула ноги в мягкие тапочки, сшитые из козьей шкуры, и поспешила к Грару.
   - Ну, вот я проснулась. Заждался? - спросила она, присев рядом с приятелем на нагретую солнцем ступеньку.
  Девушка ждала, что дракон вывалит на неё всю информацию в привычной манере: энергично, шумно, с миллионом подробностей. Но Грар молчал и задумчиво жевал травинку. Эли откинулась спиной на столбик крыльца, подставила нос солнышку и прикрыла глаза, ожидая, когда дракон наконец скажет, зачем будил её ни свет, ни заря.
  
  ***
  В своей человеческой ипостаси Грар выглядел как симпатичный парень лет двадцати пяти с достаточно типичной для горца внешностью: тёмные волосы, тёмные глаза, смуглая кожа, худое, костистое лицо, сильное, но лёгкое и гибкое тело. Но от намётанного взгляда нельзя было укрыть его нечеловеческое происхождение, так что только люди, никогда не видевшие драконов, могли ошибиться. Возможно, такие проживали на равнинах, но в горах даже малые дети умели их отличать и никогда не путали.
  Во-первых, глаза. Стоило дракону на мгновение потерять контроль, а при их эмоциональности это происходило сплошь и рядом, как круглый зрачок вытягивался в вертикальную щель. Во-вторых, гразиозность. Плавности, изяществу и скорости движений драконов могли позавидовать эльфы. А в третьих...
  Грару повезло, что он родился тёмно-серым, почти чёрным драконом. Так ему легче было выдавать себя за человека, потому что цвет волос и глаз в человеческой ипостаси чётко повторял цвет чешуи в драконьей.
  Если не вглядываться, Грара вполне можно было принять за местного уроженца, для которых характерны смолянисто-чёрные волосы и тёмно-карие глаза. Но если присмотреться, то становилось заметно: у этого парня роскошная грива отливает антрацитовым блеском, а радужка почти сливается со зрачком.
  Элидии он очень нравился. С тех пор как она поселилась в этих краях, Грар стал её защитником, другом и возлюбленным. Для ведьмы это было огромной удачей. Люди всегда недолюбливали ведьм и готовы были, чуть что, жестоко с ними расправиться, не вдаваясь в подробности, виновата данная конкретная ведьма в том, что ей приписывают, или нет.
  Так погибла Нати, мать Эли. Женщины из деревни ревновали красавицу-ведьму к своим мужьям, хотя даром ей были не нужны. Она пыталась это объяснить особо рьяным, но ничего не помогло. Когда у одной из них по собственному недосмотру утонул в речке ребёнок, они обвинили в этом бедную ведьму и заставили своих мужчин спалить её вместе с домиком.
  Они и Эли хотели уничтожить. Ей тогда было пятнадцать, она уже успела расцвести и деревенские парни хвостом за ней ходили. Правда, никто ей не нравился и она не отвечала на ухаживания, но мамашам было жутко даже подумать, что любимое чадо приведёт домой жену-ведьму. Ведь уже тогда было ясно, что Элидия унаследовала дар.
  Ей повезло. В тот день, когда толпа разъярённых селян пришла жечь ведьму в её доме, Эли собирала травы в лесу. Дело было не здесь, в горах, а на равнинах, поэтому она не увидела столб дыма, поднимавшийся в небо от пожарища, а спокойно бродила среди деревьев до позднего вечера. Когда же она вернулась домой, то деревенские уже разошлись, гордясь своей победой наз злокозненной ведьмой. Эли встретили лишь раскалённые догорающие уголья на месте избушки, где они с матерью прожили почти десять лет.
  После того, как схлынули первый ужас и приступ горя, Эли вспомнила, чему учила её мать. Нати знала, чем может обернуться судьба ведьмы, и готовила заначку для бегства, но не успела ею воспользоваться. Эли отыскала и вырыла из земли горшок, в который её предусмотрительная мать складывала монеты. В другом месте она откопала сундук с одеждой и оружием. Там же лежало самое ценное — копия родового гримуара, небольшая, но толстенькая книжица в переплёте из змеиной кожи, переписанная аккуратным почерком Нати.
  Куда бежать Эли также знала: в горы. Сложив всё в припрятанную тут же удобную котомку, она, не задержавшись лишней минуты, двинулась через лес на север. Оттуда когда-то пришли в долины её бабушка Кати с её матерью, которая была в те годы меньше, чем Эли сейчас.
  Саму бабушку Кати Элидия не могла помнить, ведь она её икогда не видела. Зато рассказы Нати о матери заучила наизусть.
  Та происходила из клана ремольских ведьм и должна была занять уже подготовленное для неё место хранительницы в некой деревне, в которой готовилась у мереть от старости предыдущая её хранительница но влюбилась в забредшего в те края барда с равнин и ушла за ним, забрав с собой только родовой гримуар. Вернуться она уже не могла. Её поступок среди ведьм считался предательством.
  С бардом Кати через несколько лет рассталась: они надоели друг другу. Красивую ведьму увидел молодой, привлекательный и богатый купец, влюбился и предложил ей стать его женой. Замуж Кати не пошла: кодекс ремольских ведьм ей это запрещал, но прожила с купцом несколько лет и родила от него дочку Нати. Когда девочке было уже десять, дела у купца пошли плохо и он решил поправить свои дела выгодной женитьбой. Нашел в соседнем городе богатую невесту, которая, кроме приданого, других положительных качеств не имела, но зато деньги и связи её отца с лихвой перекрывали все недостатки девицы. Было одно но: отец невесты знал о связи жениха с ведьмой и потребовал, чтобы он разорвал эти позорные отношения.
  И тут купец совершил ошибку. Вместо того, чтобы попытаться договориться с Кати, он устроил скандал на ровном месте и выгнал женщину из дома. Та, обиженная, ушла, забрав ребёнка, а напоследок в сердцах прокляла бывшего возлюбленного.
  Обижать ведьм — себе дороже. Не прошло и трёх лет, как он потерял всё, кроме некрасивой, глупой, вздорной и сварливой супруги, которая к тому же оказалась бесплодной.
  Но Кати узнала о результате своего проклятия только через много лет. А тогда она ушла в никуда, взяв с собой только носильные вещи да немного денег. Это не помешало ей вскорости удачно устроиться в деревне, до которой гонения на ведьм ещё не докатились. К тому моменту она как раз достигла наивысшего расцвета своего дара и красоты, а маленькая Нати впервые проявила признаки того, что тоже уродилась ведьмой.
  Последующие годы вылились в череду бегств и поспешных переездов. Гонения на ведьм на равнинах стали повсеместными, поэтому, даже называясь травницей, Кати нигде не чувствовала себя в безопасности, пока однажды не встретила мельника-вдовца, которого в селе считали колдуном за то, что ни одна женщина или девица не смогла ему отказать, и не поселилась у него на мельнице, разогнав всех поклонниц.
  Как раз к этому времени выросла её дочь.
  Есть у ведьм одна особенность. Они — прекрасные матери, ласковые и заботливые, но ровно до того момента, как их дочери вырастают и принимают свою силу. Стоит матери понять, что дочь уже взрослая, как она выпихивает её за дверь. Пусть строит жизнь самостоятельно и не перебегает дорогу той, что её родила, вырастила и обучила.
  Средства к этому есть самые разные. Кати предпочла поступить просто. В один прекрасный день просто сказала бедной Нати, что их дороги расходятся и той придётся выживать самостоятельно. Дала юной ведьмочке мешочек с золотом, пару наставлений, посоветовал двигаться в сторону гор, поцеловала...
  Ошалевшая Нати пришла в себя уже в замке какого-то благородного господина. Он встретил её на дороге, влюбился и привёз к себе в замок. Там она прожила несколько лет в холе и неге, вошла в силу как ведьма и родила дочь, которой знатный папочка дал имя Элидия в честь своей прабабушки.
  Но всё хорошее имеет свойство в конце концов заканчиваться. Благородный господин оказался немногим лучше купца. Он тоже решил жениться, вернее, от него это потребовали. С детства помолвленный с дочерью друга своего отца, он как мог оттягивал неизбежное, но наконец сдался обстоятельствам.
  До последнего он скрывал это от возлюбленной, но Нати всё равно узнала. Тихо собрала вещи, взяла за руку четырёхлетнюю дочь и ушла в никуда. Она не таила зла на бывшего любовника и не стала его проклинать.
  Сначала устроилась в одной деревне, затем в другой... Отовсюду ей приходилось уходить из-за того, что местные женщины не могли спокойно смотреть, как их мужья облизываются на красотку-ведьму.
  Возможно, ещё через несколько лет Нати, как её мать, нашла бы свою судьбу и осела бы где-нибудь, но ей не повезло. Сельчане застали её врасплох и бедная ведьма не сумела ни защититься, ни убежать. В последнюю минуту она успела только благословить дочь и пожелать ей удачи. На то, чтобы проклясть деревенских мужиков и баб, её уже не хватило.
  Это сделала Эли, когда нашла пепелище. Прижав к сердцу выпачканные в золе руки, она с ненавистью прошипела:
   - Да будет проклята эта деревня! Пусть всем, кто хоть палец приложил к гибели моей мамы, не знать счастья и покоя до самой смерти! Пусть все их начинания обращаются прахом! И пусть живо будет моё проклятье пока в этой деревне цел хоть один дом!
  Мать хорошо учила свою дочь: проклятие вышло первосортное, со всеми необходимыми для действенности атрибутами. Если бы её слова кто-нибудь услышал, то завыла бы вся деревня. Теперь, чтобы избыть злую долю, им надо было снести свои дома. Но никого рядом не случилось, так что как сам факт проклятия так и условие снятия остались никому не известными.
  
  ***
  К счастью для Элидии, дело было летом, когда ночи светлые и короткие, иначе те, кто вчера жёг ведьму, проспавшись от вчерашнего угара, вспомнили бы про Элидию. Уж точно притащились бы на пепелище, нашли бы дочь ведьмы и тогда девочке было бы не спастись. Свидетели и мстители никому не нужны.
  Но у несчастной, потерявшей всё девчонки хватило ума и самообладания сделать всё как нужно. Прорыдав всю ночь, она собралась и ушла задолго до третьих петухов.
  Направление ей было известно: на север. Там горы, там Ремола, откуда родом её бабушка. Там ведьм уважают, называют хранительницами. Никому в голову не придёт, что их надо убивать и жечь.
  Она всё знала правильно. Ремола была остатком некогда грозного государства демонов, его человеческой частью. Первые ведьмы были потомками демонов, их детьми женского пола от человеческих женщин (мальчики в таких союзах рождались почти полноценными демонами), поэтому в государстве им был отдельный почёт. Родственная связь с владетелями этих земель и способность управлять потоками магической силы поднимало их над другими людьми.
  Сыновья ведьм становились ведьмаками или, как их ещё называли, колдунами. Но таких было немного. Из десяти родившихся детей ведьм хорошо если один был мальчиком. А рожали они немного и не часто. У каждой по одному, много по два ребёнка. Еле-еле хватало на то, чтобы каждой ремольской деревне дать по одной хранительнице, а городку — по две-три.
  Демоны, кстати, своими дочерьми не интересовались абсолютно. Даже избегали, боясь инцеста, который в их среде считался непростительным. Ведь для демонов все человеческие женщины были по сути на одно лицо, а самые первые ведьмы ни своих отцов, ни матерей не знали. Некому было научить: рождение ребёнка от демона уносило жизнь роженицы. Хорошо ещё, что такие дети были на редкость сильными и живучими.
  Кроме людей и демонов, в Ремоле и окрестных горах жили также драконы. Вот для тех ведьмы явились славным подарком. Оказалось, что, в отличие от обычных женщин, ведьмы гораздо чаще рожали от драконов детей со второй ипостасью. При дефиците дракониц, которых катастрофически не хватало, это оказалось важным преимуществом. То, что ведьма может выносить драконьего детёныша и передать ему силу, стало надеждой драконьего народа. В результате у каждой деревни были своя ведьма и свой дракон.
  Только эльфов в этих краях никогда не бывало. Их кровь не смешивалась с кровью здешних жителей и не оказывала никакого влияния на магию живших в Ремоле ведьм, колдунов и магов.
  Когда демоны ушли, власть ведьм, как ни странно, укрепилась. Основой этому послужила их дружба с драконами. Мало кому захочется связываться с особой, у которой за спиной хвостатый чешуйчатый мститель.
  Но постепенно число драконов в горах уменьшалось, а количество деревень увеличивалось. Теперь не каждая ведьма могла похвастать дружбой с драконом. Но привычка — вторая натура. Ремоляне знали, что испокон века их предки кланялись ведьмам и звали их хранительницами. Они лечили, принимали роды, заговаривали поля на урожай, а скотину на плодовитость, узнавали правду, решали споры и судили провинившихся. Так велось с давних пор, всех устраивало и никому в голову не приходило, что этот порядок надо менять.
  Одно беспокоило жителей Ремолы: ведьм не хватало. То одна, то другая повторяла поступок Кати и давала очередному ветреному красавцу увлечь себя прочь с родных земель. А деревня оставалась без хранительницы. Именно поэтому такой побег считался предательством.
  Эли знала об этом от матери. Но по правилам ремольских ведьм вина матери не переходила на дочь. Так что сама Элидия могла рассчитывать на достаточно тёплый приём. Подучат, деревеньку подберут и будет ей счастье. А любовь? На что она? Разве сделала любовь счастливой её бабушку или мать?
  Размышляя таким образом, юная девушка быстро и настойчиво переставляла ноги. Весь первый день она шла без остановки, строго соблюдая направление, которое знала с детства, и верила, что на третий день увидит горы. Так ей говорила мать.
  Элидии удалось уже до полудня уйти так далеко, что она могла не беспокоиться о погоне. Сельчане, если и бросились её искать, вряд ли подумали, что она уйдёт по бездорожью. Скорее они караулили бы девушку по трактам. Но на север от деревни ни дорог, ни жилья не встречалось на два дня пути.
  Плохо было то, что у Эли было достаточно денег, но не было ни еды, ни воды. Положим, напиться она могла в любом ручье: в начале лета они достаточно многоводны и в здешних лесах встречаются на каждом шагу. Но вот с едой было туго. Грибы ещё не выросли, ягоды не поспели. Оставались съедобные корешки папоротника и других растений, в которых девушка, обучаясь ремеслу травницы, неплохо разбиралась. Но только на них долго не протянешь, живот будет болеть. Охотиться же она не умела, не любила и не было у неё под рукой никаких подходящих приспособлений.
  Всё же Эли не сдавалась, двигалась всё дальше и дальше, хотя у неё уже ноги заплетались от голода и усталости. На третий день горы на горизонте так и не появились. Не появились они и на четвёртый день. Девушка упала духом.
  Она не знала, что, пробираясь через бурелом и завалы, отклонилась от курса и забрала на запад и удлинила тем самым свою дорогу. Ещё один день пути и горы встали бы перед ней. Не те, что ожидали девушку в Ремоле, а самая высокая и широкая часть Драконьего хребта, та, где в самом сердце скрывалась Потаённая долина, изначальная колыбель драконьего рода.
  Но Элидия ничего об этом не знала. Она устроилась ночевать среди корней большой сосны на опушке леса и долго плакала, вспоминая мать и свои разбитые надежды. Силы у девушки были на исходе, еды не было вовсе, а желанное убежище так и не показалось. А главное, она поняла, что потерялась. Теперь ей не выбраться из леса. Даже если её пощадят волки и не тронут медведи, она умрёт от голода и холода. Падальщики съедят её тело, косточки скроет трава и никто не узнает, куда пропала ведьма Элидия.
  Но видно мать, умирая в дыму, не зря молила высшие силы даровать бедной девочке удачу. Проснулась Эли оттого, что кто-то трогал её за плечо, приговаривая:
   - Проснись, проснись, девочка. Такая миленькая, такая хорошенькая... Ну проснись же! Я хочу знать кто ты такая.
  
  Так много лет назад она познакомилась со своим драконом. Граг охотился в этих местах и совершенно случайно заметил под сосной что-то интересное. Увидев спящую девушку, обрадовался. Он был молодым драконом и не имел пока возлюбленной, а малышка показалась ему очень миленькой.
  Желание Эли оказаться в горах исполнилось так, как она сама не ожидала. Грар отнёс её в свою пещеру.
  Поначалу она жила там с ним. Получив инициацию не от какого-нибудь деревенского мужлана, а от настоящего дракона, Элидия быстро вошла в силу. Грар не мог её обучать, так как драконья магия существенно отличалась от того, что было под силу ведьме, зато заставлял учиться. Велел вызубрить родовой гримуар и на практике испробовать все зелья и заклинания оттуда. Следил, обеспечивал безопасность, помогал советом и делом. На какое-то время это его развлекло.
  Когда примерно через год Эли надоело жить в пещере, а Грару захотелось большей свободы, девушка спустилась в расположенную неподалёку деревню и договорилась, что будет местной ведьмой-хранительницей.
  Староста, а следом за ним и все деревенские обрадовались, потому что уже лет десять принуждены были обходиться без ведьмы. Их прежняя умерла, не оставив преемницы. Оказалось, что после неё остался отличный дом для Эли. Правда, стоял он не в деревне, а в горах над нею, идти до него от дома старосты пришлось четыре лиги по горной тропке, но зато само здание привело девушку в восторг, особенно после того, как сельчане поменяли подгнившие сваи, переложили крышу, подновили штукатурку на стенах и нанесли своей новой хранительнице разной домашней утвари.
  Пусть деревня не относилась к Ремоле, но в Драконьих горах ведьмы тоже пользовались уважением.
  
  ***
  Времени с тех пор прошло немало. Это для обычных людей тридцать лет большой срок, а для ведьм и драконов — быстрый миг. Правда, Грар так и остался молодым драконом, а Эли могла уже считаться зрелой ведьмой. Нет, выглядела она лет на двадцать, да и чувствовала себя так же. Но зрелость ведьмы не в том, сколько лет отмерил ей календарь, а в знаниях, умениях и подходе к жизни.
  Так что Грар пока так и оставался бесшабашным, эмоциональным, вздорным, но очаровательным мальчишкой несмотря на свои почти пятьсот, а Элидия, не дожив и до пятидесяти, возраста для ведьмы прямо-таки юношеского, смотрела на его дурачества с высоты жизненного опыта много испытавшей женщины.
  Вот и сейчас она не торопилась выспрашивать, что там у него стряслось. Захочет — сам расскажет.
  Пока что он явно не знал, с чего начать и был смущён. Значит, сотворил какую-то глупость, в первую минут не подумал и побежал к ней, чтобы она помогла, а потом пораскинул мозгами и теперь ему стыдно перед старой подругой.
  Грар всё мешкал, молчал, грыз травинки одну за другой и Элидия начала всерьёз волноваться. Да что же он такого отмочил, раз даже намекнуть не решается?
  Наконец, когда она была уже готова сорваться, наорать и потребовать ответа, он собрался с духом и выпалил:
   - Эли, я украл принцессу!
  Девушка от неожиданности чуть не свалилась с крылечка. Только этого не хватало! Из всех легенд, которые ходили про драконов эта была самая глупая. Ну, что они похищают принцесс. Непонятно, правда, было, что они потом с ними делают. Зачем вообще дракону принцесса?
  Людей они не едят, это противоречит их этическим установкам. Для совместной жизни и деторождения? Вот уж глупость!
  Во-первых, нет особ менее приспособленных для этого чем выросшие во дворце принцессы. Ведь обиталище дракона — отнюдь не дворец и даже не замок. Это пещера без удобств и слуг. Принцессе там просто не выжить. Дракон — чудесный любовник, нежный и страстный, но вот в быту от него никакой пользы. Готовить, шить, стирать, убирать его подруге приходится самой, а в пещере это ой как непросто. Даже неприхотливая Эли была рада-радёшенька, когда перебралась из жилища Грара в свой чудесный домик. А настоящая принцесса в таких условиях будет выть, ныть, плакать, страдать и в конце концов сведёт себя в могилу. Кому это надо?
  Во-вторых, в отношении деторождения ведьма куда лучше подходит дракону, чем самая-рассамая принцесса.
  Драконы — отвратительные родители. Детьми своими они не интересуются до тех пор, пока не убедятся, что из них будет прок.
  Они заинтересованы только в тех мальчиках, которые имеют чешуйчатую ипостась, а они рождаются только у матери-носительницы дара. Дочки драконов интересуют любые, потому что они получат способности от отца и от матери и в будущем с большой долей вероятности могут стать матерями новых драконов.
  Хорошо хоть родивших от них женщин красавчики поддерживают материально, да и то, если женщина все ещё нравится и ребенок устраивает. Главное для них — рост популяции драконов, а вовсе не семейные ценности.
  Если бы принцесса узнала, что после всех мытарств дитя от хвостатого любовника ей придётся растить и воспитывать в гордом одиночестве, не полагаясь на помощь отца, то, наверное, выбросилась бы с обрыва.
  То есть похищение принцессы для дракона — глупость несказанная. Кстати, примерно месяц назад они обсуждали это с Граром. Эли притащила из деревни книгу сказок, которую ей продал забредший туда по ошибке книгоноша. Среди занятных историй нашлась и про дракона и принцессу. Как они над ней хохотали!
  А теперь этот умник оказался глупее сказочного чудовища!
  Все эти мысли молнией сверкнули в голове Элидии и она с трудом вымолвила:
   - Как тебя угораздило? Ты же над такими историями всегда смеялся?
  Грар отвернулся от подруги и смущённо забормотал:
   - Ну, так вышло... Я случайно... В общем-то и не хотел, но так получилось...
   - Что? - Эли аж подпрыгнула от возмущения.
  Как можно? Случайно похитить принцессу — это догадаться надо было такое сказать.
  Кроме возмущения девушка испытывала немалое удивление. Смущённый дракон — это бред сумасшедшего. Так не бывает! Эти самоуверенные твари просто не знают, что такое стыд или неловкость. А тут... Смуглые щеки Грара аж покраснели и сразу стали видны чешуйки около ушей. Парню явно было очень неудобно перед подружкой и явно не за то, что он притащил ей соперницу. Тут что-то другое.
   - Понимаешь, - продолжил рассказывать дракон, - Я поспорил с одним типом. Летал тут в долины и познакомился. Мы отлично проводили время: играли в карты, в кости, выпивали как водится... И зашла речь о драконах и принцессах. Ну, слово за слово... Ну не собирался я никого похищать! А тут проспорил на ровном месте и пришлось...
  Понятно, результат очередного глупого поступка. Эх, Грар, когда же ты повзрослеешь и поумнеешь? Вся ситуация казалась Элидии дикой и она совершенно не могла взять в толк чем может помочь другу.
   - И что же ты от меня хочешь?
  Тот резко обернулся и схватил девушку за руки. Умильно заглядывая в глаза, зашептал:
   - Забери её, а? Забери, пожалуйста. Делай что хочешь, проси любое. Только избавь меня от этой обузы.
   - А сам? - удивлённо спросила ведьма, - Как говорится, положи, где взял.
  Грар поднял на неё умоляющие глаза, кажется, даже очарования драконского подпустил.
   - Ну Эли, я не могу. Нет, точно не могу. Лучше будет, если она меня больше никогда не увидит. А ты отведешь её домой, награду получишь... А?
  И он с надеждой уставился на подругу.
  Хм, а вот это уже интересно. Если Эли не ошиблась, похищение произошло буквально несколько часов назад. Чем же принцесса успела так досадить дракону, что он спешит от неё избавиться даже не познакомившись толком? Или она ранена и Грар хочет, чтобы ведьма вылечила девушку, но боится ей об этом сказать? Что вообще происходит?
  Тут у неё в голове родилась ещё одна, очень неприятна догадка. Не собирается ли дракон переложить связанные с похищением неприятности с больной головы на здоровую? С него станется. Ведь принцессу придут выручать... Хорошо, если одинокий рыцарь, а если целое войско? Прежде чем разберутся, они тут всё затопчут и всех перебьют. Прежде чем соглашаться на уговоры следовало прояснить вопрос со спасателями.
   - Грар, - мягко произнесла Эли, - А что за принцесса хоть? Откуда она?
  Надо отдать дракону должное: он сразу всё понял.
   - Да не бойся ты, - ответил он с бесшабашной улыбкой, - Принцесса издалека. Очень издалека. Вряд ли меня могли проследить почти от самого устья Великой Каруны. Так что спасатели если и придут, то нескоро. За это время ты сумеешь доставить её домой.
  Хорошо, что Эли сидела, а то так бы и грохнулась. Доставить знатную девицу, выросшую во дворце, отсюда почти до самого устья Каруны? Через половину материка? Это куда же он за ней мотался и зачем?
  Для дракона это не расстояние, они умеют пронзать пространство и способны преодолеть такое расстояние за короткий промежуток времени.
  Грар нередко летал далеко на равнины, чтобы там поохотиться, развеяться и, обернувшись человеком, посидеть в трактирах.. Иногда долетал до моря, чтобы искупаться в солёных водах и поймать крупную рыбу. Пару раз даже Элидию брал с собой, так что ведьма знала точно: меньше всего времени в этих вылазках тратилось на само перемещение.
  Но она-то не дракон! Ей до устья Каруны топать чуть не год и это в лучшем случае. Сейчас осень, скоро начнётся зима. Когда они доберутся до места? Пока тепло, особенно на солнышке, но декады не пройдёт как польют дожди, завоют ветры и придёт холод, а за ним горы засыплет снег.
  Да и вообще, путешествовать осенью и зимой по горам пешком — это надо быть самоубийцей. Под дождём ещё хуже чем под снегом. Поскользнёшься — и поминай как звали. Принцесса будет тормозить продвижение как сможет, в этом девушка ни на мгновение не сомневалась. Значит, понадобятся лошади, а здесь их не достать.
  Деревенские своих кляч не продадут ни за какие коврижки, для них конь дороже мешка золота. Чтобы купить или нанять лошадей придётся добираться до соседнего графства, там на ярмарке может и повезти. Но если отправиться туда прямо сейчас, то толку не будет: ближайшая ярмарка в этих краях знаменует собой начало зимы, до неё почти два месяца и сорок семь лиг по горам. Конечно, чтобы поехать туда, можно будет напроситься в обоз с сельчанами, только кто же поздней осенью лошадьми торгует? Приличных коней приведут продавать по весне, на ярмарку весеннего равноденствия.
  Выходит, до этого времени придётся Грару потерпеть свою похищенную. Самой ей отсюда не выбраться даже с Элиной помощью.
  Ведьма — не самоубийца, на верную гибель и сама не попрётся, и незнакомую девушку не потащит. Так что придётся принцессе зимовать в горах, если только дракон не будет так любезен и не отнесёт её вместе с принцессой поближе к цели. Но кони всё равно понадобятся, как и одежда, и походное снаряжение. Эли хмыкнула: придется принцессе терпеть до весны, раньше тронуться в путь не удастся. Надо будет объяснить это дракону. Если Грар так боится оставаться наедине с похищенной, можно будет забрать её сюда, пусть поживёт до тёплого времени. Свою спальню Элидия уступать принцессе не собиралась, но можно привести в порядок комнатку, где сейчас валяется всякий хлам. Пусть живёт, вдвоем зимовать веселее. А как вскроются перевалы, можно будет отвести царственную куколку к папочке и пусть король наградит избавительницу. Эли не гордая, от золота отказываться не станет.
  Только надо подумать, как до этого времени дожить и что стрясти с Грара за такую услугу. Как минимум он должен их всю зиму кормить и щедро снабдить золотом на поездку. Иначе пусть выкручивается сам.
  Пока она так размышляла, Грар думал о чём-то своём и внезапно перебил рассуждения Эли:
   - Знаешь, она вообще-то странная.
   - Кто? - не поняла ведьма.
   - Принцесса. Странная, необычная...
   - И чем же это?
   - Ну, не хочу заранее говорить. Пусть у тебя не будет предубеждения. Сама увидишь.
  Элидия пожала плечами. Странная, необычная... Она никогда раньше не видела принцесс и ей не с чем было сравнивать, но и у Грара опыт общения с принцессами равен нулю. До Эли он в основном баловался с деревенскими девчонками, трактирными служанками и шлюхами. Благородных девиц в его послужном списке не наблюдалось. Так что за необычность могло сойти что угодно: от избытка воспитания до настоящего безумия. Надо идти и смотреть, что там за фифа такая.
  
  
  Однажды коварный дракон, прилетевший с севера, похитил любимую дочь короля прекрасную принцессу Диану. Много рыцарей, отправившихся на её поиски, погибло, ещё больше вернулось ни с чем. Никому из них не удалось даже издали увидеть логово дракона. Казалось, девушка пропала бесследно.
  Один брат прекрасной Дианы принц Дион не отчаялся и не опустил рук. Он отправился на поиски сестры. Отец не хотел отпускать единственного наследника, но Дион его не послушался. Собрался и ушёл ночью, запутав погоню. Посланные королём искали его, но не нашли.
  А Дион тем временем тайными тропами добрался до Драконьего хребта.
  Из учебника истории для четвертого класса элидианской средней школы.
  
  ***
  Драконы разумно селились там, где драконоборцы не могли их достать. Память поколений ещё хранила имена тех легкомысленных, которые селились в доступных местах, а иногда и строили замки, как люди. Их всех перебили. На драконов устраивались охоты, которые заканчивались по-разному, иногда и гибелью охотников, но всё чаще люди одерживали победу над много более сильным противником.
  Человеческие охотники брали не силой, а числом и изобретательностью и их становилось всё больше: приз в случае удачной охоты был слишком велик. Про принцесс — это враки, но вот то, что все части тела дракона представляли собой огромную ценность как магические материалы, было правдой. Охотились на драконов именно ради этого, а ещё ради сокровищ.
  Поэтому драконы покинули равнины и ушли на Драконий хребет, куда и рыцарям, и простым охотникам на драконов было не добраться.
  Беспечные перевелись, а благоразумные нашли или выдолбили себе пещеры в местах повыше. Туда можно было прилететь, но не приехать верхом или в телеге. Добраться до пещеры дракона пешком мог только опытный скалолаз.
  Рыцарь в доспехах и на коне принуждён был остаться на равнинах, в неприступных горах ему делать было нечего. Охотники так просто не отступились, но и им становилось всё труднее. При желании залезть на неприступную скалу можно, только вот убить там дракона шансов почти никаких. А если даже повезёт, то как спустить добычу вниз, туда, где её ждут покупатели? С каждым годом количество охотников на драконов уменьшалось. К тому же драконы сами стали охотиться. Спускались на равнины, принимали облик человека и, если встречали охотника, то не убивали, но ломали руки-ноги так, что никакой лекарь ничего не мог сделать.
  Пещера Грара располагалась на неприступной скале. Он был драконом разумным, хоть и молодым, поэтому не пренебрёг никакими мерами обеспечения собственной безопасности. Попасть к нему можно было только с воздуха. Обычно Грар забирал Эли у её домика и переносил к себе.
  В этот раз он сделал то же самое.
  Вот только не стал ее, как обычно, приглашать внутрь. Остановился на пороге в человеческом облике и сказал:
   - Эли, я предлагаю тебе для начала посмотреть на мою добычу. Потом мы разработаем план, подготовимся...
  Ведьма вытаращила на него глаза: такого Грара она видела впервые. Где любимый стиль “давай-давай, потом посмотрим”? Но в его предложении изъяна не нашла и кивнула. Пусть показывает свою принцессу.
  Дракон шмыгнул в пещеру и тут же вышел. В руках он держал широкую серебряную миску. Наполнив её водой из стекавшего по камням водопадика, он провёл над поверхностью рукой и что-то пробормотал.
  На мгновение показалось, что вода вскипела и её затянуло паром, затем на поверхности появилась картинка. Знакомое Элидии помещение: внутренняя часть пещеры Грара. Дракон вполне удобно организовал пространство, выделив части для разных надобностей, отчего вся пещера напоминала цветок с полукруглыми лепестками.
  Сейчас на зеркале воды отображалась та из них, которая служила спальней. Но на огромной кровати никого не было видно. Только приглядевшись, Эли смогла заметить, что в расположенной на три локтя от пола нише кто-то сидит.
  Грар приблизил изображение и ведьме удалось рассмотреть сжавшуюся в комок принцессу. Длинные локоны, бледное личико, темно-красное теплое платье, из-под которого выбивались кружева нижнего белья, а дальше торчали голые стопы, даже без тапочек. Кажется, Грар захватил бедняжку, когда она собиралась отойти ко сну. Она сидела, обхватив колени руками и спрятав за ними большую часть лица. Вид у девушки при этом был совершенно несчастный.
  Эли толкнула дракона локтем в бок:
   - Эй, ты откуда её похитил?
  Тот виновато развёл руками:
   - Откуда смог. Она вышла на балкон, ну, я и...
   - Перед сном, небось, вышла?
   - А? Да, думаю, ты права. То, что на ней, больше всего похоже на халат.
  Элидия смотрела на ноги принцессы и что-то в её голове поворачивалось... Действительно, странная. Неужели Грар так её напугал, что она с тех пор тут так и сидит?
   - Эй, - снова окликнула она дракона, - А принцесса сразу туда забралась или сначала была в другом месте?
   - В том-то и дело, что сразу. Как я её выпустил, бросилась бежать, металась-металась по пещере, а потом залезла сюда и сидит. - А ты не пытался ей помешать или вытащить отсюда?
  Дракон развёл руками.
   - С этого начал. Попробовал сунуться, так она как завизжит! Эли, я боялся ещё больше её напугать. Сразу подорвался и к тебе.
  Ведьма посмотрела на своего друга как на убогого.
   - Ты, небось, к ней лез в драконьем обличии? Так я бы на её месте тоже визжала как резаная.
  Грар снова потупился. В этой истории он делал ошибку за ошибкой с самого начала. Зачем-то потащился на берег моря, хотел искупаться в солёной воде. Но не долетел. По дороге завернул в знакомую таверну на берегу Каруны. Там собирались рыбаки, плотогоны и матросы с речных судов, но нередко там можно было видеть и знатных господ, а ближе к ночи туда приходили разбойники. На равнинах люди плохо знали, как выглядят драконы в человечьей ипостаси, так что Грара принимали за обычного горца.
  В тот раз народу было немного, но количество и лихвой восполнялось качеством. Вместо бедных местных жителей в зале сидели знатные господа. Почти все столы были заняты мужчинами в дорогих охотничьих костюмах, увешанных ценным оружием и драгоценностями. Похоже было, что сюда забрела чья-то охота. Подогретые вином господа шумели, перебрасываясь репликами, смеялись, приставали к подавальщицам и дразнили трактирщика, который выслушивал их шуточки со стоическим терпением.
  Кроме богачей никого не было. Рыбаки и матросы поспешили покинуть это место раньше, чем начнётся скандал или того хуже, смертоубийство, чем нередко заканчивались визиты знати в общедоступные заведения.
  На Грара сначала смотрели косо: он не выглядел ни богатым, ни родовитым. Но прогонять не стали. Он сел в уголке и заказал свои обычные пиво и копчёную рыбку, сожалея что вообще сюда припёрся. Никого из его приятелей не было, все разбежались. Ни в карты перекинуться, ни байки потравить...
  Но прошло не более десяти минут, как к нему подсел богато, но неброско одетый охотник. Грар ещё обратил внимание, что у того поверх тёмно серого замшевого колета болтается бляха с гербом, а на ней вепрь и секира.
  Как ни странно, этот тип сразу определил в Граре дракона. Заговорил вежливо, осторожно, опасаясь оскорбить, но сразу признался, что понял, кто перед ним. Так как его мечтой с детства была встреча с драконом, он и решился подсесть к одному из этого великого племени.
  Такое лестное начало беседы повело к тому, что очень скоро они уже пили за здоровье друг друга, да не жидкое пиво, а отличное вино. Попутно обсуждали драконов. Новый знакомец рассказывал, какие ходят про них слухи, а Грар или опровергал, или подтверждал информацию. Зашла речь и о принцессах.
  Тут дракон стал смеяться, уверяя, что о них даже не помышляет, а его новый приятель стал подкалывать: мол, вы, современные драконы, принцесс и не пробовали, селянками пробавляетесь. Вина к тому времени было выпито много. Хоть драконы обычно и не пьянеют, но на этот раз в голове у Грара хмель бродил не на шутку. Поэтому охотник взял его на слабо: они побились об заклад, что дракон похитит принцессу.
  Он, правда, не представлял себе, где они водятся, но новый знакомец подсказал. У озера Расвин стоит королевский дворец. Живёт там прекрасная принцесса Диана и каждый вечер перед сном выходит на балкон, чтобы полюбоваться на звезды.
  Грар к тому времени так раздухарился, что не стал дальше даже разговаривать. Собрался, расплатился и полетел. Забыл даже спросить, как зовут того, с кем бился об заклад. Помнил только, что за украденную принцессу тот будет должен ему золоте ожерелье тонкой работы, украшенное сапфирами. Сам же Грар ставил рубиновые наручи.
  Вот теперь есть у него принцесса, а с кого ожерелье требовать, он понятия не имеет.
  Он не хотел рассказывать Эли о своей глупости, но сам не зная как, слово за слово выложил всю историю. Ведьма уже с середины стала морщить лоб, а под конец высказалась:
   - Зачем-то этому типу было нужно, чтобы ты похитил бедную девушку. Чем уж он тебя подпоил, не знаю, мало какие зелья действуют на драконов, но они существуют. Так что ты не зря чувствовал себя пьяным, ты им и был.
  Грар страшно разгневался.
   - Ты хочешь сказать, что меня, дракона, опоили, как какого-нибудь деревенского простофилю?!
  Ведьма виновато улыбнулась.
   - Что поделаешь. Но выглядит всё именно так: ты потерял способность критически смотреть на вещи, полностью доверился незнакомцу, даже имени которого не знаешь, и под его влияние совершил поступок, который в нормальном состоянии вызвал бы у тебя только смех. Если бы не какое-то зелье, вряд ли ты наворотил бы столько глупостей.
  
  Пока они так болтали, принцесса вдруг перестала обнимать собственные колени, распрямила спину, поправила халат... Затем вдруг ловко соскочила на пол. Ни Грар, ни Элидия не ожидали от неё такой прыти. Они встрепенулись и с ещё большим вниманием уставились на изображение в миске.
  А девица прошлёпала босыми ногами через всю спальню, остановилась у кровати, задрала свисавшее до полу покрывало из шкур зверей и заглянула под него. Затем, не найдя там нужного, осмотрелась и решительно направилась к камину. Дракону отопление было ни к чему, камин в спальне он построил для красоты, поэтому на нём стояли разные декоративные штучки: подсвечники, статуэтки, вазы. Принцесса выбрала низкую вазу с широким горлышком. И Грар, и Эли сразу догадались, для чего ей понадобился этот сосуд. Дракон засмущался и отвернулся, а вот ведьма решила досмотреть до конца. Её трудно было чем-то смутить, а сомнения с каждой минутой нарастали...
  Красавица задрала халат и Элидия упала на землю, истерически хохоча.
   - Ой, Грар, не могу! Принцесса, говоришь? Ну и принцесса! Прости, но ты у нас что, девочку от мальчика отличить не можешь?!
  Дракон в полном обалдении посмотрел на веселящуюся ведьму, охнул, глянул в подсматривающее устройство, где отлично было видно, как его похищенный заканчивает отдавать долг природе, и закатился смехом, да так, что чуть не обрушилась площадка перед пещерой.
  Отсмеявшись, он посерьёзнел. Спросил деловито:
   - Эли, ты видишь, в какую муку я попал? Теперь я тем более прошу забрать отсюда этого... принца. Ему действительно лучше больше никогда меня не видеть.
  Пришлось ведьме объяснять, что, забрав принца из пещеры, она очень рискует. Ей придётся держать его у себя дома до весны, когда потеплеет и они смогут тронуться в путь. А держать его тут опасно, сельчане, приходящие к ведьме за помощью, увидят и расскажут о нём на ярмарке, а это как всему свету на ушко прошептать. В горы потянутся те, кто захочет заработать на спасении принца, а для живущих здесь это может очень плохо закончиться. Одно радовало: поисковые партии рыцарей и охотников зимой в горы не полезут, тоже весны подождут.
  Но были и другие сложности. Грар украл принца босого и практически без одежды, если не считать халат и ночную рубашку. Надо будет его одеть и экипировать, иначе зиму он не протянет. Да и кормить красавчика особо нечем. Элидия запасла, конечно, еду, но на себя, а не на двоих.
  Говорить пришлось серьёзно, иногда даже прибегая к трагическому тону, но на самом деле Эли еле сдерживала рвавший из груди хохот. Это надо было принца вместо принцессы похитить. Кому рассказать, так помрут от смеха.
  Но, несмотря на это, доводы, которые она приводила, были вескими и убедительными. Дракон задумался:
   - Хорошо, твои трудности мне понятны. С едой помогу, притащу из долины пару мешков муки, крупу, сушёных овощей, буду снабжать мясом. Одежду для парнишки добуду, сапоги куплю, но это не сразу. Пока придется обойтись тем, что у тебя есть. Помогать тебе я стану втайне от этого мальца. Пусть не догадывается, что я заинтересован в его освобождении больше него самого.
  Тут уже задумалась Эли.
   - А как мы организуем его побег из пещеры? Если без твоего участия? Отсюда и мне-то слезть затруднительно, а он вряд ли к такому готовился. Навернёмся как пить дать.
  Дракон пожал плечами:
   - А веревки и крюки на что? Если это мальчик, он должен уметь лазать по деревьям.
   - Так то деревья, - возразила ведьма.
   - Какая разница? Главное, прими за исходную точку: он умеет лазать. А по деревьям или по верёвкам — это уже детали. Спуститесь. Даже если он немного ушибётся, не беда. Ты же целительница, сможешь подлечить.
  Настрой Грара разозлил Элидию. Вот так он всегда: найдёт, на кого всё свалить, а потом уверяет, что сделать это легко и просто, буквально одним пальцем. Но сам почему-то устраняется. Конечно, любое дело нетрудное, когда не ты его делаешь.
  Она злобно заворчала:
   - Мне твой план не нравится. Если он навернётся со скалы, то там будет не “слегка подлечить”, а серьёзная травма. Прикажешь мне его вниз на себе волочь? Ты же боишься ему на глаза показываться?!
  Дракон понял свою ошибку и засуетился:
   - Нет, если дело будет серьёзное, перелом, там, или сильный ушиб, тогда я, конечно... Тогда перенесу обоих, ты его только усыпи, чтобы он меня не засёк. А за риск я золота добавлю... Не думай, Эли, я не жадный и не трус, но тут случай уж больно дурацкий. Узнает кто — позора не оберёшься. А кроме тебя мне и рассчитывать не на кого.
  Ведьма махнула рукой. За столько лет она изучила Грара и знала, что если он от неё что-то хочет, то заставит сделать не мытьём так катаньем. Легче согласиться, только условия надо выставлять сразу же и потом неотступно требовать их исполнения. Драконы вечно норовят на шармачка прокатиться, сэкономить и не заплатить за услугу. Откуда иначе у них такие сокровища?
  
  ***
  Принцу Диону хотелось плакать. Всё было так хорошо, а стало просто ужасно. И главное, ничто не предвещало.
  Он как всегда вышел перед сном на балкон, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на звёзды. Естественно,уже готовый отойти ко сну: в ночной рубахе, отделанных кружевами подштанниках, тёплом халате и меховых тапочках. Обычно он выбегал в одной рубашке, а тут воспитатель настоял, чтобы принц утеплился, мол, ночи становятся холодными. Как в воду глядел.
  Сияла луна и звёзды виднелись еле-еле, зато светло было как днём. Не успел Дион и пары минут постоять на балконе, пытаясь найти на небе Колесницу Богов, как внезапно потемнело. Он даже не понял, что случилось, а это дракон своими крыльями закрыл луну.
  В следующее мгновение Дион уже летел, сжатый огромными когтями чудовища. Тапки остались на балконе.
  Сначала он пытался отбиваться, но потом сообразил, что упасть с такой высоты — это верная смерть. К тому же дракон сжал когти сильнее, Диону стало трудно дышать и он провалился в небытие.
  Очнулся уже здесь, в пещере. Никого рядом не было, но не понять, где он находится, принц не мог. Пользуясь тем, что дракона нет, он несколько раз быстро обошел всё, что смог. Пещера, весьма уютная и благоустроенная, но пещера. Комнат, как во дворце, нет, только выделенные небольшими перегородками части разного назначения. То, где очнулся принц, явно было спальней.
  Кроме спальни были еще кухня, гостиная, кабинет и еще три условных помещения, назначения которых Дион не разобрал. Все они открывались в огромный и абсолютно пустой круглый зал.
  Вот только выхода наружу найти не удалось.
  В душе принца поднималась паника. Он никогда не слышал, чтобы драконы крали принцев. Принцесс — сколько угодно. Так почему похитили его, а не сестру Диану? Или это ошибка? Дракон принёс его сюда и положил на кровать. Вероятно, думал, что похитил принцессу и собирался с ней...
  Ой!
  Тут Диону стало так плохо и страшно, что, сам не зная как, он залез в нишу, расположенную довольно высоко от пола, и забился в угол. Глупо было думать, что дракон его не достанет, но так юноше было хоть немного спокойнее.
  Шло время, ноги у принца заледенели, всё тело болело от неподвижности, но вылезти из ниши он боялся.
  Когда же в первый раз он решил, что можно вылезти, опасная тварь, видимо, куда-то улетела, произошло ужасное.
  Стоило Диону спустить ноги на пол, как раздался шум, сверкнуло пламя и в центре большого зала материализовался огромный черный дракон. Он выпустил из пасти клуб дыма, вытянул страшную рогатую морду и своим длинным, похожим на змеиный языком чуть не достал до Диона.
  В то же мгновение принц уже сидел в облюбованном безопасном месте и тоненько визжал от страха. Но когда первый ужас схлынул, до юноши дошло: место для укрытия выбрано правильно. Дракон в нишу к нему не полез. То ли размеры помешали, то что еще, но огромная рептилия поворчала, потопталась в круглом зале, еще раз фыркнула дымом и исчезла.
  Принц снова сжался в комочек, притулился к каменной стене и замер. Он ждал сам не зная чего.
  Часы текли один за другим, Дион уже потерял счёт времени. В какой-то момент он провалился в сон и даже подремал пару часиков, но затем холод и боль в замерзших ногах его разбудила.
  Заодно он почувствовал и другие потребности организма. Хотелось пить, есть и в туалет по маленькому, но выбраться их ниши было страшно. Очень страшно. Поэтому Дион стал сговариваться сам с собой.
  Если он досчитает до двухсот, а дракон за это время не появится, он вылезет из своего убежища и для начала помочится. Дион очень надеялся, что под кроватью есть горшок. Ходить под себя принц не стал бы ни за что.
  Следующим пунктом он выбрал питьё. Если он успешно сольёт воду, то надо будет произвести обратное действие: попить. На кухне, там, где очаг и висят всякие котелки и кастрюльки, обязательно должна быть вода. А если и после этого дракон не прилетит, он пойдёт и поищет еду.
  План был хорош, но вот осуществление сразу начало хромать. Не хватало духу. Он раз сорок досчитал до двухсот, начиная опять сначала, прежде чем решился попытаться вылезти из ниши.
  Затёкшее от долгого сидения в неподвижности тело отомстило жуткой болью и колотьем во всех своих частях. Но Дион всё же преодолел сам себя и уже через минуту мог наступать на ногу, не боясь рухнуть на пол оттого, что она отказывается служить. Как только он смог двигаться, сразу же рванул к постели в надежде найти горшок и сделать свои дела как положено.
  Горшка у дракона не нашлось.
  В отчаянии Дион осмотрелся и увидел, что на камине стоят рядком несколько ваз. Ну что ж, решил он, если в ночной вазе ему отказано, придется воспользоваться той, что доступна. Пусть потом дракон её выливает.
  Стесняться было некого и принц наконец-то смог спокойно сделать свои дела. Ему сразу стало намного легче и жизнь показалась не такой ужасной.
  Дракон не появлялся и юноша приступил-таки к следующему пункту своего плана. Он оказался прав: на кухне нашлась вода. Она стекала тонкой струйкой откуда-то из-под потолка и уходила в отверстие, расположенное в дне вырубленной в камне мойки. Рядом на полке стояли кружки и Дион наполнил одну.
  Вода оказалась ледяной и очень вкусной. Принц пил и никак не мог напиться. Но место утолённой жажды занял самый настоящий голод.
  Пришла пора третьего пункта плана. А вот тут юношу ждал облом. Еды он не нашёл. По крайней мере человеческой. Не было ни хлеба, ни молока, ни овощей, ни жареного мяса. Даже крупы где-нибудь в загашнике не нашлось.
  Дион поразмыслил и загрустил. Откуда у дракона человеческая еда? Зачем она ему? Он поймает козу или корову, разорвёт и сыт. Тогда для чего ему кухня? Для таких как он, похищенных? А они зачем? В качестве запаса мяса, который сам за собой ухаживает? Но если дракон питается принцессами, то он и принцем не побрезгует с голодухи. Надо бежать! А как?
  Дион осмотрел сам себя, снова обошёл пещеру по периметру и пришёл к нерадостному выводу: бежать не удастся. Во-первых, он не найдёт выход. А даже если бы нашёл... Босиком и в халате он далеко не убежит. Драконы живут в горах, а там холодно, опасно и очень неуютно для полуголых принцев. Может, кто-то другой и сбежал бы, а ему, принцу Диону, на роду суждено умереть, будучи съеденным драконом.
  Но не зря принца воспитывали лучшие воспитатели. Кроме этикета, фехтования и прочих бесполезных знаний ему всегда внушали один простой закон. Нельзя опускать руки. Пока он жив, надо бороться.
  Помощи просить не у кого, придётся всё делать самому..
  Дион сделал что смог. Вылил мочу из вазы, ополоснул посудину под струёй воды и припрятал рядом с тем местом, где обосновался. Пусть будет под рукой и не воняет. Налил несколько кружек и пристроил рядом со ставшей почти родной нишей. Если нет еды, но есть вода, он выживет. И самое главное. Юноша стянул с кровати тёплое одеяло и затащил на свой насест. Теперь он не умрёт от холода.
  
  
  В одеяле Дион пригрелся и задремал. Ему снилась родная, любимая нянюшка. Она пришла в его спальню и принесла корзинку с пирожками и стала звать:
   - Проснись, проснись, пора...
  На этот зов он не мог не откликнуться. Матери своей принц не помнил, а вот няня была с ним всегда, её он любил, ей доверял безгранично и на её зов готов был бежать. Дион открыл глаза и закричал радостно:
   - Иду, нянюшка!
  И тут вспомнил, что добрая женщина уже два года как покоится на кладбище. Кто же его звал?
  Дион вскочил, оглянулся вокруг и тут увидел её. Нет, не няню, девушку. Она стояла в центре пещеры, там, где появлялся дракон, а в руках у неё была сумка, от которой совершенно непереносимо пахло свежей выпечкой. Так вот откуда сон!
  Девушка напоминала няню мягким голосом и невысоким ростом. Всё остальное резко отличалось. Нянюшка была типичной жительницей равнин: полная, светловолосая, круглощёкая и голубоглазая. А эта... Дион не знал, как должна выглядеть типичная горянка, но подозревал, что похоже. Правда, волосы девушки были скрыты платком, но смуглое скуластое лицо, на котором ярко сияли зелёные глаза, ничем не походило на те физиономии, которые он привык видеть на родине.
  К тому же нарядилась незнакомка странно, если не сказать больше. На ней были кожаные штаны, заправленные в невысокие сапожки, жилет из мягкой замши, расшитый разноцветными ленточками, стянутый широким наборным поясом, к которому, кроме оружия, крепилась всякая всячина, начиная от фляги и заканчивая гроздью амулетов. Под жилетом виднелась полотняная рубашка, украшенная по вороту вышивкой. Дион мог поклясться, что она надета на голое тело. Зато голову свою девица обмотала цветастым платком так, что прикрыла им не только волосы, но и нижнюю часть лица. В его краях женщина, которая бы так оделась, не могла рассчитывать на уважительное отношение.
  И вот эта странная особа сказала ему:
   - Эй, парень... Если не рвёшься попасть на завтрак дракону, давай за мной.
  
  ***
  Первое движение Дион сделал неосознанно: он попятился. С ним, наследным принцем, никто и никогда не говорил столь нагло. Девица, явная простолюдинка, могла бы вести себя более уважительно. Ну и что, что он в халате и босиком! У него по лицу видно, что он не на помойке родился. Принц — не принц, но никто не может сомневаться, что перед ним человек знатный. Крестьяне, ремесленники и даже богатые купцы никогда не отращивают длинных волос, у них более грубые лица и нет гордой осанки. Обращаться к человеку, который явно стоит выше тебя на социальной лестнице, по меньшей мере неразумно.
  Но девушку, казалось, статус принца интересовал в последнюю очередь. Она смерила его взглядом, пожала плечами и выдала:
   - Ну что ты пятишься? Испугался? Я не дракон, не бойся. Есть тебя не собираюсь. Наоборот, могу помочь и вывести отсюда. Или ты решил дракона дождаться и на деле проверить, каков ты на вкус?
  А это был уже откровенно обидно. Она обвинила его в дурости и трусости! Юный принц не стал бы этого терпеть и от батюшки-короля, не то что от какой-то деревенской девчонки.
   - Я не боюсь! - начал он, - И будь добра, повежливей. Ты разговариваешь с наследным принцем Нанарии!
  Девица, вместо того, чтобы проникнуться, расхохоталась.
   - Нанарии, говоришь?! Ой, не могу! Нанария! Это твоя страна так называется?! Как же вы живете там? С таким названием...
   - А в чём дело? - возмутился Дион, - Название как название.
  Она не устыдилась, а засмеялась еще пуще.
   - Ты не понимаешь? Да где тебе, ты же с равнин. На здешнем языке нанари — это тот, кто ещё соску сосёт, сосунок, одним словом. Так что я бы на твоём месте не хвалилась что ты принц сосунков. Кстати, ты есть-то хочешь?
  И она извлекла из сумки пирожок, который источал умопомрачительное благоухание свежей сдобы. Принц сглотнул слюну. Показывать, что голоден и готов душу продать за кусок хлеба — недостойно, но гордо отказаться от спасительного пирожка только потому, что та, от кого зависит его получение, не слишком ему нравится... В конце концов, она просто предлагает еду и не требует за неё ничего унизительного.
  Про то, как она обозвала его родину, он поспешил выбросить из головы. Ответил с достоинством и по этикету:
   - Благодарю тебя, добрая дева. Я действительно очень голоден.
  Горянка фыркнула на сова “добрая дева”, подошла к нему поближе и сунула в руку пирожок.
   - Ешь быстрей, и сматываемся. Когда будем в безопасности, дам тебе ещё, у меня много. А сейчас нельзя время терять.
  Дион схватил пирог и впился в него зубами. Божественно! Мягкое, пушистое тесто и сочная мясная начинка! И размер подходящий — в ладонь взрослого мужчины.
  Девушка тем временем обошла кровать, добралась до стены за ней и постучала по камню открытой ладонью. Дион чуть не подавился: под рукой девицы сплошная каменная стена превратилась в полки одёжного шкафа. Она достала оттуда и бросила на кровать рубаху, вязаный колет, кожаные штаны и куртку. Затем пошарила внизу и к ногам Диона полетели сапоги, очень похожие на те, что красовались на самой девушке. К ним она добавила носки из козьей шерсти. У Диона дома были такие, но надевал он их только на охоту, потому что в этих носках можно было не опасаться, что ноги сопреют или он их натрёт. Они были тонкие, как паутина, теплые и непромокаемые, как мех выдры. Шерсть горных коз в Нанарии ценилась чуть не на вес золота и носить такие носки было по карману лишь очень богатым людям или принцам.
  Дион опасливо спросил:
   - Чьи это вещи?
   - Как чьи? - удивилась девушка, - Драконьи, разумеется. Да ты надевай, не бойся. У Грара этого добра полно и ему не жалко. Это же не сокровища.
  Дион сгрёб с постели выданное добро и стоял, не зная, как поступить дальше. Слова девушки казались ему странными и непонятными, вся ситуация скорее пугала, но вот переодеться он просто мечтал. Особенно грела душу возможность обуться, а то ноги замерзли так, что, казалось, превратились в две деревяшки.
  Девица приняла его колебания за стеснение. Сказала вдруг:
   - Ты не смущайся, переодевайся. Я отвернусь. Тут всё простое, надеюсь, ты справишься без камердинера.
  И она не просто отвернулась, а вышла из отсека спальни, прошла на кухню, присела и стала возиться там. Дион поторопился сбросить халат и натянуть всё, что она для него нашла. Рубашку он оставил свою, надел только колет и куртку, которые были лишь чуть-чуть ему велики. Штаны вышли широковаты и длинноваты, но заправленные в сапоги, смотрелись вполне прилично и двигаться в них было удобно. Зато с обувью не повезло: тот, кому эти сапоги принадлежали раньше, явно не отличался изящным сложением. Как минимум три размера разницы! Хорошо хоть носки сели точно по ноге и сразу же её согрели.
  Но он всё ещё пребывал в смятении: чьи штаны и сапоги на него надели? Если, как сказала девица, они принадлежат дракону, то зачем ему? Или он хранит одежду своих пленников после того, как съест их?
  Девушка явилась с кусками вяленого мяса, но принца не угостила, запихнула в свою торбу. Зато выдала ему очередной пирожок.
   - Ешь быстрее и пойдём. До возвращения дракона нам надо спуститься до уровня лесов, а это не так уж просто.
  Он робко возразил:
   - Но здесь нет выхода наружу...
   - Да? - усмехнулась она, - Ты уверен? А по-моему выход там же где вход. Как, думаешь, я сюда попала?
  Она схватила его за руку и поволокла из спальни. Дион тут же споткнулся и чуть не потерял сапоги.
   - Велики? - понятливо спросила девица, - ну ничего, дома я тебе что-нибудь подберу, а пока...
  Она схватила рубашку, от которой Дион отказался, рывком оторвала рукава и сунула ему:
   - Давай, намотай на ноги, чтобы сапоги плотнее сидели. Босиком по горам немного находишь.
  Совершенно потерявший ориентацию в мире принц сделал так, как она сказала. Сейчас лучше было не спорить. Пока девушка не вывела его из пещеры дракона, рано выяснять, кто она и что ей надо. А потом он своё возьмет. Заставит себя уважать.
  Надо сказать, если не считать оскорбительного обращения, пока от девицы была только польза. Два пирога отлично подкрепили Диона, в одежде он чувствовал себя гораздо увереннее, а надежда выбраться наружу грела душу. На обмотанных рукавами ногах сапоги сидели плотно и не мешали ходьбе, а стоило ему закончить, как девица подошла к стене, располагавшейся в закутке, казавшемся заброшенным, точно так же, как в спальне, приложила руку к стене и что-то пробормотала.
  Яркий свет ударил по глазам. Горянка сдержала обещание: впереди был выход, была свобода!
  Дион бросился было в открывшийся проем, но девушка его остановила.
   - Осторожно, сначала надо проверить, все ли спокойно. Иди за мной, - скомандовала она.
  Пришлось принцу протискиваться за ней по узкому проходу, щуря глаза от солнца. Он не задумывался откуда девице известен этот ход и как она его открыла. Сейчас для него было важно другое: путь наружу найден! А через такую узкую щель дракону не пролезть.
  Через минуту они вывалились из выхода, располагавшегося примерно в локте над ровной поверхностью каменной площадки, и рухнули на неё. Щель в скале с грохотом закрылась за ними.
  Дион, шедший вторым, упал прямо на девушку и, чувствуя себя неловко, тут же поднялся и сделал пару шагов вперед раньше. Чем его глаза привыкли к свету.
  Ему повезло: девица поймала его за подол у самого края пропасти. Площадка, на которую они попали, была всего лишь нешироким карнизом, обрывавшимся вниз отвесной стеной.
   - Эй, парень, не дури! Будь осторожнее! - сердито забурчала девушка, - Это горы! Тут с жизнью расстаться — как плюнуть. Иди-ка сядь пока у стены, а я осмотрюсь и поищу свое снаряжение.
  Как ни грустно было Диону продолжать слушаться вредную простолюдинку, но он понимал, что обязан ей жизнью. К тому же она явно знала, что делала, а он горы видел только на картинке. Разверзшаяся буквально под ногами пропасть напугала принца и сейчас он готов был смотреть своей спасительнице в рот. Правда, ровно до того момента, когда они окажутся в безопасном месте, где он снова сможет показать ей, что он принц, а она деревенская девка.
  Так что он отошел к стене и сел на корточки.
  Девушка, недовольно бурча себе под нос, обошла всю площадку и буквально зарылась под огромный камень. Вылезла оттуда потрясая в воздухе смотанной в кольцо веревкой и целой связкой металлических кованых крючьев. На похожих в мясных лавках висят туши, Дион сам видел во время своих вылазок в город. Зачем они девушке оставалось только гадать.
  Кроме веревки и железяк у нее появилась вторая торба, на этот раз заплечная. Подойдя к Диону, девушка сунула ему ту, в которой продолжали благоухать пироги, и скомандовала:
  Ешь! Такую тяжесть лучше тащить в пузе, чем на спине.
  Приказ девушки насчет еды он выполнил с удовольствием и засунул нос в духовитую торбу: пирогов в сумке было еще штук шесть или семь, кроме них там лежали куски вяленого мяса, завернутый в тряпицу сыр и фляжка с водой.
  Девица присоединилась к его трапезе: ухватила сразу два пирога и стала откусывать от них поочередно. На вопрос, не опасно ли тут сидеть, не прилетит ли дракон, ответила, что вряд ли. Поесть во всяком случае они успеют.
  Наевшись, встала на карачки и начала потрошить свой заплечный мешок. В нем нашлась целая куча ремней непонятного назначения. Дион предположил бы, что это части сбруи какого-то животного, только зачем они здесь, где из ездовых тварей один дракон?
  Разложив ремни на две кучки, она вдруг спросила:
   - Зовут тебя как?
   - Что? - не понял принц.
   - Ну, имя твое как? Надо же мне к тебе как-то обращаться. Меня можешь звать Эли или Лида, как больше нравится.
   - Дион, - решительно назвал свое имя принц, - Меня зовут Дион.
  Эли его имя пришлось по вкусу.
   - Разумные у тебя родители: дали такое хорошее имя. Коротко и звучно: Дион. Запомнить легко и произносить приятно. А меня обозвали Элидия и каждый коверкает как хочет. Ладно, вставай, надо надеть страховочную сбрую.
  И тут принц понял, что ремни не для животных. Эли обмотала его всего: для начала застегнула толстый на нем толстый пояс с многочисленными кольцами и странными приспособлениями, затем два ремня перекинула через плечи, закрепила спереди и сзади и соединила между собой поперечинами. Еще четыре ремня охватили бедра и тоже соединились на поясе. Двигаться они не мешали, но выглядели странно и как-то не очень прилично. Особенно смущало толстое металлическое кольцо, повисшее прямо над причинным местом.
  Но Эли выглядела довольной: ей эта конструкция странной не казалась. Закончив обматывать ремнями Диона, она то же самое произвела над собой. Теперь они оба напоминали обязанные веревкой колбасы.
  
  
  ***
  Спуск по отвесной стене запомнился Диону как самое жуткое впечатление за всю жизнь. Даже полет в когтях дракона его напугал значительно меньше. Когда он, обвязанный ремнями и веревкой, сделал последний шаг и потерял почву под ногами, сердце упало куда-то гораздо ниже желудка. Похоже, что в мочевой пузырь, так как выпитая в пещере вода тут же стала проситься наружу.
  Но принц не мог себе позволить опозориться перед наглой девчонкой. Сжав зубы, онстарательно выполнял всё, что она говорила. Перебирал руками по за закрепленной наверху веревке, ногами осторожно имитируя шаги по стене, и давал своему телу соскальзывать вдоль каната, продетого через пресловутое кольцо на животе и второе. на груди.
  
  Было немыслимо страшно. Казалось, еще минута — и конструкция не выдержит, они полетят в бездонную пропасть. В другие моменты Дион трясся от мысли, что на стене дракону нетрудно их заметить. Погонится и сцапает обоих.
  Девица же действовала спокойно и сноровисто, успевая кроме спуска вершить еще кучу мелких, но нужных дел. Быстро, не успеть и глазом моргнуть, вбивала дополнительные крюки и цепляла к ним веревку, чтобы не сильно раскачивалась, причем успевала сделать это и для себя, и для Диона. Она скользила рядом, на расстоянии меньше вытянутой руки, и зорко следила, чтобы принц не сделал какой глупости, которая закончилась бы на острых камнях. Подбадривала, руководила, даже рукой поправляла.
  А потом случилось это. Дион не удержался. При порыве ветра веревка резанула по ничем не защищенным нежным рукам и он на мгновение выпустил её, в глубине души понадеявшись на свою сбрую и ловкость своей нежданной инструкторши.
  Тело тут же развило такую скорость, что схватить веревку снова и не остаться без рук стало невозможно. Дион попытался... На ладонях остались широкие кровавые борозды и больше ничего. Он падал несмотря на то, что был закреплён и привязан. Оставалось молиться богам. Но об этом принц даже не успел подумать. Какая-то сила подхватила его под зад и удержала в воздухе, а затем медленно, гораздо медленнее, чем он смог бы это сделать сам, стала опускать вниз.
  У него хватило ума не противиться этой дивной силе, пусть даже она хватала его за задницу как какого-нибудь конюха. Спуск был настолько мягким и гладким, что у Диона хватило времени и сил, чтобы задрать голову и поискать потерянную было напарницу. Она неподвижно висела там, где была, когда он сорвался, и не сводила с него глаз.
  Принц медленно скользил вдоль вдруг ставшей неподвижной веревки и в голове его так же медленно поворачивались мысли. Сначала он подумал, что девчонка права: это во дворце хороши платья, а здесь кожаные штаны — самая удобная и безопасная одежда и плевать на приличия. Затем вспомнил, как она появилась в пещере: ниоткуда. То никого не было, а вдруг раз — и уже стоит. А как она открыла выход?! Дион был убежден, что никакой расщелины там раньше не было. Иначе почему камень за ними закрылся с таким звуком, как будто гора вздохнула с облегчением? Теперь этот спуск. Кому он обязан спасением, если не ей? А если сложить все вместе...
  Ведьма! Говорят же, что в горах полно ведьм! Во всех сказках об этом говорится. Наставник тоже его предупреждал, что не опасней существа, чем ведьма. Они сначала делают вид, что добрые и хорошие, завлекают в свои сети, а потом... Он вдруг вспомнил все, что с ним было с момента встречи с Элидией, и понял: она дракона не боится. Ни капельки. Еще одно подтверждение! В сказках ведьмы — первые приспешницы драконов.
  Дион задрожал как овечий хвост. Попал он из огня да в полымя. От дракона выбрался — к ведьме угодил. Бедный принц плохо себе представлял, что может с ним сделать злая колдунья, но тем сильнее боялся.
  Совсем уж свихнуться от страха ему не пришлось: он наконец достиг земли. Не встал на ноги, а сел на зад, но зато под ним теперь были не пятьсот локтей свободного пространства, а твердая, каменистая почва.
  Тут наконец ведьма перестала зависать на месте и с гадостным гиканьем устремилась вниз. Дион ойкнуть не успел, как она оказалась рядом и с места в карьер стала вытаскивать и его, и себя из скалолазной сбруи.
   - Ну все, самое опасное место миновали, дальше ногами пойдем, - сообщила она бодрым голосом.
  Аккуратно разобрала и свернула ремни, засунула из в свой заплечный мешок, достала флягу, отхлебнула воды и протянула её Диону
   - Хочешь?
  Парень попятился. Мало ли каких зелий ведьма в воду намешала? Но тут же ему стало стыдно: она его жизнь спасла, а он... Пусть она ведьма, но некрасиво получается. Тут он вспомнил о зове природы и нашел хорошее объяснения своему глупому поведению:
   - Ой, мне в кустики надо... Только их тут нет.
  Стыдно такое женщине говорить, но как иначе? Не мочиться же прямо при ней?
  Она ухмыльнулась и показала рукой:
   - За этот камень зайди. И не смущайся ты так, дело-то житейское.
  Когда он снова вышел из-за камня, чувствуя себя неизмеримо лучше, Элидия сидела на своем мешке и вытаскивала из другой торбы съестное. Заметив принца, пояснила:
   - После такого расхода энергии надо поесть, а то ноги от слабости подгибаться начнут. В горах это гибель.
  Тут же отправила себе в рот очередной пирог, а другой такой же без лишних слов протянула Диону. Отказываться было глупо: он уже не первый съедает и до сих пор ничего вредного для здоровья или разума не почувствовал. Да она и сама ела то же самое!
  Он жевал пирожок и думал, думал. Мысли, как привязанный осёл, бродили по кругу и ровным счётом ничего не давали, но отвлечься не получалось. Наконец, чтобы разорвать этот порочный круг, он задал девушке вопрос:
   - Эли, а куда дальше? Куда ты меня ведешь?
  Она сморщила носик.
   - Я бы отвела тебя домой. Ты совсем не годишься для жизни в горах. Не знаю, как твои родные упустили такое нежное дитя из виду настолько, что его украл дракон. Пусть это будет на их совести. Но есть одно обстоятельство... Пешком до твоей Нанарии, - она сдержанно хихикнула, - примерно полгода хода. Она же далеко?
  На такой косвенный вопрос Дион постарался дать прямой и честный ответ:
   - Столица моего отца находится на берегу озера Расвин. Не знаю, сколько от нас добираться до гор, но до моря езды на коне всего три дня. Это я знаю точно: мы всей семьей ездим туда каждый год в середине лета.
  Она тяжело вздохнула и выдала информацию:
   - Там, где я жила раньше, это примерно в декаде пути отсюда, проходила караванная дорога. Горцы отправляли свои товары к морю. Я как-то слышала, что они шли до реки Каруны, а затем грузились на суда, чтобы добраться побыстрее. Иначе путь от гор до моря длился столько, что купец рисковал за год не обернуться. Это обоз, он движется медленно, всадник едет примерно втрое быстрее. Вот и считай...
  Дион напряг свои мыслительные способности... Он плохо считал в уме, но все равно сообразил: времени потребуется великая куча и еще немного. Столько он не пройдет. Даже верхом такую дорогу не каждый осилит, а уж пешком... Он посмотрел на свои сорванные до мяса всего за один спуск ладони. Без нормальной обуви, лошади и денег он до дому не доберется. Разве что река вынесет его труп.
  Воображение разыгралось. Диону уже мерещилось, как знакомые рыбаки с Каруны, привозившие к королевскому столу свежую речную рыбу, вылавливают в заводи бездыханное тело и гадают, принц это или не принц.
  Ведьма же такими материями не заморачивалась, а подходила к делу практически.
   - Учти, тебе еще повезло: здесь сейчас тепло и сухо. Через три дня похолодает и пойдут дожди, а за ними ляжет снег. Ты уже познакомился с горами. Так вот, представь все то же самое, но под порывами ветра и ледяным дождем.
  Картинка в сознании Диона тут же сменилась на ту, о которой говорила Элидия. Ой! Лучше уж быть трупом, ему, по крайней мере не холодно и не больно.
  Он поднял глаза на спокойно рассуждающую о таких ужасах девушку.
   - Что же делать?
   - А ничего. Пережидать. Предлагаю тебе до весеннего тепла пожить в моем доме, а там можно тебя и в твою Нанарию отправить.
  Жить вместе с ведьмой чуть не полгода?! Диону не было так страшно даже когда его украл дракон. Тогда он практически был без сознания и не понимал всей опасности, а сейчас прекрасно отдавал себе отчет, что ему предлагают что-то абсолютно неприемлемое. Но выбора у него при этом нет, разве что броситься в пропасть головою вниз. Только это проблематично: надо было раньше, сейчас у него под рукой и пропасти-то нет.
  Элидия же не видела в своем предложении ничего плохого. Наоборот, явно гордилась своей добротой. Принц подумал и вежливо сказал:
   - Благодарю тебя, достойная Элидия. Я принимаю твое предложение.
  В конце концов не съест же она его.
  Казалось, ведьма не сомневалась в положительном ответе. Дожевала очередной пирожок, еще отхлебнула из фляги и поднялась.
   - Давай, доедай, допивай и айда за мной. До моего дома еще идти и идти. Хорошо, если по свету доберемся. А нет — придется в горах ночевать, а тут ночью холодно.
  Дион подумал, что по осени ночами холодно и на равнинах, но ничего не сказал. Проглотил последний кусок, допил воду из фляги и поднялся, готовый следовать за ведьмой.
  При этом он сам себе ужасался.
  Был бы тут любимый наставник, стал бы морочить голову, уговаривая. Что ведьму нужно убить, а не принимать от неё пищу, воду и разные сомнительные предложения. Но, во-первых, у Диона не было с собой никакого оружия, а во-вторых он был не круглым идиотом, понимал: убей он ведьму и все с ним будет кончено. После такого поступка он не проживет и пары дней. Либо дракон прибьет, либо он погибнет от собственной глупости и неприспособленности.
  Но есть и другая сторона вопроса.
  Тот же наставник учил, что неблагодарность — худший из пороков, а Диону было за что сказать ведьме спасибо. Сейчас, кроме нижней рубахи, на нем даже нитки собственной не было. Ведьма его накормила, напоила, одела, обула, вывела из драконьей пещеры, живым и невредимым спустила оттуда, откуда человеку не выбраться. Теперь еще предложила свой дом в качестве убежища. Даже если она лелеет в его отношении коварные замыслы, пока он видел от нее только добро.
  Думая так, Дион шел за Элидией так, как она велела: след в след. Поначалу казалось, что это глупые выдумки, не обязательно копировать походку девицы, пройти можно и так. Но чем дальше они шли, тем становилось понятнее: она хорошо знала, о чем говорила. Камни, мох и кусты были здесь перемешаны в таком беспорядке, что поставив ногу немного не туда, можно было с ней попрощаться. Узкие трещины, прикрытые подушками мха и камнеломки, попадались очень часто и без всякого порядка, а угоди туда ступня — и прости-прощай. Выбраться можно будет только оставив в проклятой дыре все до колена, а то и до бедра.
  Поначалу камней с лишайниками было больше, чем мха и кустов, но чем ниже они спускались, тем чаще скалы покрывала полноценная растительность и тем гуще она была. Впереди темнел лес, который вызывал у Диона инстинктивные опасения. Там могли жить опасные дикие звери, которым наплевать, кто перед ними: принц или метельщик. Но показывать свой страх перед спокойно идущей вперед девушкой не хотелось. Видно было, что она о нем и так не слишком высокого мнения. Время от времени бросала на него взгляды, но далеко не восторженные, и каждый раз хихикала, думая, что принц не слышит. То ли вспоминала, что он сосунок и страны сосунков, то ли ее забавляло то, что она своей магией хватала его за задницу, а он даже слова ей не мог сказать.
  Наконец они вступили под своды леса. Издалека он казался густым и тёмным, а на самом деле был редким и насквозь пронизанным солнцем. Здесь росли относительно невысокие корявые сосны, украшенные пучками роскошных длинных игл. Опавшие иглы устилали землю там, где не было ни густых кустов, ни голых серых камней. Зато кусты поражали буйством осенних красок от лимонно-желтого до багрового и лилового.
   - Мы пойдем с краешка, - сообщила Диону Элидия, - в лес глубоко заходить не будем. Во-первых, нам туда не нужно, а во-вторых это опасно. У нас тут водятся медведи, горные львы и волки. Конечно, осенью все они сытые и смирные, но все равно такая встреча неприятна.
  Кто бы стал спорить! Принц вежливо покивал головой, подтверждая, что согласен с ведьмой.
  По лесу они шли довольно долго, пока дорогу не пересекла весело журчащая по камням речушка. На ее берегу Элидия остановилась и велела принцу собирать валежник: до дома еще далеко, надо передохнуть, попить чай и съесть горячего. Откуда ни возьмись у неё в руках появился котелок, которым ведьма зачерпнула воды из речки.
   - Давай, парень, - подбодрила она Диона, - валежника тут полно, а нам для костра много не нужно.
  Принц хотел было заявить, что ему не пристало таким заниматься, но вспомнил, что даже штаны на нем чужие, а нанарец — это сосунок, и пошел собирать сухие ветки. Оказалось, это не так просто: принести зараз больше трех-пяти крупных веток не удавалось, хотя он старался и хватал все, что хоть как-то можно было назвать валежником. Обязательно по дороге терялось больше половины собранного и Дион не мог понять как и почему.
  Но ведьма на него не сердилась, наоборот, каждую новую партию сушняка встречала довольным возгласом и сразу пускала в дело. А когда Дион притомился настолько, что уже шевелиться не мог, она велела ему прекращать таскать ветки и вручила миску, полную чего-то непонятного, он вкусно пахнущего с воткнутой в нее деревянной ложкой.
  Пока принц подкреплялся не то кашей, не то похлебкой, девушка тоже ела, а ещё попутно рассуждала вслух. По её мнению выходило, что у них есть два варианта: сейчас доесть и быстро топать к дому, возможно, по свету успеют дойти. Есть и другой: остаться здесь, отдохнуть и переночевать, а с утра со свежими силами...
  Дион прислушался к своему телу. У него не было сомнений: сегодня он никуда не пойдет. Хождение по горам оказалось делом сложным, выматывающим, у него болели все мышцы, причем даже те их них, о существовании которых он и не подозревал.
  Понять это было сложно. Несмотря на дворцовое воспитание Дион не был совсем уже маменькиным сынком. Охота., верховая езда, фехтование — всем этим он занимался и вполне успешно. Но если сравнить... Дома он не получал и трети той нагрузки, которую отхватил за один сегодняшний день.
  Кроме того, они далеко ушли от драконьего логова и сейчас в безопасности. Можно себе позволить немного отдохнуть, а не надрываться неизвестно для чего.
  Он не отдавал себе отчет, что сейчас у него просто наступила реакция. Безумное возбуждение, порожденное страхом и надеждой, спало, а вместе с ним ушли и силы. Напрягаться, чтобы к ночи дойти до домика ведьмы, он не мог и не хотел, а мозг упорно откидывал соображение, что ночью может быть очень холодно и в эту пору спать на улице небезопасно.
  Сама ведьма готова была продолжить марш-бросок. После миски еды и горячего чая из трав она выглядела и чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Но, присмотревшись к принцу, поняла, что дорогу до дома в нужном темпе он не сдюжит. В таком случае не имело смысл покидать эту стоянку: более удобного места для ночлега не найти на всем их маршруте.
  Это она высказала принцу и увидела в глазах юноши радость и глубокую признательность значительно более искреннюю, чем раньше. То, что она сейчас никуда его не тащила, оказалось для Диона важнее, чем то, что она готова была пустить его в свой дом.
  
  
  ***
  Паренёк оказался на редкость забавным. Пыхтел, сопел, таращил на Эли свои синие глазищи, но кротко выполнял все её команды, даже не пытаясь спорить или указывать, что он принц и ему не положено слушать ведьм. Между тем нельзя было не заметить, что он её боится. Правда, бояться начал не сразу, только после того, как они спустились от пещеры и Эли поддержала мальчишку магией. Похоже, тогда-то он и догадался, что вытащившая его из драконьего плена девушка — ведьма.
  Сама Эли привыкла, что в горах ведьм уважали. Побаивались, но в целом относились хорошо, особенно к тем, что, как Элидия, вели шашни с драконами. Наличие крылатого и хвостатого любовника гарантировало, что ведьма не покусится на здешних мужчин и их жены могут спать спокойно.
  Но от Грара Эли не раз слышала, что на равнинах ведьм ненавидят и это не та ненависть деревенских женщин, которая сгубила её мать, а организованная на государственном уровне травля. Подробности были ей неизвестны, но то, что ведьме на равнины не стоило соваться, она знала прекрасно.
  Подумав об этом, она бросила на принца очередной взгляд. Мало ей того, что красавчик её боится до дрожи, так его еще придётся тащить туда, где ей лучше не появляться. Ну Грар, ну поганец! Надо же подсудобить такое счастье!
  Одна радость: если ведьма не колдует, её никак не отличишь от обычной женщины. Так что Эли придется делать вид, что она простая селянка, не имеющая магии ни на гран. Выдать её сможет только принц, значит... Значит к началу путешествия он должен быть ей предан как собака, принадлежать душой и телом, иначе до Нанарии ( ну и название!) им не добраться.
  А уж когда Эли окажется во дворце, она там порядок наведет! Заставит уважать ведьм как положено, или она не Элидия!
  С этими мыслями она бодро топала сначала по камням, потом по лесу. В какой-то момент даже забыла, что сзади плетётся принц, и прибавила шагу, желая как можно скорее очутиться дома. Пешком от Граровой пещеры ей приходилось добираться раза три и никакого удовольствия в таком походе она не находила.
  Но вскоре ей пришлось идти потише: охи и вздохи паренька за спиной стали такими громкими, что игнорировать их не получалось.
  Когда же они добрались до речки, стало ясно: идти дальше в надвигающейся темноте с этакой обузой за спиной невозможно. Принц или ногу себе сломает и тогда тащи его на себе, или еще чего похуже случится. Эли очень хорошо чувствовала дыхание неприятностей и не собиралась цеплять их себе на хвост.
  Для порядка сказала парню, что они могут дойти до дома сегодня, но он посмотрел на неё такими несчастными, умоляющими глазами, что она убедилась в правильности принятого решения: привал с ночёвкой!
  Кроме плаща и одеяла ничего для этого у неё с собой не было, но ведьму это не смутило. Холодные осенние ночи в горах она могла пережить с легкостью, особенно здесь. Вдоль речки шел изрядный поток силы и отцепить от него ниточку для обогрева для неё труда не составляло.
  Вопрос был в том, как обогреть принца. Положить его себе под бок и накрыть обоих тепловым коконом было самым простым и эффективным решением. Общий кокон Эли отлично могла удержать и во сне.
  Только вот сопляк мог не так понять... Но два кокона ей спящей не потянуть. Если свой упустит — не беда, проснётся от холода и снова соорудит. А вот если принц замерзнет... Как его потом тащить до дома и лечить?
  Размышляя таким образом, она отправила мальчишку за хворостом и принялась готовить ужин. Надо хорошенько поесть горячего, тогда холод не страшен.
  У ведьм не было собственного магического резерва, они пользовались силой, разлитой в природе. Но если маги тратили на свои действия накопленную магию, то ведьмы, хоть и могли задействовать гораздо большее количество энергии сразу, но использовали для этого свою физическую силу. Всю ночь держать тепловой кокон на двоих на голодный желудок даже крепкой Элидии было не под силу. Зато, когда она наелась, то ей море было по колено.
  Она выбрала место поровнее, расстелила на земле плащ и одеяло, вытащила из своей котомки красный бархатный халат принца и свернула из него что-то вроде валика, который должен был заменить им подушку.
  Посмотрев на испуганно сжавшегося в комочек принца, скомандовала:
   - Ложимся спать.
  Синие глаза в ужасе распахнулись: кажется, принц решил-таки, что кованая ведьма собирается его соблазнить. Объяснять ему ошибку и убеждать, что он не то подумал, Эли не собиралась. Проще просто рявкнуть.
  Она ткнула пальцем в то место, куда по её мнению должен был улечься принц:
   - Ложись на бок и лежи тихо! Не смей вертеться! Станешь ко мне приставать — это будет последняя ночь в твоей жизни!
  Тут она вспомнила про естественные потребности и сказала более мягким голосом:
   - Если надо в кустики — сходи сейчас. Как только мы ляжем, я накрою нас тепловым коконом. Оттуда вылезать уже нельзя: второй раз я на двоих его ставить не буду.
  Юноша ничего не ответил, зато сделал всё так, как велела ведьма. Сжавшись под её суровым взглядом, нырнул в ближайшие кусты, затем вышел оттуда, тут же лег на импровизированное ложе и даже глаза закрыл.
  Эли удовлетворенно вздохнула, развязала головной платок, свернула его вместо подушки и тоже устроилась на одеяле, прижавшись к принцу спиной. Щелчком пальцев установила над обоими полог от диких зверей, а внутри расположила тепловой кокон. Можно было не заморачиваться и добавить пологу функцию обогрева, но не сейчас, когда зима была уже близко. Простудить почки себе или принцу в намерение Эли не входило. В отличие то полога кокон грел со всех сторон, даже снизу.
  Засыпая в тепле, она с удовлетворением подумала: хорошо, что она не маг, а ведьма. Магу такой кокон был недоступен: он бы выпил из него всю силу часа через два. Если только сделать такой артефакт... Но додумать эту в высшей степени практическую мысль она не успела: на смену дрёме пришёл глубокий сон.
  Дион же не мог заснуть. Во-первых, он никогда не спал в одной постели с кем-нибудь. Любовницы у него были с пятнадцати лет, первую прислал папа, считая, что мальчику уже пора, остальные появлялись самопроизвольно, но никогда он не оставлял женщину в своей постели до утра и не оставался у неё сам.
  Во-первых, не был уверен, что утром захочется на неё глядеть, а во-вторых, по утрам его посещали родные: то маменька зайдёт, то папенька, то сестрица Диана, а уж нянюшка заглянет обязательно. И если члены королевской семьи Нанарии были бы просто недовольны недостойным поведением принца, то няня устроила бы знатный скандал и повырывала бы нахалке, соблазнившей её мальчика, все волосёнки.
  Так что Дион привык спать один. Даже на охоте ему ставили отдельный шатёр. На этом настаивали папенька с маменькой: наследному принцу невместно делить свою опочивальню с кем ни попадя. Нанария не могла похвастаться ни размерами, ни богатством, ни сильной армией и поэтому король считал, что должен хотя бы в быту соблюдать королевское величие и учил блюсти его своих детей: наследника Диона и его старшую сестру Диану. Да что там старшую: всего-то годик разницы.
  Так что отец требовал, чтобы Дион выделял себя из толпы придворных во всем: никому не разрешалось одеваться наряднее, чем принц, никто не смел занять его стул или выпить из его чашки, что уж говорить о спальне. Даже наставнику, которого принц безмерно уважал, приходилось в его присутствии сидеть не на кресле, а на неудобной табуретке. Всё это делалось, чтобы подчеркнуть статус королевской семьи. Может быть из-за этого отношения среди родных были такими формальными? Принц знал, что и папенька, и маменька любят его, но именно знал: их чувства ни в чём не проявлялись. Родительские объятья и поцелуи отец считал мещанскими и недостойными высокого звания короля и наследного принца.
  Вспомнив о родных, Дион чуть не расплакался, но вовремя подумал, что это может разбудить ведьму. Она тоже не была с ним ласкова: велела лежать и не крутиться. Но кто он ей? Никто. Так, спасённый от дракона нанарец. Сосунок. А как же тогда переводится название их столицы? Нанара — значит “соска”?
  Обидное слово больно ранило и Дион не спешил простить его ведьме. Зато положил себе: когда станет королём, обязательно сменить позорное наименование на что-нибудь покрасивее, пусть для этого придётся завоевать парочку-другую соседних королевств. Просто так менять имя своего государства на новое глупо: всё равно народ будет помнить старое название. А вот вновь образованное большое королевство можно будет именовать по-новому, это каждому понятно.
  Оставалось придумать название, но время на это ещё есть. Дион обвёл глазами окрестности, как будто надеялся увидеть подходящее слово написанным на дереве или скале. Было темно и только в небе сияли звёзды, крупные и яркие, каких он никогда не видел в своей Нанарии. Принц подумал, что такими он их увидел потому, что находится в горах. Попытался найти знакомые созвездия... Нашел, но они оказались сильно сдвинуты относительно того, где он привык их видеть. Дракон действительно унёс его далеко на север. Ведьма права: до Нанарии за декаду не доберешься, а он так на это надеялся.
  Дион хорошо учил географию и очень любил астрономию, так что представлял себе, куда его занесло: в Драконьи горы. Про них в учебнике было написано, что по осени разница между дневной и ночной температурой может быть огромной. Днём тепло, а ночью мороз. Судя по тому, как прозрачен воздух, это правда. Сейчас тут должно быть очень холодно.
  Но ощутить на себе холод осенней ночи в горах ему было не суждено. От спины ведьмы шло тепло, и не только от неё. Вообще-то весь кокон, хоть Дион его и не видел, отлично грел. Даже земля была теплой.
  Он ещё вспомнил, что тут могут бродить дикие звери, но тут же отогнал от себя эту глупую мысль. Вряд ли ведьма могла спокойно спать, если бы ей что-то угрожало. Диону не дано было видеть магию, но он сообразил, что Элидия поставила защиту как это делал на охоте их придворный маг.
  Справившись со своими мыслями и чувствами, принц наконец заснул. Сны ему снились дурацкие. То посреди тронного зала сестрица Диана кормила дракона солёными огурцами, а он возмущался подобной диетой. То папенька с маменькой летали верхом на драконе вокруг главной башни их замка, причём маменька правила, да не поводьями, а метлой. То он сам сидел на дне глубокого колодца вместе с ведьмой, но это было не страшно, а забавно. Они там играли в карты и ведьма всё время мухлевала. Он возмущался, пытался обвинять в передёргивании, но поймать ее не удавалось. Она же смеялась, да так заливисто...
  
  ***
  Проснулся Дион оттого, что стало вдруг очень холодно. Это Элидия свернула свой тепловой кокон, поднялась и теперь, стоя к принцу спиной, расчёсывала и переплетала волосы. Он пожалел, что вчера эта красота пряталась под платком. Густые тёмно-рыжие пряди под лучами утреннего солнышка вспыхивали то рубиново-красным, то изумрудным, то сапфирово-синим, как настоящие драгоценности. Невозможно было отвести глаз. Дион и не отводил, пока Эли не заплела их в две толстущие косы и, скрепив их корзиночкой, как делали служанки во дворце, не спрятала снова под платок.
  Когда красота скрывалась под цветастой тканью, Дион даже пискнул от огорчения что-то неопределённое. Девушка обернулась.
   - Что случилось?
   - Зачем? - только и сумел спросить принц, - Зачем?
  И он пальцем показал на её голову. Эли нахмурилась. Она не понимала, что он хочет ей сказать. Затем её лоб разгладился и она хихикнула.
   - Косы понравились? Жалеешь, что я их под платок прячу? В дороге только так. Еще зацепятся за что-нибудь. Дома полюбуешься. А сейчас вставай, умывайся, будем завтракать и пойдём. Чем скорее выйдем, тем скорее до дома доберёмся.
  Они топали по камням почти до полудня. Дорога сегодня шла по большей части вверх. Получалось, что с одной горы они спустились, а сейчас на другую поднимаются. Дион решился и спросил об этом у Эли. Та со смешком ответила:
   - Внимательный. Действительно, ты прав. Только мы попутно ещё две горы успели обойти, чтобы на них карабкаться не пришлось. Поэтому так далеко.
  Незадолго до полудня нехоженый лес и мох под ногами незаметно превратились в удобную тропинку, вьющуюся между камней. Это должно было означать, что они почти пришли. Действительно, обогнув торчащую прямо на дороге скалу, Дион поднял глаза и внезапно увидел прилепившийся к каменной стене дом.
  Картина была на редкость живописной, но бедному принцу хотелось сесть на землю и заплакать от разочарования. Нищая хижина! Правда, довольно большая, но всё равно не дворец, не особняк и даже не дом зажиточного купца.
  Высокие сваи подпирали помост, потому что всё строение не могло уместиться на узком скальном карнизе. Стены из серых досок, кое-где обмазанные извёсткой, узкие подслеповатые окошки выдавали, что дом был старым и требовал ремонта. Только просторное крыльцо, к которому вела длинная, из трёх пролётов лестница, радовало глаз. Летом на нём было бы приятно посидеть. Но грядёт зима!
  Хижина! Как он сможет выжить в таких условиях, да ещё и с ведьмой? Там, небось, всего одна комната, а в стенах полно щелей. Когда задуют зимние ветры, там будет лютый холод, никакая печка не спасёт. Даже в его родном замке зимой было мягко говоря не жарко, хотя в комнатах круглые сутки горели камины. А тут и вовсе можно будет околеть. Таланты спутницы к согревающей магии он оценил, но сомневался, что их хватит надолго. Пусть Эли ведьма, но не будет же она всю зиму держать его в тепловом коконе.
  Пока он так размышлял, они добрались до подножия лестницы. Элидия сделала пасс левой рукой и велела Диону подниматься.
   - Залезешь наверх — не стой, сразу заходи. Там открыто. А я пока силки проверю. Надо же что-то приготовить на обед.
  Открытая все ветрам лестница с перилами только с одной стороны Диону не понравилась. Он старался держать спину прямо и идти как хаживал по замковой парадной лестнице, но страх толкал в спину, подсказывая, что подниматься на четвереньках было бы куда безопаснее.
  Принц всё же преодолел себя и поднялся на крыльцо как положено. Толкнул дверь и оказался в просторном, но довольно тёмном и холодном помещении. Света из подслеповатых окон хватало только на то, чтобы не споткнуться о мебель. Но он всё равно споткнулся, зацепив ногами тряпичный коврик и с трудом удержался на ногах.
  Изнутри хижина выглядела значительно лучше, чем снаружи. Она перестала производить впечатление развалюхи, обычный деревенский дом. Дион заходил в подобные, когда объезжал с наставником владения отца. Надо было отдать ведьме должное: у неё было чисто, гораздо чище, чем в тех домах, где принц бывал. Даже на королевской кухне подчас было грязнее.
  Центральную часть комнаты занимала здоровенная печь, отъедая большой кусок пространства. Рядом с ней были сложены дрова. Перед печью стоял большой стол, окружённый тяжелыми табуретками. Сундуки под окнами были покрыты мягкими тюфячками из цветных лоскутков. Из таких же лоскутков были сплетены и коврики на полу.
  В углу, где у жителей Нанарии принято было помещать божницу, стояло роскошное, дворцу впору, кресло. Рядом с ним примостился столик на одной кованой ноге с круглой каменной столешницей. На нём лежали книги и стояла корзинка для рукоделия. Похоже, это любимый уголок хозяйки.
  Туда Дион соваться не стал, хоть и очень хотелось. Сел на один из сундуков, снял великоватые драконьи сапоги и стал растирать стопы вывалившимися оттуда сбитыми ходьбой тряпками. Пока шёл, от волнения не чувствовал, как стёр ноги в кровь, а сейчас боль вцепилась в них с утроенной силой, будто мстя за то, что он так долго её не замечал.
  Долго ждать не пришлось. Не прошло и получаса, как ведьма распахнула дверь в своё жилище и недовольно потянула носом:
   - Что у тебя тут? Ноги сбил?
  Ведьма между делом махнула рукой и в то же мгновение комната преобразилась. По потолком зажёгся хоровод светлячков и залил всё вокруг тёплым желтоватым светом. В печке вспыхнул огонь и оттуда сразу запахло чем-то вкусным. Но Элидия не обратила внимания на собственные действия. Она ринулась в ту дверь, что располагалась справа от печки и почти сразу же вернулась с огромным коробом. Водрузив его на стол, достала бинты, корпию и несколько склянок с жидкостями и мазью.
  Подтащила к сидящему Диону табуретку.
   - Клади сюда ноги по одной, обрабатывать буду.
  Юноша абсолютно не был уверен, что её стоит слушаться . Наставник не раз объяснял ему, почему опасно верить верить ведьмам и лечиться у них. Вот так примешь помощь раз, два, а на третий забудешь отца, мать, богов и станешь её верным рабом. Наставник, когда говорил об этом, был очень убедительным, Дион ему верил.
  Но сейчас он никак не мог отрешиться от мысли, что Эли до сих пор не сделала ему ничего плохого, а они вместе уже второй день. Он не забыл мать, отца, родную Нанарию и даже наставника, при этом ему совсем не хочется шарахаться от ведьмы, которая уже успела сбросить куртку и засучить рукава, чтобы полечить его сбитые ноги. Лопнувшие мозоли в очередной раз взвыли и Дион отбросил все сомнения. Он не хочет остаться без ног только ради того, чтобы наставник похвалил его за твёрдость духа. Решительно протянул одну ногу и уложил её на табуретку, чтобы Элидии было удобнее.
  Она только этого и ждала: налила в миску воду, сунула туда палец, пошептала и добавила сине-зелёной жидкости из флакона. Затем Осторожно протёрла этой смесью кожу. В комнате приятно запахло травами из тех, что нянюшка клала в настойку и пила от мучившего её кашля. Дион удивился, что практически тем же самым лечат конечности.
  Тем временем Элидия подсушила остатки снадобья чистой тряпочкой, ловко вскрыла все пузыри и наложила на них тёмную, тягучую мазь, пахнувшую дёгтем и мелиссой. Затем велела поменять ноги и проделала то же самое со второй. Бинтовать не стала.
   - Ноги на пол не опускай. Так посиди, пусть впитается. Сейчас перекусим кашей и я организую нам помыться. А вот когда будешь чистый, тогда намажу другой мазью и забинтую. Завтра будешь здоров и сможешь бегать как молодой лось. Мне тут увечные не ко двору.
  Из печки она достала горшок и навалила Диону в миску замечательную кашу: молочную, сладкую, пахнувшую мёдом, сдобренную изюмом и сушёными яблоками. Он очень любил сладкое, но с тех пор как дракон его похитил, ничего похожего в поле зрения не попадалось. Принц решил, что сладкого в горах не едят и даже мечтать о таком глупо . И на тебе! Целая миска восхитительного варева, лучше чем у нянюшки.
  Элидия пояснила:
   - Вкусно, да? Молоко мне приносят из деревни за то, что я их лечу, поля и огороды заговариваю на урожай а скотину — на плодовитость. Кашу я, когда уходила, прикрыла заклятьем сохранения, иначе бы она в таком виде столько не простояла. Конечно, свежесваренная вкуснее, но чем богаты, тем и рады.
   - А откуда изюм? - поинтересовался Дион.
  Он твёрдо знал, что в Драконьих горах виноград не растёт.
   - Купец один возит из Шимассы. Я как-то его матушку вылечила, а теперь делаю ей сборы горных трав от ревматизма.
   - Помогает?
   - Помогает, раз каждый год мешок изюма за это получаю. И не только его.
  Ведьма легко вскочила и выбежала в дверь, теперь для разнообразия в ту, что слева от печки. Вернулась минут через десять, бросила к ногам Диона тряпичные тапочки и заявила:
   - Как поешь, вставай. Сейчас тебе чистое белье соберу, пойдешь вымоешься как следует.
  Наставник строго-настрого ему заповедал, чтобы не смел слушаться ведьм. Так они подчиняют себе волю: три раза согласишься с такой и по гроб жизни не сможешь сказать ей «нет». Но спорить с ведьмой Диону совершенно не хотелось: все её действия были разумными и уместными, а от предыдущего лечения ноги почти совсем перестали болеть.
  Так что, закончив с кашей, он поднялся, сунул ноги в тапочки и поплёлся за Элидией в ту самую левую дверь. По дороге думал, что ему попалась какая-то неправильная ведьма, совсем не такая, как рассказывал наставник. Ну, колдует, это да. Рыжая, а глаза зелёные — тоже подходит под описание. А в остальном... Где злоба и коварство? Может, ещё слишком мало времени прошло и она не успела их проявить? И где распутство?
  По мнению наставника главным свойством ведьм было именно оно. Коварные рыжеволосые красавицы из его рассказов то и дело завлекали ничего не подозревающих мужчин в свои объятья, а в постели выпивали из них жизненную силу и делали своими верными и безгласными рабами. Тех же, кто пытался сопротивляться, иссушали, забирая себе молодость и здоровье.
  Поверить, что Элидия собирается с ним так поступить, у Диона при всём желании не получалось. Для начала сегодняшнюю ночь они проспали спиной к спине и никакого разврата не случилось. Наоборот, она еще и пристрожила его, чтобы не приставал. Сейчас, ведя его купаться, показала закуток за занавеской и сурово сказала, что спать он будет здесь. Пусть даже не пытается сунуться к ней в спальню, получит по носу. Это что, такое странное распутство?
  За комнатой, где располагалось его будущее ложе, был небольшой коридор. Из него двери вели налево, направо и прямо. Эли пояснила, что слева кладовая, справа её мастерская и Диону очень повезло, потому что там тоже печка, которая регулярно топится. Затем она толкнула среднюю дверь и принц обомлел.
  Тонкая струйка воды стекала в роскошный каменный бассейн, какого Дион не видел даже в замке своего отца. Излишек воды стекал по желобку куда-то на улицу. Но Эли не стала сразу пригашать его помыться, а для начала повела в дальний угол, где за перегородкой стояло прикрытое крышкой седалище. Рядом с ним красовался огромный ковш.
   - Свои дела делай сюда, понял? - заявила ведьма, - Как сделал, набери в ковш воды и слей. Всё должно быть чистым, я грязь и вонь терпеть не могу.
   - А куда оно всё девается? - робко поинтересовался юноша, сомневаясь, что задал приличный вопрос.
  Но ведьму он не смутил. Она с видимым удовольствием и гордостью объяснила:
   - В компостную кучу. Перепреет и на будущий год я этим огород буду удобрять. А теперь пошли, нагрею тебе воду.
  Она подошла к бассейну и опустила в него руку. Через пару минут от воды пошёл пар. Эли достала откуда-то мыло и баночку со средством для волос. Дион пользовался таким во дворце, только пахло от баночки немного по-другому, не можжевельником, а резедой. Оно было очень дорогим, мыть им волосы разрешалось только королю и его семье. Странно было видеть такую роскошь в ведьминой развалюхе.
  Она же сердито сказала, ткнув пальцем в сторону сиротливо стоявшей у края бассейна табуретки:
   - Вот бельё и полотенце. Вымоешься и переоденешься — кричи. Приду ноги твои обрабатывать.
  И это ведьма? Это ангел, светлый посланник богов, не иначе.
  
  
  
  ***
  ”Принц Дион отыскал пещеру дракона и вызвал того на бой. Бились они долго. Дракон изрыгал пламя, но ловкий и смелый принц все же сумел его убить, но и сам был тяжело ранен.
  Во время их боя принцесса Диана выбралась из пещеры и, испугавшись рёва дракона и изрыгаемого им пламени бросилась бежать куда глаза глядят. Бежала она два дня и две ночи без остановки, но затем силы её иссякли и она упала без чувств. Её нашел проезжавший мимо рыцарь, посадил пере собой на коня и отвёз к отцу, убедив и девушку, и короля, что это он победил дракона.
  А принц Дион остался лежать на поле боя. Он бы там и умер, ибо раны его были опасны, если бы его не нашла местная ведьма, собиравшая редкие травы недалеко от драконьей пещеры.
  Ведьма забрала принца к себе домой и долго его лечила, но через год не только поставила на ноги, но свела даже воспоминания о шрамах с его тела.”
  Из учебника истории для четвертого класса элидианской средней школы.
  
  ***
  Грар был в бешенстве. Умом он понимал, что сердиться можно только на собственную глупость, заставившую его похитить этого дурацкого мальчишку, но не мог спокойно смотреть на происходящее. Эли, которую он уже много лет считал своей собственностью, и весьма ценной, его милая ведьма возится с этим сопляком так, как будто он ей родной! Спасть с ним легла! Ну и что, что между ними ничего не было! Она укрыла их общим пологом! Грела своим теплом!
  Ночью он подобрался к их стоянке и хотел обсудить с Эли дальнейшее, а она дрыхла себе, прижавшись спиной к мальчишке, и даже не обратила внимание на присутствие Грара. Можно подумать, он ей никто!
  А ведь они давно вместе! Тридцать лет как с куста. Столько было пережито и всё это диким козам под хвост неизвестно из-за чего. Он же уже готов был предложить Эли завести детёныша, но всё тянул, не решался... Боялся ответственности и вот, полюбуйтесь, дотянулся-таки!
  Семь лет назад прилетала проведать его матушка. Редкость в драконьей среде: обычно взрослые дети покидают родительскую пещеру для того, чтобы больше никогда туда не возвращаться. Но драконов в мире становилось всё меньше и меньше, а его мать была одной из мудрейших. Да и семья Грара считалась уважаемой: далеко не каждый дракон находил себе подругу своей расы.
  Несмотря на то, что матушка была чистокровной, она одобрила выбор сына. Проговорила с Эли целый день напролёт и в заключении сообщила , что Грару повезло: урождённую драконицу ей для сына найти не удалось, а эта девушка вполне способна её заменить.
  Элидия понравилась матушке не столько красотой, сколько умом. Действительно, рассудительностью Эли во много раз превосходила своего чешуйчатого друга, хотя тогда ему казалось, что это не имеет значения.
  Между прочим старая драконица намекнула, что мудрые драконы — это сказка для людей. Нет, рано или поздно мудрость к ним приходит, но Грар для этого слишком молод. Пока что весь его ум — в голове у Элидии. Так что от добра добра не ищут и если ему нужна пара — то вот она.
  Тогда он фыркал, не желая соглашаться с этим нелестным для себя мнением, но и не возражал особо. А сейчас видел, насколько матушка была права.
  Это только так кажется, что он дракон и он главный. Грар часто тешил себя этой мыслью, но когда дошло до дела, оказалось, что это далеко не так.
  Главная у них Эли! Как она его чехвостила, как выговаривала за идиотскую выходку с похищением! И это она ещё не знала, какую поистине чудовищную ошибку он допустил, спутав мальчика с девочкой!
  Когда узнала... Да, хохотала от души, но ему повезло, что не прибила. Она почему-то совершенно не боялась Грара и вполне могла запустить в него каким-нибудь заклятьем, а то и просто треснуть палкой по башке, дождавшись, чтобы он обратился в человека. Называла это “учить дурака”. Знала, паршивка, что он её ни за что не тронет.
  Обращаясь к Эли за помощью, Грар не так себе всё представлял. Ему казалось, что она как-то быстро, одним махом переправит принцессу куда-нибудь на равнины и они снова станут жить как жили.
  Эх, жаль что сейчас не весна. Весной она бы, наверное, так и сделала: сдала бы похищенную или в данном случае похищенного куда-нибудь в обоз, следующий с товарами вдоль Каруны, заплатила бы Граровым золотом и с чистой совестью вернулась к своей обычной жизни.
  Осенью так поступить не получалось: до весны подходящего обоза не предвиделось. Придётся этому принцу недоделанному прожить у Эли целых пять месяцев, прежде чем она сможет отправить его к родным.
  Почему-то Грару сразу не пришло это на ум, а то бы он не стал заморачиваться: взял бы оболтуса, отнёс на равнины да и бросил бы там: пусть выкарабкивается. Сразу не сделал, думал, что это девушка, а с ней так поступить было бы чересчур жестоко. Когда узнал, что это парень, было уже поздно: ведьма вступила в дело и теперь всё будет так, как она скажет.
  Внезапно Грар с убийственной ясностью осознал, что уже давно живёт по указке Эли. До сих пор это не приходило ему в голову просто потому, что по большому счёту его это устраивало.
  Действительно, всё, что они с ней планировали или делали вместе, было хорошо и правильно. Всё, что он учинял по собственному почину, не советуясь с подругой, было глупо и нескладно. Вот как эта заварушка с принцессой, оказавшейся принцем. Были и другие истории, не такие скандальные, о которых Грар сейчас не хотел вспоминать.
  Мама была права: идиот, как есть идиот! Элидия — его часть, одна из самых важных и нужных. Как можно было уступить её другому, да ещё и без боя? Практически самому сунуть любимую в объятья чужого глупого парня, похожего на девочку?
  Грар снова заметался. Нарезал круги над горами, менял обличья и всё никак не могу успокоиться.
  Он готов был схватить Эли и унести в свою пещеру, а противного юнца бросить тут, в горах, но понимал, что это не выход. Эли первая ему не позволит. Он же сам предложил увести принца (правда, тогда он думал, что это принцесса) и переправить домой к родителям. Они даже сторговались! Теперь она на попятный не пойдёт и ему не даст. Вредная! Считает, что каждый должен отвечать за свои поступки.
  Было ещё одно обстоятельство... Время! Мало кто из людей знал, что драконы, живущие в горах, на зиму впадают в спячку. Рыцари просто не рисковали лезть в горы зимой и совершали свои походы на драконов в более благоприятные сезоны. А местным было безразлично. Не беспокоит их дракон, не пожирает заблудившихся коров и коз — уже благо. Да и не бродят домашние животные по снегу, стоят себе с в стойле.
  Говорили, что морские драконы не отличают зиму от лета и плавают круглый год, но Грар их никогда не встречал и не мог проверить, правда это или нет.
  Пройдёт максимум месяц и он заснёт в своей пещере. Выход завалит снегом до весны и никому я не будет туда доступа, даже Эли. Значит, на это время она будет предоставлена самой себе, а вернее нахальному и противному человеческому отродью, принцу нанарскому!
  Конечно, если бы Грар смог всю зиму сохранять человеческую ипостась, то вопрос впадения в спячку стоял бы не так остро. Но для него, как для большинства драконов, трудно было сохранять вид человека больше чем трое суток подряд. А стоит в такое время поменять ипостась — и пиши пропало. Заснёт обязательно и хорошо, если в безопасном месте. Именно поэтому он предпочитал зимовать в своей пещере и из-за этого в своё время Элидия ушла жить в домик ведьмы. Прожить почти полгода со спящей чешуйчатой тушей без общения и без обновления припасов человеческой женщине, пусть она и ведьма, было не под силу.
  Так он размышлял, нарезая в небе круги над домом своей женщины. Он видел, как Эли привела сюда принца, и ждал, когда она выйдет на крыльцо. Ему надо было с ней поговорить, желательно срочно. Ведь до того момента, когда он впадёт в спячку, оставалось не больше двадцати восьми дней. Всё вопросы, сомнения и недоразумения между ними следовало решить раньше, а то вместо сладких снов ему были обеспечены ужасы до самой весны.
  Ждать пришлось почти до заката. Наконец, когда солнце собралось прятаться за горы, Элидия, завёрнутая в тёплую пуховую шаль, показалась на крылечке. Вид у неё был усталый.
  Грар мгновенно спикировал и прямо на подлёте обратился человеком. Довольно опасный, а в его состоянии ещё и опрометчивый трюк. Растрёпанные чувства помешали точному расчёту и Грар чуть не полетел вниз головой на камни, но в последний момент собрался и смог зацепиться за толстые дубовые перила.
   - Куда летишь, ненормальный? - услышал он спокойный голос Эли, - Сядь, посиди, приди в себя.
   - Ты как? - задал он встречный вопрос.
  Конечно, он хотел спросить, нравится ли Эли принц и какие чувства она к нему испытывает, но не рискнул. Рассердится, уйдёт в дом и броди потом кругами, проси прощенья. Поэтому Грар ограничился этим бессмысленным вопросом, которому отвечающий придает значение согласно собственным мыслям.
   - Я — нормально, - ответила Элидия, - Если не считать этой занозы в заднице, нанарского принца. Наконец-то он угомонился и спит, можно отдохнуть.
   - Где ты его поместила? - в голосе Грара против его воли прозвучала ревность.
  Эли не обратила внимание, ответила спокойно:
   - Во второй комнате, там, где у меня всякое барахло валялось. Расчистила немного, превратила рундуки в топчан, накидала на него тюфяков и подушек, повесила занавеску. Пусть живёт. Там тепло, не замёрзнет. Ты мне лучше расскажи, во что ты вляпался. Принц-то наследный!
  Грар уже давно понял, что стал тупым инструментом в чьей-то грязной игре, но всё ещё не желал этого признавать. Слишком обидно было думать, что его использовали, ад ещё небось и смеялись. Дракон, а попался на такую простую удочку! Но с Эли спорить было себе дороже. Он попытался уйти от ответа.
   - Ты своего нанарца расспроси, ему виднее, кто хотел от него избавиться.
   - И расспрошу, будь уверен, - сердито заявила ведьма, - Тебе ещё разгребать что наворотил.
  Увидев, что Грар собирается возражать, махнула на него рукой:
   - Не сейчас, я помню про твою спячку. Но вот весной это дело от тебя не уйдёт. Разве ты оставишь безнаказанным подлеца, который тебя так подставил? По-моему, найти его и наказать — дело твоей драконьей чести.
  
  
  ***
  За долгие годы, проведённые вместе, ведьма давно научилась руководить драконом ко всеобщему удовольствию. Вероятно, это и было секретом благополучия их почти семейного дуэта. Элидия знала, на что надо надавить, на какой струне драконьей души сыграть, чтобы добиться своего. Разговоры про честь, как она давно уже выяснила, были для Грара не пустым звуком. Правда, понимал он это своеобразно.
  Он верил, что дракон должен быть мудрым, сильным, великолепным и всегда одерживать верх, по крайней мере в сознании людишек. Они должны его бояться, трепетать, восхищаться, в этом честь драконьего рода и его лично.
  Когда он посещал людские поселения здесь, в горах, всё так и было: для горцев драконы были небесными властителями, которым они привыкли поклоняться. На равнинах драконы считались ужасными чудовищами: сильными, злыми, коварными и беспощадными. Там их боялись и ненавидели, но не могли признать в человеческом обличье, так как на самом деле жуткие сказки о страшных драконах были здесь всего лишь досужими байками. Страх и ненависть не были хорошими чувствами, но не ущемляли драконью гордость: слабых и смешных не боятся.
  Мысль о том, что человек оказался умнее, смог манипулировать драконом, а потом смеяться над ним в своей людской компании, привели его в ярость.
  Этого-то Эли и добивалась. Если Грару что в голову втемяшится, то пиши пропало: пока не совершит задуманного, не успокоится. Значит, он должен воспылать желанием покарать своего обидчика. Как и когда он это сделает — другой разговор. Главное что он теперь не бросит их с принцем на произвол судьбы. Как намеревался.
  Дракон тем временем, сидя рядом ней на крылечке и обнимая девушку за плечи, рассуждал вслух.
  Лететь сейчас обратно в ту самую таверну было глупо, вряд ли обманувший его человек там так и сидит. Это Грар отлично понимал. Но он был уверен, что весной сможет найти обидчика и покарать, особенно если за дело возьмётся Эли и предварительно вызнает у принца, где тут собака зарыта.
  Особенно волновал его вопрос: существует ли на самом деле принцесса Диана, или коварный гад так обозвал принца Диона, чтобы ввести Грара в заблуждение.
  Когда совсем стемнело и стало ощутимо холодать, Эли попыталась отправить приятеля домой на ночлег, но он упёрся. С какой это радости он вдруг оставит свою любимую женщину одну ночью? Принц проснётся? Ничего. Как проснётся, так и заснёт. Да и с чего бы? Они ведь шуметь не собираются, совсем наоборот.
  Ведьма, слушая дракона. Тихонько смеялась, отлично понимая что им движет. Нанарский принц после выпитых им зелий должен был дрыхнуть без просыпа до самого утра, так что приятному времяпрепровождению ничто не мешало. Эли провела любовника в знакомую спальню. После того, как Грар во всём с ней согласился и поддался на её ухищрения, он заслужил немного ласки. Она, кстати, тоже заслужила.
  Утром, правда, пришлось выгонять дракона до того, как проснулся принц. Нечего нанарцу раньше времени знакомиться с собственным похитителем. Мало ли что ему в голову встанет: сбежит ещё, лови его по горам. Да и Грар сейчас рвёт и мечет, ревность совсем его с ума свела. Пусть остынут маленько, а тогда она их сведёт, познакомит, сделает так, что они ещё подружатся и вместе отправятся мстить обидчику, благо он у них общий!
  
  ***
  После мытья, а особенно после лечения, которое устроила принцу ведьма, он провалился и заснул, как малое дитя. Кровать была просторная, тюфяк мягкий, подушка удобная, одеяло тёплое.
  Выйдя из ванной в очередных рубашке и подштанниках не по размеру, он позвал Элидию. Та мигом появилась с коробом, из которого торчали горлышки сосудов и хвостики бинтов, так что Дион сразу понял: лечить его собралась. С тех пор как они пришли, ведьма даже не переоделась, так и ходила по дому в том же, в чем шла по лесу, только куртку сняла и сапоги. Долго разглядывать себя Элидия Диону не . Отдёрнула занавеску и показала принцу его ложе: топчан, прикрытый лоскутным одеялом..
  Ну что ж, во время охоты приходилось спать и в худших условиях. Топчан оказался довольно широким, конечно, не двуспальная королевская кровать, двоим там было бы тесно, но и не узкая лежанка в сельском доме.
  За занавеской кроме кровати помещались ещё этажерка с закрытым ящиком внизу и табуретка. Ведьма велела принцу сесть на кровать и давать ей ноги по одной. Так как он уже раз поддался, позволил начать лечение, ерепениться уже не имело смысла. Дион сделал так, как сказала Эли. Она мазала ноги густой зеленоватой мазью, резко, но приятно пахнущей травами, и обматывала их бинтами, что-то шепча себе под нос. Закончив, заявила:
   - Завтра будешь как новый. Спи давай. Хотя нет, подожди.
  Мигом слетала в большую комнату и принесла огромную, на кварту кружку, в которой дымилось что-то ароматное.
   - Выпей вот целебное зелье. А если среди ночи писать захочешь... Никуда не ходи. Всё тут. Смотри! Утром выльешь и вымоешь.
  Она распахнула дверцы закрытой части этажерки. Там стоял обычный фаянсовый ночной горшок. Ведьма строго посмотрела на Диона и спросила:
   - Всё понял?
  Тот от смущения с трудом нашёл в себе силы кивнуть. Так с ним никто не разговаривал, даже нянюшка. Эта нахалка не щадила его стыдливость, говорила о таких интимных вещах в открытую и, казалось, даже не понимала, что это неприлично.
  Но вот зелье было вкусным: отвар из разных трав, подслащенный мёдом и сдобренный сушёными яблоками. Их придворный травник ничего подобного никогда не готовил., его зелья всегда были горькими и противными.
  Зелье явно было сонным: не успел Дион всё допить, как повалился на кровать и заснул. Сквозь сон чувствовал, что Элидия поправляет у него под головой подушку и накрывает одеялом, но отреагировать на это уже не мог.
  Зато утром проснулся полным сил и бодрости. Вчера Эли сказала правильно: за ночь ноги исцелились, кожа под бинтами, которые он размотал, была здоровой и гладкой, как у новорожденного.
  За ночь он, несмотря на выпитую кварту жидкости, так и не проснулся, но теперь ощущал настойчивый зов природы. Пользоваться горшком не хотелось и Дион, нацепив давешние матерчатые тапочки, украдкой потащился в ванную. Почему-то он боялся, что ведьма увидит его прогулку и заругается, а этого ему не хотелось.
  По дороге туда никто не встретился, а вот когда Дион с чувством выполненного долга и в отличном настроении пробирался обратно к своей новой кровати, навстречу ему попалась-таки Элидия. Вернее, она поджидала его, сидя в углу за занавеской.
  Сейчас она выглядела совсем не как вчера. Вместо штанов и рубашки нарядилась в широкое, длинное платье, расшитое узорами по вороту, рукавам и подолу, поверх него повязала такой же густо расшитый передник, платок с головы убрала и теперь две толстые рыжие косы свободно спускались ей на плечи. Диону впервые пришло в голову, что Элидия, хоть и выглядит необычно, очень хороша собой. Только всё равно ведьма.
   - Куда это ты ходил, красавчик? - ехидно спросила она.
   - По делам, - набычившись, ответил принц.
   - По тем делам, по которым король пешком ходит? - догадалась ведьма, - Ну ладно тогда. И повязки размотал? Ох, трудно мне с тобой. Я должна была сама их снять и посмотреть, всё ли ладно.
   - Всё замечательно, - буркнул Дион, - Ты сказала, что ноги будут как новые, так и получилось.
  Элидия гордо усмехнулась. Подтверждение её таланта травника и целителя из уст принца девушке явно было приятно.
   - Ну ладно, не буду придираться, - махнула она рукой, - Здоров так здоров. Завтракать идём. У нас много дел.
  Дион не представлял себе, какие это общие дела могут быть у них с ведьмой. Оказалось, очень даже важные. От его собственных вещей, отделанных кружевом рубашки и нижних штанов, а тем более бархатного халата здесь было мало прока. Он и сам понимал, да Эли ещё объяснила, что нужна нормальная одежда, в которой он мог бы пережить зиму в горах, а затем добраться до своей страны.
   - Бельё я тебе пошью, - вещала Элидия, - полотна навалом. Мне бабы предпочитают платить натурой: продуктами, вещами... По весне у них ничего нет, так полотном отдают.
   - Всегда платят? Не обманывают? - спросил Дион и понял, что сморозил глупость.
  Эли подняла на него свои глаза цвета болотной тины:
   - Они ещё с ума не сошли. Попробуй ведьме не заплатить: всё добро, что она тебе сделала, обернётся во зло. И это не мы так колдуем, это закон природы.
  Диона заинтересовала такая постановка вопроса.
   - И вы никогда ничего не делаете бесплатно?
  Ведьма пожала плечами.
   - Почему же? Делаем, и довольно часто. Но тогда и обозначаем, что это подарок. И всё равно берем что-то как плату, но символическое: ленточку, ниточку, хоть щепку. Вон, смотри, деревянная ложка, которой я кашу накладываю. Её мне из железного дерева нищий дедок вырезал, когда я лет шесть назад ему ногу от гангрены спасла. Сказала, что подарок, но он всё равно, как встал, пошел искать чурбак подходящий и из него мне весь кухонный инвентарь изготовил. Люди понимают: то, что далось даром, надо отдаривать, а то добра не будет.
  Принц задумался. Его наставник говорил нечто похожее, но как-то по-другому: надо быть благодарным и платить за услуги, потому что иначе остаёшься в долгу перед тем, кто их тебе оказывает. Смысл был похож, но всё же отличался от того, о чём говорила Эли. В чём разница он пока не понял, но собирался докопаться до сути.
  А Элидия уже забыла про разговор, вернулась к пошивочным делам.
   - Значит, с бельём решили. Сейчас мерку сниму и завтра уже будут у тебя и рубаки, и подштанники. Ещё нужны штаны, жилеты, куртка, кожаный плащ от дождя и меховой. Можно кожаному просто сделать меховую подстёжку.
  Она нырнула в дверь, за которой, по подсчётам Диона, скрывалась её собственная спальня, и вышла оттуда со свертками белого полотна и плотной тёмной шерстяной ткани. Сгрузила это всё на стол и застыла, о чём-то размышляя. Затем отмерла и принесла очередной короб. В этом были нитки, иголки, тесьма, ножницы и мерная лента. Со дна Эли достала грифельную доску и положила её рядом с собой на стол. Сказала Диону:
   - Стой смирно, не вертись, а то криво выйдет.
  А затем началось действо, которое напугало Диона до заикания.
  Ведьма взмахнула рукой и мерная лента змеёй выползла из коробки. Под взглядом Элидии эта ожившая тряпица с делениями бросилась на принца и для начала обвилась вокруг его талии. Он стоял, замерев, даже дышать боялся, а Эли подошла, посмотрела на ленту и сделала запись на грифельной доске. Затем лента спустилась на бёдра и поелозила там, очередной раз вгоняя парня в краску. Ведьма снова записала мерку.
  Когда мерная лента наконец угомонилась и снова уползла в короб, Диону уже не нужны были никакие обновки. Он молился про себя всем богам, чтобы эта пытка поскорее закончилась, и радовался, что не обмочился со страху. Вот была бы срамота!
  Эли села за стол и стала быстро что-то считать, а затем показала Диону рисунок выкройки с обозначенными размерами. Объяснила: так как предметы должны были быть совсем простые, отдельной выкройки на бумаги не требовалось.
  После этого Дион помог разложить полотно на столе и ведьма снова прищелкнула пальцами и что-то пробормотала.
  Следующий акт этого захватывающего действия состоял в том, что ножницы сами резали ткань, а иголка носилась туда-сюда, сшивая полотнища. Не успел Дион глазом моргнуть, как пара белья была готова. Эли протянула ему рубаху и штаны.
   - Иди примерь. Надо посмотреть, ладно ли я скроила. Если всё в порядке, сделаем тебе ещё комплектов шесть. Но это потом. Сейчас тебе нужны нормальные штаны. Так что мерь скорее, если нижние штанцы придутся впору, то тут же и верхние пошьём. Согласись, что в подштанниках щеголять неловко.
  Дион и без этих слов чувствовал себя не в своей тарелке. Действительно, он полдня разгуливал перед посторонней женщиной, пусть и простолюдинкой, в нижнем белье. А что было делать? Ещё повезло, что и рубаха, и штаны были достаточно плотные, его собственные шились из батиста и кружев, в них он действительно чувствовал бы себя голым.
  Схватив готовые вещи, он опрометью бросился в отведённый ему закуток и переоделся. Всё село как влитое. Если бы не простое, плохо отбеленное полотно, он бы сказал, что новое бельё сшито лучше, чем изготовленное королевскими белошвейками. Только вот показаться в нём Элидии было невозможно. Одежда с чужого плеча висела, кое-как скрывая его тело, а тут всё было обтянуто и выставлено на обозрение.
  Он быстро переоделся обратно в неизвестно чьи вещи и понёс только что сшитый комплект обратно. Потупившись, изложил Элидии свои претензии, не забыв похвалить качество работы. Она задумчиво сморщила нос.
   - Надо будет добавить в швах по полпальца, тогда будет сидеть свободнее. Но этот комплект ты не отвергай полностью: пригодится надевать под кожаные штаны для верховой езды.
  Пока Дион ходил на примерку, ведьма уже разложила шерстяное сукно, приготовившись кроить. Поначалу принц из-за недостаточного освещения принимал его за чёрное или тёмно-серое, но тут заметил, что отреза всего три и все они разного цвета. Тёмно-синий, тёмно-зелёный и тёмно-фиолетовый. С последнего Эли и начала кройку штанов и жилета.
  Что-то пошептала, покрутила пальцами, задавая своим швейным принадлежностям порядок действий, махнула рукой и занялась другими делами. Стала шуровать в печке, доставать откуда-то припасы, чистить овощи, резать лук...
  Дион же не мог оторвать глаз от ведьминского швейного производства. Ножницы ловко резали ткань, она сама складывалась так, как нужно, иголка, обзаведясь где-то ниткой нужного цвета соединяла куски в правильном порядке, атласная серебристая тесьма сама выкладывалась прихотливым узором и намертво приклеивалась к ткани. Не прошло и часа, как перед Дионом лежал отличный костюм из штанов и длинного жилета, впору во дворце носить. Отделка, конечно, самая простая, но зато как сшито!
  И тут в голову Диона пробралась противная мыслишка, которой там было не место:
  Откуда Элидия научилась так шить? Для кого? Благо бы знала, как кроят платья и юбки, это все женщины должны уметь. Но она своим колдовским методом уверенно изготовила отличную мужскую одежду. Видимо, делала это раньше. Но кому? Не деревенским же пентюхам, они такого не носят даже в горах.
  Зли заметила, что иголка закончила наконец работу, подошла. Осмотрела результат и сунула Диону:
   - Иди, оденься нормально. Мои швейные артефакты до вечера сделают тебе ещё два костюма, ткани должно хватить. Завтра нашьём белья, займёмся кожаной и меховой одеждой. Да, свитер тебе надо связать, а то замерзнешь. Учти: делаю в долг. Отдашь работой и деньгами. Понятно, золота сейчас у тебя нет, но когда станешь королём... А пока будешь мне по хозяйству помогать. Дров, там, напилить и нарубить, воды принести, за печкой последить, еду приготовить, пока я по больным буду расхаживать. Понял?
  Принц слушал её и ужасался. Он должен стать слугой, и у кого?! У ведьмы! Не зря наставник его стращал. Эта Эли только поначалу прикинулась ласковой и доброй. Теперь она покажет себя во всей красе. Сядет на шею и станет погонять.
  Почему-то Дион был не против слушаться ведьму и делать всё, что она говорит, пока они шли по горам. Там это казалось ему оправданным. Но здесь, в уютном, благоустроенном, хоть и маленьком доме, он хотел жить так, как привык. Слуг, правда, тут не было, а магия на что?
  Злить ведьму не хотелось, но Дион не мог не задать вопрос. Поэтому он сделал острожный жест и довольно робко произнёс.
   - А нельзя эти дела делать так, как ты шьёшь? - он ткнул пальцем в сторону волшебного (он теперь был в этом уверен) короба, - Магией?
  Эли вдруг расхохоталась.
   - А ты разлакомился! Думаешь, здесь всё за меня магия делает? Как бы не так! Если бы я всё по дому делала магией, давно бы в гробу лежала. За ручную работу расплачиваешься усталостью, поспишь — и с тебя как с гуся вода. За бестолковое расходование магии можно расплатиться и жизнью. Но в любом случае это не легче, поверь. Иногда даже тяжелее, чем руками. Так что придётся тебе, милый мой, потрудиться на общее благо.
   - А это как же?
  Дион обвиняющим перстом указал на короб, куда как раз укладывались закончившие работу ножницы.
   - Это, милый, древний швейный артефакт. Думаешь, я сама его изготовила? Нет, по наследству достался. Сложнейшая вещь, ещё демоны делали для своих демониц. Сейчас вряд ли найдётся тот, кто сможет повторить эту работу. Я ему только указание дала, что надо шить, а дальше он сам.
  Потрясённый её словами, принц спросил:
   - Указание — это как?
   - В уме представила. Чтобы швейный артефакт работал, я должна хорошо представить то, что хочу сшить и нарисовать толковую выкройку в правильном масштабе. Так что я — отличный закройщик и никакая швея.
  То ли случайно, то ли нарочно, но Элидия уводила разговор от интересовавшей Диона темы. Но он отличался упорством.
   - А фасон? Откуда ты взяла фасон, ведь это наряд знатных людей? Вряд ли в этих краях так одеваются.
  Девушка снова рассмеялась.
   - По-твоему, я совсем дикая, кроме камней ничего не видела? Нет, милый, я родилась далеко отсюда и кое-что повидала. Например, дворян. Знаю, что они носят. Ты не крестьянин и простая одежда тебе не подошла бы, вот я и расстаралась.
  Тут Диона поразила другая мысль и он поторопился задать вопрос:
   - Значит, у тебя бесконечные нитки и тесьма, которая может выглядеть так, как ты этого пожелаешь?
   - С чего ты взял? - удивилась ведьма, - Нет, конечно. Весь приклад я либо получила в подарок, либо купила на рынке. Артефактами являются инструменты: иголки, ножницы, мерная лента. Ну, и короб, разумеется, без него бы остальное не работало. Есть ещё специальная штучка, которая приклеивает тесьму. Крепче чем пришитая получается.
  Картина, уже сложившаяся в голове принца, снова рассыпалась. Он никак не мог понять, какие они, ведьмы? Что могут и где границы их могущества? Расспрашивать, чтобы получить честный ответ, его учили: надо задать простой вопрос, а затем продвигаться от него к более заковыристым.
   - А сама ты так не можешь?
   - Что, шить? Или изготовить подобный артефакт?
   - И то, и другое.
  Ведьма тяжело вздохнула: жилец ей попался въедливый и дотошный. Но не стала затыкать принцу рот, постаралась ответить как смогла.
   - На руках я шью плохо, криво и косо. Это раз. А артефакт... В принципе, наверное, могу. Особенность нашей маги в том, что силу в себе мы удерживать и накапливать не можем, поэтому и создаём артефакты, куда её сливаем. Наверняка видел на рынке: чистящие, светлячки, охранки, всякие обереги... Ими может пользоваться и тот, кто магии лишён начисто. Можем сделать и посложнее, но не слишком. У моей мамы был веник-подметун, сгорел вместе с нашим домом. У меня — лохань, в которой бельё само стирается. Так что простой артефакт я сделаю, не вопрос. Но вот такое сложное... Знаний не хватит. Меня же особо не учили, так, по наитию работаю.
  Беседа с каждым словом становилась всё интереснее. Магия ведьм Диона интересовала, тем более что ему никто ничего про неё не рассказывал, кроме разных ужасов. Правда, про обычных магов он тоже знал немного. Придворный маг в Нанарии имелся, но у наследника престола не было с ним точек пересечения. А ведьмы... Наставник утверждал, что принцам негоже думать о таких богопротивных вещах и даже не позволял читать книги, где описывалось что-то магическое. До сей поры принц пробавлялся досужими выдумками, которыми были окружены маги и ведьмы в его государстве. Сейчас же представлялся случай получить достоверные сведения.
  
  
  
  ***
  Но стоило ему задать ещё пару вопросов, как ведьма рассмеялась и велела не забивать голову глупостями. Если Диону так интересно, по ходу дела сам разберётся, Эли не собирается прятать от него свои умения. Если же он рассчитывает на подробную лекцию... Это не к ней, это к учителям и наставникам.
  В первую минуту, услышав слово “наставник”, Дион перепугался не на шутку. Откуда ведьма могла знать о нём? Принц ведь, кажется, ни словом не обмолвился, что наставник строго-настрого запретил ему якшаться с ведьмами. Но потом до него дошло, что Эли говорила в общем, никого конкретно не имея в виду. Если бы она знала сурового и мудрого Орельена сер Габори, она бы...
  Ой, если бы он её только увидел, то она уже горела бы на костре и это в лучшем случае. Рассказов о том, как надо обходиться с ведьмами, Дион за годы учёбы наслушался предостаточно.
  Но сейчас наставника рядом не было, приходилось жить своим умом и Дион вдруг почувствовал внутреннее недовольство: выходит, что учили его чему-то не тому. Ведьма оказалась не коварной злодейкой, а добрым и милым существом. Она спасла его из пещеры дракона, пустила в свой дом, поила, кормила, лечила, одела с ног до головы... Пока только обуви подходящей не было, но принц откуда-то знал, что это ненадолго.
  Выходило, что в ведьмах наставник не разбирался. Скорее всего те, кого он в молодости ловил и жёг, никакими ведьмами и не были. Когда после всех своих чудес Эли сказала, что она ведьма необученная и колдует по наитию, он понял: старый Орельен его много лет держал в заблуждении, а возможно и сам заблуждался. Познакомившись с малой толикой способностей Элидии, Дион теперь мог с уверенностью сказать: от его наставника настоящая ведьма сбежала бы с лёгкостью. Ещё бы его дураком выставила.
  Два знания: полученное в детстве от человека, которому он привык безоговорочно доверять, и то, которое принц обрёл при практическом опыте, сшиблись в голове, произведя там немалую кашу. Он всей душой поверил Эли, которая, казалось, хотела ему только добра, но не мог откинуть то, чему учил его мудрый Орельен.
  Разобраться во всём самому и сделать вывод стало для Диона делом чести. Его папенька, хоть и гулял от маменьки налево, но считался необыкновенно справедливым правителем и судьёй. Те, чьи делах не смогли решить местные суды, обращались к правосудию короля и не было случая, чтобы тот не разобрался. Не спеша, вдумчиво опрашивал обе стороны, сличал показания, читал документы и наконец произносил приговор, мудрости которого все дивились.
  Примерно четыре года назад папенька стал привлекать Диона к этой стороне своего королевского труда. Главное, что принц оттуда вынес: никогда не надо слушать только одну сторону, она всегда пристрастна. Не стоит и обольщаться честным или беззащитным видом того, кто прибегает к королевскому правосудию. Прекрасная невинная дева может оказаться гнусной отравительницей, суровый и честный воин — вором и взяточником, а плутоватый торговец — невинной жертвой.
  Нужно сравнить обе позиции, посмотреть, насколько весомы доказательства, предъявляемые сторонами, а затем уж выносить решение, не взирая на лица.
  Сейчас Дион наконец оценил уроки, данные отцом. Он решил не принимать ничью сторону, подождать и посмотреть. Возможно, его наставник был прав и вся доброта Элидии — только личина, прикрывающая её коварные планы. А может быть он просто не знал ведьм и сам пользовался непроверенными сведениями. Принц должен создать свою, взвешенную точку зрения, основанную на непосредственном опыте. Когда он вернётся, то доложит обо всём отцу и, возможно, политика Нанарии относительно ведьм будет пересмотрена.
  А наставник? А что наставник?! Дион уже взрослый и наставники ему более не требуются. Уже год как Орельен сложил свои полномочия. Правда, из дворца не ушёл, получил другое назначение: начальник королевской канцелярии. Но принц по старой памяти регулярно к нему наведывался, чтобы посоветоваться по любому возникшему у него вопросу. Надо сказать честно: решения принимал всегда по подсказке бывшего наставника, даже когда сам хотел поступить иначе. Утешался тем, что наставники бывшими не бывают.
  Сейчас ему советоваться не с кем, придётся самому. Трудно в первый раз, но надо.
  Он смирился с тем, что Элидия собиралась им командовать и заставлять работать по дому. В конце концов тут никто, кроме ведьмы, не знает что он принц, так что урона чести не будет. Она смолчит, а больше Дионова позора никто не увидит. Хуже будет, если из-за его гонора они останутся погребенными под снегом в холодном доме или умрут от голода и жажды.
  Нанарец видел снег всего несколько раз за свою жизнь, да и то он выпадал, а через пару часов таял без следа. Но книги про жизнь в горах ему попадались. Одна произвела просто неизгладимое впечатление: про то, как купеческий караван поздней осенью шел через Драконьи горы и попал под лавину. Семеро героев спаслись в охотничьей избушке и выживали там в ожидании весны. Книжка была страшная, в ней подробно описывалось, как герои погибали один за другим. До весны дожили только двое, но ещё один умер уже когда они спустились с гор. Выжил, как водится в книгах, самый сильный духом и достойный.
  Сейчас зимовать в горах предстояло самому Диону и он очень надеялся, что, подобно своему любимому герою, сможет вести себя благородно и доживёт до весны.
  Потом он подумал, что Элидия, маленькая, слабая женщина, хоть и ведьма, живёт тут не один год. Значит, всё не так плохо, как описывалось в той книжке.
  
  Эли о глубокомысленных рассуждениях Диона ничего не знала. Она просто приготовила еду, показывая, как нужно топить печь и куда наливать воду для готовки. Ясно, что до своих горшков она принца допускать не собиралась, но простые работы, как то: вымыть, нарезать, принести, убрать, ему предстояло освоить. А также нарубить, напилить, откопать и прочее в том же духе.
  До сих пор у Диона в руках были меч, сабля, лук, копьё и перо. Эти орудия считались благородными. Теперь предстояло осваивать ведро, веник, совок, лопату, пилу и топор, предметы низкие, недостойные принца. По Элидии было видно: знакомства с ними не избежать.
  Пока она не настаивала, чтобы он что-то делал, давала знакомиться с работой вприглядку. Но уже завтра, он был уверен, ему вручат топор и велят рубить дрова.
  Скоро котелок в печи закипел и оттуда стали доноситься умопомрачительные запахи. Но раньше, чем похлёбка была готова, Эли вынула оттуда же каравай душистого пышного хлеба и положила его на доску, прикрыв полотенцем. Это был весь их обед.
  Дион привык, что на столе его родителей стояли многочисленные и разнообразные блюда, причём главное место занимали мясо и рыба. Каши и овощи считались дополнением, их не ели отдельно: так питались только бедняки. Похлёбка тоже считалась бедняцкой пищей и допускалась только во время охоты, когда приготовить что-либо иное было сложновато: повара с собой на охоту не брали. Но и тогда она лишь дополняла куски жареного мяса, срезанного с оленьих туш.
  Сейчас ему предстояло питаться уваренными в горшке крупами и овощами, сдобренными малой толикой сушёного мяса. Дион заранее жалел сам себя.
  Напрасно! Похлёбка была такой вкусной и наваристой, что, съев миску, Дион почувствовал себя не просто объевшимся — обожравшимся. Тем более что дополняли еду куски свежеиспечённого хлеба, которые щедрая ведьма не поскупилась намазать маслом.
  После сытного обеда Элидия засунула грязную посуду в лохань, вручила Диону тряпку и велела вытереть со стола. Потом отправила его в ванную за водой, а сама разложила на столе ткани и снова открыла свой швейный короб. Кажется, она и впрямь вознамерилась за один день одеть Диона с ног до головы.
  Пока умные вещи творили принцу новые костюмы, он в повязанном ведьмой переднике мыл посуду, радуясь, что она не поленилась нагреть магией воду.
  Надо сказать, перед началом работы Эли посоветовала Диону закатать штанины новых брюк и снять тряпочные тапочки. Первый её совет он выполнил, а второй нет, решив, что принцу негоже разгуливать босиком, и теперь об этом жалел.
  Неумелое мытьё закончилось тем, что половина воды из лохани оказалась на полу. Тапочки превратились в две грязные и мокрые тряпочки.
  Хорошо хоть к чистоте посуды ведьма не стала придираться, но швабру и тряпку вручила без колебаний. А когда Дион худо-бедно собрал с пола всю воду, отправила его мыть ноги и стирать тапки. Хорошо хоть чистые выдала.
  Стирать в волшебной лохани Диону неожиданно понравилось. Всего-то и надо было, что налить воды, положить грязное и кинуть туда же два круглых камешка. Вода тут же нагревалась, начинала бурлить, а грязные вещи прямо на глазах становились чистыми. По окончании процесса следовало вынуть камни и слить воду через дырку в днище, заткнутую латунной пробкой. Для полоскания наливалась чистая вода, но камни следовало сменить. Для стирки применялись красные гранитные, а для полоскания прозрачные халцедоны.
  Названий камней Дион не знал, но Эли ему сказала и велела запомнить. В жизни ведьм предметы материального мира: камни, металлы, растения, волокна — играли огромную роль. К ним они привязывали свою магию и через них по большей части творили волшебство. По мнению Элидии, если Дион желал что-то узнать и понять про ведьм, ему следовало запомнить хотя бы основные материалы, пригодные для создания артефактов. Хотя бы для того, чтобы смочь заподозрить артефакт в тех вещах, которые ещё встретятся.
  Дион стал уверять, что в Нанарии это ему не пригодится, но Эли сракастически хмыкнула.
   - Парень, ты как себе представляешь: с какого перепугу тебя дракон украл? Думаешь, ему было до тебя дело?
  Принц в первый раз посмотрел на историю своего похищения с этой точки зрения и ему вдруг стало нехорошо.
   - Ты думаешь, ему меня заказали? Или приказали похитить?
  Элидия тяжело вздохнула.
   - Заказали? Приказали? Ты плохо представляешь себе драконов. Думаю, он просто ошибся.
  Глаза у Диона полезли на лоб.
   - Ошибся? Что ты имеешь в виду?
  Тут ведьма сперва смутилась, а затем рассмеялась.
   - Он принял тебя за принцессу. Неужели ты не знаешь из сказок, что драконы воруют принцесс, а вовсе не принцев?
  Это было обидно. Его спутали с Дианой? Но как? И потом, он никогда не думал, что похож на девчонку. Да, он молод и хорошо собой, но он мужчина! Принц, а не принцесса!
  Ведьма тем временем подхихикивала:
   - Честно? Я, когда тебя увидела в локонах и кружевах, да ещё в красном бархатном платье, тоже подумала, что ты девушка. Тебе сколько лет?
  Обиженный Дион надулся как мышь на крупу, но ответ дал:
   - Двадцать. Вернее, скоро будет. Как раз в день зимнего солнцестояния.
  Следующие слова Элидии снова ударили по больному:
   - Я бы дала тебе меньше. Лет пятнадцать, не больше.
  Увидела, как сами собой наполнились слезами синие глаза под длинными шелковистыми ресницами, и извинилась:
   - Прости, но парни двадцати лет в наших краях никогда так не выглядят. У них нет такой нежной кожи, таких точёных черт, овал лица значительно грубее, да и щетина на щеках так и прёт. А у тебя щёки как персик...
  Она внезапно протянула руку и погладила Диона по щеке. Его как молнией пронзило и он в испуге отшатнулся. Если это магия и ведьма его домогается, то наставник прав: противиться ей невозможно. Ещё несколько таких прикосновений и он будет валяться у неё в ногах, умоляя о любви, и плевать, что она простецкая девка, а он принц..
  Ведьма будто почувствовала его настроение: убрала руку и даже отошла подальше. Похоже было на то, что власть над нанарским принцем ей даром не нужна. Заметив его перепуганный вид, она прикинулась, что ничего не случилось и продолжила говорить с лёгкой насмешкой:
   - К тому же локоны такой длины у нас носят скорее девушки, нежели даже благородные юноши. Неудивительно, что дракон спутал тебя. А с кем, собственно?
  Вопрос был так поставлен, что Дион ответил раньше, чем успел подумать: а надо ли?
   - С сестрой, Дианой. Она у нас принцесса. Старше меня на год. - Красивая? - поинтересовалась Эли.
   - Красивая, - подтвердил Дион, - Очень. Мы с ней чем-то похожи.
  Ведьма задумалась, а потом спросила:.
   - Она выходит на балкон полюбоваться на звёзды?
  Дион удивился:
   - Никогда! С чего ты взяла? Это я увлекаюсь астрономией, а Диана... Её интересуют другие вещи. Наряды, например...
  Похоже, ведьму интересы принцессы Дианы не волновали. Она снова замолчала, о чём-то думая, а затем задала новый вопрос:
   - Ты у нас наследник нанарского престола, верно?
   - Так и есть, - согласился принц.
   - А если тебя не станет, престол получит Диана?
  От этого вопроса Дион почувствовал себя так, как будто его ударили в лицо наотмашь. Мысль о том, что к его похищению причастна сестра, была мучительной, но... Это как раз в характере Дианы. Он тяжело опустился на стоявшую рядом табуретку и с трудом выговорил:
   - Не Диана, её муж. В Нанарии женщины престол не наследуют, но король может передать власть через дочь. Королём будет считаться её сын, а она с мужем станут хранителями трона.
  
  
  ***
   - Вот как? А кто у неё муж?
  Услышав этот простой вопрос, принц выпучил глаза, разинул рот и два раза хлопнул губами, но звука почему-то не произвёл. Что она такого страшного или странного спросила? Если сестра сама не может сесть на престол, то логично подозревать её супруга. Что не так?
  
  Эли затеяла этот разговор неспроста, обдумывала его всю первую половину дня. Привычно суетилась по хозяйству, а сама всё время думала: как? Как так вышло, что Грар украл этого непрокого принца? Кто его подбил и можно ли теперь найти этого типа? Нанарец, надо сказать, вёл себя неплохо: не лез под руку, смотрел на то, что она устроила из пошива одежды во все глаза, но не пытался вмешаться. Вопросы задавал, но не назойливо. Терпеть было можно.
  Когда выяснилось, что первый костюм сел как влитой, можно было не париться и запустить шитьё еще двух. Эли понимала, что здесь они будут бесполезны: кому кому в этих краях придёт в голову рядиться в нарядные вещи из тонкого сукна? Но ткань имелась (Грар пару лет назад принёс), так почему бы не одеть принца пристойно титулу? Да и потренироваться, подогнать выкройки по фигуре лучше на том, что не жалко будет выбросить. Потом всё равно придётся мастерить ему кожаные штаны и такие же куртки и жилеты. А сукно, несмотря на его прекрасное качество, было Эли даром не нужно. Недаром же она за два года так и не удосужилась ничего из него сшить. Так что нарядные костюмы — дань знатности мальчишки, а также тренировка.
  Получилось на удивление хорошо. Штаны сидели как влитые, а длинный фиолетовый жилет красиво подчёркивал стройность фигуры, добавляя недостающей ширины плечам. Эли даже себя зауважала. Короб коробом, но крой-то её!
  Поразмыслив, она решила довести дело до конца, покончить с залежами сукна в сундуке и одеть принца для грядущего путешествия в Нанарию. Она отдавала себе отчёт, что парнишка пока ничего не понял и радуется новому наряду. А он вовсе не для того, чтобы носить здесь. Завтра она вытащит кожи и меха... Интересно, что он тогда скажет?
  Сиюминутные заботы не могли вытеснить из её сознания главный вопрос: кто подставил Грара и почему? Чем ему мешал славный хорошенький мальчишка- принц и не было ли всё это одной грандиозной ошибкой?
  Поэтому сразу после еды Эли запустила новую порцию шитья и стала расспрашивать нанарца.
  Он охотно шёл на контакт, вероятно, надеясь, что и она будет с ним честной и откровенной. Эли и не собиралась от него ничего скрывать. Только истину планировала сообщать ему постепенно, чтоб не помер невзначай от избытка чувств. А уж про ведьм она и вовсе собиралась рассказать ему как можно больше, чтобы знал: они не вредные, они полезные! Пусть, когда вернется в свою Нанарию, наведёт там порядок и прекратит их преследования! Всем от этого будет только лучше.
  Начала издалека. Ну, ей так казалось. Пококетничала с ним малость и выдвинула гипотезу: дракон его украл, потому что принял за принцессу. Это для Дион была гипотеза, а для Эли — проверенный факт. Грар сам сказал. Неясно было только: существовала ли эта самая принцесса в действительности или дракона обманули даже в этом? А если да, то кто она?
  Истина не замедлила вскрыться. Оказалось, что у парня есть сестра. Старшая, погодок, по имени Диана. Красавица и очень на него похожая. Тут не было сомнений: принц тоже был феерически хорош собой, что для юноши, что для девушки. Если сестра на него похожа, то ясно, что и она красавица. Только вот выяснилось, что у неё не было привычки подниматься на башню наблюдать звёзды. Она ими вообще не интересовалась. А вот у Диона была. В королевском дворце все должны были об этом знать.
  Выходит, его похитили не по ошибке. Грар, понятное дело, лопух, не отличил мальчика от девочки, но это так и было запланировано.
  Осталось выяснить, в чью пользу шаманил тот хитрец, который обманул дракона. Когда похищают наследного принца, легко догадаться, что речь идёт о том, чтобы занять престол вместо него. Так кому это было выгодно? Старшей сестре?
  Из ответа принца стало ясно, что в Нанарии, как в большинстве королевств, корону мог надеть только отпрыск мужского пола. Но если его не имелось, корона не уходила автоматически к старшей боковой ветви. Наличествовал механизм, по которому поддерживалась прямая по крови линия. Корону наследовал сын старшей принцессы, а её муж становился регентом.
  Теперь оставалось узнать, за кем эта Диана замужем.
  И тут принц засбоил. Вытаращился на Эли как на диковинку и зашлёпал губами как карась. Можно было подумать, что он вдруг лишился дара речи. Кажется, этот вопрос поставил его в неразрешимый тупик.
  Элидия взяла принца за руку и, соблюдая осторожность, вывела его на крылечко. Расстелила чистый половичок, усадила бедолагу и постаралась вывести из ступора, куда сама и загнала:
   - Ну, ты, Дион... Не переживай так. Ну подумаешь, муж сестры тебя поставил. Родственники, они знаешь какие бывают сволочи?
  Тут парень наконец отмер и сказал такое, что Эли чуть с крыльца не свалилась.
   - У Дианы нет мужа. Она пока не замужем.
  Пришлось перестраиваться на ходу:
   - Незамужем? А жених? Жених у неё есть?
  Ответ был неожиданный:
   - Трое. У Дианы три жениха и есть ещё четвертый претендент на её руку.
  Эта ситуация показалась Элидии странной. Ну ладно, нормально, если у ведьмы, куча поклонников и некоторые называют себя женихами, правда, без особых оснований. Даже у деревенских девушек кавалеров полно, а женихом становится кто-то один после помолвки. Тем более жених принцессы — это официальное положение. Он может быть только один, а не целая толпа. Да что там! Его можно поменять на другого, но и тогда количество не увеличится.
  Три с половиной жениха принцессы Дианы вскипятили ведьме мозг. Отчаявшись что-либо понять, она задала вопрос:
   - Это как: три и ещё один? Как оно такое может быть?
  Дион замялся.
   - Так вышло... Сначала к Диане посватался граф из нашей Нанарии, потом сразу двое: наследный принц соседнего королевства Андин и правящий герцог вольного герцогства Эйнора. Отец никому не отказал, но решение переложил на сестру. Мол, женихи равны достоинствами и знатностью и пусть она сама выберет себе мужа по вкусу. Наверное поэтому Диана до сих пор не замужем, хотя ей уже двадцать один. Никто из женихов ей не нравится настолько, чтобы оттолкнуть остальных.
  Ого, какая роковая принцесса! Эли стало интересно посмотреть на эту вертихвостку, которая в трёх соснах, нет, в трёх женихах заблудилась. Но Дион сказал “ещё один”... Что имеется в виду?
  Принц между тем продолжал:
   - А недавно мою сестру посватали за кортальского принца. Ненаследного, но с другой стороны... Кортал — самое большое и сильное государство из всех, какие я знаю. От нас до него — всего ничего, Каруну переплыть — и ты уже там. Ссориться с таким соседом себе дороже. Но Андин и Эйнор и вовсе рядом, даже переплывать ничего не надо. А наследник графа... Он первым посватался и к тому же из всех он самый молодой и симпатичный, а графство его отца — самое большое землевладение в королевстве.
  Вот так легко распутала сложную интригу! Размечталась!
  Элидии стало смешно. Коварным обманщиком мог быть любой из троих, или даже из четверых. По крайней мере причины нашлись бы у всех. Например, граф хотел бы стать регентом и отцом короля, герцог и принц с удовольствием округлили бы свои земли и увеличили значимость за счет Нанарии, а Кортал... Из того, что она слышала об этом воинственном королевстве, Эли усвоила только два факта: оно тянет руки ко всему, до чего надеется дотянуться, а ведьмам там живётся очень плохо.
  Но не в этом суть.
  Скорее всего эта Нанария — лакомый кусочек, раз на её принцессу столько охотников. Эли ни за что бы не поверила, что женихи втайне не лелеяли мечты когда-нибудь сесть на её трон. Даже если не собирались ничего предпринимать, всё равно, надеяться им никто не мог запретить. Ведь у Диона нет других братьев и сестёр, а там мало ли что может случиться.
  Ещё Эли в голову пришла неожиданная мысль: скорее всего, жених не сам разговаривал с драконом, а нанял кого-нибудь. Для выросшей в глуши и никогда не бывавшей в столицах иначе, чем на крыльях мечты, Эли довольно хорошо соображала. Но всё же её знания и рассудительности было недостаточно для того, чтобы сложить целостную картину, хоть отдалённо похожую на истинное положение вещей.
  Поразмыслив, она изложила свои соображения принцу. Пусть прикинет, у кого из женихов больше всего шансов или кто из них по своим личным качествам мог решиться на такую аферу. Ведь он с ним со всеми знаком?
   - Знаком, - ответил Дион, - Со всеми, кроме кортальца. Но никого из них я не могу представить в роли коварного злодея. Все они — благородные рыцари.
  Эли было что сказать насчёт благородства рыцарей, но она промолчала. Зато заговорил принц. Он не пропустил мимо ушей фразу Эли про то, что он не знает драконов. Выходит, она их знает? Откуда? Воспоминание о том, как она появилась в пещере, подсказало: девушка была там не впервые. Сложив два и два, принц получил-таки четыре, поэтому хоть и осторожно, но твёрдо спросил:
   - Эли, а как получилось, что ты так хорошо знаешь повадки драконов? Ты знакома с тем, кто меня похитил? Ты с ним как-то общаешься?
  Какой сообразительный принц попался!Элидия собиралась водить его за нос ещё пару недель, пока бедняга привыкнет к мысли, что ему придётся провести под её кровом целую зиму, а затем пилить через полконтинента до своей Нанарии. Добавлять в это адское варево ещё и знакомство с похитившим его драконом можно было только по каплям и то в самом конце. Но раз уж парень сам догадался...
  Эли попыталась скрыть смущение за грубостью.
   - Допёр наконец? Конечно, дракон мой друг. Он понял, что похитил тебя по ошибке и попросил меня за тобой присмотреть. Самому ему недосуг.
  Глаза принца поползли на лоб:
   - Что значит недосуг?
   - То и значит, - рассердилась Эли, - Некогда ему тобой заниматься, да и условий нет.
   - Я думал, дракон меня съест. В крайнем случае испепелит, - робко произнёс Дион.
  Тут Эли перестала сердиться и весело рассмеялась.
   - Ой, не могу! Съест! Ну надо же! Ты что, телёнок? А может быть козёл? А, ты, наверное, думаешь, что драконы едят более изысканные блюда. Например, рыцарей, запечённых в доспехах в собственном соку! Очень калорийное питание! Драконы, чтоб ты знал, не едят тех, в ком есть сознание. Испепелить... Вот это он может! Только его сначала надо хорошенько разозлить. А так как ты не рыцарь в доспехах, то вряд ли у тебя это получится. Если только будешь свои красным халатом у его морды трясти.
  
  ***
  Это было очень обидно. Настолько, что принцу захотелось закричать что-то не менее обидное и расколотить какую-нибудь посудину. Но наставник давно его отучил проявлять признаки дурного нрава: он такого себе не позволял даже дома. Тем более сейчас, когда вокруг не привычные стены замка, а высокие горы, под задницей не удобное кресло, а крыльцо чужого дома, да и посуды под рукой никакой нет. Но показать Эли, что ей не стоило над ним смеяться, он всё же попытался.
   - Вообще-то халат я надеваю в своей комнате перед тем как лечь в постель, и все рыцари поступают также. Перед сном снимают доспехи и надевают более подходящую одежду. Если, конечно, они не какие-нибудь нищеброды, что спят голышом.
  Девушка посмотрела на него и хмыкнула.
   - Ты обиделся? Дион, не надо, не стоит! Я ведьма, над всем смеюсь, такова моя сущность и если каждый раз обижаться, то и жить не стоит. Дракон, вон, не обижается, хотя ему от меня достаётся побольше, чем тебе. И он, кстати, спит именно что голышом. У них, драконов, так принято.
  Но принц не хотел сдавать позиции. Ему вдруг пришло в голову, что сейчас он сможет выжать из ведьмы нужные сведения.
   - Ты ведьма? А я принц и привык к уважительному отношению. Ты можешь заставлять меня работать по дому, но не стоит издеваться. Поняла? Я, пожалуй, тебя прощу, если ты честно ответишь на мои вопросы.
  В этот момент как раз зашло солнце и под его последним лучом волосы Эли на мгновение вспыхнули тёмным огнём. И тут до принца дошло наконец: ведьма потрясающе красивая! В сто раз лучше Дианы, которую он привык считать эталоном. Ну и пусть, что ростом не вышла. Зато у неё волосы полыхают, глаза сияют и вообще она как огонь!
  Где-то на дне сознания шевельнулись воспоминания об уроках наставника, но тут же снова залегли в спячку. Что это было, магия ведьм или что иное, принц не знал и знать не хотел. Теперь он желал выяснить, что же связывает прекрасную Элидию с этим жутким гигантским ящером? Она сказала, что дракон её друг. Но как можно дружить с пресмыкающимся, пусть даже и разумным?
  Тут он подумал, что ревнует её к дракону, а это бред. Во-первых, он в неё не влюблён, ну ни капельки, а во-вторых.. Ревновать к ящерице? Бред какой-то. Всё! Надо сосредоточиться и начать наконец задавать правильные вопросы, тем более что на последнее предложение принца ведьма ответила:
   - Согласна. Только давай перейдём в дом, а то тут сейчас будет холодно.
  В комнате было тепло. Синий костюм уже лежал на табуретке готовый, а ножницы хищно лязгали, обрезая нитки на зелёной ткани. Элидия заметила:
   - Кажется, я зря увлеклась придворными нарядами. Надо было за это время нашить белья побольше. Посмотрю-ка я в кладовке. Кажется, там была мягкая байка. Зимой тебе не помешают тёплые подштанники, а то ещё отморозишь себе самое ценное.
  Принц смутился и покраснел. На что это она намекает? И вообще, почему держит себя с ним как с малым дитём? Уже не в первый раз обращение Элидии напомнило ему беззастенчивые манеры няни. Но она старуха, вырастившая его с пелёнок, а Эли — молодая женщина. На вид она не старше него.
  Дион теоретически знал, что ведьмы живут много дольше обычных людей, если только их не трогать, и выглядят молодо тогда, когда их ровесники уже все седые, морщинистые и ходят с клюкой, так что по идее Элидия могла быть старше его бабушки. Но это знание никак не совмещалось в сознании с тем, что он видел перед собой. А выглядела она чуть ли не моложе его самого. Девчонка, она и есть девчонка. Он не мог воспринимать её по-другому, поэтому разговор о тёплых подштанниках из уст девушки, которая ему понравилась, казался грубым, неделикатным.
  Эли заметила, что принц смущён и потрепала его по спине:
   - Не обращай внимания. Привыкла я всех подкалывать, вот и не могу остановиться. Ты уж прости. Так что ты хотел у меня узнать?
  Пока она не задала этого вопроса, у Диона в голове выстроился целый ряд замечательных вопросов, которые должны были полностью прояснить ситуацию с драконом, ведьмой и их взаимоотношениями. Но стоило ей сказать “что ты хотел узнать”, как все вопросы вылетели из головы. Бедный принц с трудом собрал их остатки и выдал:
   - Ты сказала, что дружишь с драконом. А ты его не боишься?
  Ведьма пожала плечами.
   - Нет, не боюсь.
   - Совсем? - не поверил Дион.
   - Абсолютно. Разве можно дружить и одновременно бояться? А Грар -мой лучший друг.
  Было видно, что этой дружбой Элидия горда.
   - Как получилось, что ты подружилась с драконом?
   - Он меня спас. Мою мать сожгли в нашем доме её односельчане, а мне удалось сбежать. Вот я и бежала не останавливаясь, пока не потеряла все силы и не упала. Наверное померла бы, если бы не Грар. Он меня нашёл, принёс к себе в пещеру, выходил, выкормил, помог устроиться деревенской ведьмой. С тех пор мы дружим. Я ему помогаю по мере сил, он снабжает меня мясом и другим всяким разным, что удастся добыть. Вообще, пара “ведьма и дракон” — это просто классика. Послушай горские баллады, все они о чем-то подобном.
  Дион попробовал вспомнить хоть одну горскую балладу и понял, что даже не слышал о подобном жанре устного народного творчества. Но дракон при всей его мудрости — всего лишь разумная ящерица-переросток с крыльями. Как с ней может дружить человек?
  Но задавать такой вопрос Эли он посчитал нетактичным. Захочет — сама расскажет. Поэтому спросил другое:
   - А как вы общаетесь?
   - То есть? - не поняла вопроса Эли
   - Ну, ментально, наверное? Он же ящер, а ты человек.
  Тут нахальная ведьма снова начала хохотать. Потом с трудом успокоилась и сказала:
   - Ты что, никогда сказок не читал и не слушал? Разве ты не слышал никогда, что у драконов есть две ипостаси и одна из них человеческая? Так что тут затруднений нет. Как с тобой я с ним общаюсь, в точности так. Познакомишься — сам увидишь.
  Диону вдруг стало жутко обидно, но в этот раз он дулся не на Элидию. Его наставник, этот безупречный, маститый, уважаемый человек врал ему в глаза и не стеснялся. По его выходило, что драконы всего лишь ящерицы-переростки, наделенные особой животной магией, которая состоит в том, что они могут внушать своим жертвам вредные мысли, в результате чего те не сопротивляются и кротко дают лютым хищникам себя съесть. Он бы, пожалуй, предпочёл бы версию Орельена, но Эли искренне смеялась и так уверенно обещала познакомить принца с драконом, что не поверить ей было невозможно.
  
  ***
  Вопреки собственным опасениям Дион спал как убитый в закутке, отведенном ему ведьмой. Переживания и впечатления предыдущих дней спеклись в сознании в такой клубок, что разбирать его на отдельные нитки не достало сил. Стоило ему лечь и задуматься, как сон тут же сморил его.
  Проснулся Дион от препротивных криков. Кто-то орал за стеной:
   - Лидка! Лидка! Выйди! Лидка! Дело есть!
  И снова:
   - Лидка! Лидка! Лидка!
  Сон ушёл не сразу. Сначала принцу казалось, что всё, случившееся с ним, ему приснилось, а сейчас он лежит в своей опочивальне и слышит, как перекрикиваются во дворе служанки. Но голос был только один и всё повторял одно и то же имя и постепенно до Диона дошло: зовут Элидию.
  Стало тоскливо: значит, его действительно похитили и теперь неизвестно, когда он сможет попасть домой. Потом он заинтересовался: кто это зовёт ведьму и что ему нужно. По голосу ясно, что это женщина-простолюдинка, только они умеют так мерзко, надрывно вопить. Он поднялся, натянул новые штаны и босиком выскочил в большую комнату. Там уже копошилась Эли: разжигала печку, ставила на огонь котелок.
  Увидела принца и сказала так, что стало ясно: лучше с ней не спорить:
   - Иди к себе и сиди тихо, пока Ниси не уйдёт. Не нужно, чтобы в деревне о тебе знали. Потом будем завтракать.
  С этими словами она сунула ему горбушку и кружку с холодным отваром трав, сдобренным мёдом.
   - А кто это? - робко спросил он.
  Ведьма рукой махнула.
   - А, так, дура деревенская. Пришла за приворотом. В общем, я сказала: сиди и жди.
  Она бы не постеснялась вытолкать Диона в его комнату без окон, но он сообразил и ушёл сам. Тут же с улицы раздался голос Элидии:
   - Ну что ты орёшь, скаженная? Нужно что? Заходи.
  Выходит, разговор будет тут, рядом, за дверью. Дион в три прыжка перебрался поближе и стянул под себя лежащие на полу коврики, чтобы расположиться и слушать с удобством. Как ещё узнать про ведьму, если не подслушать её за исполнением её ведьминских функций? А лучше ещё и подсмотреть. Дион знал, как это делается, жизнь в отцовском замке научила. Он приоткрыл дверь и зафиксировал её кончиком половика, чтоб не двигалась и не скрипела. Затем сел на пол поудобнее, так, что ему стал виден стол и те, кто за него сядет. Но поначалу никого не было видно: женщины разговаривали у двери.
  Раздался голос Элидии:
   - Ниси, что ты так орала? Неужели не знаешь, что в горах этого делать нельзя? Мало тебя отец драл?!
  В ответном лепете невозможно было узнать тот противный голос, который с утра пораньше сверлил ему уши.
   - Ой, Лидочка, миленькая, я тебя никак дождаться не могла. Мне так нужно, так нужно, прямо невмоготу... Яргар-то в мою сторону и не смотрит. Я всё делала, как ты сказала, но не помогает!
  В течение этого разговора они плавно переместились и уже сидели за столом. Ниси оказалась довольно смазливой, но при этом противной девицей, чем-то похожей на крыску. Она села так, что Диону было хорошо её видно, ведьма же расположилась к нему спиной. Она комкала в руках маленький узелок, видно, принесла плату за то, что хочет получить.
  Слова Эли прозвучали холодным металлом:
   - А что ты хотела, Ниси? Я тебя сразу предупредила: если мужик уже любит другую, то всё, что ты сделаешь, чтобы его приворожить, только ещё крепче привяжет его к той, другой. Говорила?
  Похоже, Ниси наотрез не хотела признавать очевидное: Дион почувствовал ментальное давление. Ведьма заставляла девицу сказать правду.
  Ниси выдавила из себя:
   - Говорила...
  При этом лицо её жалобно перекосилось. Очень ей не хотелось сознаваться в правоте Элидии. Она желала получить какого-то там Яргара и на всё остальное ей было плевать. Поэтому как только Эли сняла своё давление, нахальная крыска снова запела:
   - Но ведь он необязательно женится на Мирке. Он может жениться на мне. Если Мирка вдруг заболеет или не дай Боги помрёт...
  Хитрые крысячьи глазки уставились на Элидию в ожидании. Она не просто намекнула — сказала прямым текстом какой помощи ждёт.
  Ведьма поднялась и указала на дверь:
   - Уходи, Ниси! Ты задумала гнусное и здесь тебе не помогут.
  Но крыска и не думала отступать. Развязала узелок и на стол высыпались три золотые монеты, пара подвесок с яркими камешками и длинная золотая цепочка.
   - Я готова платить, Лидочка. Дорого, не мукой, а настоящим золотом.
  Дион аж весь подобрался. Настал момент истины. Ведьма проявит свои страшные ведьминские качества. Все условия сошлись. Вот сейчас!
  И услышал как Элидия заговорила протяжно, нараспев:
   - Золотом? Это хорошо, конечно, золотом. Но как бы мне ни нужно было золото, яд я тебе не продам, клятву давала. А клятва эта такая: нарушу — и умру страшной смертью тот же час. Так что ты хочешь от меня, Ниси?
  Крыска съёжилась на стуле и вобрала голову в плечи, но смотрела на Элидию храбро и с долей претензии.
   - Я знаю, ведьма может, если захочет. Хворь наслать, а то и смерть, и без всякого яда...
   - Ты ждёшь от меня работы тёмных сил?
  Противная Ниси радостно закивала:
   - Вот-вот, именно!
   - А ты знаешь условия? Тёмным силам надо платить!
   - Что, мало золота? Я могу добыть ещё!
   - Нет, дорогая моя. Тёмным силам золота недостаточно. Его я возьму себе за работу, а что ты отдашь Бездне? Это должно быть что-то очень для тебя дорогое. Что-то или кто-то.
  Вот тут крыска действительно испугалась.
   - Кто-то?
  Ответ Элидии звучал так, как будто камни падали в глубокий колодец:
   - Если по твоей воле тёмные силы заберут Мирину, то и ты должна понести сравнимые потери. Кто это будет? Твой отец? Дядя? Или Яргар? Если ты не назовёшь имя, Бездна заберёт того, кого захочет. Решай сейчас, пока я не начала обряд.
  Голос ведьмы нагнал такого страху, что даже посторонний этому делу принц чуть не описался. Но крыска оказалась не трусихой и не полной дурой.
   - А если это будет что-то, а не кто-то? Ты говорила, так можно!
   - Можно, - скучливо подтвердила ведьма, - Есть такой вариант. Ты можешь отдать свои молодость и красоту. Мири умрёт, но ты станешь старой и уродливой. Хочешь?
  Ниси вскочила, сгребла золото в тряпицу и вылетела из комнаты наружу как ошпаренная. Одна монета выскользнула и со звоном покатилась по полу, но девица не стала за ней возвращаться.. Элидия поднялась медленно, словно нехотя, сделала два шага и резко открыла дверь, за которой прятался Дион.
   - Ну что, наслушался и насмотрелся? Хорошо, что эта дурища была так занята собой, что не обратила внимание на приоткрытую дверь.
  Принц с ужасом посмотрел на Элидию:
   - Что это было? За чем она приходила?
  Ведьма пожала плечами.
   - Зачем? Известно зачем: хочет выйти замуж за нашего кузнеца Яргара. Самый завидный жених на три деревни, можешь себе представить. Молодой, красивый, работящий. Только у него уже есть невеста. Да и я бы ему не посоветовала связываться с Ниси. Та ещё язва. Только вот ссориться с ней мне тоже не с руки. У неё отец здешний трактирщик, а дядя — староста. Поэтому приходится крутиться.
  Дион не отставал:
   - А что ты ей такого советовала? Она сказала — не подействовало.
  Эли рассмеялась:
   - Ишь слух у тебя какой хороший! Не бойся, ничего вредного я не предлагала. Научила держать себя в чистоте, чтобы от неё всегда хорошо пахло, да сварила то, что назвала приворотным зельем. На самом деле средство, увеличивающее мужскую силу. Подливала она его Яргару, а тот результат носил к Мирине. Я этой дуре даже не соврала, когда сказала, что приворот против неё обернётся.
  Пока всё было понятно и укладывалось в те нормы и принципы, которыми привык руководствоваться Дион. Действительно, если оно так, ведьма не сделала ничего дурного, только хорошее. Но вот слова о тёмной силе и Бездне... Принцу необходимо было знать, есть тут что-то, или нет.
   - Ты предлагала этой Ниси избавиться от соперницы... Говорила о..., - тут он запнулся.
  Элидия прекрасно его поняла.
   - Ты про тёмную силу? Пугала. Видел, как она убежала? Зайцем по ступенькам скакала.
  У Диона отлегло от сердца.
   - И ты не способна её призвать?
   - Почему? Способна. Только, парень, пойми: нет тёмной и светлой силы. Сила одна. А вот на что ты её потратишь, то есть результат, он будет либо тёмным, либо светлым. И платить приходится в зависимости от результата. Если сделаешь доброе дело — тебе зачтётся. Если злое — тоже. Я ничем не солгала этой гадюке.
   - А если бы она согласилась? Сделала бы?
  Ведьма посмотрела на него как на больного.
   - Я себе не враг. Но она никогда не решилась бы: трусливая и жадная, хоть и достаточно подлая. Думаешь, она Яргара любит? Ей просто завидно, что не её выбрали. Если что-то случится с её отцом или дядей, она будет никем. Тогда на неё не то, что Яргар — последний нищий не позарится. И с красотой то же самое. Понял?
  Принц кивнул и хотел уже задать следующий вопрос, но тут снизу снова стали доноситься крики, снова звали Лидку. Ведьма тяжело вздохнула:
   - Ну вот, три дня меня не было, а как будто три декады. Теперь до вечера будут теребить: кому мазь, кому микстуру, кому амулет, кому заговор. Иди-ка ты к себе. Хочешь — сиди и смотри. Мне прятать нечего.
  До самой вечерней зари Элидия трудилась как пчёлка. Дион убедился: она сказала правду. Все, кто к ней приходил, уходили довольными и уносили что-то полезное. Приносили, кстати, тоже, в основном еду. И все, все от души благодарили. Даже специально приходили без надобности, просто чтобы сказать спасибо. Выходило, её ведьминское ремесло и вправду полезное, а не вредное.
  
  
  ***
  Эли была недовольна. Не чем-то конкретным, а всей ситуацией в целом. Она вообще не любила зиму, а пуще того предшествующую ей пору дождей, ей не нравилось, что дракон впадал в спячку и на несколько месяцев оставлял её одну. А тут ещё этот глупенький, совершенно не знающий жизни принц... Хорошо хоть не нытик.
  Три дня напролёт ей приходилось принимать людей из деревни с их бедами и нуждами и одновременно шить юному Диону новый гардероб. А он ещё желал всё знать и по каждому поводу задавал столько вопросов, что и мудрецу впору растеряться. Например, когда Эли утащила свою швейную мастерскую из главной залы в ту комнату, где она поселила принца, он потребовал объяснить: зачем это надо? Неужели волшебный короб и ткани ей мешали?
   - Миленький, - пояснила ведьма, - Я не хочу, чтобы сельчане видели иголку, которая сама шьёт, и ножницы, которые сами режут.
   - Но почему? - не понял Дион.
   - Тогда от них не отвяжешься. Будут требовать, чтобы я шила на всю деревню.
   - А мне казалось, они больше станут уважать тебя и твоё могущество.
  Эли только рукой на него махнула. Эх, парень! Не знаешь ты крестьян! Шитьё по их мнению ничего общего с могуществом не имеет.
   - Вот если бы мой короб мог бить молниями, тогда да. Уважали бы. А так... Ещё какой-нибудь идиот соблазнится и попытается украсть.
  У паренька глаза загорелись.
   - А эта вещь... Она зачарована от кражи?
  Эли замотала головой.
   - Нет. Слишком много чар на один предмет накладывать нельзя, они будут мешать друг другу. Просто для обычного человека это обычный швейный набор. Надо быть магом, а лучше ведьмой, чтобы заставить его работать.
  Этому красавчику приходилось объяснять очевидное. А молчать тоже было нельзя: как иначе провести с ним вместе чуть не полгода? В общем, хлопот с принцем был полон рот. А как же? Учить самому простому, тому, что дети в горах знают и умеют с младенчества: топить печь, колоть дрова, мыть посуду, подметать. Хорошо хоть кто-то научил принца оправлять собственную постель, да точить ножи он тоже умел.
  Ещё приходилось всё время следить за ним, чтобы вовремя приказать прятаться. Эли совершенно не улыбалось объяснять деревенским откуда вдруг у неё в доме хорошенький парнишка.
  Вся округа знала, что она — женщина дракона, это во многом было источником и уважения, и защиты. Но если у неё другой, значит, Грар её покинул, ведь всякому известно: драконы своим не делятся. Беззащитная ведьма, не имеющая собственного дракона, становилась в глазах местных знатной добычей. Ради такого ценного приза самые завидные женихи были готовы бросить своих невест, ведь жена-ведьма сулила всласть над односельчанами, тем более верную, что никто бы не стал её оспаривать.
  Объяснять им, что Грар просто временно поселил у своей ведьмы свою же добычу, было бы бесполезно: такое у простого человека никогда в голове не уложится.
  Так что нельзя было позволить сельчанам заметить Диона раньше времени. Это могло стать источником серьёзных неприятностей сначала для неё, а потом и для деревенских.
  Так что стоило на тропе внизу кому-нибудь появиться, как Диона приходилось с боем заталкивать в отведённую ему комнату и запирать там.
  Почему запирать? Потому что принцу всё это страшно не нравилось. Он не привык прятаться и считал это унизительным. В первый день он согласился, потому что любопытство оказалось сильнее гордости, но уже к концу второго ему надоело. Это Ниса умудрилась своей наглостью и подлостью привлечь его внимание, да и то только потому, что мальчишка был уверен: как раз такими гадостями ведьмы и занимаются.
  Но как только Дион убедился в том, что деятельность Эли в основном сводится к врачеванию и созданию полезных в хозяйстве амулетов, подслушивание потеряло в его глазах весь интерес. Сидеть же под замком неизвестно почему он не желал и Эли приходилось не только запирать дверь, но и накладывать на неё заклятие неслышимости.
  Она попыталась приставить парня к работе. Принц он там или не принц, но пользу приносить должен, раз уж живёт в её доме на всём готовом.
  Она объяснила ему это сразу, как привела, и он даже не стал спорить. Трудности начались потом.
  Дион действительно не умел делать ничего полезного, а главное не собирался учиться. Поначалу, правда, заинтересовался, попробовал, но хватило его ненадолго. После первой же мозоли последовал взрыв возмущения: принцы не рубят дрова и мыть посуду им тоже не пристало! Если Элидии так нужно, пусть наймёт кого-нибудь. Когда она вернёт его отцу, тот возместит ей все расходы и даст хорошее вознаграждение!
  Эли попыталась объяснить, что никто чужой им тут не нужен, а работа не такая уж трудная. Она бы справилась, если бы зимовала одна. Но чтобы обслужить двоих и работать нужно за двоих, а этого даже ведьма не потянет.
  Если бы она хотела кого-то нанять, то ничего бы не вышло. Никто в деревне не пойдёт работать к ведьме, да она этого и не допустит. Никто не должен знать, что он тут живёт. Кажется, она ему уже об этом толковала.
  Разозлённый Дион кинул топор и рукавицы ей под ноги и заорал, что он ни за какие коврижки не станет ради неё корячиться. Пусть его Нанария далеко, но он принц, а она всего-навсего деревенская ведьма! Да у них в Нанарии таких казнят!
  И тут Эли не выдержала: мокрой тряпкой, которой стирала со стола, со всей дури залепила ему по физиономии.
  Юноша взвизгнул и отшатнулся: мокрая ткань оставила на гладкой как спелое яблоко щеке ярко-красный отпечаток.
   - Я не знаю, что там у вас в Нанарии, - прошипела Элидия, - а у нас тут таких белоручек секут розгами, пока не вложат ума в задние ворота. Если очень хочешь ещё хоть разок полюбоваться на папашу с мамашей, веди себя не как моральный урод. А то я раздумаю отводить тебя домой.
   - Да?! - воскликнул оскорблённый принц, - И что же ты мне сделаешь?
   - На опыты пущу, - спокойно и презрительно произнесла ведьма, - Как-то до сих пор я не практиковалась в магии крови, но теперь, чую, у меня есть шанс получить опыт.
   - Ты не посмеешь!
  В голосе Диона не слышно было убеждённости и Эли почувствовала, что надо ещё чуть-чуть надавить.
   - Ты так в этом уверен? А вот я на твоём месте задумалась бы.
  Тут парень наконец сломался.
   - Что ты от меня хочешь?
  Эли хищно улыбнулась:
   - Бери топор и давай займись дровами. И вообще: либо мы с тобой по честному делим всю работу, либо я отказываюсь тебя кормить. Пусть дракон о тебе заботится, раз уж приволок.
  Но принц никак не хотел сдаваться и все кобенился.
   - Мне опять придётся прятаться, когда к тебе придут люди из деревни?
  Сказать, что нет? Эли не собиралась ему врать. Но было обстоятельство, которое. По её мнению, могло примирить Диона с неизбежностью.
   - Придётся, не спорю. Но не переживай: завтра последний теплый день, поэтому посетителей будет много, а вот уже послезавтра начнутся дожди и люди перестанут сюда ходить. Разве что по крайней нужде.
  Вот тут она его неожиданно испугала:
   - Ты хочешь сказать. что мы тут с тобой будем совсем одни?
   - Примерно так.
   - А долго?
  Элидия завела глаза к потолку, прикидывая.
   - Тринадцать декад. Конец осени, зиму и начало весны.
  Эти простые слова вызвали у парня шок. Оказывается, до сих пор Дион не понимал, в какой каше оказался. Видимо, ему казалось, что они пересидят тут декаду-другую, а затем отправятся в его родную Нанарию. Чётко названный срок прояснил ему ситуацию. Вместо того, чтобы взять топор и идти работать, юноша рухнул на пол и зашёлся в беззвучном плаче.
  Эли вздохнула, пожала плечами и вышла: утешать бедного принца она не собиралась. Её ждали дела.
  
  ***
  Первый день в доме ведьмы оказался на редкость занятным. Дион многое узнал о жизни ведьм, получил к ночи ещё один костюм и пару рубашек, а также питался простой, но сытной и вкусной пищей. Но когда назавтра повторилось то же самое, он вдруг почувствовал себя в ловушке. Даже в пещере дракона было занятнее.
  Там было ПРИКЛЮЧЕНИЕ! Самое большое и необычное событие в его жизни! Да, было страшно. Да, тяжело. Бежать оттуда с помощью доброй ведьмы показалось не только опасно, но и физически трудно, зато в глубине души Дион чувствовал, что наконец-то живёт полной жизнью. Ему казалось, что и дальше ситуация будет развиваться и становиться всё интереснее.
  А его заперли в странном доме, приткнутом к скале, и не разрешают высунуть оттуда носа. Даже пообщаться с кем-то, кроме ведьмы, нельзя. На время визита сельчан она засовывает его в комнату и велит сидеть тихо, как нашкодившего мальчишку.
  Не то, чтобы он хотел познакомиться со здешними крестьянами, но необходимость прятаться его угнетала.
  На второй день Элидия решила приспособить его к труду по дому и заставила рубить дрова. Поначалу Дион вспомнил своего дядю Рейе, который лихо орудовал топором боевым, и попытался представить себе, что он тренируется.
  Оказалось, между боевым и тем, что для дров, существует значительная разница. Его и держать надо по-другому, да и рубить деревянные чурки совсем не то, что головы. Совсем другие движения.
  При первой же попытке сделать так, как учил мастер по боевым искусствам, Дион не только не разрубил чурбак, но отправил его в полёт прямо себе по колену.
  Прежде чем показать, как правильно, наглая ведьма от души нахохоталась.
  В конце концов Дион освоил это нехитрое дело, но стёр себе руки. Да, Элидия снабдила его рукавицами, но ему поначалу показалось унизительным их надеть: они были сшиты из тряпки в цветочек. Это он потом сообразил, что расцветка значения не имеет и его никто не видит. Но на ладони к тому времени надулись здоровенные водяные пузыри.
  Элидия осмотрела его руки, покачала головой, проткнула мозоли, наложила мазь и забинтовала, намекнув при этом, что её необходимо слушаться, а то это плохо кончится для него же.
  Дион и сам понял, но... Лучше бы она промолчала!
  На следующий день руки зажили и Элидия снова вручила ему топор. Заодно показала объём работ. Под домом огромной кучей были свалены чурбаки. Их следовало разрубить и сложить поленницей в указанном ведьмой месте. Эли уверяла, что этого им должно хватить до весны.
  Дион знал, что такое поленница, но никогда не думал, что рубить дрова и складывать их такой тяжёлый труд. Ему казалось, что он машет топором уже целую вечность, но, когда он выложил нарубленное в указанном месте, даже одного рядка не вышло. Было жутко обидно: он так старался! Получалось, эту работу ему не закончить и через год. Как же они дотянут до весны?
  Надо сказать, процесс изучения жизни ведьм тоже застопорился. Подглядывание и подслушивание больше ничего интересного не давали. Все, кто являлись к Элидии за чем-нибудь, оказались простыми крестьянами и желания их были тоже самые простые: амулет от мышей, грудной сбор, капли от боли в животе, оберег для хлева и прочее в том же духе.
  Занятно было смотреть, как игла и ножницы шьют ему одежду, тем более что Эли перенесла всю свою мастерскую в ту комнату, которую отвела принцу, но это заняло его только на короткое время. Процесс был монотонный и теперь Диона интересовал исключительно результат.
  После трёх элегантных костюмов швейный короб перешёл на бельё, а затем на кожаные штаны и такую же куртку, а на очереди была одежда из меха. Как кожу, так и мех Эли вытащила из топчана, на котором принц спал: он одновременно служил ларём.
  Теперь принц мог не сомневаться: одежда по сезону у него будет. Казалось бы, надо быть благодарным, но это чувство с каждым часом таяло как снег, которого он пока не видел. Унылое однообразие ведьминой жизни просто убивало, а он тут всего-то три дня!
  Общение с Элидией тоже не ладилось: подай, принеси, унеси, положи, наруби... Можно было подумать, что она наняла его работником! На вопросы о своей жизни, правда, отвечать не отказывалась, но это были по сути краткие отговорки: душевной беседы не получалось.
  Эли всё время была как-то напоказ занята: готовила, убирала, варила свои зелья и клепала амулеты, принимала страждущих, присматривала за швейным коробом и учила Диона держать в руках топор и пилу. Даже за обедом, когда сами боги велели вести беседу, она одной рукой отправляла в рот ложку за ложкой, а другой переворачивала страницы огромного рукописного фолианта, разыскивая там какую-то пропись или рецепт.
  На просьбу Диона уделить ему время, отмахивалась: скоро зима, делать будет нечего, вот и наговоримся. С драконом тоже не знакомила, хоть и обещала. Зато работой нагружала.
  И Дион взорвался. Когда Элидия поставила его к лохани и велела перемыть всю посуды, он заорал как бешеный. Отказался что-либо делать, да ещё и напомнил ей, что он принц, а не какой-то там! А она всего лишь простая деревенская ведьма! Да у них в Нанарии!...
  И тут же получил по лицу грязной, мокрой тряпкой. От души так получил: щека горела, а по шее за ворот стекала выбитая из тряпки вода.
  Принц стоял в шоке: никогда, никто, ни при каких обстоятельствах не поднимал на него руку. Даже папенька с маменькой. Ругали, зудели, пилили, но чтоб ударить?!
  Он готов был убить Эли! Это было оскорбительно, унизительно, возмутительно! Но... справедливо. Дион был неблагодарным и за это наказан. А ведьма... Она же не знает, что наследных принцев бить нельзя.
  А она продолжала бить его, на этот раз словами, и Дион почувствовал себя маленьким и никому не нужным. Принц? Какой он, к демонам, принц, если его страна далеко, а он даже дров толком нарубить не умеет?
  Но самый страшный удар Элидия приберегла напоследок. Когда скандал вроде бы утих и Дион уже вроде на всё согласился: и рубить дрова, и мыть посуду и даже прятаться, и ведьма вроде бы сменила гнев на милость, он решился задать один простой вопрос: сколько ещё будет жить тут с нею вместе.
  Ответ убил. Тринадцать декад! Тринадцать! Это же сто тридцать дней и ночей! И ладно бы это было всё! Потом ещё неизвестно сколько времени топать через весь континент...
  Осознав это, Дион не смог сдержать слёз. Элидия же, вместо того, чтобы утешить и поддержать, пожала плечами и вышла в другую комнату.
  Когда слёзы наконец кончились, Дион поднялся, взял топор и поплёлся на площадку за домом. Рубить дрова.
  
  А вечером он увидел дракона. Было это так: после ужина он кротко возился у лохани с посудой, а Эли по своему обыкновению вышла посидеть на крыльце. Совсем недавно ушёл последний мужик из деревни, который просил для своей молодой жены заговор на плодовитость. Эли похмыкала, но вручила ему тканый поясок, велела вручить жене, чтобы она носила его, не снимая, а заодно сказать всей деревне, что теперь к ней — только за очень срочными и трудными делами. До весны.
  Мужик покивал и ушёл довольный. Эли прокомментировала:
   - Третью жену берёт, а детей нет. Но догадаться, что сам бесплодный — это ни за что! Надеюсь, его новая — баба с головой. Догадается, как и ему потрафить, и себя не забыть.
   - Ты о чём? - удивился Дион.
  Коварная ведьма засмеялась:
   - Ты что, маленький? Если от этого мужчины дети не получаются, есть ещё и другие.
   - А поясок?
  Эли пожала плечами:
   - А что поясок? Он вполне рабочий. Если мужик в порядке, то дитё с первого раза получится. А вот своего ума вложить не могу, уж извините. Её цинизм задел Диона за живое, так что когда она наконец ушла на своё любимое крылечко, то он даже почувствовал облегчение.
  Пока Элидии не было, он вяло валандался с посудой и думал, как ему не повезло. Наконец собрал уже вымытые чашки и потащил их к сооружению из полок, которое Элидия гордо называла “мой буфет”. Проходя мимо окна, глянул и остолбенел.
  Ведьма вовсе не сидела на крылечке, подперев рукой подбородок. Она стояла, вернее, даже висела на высоком, статном темноволосом парне. Даже навскидку можно было сказать, что он не имеет ни малейшего отношения к местным крестьянам. Широкие плечи могут быть у кого угодно, как и дублет из тонкой кожи, расшитый серебряной нитью, но такая осанка с головой выдавала человека благородного. Или дракона.
  Дион замер, глядя, как черноволосый парень целует ведьму, а она что-то шепчет ему прямо в ухо. Вот тут ему стало действительно плохо. Он вдруг осознал, что уже присвоил Эли, считал её своей. Кем — не важно, но частью собственной жизни. А она, оказывается, с драконом. И не дружба у них вовсе, когда дружат — так не целуются.
  
  
  ***
  Грару было уже совсем невмоготу. Он кружил над домом ведьмы на приличной высоте, да ещё прикрылся невидимостью, и всё для чего? Ему только мельком удавалось увидеть свою ведьму, а о том, чтобы поговорить или что-то большее и мечтать не приходилось.
  А поговорить было надо. Он вспомнил кое-что и хотел обсудить это с подругой, а ещё больше желал убедиться, что бесполезный прыщ (прынц) не подбивает клинья под его женщину. Конечно, он не сомневался, что Эли его любит и ради кого попало не бросит, но только слишком уж она сердобольная. Мальчишка такой хилый и неприспособленный, начнёт его жалеть, а там может дойти и до демон знает чего.
  Он распластал пошире крылья и завернул ещё один круг над крышей знакомого дома.
  Как всегда в это время к Эли шёл и шёл народ, он видел эту нескончаемую вереницу с высоты. Один выходит из деревни, другой уже на полдороге, третий стучится у дверей, четвёртый в это время внутри, в доме, а пятый уже спешит вниз, прижимая ценный амулет к груди. Люди спешат, боясь к зиме остаться без нужного.
  Ничего. Завтра пойдут дожди и горцы останутся в своей деревне. Вот тогда-то он и наведается в гости. Надо в конце концов познакомиться с принцем, тем более Эли на этом настаивает. А когда она оставит их наедине, Грар поговорит с цыплёночком. Объяснит, что нельзя трогать то, что принадлежит дракону, а то можно без рук остаться.
  Грар дал ещё кружок над домом Эли и полетел к горам. Надо перекусить, а то сил совсем не останется. Пришлось поработать крыльями: стада горных коз уже откочевали в заповедные горные долины на зимовку, а до них было неблизко. Зато уже перед закатом, последним погожим закатом этой осени, он опустился на крыльцо Элидии с двумя отличными свежими тушами в когтях.
  Это был почти ритуальный подарок. Перед тем, как улечься в спячку, он приносил своей ведьме мясо на всю зиму, а она вялила его и солила в бочке. Двух коз, конечно, маловато, ведь теперь у Эли есть ещё один рот, весьма прожорливый. Ничего, под дождём козы тоже неплохо ловятся.
  Эли будто услышала Грара, хотя он действовал бесшумно. Выскочила на крыльцо и повисла у него на шее.
   - Грар, миленький, как же я соскучилась.
  Он гордо повёл плечами.
   - Гляди, каких я тебе коз притащил: молоденьких, нежных.
  Она потёрлась щекой о его грудь.
   - Отлично! Спасибо тебе! Мне бы ещё столько и на зиму может хватить.
  Грар отлично знал, что это кокетство. Он тоже решил поиграть в знакомую игру.
   - А если два раза по столько? Хватит?
   - Практически, - состроила ему умильные глазки Эли.
   - Понятно. Ещё шесть коз...
   - И мяса будет больше, чем мы с принцем сможем съесть за зиму, - быстро ответила Эли.
  В её выводах Грар не сомневался. Ему столько — на пару обедов, не больше, но вот Эли — не дракон. К тому же она считает во много раз лучше здешнего учителя и очень хорошо умеет распределять продукты. Ни разу, проснувшись по весне, Грар не застал свою ведьму голодающей. Ох, нет. Было такое в первый год. Эли только-только перешла из пещеры в этот самый дом. Радовалась, обустраивалась, делала запасы... Когда он, очнувшись от спячки, навестил её, бедная девочка варила себе горсточку размятого между камнями зерна, сдабривая его последними каплями топлёного жира из горшочка. Ни мяса, ни солений, ни муки у неё уже не осталось, а сама она выглядела так жалостно: бледная, худенькая, в чём душа держится.
  Но Это было первый и последний раз: с тех пор Элидия поднаторела в домашнем хозяйстве и чётко рассчитывала свои запасы. Обычно ей всего хватало аж до нового урожая. Значит, если сказала «ещё шесть», значит, так и нужно будет сделать.
  Грар обнимал свою подругу и радовался, что она у него есть. Такая милая, добрая, ласковая и понимающая... Ну, с характером, не без этого. Ведьмы другими просто не бывают. Зато Эли всегда точно знает, когда можно и нужно этот характер показать, а когда надо засунуть его в карман и просто делать своё дело.
  Его за эту авантюру с принцессой-принцем стоило прибить грязной тряпкой, а она, хоть и ругалась, делала всё, чтобы вытащить Грара из глупой передряги. Не её вина, что принц застрял в горах и раньше весны переправить его домой не выйдет.
  И в сущности она права. Это он должен отнести паренька домой. Сам напакостил — сам и разгребай. Но только сейчас, в предзимнюю пору, силы дракона на исходе. Сколько коз ни слопай, а пронзать пространство он сейчас не сможет. Это была великая тайна. Даже Эли не знала и считала отказ отнести мальчика домой капризом, но на самом деле перед тем, как впасть в спячку, драконы запасали в себе согревающие силы магии и не могли тратить их ни на что другое. Иначе есть риск по весне не проснуться, а превратиться в каменную глыбу.
  Ему и за принцем, тьфу, принцессой не следовало летать, но уж очень его тот тип раззадорил. А теперь вот она должна расхлёбывать то, что он заварил.
  Грар никогда не произнёс бы этого вслух и тем более не попросил бы прощения, дракон всё-таки, но чувство вины перед Эли оставалось с ним. Поэтому, как только они разомкнули объятья, он поспешил помочь подруге. С тушами в шерсти она до ночи провозится, так что он, не сменяя ипостаси, выпустил драконий, острый как бритва коготь и живенько освежевал коз. Эли присела рядом, прикидывая, какие части на что пойдут. Заодно она следила, чтобы Грар в запале не раздавил или ещё как не повредил желчный пузырь и не испортил этим мясо. В результате оба перемазались в крови.
  Увидев, что белая рубашка Эли уже по локоть в пятнах, дракон рассмеялся, протянул окровавленную руку и разрисовал ей лицо. Именно этот момент выбрал принц, чтобы выйти на крылечко. Увидев ободранные туши, кровь и внутренности, разложенные по всему помосту, он тихо съехал по дверному косяку и потерял сознание.
  Повеселились...
  Пришлось Грару бежать отмываться от крови, а затем тащить так и не пришедшего в себя принца на его лежанку. Затем вахту у постели обморочного заступила умывшаяся и сменившая рубашку Эли, а дракон отправился обратно на крыльцо: надо было разделать туши и разложить мясо по тазам и мискам, отделив печёнку, которую Эли обещала поджарить с лучком.
  
  Дион пришёл в себя и увидел сердитую Элидию, сидящую у его постели. Сразу захотелось вскочить и спрятаться самом тёмном углу. Он уже знал, что ей лучше не попадаться под горячую руку, а то тряпкой по физиономии можно огрести. Но он очень надеялся, что она не станет обижать бедного, беззащитного принца.
  Она и не стала. Увидев, что принц очухался, ведьма поджала губы и спросила:
   - Что за цирк ты устроил, твоё высочество? Что это за показательный обморок? Чего ты на этот раз испугался?
  Дион не стал врать, но и правды не сказал.
   - Я вышел на крыльцо, думал, ты там сидишь как обычно... И тут увидел чужого мужчину и кровавые останки... Я тебя сразу не разглядел, всё бойня заслонила, - и трепетно признался, - Я вообще крови боюсь.
  Не так уж он её и боялся, на охоту ходил как миленький. На самом деле ему показалось, что не только несчастные животные, но и Эли мертва, а этот заляпанный с ног до головы кровью жуткий тип с хищным оскалом сейчас убьёт и его.
  Видно было, что она не очень ему поверила, но и спорить не стала. Фыркнула и велела:
   - Вставай! Нечего валяться. Посмотри, не заляпался ли где кровью, пока тебя таскали туда-сюда, а потом приходи. Будем ужинать. Заодно и познакомишься наконец с драконом. Я же тебе обещала.
  На этих словах она встала, развернулась на пятке и вышла из комнаты. Дион кротко поднялся. Нет, он бы еще повалялся бы с удовольствием, но уж очень хотелось посмотреть на дракона вблизи. Принц уже понял, что связывает его ведьму с летающим чудовищем, но хотел убедиться. Конечно, зачем ей какой-то нанарский принц, когда есть вот эта гора мышц, чешуи и магии? Ревновать Эли было глупо, он сейчас это понимал. Она ведьма, а ведьмам такие вещи как верность и честь неведомы, прав был наставник. Главное, чтобы не начал ревновать дракон. Этого Дион может и не пережить.
  Бегло осмотрев свою одежду и убедившись, что крови на ней нет, принц отправился ужинать.
  Когда он вошёл в то, что про себя именовал гостиной, дракон сидел за столом, а Эли возилась у печки: крошила лук на сковородку. Рядом в миске истекали кровью уже посоленные и поперченные куски свежайшей. Печёнки. Она никак не могла бросить своё дело и представить мужчин друг другу.
  По этикету в таком случае инициативу следовало взять на себя тому, кто пришёл раньше: подняться, приветствовать вошедшего, поинтересоваться его именем и званием, выслушать ответ и представиться самому. Но дракон, вероятно, не знал таких тонкостей. Он сидел за столом и рассматривал Диона так, как будто тот лежал перед ним на блюде, обложенный тушёными овощами и приправленный острым соусом.
  Под этим внимательным, тяжелым взглядом принцу стало очень неуютно. Он всё же попытался быть вежливым. Изобразил, как пристало наследному принцу, изящный кивок головой и с лёгкой тенью укоризны произнёс:
   - Добрый вечер. Меня зовут Дион, принц Нанарский. Могу я поинтересоваться вашим уважаемым именем?
  Наглая рептилия не ответила. Вместо того, чтобы оторвать свою задницу от лавки, встать и представиться, дракон раскатисто захохотал, а потом обратился к Элидии:
   - Эли, смотри, действительно принц. Нанарский! Ха-хаха! Не диво, что я его с девчонкой спутал. Смотри: он сейчас во вполне мужских тряпках, а на личико всё равно чистая девица. Хорошенькая, просто загляденье!
  Эли ответила так, что Диону стало нестерпимо больно. Он надеялся, что она защитит его от наглеца хоть на словах, но ведьма равнодушно бросила:
   - Да, девочка из него бы вышла хорошенькая, не то, что из тебя. Кончай языком молоть, Грар. Назови своё имя да будем ужинать. А ты, - обернулась она к Диону, - достань тарелки из буфета. И поторопись: печёнка хороша только с пылу с жару, потом будет явное не то.
  Принц поспешил исполнить её указание, по голосу определив, что ведьма так и не сменила пока гнев на милость. Сейчас в гостиной, которая к тому же служила столовой и кухней, на всех горизонтальных поверхностях стояли тазы и миски с кусками окровавленного мяса. В отдельной корчаге лежали внутренности. Так бывало в кухне охотничьего замка, когда туда сносили всю добычу королевской охоты, именно поэтому Дион не лишился аппетита от этого малопривлекательного зрелища. Но есть ему больше не хотелось.
  Как и не было ни малейшего желания прислуживать за столом проклятому утащившему его дракону.
  А тот, кажется, упивался ситуацией. Так и не назвав своё имя, командовал:
   - Ещё вилки принеси и ложки, чтобы сок из миски вычерпывать. Да лепешек, лепёшек не забудь! Они же у вас свежие? Буду их поливать тем, что с печёнки натечёт, вот вкуснота-то! Эх, жаль, вина нет! Или есть? А, Эли?
  Ведьма как раз дожаривала последний кусок. На вопрос о вине прореагировала моментально. Развернулась к дракону лицом и недовольно фыркнула:
   - А ты его принёс? Сам знаешь, виноградников в наших горах нет. Пей сидр и не морочь мне голову. И прекрати издеваться над мальчишкой. В конце концов, кто виноват, что он вынужден тут сидеть? Ты? Вот и веди себя прилично.
  Дион было обиделся на то, что его обозвали мальчишкой, но тут же растаял: Эли его защитила. После её выступления дракон приподнялся на своим сиденьем и мрачно произнёс:
   - Ну, ты извини, что так получилось. Не держи зла: это ошибка была и мы её исправим. В общем так. Граром меня зовут. Я здесь самый главный. Дракон, понял? А Эли — моя ведьма. Надеюсь, ты знаешь — драконы своего не отдают и им не делятся. Вот. Запомнил? А теперь давай есть.
  
  ***
  Дион не знал, как пережил эту осень, хотя от неё осталось-то всего ничего. После того, как дракон с ним официально познакомился, должно было стать лучше и легче, но не стало. Наоборот. Днём Эли его гоняла по хозяйству в хвост и в гриву, а по вечерам, когда можно было расслабиться и отдохнуть, прилетал Грар. Садился за стол, обнимал хозяйку и смотрел на принца как на заблудившегося таракана.
  Нет, он не рычал, не пытался испугать, не угрожал, но в его обществе Дион чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что готов был пропускать ужин. Только вот за день он успевал так напахаться, что о том, чтобы лечь на голодный желудок, и речи не было.
  Надо сказать, в бытность свою во дворце Дион часто страдал отсутствием аппетита. Сядет за стол, поковыряет в поданных блюдах и идёт спать, так ничего толком и не съев. Зато, лёжа в кровати с книгой, он с удовольствием грыз печенье. Наставник вечно ругался, уверял, что нужно больше съедать за столом, а не кусочничать.
  Здесь всё было не так. Поваляться в постели и почитать? Как бы не так! Печенье? Какое ещё печенье? Эли кормила три раза в день: вкусно, сытно, но без излишеств. Перехватить что-нибудь между обедом и ужином не получалось. Она всю еду прятала в шкаф и закрывала заклинанием. Попробуй, достань! К очередному приёму пищи наработавшийся Дион готов был быка сожрать.
  Аппетит стимулировала погода: холодный дождь отнимал у тела тепло, ни одежда, ни печка не помогали и только миска горячей похлёбки способна была согреть изнутри.
  А принцу приходилось много работать на улице под дождём: рубить дрова и складывать поленницу, копать ямы неизвестного назначения там, где ему указывал тонкий пальчик Элидии, собирать граблями палые листья в кучи, а потом таскать их к выгребной яме и бросать туда, чтобы они перепрели за зиму.
  Дом ведьмы стоял выше линии леса, так что за листьями приходилось спускаться к деревьям, а потом поднимать наверх тяжелые мешки с мокрой листвой, карабкаясь по камням. Эли уверяла, что это необходимо для того, чтобы на будущий год развести огород и вырастить там нечто достойное.
  Обычно эту работу выполнял кто-нибудь из деревенских, но сейчас Эли не хотела показывать им своего жильца, поэтому и нагрузила его этим далеко не королевским заданием.
  Поначалу Дион никак не мог поверить, что Эли безразлично, принц он или нет. Даже то, что она заставляла его делать тяжёлую и грязную работу, казлось ему просто ведьминым коварством. Хочет унизить человека королевских кровей, только и всего.
  Но вскоре он убедился: её принц — Грар, дракон, все остальные для нее — тьфу, и он в первую очередь. Обидно было до слёз. Если не считать крылатую и чешуйчатую ипостась, Грар был ничем не лучше. Ни воспитанием, ни образованием, ни особой красотой дракон не отличался. Только силой и магией. Но этого ведьме было достаточно.
  После того, как Дион с Граром познакомились, дракон стал прилетать каждый вечер. Садился с ними ужинать и попутно расспрашивал про житьё-бытьё в Нанарии. Похоже, ему хотелось понять, кто заставил его так проколоться, что он похитил юношу вместо девушки. С самого начала Грар отвергал версию обычной ошибки. Его обманули! С помощью принца он желал выяснить, кто и зачем такое вытворил.
  С одной стороны Дион всячески желал ему успеха. Ясное дело, обманщик действовал против его собственных интересов. Скорее всего это была попытка убить принца и свалить всё на дракона. Если бы Дион не познакомился с Граром и его ведьмой, так и верил бы, что драконы едят людей. Вряд ли у того, кто подсунул его Грару вместо Дианы, была другая информация, да и отец с матерью росли в тех же убеждениях. Так что теперь на родине должны его оплакивать, подыскивая вместо него подходящего наследника из числа женихов сестры.
  Но была и другая сторона вопроса. Как ни старался Дион, у него не получалось хорошо относиться к дракону. Не то, что он так уж сильно злился на него за похищение... Если бы злоумышленник выбрал не столь экзотический способ убрать принца со своего пути, предпочёл бы сталь или яд, то неизвестно, чем бы дело кончилось. Так хоть он жив и здоров. Но вот драконья бесконечная самоуверенность, наглость и ощущение абсолютного превосходства вызывали у Диона отторжение. Когда сидящий за столом дракон бросал на него добродушный, но полный презрения к мелким червякам взгляд, всё внутри у принца сжималось. Он расшифровывал взгляды дракона как: «ты слишком мелкая дичь, чтобы принимать тебя всерьёз и охотиться».
  Кроме того, надо признаться, принц безумно ревновал его к Эли. Не имел на это ровно никакого права, но ничего не мог с собой поделать.
  Может, прав был наставник? Коварная ведьма, не делая ничего дурного, вползла змеёй ему в сердце и там угнездилась. Пусть он злился на неё, обижался, порой ненавидел за жестокое равнодушие к нему, Диону, но в душе поселилось чувство, которого он раньше ни к кому не испытывал. Прикажи сейчас ведьма отдать за неё жизнь, Дион бы сделал это с радостью. Вот только ни он сам, ни его жизнь, ни королевство ей были даром не нужны.
  Каждый вечер за столом Грар заводил разговор о том, кто из женихов принцессы Дианы мог подстроить похищение её брата. Эли ловко направляла беседу вопросами и замечаниями, брошенными как бы между прочим. Диона это удивляло: искусство подобной беседы обычно изучали принцессы и герцогини, те, кому по рождению было суждено занимать престолы государств. То, что им владеет деревенская ведьма, не укладывалось в голове. Или ей это дано от рождения?
  Каждый разговор во многом повторял предыдущие: стоило дракону оседлать любимую тему “как меня провели”, и он готов был скакать на ней вечно. Но Эли своим тонкими замечаниями каждый раз умудрялась добиться от него новых примет и черт того, кто однажды в таверне обманул простодушного дракона. Попутно она расспрашивала Диона о его семье и женихах сестры. Трое? Или всё же четверо? Давно ли Диана просватана? Не просватана? Тогда давно ли появились у неё женихи? Что принц может о них поведать: внешность, характер, привычки, свита? Были ли раньше попытки избавиться от Диона? Может быть что-то вроде несчастного случая на охоте или прокисшего вина в жаркий день?
  Сначала Дион упорно отнекивался: ничего такого с ним не происходило. А затем начал вспоминать... Кубок горячего вина, от которого он отказался, потому что не любил запаха чабреца, щедро в него добавленного, и перепуганное лицо подавшего его лакея... Никому больше в тот день такого вина не подали. Были и ещё случаи: вовремя замеченная перетёршаяся подпруга, сломавшаяся посреди густого леса ось кареты... На карету напали разбойники и убили всех, кто там оказался. Он тогда предпочёл проехаться верхом и ускакал с приятелями далеко вперед, хоть его и уговаривали, что в такую жару лучше за занавесками...
  Были, были попытки или то, что можно принять за попытки покушений! Те, кто их организовывал, действовали необычайно ловко, так что он остался цел и невредим просто чудом. Боги его хранили!
  Сначала ему было неловко рассказывать об этом ведьме. Всё же она чужая, а это их, нанарские дела, но потом он решился. Эли оказалась особой хорошо организованной: достала тетрадь и записала его слова. Потом показала, куда положила письменные принадлежности.
   - Если что ещё вспомнишь, записывай, на память не надейся. Голова — она как решето: новые впечатления выталкивают старые прочь. Так что если всплывает какой факт — живо сюда и перо в руки!
   - Зачем это? - не понял Дион.
   - Зима впереди длинная, будет время поразмыслить над фактами. Глядишь, и догадаемся, кто там у вас козни строит. Конечно, делать это прямо на месте было бы проще, но у нас тут целых три умных головы! Неужели так ничего и не сообразим!
  Про три головы она преувеличила. От Грара удалось получить только описание места действия и словесный портрет того, кто подбил его на авантюру. Причём без участия ведьмы и этого бы не не было: дракона каждый раз захлёстывали эмоции, а они, как известно, злейшие враги фактов. Так, таверна у него получалась мрачным пристанищем порока, а внешность собеседника зловещей и отталкивающей.
  Эли заметила, что вряд ли Грар стал бы останавливаться там, где ему не понравилось, а тем более разговаривать с несимпатичным человеком, тем более биться с ним об заклад.
  После этого таверна приняла более правдоподобные очертания и Дион её даже узнал. Она располагалась на берегу Каруны в деревне под названием Лимрин. Деревня эта к Нанарии не относилась, находилась в соседнем герцогстве под названием Лируд, где Дион частенько гостил в детстве. Ни сам герцог, ни его наследники не сватались к Диане, они и без того были связаны родственными узами с королевской семьёй: матушка Диона приходилась герцогу Лирудскому родной сестрой.
  Описание собеседника Грара тоже постепенно приобрело реальные черты. Молодой мужчина, но уже не юноша, лет тридцати. Темноволосый, загорелый: много времени проводит на свежем воздухе. Волосы острижены короче, чем принято при Нанарском дворе: уши прикрывают, но до плеч не достают. Аккуратные усики и такая же бородка. Глаза... Казались карими, но могут быть и тёмно-серыми. Одет хорошо, дорого, но не крикливо и не вычурно. Охотничий костюм из серой замши, расшитый серебряной канителью, и такие же серые, только потемнее, сапоги выше колен. Ворот рубашки из лучшего батиста украшен силинским кружевом. Застежка плаща... На ней был герб, неизвестный дракону зверь с тремя хвостами на лазоревом поле. Что ещё? Высокий, статный, привлекательный, служанки в таверне к нему так и липли.
  Дион очень хорошо представил себе этого человека, но узнать не смог. Герб ему тоже ничего не сказал: не было в окрестностях Нанарии дворянской семьи с таким гербом. Одно можно было сказать: ни на кого из женихов Дианы он не походил.
  Эли пообещала ему, что заставит составить описание женихов и их окружения точно так же, как Грар описал своего случайного (или неслучайного?) знакомца. Но это потом, когда ляжет снег.
  Поначалу Дион не понимал, о чём речь. Он знал о снеге, но никогда его не видел, поэтому знание осталось умозрительным. И Эли, и Грар твердили, что, как только ляжет снег, жизнь станет другой, но пока что все дни были похожи друг на друга как цыплята из одного выводка. Прошли почти две декады, семнадцать дней, прежде чем что-то изменилось.
  Началось с того, что вечером Грар не прилетел. Эли спокойно позвалаДиона ужинать, а когда он спросил, будут ли они ждать дракона, а если нет, то почему, ответила:
   - Грар уже вчера попрощался со мной до весны.
  Дион чуть было не спросил: “А со мной почему не попрощался?”, но тут вспомнил, какие крики и стоны обычно неслись ночью из Элиной спальни, покраснел и промолчал.
  А наутро выпал снег. Нет, не так: ночью пошёл снег. Утром принц глянул в окно и остолбенел: всё вокруг стало белым. Он выбежал на крыльцо и чуть не полетел вниз, поскользнувшись на льду, которым покрылись за ночь доски. Только чудом ему удалось зацепиться за перила и удержаться на ногах.
  Вслед за ним на крыльцо выползла сонная Элидия, закутанная в мех. Она ступала осторожно, а в руках у неё была миска, полная песка.
   - Любуешься? - спросила она, - Ну любуйся. Правда, красиво? Только ты поосторожней, скользко. Зайди пока в дом, дай я тут песочком посыплю, всё безопасней будет. Да, и если ты хочешь выйти — надевай сапоги, у них подошвы от скольжения специально обработаны.
  Дион переобулся и снова вышел на крыльцо. Ветер нес по серому небу низкие, косматые тучи, солнца не было видно.
   - Что смотришь? - фыркнула Элидия, - Это только начало. Ночью снег впервые пошёл, к вечеру растает, будет дождь. А завтра начнутся настоящие снегопады, вот тогда и узнаешь, что значит зима в горах.
  Он уже узнал, но не хотел об этом говорить, потому что успел замерзнуть в своём кожаном костюме всего за несколько минут. Надо было возвращаться в тепло.
  Эли заметила:
   - Ты не только сапоги надевай, ты и меховую куртку не забудь. Шапку ещё, а то уши простудишь и голову. И не забывай поверх нижней рубахи утепляться шерстяной. Понял?
  Чего уж тут непонятного? Дион был готов натянуть на себя всю имевшуюся у него одежду. Сын южной страны, он оказался совершенно непригоден для жизни в горах, ему тут было холодно. Одно радовало: Грар исчез до весны. Если боги будут благосклонны, они с Эли отправятся в путешествие раньше, чем дракон проснётся от своей спячки.
  
  
   "В те времена ведьмы считались порождением зла и их преследовали и уничтожали на территории большинства королевств. Так обстояли дела и в королевстве, откуда был родом Дион.
  С детства его учили, что ведьмы злы и коварны. Поэтому поначалу он никак не мог смириться с тем, что живет в доме ведьмы и пользуется ее помощью. Но вскоре он понял, как она добра и прекрасна и привязался к ней всем сердцем и все душой. Так полюбилась она ему, что теперь её именем называется наша родина: Элидиана.
  Целый год провел Дион под кровом гостеприимной ведьмы, прежде чем отправился в обратный путь."
  Из учебника истории для четвертого класса элидианской средней школы.
  
  Принц даже не ожидал, что снег так много изменит в его жизни. Во-первых, работы стало значительно меньше, осталась только та, которая по дому. Ну, еще крылечко надо было освобождать от снега и льда: на нём Эли держала готовую еду как на леднике. Дион почти с удовольствием брался за эту работу: всё веселее, чем сидеть целый день взаперти. Таскать прелую листву в мешках и рубить дрова было много тяжелее, чем чистить от снега лестницу и крыльцо.
  Дорогу же до деревни никто не прочищал и с каждым днём её заваливало всё больше. Не прошло и декады, как они оказались полностью отрезаны от внешнего мира. Когда Дион спросил Эли об этом, она только рукой махнула:
   - Понадобится — сами прочистят. А у нас всё есть, нам в деревню ни к чему.
  В этом принц вскорости убедился. Выглянув как-то на крылечко, заметил внизу двоих с лопатами. Они разгребали дорогу, да так быстро, как Диону никогда бы не удалось. Эли тоже их заметила и на всякий случай загнала принца в дом. Она всё ещё пыталась его скрывать от сельчан.
  Как выяснилось, на такие усилия мужиков подвигла острая необходимость: жена одного и дочь другого не могла разродиться. Пришлось Эли одеться потеплей, прихватить с собой сумку с травами, зельями и инструментами и двигать в деревню. Дион остался в доме один. Ему сразу стало скучно и он решил поближе познакомиться с хозяйством Элидии. До сих пор он видел только то, что она ему показывала. Хозяйская спальня, например, была для него тайной за семью печатями.
  Хорошо сделал, что сразу туда не полез, а для начала ознакомился с содержимым кладовок и ларей, которых в доме Элидии было видимо-невидимо. Ничего, правда, интересного Диону там не попалось, кроме того, что он узнал, какие поистине королевские запасы там хранились. И сушёная рыба, и вяленое мясо, и солонина, и мёд, и варенье, и соленья… Одних круп хватило бы, чтобы целый год кормить весь нанарский двор. Ну, это по мнению Диона.
  А меха? А ткани? Когда Эли стала на него шить целый гардероб, он испугался, что она переводит на него последние запасы. Теперь его сердце было спокойно: всякого добра у ведьмы было предостаточно. Что-то, например съестное или домотканое полотно, ей принесли крестьяне в уплату за помощь, а по большей части в сундуках лежали дары дракона. Себе Грар забирал только золото и драгоценности, всё остальное отдавал ведьме, зная, что она найдёт добру применение.
  Изучение кладовок привело принца к выводу, что по-настоящему ценные вещи Эли держит в спальне, и он направил свои стопы туда. Он хотел всего лишь посмотреть! Какая это глупая идея, он понял очень скоро. Сначала Дион взялся за ручку двери, дёрнул её и убедился, что спальня заперта. Ему бы и оставить эту затею, но упрямый принц не остановился.
  Осмотрел дверь и замок, понял, что с таким устройством он уже сталкивался в родительском доме и успешно открывал его маминой шпилькой. Шпильки у Элидии были. Мало того, она регулярно их теряла и вообще разбрасывала по всему дому. Дион поискал и нашел аж целых две.
  Гордясь своими достижениями, он не стал торопиться. Сначала перекусил оставшейся от завтрака кашей, щедро сдобрив её мёдом и орехами. Как очень скоро стало ему ясно, это было самое разумное деяние за день. Потому что попытка вскрыть спальню Элидии шпилькой бесславно провалилась. Мало того, что дверь так и осталась закрытой, сам Дион получил в лоб заклинанием так, что упал навзничь, после чего был опутан силовой сетью.
  Освободиться сам он не мог, пришлось ждать возвращения Эли. А она задержалась, роды, как видно, и впрямь были трудными. Дион провалялся под дверью аж до полудня следующего дня. Поначалу он пытался как-то справиться с ловушкой, но быстро понял, что кроме ведьмы ему никто не поможет. Затем решил поспать, раз уж ничего другого ему не остаётся. Но спать на холодном полу получалось плохо. К утру Дион замерз как цуцик. Особенно мучился он оттого, что не мог сходить облегчиться. Последние часы ожидания Эли превратились для Диона в борьбу с собственным организмом. Мочевой пузырь и кишечник требовали своего, но обмочиться и обгадиться на пороге спальни любимой девушки принц себе позволить не мог.
  Появившаяся на пороге Элидия сразу всё поняла, взмахом руки дала Диону свободу и сказала всего одно слово:
   - Беги!
  И он побежал. Чудом успел: его вещи не пострадали. Но в спину ему летел ехидный хохот ведьмы и от него принц мучился едва ли не больше, чем от перенесённых физических страданий. Даже невероятное, эйфорическое чувство, возникшее, когда он наконец справил свои дела, не утешало. Эли над ним смеялась!
   - Ну куда ты полез, дурила? - неслось ему вслед, - Не мог сообразить, что я просто так свою комнату не оставлю?
  Да эта демоница знала, что он полезет в спальню и нарочно наложила такие заклинания!
   - Проклятая ведьма, - бурчал Дион себе под нос, - Прав был наставник.
  Но разозлиться на Эли как следует не получалось. То ли потому, что понимал: сам виноват, то ли потому что успел влюбиться в неё до потери сознания. Стоило ей улыбнуться, как сердце Диона таяло, словно масло на сковородке, её мимолётные прикосновения он продолжал ощущать на своей коже и через несколько дней, а ласковая забота, которую она постоянно проявляла, вообще делала его счастливым. Эли была ему нужна как никто и никогда.
  Сидя на горшке, принц принял основополагающее решение: он должен завоевать Элидию, сделать её своей. Раз уж он не мыслит без неё жизни, другого выхода нет. Конечно, конкурировать с драконом трудно, если не невозможно, но в чём-то Дион непременно его превосходит. Догадаться только в чём!
  Следующие за происшествием дни принц посвятил разгадыванию этой загадки. Бой и магия отпадали, тут соревноваться с Граром мог только самоубийца. Но Дион не терял надежды. Что бы ни делал, чем бы ни занимался, всё время думал: может ли дракон делать это лучше него?
  Одно он сообразил: дракон с Эли только полгода, ну, чуть больше. Зимой Грар впадает в спячку и она остаётся одна. Если прав наставник и ведьмы все как одна развратные, то у него есть шанс. Только вот как им воспользоваться?
  Поухаживать напрямую? Но как? Всё, что он использовал, чтобы выразить свою заинтересованность придворным дамам, с Эли не пройдёт, да и нет у него ничего. Ни цветов, ни сладостей, ни драгоценностей, чтобы делать подарки, да и титул его для ведьмы пустой звук.
  Давить на жалость? Глупо, бесполезно и унизительно. Тем более что до сих пор Элидия вела себя с ним как с младшим братиком, да ещё с таким, у которого в голове не всё ладно. С туповатым, стало быть.
  Он не такой! Да, не гений человечества, но и не дурак! Он много читал, знает наизусть несколько поэм, помнит всё, чему его учили, и может это пересказать. Его память хранит настоящие сокровища. Книги по истории, легенды, сказки, современные романы… А это идея! Грар, конечно, сильный, красивый и вообще дракон, но вот образованием точно похвастаться не может. Эли же совсем недавно говорила, что ей зимой скучно, занять себя нечем.
  Так что через несколько дней, когда девушка, по мнению принца, уже позабыла про его позор, он улучил подходящий момент. Элидия сидела в кресле и проворно двигала спицами, вывязывая узоры на носках. Этих самых носков у неё был целый сундук и в новых не было необходимости, но она всё равно вязала, да ещё вручную, не прибегая к магии. Диону тоже было особо делать нечего, все поручения ведьмы он уже выполнил и сидел просто так.
  Пришло время приводить свой план в действие и он завёл разговор издалека. Напомнил про своё похищение, посмеялся вместе с Эли над собственной наивностью и незнанием жизни, а затем к слову пересказал ей один из популярных романов, где действующими лицами были принц, девушка и дракон.
  Роман был на редкость увлекательным: автор налегал на приключения и нежные чувства, а не утомлял несчастных читателей назиданиями, поэтому Дион так хорошо его запомнил. Примерно на середине рассказа руки Эли, мерно двигавшие спицами, остановились, пухлый ротик приоткрылся, глаза не отрывались от лица рассказчика.
  Когда принц закончил, ведьма спросила:
   - Что это было? Что ты мне тут сейчас рассказывал?
  Он с гордостью ответил:
   - Я пересказал тебе популярный роман Гидеона Рока “Спаситель прекрасной Лорелеи”. А что? Понравилось?
  Элидия сморщила нос:
   - Забавно. Много глупостей выдумал этот Гидеон про драконов, ничего он про них не знает, но история увлекательная. А ты знаешь ещё такие байки?
  Тут Диону было чем похвастаться и он гордо заявил:
   - Да сколько угодно! Я много романов прочёл и хорошо их помню.
  На самом деле помнил он большинство с пятого на десятое, но надеялся на то, что вдохновение, которое снизошло на него во время рассказа, поможет ему и впредь. Ведь не так важно точно передать написанное далеко не гениальным автором, главное чтобы было занимательно. Элидия не услышала в его словах фальши и обрадовалась:
   - Вот славно! Хоть будет чем развлечься! Я и не подозревала, что ты такой хороший рассказчик!
  Дион добился своего! Теперь она была готова его слушать, да не с пренебрежением, как умственно отсталого младшего родственника, а со всем вниманием. Он уже рисовал в своём воображении, как постепенно Эли становится всё ближе. Вот он, пересказывая очередной шедевр Гидеона Рока, берёт её за руку, вот уже они сидят рядом и он обнимает её за плечи, а вот во время особо патетической сцены их губы встречаются… Дион даже глаза закрыл и слегка застонал от возбуждения…
  Эли сразу всполошилась:
   - Тебе нехорошо? У тебя что-то болит?
  Пришлось соврать, что он сегодня поднимал тяжёлый котёл, полный воды, что-то вступило в спину и теперь беспокоит. По котёл была правда, а вот про спину не очень, но Эли не усомнилась. Разложила его на лавке, устроила массаж с мазью из трав и всё спрашивала:
   - Так больно? А так?
  Дион млел под её сильными, но ласковыми руками и заодно старался угадать с ответами, чтобы не стало вдруг и впрямь плохо. Ему казалось, что дело идёт на лад.
  Не угадал: с тех пор Эли каждый вечер требовала сказку, слушала внимательно, а потом пускалась в детальный анализ: где автор соврал, где ошибся, а где передал события и чувства героев близко к тому, что могло бы быть.
   - Эх, авторы тебя не слышат, - говаривал в таких случаях Дион.
  Но вот особой близости от этих литературных посиделок между ними не возникло. Иногда, увлекшись повествованием, Эли позволяла взять себя за руку, но стоило Диону на минуту замолчать, она возвращалась мыслью к окружающему и руку свою тотчас забирала.
  Зато затея Диона внезапно дала совсем неожиданные результаты. Романов популярнейшего в Нанарии Гидеона хватило ненадолго и принцу пришлось перейти на творения Эвариста Лойо. Если автор авантюрных любовных романов Гидеон Рок был не только знаменит, но и обласкан вниманием высочайших особ, то книги Лойо самому Диону приходилось читать из-под полы. Не потому, что в них было что-то непристойное, просто Эварист разрабатывал совершенно новый жанр — романы о преступлениях. Конечно, они мгновенно стали очень популярными, но читать их считалось недостойным. Приличные люди преступлениями не интересуются. Если ещё учесть, что в романах Эвариста Лойо зачастую в роли преступников выступали не отбросы общества, а именитые граждане и даже, страшно подумать, графы и герцоги… Понятно, что официально власть его не жаловала. Позволяла существовать и только.
  Обычно в центре истории Эварист помещал обычного человека, который волею судеб оказывался в центре событий и от того, разберётся ли он в ситуации и найдёт ли настоящего злодея, зависела его жизнь. Это казалось правдоподобным: когда грозит настоящая опасность человек способен на многое.
  Пересказ первого же романа Лойо вызвал у Эли жгучий интерес. Некоторые сцены она заставила Диона повторить дважды и обсуждение тоже вышло значительно более горячим, чем обычно. После второй истории девушка не на шутку задумалась.
   - Слушай, принц, мне понравился подход этого его героя. Все факты сначала в кучу, а потом разобрать и составить цельную картину. Может, мы попробуем так разобраться с твоим похищением? Ты записывал свои воспоминания как я тебе велела?
  Пришлось признаться, что ничего он не записал, кроме тех нескольких заметок, сделанных под её присмотром в самом начале. Эли не рассердилась, только тяжело вздохнула и произнесла:
   - Ох, мужчины, как же с вами непросто.
  Снова на свет явилась та самая тетрадка и Элидия лично взялась за перо. Разграфила листы на четыре столбца по числу женихов Дианы и стала записывать в каждый то, что Дион умудрялся вспомнить про того или иного. При этом буркнула, что возможно, они что-то не учитывают и Диона похитил кто-то пятый, совсем не связанный с его сестрой.
  Принц пожал плечами. Во-первых, вести расследование способом, почерпнутым из романа, придумала сама Эли, а во-вторых, что-то ему подсказывало, что она на верном пути. Не факт, что сама Диана как-то с этим связана, но уж женихи её — несомненно.
  Элидия так увлеклась, что на целых три дня романы Эвариста Лойо были отставлены. Она сама вела следствие. Результатом явилась таблица, из которой никакого вывода сделать было невозможно. Пожалуй, удалось исключить одного жениха, да и то не наверное.
  Итак, нанарский граф, которого, оказывается, звали Эрмин, наследный принц Андина Тристан, правящий герцог Эйнора Лисланор и ненаследный кортальский принц Эйсебио.
  Эрмин рос при дворе отца Дианы и Диона, был их старше лет на семь и влюблён в принцессу с самого детства. Ничего, кроме роли принца-консорта ему не светило в любом случае, но юный граф от этого не слишком страдал: очень уж горячо обожал прекрасную принцессу. Он бы предпочёл сделать её графиней и увезти в свой замок, который был ничем не хуже королевского.
  Тристан был старше Дианы лет на пятнадцать. При знакомстве Диону он не понравился. Суровый, мрачный тип, торгаш, ничем не интересующийся кроме своих бумаг и цен на зерно. Трудно было представить, чтобы он влюбился, скорее всего Диана была ему нужна как гарант хороших отношений с Нанарией.
  Лисланор был примерно одного возраста с Тристаном, но отличался от него как небо от земли. Стройный, привлекательный, блестящий воин и неутомимый танцор. Правда, бабник тоже не последний, количество его любовниц перевалило за разумные пределы, а его бастардами можно было заселить небольшую деревню.
  Тут уж скорее Диана была им увлечена: ей же не сообщали о его постельных похождениях, а мужчина он был красивый и галантный. Она бы с радостью согласилась на свадьбу с Лисом, да тут отец её придержал. В принцип союз с Эйнором был для Нанарии выгоден, но репутация герцога пугала короля. Он хотел счастья своей дочери и представлял себе, как ей будет тяжко, когда она узнает всю правду.
  Проект брака с принцем Эйсебио возник внезапно. Нанарский король и не мечтал породниться с кортальским королевским домом, слишком в разных весовых категориях они находились. Крошечная Нанария, только для смеха прозывавшаяся королевством, а не герцогством или княжеством, и великий Кортал! Отец Диона терялся в догадках. Что, кроме красоты принцессы, могло привлечь Эйсебио? А ведь привлекло! В то, что принц просто влюбился, никто не верил. Эйсебио прибыл с уже готовым предложением, Диану он увидел уже после того, как к ней посватался.
  Из всех женихов только графа Эрмина и Дион, и ведьма сочли вне подозрений и вычеркнули из списка. Элидия полностью согласилась с мнением нанарского короля относительно кортальского принца. Он был самый подозрительный из всех. На второе место попал Тристан, третье занял Лисланор.
  Было ясно, что сбор информации только начался и им предстоит ещё многое выяснить прежде чем можно будет указать на злодея пальцем и с уверенностью сказать: “Вот он!”. Но вполне обнадёживающее начало было положено.
  Одно огорчало: расследование сделало Диона и Элидию настоящими друзьями, но так и не приблизило его к её спальне.
  
  Там, где не срабатывали ухищрения, помогла сама природа.
  После зимнего солнцестояния ударили настоящие морозы. Принц не был к этому готов ни морально, ни физически и никак не мог согреться. Ни печка, ни тёплая одежда не помогали. Он наваливал на себя меховые одеяла горой и дрожал под ними от холода.
  Элидия никак не могла поверить, что он мёрзнет в её теплом и уютном доме. Она по нескольку раз в день подходила к Диону и проверяла: брала за руки. Они всегда оказывались ледяными. Она удивлённо пожимала плечами и ничего не предпринимала. Нет, кое-что всё-таки делала: поила юношу горячим отваром трав с добавлением спиртовых настоек. На короткое время это давало эффект: руки и ноги согревались, щёки розовели и Диону даже становилось жарко. Но вскоре холод вцеплялся в него с новой силой.
  Когда однажды ночью к морозу добавился сильный пронизывающий ветер, который намёл в углах снежные горки, принц не выдержал. Вскочил, путаясь в меховых одеялах и шерстяных носках, побежал к двери ведьминой спальни и заколотил в неё что есть силы.
  Раздражённая Элидия открыла дверь и хотела уже что-то сказать, но Дион не стал этого дожидаться. Ужом проскользнул в тёплую комнату, заметив нечто вроде алькова, рванулся туда и забился в угол между стеной и кроватью.
  
  
  ***
  Так и застывшая у двери Эли спросонок таращилась на вжавшегося в угол принца. Поначалу до неё никак не могло дойти, что вообще с парнем приключилось. Это он её таким странным образом домогается? Но холод, добравшийся до её стоящих на полу босых ног, сдернул с сознание пелену сна. Элидия пригляделась и ей стало стыдно. Заморозила ребёнка. Совсем не приняла во внимание, что бедный южанин не привык к здешним морозам. Да и, положа руку на сердце, комнатку она ему отвела не самую тёплую. Конечно туда выходит задняя стенка печки, так что есть около чего погреться, но стены для полноценной зимовки надо было утеплить. Даже местные в таких пристройках только скотину держат.
  Она, когда его туда селила, так была зла на Грара, что совершенно не подумала, как нежный, выросший на Юге мальчик будет выживать в таких условиях зимой. Вот он и не вытерпел.
  Эли снова пригляделась к подопечному. Бедный принц являл из себя весьма плачевное зрелище. Замёрзший, несчастный, он поражал синюшным цветом не только конечностей, но и губ. И это несмотря на то, что навертел на себя три одеяла, одной из которых — меховое, а ноги упрятал в подшитые кожей катанки. Эли в таких и сама по дому расхаживала, только её обувка была беленькая и мяконькая, сделанная на заказ, а чуни Диона — чёрным и колючим рядовым изделием местного мастера. Такие она держала в доме, чтобы обувать в них гостей, а не мыть за ними полы. Вот самая подходящая по размеру пара и досталась бедолаге Диону.
  Сейчас эти чуни торчали из-под одеяла, а над ним горели синие страдальческие глаза. Парень скорчился на стоявшей в угу у кровати табуретке и молча взирал на свою мучительницу, как бы взывая к милосердию.
  И Эли не выдержала.
   - Ну что с тобой сделаешь? Полезай на кровать и укройся там как следует. Да погоди: я тебя сейчас горяченьким напою, а то как бы ты у меня не заболел, лечи ещё.
  Дион не стал дожидаться повторного приглашения, тут же перебрался на топчан, устроил в самом дальнем его конце свою подушку, откатился подальше к стенке, чтобы его труднее было вытурить, и замер, хлопая синими глазищами.
  Как такого миленького не пожалеть?
  Чтобы не ходить далеко, Эли согрела воду на спиртовке, на которой кипятила зелья, заварила травы и добавила туда знаменитую ведьминскую настойку от двадцати семи болезней. Если парень и после этого простудится, то ему на роду написано помереть в юном возрасте.
  Когда питьё было готово, она процедила его в большую обливную кружку и сунула принцу в руки:
  - Пей до дна и спи!
  Дождавшись, когда кружка опустеет, а принц залезет с ушами под одеяло, Элидия, недовольно сопя, устроилась на ночлег. Ширины её кровати хватало, чтобы уложить там ещё троих без ущерба для комфорта, но необходимость пустить в свою святая святых принца ведьму не радовала. Она сердито завозилась, устраиваясь поудобнее, пару раз пнула Диона твёрдой пяткой и, отвернувшись от него, свернулась калачиком. На сегодня с неё было достаточно.
  
  ***
  Принц в первую минуту действовал без раздумий, его организм просто искал спасения от холода. Но, уже забравшись с ногами на стоявшую в углу табуретку, он получил возможность рассмотреть, куда попал. Да, спальня Элидии была не чета его комнатушке. Пусть лишённая окон, она, по сути, являлась самым благоустроенным помещением домика ведьмы и состояла из двух частей: собственно комнаты, куда выходила дополнительная топка печки, и алькова, в котором находилась кровать.
  Хотя какая кровать! Точно такой же топчан с ящиками для всякой всячины, как и его собственное ложе, только в два раза шире и в полтора длиннее. Да и сам альков впечатлял. Это был настоящий грот, не то природный и впоследствии подправленный под нужды ведьмы, не то специально вырубленный в толще горы. Никакому холодному ветру сюда ходу не было. Несмотря на то, что
  Лицо Диона почти сразу согрелось, а когда Эли дала ему выпить горячее зелье, то и руки потеплели, но он упорно продолжал играть роль несчастного, обиженного судьбой и ведьмой лично.
  По лицу Эли было видно, что она осознала, как виновата перед доверенным её заботам принце: не приняла вовремя во внимание, что он с Юга и не привык к здешним холодам и чуть не уморила. Теперь надо было, чтобы ведьма не решила невзначай, что отделается от Диона согревающим напитком, а оставила его здесь, у себя под крылышком.
  Эту стратегию он отработал ещё в детстве на слугах и наставнике. Чувство вины отлично помогало манипулировать окружающими и получать от них то, что в ином случае ему бы никто не дал, ибо не положено. Диона воспитывали сурово, на этом настаивал отец, да и у наставника характер был не сахарный, но если ему удавалось внушить, что Дион, например, простудился по его недосмотру, то он сам приносил в комнату ученика запретные сладости. А уж если то же самое провернуть с нянюшкой или горничной, можно было получить от них всё, что угодно.
  Вот и сейчас он, под пристальным взглядом Элидии старательно изображал несчастного страдальца.
  Ему было немного стыдно: взрослый принц, а ведёт себя как настоящее дитя, но кто его осудит?
  Во-первых, оставаясь там, где его поместила ведьма, он за несколько дней дошел бы до воспаления лёгких. А во-вторых… Пусть сейчас она недовольна и пинается, но пустила-таки не только в натопленную спальню, но и в свою постель. Теперь не выгонит, по крайней мере пока морозы не отступят, а это случится не раньше весны.
  Теперь осталось перейти от простого соседства к чему-то большему. Как этого добиться Дион пока не придумал, но по сравнению с тем, что было ещё вчера, он сделал огромный шаг вперёд в деле сближения со своей хозяйкой.
  Убедив себя, что его рывок к теплу был не просто естественным и непроизвольным движением, а составлял часть коварного плана по завоеванию прекрасной ведьмы, Дион преисполнился уважением к собственному уму. Он молодец! Лежит не просто в тепле, а на расстоянии протянутой руки от любимой женщины. Можно сказать, спит с ней! Ну, ещё не совсем, но какие его годы!
  Эти мысли какое-то время не давали ему заснуть. Он извертелся бы, если бы не боялся, что помешает Эли и она его прогонит. Но ради того, чтобы остаться там, куда он с таким трудом попал, Дион был готов терпеть. Он и терпел, лежал не шевелясь и старательно имитировал дыхание спящего. Та старательно, что не заметил, как и в самом деле уснул.
  
  Проснувшись утром оттого, что Эли завозилась, вставая с постели, он тем не менее продолжал лежать, прикидываясь спящим. Ведьма живенько вывела бы его на чистую воду, если бы озаботилась этим, но она предпочла не смотреть в его сторону. Встала, набросила тёплый кожух прямо на ночную сорочку и вышла, оставив Диона одного.
  Несмотря на то, что в комнате не было окон, она не казалась тёмной из-за многочисленных магических светлячков, сейчас светивших едва ли в четверть своей силы. Дион не стал вставать, а занялся тем, что из-под полуопущенных ресниц внимательно рассмотрел элину спальню, вернее, то, что было видно с его места.
  Ну, во-первых, альков. Кроме кровати, пары табуреток и поставца он обнаружил в стенах ниши, прикрытые дверцами. Лезть туда прямо сейчас он не решился: Эли могла в любой момент вернуться. Но, как он рассудил, там она держала свои носильные вещи и домашнюю утварь. Почему он так подумал? Да потому, что остальная комната как две капли воды походила на алхимическую лабораторию, как он её себе представлял. Около печки длинный стол с каменной столешницей, на нём горелки и спиртовки разных конструкций, тигли, реторты, перегонный куб, весы и ступки с пестиками. Над столом полки до потолка, а на них чего только нет! Ящички, коробочки, флакончики и баночки, всё подписанное и явно содержащееся в строгом порядке, а ещё книги. Не романы, томики стихов или трактаты, а тома в чёрной коже, исписанные древними рунами: настоящие магические гримуары! Ему даже захотелось встать, подойти и посмотреть, но он побоялся. Мало того, что Эли могла войти и рассердиться, но ещё наставник внушил ему, что книгу ведьмы может безопасно открыть только она сама, а уж прочитать и подавно.
  Так что он забросил эту идею и продолжил определяться на местности.
  По углам, там, где альков заканчивался и становился комнатой, стояли два удобных плетёных кресла, покрытых яркими клетчатыми шерстяными пледами, а между ними примостился небольшой круглый столик. На нём принц разглядел вязанье ведьмы в красивой круглой корзинке и тарелочку с сушёными яблоками. Вот так, ему кусочничать не позволяет, а сама...
  Часть комнаты Дион со своего места разглядеть не мог, но подозревал, что там находится личный ведьмин проход в купальню.
  Надо сказать, хотя в спальне ведьмы было тепло, даже жарко, настолько, что в процессе сна Дион скинул с себя два из трёх одеял и каким-то чудом избавился от теплых носков, душно здесь не было. Воздух был свежим и пах травами, как на горном лугу в середине лета. Вероятно, строитель дома для ведьмы был великим искусником и совершил чудо, а может быть свежим воздухом спальня была обязана магии Элидии.
  Лежать и наблюдать ему было позволено недолго. Вскоре Эли вернулась, уже умытая и одетая, велела Диону вставать и отправляться на место, одеваться умываться, приводить себя в порядок. Пришлось пойти, хотя очень не хотелось. Весь день Эли вела себя так, как будто ничего не случилось и ничего не изменилось. Дион даже задумался: а не приснилось ли ему всё, но вечером Элидия сама завела разговор.
  - Придётся тебе пока спать у меня, а то ты до весны не дотянешь, - глядя на принца с великим сомнением, пробурчала она, - Перебирайся. Бери то, что носишь сейчас, и пойдём, покажу, куда сложить.
  Принц не стал спорить, а с какой-то щенячьей радостью побежал собирать свои вещи. Она сделала его пребывание в своей постели постоянным! Сама! Без просьб и напоминаний! Милая…
  Место для его одежды нашлось как раз в той части комнаты, которую не было видно из алькова. Пустая ниша в стене, оборудованная полками и прикрытая дверцей, приняла в себя и бельё, и повседневные брюки и куртки, и даже костюмы. Только меховые штаны, куртку и шапку пришлось оставить там, где они были. Но это не смущало: Эли тоже не держала уличную одежду в спальне.
  
  ***
  Переезд в самое сердце ведьминого дома сильно подвинул Диона вперёд к его цели. Теперь они с Эли каждый вечер ложились спать вместе, а перед этим пили вместе чай за круглым столиком как взаправдашняя супружеская пара. Принц ввёл в обиход ещё один семейный ритуал: ложась в постель, он взял себе за правило целовать Эли в щёчку и говорить: “Спокойной ночи, дорогая”.
  Когда он сделал это впервые, она удивилась, во второй раз приняла как должное, а уже на третий сама его чмокнула в ответ. Погода тоже шла навстречу пожеланиям принца: морозы не утихали, становились всё злее. Как ни ненавидел Дион холод, а сейчас он шёл ему на пользу. К утру даже тёплая, спрятанная в толще горы берлога Элидии выстывала и это обстоятельство самым положительным образом сказывалось на их близости. Поначалу Эли загнала Диона как можно глубже к стене, а сама ютилась на краю постели. Вечером, когда они ложились, так дело и обстояло, но в течение ночи она, сама не подозревая об этом, перебиралась поближе к юноше, греясь теплом его тела и одновременно согревая своего подопечного.
  После того, как она три раза подряд проснулась и обнаружила себя прижимающуюся к Диону всем телом, Эли задумалась. А такой ли он ребёночек? Да, конечно, дитя малое, неразумное. Но много ли его рассудительнее Грар?
  У Диона много хороших черт. Он тихий, спокойный, вежливый, чистоплотный, хорошо воспитанный мальчик. Неглупый. То, что его поймал и принёс сюда дракон, ничего плохого о принце не говорит, тут полностью ошибка и вина Грара. Выйти на балкон, чтобы полюбоваться на звёзды — что в этом плохого? То, что он выглядит как девочка? Да, поначалу так и было, но сейчас…
  Во-первых, теперь он одевался по-мужски. Стыдясь того, что его приняли за сестру, даже хотел состричь роскошные кудри и пару дней вязался к Эли с ножницами. Но ей жалко было отрезать ту красоту и теперь принц ходил, небрежно стянув волосы кожаным шнурком.
  К тому же с упорством, достойным лучшего применения, он старательно брился каждый день, хотя, видят боги, особо брить-то поначалу было нечего. Но подействовало: сейчас ближе к вечеру уже ясно можно было видеть, где у будущего нанарского короля растут борода и усы. То ли от бритья, то ли от умеренного питания юношеская округлость со щёк сошла, являя идеальную скульптурную линию скул.
  Всего несколько декад жизни в горах, а вся изнеженность и женственность облика Диона куда-то подевались, как будто стекли с него, и из-под маски хорошенькой девочки проступил красивый молодой мужчина.
  Что в нём ещё хорошего? Много знает, интересно рассказывает. Здесь, где за весь год новостей не дождёшься, это большое преимущество. Слушать рассказы Диона Эли могла хоть целыми сутками. Он как знал что ей может понравиться и выбирал самые занимательные истории. Да, голос у него приятный и лицо очень выразительное. Особенно глаза...
  И вообще, надо сознаться, парень чертовски красив и пахнет от него приятно.
  Вот только ведёт себя подчас как дитя избалованное… Но тут она сама виновата. Значит, позволила.
  У взрослых ведьм есть одно очень полезное свойство: они не врут сами себе. Очень скоро Эли признала, что паренёк ей нравится и она не прочь заменить им Грара в своей постели. Хотя бы на эту зиму. Конечно, дракон придёт в ярость, но кто виноват, что он впадает в спячку, а зима длинная и Эли с каждым днём всё труднее обходиться без любви и ласки? Да обычные женщины годами мужей ожидают: с войны, из дальних странствий…
  Но она не обычная женщина, она ведьма! А у ведьм свои потребности! Ей мужчина не для баловства нужен, а чтобы поддерживать дар в форме! Конечно, она много лет обходилась, хотя, видят боги, желающих согреть её длинными зимними ночами нашлось бы множество, все местные охотники подъезжали, да так ни с чем и отъехали. Но так было раньше… А сейчас она хочет вот этого, красивого, синеглазого! Он должен быть очень нежным и ласковым...
  
  
  ***
  Эли никогда не знала, что это так трудно: дать понять юноше, что он нравится и ты готова к более близким отношениям. Конечно, можно и словами сказать, но что-то зажимало ей рот. Вот так, ни с того, ни с сего… До сих пор они с Дионом жили как брат с сестрой, причём сестра выходила старшая, мудрая и всеведущая, а братец — младшенький, бестолковый и неумеха. Она о нём заботилась: кормила, учила и заставляла помогать по дому, а он в лучшем случае выполнял её поручения. Да, ещё сказки рассказывал. Но всё равно младший.
  Он и смотрит он на неё как-то странно: то как на высшее существо, то как на нечто очень и очень сомнительное и опасное. До сих пор не научился безоговорочно доверять. Интересно, почему? Что им там, на равнинах, говорят про ведьм?
  Да ладно, Эли тоже про драконов рассказывали всякие ужасы, а как только она познакомилась с Граром, тут же поняла: ложь это всё. Злой, коварный, люднй ловит и есть? Враньё! Не жрёт он людей! Принцесс похищает? В кои-то веки похитил, а она принцем оказалась, такая неудача! И вообще он милашка, хоть и дракон. Мудрый, всезнающий? Ха-ха-ха! Мудрости пока ни на медный гаст, одно самолюбование. Вот магия, действительно, сильная, только он её сам не знает куда приложить.
  Так и ведьма. Злая? Какая же она злая? Кто больше ведьм людям помогает? А самого Диона кто из драконьей пещеры вытащил, накормил, напоил, приодел и взял в свой дом? Коварная? Ну, может быть, немножко, но и то только для пользы дела. Что там ещё плохого говорят про ведьм? Мог бы уже убедиться: она не такая. И вообще, на его месте следует быть благодарным.
  Тут Эли стало смешно. Кому она голову дурит? Себе самой? Мальчик очень даже благодарный: с того, первого раза, ни от какой работы не отказывается, старается, даже если получается у него не слишком хорошо. Вежливый, за каждый чих говорит спасибо. Сам придумал, чем развлекать её и себя в длинные зимние вечера.
  Эли посмотрела на Диона, который как раз сейчас занимался подготовкой к приготовлению обеда под её чутким руководством.
  Кстати, овощи чистить научился так, что любо-дорого, руки не вовсе из задницы растут. Аккуратный, старательный. Можно будет его к делу пристроить: строгать на зелья травы и коренья.
  Ой, о чём она думает? Какое это имеет отношение к тому, что она хочет заманить его в постель?
  Хотя стоп! Он уже туда сам забрался. Холодно, видите ли, стало бедненькому.
  Тут ведьма почувствовала укол совести. Ей в утеплённом гроте было хорошо, не дует и мороз забраться не может, а ему в щелястой пристройке? Когда-то первая ведьма поселилась в пещере, к которой последующие поколения пристроили целый дом. Эли получила его как бы по наследству от предыдущей хозяйки. Это по её приказу местные мужики сделали ту пристройку, в которой поселился принц. Так как жить там никто не собирался, изредка только ночевали или пациенты, или заблудившиеся в горах охотники, то с полноценным утеплением никто возиться не стал.
  Эли не стала тратить сил на помещение, которое ей особо не было нужно, она всю энергию направила на усовершенствование купальни. Очень уж любила воду и чистоту. Ну так купальня у неё шикарная, а бедный парень в своей клетушке замёрз совсем.
  Нет, хорошо, что он теперь в тепле ночует, у неё под боком. Может, догадается, что рядом женщина?
  Несмотря на такие мысли, Элидия держалась с принцем так, как будто ничего не изменилось. Давала указания, покрикивала, в общем, вела себя как хозяйка и старшая. Грару такая её манера не сильно нравилась, он любил быть главным, а вот Дион не возражал. И непонятно было, то ли он — прирождённый подкаблучник, то ли просто слишком хорошо воспитан. Как ни странно, ни один из вариантов не вызывал у Эли раздражения. И то хорошо, и то неплохо. Для неё, по крайней мере.
  Она и драконом руководила, но с ним приходилось держать ухо востро, чтобы не заметил и не обиделся. За долгие годы она научилась манипулировать Граром так, что он ничего не замечал, а делал всё, как хотела его ведьма. Но чего это Эли стоило!
  С Дионом было много проще. Ему можно было просто дать указание и он шел исполнять. Если вдруг начинал возражать или упрямиться, Эли не стеснялась прикрикнуть или топнуть ногой, оправдываясь тем, что это для его же пользы. Попробуй прикрикни на дракона!
  Наверное, в своём замке, на своей территории принц был бы посмелее и решился бы противостоять Эли, но здесь, где она была хозяйкой положения, он проявлял удивительную для высокорождённого кротость нрава. Избалованность тоже была, но она касалась скорее привычек в еде, одежде и занятиях. Несомненно, во дворце папаши-короля Диону явно не приходилось заботиться о чистоте своего белья или готовить себе еду, но чем-то он там занимался, раз научился усердию?! Что делают принцы?!
  Элидия не представляла себе, что юного принца сурово муштровали с самого детства, ибо его отец был твёрдо убеждён: только тот, кто умеет повиноваться, имеет право командовать и требовать повиновения. Но зато ведьма понимала, что жизнь, которую здесь вёл Дион, ничуть не походила на то, к чему он привык. Просто она раньше об этом не думала.
  Да, Диону не приходилось стирать и убирать, но весь его день был по минутам расписан и ни одна минута не пропадала даром. Воинские искусства, которым отводилась добрая половина дня, уроки с учителями, заучивание исторических трактатов и различных кодексов под руководством наставника, выслушивание нравоучительных бесед от него же, участие в заботах отца, а ещё охота, чтение и любимая астрономия, время для которой приходилось с трудом выкраивать среди обязательных занятий.
  Сейчас он всего этого лишился. Даже фехтованием или верховой ездой принц не мог заняться: не было ни коня, ни меча, ни места для тренировки, ни партнёра. Зато было сколько хочешь грязной посуды, полы, требующие выскабливания добела, дрова, которые надо было нарубить и натаскать… А капризничать было себе дороже.
  Так что принц был просто молодцом. Пустив его к себе в спальню, Эли влруг стала смотреть на юношу другими глазами. До сих пор он казался обузой, навязанной бестолковым драконом и в качестве таковой раздражал. Для ведьмы приблудный принц был объектом приложения сил, тем, о ком надо заботиться, тратить на него ресурсы ради того, чтобы помочь Грару. О том, что король может наградить её за спасение сына, она даже не помышляла. Какая награда, живой бы уйти от этих ненавистников ведьм.
  И вот теперь она сумела взглянуть на ситуацию с другой стороны. Бедный мальчик! Как ему, должно быть, непросто! А ведь такая лапочка! Красавчик, умничка, милый, синеглазый: настоящий сказочный принц.
  Эли так себя накручивала, что готова была побежать и заключить котёночка в объятья, но стоило ей приблизиться, как настроение кардинально менялось и вместо ласки Дион получал от строгой ведьмы новое задание, подчас дурацкое, выдуманное на ходу только чтобы лишний раз погонять парня.
  
  ***
  Дион уже не рад был тому, что уже несколько дней составляло его тайную радость. Он подобрался к своей прекрасной ведьме так близко, как даже не рассчитывал, но… Это опять ничего ему не дало! Эли осталась всё такой же далёкой! Она не стала теплее, нежнее, наоборот, старалась всеми силами подчеркнуть, что она тут хозяйка, а он нежеланный гость.
  Надежда оставалась только на то, что в один прекраный день, вернее, в одну прекрасную ночь всё станет иначе. Зря что ли они спят рядом? Отдельной лежанки она ему не выделила, её и поставить-то некуда. Зато собственная кровать у ведьмы — королеве впору, у папеньки с маменькой поуже будет. Но несмотря на то, что каждый вечер они ложились на почтительном расстоянии друг от друга, утро заставало их едва ли не обнявшихся, причём Дион так и продолжал тихо лежать у стеночки, это Эли подбиралась к нему поближе и прижималась, ища тепла. Правда, стоило ей проснуться и осознать, что она только что не забралась на принца верхом, как ведьма тут же вскакивала и оказывалась в другом конце комнаты. И вроде не от стеснения, а по делу: пить захотела, или вообще решила, что пора вставать.
  Надо сказать, стеснительной Эли не была. Родная сестра Диана извизжалась бы, если бы родной брат увидел её в одной рубашке, устроила бы жуткий скандал, а ведьма на такое даже внимания не обращала.
  Правда и рубашки у неё были не такие, как у принцессы, не прозрачные, батистовые, в кружевах, ничего не скрывающие. Нет, Эли шила себе рубашки на зиму из тёплой бумазеи, широкие, в пол и с длинными рукавами. Вырез — только чтобы голова пролезла. Диону, кстати, она такие же сварганила, а к ним бумазейные подштанники, чтобы главные части тела не отморозил. Так и сказала, когда вручала, даже не смутилась ни капельки.
  Халата у неё не было, чтобы встать с кровати она накидывала на плечи огромный платок из козьего пуха, прикрывавший её как палатка, но и то не ради стыдливости, а для тепла. Если же надо было выйти из натопленной спальни в холодную залу, надевала прямо на рубаху обыкновенный кожух мехом внутрь и так ходила до самого завтрака.
  Ничего пикантного при этом в её виде не было. Вообще, ведьма не пользовалась никакими средствами обольщения, как, например, придворные дамы, и, видимо, ими не владела, зря наговаривал Орельен. Только вот тянуло к ней юношу как на аркане и было очень обидно, что она этого не замечает.
  
  ***
  Уже почти целая декада прошла с тех пор, как принц перебрался в комнату ведьмы, но дело никак не желало стронуться с мёртвой точки. Никто не решался заявить о своих чувствах и желаниях прямо, а намёков и телодвижений ни один, ни другая как будто не замечали.
  Подобная бодяга могла бы тянуться ещё долго, если бы дело происходило в цивилизованном мире, но здесь, в глуши, в изоляции от других людей, нормальная физиология быстро расставила всё по местам.
  Дион проснулся оттого, что кто-то щекотал ему нос, да так, что чих был неизбежен. Оказалось, Элидия умудрилась приспособить для этого пушистый кончик своей косы, а сама, лёжа у него на груди, мерно посапывала. При том рубашка у неё задралась так, что уже ничего не прикрывала. Да и сам Дион в процессе сна пригрелся и стащил с себя рубаху, оставшись в одних подштанниках, так что Эли нежной щёчкой прижималась к его голой груди, а он сам уютно расположил собственную длань у неё на обнажённой ягодице.
  Первым побуждением принца было навести порядок и приличия. Одёрнуть сорочку ведьмы и переложить её как-то по-другому, а самому натянуть недостающий предмет туалета, отодвинуться к стеночке и сделать вид, что всё так и было. Ещё декаду назад он бы так и поступил, но сегодня…
  Рубаха, сбившаяся выше грудей в плотный валик, явно мешала Эли, и он осторожно стянул это бесполезное одеяние. Ведьма не проснулась, просто задышала чуть иначе. Ничем не стеснённое нагое тело, спиной почувствовав прохладу, тут же попыталось прижаться к нему тесней. В полумраке Дион разглядывал то, что уже давно рисовал себе в мечтах: нежные округлости грудей, тонкую талию, мягкую линию живота, широкие бёдра…
  Эли завозилась и он поспешил укрыть её одеялом, а сам потихоньку избавился от штанов. Ведьма скоро проснётся, так пусть всё будет предельно ясно. Решать ей. Может быть она выкинет его из своего маленького рая, но ведь может случиться иначе.
  Ждать пришлось недолго. Элидия открыла глаза через несколько минут, сонным взором окинула принца и только хотела что-то сказать, как он закрыл ей рот поцелуем. Поступил он так не от великой храбрости, а наоборот, от страха. Боялся, что первым же словом ведьмы будет «Вон!» и постарался это предотвратить доступным ему способом, но тут вдруг заметил, что ему отвечают.
  Он обвил руками талию девушки и подтянул её к себе поближе, чтобы удобнее было целовать. Эли не стала вырываться, наоборот, тоже обняла Диона, да ещё и обхватила ногами. Такого знака не понять мог только совсем уж тупой. Принц таким не был, поэтому вспомнил всю науку, которую ему преподали ушлые девицы при дворе короля-отца, и принялся самозабвенно ласкать Эли, не тратя сил на слова.
  Она тоже молчала, но ошибиться было нельзя: происходящее ей приятно и она ничего не имеет против. Ведьма как будто превратилась в кошку: тёрлась о принца всем телом, целовала, лизала, покусывала, мурлыкала и выгибала спинку. Когда наконец то ли Дион овладел Элидией, то ли она им завладела, из горла ведьмы раздался такой ликующий кошачий вопль, что принц понял: всё сделал правильно. Теперь его жизнь навсегда изменится, но он об этом не жалеет.
  Второй раз он похвалил себя, когда, придя в себя после бурной близости, лежащая рядом с Дионом Эли вдруг произнесла:
  - Нам с тобой придётся поторопиться и выйти в путь раньше, чем дракон выползет из своей спячки.
  Значит, бросать его, как только Грар покажется на горизонте, она не собирается.
  
  
  
  ***
  С того на редкость удачного для жизнь принца снова изменилась. Впервые она стала поистине счастливой. Даже детство, проведённое в отцовском замке, не было столь прекрасным. Да,оно было безоблачным, как и должно быть детство принца, но Дион и на десятую часть никогда не чувствовал себя таким свободным, а своё существование — наполненным.
  Он не представлял, что может быть так хорошо. Вдали от всего, что когда-то было для него дорогим и важным, принц впервые в жизни черпал жизнь полной ложкой и не мог насытиться.
  И это всё она, Эли. Её близость делала каждое мгновение сказкой.
  Нет, она не перестала гонять его и нагружать домашними делами. Мало того, добавилась ещё работа по производству зелий. После того, как он явочным порядком вселился в её святая святых, она пристроила его к делу. Дион теперь помогал ведьме: разбирал травы, резал их, толок сухое сырьё в ступке, раскладывал по мешочкам и баночкам, даже научился отмерять и взвешивать на маленьких аптекарских весах.
  Как ни странно, теперь это не тяготило принца, скорее стало чем-то вроде игры. Каждую новую траву надо было рассмотреть, обнюхать, попробовать и запомнить не только её внешний вид и запах, но и свойства, а ещё для чего то или иное растение применяется. Учился принц также распознавать отдельные компоненты в как в сухой смеси трав, так и в отваре или спиртовой настойке. Эли исподволь учила его азам ремесла, объясняя:
  - Теперь тебя трудненько будет отравить, опоить приворотным или всучить сонное зелье. Ты их по запаху сразу опознаешь.
  Трудно было с этим не согласиться. А если ещё вспомнить, что кто-то очень не хочет видеть принца в родной Нанарии, то можно сказать с уверенностью: знания, полученные от Элидии, для него бесценны.
  Эти уроки были одними из самых дорогих для принца мгновений, если не считать того времени, которое они теперь проводили в постели. Зимой у ведьмы не было особых дел , поэтому любовники и ложились рано, и вставали поздно. Юный и страстный принц готов был и вовсе не вставать с кровати, но есть и пить всё же приходилось, иначе они бы умерли от истощения сил. А раз надо поесть, то надо и приготовить: натаскать дров, разжечь печку, замесить тесто и так далее.
  Но теперь, когда эти дела из нудной повинности превратились в часть счастливой жизни, они перестали тяготить Диона.
  Кроме того, что ведьма учила принца, она желала и сама учиться. В перерывах между ласками они сидели рядышком под одеялом, чтобы не упускать тепло, и Дион пересказывал Эли всё, чему его когда-либо обучали. Читать и считать она умела сама и делала это подчас получше принца, а вот историю и географию, трактаты по этике и своды законов Элидия готова была выслушивать целыми днями напролёт.
  Не только слушала, но и давала оценку. Законы против ведьм и магов её искренне возмущали.
  - Это они не подумавши такой закон приняли! Сами тех, кто может помочь, гонят, сами страдают и тех, кого выгнали, в этом же и обвиняют. Ну не дураки?
  Но и другие установления, которые до сих пор казались Диону если не разумными, то привычными, ей тоже не нравились.
  - Почему господин каждый год перераспределяет поля между своими крестьянами? Они же о них заботиться не будут! Истощат землю, а потом скажут, что маги и ведьмы им виноваты, что не родит! Каждый должен иметь свой надел и знать, что и внукам его на нём жить и с него урожай получать, тогда и беречь станут!
  Диона удивляло, как далёкая от жизни его страны женщина может так близко принимать к сердцу то, что её совершенно не касается. Но высказанные Элидией мнения запоминал: ведьма была весьма рассудительной особой, способной просчитать любую ситуацию не на один, а на три-четыре хода.
  Это сказалось на том, что она быстро отказалась от слушания романов-тайн. Первые её заинтересовали, но потом она чуть не с самого начала могла просчитать развитие событий и сказать, кто злодей. Даже если он не появлялся в начале очередной истории, она так и говорила: нашего коварного пока нам не показали, ждём.
  Больше всего Элидию увлекали рассказы о разных землях. Ей трудно было представить, что где-то нет холодной и снежной зимы, что в день весеннего равноденствия в Нанарии уже отцветают сады и завязываются крошечные сливы и персики, что в устье Каруны никогда не бывает льда и что сейчас, когда они мёрзнут, на островах полуголые люди рвут орехи с пальм и ныряют в море, чтобы добыть себе пропитание.
  География всегда была одной из любимых наук Диона, поэтому он помнил и мог рассказать очень много. Эли готова была слушать его часами.Больше всего ей нравились рассказы о море. Дион сам побывал на побережье только раз, в детстве, но оно произвело на него такое неизгладимое впечатление, что в его устах рассказы о скалах, о которые разбиваются волны, песчаных пляжах, рыбацких деревушках, островах, на которых добывают жемчуг, и развесёлых портовых городах превращались в поэму.
  Больше всего на свете принц полюбил эти моменты душевной близости. После приступа бурной страсти, когда сил на любовь уже не было, а спать ещё не хотелось, Дион, удобно устроившись на подушках, вещал, а Эли лежала рядом на животе и, опершись на локти, в такт рассказу задумчиво водила кончиком косы по его обнажённой груди. Поначалу ему казалось, она его вообще не слышит, просто ей так приятнее, но вскоре принц понял, что ошибался. Эли слушала очень внимательно и хорошо всё запоминала. Вопросы, которые она задавала всегда внезапно, ясно это показывали.
  Описания разных стран она всегда желал увязать с отношением в тех краях к магам и ведьмам. Онанастойчиво переспрашивала и сравнивала и вскоре сам Дион заметил: те земли, где магов привечали, процветали, несмотря на не самые благодатные природные условия, а в тех, где гнали и гнобили люди жили значительно хуже. Засухи, неурожаи, трудности с добычей руды, болезни домашней скотины, моровые поветрия сводили на нет преимущества хорошего географического положения.
  Это полностью противоречило тому, что внушал Диону наставник, но самостоятельно сделанные выводы западали в душу сильнее, чем нудные, бездоказательные проповеди. Принц начал задумываться о том, что его обучение было однобоким и предвзятым.
  
  ***
  За всю зиму их идиллическую жизнь несколько раз нарушало вторжение гостей — местных охотников. Поначалу их появление пугало принца, но потом он привык и уже ждал этого как развлечения.
  Они всегда появлялись группами по двое, по трое. Эли объяснила, что здесь это непреложный закон: в одиночку в горы не ходят, это верная гибель. Когда валил снег они не появлялись, но стоило погоде утихнуть, как с гор спускалась очередные добытчики с тушами горных коз и баранов на плечах.
  Эли поила их горячими отварами, лечила раны и обморожения, кормила кашей, а в благодарность всегда получала здоровый кусок свежатины, который очень украшал их с принцем рацион.
  На время их визита Эли загоняла Диона в спальню и запрещала нос высовывать. Но, чтобы он не скучал, зачаровывала зеркальце и принц мог наблюдать за её встречей со здоровыми, бородатыми мужчинами, одетыми в штаны и куртки из звериных шкур мехом наружу.
  Охотники заигрывали с ведьмой, но она умела держать их на расстоянии, а попытки схватить себя за что-нибудь пресекала в зародыше. Каждый раз, когда рука очередного бородатого нахала тянулась к аппетитному круглому заду Эли, Дион вздрагивал и вскакивал, готовый бежать и драться за честь своей подруги. Но ни разу никто из чужаков не смог схватить ведьму, она всегда успевала увернуться и сказать что-нибудь такое, что здоровый мужик заливался краской стыда за своё поведение, а остальные начинали над ним смеяться и подшучивать.
  Как-то Дион, наблюдая за охотниками, так развеселился, что вскочил и уронил табуретку, которая с грохотом упала и привлекла внимание мужчин.
  - Эй, Лидка, кого ты там прячешь? - со смехом спросил один из охотников, самый старший, - Никогда не поверю, что у тебя там крыса. Ты и у нас в деревне всех повывела.
  Эли сделала шаг и спиной загородила вход в свою спальню.
  - Там родственница моя. Молодая девушка. Опоздала до снега спуститься с гор вот и зимуем вместе.
  - Тоже ведьма? - заинтересовался охотник.
  Эли покачала головой.
  - В том-то и дело, что нет. Не дали боги дара. Поэтому ей нашли жениха и отправили к нему, только вот провожатый заболел и умер дорогой, а Диана заблудилась в горах, три дня скиталась, но всё же нашла дорогу и ко мне попала.
  - Что же ты её прячешь он нас? - обиженно фыркнул один из более молодых парней.
  - Она сама прячется, не хочет выходить. Боится, наверное, что вы свои лапы к ней потянете. А она девушка скромная, воспитанная, для жениха себя бережёт.
  Кажется, это объяснение не понравилось главному.
  - Ты всё же выведи её, покажи. Клянусь, трогать не будем. Только посмотрим, и всё. А то сдаётся мне, что врёшь.
  Дион задрожал как осиновый листочек. Он регулярно смотрелся в зеркальце, висевшее на стене в спальне Эли и радовался, что с каждым днём всё меньше походит на девицу, всё больше в его внешности проявляется мужское начало. А тут его будут представлять мужикам как девушку! Они же не поверят!
  Эли тем временем тряхнула головой.
  - Хорошо! Покажу вам Диану. Только условие: не пугать и руками не лапать! Знаю я вас!
  Она приоткрыла дверь и шмыгнула в щель. Затем наставила на Диона палец:
  - Эй, заплети свои кудри и заколи пучком на затылке! Живо!
  - Что ты задумала? - в ужасе прошептал Дион.
  - Девочку из тебя делать будем. Пусть полюбуются на такую красу. Кстати, на будущее пригодится. Нам же с тобой вместе с деревенскими в город на ярмарку ехать. Так лучше не придумаешь: я провожаю свою племяшку к жениху.
  Заметив, что Дион так и стоит, не пытаясь заплести волосы, она взмахнула рукой и что-то прошептала, затем достала из сундука ленту и повязала у юноши на шее.
  - Ну-ка, посмотри! - шепнула она ему в ухо, - Что скажешь?
  Дион уставился на зеркало. Оно больше не отображало происходящее в зале, зато оттуда на него пялилась хорошенькая девичья мордашка. Точно такая, какую мог видеть дракон, когда похищал принцессу. Только сейчас кудри не обрамляли нежное личико, а были свёрнуты узлом на затылке. Как ни странно, с такой причёской Дион выглядел ещё женственней.
  - Отлично! - констатировала ведьма, - Никто не догадается! Только одёжка не очень подходит. Надень-ка!
  Она накинула ему на плечи яркий платок, завязала по-женски и протянула ему свой парадный, расшитый шелковыми цветами кожух.
  Пока Дион залезал в маловатую ему шкурку, Эли ещё поводила руками и под рубахой вдруг вздыбились два холмика. Вот чего Дион никак не ожидал!
  Ведьма весело захихикала:
  - А ты как думал?! Девчонок без грудей не бывает! Да не пугайся ты так: это иллюзия чистейшей воды. Ничего там нет, только кажется.
  Она прищёлкнула пальцем у самого уха принца и ему вдруг стало всё равно. Кротко пошёл он за Элидией туда, где ждали их охотники, стоял, глупо улыбался и даже ответил на вопрос об имени и месте рождения. Про то, что его представили Дианой, он знал заранее, но откуда вдруг в его уме явилось это название: Боренки?
  Охотник продолжал расспросы. Диону было страшно: вдруг он проколется, скажет что-то не то? Но ответы сами ложились ему на язык, а по мере того, как он говорил, лицо главного охотника светлело: он полностью поверил в мифическую Диану.
  Ей семнадцать. Да, матушка ведьма. Батюшка — не дракон он староста в Боренках, это деревня в долине Лати. Жених — купец, торгует мехами и живёт в Гилане, их сговорили ещё прошлой весной. Она отправилась к нему не одна, а с дядей, он охотник, и его другом. Вышли поздно, поэтому дядя решил сократить путь и повёл их по горам. Хотел одно, а на деле вышло плохо. На них напал горный медведь, порвал дядюшкиного приятеля. Лечили его, а он всё рано умер, зато задержал их чуть ли не на декаду.
  Она уговаривала дядю вернуться, но он сказал, что теперь вперёд ближе, чем назад. Может и так, только он не дошёл. Простыл, разболелся и сгорел за три дня. Она, Диана, пыталась ему помочь, но что она может, она же не ведьма.
  Умирая, дядя велел идти прямо, никуда не сворачивая, она и пошла после того, как завалила труп камнями. Три дня шла, всё, что у неё было, съела. Думала, так и погибнет, но тут её нашла Элидия. К ней-то дядя её и вёл, она им родня. Дальняя.
  Что дальше делать будет? Как дороги откроются, поедет дальше к жениху. Эли думает, что он непременно будет на ярмарке в честь весеннего равноденствия, вот туда они и отправятся.
  На этом пытка была прекращена и ”девушке” позволили уйти обратно в тёплую комнату. Охотники хотели было её задержать, но ведьма на них так зыркнула, что мужики даже попятились и не стали чинить Диону никаких препятствий.
  Когда охотники наконец ушли, оставив ведьме половину туши молодой горной козы, принц выбрался к ней из спальни, пылая гневом.
  Он догадался, что слова ему на язык подсунула Эли лично. Сочинила сказочку и заставила принц её повторять. Сейчас его злило даже не то что она превратила его в девушку, пусть ненастоящую, а то, что она влезла в его мозги и управляла им.
  Но ведьма не дала ему сказать ни слова. Подбежала, обняла, поцеловала и зашептала в самое ухо:
  - Ты молодец, Дион, такой молодец. Умница! Не выдал себя и меня! Я так боялась!
  Он не понял, чего конкретно она боялась, но гнев поутих, уступив место удивлению и интересу.
  - Что тебя напугало?
  Она вытаращила на него свои зелёные глазищи.
  - Как что? Если бы охотники заподозрили, что мы врём, было бы худо. Меня бы не тронули, а тебя бы попытались увести. В наших краях красивая и ничья девка — большой соблазн. А когда с тебя слетела бы иллюзия, то могли и убить. Просто чтобы избавиться.
  Дион вздрогнул от такой перспективы, но не сдался.
  - А чем нам помог этот бред про Боренки и жениха?
  Эли махнула на него рукой.
  - Как чем? Всем! Боренки — есть такое село, его староста известен тем, что женат на ведьме и у них куча детей. Дочерей, из которых ведьма — только одна. Трогать дочь уважаемого человека опасно. Гилан — городок на равнине, но у границы гор, там много меховщиков. Наши тоже туда сбывают свои трофеи, так что ссориться с тамошней гильдией из-за девчонки никто не стал бы. История про дядю и его напарника — единственно разумное объяснение того, как ты ко мне попал.
  - А..ааа, - начал Дион, но Эли его снова перебила.
  - Понимаешь, если у тебя нет иной защиты, кроме меня, никто с тобой церемониться не будет. Если ты никто — заберут, чтобы потешиться, а потом в пропасть вниз головой. Нравы тут суровые, дикие. Меня и слушать никто не станет. Чтобы тебя защитить, мне пришлось бы убить их всех, а потом бежать из собственного дома. А раз ты — дочь уважаемого человека, они побоялись связываться. Я ведь могу ему нажаловаться, всё рассказать, а от этого будет плохо всей деревне. Они бы могли забрать, изнасиловать убить нас обоих, но. Во-первых, ведьма деревне нужна, а потом есть ещё Грар. Если со мной случится беда из-за деревенских, им всем существовать ровно до того дня, когда дракон проснётся.
  Дион в ужасе слушал Элидию и сознавал, что она вытащила их из изрядной задницы. Мало того, заложила основу их побега от дракона. Но всё равно, то, что она залезла ему в голову…
  Эли поняла страдания принца.
  - Не переживай, - шепнула она, - Не лазила я в твои мозги, нечего мне там делать. Наложила подчинение и подсказывала, это всё.
  - То есть, ты можешь меня подчинить полностью и я буду как болванчик делать всё по твоему желанию?
  Эли снова его обняла, Дион замер истуканом, не желая отвечать на ласки.
  - Не переживай так. Конечно, я могу подчинить тебя, но, поверь, это трудно и действует недолго. К тому моменту, когда охотники тебя отпустили, поверив, ты уже почти вышел из-под воздействия. Сам. И не думай, что это доставило мне удовольствие. Я бы с большей радостью сделала всё иначе, но времени не было чтоб тебя подготовить и натаскать. Ты сам виноват, что загрохотал и привлёк внимание. Я планировала организовать это ближе к весне.
  Дион не сдавался.
  - А показать им меня как есть?
  - Молодым, красивым, безбородым мальчиком? Думаешь, для них такой вариант хуже девочки? Тут уж мне вовсе не отболтаться. Да и Грара бы они тогда не боялись, наоборот, стали бы меня тобой шантажировать: всем хочется ведьминых ласк попробовать. Так что лучше, что всё случилось как случилось, поверь. И пора нам уже готовиться: Грар проснётся через декаду после ярмарки, а нам надо обязательно на неё попасть. Деньгами разжиться, коней купить и отъехать подальше, пока дракон спит.
  Она говорила очень убедительно, но что-то не складывалось у Диона в голове. Он спросил:
  - Ты думаешь, мы сумеем уйти от погони, или Грар поленится нас искать?
  Эли оставила его, села за стол и задумалась.
  - Погоня будет обязательно и уйти от Грара нам не удастся. Но! Тут есть одна тонкость. Нам нельзя ему попадаться сразу, а то пожалеем, что на свет народились. Спросонок дракон голодный и очень злой. Я надеюсь на то, что, пока он будет нас искать, поест и немного успокоится, сразу рвать в клочки не будет. А если только он начнёт разговор, я его уболтаю. Не в первый раз.
  Она вздохнула и поправила сама себя:
  - Нет, изменила я ему впервые, конечно, но нарушать его запреты и приказы — это же моё любимое занятие. А ты… Я же не могла позволить тебе замёрзнуть, заболеть
  и умереть.
  Дион вдруг вспомнил о том, о чём давно хотел спросить Элидию.
  - А почему всё так сложно, Эли? Почему Грар не отнёс меня домой сразу же, как только понял, что ошибся и его подставили? Так было бы проще для всех.
  Ведьма расхохоталась.
  - По-твоему, дракон — это верховая лошадь? Захотел — запряг и поехал? Нет, миленький. У этого гада характер, за три года на хромой козе не объедешь. Ему стыдно, что он так оплошал, а туда, где его обвели вокруг пальца, он теперь не сунется. Если, конечно, ему не подадут на блюдечке обидчика. К тому же, скажу тебе по секрету: ехать в когтях дракона — невеликое удовольствие. А на спину себе он тебя не посадит, эта привилегия принадлежит только мне, да и то со скрипом. Видишь ли, в когтях — это транспортировка добычи, это нормально. А посадить человека себе на хребет — величайшее унижение. Так что на Грара в качестве средства доставки не рассчитывай.
  
  
   "Трудна была их дорога, многое пришлось преодолеть, прежде чем Дион и Элидиана достигли родины принца.
  Дома Диона считали погибшим и вся страна носила по нему траур. Права же наследования престола король готовился передать супругу его сестры, то, что унёс дракон. Но это не радовало монарха, он сомневался, что избранник дочери окажется достоин доверия. Сама же принцесса интересовалась только нарядами и не была готова принять на себя бремя власти. Какова же была радость короля и королевы, когда сын вернулся к ним живой и здоровый! "
  Из учебника истории для четвертого класса элидианской средней школы.
  
  Ближе к весне погода совсем испортилась. Вдобавок к морозам задули злые ветры, проникавшие в каждую щёлочку, а оттепели приносили всё больше снега, который под лучами солнца таял, а за ночь схватывался и превращался в крепкий лёд. Обязанностью принца была ежедневная чистка крыльца и лестницы: с них надо было скидывать снег и сбивать наледь. С каждым днём делать это становилось всё трудней. Поначалу хватало лопаты, но после очередной оттепели приходилось орудовать топором, иначе лёд не поддавался. Дион вслух посмеивался, что это заменяет ему воинские упражнения и не позволяет утратить форму, а в душе его росло отчаяние: чем дальше, тем больше ему казалось, что зима продлится вечно. Он ждал тепла и одновременно боялся наступления весны. Не потому, что придётся покинуть уютный и уже ставший родным домик ведьмы, а потому что Грар проснётся. Дион понимал, что занял чужое место, и осознание этого придавало его близости с ведьмой особую остроту. Любовная интрига с чужой женой всегда риск но когда ты увоишь женщину у дракона... Элидия не заговаривала о том, как Грар может воспринять эту новость, но ясно было, что не обрадуется. Разгневается скорее всего, а дракон в гневе — это катастрофа.
  Одно утешало и усыпляло тревогу: то, что весна ещё не пришла и до пробуждения Грара далеко.
  Тем временем весна неслышно приближалась.
  Эли каждый день радовалась, что солнце встаёт раньше и садится позже, но Дион этого не ощущал, пока однажды не вышел спозаранку с лопатой и не увидел, что уже светло, хотя всего декаду назад в это время было глаз коли.
  Примерно тогда же Элидия начала собираться в дорогу. Дион только глаза таращил, глядя, как растёт груда тюков, которые она вознамерилась взять с собой.
  - Как мы всё это потащим? - спросил он.
  - Никак, - пожала плечами Эли, - Мужики придут, тюки в деревню спустят и на санях отвезут нас на ярмарку. Ведьме многие хотят услужить. Да, ты не забыл, что до самого города будешь играть роль моей племянницы?
  Она потрясла перед носом принца одеждой, подходящей для девушки, в которую собиралась его обрядить.
  Это пугало Диона, пожалуй, посильнее, чем даже гнев Грара. Изображать девчонку, что может быть унизительнее для мужчины, тем более для принца? Но, по словам Эли, другого выхода не было. Он только надеялся, что никто в Нанарии об этом не узнает.
  К тому времени, когда им пришла пора отправляться в путь, день действительно прибавился весьма существенно, а солнышко пригревало всё сильнее. Лёд со ступенек уже можно было не счищать, он сам таял, а дерево успевало высохнуть прежде, чем снова обледенеть. Примерно за декаду до того дня, как они собирались уезжать, крестьяне прочистили дорожку до ведьминого дома и к Эли потянулась цепочка страждущих. Большинство шли за зельями, но дважды Элидии пришлось спуститься в деревню: корова не могла растелиться, а баба разродиться.
  Когда Дион посочувствовал ей, ведьма только рукой махнула.
  - Летом меня почитай каждый день дёргают. Роды — это самое милое дело. Святое, можно сказать. Хуже, когда люди конечности ломают или в драке кто-нибудь вытаскивает нож, а такое тут регулярно случается: горы, да и народ у нас суровый. Ну да в этом году отдохну. Тебя до твоей Нанарии провожать — это я в лучшем случае до следующей весны не вернусь. Поэтому, кстати, все свои запасы зелий выгребла: продам на ярмарке, будут деньги на дорогу.
  Дион робко спросил:
  - А Грар тебе ничего не дал? Ну, золота…
  - Дал, - недовольно скривилась Эли, - Как всегда пожадничал. У дракона золото выманить — это я не знаю кем надо быть. В общем, на дорогу туда может впритык и хватит, но я же ещё вернуться собираюсь. Да и негоже принцу хлебом с водой питаться и под кустом ночевать. Нам придётся купить лошадей и оружие… Ты же умеешь держать в руках меч?
  Дион поспешил заверить ведьму, что и меч, и кинжал, и лук со стрелами ему не в новинку. Эли успокоенно покивала:
  - Ну вот и славно. На ярмарку ты приедешь девушкой, а уедешь молодым знатным господином. Нравится такой план?
  Возражать принц и не подумал. Чем скорее он избавится от личины лже-Дианы, тем лучше.
  В нужный день всё случилось так, как планировали Эли. Пришли три здоровых мужика, забрали все приготовленные ведьмой тюки и унесли их вниз по тропинке. Элидия и уже наряженный девицей принц поспешили за ними. Дион тихонько шипел, когда наступал на подол длинной юбки или она цеплялась за кусты и камни. Но даже если местные барышни позволяли себе ходить в горы, надев штаны, то на ярмарку в таком виде ехать было совершенно невозможно. Приходилось терпеть.
  Утешало то, что под трехъярусными оборками, украшенными широкой расшитой каймой, прятались удобные кожаные штаны, заправленные в модные по здешним местам сапоги с ушками. Стоило содрать с себя ненавистную тряпку и сбросить личину, как Дион превратился бы в того, кем и являлся: красивого молодого парня.
  Накануне Эли долго колдовала над подвеской, сделанной из кожи и вшитых в неё разноцветных речных камешков. Перед выходом повесила её принцу на шею и сообщила:
  - Твою личину я привязала к этой штучке. Спрячь под рубашку и ни за что не снимай, пока не скомандую. Пока она на тебе, все буду видеть перед собой девушку. Прости, но без юбки не обойдёшься: основные изменения касаются тела, на одежду я навела только лёгкий морок, чтобы крой и отделка казались женскими.
  Судя по всему личина удалась на славу. Деревенские девки и молодухи смотрели на Диона с неприязнью: его Диана была их во много раз красивее. Мужчины наоборот, ели его глазами, аж слюни текли. Заметив это, Элидия сморщилась, как от лимона, и шепнула принцу на ухо:
  - Кажется, я перестаралась, надо было мордашку попроще выбрать. Но я не хотела слишком сильно тебя менять…
  И вот что это было: комплимент или констатация издержек ведьминской профессии?
  Сани Дион себе представлял исключительно по картинкам, в Нанарии ими не пользовались за отсутствием снега. Но то, что он увидел в горской деревне, сильно отличалось от того, что было нарисовано в старой хрестоматии. Это были похожие на огромные корзины тележки, снятые с колёс и поставленные на высокие полозья. Деревня готовилась к ярмарке. По улицам туда и сюда бегали люди с мешками и корзинами. Почти все ворота были широко распахнуты и было видно, как во дворах в санки запрягали небольших лохматых лошадок.
  Эли прямиком отправилась к самому большому дому, шепнув Диону, что там живёт староста и он их ждёт, чтобы отвезти.
  Действительно, на дворе у невысокого, кряжистого мужика, бывшего здешним старостой, стояли не одни санки, а целых три. Дион узнал наваленные на одни из них тюки: он сам помогал их увязывать. Около лошадки тёрся ещё крепкий старичок по имени дед Хмиро: он-то и должен был отвезти ведьму с родственницей на ярмарку.
  Не прошло и часа, как они выехали и довольно живо стали спускаться по единственной ведшей из деревни дороге. Принц, сидя в тележке в обнимку с огромной корзиной, оживлённо вертел головой, чтобы рассмотреть окрестные красоты.
  Уже через час его оживление бесследно исчезло, уступив место совсем другим эмоциям. Путешествие в санях оказалось испытанием для души и тела. Во-первых, Дион мёрз: от холода не спасала даже волчья полость, которой его любезно накрыл староста. Во-вторых было очень страшно: путь их пролегал то под осыпями, то по краю пропасти впритирку к скале. Время от времени санки шли чуть не отвесно вверх, так, что Дион откидывался на спину и его ноги торчали бы к небесам, не будь они придавлены тюками. Тогда вожжи из рук деда Хмиро брала Элидия, а сам возница трюхал сзади, поглядывая, как бы что не выпало на дорогу. Потом подъём прекращался, коняшку выпрягали и санки летели вниз под горку под действием собственной тяжести так, что дух захватывало. Старичок вел лошадь сзади в поводу и его приходилось ждать внизу.
  У принца от всех этих упражнений внутри перемешались все внутренности и плотный завтрак настоятельно просился наружу, а ведьме всё ничего. Привычная. Она сейчас больше следила за дорогой и мало обращала внимание на Диона, но когда ему стало уже совсем невмоготу, вдруг подошла:
  - Эй, ты как? Что-то ты совсем зелёная.
  Она обращалась к нему как к девушке на случай, если кто-то услышит. Дион промолчал, боясь рот раскрыть, чтобы не опозориться. Ведьма прищурилась, оценила его состояние и тихим голосом сердито произнесла:
  - Укачало? Вот незадача. Ты же горянка, а они на такие пустяки и внимания-то не обращают. Ты мне тут блевоту не разводи.
  Она положила ему руку на лоб и Диону тут же стало гораздо лучше. Эли нахмурилась, подумала немножко, затем её лицо озарила улыбка:
  - Ты лучше спи давай.
  Не успела она это произнести, как принца потянуло в сон и уже через минуту он сопел в две дырочки, уютно свернувшись калачиком среди поклажи, укрытый тяжелой и тёплой волчьей полостью.
  Разбудила его Эли только когда поезд из саней стал приближаться к небольшому городку, уютно расположившемуся в небольшой котловине. Дион вылез из своего укрытия и с интересом воззрился на раскинувшийся перед ним пейзаж. Городок был похож на те, что он видел в родной Нанарии, за исключением того, что дома тут стояли без строгого плана, а так, как позволял рельеф, и расстояния между ними были больше. Его не окружала крепостная стена, ею служили окрестные горы.
  На лугу за городской чертой сейчас копошилось множество людей: натягивали тенты, ставили шатры, сооружали прилавки и временные лабазы для товаров. Там же сгрудились сани и телеги, на которых прибыли те, кто не спускался с гор, а поднимался из долины.
  Диону казалось, что ярмарка будет происходить на утоптанном снегу, но люди в городке месили грязь. Снега в котловине было ещё немало, но он лежал там, куда не светило солнце, а под ногами он давно уже растаял. Если бы дело было в Нанарии, и сани, и телеги застряли бы в грязи, но тут почва была каменистой. Ближе к городку санки съехали на неё и противно заскребли полозьями по камням.
  Принца удивило то, что был ясный день. По его меркам должно было уже смеркаться. Эли пояснила:
  - Ты сутки проспал. Я боялась, что ты своим поведением, нетипичным для горской девушки нас выдашь, вот и усыпила. Деду Хмиро объяснила, что племяшка моя прихворнула и это лечебный сон. Так что спокойно вылезай: всё нормально.
  Пока Дион копошился, проверяя, всё ли на месте, и приводя себя в относительный порядок, сани дела Хмиро въехали на территорию, выделенную для ярмарки и остановились.
  - Куда тебя? - спросил старичок у Эли, - На постоялый двор?
  Она задумалась и кивнула. Обычно во время ярмарки те, кто приехал торговать, жили прямо на своих возах, опасаясь бросать товар без присмотра. Только самые богатые купцы и заезжие дворяне селились на постоялых дворах и в трактирах. Эли, как женщина дракона, тоже позволяла себе не мёрзнуть в поле, а устроиться с комфортом. Она и раньше так делала, а сейчас у неё были для этого особые причны.
  Дед Хмиро, явно не одобряя ведьмино транжирство, пожал плечами и позвал всё тех же, знакомых Диону по деревне здоровых мужиков: они должны были отнести их пожитки. Себе Эли взяла заплечный мешок и корзинку, на Диона тоже навьючила две здоровые расшитые сумы. Шепнула:
  - Если что, будем выбираться с тем, что у нас с собой. Остальное бросим.
  Дион кивнул, понимая с горечью, что красивые костюмы, которые ведьма ему сшила, а он только примерил разок, придётся оставить. А они бы ему так пригодились в пути!
  На постоялом дворе мест не было, но для ведьмы нашлась крохотная комнатка под самым потолком, в которую специально для Диона впихнули дополнительную лежанку. Хозяину Эли впарила ту же жалостную историю про дочь старосты из Боренок, тот проникся и даже прислал с работником по-настоящему чистой бельё.
  Принц хотел поблагодарить, но Эли заткнула ему рот магическим кляпом. Сунула работнику мелкую монетку и велела принести им полный обед. Тот кивнул и ушёл, громко топая по лестнице. Дион возмутился:
  - Почему ты мне слова сказать не даёшь?
  - Потому что ты не то скажешь. Ты знаешь, как должна выражать благодарность незамужняя дочь старосты человеку, стоящему гораздо ниже неё в местной иерархии? Не знаешь? Вот то-то! Сейчас сиди здесь, никуда не выходи, я пойду к местному торговцу зельями договариваться, он как раз в общей зале сидит. Обычно я сама торгую, а только под конец ярмарки сдаю ему остатки оптом, но сейчас у нас нет времени.
  Элидия подхватила свою торбу и исчезла за дверью. Диону ничего не оставалось делать, как её ждать. От скуки он стал разбирать то, что ведьма наложила в его сумки. Так и есть: там было полно того, что могло понадобиться здесь, в горах, но ничего полезного для путешествия по равнине. Но там весна уже давно наступила!
  Он потихоньку стал избавлять свою кладь от тёплых вещей и заменять их летними, тем более что на место толстой бумазейной рубахи влезали целых три тонких полотняных.
  Тут на лестнице послышались шаги: лёгкие женские и тяжёлые мужские. Похоже было, что Эли вернулась и привела гостя. Принц поскорее запихал вещи под кровать и загородил юбкой, удивляясь тому, каким полезным может быть этот неудобный предмет одежды.
  Элидия вошла, огляделась, удовлетворённо хмыкнула и шепнула Диону:
  - Я привела покупателя. Не вставай. Сиди, улыбайся, кивай и молчи. Он по делу, а ты тут ни при чём.
  Следующие полчаса принц с интересом наблюдал процесс торга. Элидия выставила на все имеющиеся в комнатушке поверхности скляночки с разными зельями, для этого даже ссадила Диона с кровати на тюк. Торговец тыкал пальцем в очередную склянку, а она называла цену и количество, имеющееся в наличии.
  После каждой озвученной цифры начиналось представление. Аптекарь вопил, что Эли его с сумой по миру пустит, что таких цен нет, не было и не будет, она же обзывала его выжигой и клялась, что продаёт себе в убыток, дешевле краденого. Так они орали и ругались минут двадцать, после чего Элидия уступала, но совсем немного и они сходились наконец в цене. Дальше торговец записывал получившуюся сумму в толстую книгу, которую он носил за пазухой, и давал ведьме проверить результат. После чего тыкал пальцем в следующую баночку и всё начиналось сначала.
  Посреди бурного обсуждения вдруг возник работник с подносом и жалобно оглядел комнату: ставить еду было некуда. Эли хотела его прогнать, но оголодавший Дион поднял на неё свои прекрасные глаза и произнёс жалобно:
  - Эли, я не завтракала…
  Аптекарь было предложил прекрасным дамам спуститься в общий зал и поесть как следует там, но ведьма окатила его волной презрения:
  - Как можно! Эта девушка — дочь уважаемого человека, к тому же незамужняя! Она не должна есть там, где на неё будут пялиться разные нахалы. Это недопустимо! Давайте лучше сделаем так: оплачивайте и забирайте то, что вы уже отобрали. Как раз место освободится.
  Аптекарь не стал возражать и Эли махнула рукой работнику:
  - Поставь поднос на колени моей племяннице, она подержит, и иди себе. Без тебя справимся.
  Ещё дома принц удивлялся, зачем Эли тратит столько времени, чтобы рассортировать свой товар и упаковать все баночки с одинаковыми зельями по-отдельности, снабдив каждую собственноручно написанной этикеткой. Но глядя, как быстро она выдаёт торговцу то, что он приобрёл, понял смысл. Не прошло и десяти минут, как тот ушёл, расставшись с кругленькой суммой, и унёс с собой два тюка их шести. Склянок на виду осталась примерно половина.
  Элидия сдвинула их и забрала у Диона поднос. Конечно, еда к тому времени совсем остыла, так что ей пришлось применить свою магию и подогреть, но и суп, и жаркое, и сладкий пирог, и и хлеб, и сыр — всё было сытным и очень вкусным.
  Наевшийся и немного осоловевший от еды принц спросил:
  - Почему ты притащила этого типа сюда? Можно же было пойти к нему…
  Эли замотала головой:
  - Ещё чего выдумал! Чтобы я ушла и бросила тебя тут без присмотра? Вот когда до твоих равнин доберёмся, тогда и будешь своевольничать. А пока ты — юная невинная девица! Им одним никак нельзя!
  Он не стал возражать, только протянул:
  - Ты так торгуешься…
  Элидия хмыкнула.
  - А ты как думал?! Если не торговаться, с тебя последнюю рубашку снимут и скажут, что так и было! Кстати, кажется мой покупатель возвращается.
  До самого ужина аптекарь торговался с Эли за каждый гаст. Когда все зелья перекочевали к нему, а она устроилась за столиком пересчитывать полученные деньги, мужчина вдруг спросил:
  - Я краем уха слышал, что ваша племянница из Боренок? Дочь тамошнего старосты и невеста какого-то меховщика из Гилана?
  - Так и есть, - произнесла Эли спокойно и даже улыбнулась, но Дион почувствовал, как она напряглась.
  Торговец продолжал:
  - Там внизу сидят люди из Боренок, привезли пушной товар. Меховщики из Гилана там тоже есть, приехали на ярмарку. Может, сказать им, что девушка нашлась? Они будут рады выразить ей почтение.
  Тут принцу стало нехорошо. Он обеими руками вцепился в то, на чём сидел, стараясь сохранить спокойное выражение лица, но не побледнеть у него не вышло. Это заметили и Эли, и аптекарь.
  - А почему девушка побледнела? Она не рада снова увидеть знакомых и, возможно, познакомиться с женихом?
  Вопрос торговца подхлестнул впавшую было в ступор Элидию и она, аккуратно подхватив мужчину под локоток, вывела его из комнаты, не дав больше даже слова сказать. В дверях на мгновение обернулась и так зыркнула на Диона, что тот сразу всё понял: запер за ней дверь и лихорадочно начал собирать вещи.
  Эли вернулась через полчаса и вид при этом имела измотанный.
  - Вставай, красавчик мой, - сказала она, - Снимай эту дурацкую личину и одевайся потеплее. Деньги у нас есть, лошади уже ждут у задней двери. Аптекарю я голову задурила, трактирщик не проговорится, не спросив моего разрешения, но вот его работникам ничто не помешает рассказать посетителям про Диану из Боренок. Так что чем скорее мы отсюда смоемся, тем лучше. Да, когда сядешь на лошадь, держись ко мне как можно ближе пока не выедем за пределы городка. Я накрою нас пологом, чтобы не заметили, а это трудно.
  
  ***
  Принц в первую минуту испугался, но, увидев, как спокойно и уверенно держится Элидия, кивнул и поспешил собраться. Содрал с себя юбку и амулет личины, натянул кожух, а затем взялся за лямки сумок. Когда же ведьма повернулась лицом к двери и пошла на выход, махнув ему рукой, чтобы следовал за ней и не отставал, Дион подхватил и тот здоровый узел, в котором, как он знал, была их одежда.
  Если внизу их ждут лошади, то небольшой лишний груз погоды не сделает, а терять хорошие вещи жалко. Особенно после того, как очутишься за тридевять земель от дома в нижнем белье.
  Чёрная лестница, по которой они спустились на хозяйственный двор, была узкой и неудобной. Дион несколько раз цеплялся узлом с вещами то за углы, то за перила, то за торчащие из досок гвозди, но ношу не бросил. Закончилась лестница щелястой дверью, сбитой из горбыля. Эли осторожно отодвинула щеколду и показала принцу ждущих их у задней калитки двух осёдланных лошадок местной породы: маленьких, лохматых, горбоносых.
  - Это они с виду неказистые, - пояснила она, - Но в горах только на них и проедешь. Ты же умеешь верхом?
  Ещё бы принц не умел! Он так соскучился по верховой езде, что сейчас любая кляча бы ему сгодилась, а горские лошадки чем-чем, а клячами не были.
  Стоило на них сесть, как они тронули с места мягкой, но весьма шустрой рысью. Дион был готов к тому, что Эли поедет первая, показывая дорогу, но она протянула руку и взяла лошадь Диона за повод. Улыбнулась, увидев удивлённые глаза принца:
  - Я же сказала, нам надо быть как можно ближе друг к другу. Когда едешь верхом это самый верный способ. Не переживай, выберемся за пределы города — передам тебе поводья, будешь править сам. Кстати, твою лошадь зовут Красотка, а моего коня — Ветерок.
  Тут они как раз выбрались на довольно оживлённую улицу и Дион счёл за лучшее помолчать. Эли права: вот окажутся в безопасном месте — тогда и поговорят. Тем более что двум лошадям с седоками трудненько был пробираться сквозь толпу так, чтобы ни с кем не столкнуться. Но всё же они продвигались и довольно успешно. Диона удивляло, что люди, которые шли на них, явно не замечая, вдруг или сворачивали, или останавливались, или отшатывались к стене дома, а то и внезапно заходили в ближайшую лавку.
  К счастью улица была не только оживлённой, но и короткой: быстро кончилась и они выехали на поле, где разворачивались ярмарочные шатры. Сейчас, ближе к ночи, работы были свёрнуты, но толчея от этого не уменьшилась. Приехавшие купцы и мелкие торговцы со своими родственниками и работниками, а также возами, санями, повозками и вьючными животными устраивались на ночлег. Почему-то это мирое дело здесь проходило очень бурно. То и дело вспыхивали споры и ссоры из-за места, люди орали друг на друга, скандалили, а уже через минуту братались, пили крепкое вино у общего костра и горланили песни.
  Сейчас Дион от души радовался, что не сам правит, а едет в поводу. Сам бы он давно потерялся и набрёл бы на неприятности, но осторожная ведьма хорошо знала дорогу. Эли не потащила принца сквозь общий лагерь, а решила его объехать стороной. Это было не так просто. Приехавшие на ярмарку заняли всё более-менее ровное место, так что пробираться приходилось через завалы камней, какие-то ямы и буераки, да ещё в темноте.
  Но вот лошадка Диона пошла быстрей, почувствовав под ногами ровную дорогу, а Элидия передала принцу поводья и выдохнула с облегчением:
  - Выбрались. Теперь держись за мной. Поедем быстро. Ночь будет морозная, скоро взойдёт луна, дорожка под горку, а нам надо до утра отъехать как можно дальше.
  Она проехала чуть вперёд и лихо хлопнула пятками по бокам своего коня. Тот как будто только того и ждал: сразу взял в галоп. Дион, хоть и не видел толком дороги, но решил ориентироваться по своей спутнице: её белый кожух и светлый хвост Ветерка просто сияли в темноте. Он тоже послал вперёд свою Красотку, чтобы не потерять Эли из виду, и ночная гонка началась.
  Дорога шла вниз, делая широкие, плавные изгибы. Дион уже давно бы свалился в пропасть или ещё куда-нибудь, но белый силуэт перед глазами показывал верный путь. Да и лошадка ему досталась хорошо обученная. Пока дорога давала такую возможность, она летела стрелой, но перешла на рысь сразу же как только ровный камень сменился россыпью крупного щебня. Так же поступил и конь Элидии.
  Ведьма знала, что говорила. Ночь действительно выдалась морозной, почти полная луна взошла и осветила всё вокруг, но не сделала теплее. Двигаться было сейчас безопаснее, чем сделать привал хотя бы потому, что так уменьшался риск замёрзнуть.
  Остановились они когда небо слегка посветлело. Эли предложила сойти с дороги и дать коням отдохнуть, а заодно обтереть их и накормить. Дион был рад слезть с лошади. Принц убедился: меньше, чем за полгода он отвык от верховой езды и сейчас чувствовал себя не лучшим образом. Судя по тому, как морщилась Эли, ей было ещё хуже.
  Но, стоило им сойти с дороги и скрыться за группой здоровых валунов, раздались крики людей, скрип повозок и конское ржание. Ведьма услышала едущих на ярмарку заранее и поспешила спрятаться. Дион разинул было рот, чтобы что-то сказать, но глянул на встревоженное лицо подруги и закрыл его, не издав ни звука.
  Они отошли от дороги ещё немного, после чего Элидия заставила принца поработать: расседлать Красотку, хорошенько её обтереть, вычистить, в общем, обиходить так, как будто планировала отправить лошадь в стойло. Жаловаться было глупо: сама она точно то же самое проделала со своим Ветерком. Измученный Дион сначала не понимал, зачем это нужно, но потом, когда он расстегнул кожух потому, что ему стало жарко, до него дошло: Эли нашла единственный в их положении способ согреться.
  Вскоре луна побледнела, звёзды одна за другой стали гаснуть: наступал рассвет. Оказалось, что ведьма, пусть и не знала толком местности, безошибочно вывела их к ручью. Большая часть снега здесь уже сошла, но вода за ночь покрылась прозрачным льдом, под которым были видно, как она вьётся по камням. Вычищенные и сытые лошади потянулись к воде: пробили копытами тонкий ледок над быстрым горным ручьём и напились.
  Диону тоже хотелось пить и ведьма, скрепя сердце, дала разрешение, заставив предварительно застегнуть кожух. Проделала полынью шагов на десять выше водопоя, набрала воды в серебряную фляжку, отпила сама и протянула принцу:
  - Пей. Надеюсь, ты не простудишься.
  С одной стороны Диона умиляла её забота, а с другой… Он всё-таки не дитя малое!
  Но он выбросил из головы свою глупую обиду, когда Эли достала из-за пазухи кусок лепёшки с сыром. Еда согрелась от её тела, а запивать тёплый хлеб ледяной водой оказалось неожиданно приятно.
  Пока они снова седлали лошадей, встало солнце. Вернувшись на дорогу, ведьма и принц продолжили спуск. Вскоре навстречу стали попадаться отдельные всадники и целые обозы, стремившиеся на ярмарку. Эли слышала их издалека и каждый раз уводила Диона в сторону, стараясь спрятаться получше. Но около полудня мимо них проехало несколько ладных повозок, после чего Эли прятаться перестала.
  В ответ на недоуменные расспросы принца, пояснила:
  - Это купцы из Гелена. Теперь мы можем без опаски там появиться и рассказывать любые небылицы. Опровергнуть наши слова будет некому.
  - Но ярмарка кончится, купцы вернутся и станет ясно, что ты морочила всем голову, - возразил принц.
  Элидия расхохоталась.
  - Мой милый, ты заботишься о моей репутации? Брось. Я ведьма, существо злокозненное. Никто и не ждёт, что я буду правдива как протокол. А когда купцы вернутся с ярмарки, пусть рассказывают что хотят: нас уже там не будет.
  - Но…, - протянул Дион и замолчал, не в силах выразить свои чувства.
  - Гнаться за нами никто не станет, поверь, - поспешила Эли его успокоить, - А когда я туда вернусь, вся история потеряет актуальность. Все попросту о ней забудут. Нам бы сейчас без задержек добраться до реки… Я имею в виду Каруну.
  
  ***
  Насколько Дион помнил карту, от Гелена до Каруны было не меньше декады пути, но он мог и заблуждаться. Навыка расчёта времени и расстояний он приобрести пока не успел. Но вот Гелен оказался неожиданно близко. Очередной поворот дороги и город раскрылся перед ними как на ладони. Побольше того, в котором устраивалась ярмарка, он занимал собой всю логовину и был построен более регулярно: в центре площадь с храмом и большим присутственным зданием, от неё лучами во все стороны расходятся улицы. Крепостной стены не было и тут, зато скалы окружали Гелен со всех сторон, не позволяя подобраться иначе чем по дороге.
  - А почему ярмарки проводят не здесь? - спросил Дион и понял, что сморозил глупость. Эли даже не стала отвечать.
  В Гелене не нашлось бы свободного ровного места за чертой города, а нагнать на его улицы и площади возы и сани значило уничтожить порядок и покой жителей. При этом, когда принц и ведьма ступили на улицы городка, Дион отметил, что первые этажи большинства домой были отданы под лавки и лабазы.
  Эли пояснила:
  - Очень важный город, хоть и невелик он. Отсюда идёт торговля как с горами, так и с равнинами. Ты видишь вокруг только скалы и увалы, а на самом деле Гелен стоит на границе. Стоит спуститься чуть ниже — и мы уже в другой стране. Там другая природа, другая жизнь и другие порядки.
  До Диона вдруг дошло:
  - Там не любят ведьм? Там для тебя опасно?
  Элидия вздохнула.
  - Ты прав, не любят. Поэтому здесь мне придётся скрыть все приметы моего ремесла, переодеться в обычную горянку. Да и пора нам перестать изображать незнамо кого. Нужны точные роли. Теперь ты — благородный путешественник, а я — твоя служанка.
  - Возлюбленная! - вознегодовал Дион.
  - Ну, это само собой. Но ты пойми — я не благороднорождённая, это каждому заметно. Вряд ли кто поверит, что мы с тобой муж с женой или брат с сестрой. А так… Ты нанял меня в горах как проводника и прислугу.
  Принц не хотел сдаваться. Ему казалось, что этой ролью он унизит Эли больше, чем она его ролью девицы. Но бороться с принявшей решение ведьмой было бесполезно. Стоило им добраться до постоялого двора, как она лично расставила все акценты, объявив трактирщику, что знатный путешественник и её господин нуждается в комнате и хорошем обеде. Пришлось поддержать эту легенду. Удалось только отвоевать для неё хорошие условия проживания и питания. Дион кивком подтвердил распоряжения Элидии, сообщил, что его служанка остановится в комнате вместе с ним и велел подать обед на двоих прямо туда.
  Несмотря на свой простецкий костюм и убогое снаряжение, принц произвёл на трактирщика впечатление, потому что номер им отвели самый лучший. Кровать была одна, но зато какая! Не хуже той, что они покинули в домике ведьмы. Да и обед им принесли великолепный. Да, Эли готовила не хуже здешней кухарки, но никогда не выставляла на стол такую прорву съестного.
  Когда они сытые отвалились от стола, на нём стояло ещё несколько нетронутых блюд. Недовольно засопев, Эли переложила всё в мешочки и горшочки, прятавшиеся в её сумке, заметив, что завтра, возможно, не придётся так барствовать, а еда всегда пригодится.
  После непродолжительного отдыха ведьма взялась за их багаж. Похвалила принца за то, что сумел-таки взять с собой большую часть их одежды, но поругала за самоуправство. Брошенное в горах тёплое бельё им ещё очень и очень понадобится! Три батистовые рубашки не заменяют одну бумазейную, как ни крути. Скоро она убедилась, что те сумки, с которыми они спустились с гор, не подходят для дальнейшего путешествия и сообщила Диону, что ей надо пройтись и кое-что купить. Он было собрался составить ей компанию, но вдруг на него напала такая сонливость…
  Проснулся Дион уже утром и не мог вспомнить, как разделся и добрался до кровати. Но что он это сделал сомнений не было: спал принц в одной рубашке, а в подмышку ему сопела столь же мало одетая Элидия. Судя по тому, как он хорошо себя чувствовал, она успела поколдовать и уснастить его своими зельями.
  Рядом на полу и табуретке стояли новёхонькие чресседельные сумки, набитые их добром. Усыпила и сделала по своему, ведьма!
  Завтрак им принесли прямо в спальню, а затем Эли выбрала принцу костюм на сегодняшний день. Одела тепло, но так, чтобы он мог снимать с себя вещи, если станет жарко. Он не сопротивлялся, как не стал бы отбиваться от матушкиной горничной. В сущности, слуги лучше знают, что надеть хозяевам. А Элидия старательно играла роль усердной служанки.
  Пришёл работник, забрал сумки и сообщил, что через полчаса лошади будут осёдланы, можно пускаться дальнейший путь.
  К удивлению Диона горбоносые горские лошадки сменились обычными конями, к которым он привык дома. Под седлом их ожидали две кобылы, гнедая и соловая.
  - Вот эта, - Эли подала ему повод гнедой, - твоя. Зовут Варга. Характерная, так что угости её чем-нибудь прежде чем в седло садиться. А моя — Лушка, тоже, кстати, не сахар. Но мы подружились. Кобылы молодые, сильные, выносливые: то, что нужно для путешествия.
  Дион в этот момент разглядывал саму ведьму. Для продолжения путешествия она переоделась. Поверх своих кожаных штанов, которые, Дион чувствовал, всё ещё были на ней, она напялила традиционную юбку горянки, путешествующей верхом и не знающей о существовании дамского седла. Та состояла из трёх предметов: короткой, выше колен юбочки из ярких цветных полос и двух полотнищ, которые крепились под ней к поясу. При ходьбе они заменяли длинную юбку, а в седле расходились в разные стороны, прикрывая ноги всадницы.
  Свои рыжие косы Эли тоже прикрыла, особым образом повязав платок, а на грудь в несколько рядов вывесила яркие цветные бусы, среди которых амулеты стали совсем незаметны. Все части её наряда оказались расшиты традиционными горскими узорами, даже сапоги.
  Подобным образом одетых женщин Дион видел и в деревне, и на ярмарке, да и по Гелену разгуливали такие же. А ещё она напоминала лубочную картинку, где так выглядели горские красавицы. Действительно, на равнинах все решили бы, что это простая девушка, которая по какой-то надобности оказалась далеко от родных гор.
  Из города они выехали не торопясь. Дорога дальше была непростой, путь до равнины извилистым и трудным, хоть и коротким. Эли желала поделиться информацией, а заодно дать Диону наставления прежде, чем они вступят на землю королевства Миганы, которое, хоть и торгует с горами, но ведьм совсем не уважает. Именно там, в Миганских лесах, стоял дом её матери, именно там погибла бедная Нати.
  
  
  ***
  Эли смотрела вокруг себя и не узнавала своей родины. То ли так много времени прошло, что она забыла, то ли на самом деле пейзаж Миганы за прошедшие годы разительно изменился. Лесов стало меньше, а полей и деревень больше.
  Сейчас они спускались по крутой дороге, только-только возам въехать, да и то за ними обязательно шли люди и чуть что ставили подпорки под колёса, чтобы помочь бедным лошадям или волам.
  Спускаться, естественно, было легче, чем подниматься, да и вид отсюда открывался великолепный, практически можно было увидеть пол королевства. Дион простодушно любовался, а Элидия напряжённо вглядывалась, пытаясь сориентироваться и понять, откуда в своё время пришла и как пробралась в горы. Она точно помнила, что по этой дороге не поднималась, но жили они с матерью довольно далеко от границы с горами. Наконец Эли убедилась, что её путь отсюда не виден и стала просто изучать ландшафт.
  Даже сверху было видно, что весна, ещё только начинавшаяся в горах, сюда уже добралась. Снега не наблюдалось. Лиственные деревья пока стояли голыми, но под ними уже пробивалась травка, сияли жёлтые звёздочки гусиного лука и радовали глаз голубые озерца пролесок. Издалека среди лесов можно было разглядеть заплатки полей, или чёрных от пахоты, или изумрудных от побегов озими. Мигана казалась густонаселённой: тут и там виднелись соломенные и черепичные крыши деревень, хуторов, мыз…
  На дороге довольно часто попадались отдельные люди, пешеходы и всадники, изредка проезжала телега.
  Эли постаралась ехать поближе к принцу, чтобы её слова были слышны только ему.
  - Дион, послушай внимательно. Я не знаю точно, есть в Мигане гонения на ведьм или нету, но лучше, чтобы никто меня не заподозрил. Я постараюсь не пользоваться силой, но этого недостаточно. Надо убедить всех, с кем мы встретимся, что я не имею отношения к ведьмам. Пусть они вообще при виде меня думают о другом. При этом нам опасно разлучаться. Поэтому мы с тобой должны будем разыгрывать комедию и лучше будет, если не только окружающие, а ты сам в неё поверишь. Тогда удастся обмануть всех. Я одета как дочь зажиточного хуторянина с гор, вот и будем из этого исходить. Ты у нас знатный путешественник других вариантов тоже нет. Получается так: путешествовал, заблудился в горах, зазимовал на хуторе, а, когда собрался домой, сманил за собой влюблённую дочь хозяина. Конечно, не слишком хороший поступок, но осуждать тебя за это не будут. Будут презирать меня, но я уж как-нибудь переживу. Зато никто не удивится, что мы останавливаемся в одной комнате. Да, пока не проехали Мигану, зови меня Лида. О ведьме Элидии тут могли слышать.
  Дион не пришёл в восторг от слов своей подруги, но сообразил, что она хорошо всё продумала. Лучшего плана ему не создать. Поэтому он закивал, подтверждая, что всё понял, а затем спросил:
  - А маршрут? Как мы будем добираться до Нанарии? Ты что-то говорила про Каруну…
  Эли вздохнула. Маршрут… Как будто это такое простое дело. Она представляла себе всё в общих чертах, а вот подробности… Пару раз Грар катал её над горами, показывал окрестности, а однажды пролетел с ней на спине над всей Миганой. Но тогда она не ставила себе цель запомнить дорогу. Так, любовалась красотой, и всё. Но кое-что в памяти застряло. Если собрать эти обрывочные воспоминания, то можно сообразить: главная дорога как раз выходит к Каруне, а затем идёт вдоль неё. Грар вроде говорил, что он ориентируется по ней, когда летит к морю. Но то общие слова. Надо посоветоваться с кем-нибудь знающим, а это можно сделать только в трактире приличного по размеру городка.
  Она так и объяснила принцу. Мол, пока движемся куда ведёт дорога, а в ближайшем городе останавливаемся и расспрашиваем купцов в трактире. Дион понял, что о верном пути Эли имеет не большее представление, чем он сам, и загрустил. Но вскоре приободрился и заявил, что теперь и он на что-нибудь сгодится. Опрашивать купцов приличествует знатному путешественнику, а не влюблённой девице.
  Пока они так разговаривали, крутой уклон сменился более пологим, леса отступили и дорога побежала среди перелесков и полей, по краям которых возвышались каменные ограды, где пониже, а где и в половину человеческого роста. Дион удивился, а Эли со смехом заметила, что здесь камни на полях из земли растут. Крестьяне их вытаскивают и складывают по краю. Чем выше ограда, тем больше лет поле обрабатывается. Заодно это помогает удерживать плодородный слой и воду.
  Впереди показался городок: красные черепичные крыши за серой стеной. Эли ткнула Диона локтем в бок:
  - Помни, о чём мы договаривались.
  Затем замолкла и молчала до того самого момента, когда принц ввёл её за руку в зал трактира. Да и тогда подала голос только для того, чтобы сообщить, что она будет есть. Зато Дион разошёлся. Заказал им обед и позвал трактирщика, чтобы расспросить о дальнейшем пути. Он бы рискнул заночевать прямо тут, но выяснил, что город гораздо больше этого лежит у них на пути всего в четырёх часах езды. Это значило, что они смогут туда добраться до темноты, а Дион имел основания спешить. Мысли о Граре и возможной погоне подталкивали его вперёд. Кроме того, трактир был пуст, купцов не было и следа, а выяснять дорогу лучше у того, кто по ней хоть раз ездил.
  Но остановка была не зряшной. И они, и лошади отдохнули и наелись, набравшись сил для дальнейшего пути, а заодно произошла первая проверка легенды. После того, как на брошенный искоса любопытный взгляд трактирщика Дион коротко отрезал: “Она со мной”, на Эли перестали обращать внимание. Всем сразу всё стало ясно. На самого принца глазели. Ещё бы, знатный путешественник, к тому же такой молоденький и хорошенький! Но пялиться на девицу, бежавшую с первым встречным и покрывшую себя позором, было попросту неприлично.
  До следующего на пути городка удалось добраться до сумерек. Хотя это был уже не городок, а самый настоящий город. Сначала шли предместья: очаровательные домики, прячущиеся в садах и огородах, а затем вырастали высокие серые стены и могучие башни. Если прошлый раз их пропустили, просто спросив имена, то здесь на воротах стояли ребята серьёзные, которые потребовали с них въездную пошлину. Правда, только за лошадей.
  Дион высоко поднял брови, так как не ожидал такого и денег при себе не имел. В трактире он расплачивался тем, что подсунула ему в карман Эли. Здесь же наступила неловкая пауза. Затем ведьма, потупившись, пошарила по карманам и вручила стражнику требуемую сумму, робко прошептав:
  - Молодой господин отдал мне мелкие деньги на хозяйство. Вот.
  Стражник принял монетки и приоткрыл ворота:
  - Проезжайте.
  Дион выдохнул: получилось удачно. Он с самого начала отказался от обязанности хранить их с Эли общую казну. Деньги принадлежали ей, да к тому же она их прятала в таком месте, куда ни одному вору ходу не было. Но платить за всё было пристойнее мужчине как главному. Теперь Эли случайно нашла отличный ход: господин поручил хозяйство ей и выдал на него денег. Торговаться ниже его достоинства, он дворянин. А они из простых и заботится о его выгоде как о своей.
  Ту же комедию они разыграли на постоялом дворе и никто не усомнился.
  Здесь им повезло: в зале трактира, который занимал весь первый этаж, собрались самые разные люди, в том числе и купцы, собиравшие караван в дорогу до моря. Они не торопились, ждали тех, кто поехал в горы за мехами и драгоценными камнями, которые там находили по поймам рек. Поэтому караван должен был выйти из города не ранее чем через декаду.
  Диону предложили к нему присоединиться, он обещал подумать, но в душе твёрдо решил не связываться. Время поджимало. Зато о дороге расспросил в подробностях. Старший из купцов водил такие караваны уже много лет. Сам почти не торговал, но и того, что он брал с каждого воза, хватало на безбедное житьё всей его многочисленной семейке. Купцы были готовы платить за его опытность, которая обеспечивала безопасный и удобный путь.
  Пожалуй, единственное, чего ему сейчас не хватало, это слушатель, готовый внимать бесконечным байкам о путешествии к морю. В лице Диона он нашёл свободные уши и был почти счастлив. Принц пил с ним чёрное пиво, закусывал вяленым окороком и слушал, время от времени задавая вопросы. Эли молча сидела у него за спиной и тоже прислушивалась к историям караванщика. Пару раз она отзывала Диона в сторону и подсказывала, о чём ещё надо расспросить.
  Караванщик, понимая, что перед ним любовница благородного путешественника, делал вид, что не замечает девушку, чтобы не смущать. То, что она тут главная, ему и в голову не могло прийти.
  Вызнав всё, что ему было нужно, Дион попрощался со словоохотливым купцом и увёл свою девушку в нанятый на эту ночь номер. И купцы, и трактирщик проводили их понимающими взглядами: молодо-зелено, соскучились друг по другу голубки. Но Они были далеки от истины. Вместо того, чтобы предаться любовным ласкам Эли с принцем заспорили: надо ли торопиться или безопаснее будет подождать и ехать вместе с караваном.
  Дион хотел продвигаться как можно быстрее. Он не сомневался, что проснувшийся Грар не оставит так просто исчезновение своей подруги. Сказал же тот принцу про Эли: “Моя!” Но выдавать свой страх перед драконом не хотелось и он выдумывал тысячу других причин, почему им надо так отчаянно торопиться.
  Эли же всё понимала, но знала Грара гораздо лучше, чем Дион. Как бы далеко они не умчались, тот их всё равно догонит. А там всё будет зависеть от неё. Сумеет уболтать дракона — дальше он станет им помогать, ну, в крайнем случае не мешать. Не сумеет… Что ж, перед смертью не надышишься.
  То есть никакая скорость их от Грара не защитит, рано или поздно они встретятся.
  А вот дорогу преодолевать безопаснее с караваном.
  С другой стороны, если принц настаивает, то кто она такая, чтобы возражать? Дорога до Каруны одна, не заблудятся. Мигана — не горы, здесь деревни располагаются близко и видны издалека, переночевать в случае чего они всегда смогут под крышей. Диких зверей им бояться нечего, разбойников и подавно. Если в городах и деревнях ей лучше не колдовать, то на пустынной дороге она всегда может раскинуть следящую сеть и заметить врага задолго до того, как он увидит их.
  Так что Эли бросила спорить и махнула на принца рукой: ах, да делай, как знаешь.
  Утром они покинули город и двинулись на юг по широкому тракту.
  Судя по объяснениям купца, теперь путь их лежал до города Ворселя, который стоял на порожистой и быстрой реке Илане, а она уже впадала в великую Каруну. В Ворселе надо был пересечь реку по единственному на ней каменному мосту. Затем главная дорога поворачивала и шла вдоль Иланы до самой Каруны. В месте её впадения располагался речной порт Этин. Там можно было нанять лодку или купить себе место на судне, шедшем к устью. Путь по реке считался самым безопасным, но и самым дорогим. На самом деле путешественник сберегал приличную сумму по сравнению с движением по суше, к тому же экономил время.
  Конечно, купец пытался внушить Диону, что путь по берегу с караваном обойдётся ему дешевле, но считать принц умел и сообразил, что за три декады в любом случае издержит меньше, чем за семь. А караванный маршрут оказывался медленнее речного как раз на четыре декады. Тем более что ближе к месту назначения путь караванщиков отклонялся и делал здоровый изгиб, обходя граничащее с Нанарией королевство Эркад, где были неразумно высокие пошлины, и её заодно. Так что он оказался бы на почтительном расстоянии от места назначения и не знал бы в точности, как туда попасть. А по реке Дион надеялся достигнуть знакомого городка Ремта в соседнем герцогстве, а уже там начать разбираться, кто и зачем устроил на него покушение.
  Всё это он изложил Элидии и она, скрепя сердце, согласилась. По крайней мере план принца звучал разумно. Ведьма не спешила его разочаровывать, что планы хороши на бумаге, а какие коррективы в них внесёт жизнь, догадаться просто невозможно. С другой стороны, хорошо иметь в уме опорные точки. Этин и Ремт хорошо для этого подходили.
  До Ворселя оказалось не так близко. Им пришлось путешествовать три дня. Обедали и ночевали в деревнях, которые попадались на пути с изрядной частотой. Дион даже спросил:
  - Лида, а почему, когда мы бежали по дороге от ярмарки до этого твоего Гелена, нам ни одной деревни не встретилось? Неужели в горах настолько меньше людей?
  Ведьма весело засмеялась.
  - Нет, мой сладкий, не настолько. Конечно, на равнинах народу живёт больше, но и в горах не пусто. На самом деле во время нашего ночного бегства мы миновали не то шесть, не то семь деревушек. Просто горные деревни строят в удобных, закрытых от глаз логовинах, а на главный тракт оттуда выходят только узкие тропки. Ты в темноте их не заметил.
  Принц поверил ей на слово. В конце концов до сих пор всё, что говорила Эли, подтверждалось. Зато уверения наставника, что все ведьмы — лживые, порочные создания, казались сейчас глупыми выдумками того, кто настоящую живую ведьму в глаза не видел. Как ни странно, это мучило принца. За долгие годы он привык доверять наставнику и сейчас разочаровываться в нём было больно.
  Но даже ради старого Орельена Дион не желал продолжать жить с шорами на глазах. Поэтому потихоньку-полегоньку он расспрашивал Эли о ведьмах. Она не очень любила об этом рассказывать, считая, что это секреты её сообщества, до которых никому нет дела. Но чем дальше они ехали, тем настойчивее был Дион в расспросах. Наконец Эли не выдержала:
  - Слушай, ну что ты ко мне привязался с этими ведьмами? Каким боком тебя это касается? Других тем для разговора нет?
  Пришлось рассказать ей об Орельене, его уроках и наставлениях. Сначала у ведьмы глаза лезли на лоб, а затем она начала хохотать и никак не могла остановиться. Когда Диону удалось привести её в чувство, плеснув в лицо водой из фляжки, Эли выдала:
  - Ну у тебя и наставник! Надо же как на нашу сестру зол! Это не просто так. Зуб даю: какая-нибудь ведьма ему не дала. Или того хуже, переспала и бросила ради другого. А ещё хуже: просто бросила. Не понравилось ей с ним.
  У Диона в голове не укладывалось:
  - И всё? От этого такая ненависть?
  Эли развела руками:
  - А от чего ещё? Понимаешь, мой хороший, есть у ведьм такая особенность: они не терпят принуждения и, если могут, выбирают свободу. Только тот, кто не будет пытаться отобрать у неё это самое главное, может сохранить отношения с ведьмой надолго. А твой наставник… Возможно, он и в постели был не слишком хорош, но это не главное. Если он пытался поставить свою ведьмочку в рамки и ездил ей по мозгам своими правилами, то неудивительно, что при первой возможности она его покинула. А если ещё пытался применить силу, чтобы удержать…
  Дион распахнул глаза во всю ширь. Ни разу не думал он о наставнике как о мужчине, а сейчас вдруг увидел как наяву: вот он молодой и привлекательный, читает мораль красивой девушке, а та смотрит в сторону, явно пропуская нотации мимо ушей. Это могло так разозлить Орельена, что он мог попытаться наказать свою возлюбленную. Если она была ниже его по происхождению… Ой, лучше даже не думать.
  Эли права: ведьмы не любят принуждения. Да никто не любит, но только ведьмам хватает силы противостоять тем, кто их принуждает. Но такие, как наставник, никогда не отступают. А значит, вражда будет расти, борьба усиливаться.
  Как бы подтверждая его мысли, Эли добавила:
  - Поверь: ведьмы просто так гадости не делают, только в ответ. И злыми они становятся, когда весь мир на них ополчается. Злыми и лживыми. Потому что иначе им не выжить. А такие, как твой Орельен, сами несвободны и не могут допустить, чтобы кто-то был свободнее их. Вот и получается, что они сначала выращивают в ведьмах ненависть, а потом сами же их за это ненавидят.
  Дион задумчиво кивнул:
  - Я понял. Мне кажется, ты права.
  
  На другой день после этого разговора они ещё до обеда добрались до Ворселя. Эли убедила Диона остановиться тут хотя бы на день. Мотивировала тем, что здесь это безопасно: дракон никогда не нападёт на них в городе. А им нужно отдохнуть, привести себя в порядок и посетить местный рынокы.
  Надо было подкупить припасов и кое-что из одежды. Принц признал, что зря заменил тёплое белье лёгким. Пусть днём солнце пекло так, что хотелось всё с себя сбросить, зато ночами подмораживало, а комнаты, которые отводили им в крестьянских домах, по большей части не отапливались. С другой стороны, стало ясно, что скоро их наряды окажутся слишком тёплыми: весна шествовала по миру, за ней близилось лето, а они продвигались на юг, навстречу жаре.
  Но в этот день на рынок они опоздали: торговля шла с утра и до обеда. Поэтому пришлось посвятить вторую половину дня отдыху и заботе о чистоте своего тела. Для этого Дион нанял им номер в лучшей гостинице Ворселя рядом с общественными банями и они на несколько часов туда завалились. Благородному господину и его любовнице предоставили отдельную мыльню и они с энтузиазмом принялись смывать с себя пот и грязь дальней дороги. Эли отдала все их ношеные вещи постирать, а прачка пообещала, что завтра к вечеру всё будет чистым, сухим и даже выглаженным.
  С утра пораньше Элидия с Дионом отправились на рынок. Поначалу ходили среди вещевых рядов и заглядывали в лавки на рыночной площади. Приобрели Эли два летних платья по местной моде и тонкий шёлковый платок с кистями, чтобы повязать на голову. Диону купили тёплые подштанники. Пусть он потом их выбросит, но сейчас не замёрзнет.
  Затем они перебрались в ряды продуктовые. Эли приценивалась к провесным окорокам, когда кто-то тронул её за плечо. Женский голос неуверенно окликнул:
  - Нати?
  
  
  ***
  Элидия резко обернулась и встретилась глазами с невысокой, привлекательной женщиной, на вид немного старше сорока, нарядно, даже богато одетой. Что-то было в ней такого, что Эли сразу же поняла: это Кати, бабушка. Женщина же, разглядев лицо молодо ведьмы, вдруг опустила глаза и сделала шаг назад:
  - Прости, деточка, я обозналась.
  Она уже совсем было повернулась, чтобы уйти, как Эли тихонько произнесла.
  - Нати уже давно нет в живых. Я её дочь Элидия.
  Кати не бросилась на шею внучке, только испытующе уставилась на неё зелёными, точно такими, как у Эли, глазами. Потом видно что-то разглядела, потому что сказала:
  - Дитя моё, лучше нам здесь не болтать, - она обвела рукой пространство и Эли поняла: полог незаметного стоял там с того самого момента, когда предполагаемая бабушка позвала её именем матери.
  Хорошо, пока никто не обратил на них внимание, но было ясно: это ненадолго. Ведьма не рискнёт долго держать заклинание прямо на рынке.
  - Приходи, как стемнеет, ко мне домой. За ратушей левая улица, называется улица Цветов. Короткая, всего десять домов по обеим сторонам. Мой в самом конце, дом Эдельвейса.
  - Я не одна, - ответила Эли и небрежным жестом показала на Диона, который в этот момент пробовал сметану у соседнего прилавка
  - Умоляю, не бери с собой никого, а то разговора не получится, - шепнула Кати и исчезла в толпе.
  Полог исчез и Дион тут же оказался рядом.
  - Эли, там сметана — объедение. Конечно, в дорогу она не годится, но… Давай возьмём на вечер.
  Было ясно, что женщину он не заметил.
  В другой раз Эли бы ему объяснила, что на постоялом дворе их ждёт вкусный ужин и не следует перебивать себе аппетит сметаной, но сейчас ей во что бы то ни стало надо было отвлечь внимание принца. Отказываться от встречи с бабушкой она не хотела. Почему-то Эли не сомневалась: никогда не виданная ею и не видевшая её Кати не желала внучке зла.
  Так что сметану они, среди прочих припасов, купили, а заодно Эли приобрела травки, чтобы заварить Диону сонный чай. Обычные её зелья он уже знал назубок и для того, чтобы заставить его выпить, нужно было придумать что-то новенькое.
  На постоялом дворе их уже ждали с ужином и Эли порадовалась, что позволила принцу не экономить на проживании. Здесь она спокойно могла его оставить и не бояться, что со спящим мальчиком случится что-то плохое.
  Дион поужинал своей сметаной с мягким тёплым хлебом, а запил вкуснейшим чаем с мёдом, который Эли заварила лично. После этого захотел с ней поговорить, обсудить завтрашний путь, но его вдруг так потянуло к подушке…
  Стоило принцу начать наигрывать рулады носом, как переодевшаяся в тёмное ведьма тенью скользнула из комнаты, заперев за собой дверь. Она неслышно выбралась с постоялого двора через заднюю калитку, на пару мгновений наслав немоту на сторожевых псов, и устремилась к ратуше.
  На улице Цветов горели фонари и в их золотистом свете можно было прекрасно рассмотреть все дома, которые по большому счёту были одинаковыми: добротными, каменными трёхэтажными. Элидия быстро сообразила, почему улицу так назвали. На каждом фасаде красовалось изображение того или иного цветка. Изготовлены они были по-разному: фреска, изображающая розы, барельеф с тюльпанами, кованый фонарь в виде куста вереска, мозаика с ирисами... Здесь явно жили небедные горожане. Действительно, последний дом по левой стороне был украшен изображением эдельвейса в виде круглого витража.
  Эли подошла к о входу и хотела было постучать, но тут дверь распахнулась. За ней стояла Кати и манила её внутрь. За её спиной разливалась темнота.
  Как только Элидия вошла, дверь бесшумно захлопнулась и в то же мгновение вспыхнуло множество светильников, развешанных по стенам. Юная ведьма увидела, что находится в просторном зале с низким потолком, мебелью разделённом на две неравные части. Сейчас она с бабушкой стояла в прихожей: на стене у двери красовалась вешалка для плащей, стояли огромные тёмные от времени гардеробы, низкие скамьи, предназначенные для того, чтобы сидя на них переобуваться. Далее вверх с поворотом уходила лестница, а за ней начиналось нечто вроде гостиной: мягкие диваны и резные дубовые кресла, столы и стулья, комоды по стенам и огромный камин с механизмом, позволяющем жарить в нём на вертеле тушу любого размера. Хоть быка.
  В гостиной свет горел значительно ярче, чем в прихожей.
  Кати взяла внучку за руку и потянула за собой.
  - Ты похожа на мать, девочка. Дай я тебя рассмотрю хорошенько.
  Эли кротко тащилась за ведьмой-бабушкой и ждала, когда та задаст вопрос про Нати. Но ту, казалось, интересовало что-то другое. Она вглядывалась в лицо внучки, внимательно рассматривала её фигуру и наконец вынесла вердикт:
  - Хороша. Не красавица, но демонски обворожительна, а это гораздо лучше. Такой внучкой можно гордиться. Садись, - Кати указала на кресло около небольшого инкрустированного столика, - Выпей со мной чаю. Могу и вина налить, если захочешь.
  Эли села и твёрдым голосом произнесла:
  - Вино — это лишнее. Я пришла поговорить.
  Её вдруг охватило горькое чувство. Она пришла сюда, чтобы поговорить о матери, но, казалось, Кати вполне равнодушна к судьбе собственной дочери. Сейчас её явно гораздо больше занимала Элидия. Только вот к добру или к худу, было непонятно.
  Кати не удивилась и не расстроилась, заметив, что внучка не растеклась по полу от счастья лицезреть богатую и успешную бабушку.
  - Ты молодец, - сказала она, - Не ведёшься на дешёвые приёмы. Хочешь знать, почему я не спрашиваю про Нати? Потому что всё знаю, детка. Моя дочь была, как большинство юных ведьмочек, милой, доброй, благородной дурочкой. А такие рано или поздно гибнут, прости уж за откровенность. Ты осуждаешь меня за то, что я выставила её из дома? Зря. Ей бы спасибо сказать, ведь тогда на неё позарились сразу трое: мой муж, градоправитель и местный маг. Я тогда её, считай, спасла. Если бы она попала к любому из них, то умерла бы гораздо раньше и не родила бы тебя, а заодно и другие люди пострадали бы.
  Такие рассуждения показались Эли не столько даже циничными, сколько странными. Она с недоверием уставилась на Кати, соображая, какой вопрос ей задать. Та заметила взгляд внучки и продолжила:
  - Эх, девочка моя… Ты плохо знаешь ведьм, а ещё хуже — жизнь. Где ты жила, когда погибла Нати?
  Это был отнюдь не риторический вопрос и Эли на него ответила. Рассказала, как скиталась по лесам, как искала путь в горы и как наконец её подобрал дракон.
  Кати оживилась.
  - Ты все эти годы жила под покровительством дракона? Тебе невероятно повезло, девочка! Это в сто раз лучше, чем даже маг! Ты должна быть сильнее меня, милая.
  Эли заученно ответила:
  - Силы ведьм равны, ведь собственного резерва у них нет.
  - Глупости, - хмыкнула Кати, - Сила ведьмы зависит от величины и стабильности потоков магии, которые она способна удержать, тебе ли этого не знать?! А общение с драконом должно было увеличить эту способность в разы по сравнению с природной. Но я вижу, что ты выучила наш родовой гримуар наизусть. Правильно?
  С этим Эли не могла не согласиться. Да, она знала наизусть гримуар и кроме того многое другое. Грар время от времени таскал ей книги по магии, а она их читала и изучала. Кати не нужно было словесное подтверждение, хватило одного незаметного кивка.
  - Вот и умница. Сделала всё правильно. Добралась до гор, нашла себе дракона и устроила свою жизнь как положено горным ведьмам. Я могла бы за тебя порадоваться, только вот скажи мне: что ты потеряла на равнинах? Почему я встретила тебя здесь, в Ворселе?
  - Зачем тебе это знать? - огрызнулась Эли.
  - Затем. Жизнь в горах ты отлично знаешь, там ты не пропадёшь. А здесь… Послушай меня: Мигана ещё ничего, здесь ведьм недолюбливают, но хоть не охотятся на них специально по приказу короля, а вот выберешься хоть в Ракен, хоть в Таманринское герцогство, полюбуешься, как нашу сестру казнят без суда и следствия.
  Эли тут же страстно захотелось повернуть оглобли и быстрее ветра устремиться назад, к Грару под крыло. Но она обещала Диону. что отведёт его домой, поэтому уточнила:
  - Казнят по королевскому указу? Давно ли?
  Кати тяжело вздохнула, видно, эта тема была для неё больной.
  - В таманринском герцогстве уже почитай десять лет, а в Ракене король издал такой указ недавно. Понимаешь, откуда-то с юга пришло к нам поветрие. Какие-то проповедники стали ходить и убеждать людей, что всё зло от ведьм. Если они их уничтожат, то вместе с ними исчезнут злоба, зависть, а заодно бедность и болезни. И дураки поверили. Зло, конечно, не исчезло, но теперь есть на ком его сорвать.
  Эли уточнила:
  - А короли и герцоги — тоже дураки?
  - Они сволочи! - злобно прошипела Кати, - Подлецы! Нашли, на кого свалить собственные просчёты и отсутствие толкового правления. Теперь что бы ни случилось — ведьмы виноваты. Как же, ведь в королевском или герцогстком указе так написано! А кто не верит — сам или ведьмак, или их прихвостень, его тоже на виселицу, а ещё лучше — на костёр.
  Это было очень похоже на то, о чём рассказывал Грар, и Эли поверила бабушке. Спросила только:
  - А в Мигане иначе?
  Та хмыкнула.
  - Деточка, Мигана стоит слишком близко к горам и её благосостояние слишком зависит от них. Были и тут проповедники, но король у нас, хвала богам, не вовсе безголовый. Повелел их выгнать, а буде опять полезут — рубить головы. Да, в деревнях ведьм всё равно время от времени убивают, но хоть по закону не преследуют. Но ты так и не ответила: почему ты спустилась с гор?
  Можно было промолчать, но Элидии вдруг пришло в голову посоветоваться со старой ведьмой: как лучше всего преодолеть опасные для неё земли. Поэтому она сказала:
  - Мне пришлось. Это долг. Я сопровождаю одного человека к его родным.
  Кати вдруг хитро прищурилась.
  - Это его ты мне показала на рынке? Такой красавчик молоденький… Сразу видно, что благородных кровей. Кто он?
  - Принц, - вздохнула Эли, - Нанарский наследный принц. Я поклялась сопроводить его на родину, в Нанарию.
  Услышав этот ответ, старая ведьма задумалась не на шутку. Затем встала и махнула рукой Эли: мол, сиди, пей чай, я сейчас. Вышла и через некоторое время вернулась. В руках у неё была большая книга, в которой Элидия опознала атлас мира. У Грара была точно такая, он ею очень гордился как раритетом и не позволял трогать даже своей подруге. А тут…
  Кати мановением руки убрала со столика посуду и крошки от печенья, расстелила чистую ткань и водрузила сверху атлас. Затем ткнулась в оглавление, а затем открыла и продемонстрировала внучке:
  - Вот, гляди. Нанария. Дальняя даль. До моря всего ничего, он него страну твоего принца отделяет одно-единственное королевство. Откуда-то оттуда к нам приходят проповедники, из-за которых по всему материку убивают ведьм. Ты меня поняла?
  Эли покивала головой и Кати, вполне удовлетворённая понятливостью внучки, продолжила:
  - Ты мне понравилась, девочка, ты умная и не размазня. Такие, как ты, могут много добиться, если захотят. Я готова была на многое, чтобы не отпускать тебя в это путешествие, но есть обстоятельство, которое всё меняет. Если бы твой спутник не был наследным принцем, я бы всё сделала, чтобы тебя отговорить. Но… Принц когда-нибудь станет королём. Королём, обязанным своим троном и своей жизнью ведьме. Ты поняла?
  Ещё бы Эли не поняла! Дион уже достаточно рассказал ей про наставника и отношение к ведьмам у него на родине. Бабушка хочет, чтобы она это изменила? Она и сама не прочь, но как?! Что тут можно сделать? Ведь Эли не собиралась оставаться в Нанарии навсегда, только довести принца до дома и вернуться к дракону. А до того, что там будет происходить на родине Диона, ей дела нет!
  Но Кати уже всё за неё придумала и решила.
  - Девочка моя, ты можешь изменить мир! Поверь, это не слова! Для этого тебе достаточно только выйти замуж за своего принца. Да, знаю, ремольские горные ведьмы в брак не вступают. Сама так думала и верила в это, пока не поняла, как ошибаюсь. Здесь не горы, здесь другие правила игры. В горах правят обычаи и нет королей. Земли равнин разделены на множество королевств и в каждом король сила и единственный закон. Если он возьмёт ведьм под свою защиту, то проповедникам придётся заткнуться. А если удастся найти источник этой беды и его обезвредить… Ведьмы при жизни памятник тебе поставят!
  Эли насмешливо фыркнула. Ну да, поставят. Только не при жизни, а посмертно. И не ведьмы вовсе, а влюблённый и безутешный Дион на могилке своей спасительницы
  Кати её прекрасно поняла.
  - Зря смеёшься, - голос ведьмы был полон странного волнения, - Я знаю, о чём говорю. За мою долгую жизнь в Мигане сменились пять королей. Я, конечно, никогда не была королевой, но одним из моих мужей был первый советник отца нынешнего короля. Именно он убедил Дальмона не вводить гонения на ведьм, а я подсказала ему аргументы. А ныне правящий Вальмон и вовсе вырос у меня на коленях. Так что всё в наших руках, девочка.
  Но Эли не хотела сдаваться.
  - А тамошние ведьмы о чём думают? Могли бы сами взять дело своего спасения в свои руки!
  Старая ведьма возмущённо топнула ногой.
  - Да что же ты за зануда такая?! О чём думают тамошние ведьмы?! Да откуда я знаю?! Ясно только одно: у них на сегодня нет влияния на власть и это очень плохо. А тебе судьба послала целого принца прямо в руки. Если ты упустишь эту возможность изменить судьбу нашего мира и своих товарок по дару, я тебя просто прокляну!
  Эли жалобно пискнула:
  - А дракон? Как же дракон?
  - А что дракон? - удивилась Кати, - Объясни важность твоей миссии и попроси подождать, он никуда не денется. Сомневаешься? Ты пораскинь умишком: сколько живёт дракон, сколько ведьма и сколько человек, будь он самым-рассамым королём? Для твоего дракона тридцать-сорок лет — это одно мгновение, принц за это время станет старикашкой, а ты будешь ещё молода и прекрасна. Всё понятно, или надо подробнее разжевать?
  Эли тяжело вздохнула. Она совершенно не собиралась менять судьбы мира, но ей было ясно: от бабушки так просто не отвяжешься. Надо согласиться хотя бы для вида и попросить о помощи. Ведь прежде чем Дион станет королём и сможет издавать законы, им придётся добираться до Нанарии по недружелюбно настроенным землям. Пусть хоть объяснит, что можно, что нельзя, как лучше одеваться и держаться, какая одежда подходит, а какая вызовет подозрения. Кати прожила на равнинах долгую жизнь и, хоть не выбиралась за пределы Миганы, опыт у неё громадный, сможет подсказать что-нибудь полезное.
  Бабушка не стала отказываться, наоборот, скопировала для Эли нужные листы из атласа, затем достала тетрадку и по пунктам начала туда записывать правила поведения ведьм среди тех, кто их ловит. Набралось примерно десять категорических запретов и ещё штук двадцать пять ограничений. Кое-что показалось Эли странным, например, прямой запрет на ношение горской одежды, но она полностью положилась на опытность Кати. Та зря не посоветует. Выходило, что им стоит пробыть в Ворселе ещё как минимум один день, чтобы полностью сменить Элину экипировку.
  Обсуждать дальнейшее путешествие женщины закончили только к утру. Перед уходом Кати все-таки вырвала у одуревшей от бессонной ночи и обилия информации внучки прямое обещание заняться защитой ведьм на юге. И только на постоялом дворе, укладываясь рядом со сладко спящим Дионом, Эли поняла, что это было не простое обещание, а самая настоящая клятва.
  
  
  ***
  За ночь в голове у Элидии уложились знания, полученные от бабушки в процессе подготовки к путешествию на юг, и молодая ведьма с удивлением обнаружила, что получила много больше того, на что рассчитывала. Сейчас она хорошо представляла дорогу на юг, те трудности, с которыми придется столкнуться, а также способы их победить или обойти. В общем, бабушка дала ей много. Но если сравнить с тем, что Кати за это потребовала — все равно что ничего.
  Утром принц даже не спросил, где это Эли шлялась почти до утра. Вчера он заснул как убитый, так что даже чувствовал себя неловко: дрых и не заметил, когда его любимая женщина легла рядом. Ему даже не пришло в голову, что это действие зелья или волшбы.
  Объяснять милому мальчику, какие коварные планы она с ним связывает, Эли не собиралась. Вот доберется до этой самой Нанарии, посадит Диона на трон, а там видно будет. То ли в качестве платы за доставку взять с него клятву защищать ведьм в своем королевстве и сделать это законом королевства, то ли и впрямь, как советовала Кати, сесть на трон рядом и помочь наводить порядок.
  Но это было делом будущего: до Нанарии еще требовалось добраться. Поэтому, стоило Диону проснуться, она взяла парня в оборот. К завтраку он уже позабыл, что торопился покинуть Ворсель и сам радостно предложил Эли задержаться на денек и сменить внешний вид, чтобы никто раньше времени не заподозрил в них принца и ведьму. Элидия при этом ласково поглаживала себя по бедру. Там, под юбкой, прятался туго набитый кошелек с золотом, который она стребовала с Кати в качестве безвозмездной помощи в деле спасения ведьм. С таким запасом можно было, не стесняясь, тратить то, что ей оставил дракон. В средствах они стеснены не будут.
  Перед тем, как двинуться на рынок, Эли обозрела их добро и, вспомнив советы бабушки, отобрала то, что не понадобится на равнинах. Она планировала выдавать себя за уроженку Ворселя, а значит, все, вплоть до рубах, нужно было сменить.
  Конечно, лучше было бы прикинуться южанкой, но горский выговор в карман не спрячешь, а легенда требовалась максимально правдоподобная.
  Собрав ненужные уже вещи, Эли сложила их в мешок и по дороге на рынок продала перекупщице. Отдавать одежду на хранение не имело смысла. Кто знает, когда ей придется возвращаться? А если через сорок лет? А если она больше никогда не попадет в Ворсель? Лучше вместо тряпок разжиться звонкой монетой. К тому же дома под заклинанием стазиса остались запасы на все случаи жизни, в случае чего Эли голой не останется.
  Радовало ее то, что наряды, пошитые для принца, ничем не отдавали горами и вполне подходили молодому, благородному красавцу. На Диона лишние деньги тратить не придется.
  Ну, это ей только так казалось. Когда принц понял, что можно не стеснять себя в желаниях, то тут же захотел прибарахлиться. Вышитая золотой нитью охотничья куртка из зеленой замши, проклёпанные кожаные нагрудник и наручи, великолепные сапоги (две пары), берет с пером, плащ на алой шелковой подкладке… Эли только головой покачала: зачем? Но Дион так умильно смотрел, что драконьи денежки сами собой перекочевали в карманы торговцев. Одно утешало — вещи и впрямь были хороши. Купленные для Элидии платья, юбки, камизы, шарфы и косынки, сапожки и туфельки тоже были хороши, но вещи Диона выдавали знатного человека.
  Гора одежды оказалась настолько велика, что пришлось купить и третью, заводную лошадь. На нее собирались водрузить поклажу.
  К счастью, драконьих денег хватило, даже осталось прилично, не пришлось залезать в выданное Кати, но за покупками и укладкой прошел целый день. Вечером эли расплела свои косы и занялась тем, что попыталась соорудить на голове нечто, подобное причёскам равнинных жительниц. Вчера Кати, кроме денег и информации, всучила ей коробочку со шпильками и гребнями и дала несколько советов, как уложить волосы.
  Бедная Элидия мучилась два битых часа, в конце которых установила: кроме узла на затылке, в одиночку ничего не получится. Нужны вторые руки. Она уже было хотела кликнуть трактирную служанку, но тут к ней со спины подошел принц и предложил:
  - Давай я!
  Она даже не стала уточнять, что он. Села и расслабилась. Оказалось, у Диона просто талант. Он ловко плел косички скручивал пряди, скалывал их шпильками и закреплял в нужных местах. Не прошло и четверти часа, как на голове у Эли возникла причёска, которой позавидовала бы любая здешняя модница.
  - Как это ты?…, только и спросила девушка.
  Принц потупился.
  - Я в детстве очень любил заплетать волосы Диане. Это была такая игра… Ну вот, научился… Если хочешь, могу каждый день тебя причесывать…
  Эли вскочила и от души расцеловала юношу. Какой парень! Умница и талант!
  
  ***
  На другой день с утра им все-таки удалось выехать из Ворселя по дороге на Этин. Путь пролегал вдоль реки: то удалялся от нее, то возвращался, но никогда надолго не терял из виду. Порожистая и быстрая Илана весело катила свои воды в сторону полноводной Каруны, подгоняя едущих вдоль неё путешественников.
  На дороге поначалу было довольно людно: одни крестьяне везли в Ворсель плоды своего труда, другие возвращались с рынка, работники шли искать работу, побирушки просили денег, в общем, шла обычная жизнь. Так что весь первый день путешествия они провели среди людей и заночевали на постоялом дворе в большой деревне.
  Но чем дальше Эли с Дионом отъезжали от города, тем пустыннее становился тракт. К тому времени, когда они собрались устраиваться на ночлег, нигде в округе не было видно жилья. Эли нашла удобную полянку для лагеря и набрала для ужина воды в лесном ручейке. Дион же мечтал об отдыхе под крышей и возлагал надежды на то, что жилье они просто не заметили, а вот стемнеет и по огонькам можно будет найти пристанище. Но ему не повезло. В темноте не зажглось ни одно окошко. Стало ясно, что ночевать придется под звездным небом. Хорошо еще, что не под проливным дождем.
  - Не переживай, - успокаивала его ведьма, разнежившаяся после вкусной и обильной еды, - Еще пару дней мы будем двигаться по пустынным местам. Здесь даже захудалая деревенька — редкость и останавливаться в них опасно. Проезжих здесь грабят. А дальше пойдут земли Этина, там и отдохнем в тепле на мягкой кровати.
  Все это рассказала ей бабушка, но сдавать Кати принцу Элидия не собиралась, поэтому, когда тот спросил, откуда она все знает, ответила:
  - На базаре торговку расспросила. Она сама из Этина и знает дорогу как свои пять пальцев.
  Принц пожал плечами, потому что подобного разговора не заметил, но спорить не стал. Да и дальнейшее показало, что сведения у Эли были верные. Весь следующий день они продвигались рысью по пустынной дороге, за все время им не встретилось трех человек. Поначалу Диона это напрягало: ему казалось, что что-то здесь нечисто. Но Эли успокоила: земли в этих краях неплодородные: болота среди камней, а на реке пороги: не порыбачишь. Вот и поселились люди кто выше по течению, кто ниже.
  Несмотря на то, что принцу тут не нравилось, поездка проходила благополучно. Эли четко рассчитала продукты и питались они отменно, на ночлег вставали в удобных местах, где под спиной не было острых камней, зато можно было устроить кровать из лапника. По обе стороны дороги проехать было трудно: валуны сменялись топями, но саму дорогу кто-то поддерживал в отличном состоянии.
  Когда, проснувшись утром, принц услышал от Элидии, что вечером они остановятся на постоялом дворе и даже, возможно, смогут помыться, он был почти счастлив, поэтому и не заметил сразу грозящую опасность. А когда заметил…
  Внезапно ярко сиявшее весеннее солнце будто зашло за тучу. Дион небрежно вскинул голову, чтобы оценить ее величину, да так и замер. Это была не туча, это был дракон.
  До этого принц не имел случая увидеть Грара в его истинном виде. Когда его воровали, он заметил только огромные когти, после чего потерял сознание. В гостях у Эли Грар имел вид симпатичного парня. Диону довелось только слышать, как он взлетает и садится. А сейчас…
  Красота и ужас! Невероятно соразмерное чудовище планировало над ними на огромных кожистых крыльях, медленно поворачивая голову туда-сюда. Было ясно, что дракон их заметил, но не торопится нападать. Пугает. Продлевает удовольствие, так сказать.
  Принц побледнел и чуть не упал с лошади. Было ясно, что от дракона не уйти, но и сразиться с ним не получится. Нет на это ни сил, ни оружия. Тогда Дион собрал в кулак всю свою храбрость и остановил коня, желая принять смерть гордо и с достоинством, как подобает потомку королей.
  Но Эли решила иначе. Подскакала к принцу так близко, как только это было возможно, и зашептала что-то в ухо. Нет, не ему, его коню. Тот сначала стриг ушами, как будто понимал каждое слово, а затем сделал свечку, едва не выкинув Диона из седла, и понесся в сторону Этина так, как будто ему насовали под хвост колючек. Напрасно принц натягивал повод: проклятая скотина получила указания и готова была их выполнить даже ценой жизни. Своей или седока — другой вопрос.
  Прежде чем скрыться за стеной леса, краем глаза Дион успел ухватить то, что сделала после позорного бегства принца Элидия.
  Она остановила свою кобылу, соскочила на землю, привязала повод к кустам и бесстрашно пошла навстречу дракону.
  
  ***
  Эли медленно переставляла ноги и, подняв голову вверх, глядела на дракона. Вернее, внимательно за ним следила. Если Грар разгневан настолько, что не захочет обернуться, то их с Дионом часы сочтены. Он потом будет горько жалеть, но для неё это уже ничего не изменит. А вот если он опустится и превратится-таки в мужчину, можно будет попытаться его уговорить.
  Дракон заложил вираж над лесом и фуганул огненной струей так, что верхушки елей мигом почернели. Как ни странно, Элидию это немного успокоило. Огненная струя прошла так высоко, что принц пострадать просто не мог. Зато, небось, напугался до мокрых штанов. А вот Грар выпустил пар. Это хорошо. Еще немного, и он придет к ней для разговора. Она остановилась. Место как раз удобное, не очень сырое и есть валуны, на которые можно присесть.
  Дракон вернулся. Теперь он нарезал круги высоко в небе прямо над головой ведьмы. Эли села на валун, подстелив теплый плащ, и стала ждать.
  Прекрасное чудовище опустилось прямо перед ней, нависло и уставилось оранжевым глазом с вертикальным зрачком. Если бы Эли не прожила с этим драконом долгие годы, то сейчас бы уже билась в истерике. Но Грара этим не проймешь. Только спокойная уверенность в своей правоте может ей помочь уговорить друга. Да, друга. Что бы ни произошло, пережитое вместе это не отменяет и дружбу тоже.
  Наконец Грару надоело пугать Эли, тем более что она и не думала проявлять страх. Огромный дракон на мгновение окутался туманов и перед храброй ведьмой стоял молодой мужчина. Он сказал:
  - Как ты могла, Эли?! Как ты могла?!
  Ну вот что ответить на такой вопрос? Ведьма стояла как вкопанная и только смотрела в глаза своему дракону. Наконец он опустил взгляд и сморгнул. Молодой еще. Если бы Грар был тем, кем часто хотел казаться: старым, мудрым волшебным зверем, она никогда бы не выиграла у него этот поединок взглядов. Но он отвел глаза первым, а значит… Ничего это не значит! Игра только начинается и максимум, что ведьма может достичь, тягаясь со своим драконом, это хотя бы уйти живой и не пострадать. Победа, даже если покажется, что она достигнута, в любом случае будет временной. Драконы не отдают свое. Могут отпустить на время, если им покажется, что так будет лучше, но все равно последнее слово за ними.
  Но пора уже что-то сказать, иначе все преимущества, которые Эли получила путем крайнего напряжения душевных сил, будут безвозвратно потеряны.
  - Прости, Грар. У меня не было другого выхода.
  Кажется, она попала в точку. Оскорбленный в своих чувствах дракон вдруг превратился в маленького обиженного мальчика. Прекрасные глаза сменили цвет с оранжевого на антрацит, хотя зрачок продолжал оставаться вертикальной щелью.
  - Почему? Почему, Эли?
  - Прости. Мне было холодно этой зимой, так холодно… А бедняге Диону еще холодней, ведь он с юга.
  Это Грар мог понять, ведь не зря драконы впадают в спячку именно зимой. Он прищурился:
  - Хочешь сказать, вы просто грелись?
  Элидия вздохнула.
  - Сначала просто, а потом… Он был такой милый и одинокий и мне стало его жалко. Я все же ведьма, ты не забыл? Нам трудно без мужчины, просто физически нехорошо. Чем старше, тем сильнее это проявляется. А потом… Я ведь все равно должна была проводить его к близким. Ты же сам мне поручил, помнишь?
  Грар тяжело выдохнул. Если бы он был в истинной ипостаси, то непременно бы пустил огненную струю, так что Эли оставалось радоваться, что сейчас перед ней не чешуйчатый монстр.
  - Выходит, я как всегда сам во всем виноват? Да, Эли?
  О, разговор выкатывал на наезженную колею. С этого места ведьма могла предсказать каждую реплику, да что там: каждую интонацию. Сейчас Грар знатно помотает ей нервы, но потом отпустит, ничего ни ей, ни принцу не сделает и даже, возможно, поможет. Только возьмет неё слово вернуться. А вот когда она придёт к нему снова…
  Элидия не сомневалась: вот тогда-то дракон и отыграется на ней по-полной за все свои переживания. Но что думать о том, что будет когда-нибудь? Живем-то мы сейчас и вопросы надо решать тут, на месте.
  Эли шагнула вперед и обняла мужчину-дракона, прижалась к нему, потерлась щекой о твердую грудь в распахнутом вороте рубахи и мурлыкнула:
  - Милый, ты ни в чем не виноват. Кто виноват в том, что ты — дракон, а я ведьма? Боги? А с них какой спрос?
  Он сначала повёлся, тоже прижался к Эли, зарылся лицом в густые темно-рыжие волосы, но внезапно отпрянул и спросил с издёвкой:
  - Это тебе боги подсказали сбежать с твоим принцем куда подальше пока я не проснулся?
  Эли засмеялась тихим грудным смехом:
  - Грар, ну о чем ты… думаешь, я не знала, что от тебя не скроешься? Даже наш наивный Дион не питал подобных иллюзий. Я увела его как можно раньше, чтобы никто в деревне и вообще в горах не понял, что у меня всю зиму жил молодой мужчина. А то мне туда нельзя будет вернуться.
  Кажется, до дракона начало доходить.
  - Ты собираешься вернуться? - Эли утвердительно затрясла головой, - А как же принц? Кстати, он ускакал с такой скоростью, что ты рискуешь его не догнать.
  Последнюю фразу Эли пропустила мимо ушей. Догонит, куда денется. Тут до самого Этина дорога прямая. А вот про вернуться… Грара же именно это волнует?
  - Да, мой дорогой, я собираюсь вернуться. Там, в горах, мой дом. А принц… Сначала я помогу ему, затем он поможет мне… Когда наши расчеты закончатся, я вернусь.
  Кажется, она нашла верный тон и верный путь. Дракон услышал все нужные слова и правильно их понял:
  - Ты хочешь заставить его что-то сделать для тебя? Что-то, в чём я тебе помочь не могу? И тебе это действительно нужно?
  Эли потупилась и смущённо улыбнулась своему дракону:
  - Прости. Ты же знаешь, я ведьма, а мы все стоим друг за друга. Ты дракон и можешь меня защитить где бы я ни была. Но моих сестёр на юге убивают! Забивают камнями, топят, вешают, сжигают… Я жила в горах и ничего об этом не знала. Даже так: не хотела знать. Но мне подвернулся счастливый случай в виде этого принца. Он наследник, а значит, будет королем. Я обязана заставить его принять законы в пользу ведьм, дать им защиту.
  - Ты никому ничего не обязана! - взревел Грар.
  Эли грустно усмехнулась.
  - Ты не прав, это мой долг. Я дала клятву своей бабушке. Клятву жизни и смерти.
  Ведьме пришлось заткнуть уши, раскрыть пошире рот и упасть ничком на землю. Вой разъярённого дракона иначе можно было и не перенести. Грар снова обернулся, взлетел и стал нарезать круги над распростертой на земле Элидией. Но постепенно он успокаивался, круги сужались и вот он уже на земле, в человеческом облике склонился над своей подругой, поднял ее и снова прижал к себе.
  - Эли, Эли как же так случилось?… Я понял: ты уходишь, потому что должна, и этот принц — он только инструмент. Симпатичный, между прочим. А я? Как я буду без тебя? Ты об этом подумала?
  Девушка поначалу не стала ничего отвечать, ей надо было хорошенько поразмыслить, прежде чем открывать рот. Но когда держать паузу уже не было никаких сил, заговорила:
  - Ни о чем другом я не думала. Как ты будешь без меня и как я буду без тебя. Плохо нам будет, Грар. Но… Ты помнишь, как к тебе прилетала мама? Она тогда говорила со мной… Я не стала передавать тебе наш разговор полностью, боялась обидеть, а она сказала: “Грар никак не станет взрослым и не научится принимать правильные решения, а в его возрасте уже пора. Но пока он с тобой, то есть со мной, он, то есть ты, чувствует себя настолько комфортно, настолько защищён от необходимости думать самому, что это начинает уже беспокоить”. Она права и события, связанные с принцем, тому подтверждение. Тебе надо научиться самому принимать решения и думать самостоятельно. Без меня. Вот я и думаю сейчас: сколько лет понадобится прожить вдали от тебя, чтобы ты наконец повзрослел. Двадцать, тридцать, сорок? Для тебя это мгновение, песчинка, драконы живут очень долго. Ведьмы тоже не бабочки однодневки, но не было бы слишком поздно для меня…
  - Сорок — это чересчур, - сердито фыркнул Грар, - максимум тридцать. Если мама сказала…
  Эли в душе похвалила сама себя за то, как ловко сплела ложь с правдой. Ведь мать Грара, мудрая драконица, действительно говорила ей нечто подобное, нужно только было вовремя вспомнить и вставить в свою речь.
  - Ты можешь у нее спросить, - с готовностью подтвердила Элидия, - Но я сейчас не об этом. Что будет, если дело затянется и я вернусь не осенью, а действително через тридцать лет? Ты меня примешь?
  Вопрос застал дракона врасплох.
  - Что будет? Не знаю. Думаю, я тебе обрадуюсь. Но прикинь, Эли. Тридцать лет для человека — это много. Твои из деревни не смогут столько жить без знахарки. Что будет, если ты придешь, а в твоем домике хозяйничает другая ведьма?
  Ты имеешь в виду мой домик или свое сердце? - коварно спросила Элидия, - потому что это два разных вопроса. Все будет зависеть от тебя. Если ты меня не забудешь и будешь ждать — я прогоню чужачку. Сел по горам много, она найдет другое место. А если она к тому времени влезет в твое сердце и станет тебе дороже меня, уйду сама.
  Грар снова обнял Элидию. Драконы не плачут, а то бы он пустил слезу, до того его проняли слова ведьмы.
  Еще битый час Эли уговаривала Грара: целовала, обнимала, смеялась и плакала, и наконец уговорила. Он обернулся драконом и от своих щедрот отсыпал подруге чешуйки. По десять мелких с шеи, лап и хвоста для тайных зелий, и одну большую. Её Элидия взяла аж от самого гребня. Эту Грар зачаровал для связи. Стоило Эли взять её в руки, посмотреться, как в зеркальце, и позвать по имени, как дракон видел её и слышал, а также мог отвечать.
  Приласкав подругу в последний раз, он снова обернулся прекрасным, чёрным, летающим зверем, взмыл в небо и понёсся к горам, а Эли пошла к своей кобылке.
  Если бы не наложенные чары, бедная животина давно уж оборвала бы повод и сбежала куда глаза глядят. Но предусмотрительная ведьма сделал лошадку нечувствительной к страху перед драконом, поэтому нашла её там, где привязала. Взобралась в седло и тронула поводья: надо было как можно скорее найти Диона.
  Принц облегчил ей эту задачу. Его конь скакал покуда действовала магия. Но вот она начала выдыхаться и Дион смог остановить разбушевавшуюся скотину. К сожалению, сразу повернуть назад не получилось. Полностью вымотанный конь просто не мог сделать ни шагу. Принцу пришлось его распрячь, обтереть, прогулять, покормить и напоить, только тогда снова сесть в седло.
  Проклиная драконов и вредных ведьм, он взгромоздился на коня и тронулся в обратный путь, гадая, что там с его любимой. Но не проехал он и половины дистанции, как она попалась ему навстречу. Усталая, замученная, но необыкновенно гордая собой.
  
  ***
  Принц был готов задать Эли миллион вопросов, но она махнула ему рукой: не сейчас. Бедная ведьма и в седле-то держалась с трудом. Пожалуй, следовало остановиться и сделать привал, вот только место к этому не располагало. Так что Дион взял под уздцы лошадь своей любимой и потихоньку потрусил вперед. Ясно было, что сегодня им не видать отдыха под крышей как своих ушей, но, помнилось принцу, что где-то там впереди он видел удобную полянку.
  Память не подвела. Отведя лошадей в сторону от дороги, Дион снял ведьму с седла и, усадив на вьюк под деревом, начал обустраивать лагерь. До этого он этим не занимался ни разу. Немного помогал Эли, нарезая лапник для постелей, смотрел, но и только. А вот сейчас пришлось всё делать самому.
  Он старательно повторял действия своей подруги, удивляясь, почему то, что у Эли выходило легко и как бы само собой, оказалось на поверку таким трудным. Взрезать ножом, снять и отложить в сторону дёрн под костровище. Собрать сухой валежник и разжечь костёр. Приладить рядом с ним палки, на которых будет висеть котелок. Набрать в ручейке воды и повесить над огнём, лихорадочно думая, что бы в него положить, чтобы получилось съедобно.
  В этот момент Эли немного пришла в себя. Подобралась к костру и отняла у Диона развязанный мешок с продуктами.
  - Умничка, такой хороший костёр развёл и воду принёс. Иди лапничка собери, а я что-нибудь приготовлю.
  Дион несколько раз возвращался с охапками колючего елового лапника, а Эли всё колдовала около костра. Наконец она махнула ему рукой:
  - Иди, каша готова.
  На этот раз она приготовила нечто сладкое, добавила в вар мёда, орехов и сушёных плодов. Объяснила:
  - Ты, наверное, мяса хотел? Извини, мясо будет завтра. Нам, ведьмам, для восполнения сил душевных требуется сладенькое. А Грар… Он меня практически выпил, зараза.
  Раз уж она сама завела разговор, Дион решил кое-что выяснить.
  - Эли… А что там было? Как ты вообще справилась?
  - Ой, не спрашивай, - отмахнулась девушка, и тут же стала рассказывать, - Хорошо хоть ему в голову не пришло, что тебя надо срочно убить. Он просто хотел меня вернуть. Но… ты же без меня пропадёшь. Ни до какой Нанарии не доберёшься. Вот я и внушала ему, что он сам во всем виноват и должен меня временно отпустить. А ты представляешь себе ментальную защиту дракона? Её же боевым тараном не пробьёшь! Если он не позволит тебе себя убедить, то где сядешь, там и слезешь. Приходилось буквально по волоску отбивать его мнение в свою пользу. В результате силы на нуле и голова от боли просто раскалывается.
  С этими словами она сняла второй котелок, в котором кипело то, что наивный принц принял за чай. Эли вылила большую часть в свою кружку, поводила рукой поверх, чтобы охладить, и от души отхлебнула. До Диона долетел незнакомый запах.
  Эли подняла на него свои глазищи и пробормотала:
  - Ты уж прости. Это — не чай. Зелье для восстановления силы. Я сейчас поем и лягу спать, а остатки не выливай, они мне ещё понадобятся. Когда котелок из-под каши освободится, набери ещё воды и завари себе настоящего чая. Заварка в синем мешочке.
  Дион ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Сейчас Эли была нужна его забота, он это не просто понимал, чувствовал. Наложил кашу в миску и сунул её вместе с ложкой в руки подруге. Налил в полупустую кружку ещё зелья. Затем пошел к холмикам из лапника и быстро превратил один из них подобие ложа, покрыв его плащом. Вернулся к костру и сказал сурово:
  - Вот. Доедай, допивай и ложись. А я всё сделаю, не бойся.
  Сейчас принц наконец чувствовал себя мужчиной, защитником. И это несмотря на то, что это именно Элидия защитила его от дракона, а не он её. По взгляду, брошенному на него ведьмой, он понял, что она чувствует то же самое и благодарна ему за заботу. Ну что ж, каждый делает что может.
  После того как Эли заснула на своём импровизированном ложе, Дион сделал всё так, как сказал. Перелил остатки зелья в кружку и поставил в изголовье у ведьмы, съел кашу, вымыл котелки, после чего снова набрал воды и заварил себе чай. Мяса всё ещё хотелось и он отковырял кусочек вяленого, который грыз, сидя у костра.
  Он так задумался, что появление на поляне новых персонажей заметил только тогда. Когда они вышли из тени деревьев в круг света от костра. Трое: два мужчины, молодой и на возрасте, а с ними девушка или скорее, судя по платью,
  молодая женщина. Мужчины были так похожи, что сомнений не возникало: отец и сын. Младший держал девушку за руку и смотрел на неё с таким выражением, что тут тоже всё было ясно: молодая жена, с которой он не в силах расстаться. По одежде и манере держаться принц определил всех троих как принадлежащих либо к купеческому сословию, либо к ремесленному. Но купцы небогатые, а вот ремесленники зажиточные.
  Дион решил быть вежливым. Предложил присоединиться к нему у костра и выпить чаю. Он бы и ужином поделился, но гости опоздали. Его предложение было с благодарностью принято.
  Старший мужчина представился купцом из близлежащего городка. Они с сыном и невесткой ходили в деревню навестить мать девушки, да вот задержались на обратном пути, да и устали, поэтому ищут, где отдохнуть. Им очень лестно, что знатный путешественник счёл для себя возможным разделить с ними трапезу. Купец вынул из заплечного мешка каравай и предложил дополнить им пустой чай. Принц, уже третий день вынужденный обходиться без хлеба, с удовольствием приняд подношение.
  Мужчины сидели и разговаривали, рассказывая принцу о житье-бытье в этих краях, сам же Дион старался молчать, боясь выдать Эли. Только время от времени вставлял реплики, побуждая остальных не молчать, и в уме благодарил наставника, научившего своего подопечного такому несложному, но эффективному приёму.
  Девушка в разговоре не участвовала. Она сидела молча за спиной своего мужа и время от времени бросала острые взгляды то на коней, пасшихся около кустов, окаймлявших поляну, то на вьюки, лежавшие у изголовья Элидии, то на саму спящую ведьму. Но так как никаких сомнительных движений она не делала, то и у принца не возникло подозрений.
  И зря. Когда прошло достаточно много времени, солнце село и стало темнеть, вдруг от лежанки Эли раздался женский визг. Купец и его сын тут же вскочили, обнажили спрятанные до поры, до времени под плащами короткие мечи и направили их на Диона. Принц, оставивший всё серьёзное оружие среди конской упряжи и поклажи, растерялся. У него был только хозяйственный нож, которым он подрезал дёрн. Лежал себе незаметно под пятками и не привлекал ничьего внимания. Дион не был уверен, что с его помощью сможет справиться с двумя вооружёнными людьми, но всё же попробовать стоило.
  Но прежде чем доставать рож, он бросил взгляд на Эли и ситуация предстала в своём истинном свете.
  Пока мужчины ездили ему по ушам, их девица подобралась к вьюкам и пожелала освободить встреченных путников от лишнего имущества. Сладко спящая Элидия не вызвала у неё опасений и воровка, подобравшись поближе к мешкам, нагло стала в них копаться.
  А вот то она погорячилась! Сладко спавшая, пока не трогали её собственность, Эли тут же проснулась и, не раздумывая, связала наглую похитительницу магическими путами из своей коллекции драконьих заклинаний. Кроме того, что они крепко держали, именно эти путы отличались тем, что немилосердно жгли того, кто держал в руках чужое. Почувствовав адскую боль, девица отчаянно завизжала, заставив своих мужчин раньше времени перейти в нападение.
  Но тут она бросила ворованное, путы перестали жечь и визг прекратился. Раздался спокойный, даже ленивый голос Элидии:
  - Эй, мужики, вам ваша девочка нужна? Тогда бросайте мечи и отойдите от моего принца!
  Несмотря на сложность ситуации, младший всё ещё не потерял способности воспринимать окружающее и удивляться.
  - Принц? Вот этот? Я думал, в лучшем случае младший, никому не нужный сын какого-нибудь графа.
  - Ты не о том думаешь, - обрезала его Эли, - Ты думай о своей девчонке. Ведьмочка? Так?
  Девица, услышав страшное для неё слово, рванулась так, что, казалось, вырвется и всех тут покрошит в капусту. Но магические путы держали крепко, она только вывихнула руку и заплакала. Парень, забыв о Дионе, рванулся на помощь своей подружке, но был остановлен спокойным голосом и щелчком пальцев Элидии.
  - Уймись. Я не сделаю ей ничего худого, если она возьмётся за ум. Ты у кого полезла воровать, дура? - обратилась она уже к девушке.
  Та ничего не ответила, только глядела на Элидию с ненавистью и уважением.
  - В общем так, - резюмировала Эли, - Сейчас я вправлю этой недалёкой вывих и отпущу. Вы, все трое, встаёте и валите отсюда куда подальше. И попробуйте только вернуться! Живыми не уйдёте. Да, девочка способная, необученная, а отвод глаз провела почти мастерски. Но если она вам действительно дорога, отведите глупышку в Ремолу, в горы. Там её обучат, а иначе… Вы же все знаете, чем ей грозит её дар.
  Она не спрашивала, она утверждала. Молодой мужчина, кажется, проникся, он бросал на свою ведьмочку страстные и жалобные взгляды, но молчал, а пожилой спросил с неприятной усмешкой:
  - А как мы без неё работать будем?
  Эли пожала плечами. Ей было всё равно. Проблемы выживания воров и бандитов волновали ведьму в последнюю очередь.
  - Ну, как-то до её появления справлялись, видимо, раз живы-здоровы.
  После этих слов она снова щёлкнула пальцами и до Диона дошло, что его противники последние несколько минут простояли обездвиженными. Сейчас они истово разминали руки, как будто боялись, что те отсохнут. Эли сделала тонко захныкавшей девушке знак наклониться и резко дернула за руку, вправляя вывих. Та снова взвизгнула, а затем вскочила и отбежала к свои защитникам.
  Затем наставила палец здоровой руки на Эли и злобно зашептала:
  - Ты и сама ведьма! Настоящая ведьма!
  - Да, и горжусь этим, - подтвердила Элидия, - а вот ты пока не ведьма. Так, ведьмочка. Дар есть, а что с ним делать — не знаешь. При неграмотном использовании способностей ты скоро выгоришь и тогда никто не защитит тебя, потому что ты станешь никому не нужна, даже этому влюблённому олуху. Выгоревшая ведьма теряет всю свою привлекательность, поверь. Если хочешь развить свой дар и приносить пользу, а не шляться по дорогам в сомнительной компании, тебе прямой путь в Ремолу. Учиться.
  Кажется, её слова ударили девицу по больному. Она схватила своих мужчин за руки и потащила их с полянке чуть ли не бегом.
  Дион бросился к Элидии:
  - Ты как?
  Она ласково, но устало потрепала его по волосам.
  - Ничего. Я-то в порядке. А вот ты забыл всё, чему тебя учили. Почему ты пригласил этих типов к своему костру? Ведь явные жулики!
  - Мне они показались вполне почтенными горожанами, - возразил принц.
  Ведьма презрительно хмыкнула:
  - И из какого же города? Они сказали, что идут домой из деревни, но ты сам мог видеть: нет в округе никакой деревни. Да и город… Это мы с тобой верхами могли бы до него доехать, да и то…. Навряд ли уважаемый купец потащился бы пешкодралом в деревню, в которую невозможно дойти меньше чем за полдня. Есть ещё соображение. Одеты они так, как будто не тащились по пыльной дороге, а приехали в карете. Чистенькие. Аккуратненькие, особенно девица. Но это тоже сомнительно. Видимо, где-то рядом у них логово, куда они и убрались. Так, я отдохнула, гаси костёр и поедем.
  Дион глянул на лицо своей подруги и не стал перечить. Действительно, оставаться рядом с местом, которое облюбовали воры и бандиты, было глупо и опасно. Оставалось надеяться на то, что Эли действительно отдохнула и дотянет до населенного пункта. Он загасил костёр, вернул на место дерновину и заседлала лошадей, пока ведьма собирала и укладывала вещи.
  По темноте ехать было не слишком приятно, но через четыре часа они добрались до какой-то деревне, которая, как оказалось, была предместьем Дарлона — первого города на этом пути после большого перерыва. Они въехали в королевство Этин и путь их лежал к одноимённой столице.
  На самом краю деревни им попался постоялый двор, который, к счастью, ещё не закрыл двери на ночь. Принц спросил ужин, комнату и место в конюшне для лошадей. Вполне бодрый хозяин позвал заспанного слугу и велел проводить дорогих гостей. Сонная Эли как тряпка висела на руке Диона, а тот доплёлся на второй этаж, превозмогая усталость, и буквально рухнул на кровать в конце пути.
  Полный приключений предыдущий день так утомил обоих, что проснулись и Эли, и принц уже после полудня, когда в окно комнаты заглянуло солнце. Всё, казалось, было в порядке. Вещи им помог занести слуга и они валялись ровно там, куда Дион соизволил их бросить. И он сам, и ведьма легли, не раздеваясь, но в процессе сна заползли под одеяло и избавились от одежды. Сейчас она была раскидана по полу вокруг кровати.
  На столе стоял поднос с завтраком: молоко, хлеб, сыр, ветчина, масло и варенье. Почему же у Диона сердце было не на месте? Может быть потому, что Эли сидела рядом на постели в одной сорочке и раскачивалась из стороны в сторону, прикрыв глаза?
  Такой он видел свою подругу лишь однажды, зимой, когда сильный ветер чуть не снёс её домик. Она тогда прислушивалась к его порывам и, в зависимости от услышанного, выставляла щиты. Они не останавливали буйство природы, но немного меняли направление ветра, чтобы он обошёл жилище ведьмы стороной.
  Вот сейчас Элидия точно так же прислушивалась.
  Дион осторожно тронул её за руку. Она перестала слушать неизвестно что и обрадовалась:
  - Ты проснулся, мой хороший! Давай поскорее одеваться и сматываться. А то, боюсь, наши давешние знакомцы собираются навести на нас местные власти. Свою ведьмочку припрятали, сволочи, а меня решили властям выдать. Не торопятся, гады, готовятся к поимке основательно. Полчаса назад в замочную скважину подглядывали. Я из-за этого и разгром не стала убирать, пусть думают, что мы спим.
  Всё это она произносила тихо-тихо, на грани слышимости, Диону даже казалось, что голос Эли звучит у него в голове. Он вытаращил на неё перепуганные глаза и одновременно осторожно сполз с кровати, подбирая с полу свои штаны.
  Она довольно кивнула:
  - Вот так, молодец, без шума… Сейчас оденемся и будем выбираться. Они для поимки городского мага вызвали, дураки. Сидит, нас ждёт в обеденном зале вместе с нарядом стражи, а мы по чёрной лестнице… Глаза всем встречным отведём, этого даже их маг не заметит. Главное до конюшни добраться, а там берём первых попавшихся заседланных лошадей…, - на этих словах законопослушный принц изобразил смятение и Эли добавила, - Наши-то им останутся. А попробует кто остановить… Раз уж меня всё равно раскрыли, можно не стесняться, применять магию по полной.
  Пока она объясняла принцу диспозицию, они оба каким-то чудом успели одеться и собрать сумки. Повесив их себе на плечи, принц и ведьма осторожно вышли из комнаты и двинулись к чёрной лестнице. Дион даже не подозревал о её существовании, но Эли уже всё разнюхала и вела его как по ниточке.
  Естественно их там ждали. Прямо на ступеньках, полностью перегораживая проход своим задом, сидела толстая тётка, вооружённая половой щёткой. Видно, ждала она уже давно, успела соскучиться и отвлечься от своего важного задания: вытягивая шею, следила через мутное маленькое окошечко за тем, как на крыше конюшни сцепились два кота: серый и рыжий.
  Раньше, чем тётка обнаружила беглецов, Эли тихонько прищёлкнула пальцами, а потом пнула бабу что есть силы. Та кубарем скатилась вниз по лестнице до самой площадки, загремела ступеньками, но не издала ни звука, только с ужасом таращилась на ведьму. До сих пор её представления о возможностях этих злокозненных существ явно не соответствовали действительности, а то бы она ни за что не согласилась на подобное опасное поручение.
  Дион с Эли быстро пробежали мимо, пока тётка не перевернулась и не закупорила проход снова. У двери на улицу их ждал ещё один сторож. Тот был готов заорать как только увидит ведьму, ничего другого тринадцатилетний парнишка бы не смог сделать, но из раззявленного рта не вылетело ни единого звука, стоило только Элидии снова прищелкнуть пальчиками. Ноги мальчишки от страха подкосились и он упал на колени, не в силах пошевелиться.
  Эли с Дионом целенаправленно двигались к конюшне. А там их ждал конюх, но вовсе не для того, чтобы ловить. Он держал в поводу уже осёдланных лошадей, как будто его предупредили, что дорогие гости уезжают.
  - Скорее, я вас через задние ворота выпущу, - заговорил он театральным шёпотом, - Опять эти уроды на баб охотятся! Мою сестру в прошлом году камнями забили, пока я больной лежал. Скорее отсюда, из ворот налево и вперёд! У нашего города стен нету, так что не задержат! Только вы уж скачите, не останавливайтесь! Постарайтесь покинуть Этин пока в каждом трактире не засели охотники с вашими описаниями.
  Он говорил это и одновременно подсаживал их в сёдла, выводил через конюшню к воротам и показывал дорогу. Последние его слова до них донёс ветер.
  Вместе с криком-шёпотом конюха до них донеслись вопли возмущённого мага, ругань хозяина и визгливые оправдания толстой служанки. Бегство ведьмы не прошло незамеченным, но ловить её было поздно.
  По полупустым улицам через собирающиеся зацветать яблоневые сады Элидия с Дионом летели стрелой прочь из негостеприимного Дарлона.
  Принц очень боялся, что они выехали из города не по той дороге и теперь потеряются. Эли бесшабашно махнула рукой: она отлично чувствовала направление. Через два часа скачки они вдруг оказались на том самом тракте, с которого вроде бы свернули.
  
  ***
  - Надо нам быть поосторожнее, - задумчиво проговорила Элидия, когда дорога и окрестности, насколько хватало глаз, стали пустынными, - Если нас будут разыскивать по описанию… В общем, чем скорее мы отчалим из Этина, тем лучше. Вряд ли нас станут ловить за границей этого королевства.
  Принц был с нею полностью согласен. Он только жалел, что Эли была излишне добра к тем, кто хотел их ограбить, а потом сдал властям. Если бы они их прибили или хотя бы связали покрепче… Но упрекать подругу в излишней гуманности он не спешил. Ведьма сама лучше всех знала свои ошибки.
  Она подтвердила это мнение, зло фыркнув:
  - Говорили мне: мои горские привычки на равнинах просто опасны. Люди здесь живут иначе, у них другие представления о том, как надо и как правильно. Если тебя хотят ударить — бей первым, если тебе пришли предложить незаконное — не отговаривай, а вызывай стражу, если знаешь, что на тебя собираются донести властям — сделай это первой. Кто раньше пришёл — тому и вера. А главное правило: нельзя оставлять врагов за спиной.
  Дион не поверил своим ушам:
  - Ты знала эти правила и всё равно отпустила этих людей?
  - Я ошиблась, - сердито пробурчала Элидия, - Не приняла их за настоящих врагов, слишком мелкие. И потом, у нас принято отвечать добром на добро. Отпустили тебя — отпусти и ты. В страшном сне мне бы не приснилось, что они начнут мстить, да ещё так глупо.
  - Глупо? - удивился принц.
  А лице ведьмы появилась хищная улыбка.
  - Ты спрашиваешь, почему это глупо? Неужели не ясно? Мы-то сбежали, а эти типы остались. Угар погони прошёл, теперь их начнут допрашивать и устанавливать личность. Не думаешь ли ты, что мы с тобой первые, кого они ограбили?
  - Действительно, дураки, - согласился Дион.
  
  Первое большое село на пути они осторожно объехали, потом пошли мелкие деревеньки, которые их кони пролетали, не заметив, а под вечер принц с ведьмой встали лагерем в лесу, подальше от дороги.
  Местность постепенно менялась. Здесь было меньше камней и скал, чаще попадались свободные пространства, на которых или пробивалась изумрудная озимь, или паслись тощие после зимы коровы. Поля и луга перемежались перелесками, в одном из которых нашли приют Эли с Дионом.
  Ведьма вдруг решила, что им нужно поменять внешность. Например, изменить цвет волос. Она быстро состряпала какую-то липкую гадость из трав и дубовых орешков, намазала ею свои роскошные косы и принялась за ужин. Когда же они с принцем насытились, Эли вскипятила ещё один котелок воды и заставила принца разбавлять воду в другом котелке и поливать ей на голову.
  Результат впечатлял: рыжина пропала полностью, Эдилия вдруг стала жгучей брюнеткой с лёгким лиловатым отливом. Это делало её старше и суровей.
  - В своём натуральном виде ты мне нравилась больше, - резюмировал Дион.
  - А, - махнула рукой Эли, - пять раз голову помою и сойдёт без следа. Я вот думаю, как тебя замаскировать. Превращать в брюнета — не вариант. С одинаковым цветом волос мы с тобой будем смотреться неестественно, больно уж непохожи, на брата с сестрой не потянем, да цвет кожи у тебя неподходящий. Могу сделать тебя блондином. Ты и так относительно светленький, а тут будешь просто беленьким.
  По мнению Диона красить волосы для мужчины было последним делом. Но сопротивляться ведьме было так же бесполезно, как пытаться остановить тучи в небе. Он только робко высказался в том духе, что, если это белый цвет останется, его могут не узнать дома. Эли задумалась.
  - Да, дела. Чёрная краска-то смывается, а белый цвет — другое дело, это скорее не крашение, а обесцвечивание, - потом радостно хлопнула в ладоши, - Зато могу сделать тебя рыжим! Через две декады пройдёт, как не было ничего.
  Диону оставалось только согласиться.
  До поздней ночи Эли возилась с травами, втирала их в голову принца, обматывала его какими-то несимпатичными тряпками, затем промывала и снова намазывала. Три полных котелка кипятка извела, пока добилась нужного результата. Дион так устал, что ему уже было всё равно. Только утром он полюбовался на результат в маленькое зеркальце, которое Эли берегла как зеницу ока.
  Рыжий! Не как морковка и не как зимняя лиса, скорее как тёмная медь, но рыжий! В Нанарии рыжие встречались нечасто. Их дразнили, обзывали, но при этом бытовало мнение, что они носят в душе огонь, поэтому популярность рыжих парней у девушек была просто поразительной. Зато рыжим девицам трудно было сыскать жениха: они считались неверными, ветреными.
  Дион глянул на свою подругу, которая в этот момент расчёсывала свои фиолетово-чёрные кудри. Вот кто на самом деле рыжая! И действительно ветреная. Бросила своего дракона ради него, Диона. Но почему-то это соображение ничуть не портило Эли в глазах принца. Наоборот, возвышало. Он был горд: сумел отбить девушку у такого мужчины, с которым вообще-то не соперничают.
  Элидия прошерстила всю закупленную одежду и подобрала им костюмы, максимально отличающиеся от тех, что они носили в Дарлоне. Конечно, не по фасону, разнообразие местная мода не поощряла, но хотя бы по цвету.
  Дион тоже принял участие в маскировке и сделал подруге новую причёску, подняв все волосы повыше и заколов крендель из кос на самой маковке. Это сделало лицо девушки неожиданно узким и породистым. Сейчас она могла выдавать себя не за сбежавшую с любовником купеческую дочь, а за благородную супругу дворянина.
  Эли, правда, эта идея показалась глупостью, ведь манеры у неё всё равно не дворянские, но принц стоял на своём. Она умеет вести себя не как простая селянка, речь у неё грамотная, а что касается застолья… Он, как знатный человек, может прикинуться, что не желает есть вместе с простолюдинами в общем зале, да ещё позволять пялиться на неё кому попало. Почти везде трактирщики уважают такое желание гостя и подают еду в номер.
  А что у них нет слуг… Был слуга, но на последней стоянке их обокрал и сбежал. Теперь они не торопятся нанимать нового, а спешат в Этин, чтобы скорее сесть на ладью, идущую вниз по Каруне.
  В общем, следующую ночь они провели на постоялом дворе какого-то городка. Удалось помыться, выспаться на относительно чистых простынях и поесть свежевыпеченного хлеба. Да, Эли отлично готовила, но на костре булку не испечёшь.
  Их легенда прошла на ура, трактирщик долго кланялся знатным постояльцам, правда, и взял с них, как со знатных. Дион думал, что Эли станет торговаться, но та даже бровью не повела, когда он выложил за ночлег, ужин и завтрак сомнительного качества аж два золотых.
  На следующий день к вечеру они были уже в Этине.
  
  ***
  Эли никогда не бывала в таком большом городе. По сравнению с ним Ворсель, который ещё недавно поразил ведьму шумом и размерами, казался тихим и провинциальным. Здесь всё кипело. На самых обычных улицах было больше народу, чем в иных местах на ярмарке. Чем ближе принц и ведьма подбирались к речному порту, тем чаще им приходилось уворачиваться от телег, гружёных тюками, носильщиков, тащивших огромные корзины, просто людей, большими группами разгуливающих по городу.
  Еще у ворот Этина к ним прицепились мальчишки, на разные голоса зазывавшие гостей в какой-нибудь трактир. Они чуть не подрались, доказывая, что именно тот, где служат они, лучший. Но Эли приняла надменный вид, такой, что любая придворная дама могла бы у неё поучиться, и, задрав носик, пришпорила лошадь и проследовала по улице в сторону порта. Они с Дионом заранее сговорились, что постараются уехать уже утром, а для этого нужно было устроиться поближе к реке.
  Проследовав через весь город, они достигли набережной. Об этом им сказала вереница факелов на столбах, освещавших пришвартованные ладьи и галеры, а ещё запах, который вряд ли можно было назвать приятным. Пахло сыростью, тухлой рыбой, гниющими водорослями и дёгтем.
  Уже на пристани к ним снова подбежали мальчишки и стали наперебой расхваливать портовые кабаки и трактиры. Их было так много и все они были так грязны, что Дион слегка оторопел и никак не мог сообразить, какому пристанищу на ту ночь отдать предпочтение. Выручила Эли. Она вдруг спросила, достав из кармана мелкую монетку и держа её так, чтобы все видели:
  - А кто мне скажет, какое из судов уйдёт завтра вниз по реке первым?
  Трое оборванцев запрыгали на месте, каждый кричал:
  - Я знаю, я! “Этинерд”, вот он стоит!
  - Нет, “Сальская красотка”! Вон её синие борта с красной полосой.
  А вот и неправильно! Первым завтра уйдёт капитан Симон на своей “Марготте”! Он даже от комнаты в трактире на эту ночь отказался, а значит, уйдет на рассвете!
  Дион понял задумку подруги и спросил мелкого знатока, упомянувшего капитана, который собирался отчалить с утра пораньше:
  - А где сейчас капитан Симон? На борту?
  Паренёк понял, что у него есть шанс обрести сегодня средства на ближайшее время, и ответил, поклонившись:
  - Нет, господин. Что ему там делать до отплытия? Капитан Симон сидит себе в нашем трактире, заправляется, а на борту сейчас боцман командует.
  - Веди нас к нему, - веско произнёс принц.
  Он сунул парнишке серебряную монету, Эли добавила медяшку. Осчастливленный пацан побежал вдоль берега, показывая дорогу. Проносясь мимо “Марготты”, он указал на неё пальцем:
  - Вот! Это лохань капитана Симона!
  В полутьме для Эли все корабли были одинаковы, она в своей жизни видела только юркие лодочки рыбаков на горных озёрах. Зато Диону было хорошо известно, чем ладья отличается от галеры. «Марготта» была именно гребной галерой, а значит, на ней можно было рассчитывать на минимальный комфорт вроде крыши над головой и нормальной постели, а не брошенного на доски палубы пучка соломы. Надо сказать, “Этинерда”» и “Сальскую красотку” принц идентифицировал как ладьи. Это ещё сильнее подогрело желание Диона как можно скорее договориться с капитаном Симоном.
  В трактире, куда привёл их мальчишка, было темно, душно и воняло жареной рыбой. Эли сморщила носик, изображая благородную даму, но кротко села за стол и даже с аппетитом съела тарелку ухи.
  Диона же мальчишка подвёл к столику, за которым пьянствовали трое. Принц сразу угадал, что коренастый крепыш средних лет с буйной курчавой бородой и есть капитан “Марготты”. Остальные двое были, как выяснилось, пассажиры: молодой, довольно привлекательный горожанин и тощий купец одного возраста с капитаном. При взгляде на него становилось ясно, что мужика что-то гложет изнутри: либо болезнь, либо жадность, либо и то, и другое.
  Дион попросил разрешения подсесть, велел принести бутылку вина прямо обратился к капитану:
  - Я слышал, вы отплываете на заре. Мы с женой хотели бы уплыть с вами.
  - Торопитесь? - пьяно сощурился на него Симон.
  - Есть такое дело, - веско произнёс Дион, но уточнять причину спешки не стал.
  Капитан покачал головой, задумался, а затем спросил:
  - Настолько торопитесь, что готовы пойти на моей “Марготте”? Учтите, она не королевская галера, а простое торговое судно.
  Дион поднял одну бровь, как учил его наставник:
  - А здесь есть королевские галеры? Ну, или хотя бы пассажирские суда?
  - Нету! - радостно расхохотался Симон, - Тут таких хорошо если три за год бывает.
  - Тогда о чём разговор? Нам с женой надо в низовья. Вот я и хочу узнать: готовы ли вы нас туда отвезти и за сколько.
  Двое собутыльников капитана молча слушали, что он скажет. Симон почесал сначала бороду, затем буйные кудри на затылке и сказал, по-простецки переходя на ты:
  - Понимаешь, какое дело… Нет у меня места для двоих. Тем более ты с женой. Кают для пассажиров у меня четыре, в каждой по два места, и все заняты. Есть ещё конурка в трюме, там только один поместится… Обычно в ней слуги ночуют, но сейчас она у меня пустая. Только благородной даме вроде твоей жены такое не предложишь.
  Принц, который был готов на всё, лишь бы уплыть поскорее из опасного Этина, готов был согласиться и на конурку, но понял, что это полностью разрушит их легенду. Выручил, как ни странно, купец.
  Он внимательно слушал капитана, а тут вдруг вылез и задал вопрос:
  - Говоришь, каюты у тебя на двоих рассчитаны? То есть, ты с меня как с двух человек деньги взял?
  Капитан уже сообразил, что по пьяни проболтался, но было поздно идти на попятный.
  - Ну, ты же у нас уважаемый купец, опять же при деньгах… Неужели я к тебе кого-то подселять буду ради твоей экономии? А доход терять мне, сам понимаешь, не с руки.
  Но жаба, которая пока недодушила купца, подала голос:
  - Так может быть я уступлю свою каюту этому благородному господину, а ты сдашь мне эту, как ты сказа, конурку в трюме? Тем более что трюм набит моим товаром.
  И обратился к Диону:
  - Господин, не знаю вашего титула, не побрезгуйте. Десять золотых — и каюта ваша. Сам столько платил, клянусь! Ни одного золотого сверху не набросил! Надеюсь, капитан за каморку не возьмёт с меня больше трёх.
  - Четыре, - буркнул капитан, - за каморку — четыре. Это вместе с питанием, ясно?!
  Ещё час ушёл на отчаянный торг, причём к концу условия ни на гаст не изменились. Но пока выставленные принцем бутылки не опустели, мужчины продолжали яростно спорить на ровном месте. Капитану было обидно, что он не смог разделить своих пассажиров и нажиться на каждом, а купцу, которого звали Фульк, было жалко, что в присутствии капитана он не сумел сторговаться с дворянином подороже. Горожанин же просто пил за чужой счёт и получал удовольствие как зритель.
  Наевшаяся ухи Элидия смотрела на мужчин сытым, осовелым взглядом, время от времени подмигиванием давая понять Диону, что всё слышит.
  Наконец дело было улажено. Коней принц по дешёвке сбыл трактирщику, а вещи давешний мальчишка отнёс на “Марготту”. Дион, которому страшно не хотелось оставаться на опасном берегу, уговорил Симона предоставить им каюту уже на эту ночь, за что доплатил два серебряных горта. Мотивировал это тем, что боится опоздать, а его жена как раз на рассвете спит особенно сладко и он не хочет её будить.
  И капитан, и остальные мужчины были достаточно пьяны, чтобы забыть спросить о том, где слуги уважаемого дворянина и почему его жена путешествует без горничной. Дион сам помог Эли раздеться и улёгся рядом с ней на застеленный толстым, комковатым матрасом огромный рундук. Они оба так волновались всю дорогу, так боялись погони и преследования, что, оказавшись в относительной безопасности, заснули как убитые, стоило только голове коснуться подушки.
  Поспать удалось недолго: на рассвете “Марготта” отчаливала и этот процесс сопровождался топотом матросов, криками боцмана, капитана и людей на пристани, скрипом вёсел и прочими незнакомыми сухопутным людям звуками.
  Дион и Эли, наскоро одевшись и завернувшись в плащи, выбрались на палубу, чтобы посмотреть на Этин с реки. Их внимание привлекла суета на набережной: несмотря на ранний час, там было шумно и многолюдно. Туда-сюда бегали солдаты стражи, за ними стайками носились мальчишки, несколько всадников выкрикивали слова, которые за общим шумом не удавалось расслышать.
  Эли томным голоском осведомилась:
  - Здесь всегда так?
  - Нет, - махнул рукой капитан Симон, - Только когда кого-то ловят.
  - Ловят? - царственно поднял бровь Дион.
  За время путешествия он натренировался делать это высокохудожественно и с удовольствием демонстрировал умение вести себя как истый принц.
  - Ловят, - подтвердил подошедший боцман, - Ведьму ловят. Ишь, сколько народа… за вором, небось, столько бы не послали. Да и эти, на конях… Специальные эмиссары, чтоб их Чёрный бог в аду за яйца прихватил… Верная примета, что не вора и не разбойника, а ведьму.
  Галера тем временем уже вышла на середину реки и развернулась носом вниз по течению. Этин был позади.
  
  
  ***
  Первый день путешествия по реке понравился и Диону, и Элидии. Никакого тряского седла и запаха конского пота, никаких ночёвок под кустом. Плавное движение галеры по реке почти не ощущалось, за бортом проплывали берега, радуя красотой открывающихся видов. Можно было спокойно сидеть на палубе в плетёных креслах, которые капитан Ник выставил для пассажиров, вдыхать свежий речной воздух и любоваться окрестностями.
  Галера плыла не быстро: гребцы на ней существовали только для маневров, в остальном работу выполняла река. Она плавно несла судно вниз по течению.
  Но работа гребцов была нужна даже когда галера двигалась по течению, иначе можно было сесть на мель или пропороть брюхо камнем. Кроме того, не следовало забывать: река текла только в одном направлении, а галера делала за навигацию три-четыре рейса к морю и обратно в Этин. На обратном пути приходилось нанимать добавочных гребцов. Но полную команду в одну сторону найти было невозможно, поэтому сейчас капитан ворчал из-за того, что должен держать на борту дармоедов. А свободные гребцы собирались у борта и весело смеялись чему-то своему, глядя, как пятеро их товарищей управляют галерой с помощью кормовых вёсел.
  Эли с принцем перебрались на галеру на рассвете, не позавтракав, поэтому часа через три слуга капитана принёс им еду прямо в каюту. Заодно объяснил распорядок: утром и днём трапеза самая скромная, её принесут. А вот вечером капитан ждёт всех пассажиров на ужин, будут кормить до отвала.
  Эли с одной стороны не стремилась свести знакомство с другими пассажирами, но с другой хотела побеседовать с капитаном Ником и узнать побольше о предстоящем маршруте. Несмотря на то, что жила она на свете не первый день, но знала, по сути, только свои горы и то, что ей рассказывал Грар. Но одно дело чужие рассказы, а другое — свои собственные глаза. К тому же Грар никогда ничего не говорил о путешествии по Каруне, скорее всего потому, что сам летал, а не плавал.
  Ведьма уже была поражена тем, каким огромным оказался мир за пределами её любимых гор, но она пока видела только малую его часть. А что дальше?
  Во время завтрака, состоявшего из хлеба, сыра, ветчины и горячего травяного чая, Дион заметил:
  - Мы вчера познакомились только с двумя другими пассажирами, а капитан сказал, что каюты — четыре и все заняты. Да и этот, как его, купец уступил нам свою, а значит, есть еще как минимум двое, с кем придётся познакомиться. Давай подправим нашу легенду: я не хочу, чтобы нас разоблачили и выбросили за борт.
  Эли радостно закивала: после пережитых волнений, особенно когда, будучи уже в безопасности, она увидела, как её ловят, ей всё казалось замечательным. Предложение Диона и вовсе выглядело гениальным, особенно в нём было приятно то, что принц научился о ней заботиться и думать не только о себе. К тому же с легендой она бы не справилась, так как совершенно не представляла себе реалий того мира. В котором живут люди знатные.
  - В общем, - снова заговорил задумчивый принц, - примерно так. То, что я сын короля Нанарии, мы объявлять не будем. Скажем, сын герцога Натальского… Наталь — герцогство, от которого до Каруны как до звёзд, так что вряд ли здесь сыщется тот, кто сможет это опровергнуть. А ты…
  - Я — твоя жена, - решила напомнить Элидия, - По крайней мере именно так ты сказал этому капитану.
  - Всё верно, но нужно же объяснить, откуда ты появилась. Вряд ли я отправился путешествовать вместе с молодой супругой и не взял с собой в дорогу ни кареты, ни слуг. А вот если я встретил тебя на пути, влюбился и женился, не спрашивая мнения папочки, это будет больше похоже на правду. Имя у тебя подходящее, Элидия — явно не простолюдинка. Осталось подобрать тебе отца и придумать, как мы познакомились.
  Девушка нахмурилась и отрывисто произнесла:
  - Граф Эсор подойдёт? Это и вправду мой отец.
  Дион пожал плечами.
  - Ничего о таком не слышал, вероятно, графство небольшое и удалённое.
  - Оно совсем рядом с горами, а река которая там протекает, впадает не в Каруну, а в Лиеру, другую реку, которая бежит до самого моря, - пояснила Эли.
  - То, что нужно, - обрадовался принц.
  Затем он ещё немного подумал меряя шагами крошечную клетушку, в которой неширокая кровать заняла почти всё место, а затем поднял палец к низкому потолку:
  - О, нашёл! Было это осенью, декады за четыре до того, как начал падать снег. Я путешествовал вдоль этой самой Лиеры и захотел подняться в горы, но границе графства Эсор на меня напали разбойники.
  - Очень правдоподобно, - согласилась Эли, - Там этих разбойников пруд пруди.
  - Не сбивай меня с мысли, - попросил принц, - Так вот, разбойники… Они убили моего слугу, а мне удалось от них убежать, но я был избит и ограблен. Долго шёл, пытаясь выбраться к людям, но, как потом стало ясно, двигался не в ту сторону. Голодный, измученный, без сил, я внезапно вышел к какой-то дороге и от радости упал без чувств.
  Слушая его, Эли сочувственно кивала: он отлично переработал историю её собственных скитаний, о которых она ему рассказала ещё в горах. Только в её случае дальше появлялся дракон, а в этой сказке его роль досталась ей.
  Дион вдохновенно продолжал, с трудом сдерживая голос, чтобы не оповестить об их судьбе всех на галере раньше времени и не вызвать шквал неудобных вопросов.
  - Итак, я валялся на обочине, а в это время ты со слугами возвращалась домой из гостей. От тётки, например. Увидела меня и приказала слугам отвезти в замок отца, а там ухаживала за несчастным нежнее родной матери. Неудивительно, что, выздоровев, я женился на своей спасительнице.
  Эли продолжила:
  - Граф был рад отдать меня за тебя, так как я — далеко не единственная его дочь, к тому же от предыдущей жены. Да и с приданым он на мне сэкономил. Дал нам двух слуг, лошадей и денег, чтобы мы могли добраться до твоей вотчины, и привет. Да, а почему мы не поплыли по Лиере?
  Этого принц не мог себе представить и с надеждой воззрился на Эли: эта хитроумная придумает. Она завела глаза на потолок, напряглась и выдала:
  - Во-первых, на Лиере навигация начинается на три недели позже, а во-вторых… Отец предназначил мне в приданое деньги, которые надо было получить в Ворселе от его должника. Вот и пришлось ехать кружным путём. Мы, хоть и с трудом, получили деньги, но наши слуги сбежали, не желая уезжать из родных мест. Поэтому мы оказались в Этине одни и теперь спешим в этот, как его, Наталь!
  Принц бросился к Эли и стал пылко целовать. История складывалась убедительная: в меру романтическая, в меру реалистическая. Особенно достоверной её делал ворсельский должник. Теперь можно было без опаски выходить к людям: и принц, и Эли готовы были рассказать, кто они такие.
  На палубе прохаживался тот горожанин, которого они видели в трактире, он их любезно приветствовал и представился:
  - Ален Горо, этинский присяжный стряпчий. Еду из Этина в Этан по делу моего клиента.
  Дион вспомнил титулы герцога натальского, который не раз приезжал к его отцу, и произнёс:
  - Дион Зарналь, маркиз Тен, младший сын герцога Натальского. А это моя супруга Элидия, третья дочь графа Эсора.
  Стряпчий окинул взором довольно элегантные, но явно немодные и не слишком дорогие одеяния Диона и Эли. Он ни на минуту не усомнился в их личностях: фамилии были на слуху, пусть Ален никогда не бывал ни в Эсоре, ни в Натали, а младшие сыновья, хоть и получали титулы, но денег к ним не прилагалось, третьей же дочери приданое давали самое мизерное. Зато юная маркиза господину Горо понравилась: хорошенькая, а кроме того, есть в ней внутренний огонь, который и из дурнушки делает красавицу. Он даже на минуту задумался, не поухаживать ли, но, заметив, какими взглядами перебрасываются молодые супруги, решил не тратить время. Их любовь ещё не остыла, а значит самый замечательный поклонник не имеет никакого шанса. Ален Горо, хоть и был молод, но в этом деле знал толк.
  Поэтому, вместо того, чтобы строить глазки молодой жене своего попутчика, он предложил им развлечься беседой.
  Хорошенькая Элидия тут же хищно сверкнула глазами.
  - Господин Горо, а вы часто ездите вниз по реке? - и, получив кивок в качестве подтверждения, добавила, - Чем Этин отличается от Этана?
  Стряпчий рассмеялся.
  - Вы плохо учили географию родного мира, прекраснейшая. Этин — герцогство с одноименной столицей. Этан же — просто город на берегу Каруны. Он находится в королевстве под названием Гардиана. Но город большой, не хуже нашего Этина. Там находится единственный мост, соединяющий берега Каруны.
  Он ещё долго готов был разглагольствовать, ибо любил поговорить и полагал, что в юном маркизе и его прелестной жёнушке нашёл благодарных слушателей, но тут на палубу вышли другие пассажиры. Все позавтракали и им скучно было сидеть в крохотных, душных каютах.
  Процедура знакомства продолжилась. Кроме стряпчего путешествие на «Марготте» предприняла пожилая чета дворян, которые ехали навестить свою замужнюю дочь аж через три королевства, а ещё купец, который вёз свой товар аж до самого моря. Из разговора выяснилось, что капитан Ник — только капитан, а на самом деле галера принадлежит как раз этому купцу по имени Эразм Ригон. Он больше походил на разбойника или отошедшего от дел наёмника, чем на добропорядочного обывателя. Высокий, крупный, уже не молодой, но ещё не старый мужчина зычностью голоса мог потягаться с любым боцманом. Видно было, что он силён как бык. Могучие мышцы заплыли немного жиром от сидячего образа жизни, но никуда не делись. С принцем и Эли Эразм вёл себя любезно, но не так, как по идее человек низшего звания должен держать себя с высшими. На его стороне были богатство и сила, поэтому он скорее готов был сам опекать юного маркиза и его супругу, чем искать покровительства.
  Дион любовался своей ведьмой. Она вела себя ровно так, как должна была юная, неопытная, только что вышедшая замуж дева. Оживлённо щебетала со всеми, ни разу при этом не уронив своего достоинства, задавала тысячу вопросов, а сама не ответила практически ни на один. С необыкновенной лёгкостью переводила любой разговор на то, что её интересовало, и получала ответы на все вопросы.
  В результате они узнали, что до нужного им места плыть придётся более трёх декад. Почему так долго? Да потому, что галера будет делать множество остановок по пути. Где-то ссадить или принять на борт пассажиров, где-то выгрузить один и забрать другой груз, а где-то просто запастись водой и продовольствием. Река, конечно, пресная, да и рыбы здесь полно, но питаться одной рыбой никому не хочется, да и в колодцах вода чище и вкусней. Да, на ночь галера пристаёт к берегу, потому что плыть по Каруне ночью считается опасным, да и гребцам надо выспаться.
  С течением времени Дион и Эли убедились, что знания, полученные ими в первый день, оказались верными. Каждый вечер, ближе к закату, капитан вёл галеру к берегу и приставал в месте, которое, судя по его виду, служило прибежищем речным судам уже многие годы и даже поколения.
  Эли обратила внимание, что места для стоянок были оборудованы по обеим берегам великой реки, но капитан Ник пользовался только теми, которые располагались на левом, том от которого они отплыли. Она не решилась задать такой вопрос капитану, но её интерес удовлетворил Эразм Ригон.
  - Там, за рекой — Мангра, - пояснил он, - довольно жуткое королевство. “Марготте” туда лучше не соваться.
  - А что так? - с кокетливой улыбкой спросила Эли.
  - Я там вне закона, - признался Эразм, да и наш капитан тоже. Плавать по реке нам никто запретить не может, но если мы высадимся, то…
  Эли сделала большие глаза и заговорила театральным шёпотом:
  - Вы — контрабандисты? Возите запрещённый в Мангре товар?
  Эразм довольно рассмеялся.
  - Нет, милая госпожа, просто много лет назад мы вывезли из Мангры кое-что, вернее, кое-кого, кому там грозила беда. Попутно пришлось проломить несколько голов, так что там нас недолюбливают.
  До Элидии доходили слухи о государстве между Каруной и её притоком Виэлью, в котором была полностью запрещена магия. Выходит, Эразм с Ником спасали мага?
  Купец поспешил развеять её сомнения.
  - Понимаете, милая госпожа, в этой проклятой Мангре любого человека хватают по одному подозрению, что это маг или ведьма, и никогда не отпускают живым. Мучают до тех пор, пока человек не сознается, потом убивают, а тело сжигают. Я, когда был молодым, плавал на ладье своего отца вдоль этих берегов и влюбился в одну девушку. Она жила в деревне на берегу. Её отец не очень был доволен моим сватовством, он хотел сбыть Лари за кого-нибудь посолидней и побогаче из своих, из мангрских. В общем, он потребовал выкуп. Отец и так еле сводил концы с концами и таких денег дать мне не смог, да и не пожелал, поэтому я пошёл в наёмники. Удача мне улыбнулась: меня нанял некий герцог, который напал на своего соседа и на этой войне мне удалось хорошенько поживиться. Добытого с лихвой хватало на выкуп. Я вернулся на реку и отправился за своей невестой, но её не было! Отец моей Лари, весь избитый и в слезах, рассказал, что девушку обвинили в том, что она ведьма. Пока она заперта в подполе у старосты, а послезавтра в деревню приедет специальный чиновник по борьбе с ведьмами со своим отрядом и тогда Лари конец. Он бился головой об пол и кричал, что надо было сразу отдать мне девушку, я бы её увёз и бедному отцу не пришлось бы смотреть на смерть дочери.
  Ник и тогда был моим другом. Я переправился через Каруну на лодочке и бросился к нему. А, долго рассказывать. В общем, мы угнали ладью моего папаши, подговорили знакомых ребят и ночью напали на деревню, вернее, на дом старосты. Вызволили мою Лари. Наутро мы поженились и с тех пор живём счастливо.
  - Несмотря на то, что она ведьма? - невинно подняла на него глазки Эли.
  И тут купец рассвирепел.
  - Да какая она ведьма? Вы что, госпожа, ничего не соображаете? Мозги дома забыли? Её соседка оговорила, потому что красивая, а на неё рядом с Лари никто глядеть не хотел. Потом… А хоть бы и ведьма! Мне без разницы! Я за свою Лари любого на тряпочки порву, хоть кого, хоть короля. И мне стыдно за тех, кто отдаёт своих женщин, чтобы над ними глумились эти… которые за ведьмами охотятся. Только плачут да рыдают, никто не сопротивляется толком. А эти гады смотрят, как рыдают мужья, отцы и любовники, как плачут дети, а сами смеются, скоты! Помяните моё слово: отольются им эти слёзы, ох, отольются.
  Элидия расширившимися глазами смотрела на купца. Она и не подозревала в нём таких чувств, полагая, что его интересует лишь выгода. Дион, который молча их слушал, вдруг спросил:
  - А эти женщины, ведьмы… В чём их обычно обвиняют?
  - В чём? - зло прищурился огромный как медведь мужчина, - Да ни в чём. В том, что ведьма. А что в этом худого, я вас спрошу? Что? Раньше ведьм уважали. От них была огромная польза: и на поле урожай сохранят, и рыбу в сети загонят, и удачу привлекут. А про то, что лечили всех, о том уж и речи нет. Мало кто родился на свет без помощи ведьмы. Ещё во времена моего деда речные капитаны мечтали о такой супруге: плавание от истоков до устья и обратно без поломок и убытков было гарантировано. Про мужское счастье я уж и молчу. А сейчас…. Да среди этих, которых ловят по наветам, нет и четверти ведьм. По большей части просто красивые бабы и девки, которые другим в чём-то дорогу перешли.
  Тут он наконец выпустил пар и уставился на обалдевшего от таких речей принца.
  - Ой, что-то я разговорился не по делу, господин хороший, вы уж извините. Ткнули вы в больное, вот я и…
  - Ничего, ничего, господин Эразм, - промурлыкала Эли, - Мне, например, вполне понятны ваши чувства. В нашем графстве ведьм уважают и ценят, поэтому мне до сих пор были странны эти дурацкие облавы и всё остальное. Значит, вы считаете, это идёт из Мангры?
  Купец задумался, затем затряс головой.
  - Нет, из какой Мангры? Те сидят у себя тихо и мучают только своих. Дурное поветрие пришло с юга. И что странно, магов не трогают, вроде как они как раз нужны. Запрета на магию нет. Охотятся только на ведьм и это странно.
  
  ***
  После этого во всех отношениях интересного разговора Эли с Дионом уединились в своей каюте. Ведьма поставила полог, чтобы их никто не мог услышать. После разговора с Эразмом она стала смелее использовать магию, выбирая, правда, самые слабые, незаметные заклинания. Её радовало, что хозяин галеры не потерял разума и не поверил в сказочку, что всё зло от ведьм в этом мире. Если что, у них найдётся сильный защитник. Но ей хотелось разобраться прежде, чем они попадут туда, откуда пошла охота на ведьм.
  Поэтому она подъехала к Диону с разговором:
  - Сладкий мой, как ты думаешь, этот Эразм сказал правду?
  - Про что? - безразличным тоном отозвался принц.
  Он уже добрался до завязок Элиного платья и не был настроен на серьёзные разговоры. Но ведьма ужом вывернулась из его рук, забралась на колени, взяла лицо принца в свои ладони и, заглядывая в глаза, спросила:
  - Дион, что мне грозит, если в твоей Нанарии узнают, что я ведьма?
  - Виселица, - честно признался принц, - Ещё мой дед принял закон, по которому изобличённых ведьм у нас вешают. Они считаются абсолютным злом. Если честно, до встречи с тобой я и сам так думал. А сейчас понимаю: это бред. Злой, вредный, опасный бред, который наносит нам ущерб. Ведь, если вас не обижать, от таких как ты одна сплошная польза. Вот только откуда этот бред взялся, не пойму. Но ты не бойся, я тебя в обиду не дам. А когда сяду на трон, первым делом отменю этот идиотский закон.
  
  ***
  На четвёртый день они дошли до Этана, где стряпчий окинул галеру, а его каюту занял новый пассажир. Высокий, нескладный, костлявый мужчина в странной, похожей на балахон одежде, юркнул мимо всех в свою каюту и даже не вышел к ужину.
  - Маг, - уважительно сказал о нём капитан, - настоящий маг из Кортала. Зовут Родерико Палетте. Богатый господин и щедрый, только странный, очень странный.
  Эли желала уточнить, что капитан имеет в виду, говоря про мага “странный”, но смолчала. Зато позже задала другой вопрос:
  - Вы сказали, маг из Кортала. А где это — Кортал? Далеко?
  Её наивный вопрос вызвал смех присутствующих, затем Ник поспешил просветить милую маркизу:
  - Утром Кортал будет у нас по правому борту. Сразу за Этаном Каруна сольётся с Виэлью и тогда на нашем, левом берегу пойдут разные герцогства и королевства, а на правом будет Кортал, самое крупное государство на берегах великой Каруны. Он будет тянуться вплоть до Ларены, за которой уже Шимасса. Если вы с мужем собираетесь сойти в Ристе, то Ларену не минуете, у нас там стоянка и погрузка. Но вообще-то Кортал я недолюбливаю. У них там все ходят строем, если вы понимаете, что я имею в виду. Может, оно и хорошо, но я люблю свободу. Не делай плохо мне и я не сделаю плохо тебе, вот моё правило. А когда одни запреты и приказы: “туда не ходи, сюда не гляди, здесь не стой, на начальство гляди подобострастно и никогда не возражай”… В общем, жизнь там на любителя.
  Все закивали, соглашаясь и одновременно радуясь, что кортальский маг остался в своей каюте и не слышал речи Эразма.
  Наутро Эли с Дионом стояли у борта, желая своими глазами полюбоваться на слияние двух рек, как вдруг к ним подошёл давешний маг и костлявым пальцем указал на каменистый островок, а вернее сказать, скалу, возвышавшуюся там, где сливались желтоватые, мутные воды Каруны с более тёмной и прозрачной водой Виэли.
  - Валарен, - произнёс он с чувством, похожим на восхищение, - остров, созданный богами для магов. Жаль, нам там нельзя жить.
  - Почему? - спросил Дион.
  Было не слишком вежливо разговаривать, не представившись, но маги редко придерживались обычаев и приличий, поэтому принц счёл возможным вступить в беседу.
  - Мангра, - мрачно ответил маг, - Нас там убивают, в этом всё дело. Даже на короткий срок приходится пробираться туда тайком.
  По его словам и взгляду можно было догадаться, что он-то как раз только что побывал на этом самом Валарене.
  - А что там такого? - продолжал Дион.
  Мужчина вздохнул.
  - Вы не маг, поэтому не видите. На острове один из сильнейших магических источников, таких на равнинах больше не найдёте. Остальные где-то в Драконьих горах, там, куда просто так не добраться.
  Эли стояла рядом и молчала. Она не стала встревать в разговор, боясь себя выдать. Да и вообще, с трудом сдерживалась чтобы не заорать от восторга. Потому что она-то прекрасно всё видела. Маг не соврал: даже в горах она не встречала подобного мощного источника магии. Потоки расходились от скалы во все стороны подобно струям большого фонтана и были невероятно могучими. Здесь она могла бы колдовать без малейших усилий. Если честно, ей очень хотелось, но ведьма изо всех сил старалась даже не думать об этом. Маг, да ещё из Кортала… Он не должен был ничего заметить.
  
  
  ***
  Надо было отвлечь внимание этого опасного типа, поэтому Эли повернулась к принцу и спросила:
  - Дион, ты видел мост? Мост в Этане? Говорят, он на Каруне единственный, а я не рассмотрела. Вчера подходили в сумерках, а сегодня я проспала…
  Принц быстро сообразил, обнял свою подругу за плечи и с ласковой насмешкой сказал, так чтобы и магу было хорошо слышно:
  - Милая моя… Думаешь, я был где-то в другом месте и видел то, чего не видела ты?
  - Ой, и вправду…, изобразила смущение Эли, да так, что поверил даже принц, - Ты не мог его видеть… Но как же так, Дион? Выходит, мы с тобой прошляпили самую главную достопримечательность на этой реке?
  Юноша фыркнул: Эли устроила довольно забавное представление. Затем вспомнил, что он не зритель, а непосредственный участник и выдал подходящую реплику:
  - Дорогая, что, мы с тобой мостов никогда не видели? А мост в Ворселе? Он очень красив.
  - Ворсель…, - разочарованно протянула ведьма, - Там река раза в три уже Каруны. Я хотела посмотреть…
  Тут она заметила, что маг, утомлённый их глупым диалогом, пошёл прочь, и сменила гнев на милость:
  - Ну ладно, всё равно возвращаться из-за этого не будем. Давай хоть немного пройдёмся вдоль борта, а то у меня ноги затекли стоять на одном месте.
  Гулять на галере было особенно негде, но ведьма хотела выбрать, где встать. У неё возникла срочная потребность сказать кое-что Диону и сделать это так, чтобы маг не мог услышать. А он как нарочно не уходил с палубы. Можно было, конечно, вернуться каюту, но здесь она хоть видела, кто где находится, чтобы вовремя сменить тему на безопасную, а там любой мог их подслушать. Применять даже такую несложную магию, как полог тишины, при этом мрачном кортальце она опасалась.
  Найдя наконец точку, где ветер относил её слова за борт, Эли остановилась. Маг невольно помог ей. Его раздражали молоденькие дуры, поэтому он сам постарался расположиться подальше от молодой четы. Ведьма обняла своего так называемого мужа за шею, чтобы он нагнулся к ней, и заговорила не шёпотом, но очень тихим голосом.
  - Дион, меня очень смущает этот маг, Родерико, кажется.
  - Что в нём тебе кажется опасным? - спросил принц, не проникшийся пока чувствами подруги.
  Эли ответила прямо:
  - Я его боюсь. Маг — единственный, кто может легко меня разоблачить. Стоит только чуть-чуть поколдовать и он всё поймёт. Поэтому нам придётся играть наши роли не только на людях, но и в каюте. Я случайно заметила, что он наш сосед, так что если мы с тобой проговоримся даже наедине…
  Дион чмокнул Эли за ушком.
  - Я понял. Трудно, но справимся. Будем валять дурака круглосуточно. Ты не поняла, когда он собирается сойти?
  Девушка пожала плечами.
  - Он не сказал, но это можно между делом выспросить у капитана. Тот не скрывает, до какого места кто плывёт. Кстати, ты удачно придумал сойти в Ристе. Это и для нашей основной цели хорошо, и с точки зрения легенды о том, что мы едем в Наталь, правильно. Я вчера ненароком подглядела в карту нашего капитана: как раз в Ристе главную дорогу, которая идёт вдоль берега, пересекает другая. Она уводит от Каруны вглубь. По ней как раз можно добраться до этого самого Наталя.
  Принц знал это и без капитанской карты, он любил географию и хорошо её знал, но ему было приятно, что Эли его хвалит, тем более за ум и предусмотрительность.
  Ну, в первом никто ему отказать не мог, принц Дион дурачком не был, а вот второе качество появилось совсем недавно виной тому была как сложная ситуация, в которой он оказался, так и сама Элидия.
  ***
  За ужином капитан задал магу вопрос, который помог прояснить ситуацию, да так, как ни Эли, ни Дион не ожидали. Ник спросил прямо:
  - А что такому важному господину нужно в Ристе? Это же всего лишь деревня плотогонов. Там, конечно, хороший трактир и большой перекрёсток, но это всё.
  Не ожидая, что это может быть кому-то важно, мрачный Родерико величественно произнёс:
  - Перекрёсток. Именно так. Ты правильно сказал, капитан. Мне нужен перекрёсток больших дорог, чтобы попасть туда, где меня ждут. Королевство Нанария, может, слышали?
  Дион чуть не задохнулся. Эли под столом вцепилась ему в руку, напоминая, что нужно молчать и делать безразличный вид. К счастью, их посадили рядом с магом, а не напротив, так что он не мог видеть лица принца, который то краснел, то бледнел.
  Ник сначала ответил кортальцу, что про Нанарию слыхал, будто королевство это маленькое, ничем особо не примечательное, но рыба в тамошнем озере настолько вкусная, что её подают на стол лишь у знатных господ.
  Затем он обратился к принцу:
  - А что с вами такое, господин маркиз? Уж не заболели ли вы?
  Эли снова сжала руку Диона и у него в голове зазвучал её голос, за которым он повторил вслух:
  - Нет, я здоров. Просто рыба сегодня такая вкусная, что я пожадничал. Схватил такой большой кусок, что чуть не подавился. Сейчас отдышусь и всё будет в порядке.
  Все сидевшие за столом вдруг стали активно переговариваться между собой и нахваливать рыбу, желая сгладить неловкость от слов принца. Маг между тем обратился к сидящей рядом с ним Эли:
  - Следите за мужем, милочка. Вы, как я вижу, горянка, там женщины взрослеют рано, а он ещё очень молод. Вы должны его беречь и удерживать от необдуманных поступков.
  Эли потупилась и промолчала, тогда маг решил завести разговор со всё ещё не пришедшим в себя Дионом:
  - А где вы нашли себе такую очаровательную супругу, маркиз? Если бы мне не сказали, что она ваша жена, а вы из Наталя, я бы мог поклясться, что передо мной ремольская ведьма.
  Дион вскочил, его ноздри раздувались, синие глаза метали молнии.
  - Вы забываетесь, господин маг! Ваши слова оскорбительны! Моя супруга — дочь графа Эсорского!
  Сцена получилась великолепной. Эли любовалась своим принцем. Неудивительно, что Дион так вошёл в роль: сейчас его истинные чувства были очень близки к тому, что он изображал. Маг тут же дал задний ход: вскочил, раскланялся и стал извиняться:
  - Простите меня великодушно, у меня и в мыслях не было обидеть вас или вашу супругу. Просто мы, маги, скорее учёные, чем светские люди и не всегда придерживаемся этикета. Я всего лишь хотел сказать, что у вашей прелестной жены типичная для горской девушки внешность. Ещё раз простите, если это показалось вам обидным.
  Принц постоял ещё немного, попыхтел гневно и сел, когда Эли дёрнула его за рукав.
  Она же спокойно, с достоинством произнесла:
  - Да, я горянка и горжусь этим. Эсора — горное графство, там такие же горы, как в королевстве Ремола, и характер у жителей такой же гордый. А что вы помянули ведьм… Я понимаю: маг имеет дело с ведьмами, а не с графинями. Но всё же прошу впредь не забываться. Она доела последний кусок рыбы, которая в этот день действительно удалась на редкость, отказалась от десерта, подхватила “мужа” под руку и увела его в каюту. Попутно убедилась, что маг остался за столом вместе с капитаном и купцами.
  Ей надо было срочно переговорить с Дионом.
  - Слушай, становится всё теплее… Скоро нам придётся выходить на палубу без тёплых накидок и плащей и тут станет ясно, что мы врём. Браслетов-то у нас нет! Конечно, можно сказать, например, что символом брака в моей родной Эсоре является не браслет, а кольцо, но его тоже нет! И это все уже могли заметить. Ни браслетов, ни колец!
  - Что ты предлагаешь? - спросил ещё не отошедший после стычки с магом Дион.
  Эли покопалась в своих вещах и достала коробочку. В ней лежали парные брачные браслеты: дешёвые, серебряные, но вполне достоверные. Выглядели они старинными, родовыми. Только вот маркизу и дочери графа они никаким боком не подходили.
  - Нам бы лучше золотые подошли, - вздохнул принц.
  - А, неважно, - ответила Элидия, - Скажем, что это родовые браслеты, остались от моей бабушки. Отец решил сэкономить и не покупать нам золото. А ты уже дома собираешься сменить их на нечто более достойное твоей жены.
  Принц даже не догадывался, что это ложь только наполовину. Браслеты Элидии дала именно бабушка, вернее, сунула среди прочих мелких магических вещичек. На них были наложены чары, имитирующие благословение богов, так что, надев эти браслеты можно было смело выдавать себя за мужа и жену даже перед магами.
  Эли долго сопротивлялась сама себе и не надевала обманные браслеты, не желая множить ложь, но теперь, особенно в присутствии мага, надо было быть очень осторожными.
  Обычным людям можно было рассказать сказочку, что маркиз не пожелал надеть на жену что попало вместо родового артефакта, поэтому браслетами они собираются обменяться только по прибытии в Наталь. Но Родерико уже связал внешность Эли с обликом ремольской ведьмы, а всем известно, что они замуж не выходят и брачных браслетов не надевают ни под каким видом. Но вряд ли он знал, что именно для подобных случаев существуют обманки, которые и лежали сейчас в коробочке.
  Дион, как ни странно, сопротивляться не стал. Элидия ждала, что придётся его уговаривать, но он тут же протянул руку, заметив:
  - Ну что ж, мы уже и так обходимся без благословения богини…
  Браслеты оказались достаточно просторными, чтобы носить их выше запястья, поэтому вряд ли кто стал бы спрашивать, где они были раньше.
  На следующий день выяснилось, что Эли волновалась не зря. Когда она стояла на палубе одна, ожидая, пока Дион оденется и к не присоединится, к ней подошёл маг и внезапно схватил за руку.
  - Ой, - вскрикнула Эли.
  Шаль, до той поры скрывавшая её руки, упала и перед Роддерико в своей скромной красоте предстал серебряный брачный браслет.
  - Простите, простите, маркиза, я оступился и случайно схватился не за поручень, а за вашу прелестную руку, - забормотал он.
  Но острый слух помог Элидии уловить, что он бурчал себе под нос, уходя к себе в каюту:
  - Браслет с благословением… Демоны, как я мог так ошибиться… я был уверен… выходит, она и впрямь из Эсоры...
  Тут уже не было никаких сомнений: корталец узнал в ней ведьму и, пожалуй, решил шантажом и запугиванием забрать её себе. Он с самого начала был уверен, что Дион и Эли — никакие не муж и жена, и только искал доказательств. Вовремя она вспомнила про подарок бабушки.
  Когда Дион наконец оделся и вышел, Эли поставила перед ним трудную задачу. Надо было решить, что для них важнее: информация или безопасность. Можно было задрать нос и требовать от капитана, чтобы он и ужин доставлял прямо в каюту, отгородиться ото всех под видом того, что и Эли, и её знатному мужу неприятно общество мага, простолюдина, ведущего себя нагло и беззастенчиво.
  Но, во-первых, до сих пор они не чурались общаться с купцами, капитаном, стряпчим и даже матросами, так что это выглядело бы нарочито и некрасиво. А во-вторых, кортальский маг, который следует по делам в Нанарию, был очень и очень подозрителен. Какие у него там могут быть дела? Если вспомнить, что одним из женихов Дианы был кортальский принц Эйсебио, то возникал вопрос: не связано ли дело мага с желанием Кортала забрать Нанарию под свою руку?
  Принц долго думал, а затем чмокнул Эли в щёчку и отправился прямиком к Эразму. Перестать ужинать со всеми было глупо и недальновидно, но следовало оградить и Эли, и себя от заразного, приставучего мага. Поэтому он попросту пригласил купца пройтись по палубе и в разговоре пожаловался, что его юная супруга теперь не хочет ходить на ужин из-за того, что её посадили рядом с наглым, невоспитанным и противным магом. Ему самому корталец тоже глубоко несимпатичен. Не будет ли Эразм так любезен, не сядет ли между ними и Родерико? Ему-то всё равно, а им приятно.
  Говоря так, он подвёл Эразма Ригона к стоявшей у борта Элидии. Купец понял весь маневр и расхохотался.
  - Ну конечно, какие могут быть разговоры! Сяду я между ним и вами! Отделю, так сказать, телом! Мне этот корталец тоже не по душе, скажу я вам, я их вообще недолюбливаю. Ну так они сами виноваты: ведут себя так, как будто весь мир им принадлежит. Вот и этот маг такой же. Но это он зря: на моём корабле ему принадлежит лишь право не быть отправленным за борт: за это он заплатил. А обижать тех, кто мил моему сердцу… Нет, такого я ему не позволю. А вы, прелестная маркиза, и ваш славный муж очень мне нравитесь. Молодые, красивые, влюблённые… Гораздо приятнее возить таких пассажиров, чем мрачных типов вроде этого Родерико.
  Когда Эразм, довольно посмеиваясь, ушёл, Эли задумчиво произнесла, обращаясь к принцу:
  - Не знаю, говорили тебе или нет, но ты отлично разбираешься в людях. Полезный навык для будущего короля.
  Дион обнял свою любимую подругу.
  - Не знаю, говорил я тебе или нет, но с тобой я становлюсь лучше: сильнее, умнее, ответственнее, предусмотрительнее. Ты будишь во мне силу, которой я до сих пор за собой не замечал.
  ***
  Вечером того же дня за ужином Эразм Ригон сел рядом с кортальским магом, закрыв от него телом и Диона, и Элидию, которые тоже поменялись местами. Ведьма разумно считала, что чем дальше она от этого мага, тем для неё же безопаснее.
  Но, как оказалось, Эразм оказал им не только эту услугу. Так как галера проплывала вдоль кортальских берегов и даже должна была там пристать целы два раза, он завёл разговор о Кортале и о том чем эта огромная страна отличается от лоскутного одеяла королевств на другом берегу. Сам того не желая, купец затронул важные струны в душе кортальца, гордившегося своим государством до чрезвычайности. Остальные, исключая Эли с Дионом, которые хранили молчание, высказались в том смысле, что жизнь в Кортале не сахар, он постоянно ведёт войны, порабощает малые народы и свободные государства, почти всё сожрал на своей стороне Каруны, а его граждане только вопят о великом Кортале, причём сами живут в бедности и боятся сказать лишнее слово, чтобы их не потянули в тюрьму за оскорбление короны. Дион, хоть и молчал, но думал то же самое, а Эли, которая до недавнего времени знала только, что Кортал существует и он большой, просто прислушивалась к общему разговору.
  Магу быстро надоело слушать, как ругают его родину, и он стал с жаром возражать, прославляя величие своей страны. Факты, которые он приводил, доказывая этот тезис, сводились к одному: Кортал — самый большой и сильный. Его риторика раздражала и Эли, и Диона, но они стоически молчали. Зато не молчали остальные. Правда, мужчины спорили так, что было вообще непонятно, в чём, собственно, предмет спора. Наконец пожилая дворянка, которая по обычаю помалкивала, давая высказаться мужу, не стерпела. Остановила мужчин и с любезной улыбкой обратилась к магу:
  - Вы утверждаете, уважаемый, что Кортал велик тем, что он большой, сильный и побил всех своих врагов.
  - Именно так, - с гордостью подтвердил маг.
  - Ну, не знаю, - пожала она плечами, - Я, конечно, сужу с женской точки зрения. Но только полная дура выберет себе в мужья самого здорового парня с огромными кулаками, любителя подраться. В людях важнее ум, благородство, доброта. Как мне кажется, для королевств это тоже работает.
  Никто не ожидал от дамы такого сильного аргумента. Её слова всем понравились, кроме кортальского мага, который стал убеждать, что его король побеждает не только и не столько силой, но по большей части умом. Он хочет распространить закон и порядок, царящие в Кортале, и на другой берег великой Каруны. Вот, например, он сам едет в Нанарию к принцу Эйсебио, чтобы помочь тому утвердиться в этой маленькой стране и сделать её форпостом Кортала на левом берегу.
  
   Жених прекрасной Дианы вовсе не обрадовался возвращению принца. Он желал сам занять престол и был уверен, что цель уже близка. Появление живого и здорового принца нанесло удар по всем его планам. Поэтому, чтобы опорочить Диона, он обвинил пришедшую с ним девушку в том, что она ведьма. В то время это означало смертный приговор. Но Дион смело вступился за любимую и убил своего врага в честном поединке.
  Из учебника истории для четвертого класса элидианской средней школы.
  
  Плаванье до Риста вышло долгим и нудным. Заняться на борту было нечем, а смотреть на проплывающие мимо берега скоро надоело, несмотря на то, что пейзаж менялся с поразительной скоростью. Суровые краски севера сменились щедрой пышностью юга. Если в окрестностях Этина весна только-только вступала в свои права, то ближе к Риту вокруг уже цвело настоящее лето.
  Когда «Марготта» миновала последнюю пристань в Кортале и поплыла вдоль берегов Шимассы, тамошние знаменитые яблоневые сады уже скинули на землю розовую пену лепестков и стояли, покрытые завязью. Но на другом берегу, где располагалась страна Диона, всё выглядело не хуже. Такая же богатая, щедрая природа, только сады начинались не от самого берега.
  Элидия глядела на всю эту сказочную красоту, которую она раньше даже представить себе не могла, и тихо клялась про себя, что в этих краях ведьмам будет житься счастливо и привольно, и тогда всё вокруг расцветёт ещё пышнее.
  Кроме созерцания берегов у Эли с принцем нашлось ещё одно, довольно опасное развлечение: слежка за магом.
  Надо сказать, унылый и мрачный клеврет принца Эйсебио за время плавания успел донять всех. Раздражала его грубость, самодовольство и постоянные речи за ужином. Он восхвалял кортальские порядки и предсказывал, что очень скоро на другом берегу реки все ощутят на себе их положительное влияние.
  Эли и Дион делали вид, что разглагольствования мага им совершенно неинтересны, а сами ловили каждое слово, надеясь из груды словесной шелухи выделить хоть горсточку конкретики. Дион поначалу полагал, что это сделать не удастся: ну не дурак же маг в самом деле, чтобы выдавать случайным попутчикам государственные тайны?
  Элидия, как могла, его разубеждала.
  - Думаешь, сладкий мой, этот корталец такой умный? Что-то я сильно сомневаюсь. Маги обычно знают больше, чем обыватели, но ума это не гарантирует. Посмотри: он настолько самовлюблённый тип, что считает всех остальных пустым местом. Ну и молчал бы себе: зачем что-то доказывать пустому месту? Но нет, он нам каждый день пилит мозг своим великим Корталом. Я не я буду, если он не мечтает, чтобы им все восхищались. Тратить свой резерв, чтобы всех поразить, он не будет, но хвастаться ему никто не запретил. А хвастун всегда себя выдаст.
  Принц согласился с резонами ведьмы и с тех пор они внимательно прислушивались к тому напыщенному бреду, который регулярно нёс за ужином Родерико. Между делом Эли переговорила с Эразмом. Нет, она ни о чём того не просила, просто поинтересовалась, неужели им до самого Риста придётся выслушивать речи мага? Неужели его никто не уймёт? Понятно, он заплатил деньги и выбросить его за борт нельзя, но хоть рот ему заткнуть! Посадить в лужу при всех, высмеять, чтобы он стеснялся и молчал в тряпочку!
  После этого разговора на Родерико стали нападать в три раза активнее. Не просто критиковали, а насмехались. Но всё вышло не так, как говорила Эразму Эли, а так, как она надеялась. Самодовольство мага было так велико, что насмешки его не заткнули, но зато сильно рассердили. Поэтому он пригрозил:
  - Смейтесь, смейтесь! Не пройдет и года, как вы начнёте плакать! Пусть только наш принц сядет на престол Нанарии! Ваши жалкие королевства, которые Кортал может потерять в жилетном кармане как мелкую монетку, не смогут ничего противопоставить нашему могуществу. А ваши маги! Уроды! Идиоты! Позволили расправиться с собой, а главное с ведьмами, источником собственной силы. Теперь вы все беззащитны перед величием моего короля. Завтра у нас будет плацдарм на вашем берегу, а послезавтра все вы будете жить не как боги на душу положили, а по твёрдым кортальским законам.
  Эли его слова очень не понравились. Что злобный гад сказал о ведьмах? Уж не кортальский ли король придумал эти гонения, чтобы ослабить своих предполагаемых противников? Она уже хотела встревать в беседу, чтобы уточнить этот момент, но тут вылез Эразм. Про его отношение к гонениям на ведьм Эли уже знала и не удивилась, что мужчина аж побагровел от гнева.
  - Не хотите ли вы сказать, почтеннейший, - начал он тихим, но таким, от которого у всех побежали по коже мурашки, голосом, - что тем ненормальным положением с ведьмами, которое сейчас царит на моём родном берегу, мы обязаны Корталу?
  - А что? - злобно хохотнул маг, - Вас это удивляет? Каждый ослабляет своего противника как может. А эту штуку с ведьмами ещё батюшка нашего нынешнего короля придумал. Горстка фанатиков, которым внушили нужные мысли, за двадцать лет сделала своё дело: ведьмы здесь, в нижнем течении Каруны, признаны вне закона. В верховьях пока не всё так гладко, но и там эти идеи, можно сказать, прижились.
  Бац! Гордый собою маг вместе со стулом пролетел до самой стены и рухнул, погребая под собой обломки мебели. Рука у Эразма Ригона оказалась на редкость тяжёлой. Маг с трудом поднялся с пола, глаза его горели мрачной решимостью, на кончиках пальцев плясали голубые огоньки.
  - Ша! - крикнул капитан Ник, становясь между противниками, - Никакой магии! Забыли — мы на галере, а не на твёрдой земле! Если обшивка вспыхнет, а она-таки вспыхнет, коли господин маг не прекратит баловаться волшебным огнём, не выживет никто. Хотите подраться — идите на палубу и месите друг друга сколько нравится. Но без магии!
  Родерико оглядел поднявшихся из-за стола попутчиков и ни в ком не нашёл поддержки. Потом бросил взгляд на Эразма, оценил разницу в мускулатуре и весе, плюнул на пол и вышел, пробормотав, что больше его тут не увидят.
  Несколько запоздалое заявление, потому что на следующий день галера прибыла в Рист.
  Принца и Эли провожали и пассажиры, и команда. Маг, прикрывшись своим тёмным плащом, ускользнул, никем, кроме Эли, незамеченный.
  После его выступления она провела ночь без сна, пытаясь придумать, что теперь делать. Действительно, за двадцать лет фанатики, науськиваемые кортальскими эмиссарами нанесли такой урон своим заречным противникам, что больший могла нанести лишь открытая война. Отсутствие ведьм сильно ослабляло здешних магов, лишая их подпитки. Но это было не главное.
  Элидия в уме прикидывала урон, нанесённый цветущим странам вдоль Каруны. Во-первых, без ведьм некому стало лечить. Маги в этом деле плохие помощники. Рану заговорят, конечно, первичное воспаление снимут, и это всё. А если процесс зашёл далеко? А если это не рана, а болезнь? Проклятья они вообще снимать не умеют. Что уж говорить о том, что от рожениц магов лучше всего держать подальше.
  Есть и другие дела, с которыми ведьмы справляются не в пример лучше. Заговорить поле на урожай маг сможет, но после этого будет сутки валяться без сил и сознания, а для ведьмы это обычная, каждодневная работа. Если нужно вывести воду в пустой колодец, маг будет проводить долгий ритуал с неизвестным результатом. Ведьме же достаточно просто позвать и подземный ручёёк пробьёт путь туда, где его ждут. А деревья! Маг вообще не способен заставить яблоню плодоносить, а ведьма, походя похлопав её по стволу, обеспечит и обильное цветение, и щедрую завязь.
  А что является основой богатства приречных королевств, как не то, что выращивается на этих землях?
  В общем, изводя ведьм, здешние люди во главе со своими королями и герцогами испортили всё, что могли испортить и теперь стали лёгкой добычей для военной машины Кортала.
  Все эти соображения Эли изложила Диону, когда они остались одни в номере трактира. Можно было сразу тронуться в путь, обоз в сторону Нанарии как раз собрался, но Эли уговорила Диона не спешить, а сперва разведать обстановку. Так что вместо того, чтобы грузить свои пожитки на телегу, они заплатили золотой за номер, горячую воду и обильный ужин.
  Это был тот самый трактир, в котором некий господин уболтал некоего дракона и убедил его похитить принцессу. Они предпочли бы другое пристанище, но выбирать не приходилось: их двух трактиров Риста в этот хотя бы можно было зайти без омерзения.
  Маг, кстати, остановился там же. Дион спустился, чтобы заказать еду в номер, и увидел, как противный Родерико уплетает что-то, сидя в углу рядом со стойкой. Принц сделал вид, что не заметил кортальца, заказал еду и вернулся к Эли. Она нахмурилась.
  - Надо бы проследить за этим типом. Если маг приехал помогать принцу Эйсебио, он отсюда двинет в твою Нанарию. Но… У меня есть чувство, что он здесь должен с кем-то встретиться. Как бы нам выяснить, в каком номере он остановился?
  Она встряхнула ту свою сумку, с которой старалась ни на миг не расставаться. Покопалась там и вытряхнула на покрывало два мешочка, из которых стала доставать весьма странные предметы: разрозненные деревянные шпильки, украшенные резьбой, бусы и браслеты из нанизанный на суровую нитку мелкой речной гальки, разрисованной искусной кистью, резные и расписные каменные срезы на кожаных шнурках, связанные крючком цветастые полоски и прочую дребедень, цена которой грош, но которой так любят себя украшать горские девушки.
  - Где-то у меня тут было, - приговаривала Элидия, вороша весь этот хлам.
  Дион даже хотел ей предложить заменить всё это безобразие на настоящие драгоценности, естественно, когда они доберутся до отцовского замка, но тут ведьма с радостным восклицанием вытащила из кучи ничем от других не отличающуюся небольшую деревянную шпильку.
  - Вот, - продемонстрировала она её Диону, - Подслушка. Маг её точно не засечёт, драконьей магии у него нет, я ещё на галере проверила.
  Она вытянула за ремешок другую деревяшку, вырезанную в форме кленового листа.
  - А это парный к ней артефакт, из того же куска дерева. С его помощью мы услышим то же, что и наша шпилечка. Как думаешь, он со своим сообщником встретится в номере или в общем зале? Подслушка у нас одна, не хотелось бы ошибиться с местом.
  Они прикидывали так и сяк, когда в дверь постучала служанка, которая пришла забрать у них грязную посуду. Эли тут же взяла её в оборот и девица, сама не понимая как, выложила всё, что знала.
  Господин маг собирается пожить здесь несколько дней, пока не прибудет его друг. Он взял угловой номер, самый дальний от лестницы. Ну, тот, окна которого выходят на дорогу, а не тот, что глядит на огороды. Сейчас он изволит трапезовать в главном зале. Тип противный, но платит хорошо и на чаевые не скупится. Просил хозяина оставить за ним стол в уголочке и даже приплатил за то, чтобы к нему никого не подсаживали.
  Эли с принцем переглянулись. Нет смысла лезть в комнату к магу, он это обязательно заметит. А вот воткнуть шпильку в щель деревянного стола где-нибудь снизу — милое дело.
  Когда на другой день Эли с Дионом спустились в общий зал пообедать, маг сидел всё там же. Перед ним стояла бутылка приличного вина, на блюде красовались куски сыра, ветчина и тушёные овощи, но маг, вместо того, чтобы наворачивать вкусности, запивая вином, с тоской смотрел в узкое окошко, рядом с которым расположился. То ли его друг задерживался и это приводило Родерико в уныние, то ли ещё что, только радости на его лице заметно не было.
  Эли подтолкнула своего принца локтем в бок и они изобразили изысканную вежливость. Подошли к магу, поздоровались как со старым знакомцем, спросили о самочувствии и о том, хорошо ли кормят в этом трактире.
  Родерико поднялся и ответил почти так же вежливо, если не считать того, что а свой стол не пригласил. Зато захотел узнать, почему Дион и Элидия не уехали в свой Наталь ещё вчера. Был же подходящий обоз.
  Дион нежно прижал к себе так называемую жену и с добродушнейшей из улыбок ответил, что река, конечно, состоит из воды, но воды холодной. А его милую Эли это путешествие утомило, она пожелала отдохнуть, вымыться и отдать в стирку все свои вещи прежде чем снова трогаться в путь. Так как у них нет необходимости торопиться, то они задержались здесь, в Ристе. А что? Трактир удобный, еда неплохая, финансы пока позволяют…
  Пока он таким образом разглагольствовал, отвлекая мага, Эли сумела ловко пристроить свою шпильку в щель между ножкой и её креплением к столешнице. После чего “маркиз и маркиза Тен” удалились, заняв место на другом конце обеденного зала.
  Ни в тот, ни в следующий день ничего не произошло. Эли настроила свою шпильку так, чтобы она реагировала, когда за столом мага станут разговаривать минимум двое. Но кроме трактирщика и подавальщицы никто к Родерико не подходил и никто с ним не сказал ни слова. Эли уже почти разочаровалась в собственной затее, но на третий день увидела в окно, как к трактиру подъехала кавалькада: четыре богато одетых всадника на великолепных лошадях. Рассмотреть их подробно не удалось, они прятали лица под шляпами. Отдав поводья своих скакунов выбежавшему конюху и его помощнику, приехавшие без задержки проследовали внутрь обеденного зала и почти сразу кленовый лист затрепетал и изменил цвет: он явно записывал разговор между магом и новоприбывшими.
  Эли не стала слушать разговор сразу же, это можно было сделать и позже. Она накинула на голову кружевную шаль и потащила Диона обедать, хоть было ещё рановато.
  Он хотел было её задержать, чтобы не привлекать внимание, но она так на него посмотрела…
  - А что мы ответим, если спросят, почему мы так рано обедаем? - спросил он на всякий случай.
  - Ответим, что сегодня уезжаем. Мне принесли обратно чистые вещи и нас больше тут ничего не держит. И это действительно так. Вот только посмотрим на этих господ и сразу начнём собираться. Есть у меня чувство, что нам с ними в одном трактире делать нечего.
  - А шпилька? - напомнил Дион.
  - Жалко, конечно, но придётся бросить. Здоровье и жизнь важнее.
  Принца несколько удивили эти слова и он продолжал о них думать ровно до того момента, когда увидел, кто сидел за столом вместе с магом.
  Отнюдь не все четверо. Компания заняла отдельный столик и сейчас подавальщицы сгружали на него кувшины, миски и тарелки. Трое сидели там и вели себя как обычно ведут себя дворяне, попавшие туда, где не нужно изображать благородное воспитание. Смеялись, щипали подавальщиц за бока и ляжки и вообще расслаблялись как могли.
  Четвёртый же подсел за стол к магу и сейчас о чём-то тихо с ним разговаривал.
  Если бы здесь случайно оказался Грар, он тут же узнал бы своего обидчика. На счастье этого господина, дракона рядом не было. Но он в своё время так долго переживал свой позор и так подробно описал своего врага, что и Эли, и Дион сразу же поняли: это тот самый человек. Всё совпадало: возраст, рост, лицо, глаза, волосы и даже костюм…
  Оставались слабые сомнения, но Эли верила: подслушанная беседа их развеет.
  Вот только что теперь делать?
  
  
  ***
  Они прошли через весь зал и сели так, чтобы приехавшему чужаку не было видно лица Диона в подробностях. Вдруг он видел принца раньше? Так-то издалека он вряд ли мог его узнать: рыжая шевелюра время от времени сбивала с толку даже Элидию.
  Когда подавальщица подошла, чтобы принять заказ, Дион велел ей пригасить хозяина: знатные гости собрались рассчитаться и выехать с сегодняшним обозом. Под прикрытием широкой спины трактирщика и принц, и Эли внимательно рассмотрели заезжего типа, а когда, получив деньги, хозяин постоялого двора вернулся на своё место за стойкой, обменялись впечатлениями.
  - Морда знакомая, но, кто он такой, сказать точно не могу. Кажется, я видел его в свите принца Эйсебио и ещё одного из сопровождающих тоже. Вон того, в тёмно-красном. По крайней мере камзол такого цвета там был точно. Остальных вижу впервые.
  Эли покачала головой. Она внимательно изучала только собеседника Родерико и он ей не нравился, несмотря на то, что был привлекательным мужчиной.
  - Красавцы обвешаны амулетами как поклонное дерево Доброй Матери ленточками. Это здорово сбивает магическое зрение, но если присмотреться… Этот, в сером — маг, и неслабый. Как только Грар не заметил? Пьян был, наверное, - она смешно наморщила свой носик, - Забавная картинка: маг прибыл на свидание к магу.
  - А остальные? - заволновался Дион, - Они не маги?
  - Остальные? - Эли окинула компанию спутников мужчины в сером взглядом и пальцами изобразила пренебрежение, - А, так, простые люди. Давай ешь скорее и поедем отсюда. Нам надо выехать раньше них, чтобы нас ни в чём не заподозрили.
  Дион всполошился. Он вдруг сообразил, что договора с хозяином обоза у него нет, они бегут отсюда наобум. Он зашептал об этом Эли на ухо, но она досадливо дёрнула плечиком:
  - А, брось, как он может нас не взять? Мы деньги заплатим.
  - А вдруг там места нет? Мы же не купили лошадей… И если честно… Хватит нам только на самых поганых кляч, недостойных возить маркиза, не то, что принца.
  Эли тем временем подозвала подавальщицу и попросила показать ей, где в этом зале находится хозяин обоза, который нынче направляется по дороге прочь от Каруны. Дион не был уверен, что этот человек тут, но разбитная девица тут же показала им дородного купца, который сидел в уголочке и лакомился фаршированной уткой.
  Как только принц покончил с основным блюдом, представлявшим из себя мясной рулет с гарниром из солений, Эли потащила его знакомиться с караванщиком. Стол спутников Грарова врага располагался совсем рядом, они могли всё слышать, так что волей-неволей принцу пришлось быть убедительным.
  Пришлось снова вытащить на свет сказку про маркиза и Наталь, а также присовокупить сочинение о том, что дорогой жена захворала и от слабости не может ехать верхом, поэтому они даже не стали покупать себе лошадей. Не найдётся ли для них место в одной из повозок?
  Опасения Диона оказались беспочвенными. Обозничий был рад дополнительным деньгам, которые можно было получить практически даром: пригласить молодого маркиза с женой в свою повозку. Как выяснилось, этот купец торговал приправами, а они много места не занимают: всего пара сундуков, остальное же пространство пропадало даром. Так почему не подвезти таких симпатичных, а главное денежных попутчиков?
  Только вот… Обоз отходит от трактира через полтора часа, ждать никого не будет.
  Дион тут же сообщил, что они уже собрались и могут выезжать хоть сей же час. Купец не поленился: встал, вывел принца на крыльцо и показал ему стоящую за низким забором большую, добротную повозку. На ней им предстояло путешествовать дальше. Остальные участники обоза должны были собраться в ближайшее время.
  Эли с Дионом не стали тянуть. Часа не прошло, как они уже сидели на хозяйских сундуках, а под ногами у них лежали их вещи.
  Проводить их из трактира вышел Родерико. Ведьме было ясно, что мерзкий маг решил лишний раз убедиться: маркиз с женой именно те, за кого себя выдают, и делают то, что говорят. Сейчас всё должно было выглядеть как нельзя более убедительно. Маркиз не стал мучить молодую жену, дал ей отдохнуть, но первым же подвернувшимся обозом они двинулись в сторону его земель.
  Маг всё же решил проверить, насколько видимость соответствует действительности. Подошёл, на правах знакомого раскланялся и спросил:
  - Что, теперь прямиком до Наталя?
  - Не прямиком, уважаемый, - встрял в разговор купец, - Наш караван следует по дороге, что проходит севернее этого герцогства, до самого Гремонского хребта. Благородный маркиз и его прелестная супруга покинут нас в небольшой деревушке по дороге, откуда до замка Натальского герцога можно добраться за день.
  Эли радостно закивала. Она планировала покинуть обоз значительно раньше, уже послезавтра, когда они доберутся до городка под названием Гарон. Его она разглядела на карте капитана Ника: от Гарона прямая дорога шла до озера, на котором, по словам принца располагался Нанар, столица его королевства. Правда, от Гарона путь был не таким уж близким: дня три, не меньше.
  Оставалось придумать причину, по которой они покинут обоз добродушного купца. Живот заболит? Женские дни начнутся? Дворянка, которая плыла с ними на галере, рассказывала, что дамы-южанки плохо переносят этот период и предпочитают два-три дня отлежаться. Вот и она будет прикидываться такой же дурой.
  Ещё очень хотелось поставить Грара в известность, что они нашли его обидчика. Эли отлично сознавала, что бороться сразу с двумя сильными магами она не сможет, а их участие во всей кортальской афере может оказаться решающим. Но если ей поможет дракон… Например, возьмёт на себя труд разобраться с тем типом в серой замше… Тогда она справится. Родерико не казался Элидии сильным противником.
  Эли задумалась. Обсуждать свои дела при свидетелях не хотелось, ещё меньше ей нравилась идея проявить себя как ведьму. Эразм Ригон и капитан Ник относились к ним более чем лояльно, а каких позиций в этом вопросе придерживаются сухопутные купцы, она не представляла. Решила ждать до Гарона: как только они с Дионом окажутся наедине, она выложит ему всё, до чего додумалась. А Грара можно будет позвать после того, как они покинут Гарон и тронутся в сторону Нанарии. На карте там вроде бы намечался незаселённый отрезок пути, как раз для встречи с драконом.
  Дион несколько раз порывался поговорить со своей любимой ведьмой о чём-нибудь важном, но она всякий раз его останавливала. Делала она это очень ловко, прикидываясь милой дурочкой. Вместо разговора о важных вопросах то показывала ему птичку и спрашивала, как она называется, то восхищалась цветом и формой облаков, а то и вовсе любовалась коровами, пасущимися на зелёных холмах, и курами, вышедшими поклевать зерна на дорогу.
  Вскоре принц понял, что девушка боится разрушить их легенду неосмотрительным поведением и подозрительными разговорами, и стал ей подыгрывать. Ему пришло в голову, чтобы не тратить времени даром, устроить Эли урок географии пополам с политической историей и рассказать о своей стране. Но не хотелось разубеждать сидевших вместе с ними в повозке купца и его помощника в том, что он родом из других мест. Поэтому Дион стал рассказывать обо всех землях, которые лежали между Каруной и Наталем.
  Урок вышел занимательным. Эли всё было интересно, она постоянно уточняла и задавала вопросы, со стороны казавшиеся наивными, но заставлявшие обсуждать важные аспекты жизни в этих краях.
  К счастью, Дион знал ответы и был горд, что выступает в роли учителя, а не ученика. Он чувствовал, что у него неплохо получается. Купец и приказчик слушали его почти так же внимательно, как Элидия, и между делом вставляли свои замечания.
  Очень скоро принц нашёл повод упомянуть чудесное озеро, в котором ловят необыкновенно вкусную и полезную рыбку амиссу, и королевство, в котором это чудо располагается: Нанарию.
  Эли искренне расхохоталась и поведала окружающим, что для её слуха это звучит если не неприлично, то, по крайней мере нелепо. “Нанари” на диалекте горцев значит “сосунок”, а целое королевство, которое в этом признаётся и даже гордится… Воля ваша, но уж очень смешно!
  Лже-маркиз тут же стал объяснять своей фальшивой супруге, что она зря смеётся: Нанария в этих краях самое большое и весьма достойное королевство. К нему присоединились и купец с приказчиком. Сплетни и слухи о положении дел в Нанарии за последние полгода были самыми интересными, а поболтать эти двое любили. Как только пришлось к слову, они вывалили на голову Диона всё, что слышали о недавних событиях у него на родине.
  Выяснив, что Дион ничего об этом не знает, они, с жаром перебивая друг друга, изложили историю про дракона и похищение. Принца поразило до глубины души, что эти люди искренне считали: дракон похитил принцессу. А как по-другому? Ну не принца же, ха-ха-ха! Дальше, по их мнению, события развивались так: принц Дион отправился спасать сестру, нашёл её, но был убит драконом. А вот принц Эйсебио и герцог Эйнорский, которые тоже отправились на поиски, нашли в лесах севера Диану в пещере дракона, убили его и вернули принцессу домой. Спасителей у девы оказалось двое. Они же принесли весть о том, что принца Диона больше нет в живых. Теперь все гадают: кто из них станет мужем красавицы. Она обещала назвать имя избранника на празднике летнего солнцестояния, а сочетаться с ним браком в день осеннего равноденствия.
  Тут Эли ткнула Диона локтем в бок, а он, поняв её намёки, громко заявил:
  - Как хорошо, что я наотрез отказался свататься к Диане, хотя отец меня и уговаривал. Даже нарочно отправился путешествовать, чтобы меня не принудили, и правильно сделал. Нашёл свое счастье, - он демонстративно обнял Элидию и прижал к себе, - и не стал связываться с драконом. Говорят, принцесса Диана очень хороша собой, но по характеру — жуткая стерва.
  - Это вы её драконом обозвали? - расхохотался купец, - Думаете, зверюга пострадала от принцессиного характера больше, чем она от его когтей? А что? По тем слухам, что до нас долетают, вполне может быть. Говорят, что от её закидонов его нанарское величество плачет и рыдает, а королева не желает даже разговаривать с собственной дочерью, обвиняя её в гибели любимого сына.
  Дион промолчал, но подумал, что это как раз похоже на правду. Матушка всегда любила его больше, а если она заподозрила, что Диана приложила руку к исчезновению брата, то вряд ли осталась к этому равнодушной.
  
  ***
  Обоз прибыл в Гарон вечером следующего дня. Уже с полудня Эли начала проводить в жизнь свой план: ныла и изображала, как ей плохо. Поэтому решение задержаться в Гароне до прибытия следующего обоза никого не удивило. Купец поступил благородно: вернул часть денег за проезд, тем более что в Гароне нашлись другие пассажиры.
  Наутро Эли с Дионом с трудом дождались, когда обоз наконец отбудет дальше, а затем стали искать способ как можно скорее добраться до Нанарии. На лошадей оставшихся денег не хватило, но ведьме удалось уговорить молочника продать им свою старую тележку и престарелого пони, доживавшего свой век в конюшне безо всякого толка. Тот так обрадовался случаю избавиться от ненужного, что дал впридачу несколько попон. Они тоже уже отслужили свой век, но зато их можно было положить на сиденье, чтобы было помягче, а в случае дождя укрыться.
  Дион с лёгким ужасом и нескрываемым отвращением взирал на свой новый экипаж, но делать было нечего. Либо так, либо пешком. Эли же лелеяла надежду, что ей удастся призвать Грара, а дальше он их отнесёт. Судьба пони её не заботила. Волки в лесу сожрут или домой вернётся — никакой разницы.
  Как только они отъехали от Гарона на почтительное расстояние, Эли достала из внутреннего кармана заветную чешуйку, потёрла её и позвала:
  - Грар, Грар, приди! Мне нужна твоя помощь!
  Потом сказала принцу:
  - Дракон нас найдёт, этот амулет послужит маяком. Только придётся подождать часа три-четыре. Не надо слишком удаляться от места, где я его призывала. Отойдём от дороги, найдём в лесу полянку и устроимся там.
  Так они и сделали. Надо заметить, очень вовремя. Не успели Эли с Дионом откатить тележку молочника с дороги так, что её было невозможно заметить, как в сторону Нанарии промчалась целая кавалькада. Принц высунулся из-за кустов и, глядя им вслед, сообщил:
  - Это наши маги и их сопровождение. Догнали-таки.
  - И перегнали, - отозвалась Элидия, - Кстати, надо послушать, о чём они говорили в Ристе. Сразу случая не было ознакомиться, а потом я преступно забыла о нашем амулете. А ведь то, что он запомнил, через десять дней должно бесследно развеяться.
  Дион, который за всеми хлопотами и треволнениями тоже забыл про деревянный листочек, обрадовался. Будет чем заняться, пока они ждут дракона. Он не рвался возобновлять знакомство с Граром, но, судя по всему, другого выхода не было. Без помощи мощной драконьей магии у них не было ни единого шанса против кортальцев.
  
  ***
  Устроившись среди леса на просторной поляне, такой, на которой без труда мог приземлиться и взлететь дракон, Эли не стала торопиться и прослушивать то, что запомнил амулет. Она послала Диона за хворостом, а сама подготовила всё для долгой стоянки. Кто этого Грара знает, возможно, он сейчас далеко и прилетит нескоро.
  Когда Дион вернулся из леса с охапкой хвороста, таща за собой приличных размеров сухое бревно, у ведьмы уже всё было готово: и снятый дёрн под кострище, и удобные лежанки из вороха листьев, покрытые попонами, и заготовки на обед.
  Пока она разжигала костёр, Дион вспомнил детство и отправился обратно в лес, чтоб поставить силки. Глядишь, к ужину будут есть не вяленое, а свежее мясо.
  И только когда всё было готово и на костре кипели два котелка, Элидия наконец достала деревянную подвеску, потёрла её между ладонями и предупредила принца:
  - Слушай внимательно и запоминай. Второй раз то же самое эта штучка повторять не будет.
  Затем она произнесла шёпотом слово-ключ, высвобождающее память, и на поляне прозвучало то, что несколько дней назад происходило в зале трактира.
  Поначалу маги поздоровались как старые знакомцы. Затем прозвучал вопрос:
  - Зачем ты меня вызвал, Доминго? Что, сам не мог справиться? Ради чего я должен был тащиться из Кортала сюда? Что, по-твоему у меня других дел не было?
  Голос явно принадлежал их знакомцу с галеры, Родерико. Звучал он малоприятно: высокий надтреснутый да ещё и с визгливыми нотками. Ответил ему бархатный баритон:
  - Ты мне нужен, Родерико. Очень нужен. Но сначала ответь: кто эти люди?
  Получилось, что маг отметил их появление. Почему? Родерико обратил его внимание? Стал пялиться им вслед? Похоже, что да. Знакомый маг пробурчал недовольно:
  - Это один из младших сынков Натальского герцога и его жена. Я вместе с ними плыл на галере.
  Родерико не назвал их имён и это порадовало Эли: если бы подвизавшийся в качестве дипломата маг услышал, что маркиза зовут Дион, то вытряс бы из товарища все подробности и, возможно, разоблачил бы их. Но сейчас Доминго только лениво заметил:
  - Куколка как две капли воды похожа на ремольскую ведьму.
  - Тише ты, - осадил его Родерико, - Не надо вслух о ведьмах. Девушка просто с гор, они там все такие. Типичная внешность, больше ничего.
  Он помолчал и добавил в подтверждение своих слов:
  - Она дочь графа из Эсора, я проверил. В общем, тебе эти люди неинтересны, по крайней мере пока. Ты же не собираешься в ближайшее время присоединять к Корталу ещё и Наталь?
  Враг дракона довольно хихикнул.
  - Наталь отложим на потом. Хорошо, что у тебя там уже есть знакомые. Но пока у нас на повестке дня Нанария. Надо торопиться. До летнего солнцестояния не так уж далеко, а нам нужно много успеть.
  Артефакт не мог показать картинку, поэтому ни Эли, ни Дион не поняли, почему их знакомец вдруг рассердился. Но по голосу можно было понять, что он готов второго в ложке вод утопить.
  - Кому нужно и что именно, Доминго? - злобно произнёс тощий маг, - Я что-то никак не пойму. Дело поручили тебе, ты отказался брать с собой кого бы то ни было из нашей гильдии, теперь вдруг кричишь караул и тащишь меня в эту дыру, а зачем не сообщаешь. И этот твой начальничек… выпер меня, мол, беги, помогай собрату, даже собраться толком не дал. Так что я здесь делаю, можешь мне сказать?
  Доминго даже растерялся и вместо того, чтобы командовать, принялся успокаивать своего оппонента:
  - Успокойся, Родерико. Не злись. Нанария — вовсе не дыра. Здесь очень вкусная еда, много фруктов и овощей, народ простодушный и приветливый, а женщины — просто персики! Блондинки с голубыми глазами, но не такие, как наших в северных пределах — дебелые и бесцветные, с водянистыми глазами навыкате, а очень миленькие и изящные. Тебе понравится.
  - Это ты у нас дамский угодник, Доминго, да к тому же красавчик. А на меня эти твои милашки и смотреть не захотят.
  - Что ты себя принижаешь? - рассмеялся в ответ Граров обидчик, - Ты ведь маг и человек небедный, для них это важнее смазливой физиономии. Но ты прав: я тебя позвал не затем, чтоб ты тут девок осеменял. Мне срочно понадобился артефактор твоего уровня.
  - Зачем? - всё ещё недоумевал Родерико, - На фиг тебе артефактор? Принцесса выйдет за нашего Эйсебио, затем лёгкое ментальное воздействие — и папочка-король отправляется в мир иной практически по доброй воле. Как, кстати? Несчастный случай на охоте? Или просто откажет сердце?
  Этот вопрос баритону не понравился, а ответ не понравился уже Диону.
  - В данном случае это скорее тебе решать. С недавних пор его величество на охоту ездить не желает, так что сердце — более реальный шанс. Вся трудность заключается в том, что и король, и королева, и принцесса довольно устойчивы к прямому действию моей ментальной магии. Сколько времени я бьюсь над тем, чтобы Диана дала слово Эйсебио?! Скоро год уже! И что?! Результат минимальный. Я добился только того, что она обещала назвать избранника в день летнего солнцестояния, но не факт, что это будет наш Эйсебио. Король тоже тот ещё крепкий орешек: мог бы сам выбрать дочке жениха, но он мнётся и мямлит, мол, обещал, что не будет на неё давить в этом вопросе. А на самом деле папаша просто не хочет, чтобы красотка подсунула ему сильного конкурента. Даже исчезновение принца на него не повлияло. Похоже, в королевском замке моя магия не действует, а если и действует, то слабо. А ведь я на сегодня самый сильный менталист на службе у нашего короля. Вон, даже дракона пробило, когда я ему голову морочил с похищением принца вместо принцессы. А тут как ни бьюсь — дело ни с места. Как работать в таких условиях, ты мне скажи?!
  Тут пришла очередь смеяться Родерико.
  - Да, дружище, непросто тебе. Напал волк на кабана, а тот ему тоже клыки кажет. Только я не понял: от меня-то ты чего ждёшь? Что я сделаю твоего крепкого орешка мягким, как воск?
  Ответ Доминго звучал серьёзно, даже мрачно.
  - Примерно так. Мне нужны амулеты, разрушающие ментальную защиту. Знаю, ты такие делаешь, вот к тебе и обратился.
  Родерико долго молчал, видимо, обдумывал ответ. Затем произнёс значительно:
  - Да, делаю такие. И не в виде драгоценностей, которые одним своим видом наводят на мысль, что это зачарованные артефакты, а такие, которые представляются обычными вещами. Ленточки, платочки, сорочки, вышитые наволочки. Ты ведь этого хотел?
  Он явно дождался от Доминго невербального подтверждения и продолжал.
  - Могу даже сделать артефакт, который не просто разрушит защиту, но и внушит нужные мысли. Но тут есть одна закавыка: для этого мне нужна ведьма. Настоящая, обученная. А в этой твоей Нанарии по великой задумке гения всех времён и народов нашего уважаемого принца Константина извели всех ведьм. А кто остался, скрывается и уж нам в руки точно не дастся.
  - Не бойся, - ответил ему Доминго, - Найдется тебе ведьма, и не одна. Я привёз целых двух: Беатрис и Сильвану. Пока что они следят на Дианой как обычные служанки, которых принц приставил к своей будущей невесте. Я запретил им применять магию. Так что они будут рады на тебя поработать.
  Родерико это известие не порадовало, потому что он сердито хмыкнул.
  - Ну-ну… Тот ещё выбор сотрудников. Беатрис — стерва, а Сильвана — дура. Но ты прав: обе достаточно умелые и с делом справятся. Если ты их представил в качестве служанок, то и подменить предметы смогут. Какое именно плетение подойдёт для данного случая, мы решим на месте, потому что я пока не понял: у королевской семейки иммунитет к ментальной магии, им помогают королевские регалии или защита вплетена в стены замка? В зависимости от ситуации и буду делать.
  Доминго всё устроило, так как следующим его вопросом было:
  - Что тебе потребуется?
  Судя по интонации Родерико явно наслаждался тем, что может взять верх над высокопоставленным коллегой.
  - Ну… Пока не знаю точно… Могу сказать только, что Беатрис останется при принцессе. Работать я буду с Сильваной. Пусть она и дура, зато не станет ничего придумывать, сделает точно как я велю. Нам понадобится подвал, защищённый от внешнего воздействия, образцы местного текстиля, которые мы будем копировать, ткани и нитки, травы и зелья, список которых и напишу, ещё деньги на дополнительные расходы. Немного, двести золотых, думаю, хватит.
  Судя по возгласу Доминго, он не считал требования собрата по магическому ремеслу умеренными.
  - Двести золотых?! Да ты спятил! Ты хочешь забрать мою женщину, получить все материалы, место для работы и полную защиту, так ещё и требуешь такую кучу денег? Вся Нанария этого не стоит. Десять, и ни гастом больше!
  - Де-еесять? - протянул Родерико, - А даром ты ничего не хочешь? Я бесплатно не работаю.
  Далее минут на десять пошло препирательство, кто сколько и кому должен. Доминго давил на чувство долга: дело касалось величия родного Кортала. Но Родерико, который это величие защищал с пеной у рта, когда плыл на галере, сейчас заботился о более прозаических вещах. Задание было дано другому — вот пусть этот другой и отдувается, а он, Родерико, на этом заработает. В результате ни столковались на ста золотых, пятьдесят из которых следовало выдать вперёд, на расходы. Остальные Доминго пообещал заплатить по результату.
  Артефактор гордо фыркнул, он был уверен в успехе своего колдовства, правда, ровно до того момента, когда Доминго предложил разделить ответственность. Если уж Родерико желает получить такие большие деньги, то за успех или неуспех предприятия перед королём ответят оба. Если дело выгорит — разделят награду, если провалится — наказание.
  Противный Родерико долго упирался, но его оппонент стоял на своём как скала. Наконец противный маг сдался, особенно после предложения разделить королевскую награду и намёка, что она будет весьма значительной. Ведь он был уверен в действенности своего искусства и не сомневался, что преуспеет там, где пролетел его конкурент.
  Наконец они договорились, да и время подошло к концу: больше на Элином амулете не помещалось. Но дальше можно было не слушать, всё и так было ясно.
  - Молодцы твои родственники, - заметила ведьма, - Не поддаются на кортальскую магию. А почему, ты знаешь?
  - Знаю, - не стал врать Дион, у нас в замке стоит сильная защита от ментальных воздействий, ещё при моем пра-пра-прадеде настоящий дракон ставил. Правда, только на старой части, в которой живёт королевская семья. А у отца есть перстень, который на ментальное воздействие отзывается нагреванием. Так что, если этот хмырь пытался на него воздействовать, то его раскусили. Поэтому отец и не соглашается с ним на охоту ехать.
  - Это хорошо, - кивнула Элидия, - Выходит, пока до твоих родителей не добрались. Да и сестра в относительной безопасности. Была. Потому что, если этот тип действительно умеет делать то, что обещал, тут никакая драконья защита не поможет. Она против прямой силы работает, а против ловкости тонких плетений недействительна. Метод разработали первые ведьмы чтобы держать драконов в подчинении, особенно молодых, у которых мудрость ещё не проснулась. Иначе эти ящеры своих подружек чуть что рвали бы на кусочки. Ты заметил, что у меня вся одежда была в вышивках? Это не просто так, без них тот же Грар, забывшись или рассердившись, мог меня убить ударом хвоста.
  Эти откровения повергли Диона в шок. Он никогда не думал, что всё так плохо. А сейчас? Сейчас на Эли не было её обычных нарядов. Вряд ли кружева и мережки на тех платьях, которые они ей купили, спустившись с гор, будут эффективны против дракона, если Грару вздумается напасть.
  Ведьма его успокоила:
  - Грар уже почти дорос до возраста мудрости, в котором драконы перестают во всём видеть дичь, а различают друзей и врагов. У нас с ним слишком долгая история дружбы, чтобы он вздумал на меня нападать ни с того, ни с сего. Да и кое-какие обереги я на себе оставила, просто их под одеждой не видно. Так что не беспокойся: нас он рвать не будет. А вот насчёт этого мага, Доминго, я не уверена. Зато хорошо, что мы теперь точно знаем: наш знакомец Родерико — артефактор и работает не сам, а в паре с ведьмой.
  - А это как? - поинтересовался Дион.
  Эли тряхнула головой и пробурчала:
  - А никак. Ведьма делает артефакт, а маг за ней следит, чтобы не испортила работу, не навертела чего не надо и не удрала.
  - Так почему этот Доминго сам не взялся? Ведьма-то у него была с собой, и не одна? - не понял принц.
  - Не умеет, - пояснила Эли, - Этому же специально учиться надо, дело трудное и кропотливое, а Доминго — менталист. Это вообще маги очень специфические, они зачастую потоков-то видеть не могут, не то, что с ними работать. Понимаешь, наши плетения видно в момент создания, а потом смотри сколько хочешь: ничего не заметишь. Вышивка и вышивка, кружево как кружево. Тем и ценны.
  Дион вдруг вскочил.
  - Тогда нам надо поторопиться! - воскликнул он, - если там начнёт работать этот Родерико, всё дело осложнится.
  - Не спеши, - осадила его Эли, - Пока ещё они доберутся до твоей Нанарии. Да и работают артефакторы не спеша. Особенность у них такая. На то, чтобы создать нужные предметы, уйдет не меньше трёх декад, так что время у нас есть. Да и куда мы сейчас? Надо же Грара дождаться и сговориться с ним о совместных действиях.
  
  ***
  Дракон не появлялся долго, гораздо дольше, чем предполагала Эли. Уже вечерело, когда над ними появилась знакомая тень, а затем на поляну опустился великолепный дракон, на антрацитовых чешуйках которого закат играл огненными бликами. Для начала он сердито рыкнул на Диона и пустил в его сторону струйку дыма, но затем всё же сменил гнев на милость и обернулся темноволосым мужчиной.
  Принц похолодел от страха. А вдруг как этот страшный зверь решит начать месть не с того, кто над ним так жестоко подшутил, а с него, уведшего у него женщину?
  Но Эли хорошо знала, как обращаться с драконами. У неё уже давно кипело в котелке что-то вкусное и духовитое. Стоило Грару превратиться в человека, как она позвала его ужинать и сделала это самым простым и эффективным способом: протянула миску, полную умопомрачительно пахнущей похлёбки.
  Дракон забыл о своих обидах и схватил предложенное. Видно, соскучился по нормальной еде. Потом, когда они все вместе сидели у костра, пожаловался Эли, делая вид, что в упор не замечает присутствия принца:
  - С тех пор, как ты ушла, я не ел горячего. Вообще стал питаться только в драконьем облике. Коз ловлю, с этим проблем нет. Драконов в горах стало мало, они и развелись. А вот приготовить мясо некому.
  Потом покачал головой и добавил:
  - К маме летал, потому не сразу смог ответить на твой призыв. Ты не соврала, она действительно считает, что мне нужно пожить одному, чтобы научиться думать своей головой. Можно себе представить, я не умею. Ну, не будем ворошить прошлые обиды. Ты решила — я согласился. Так что там у тебя случилось?
  Эли решила не морочит ему голову и брать быка за рога:
  - Грар, мы видели того типа, который заморочил тебе голову, уговорил украсть принцессу и обманул.
  Расчёт был правильный. Дракон вскочил, из его человеческих ноздрей вдруг повалил чёрный дым, что было признаком сильного гнева.
  - Где? Где этот мерзавец?! На части порву! Места мокрого не оставлю! - бушевал он.
  Дион в ужасе жался к стволу дерева, под которым сидел. Эли же хранила царственное спокойствие. Когда дым из ноздрей у Грара идти перестал, она бесстрастно произнесла:
  - Это был посланник кортальского короля при нанарском дворе. Имя ему Доминго, а титул мне неизвестен. Одно скажу — он маг-менталист. Думаю, он не имел ничего против тебя лично, просто выполнял поручение начальства.
  Семя упало в удобренную почву. Уже подуспокоившийся дракон хищно улыбнулся и выдал:
  - Поручение начальства, говоришь? То бишь кортальского короля? А не просветишь ли меня, моя дорогая: что здесь понадобилось кортальскому королю и его магу? Что они тут потеряли?
  Тут Дион наконец расслабился. Эли нашла способ натравить дракона и заставить его им помогать. Хитрая, не зря она у него ведьма.
  Элидия тоже пришла к выводу, что всё сделала по уму и достигла нужного эффекта. Дракон сейчас зол не только на конкретного человека, он гневается на королевство Кортал, которое позволило себе его использовать в своих неблаговидных целях. Поэтому она тут же начала пересказ беседы двух магов со своими добавлениями и комментариями. Делала она это виртуозно: Грар то краснел, то бледнел, то начинал снова пускать дым…
  Затем они, не обращая внимания на принца, принялись строить планы. Проклятого Доминго и мерзкого Родерико следовало наказать. Съесть их? Разорвать? Много чести. Да и мучиться в этом случае они будут недолго. Пусть их накажет тот, кто послал: кортальский король. Связывание магии и рудники — то, что надо. Будут страдать, пока не помрут. А почему он их туда сошлёт? Да потому что все его планы завоевания стран на другом берегу Каруны потерпят крах!
  Нечего было обижать драконов и гнобить ведьм! Он ещё пожалеет, что всё это затеял!
  Когда кое-какие намётки плана стали вырисовывааться, Эли вдруг обратилась к принцу.
  - Дион, нам следовало бы спрятаться поближе к твоей столице и действовать уже оттуда. Нужен дом и место, где мог бы приземляться дракон, но чтобы его трудно было заметить. Грар, конечно, будет прилетать в темноте, но ночи сейчас довольно светлые. В общем, ты меня понял. Скажи: ты знаешь такое место?
  Принц почесал в затылке.
  - В принципе подошёл бы малый охотничий дом. От столицы он буквально в двух шагах, спрятан в густом лесу, рядом есть небольшое озеро и луг, на котором обычно собираются охотники перед выездом. Если отец последнее время отказывается охотиться из опасений, что на него организуют покушение, то туда вряд ли нагрянут. Тем более что имеются ещё охотничий замок и большой охотничий дом. Малый в принципе используют редко. Одно меня смущает: там постоянно живёт егерь с семьёй. Он хороший человек, меня знает и любит с детства, но на радостях может всех нас случайно выдать.
  Эли с драконом переглянулись, затем Грар пробасил:
  - Ничего, не выдаст. Не будет у него такой возможности. Дорогу покажешь?
  - Покажу, - согласился принц.
  - Тогда я сейчас обернусь, а вы сядете мне на загривок и полетим. Будешь показывать дорогу. Да, не забудьте отпустить лошадку и снять с неё всю упряжь. А вещички свяжите все вместе, я их когтями прихвачу.
  Дион бросился к пони, снял с него все ремни и железки, а тележку зачем-то откатил в кусты. Он ничего не понял, а Эли не стала ему намекать, почему Грар проявил такую заботу о бедной скотинке. Она-то знала, что дракон ничего не имеет против конины, но вот тележка и упряжь — не тот гарнир, который ему по вкусу.
  
  ***
  Дион помнил, что говорила Эли: дракон просто так себе на спину никого не посадит, для него это унижение. Но тут всё прошло просто на ура: уселись один за другим на твёрдые щитки между зубцов гребня, и Грар поднялся в воздух. Пара минут — и вот он уже кружит над знакомым лесом, выискивая взглядом королевский малый охотничий дом. Как дракону удалось так быстро долететь, принц не понял, но догадался, что это какая-то специальная магия. Тут он сам увидел чёрную черепицу крыши, озерцо и выгон за ним и заорал, перекрикивая ветер:
  - Туда, туда! Забирай левее и можно садиться!
  Дракон и сам заметил удобное место для приземления около милого, наполовину заросшего камышом лесного озера, на берегу которого прятался в зарослях цветущих кустов синелии добротный дом. Он ловко спланировал по большой дуге и сел прямо у кромки воды, к счастью не замочив тюков с вещами.
  Не успели Эли с Дионом соскочить со спины дракона, как раздался жуткий, пронзительный визг: их заметили. На шум крыльев из дома выскочила жена егеря с двумя девчонками лет шести, явными близняшками. Они-то и начали визжать, едва завидев огромного чёрного дракона прямо на лужайке перед домом. У женщины нервы оказались не крепче, а даже послабее, чем у малышек: она тоже поначалу завизжала, но затем побледнела и без чувств опустилась прямо на каменные плиты террасы, опоясывающей дом.
  Грар недовольно рыкнул и перекинулся в человека. Сказал сердито:
  - Терпеть не могу женский визг. Так и бьёт по ушам.
  Девчонки, заметив его превращение, как по команде перестали визжать и с интересом уставились на гостей. Хотя они были похожи как две капли воды, но сразу продемонстрировали, что характер у них разный. Одна малышка сделала шаг вперёд, широкой юбкой закрывая мать, и грозно спросила:
  - Вы что тут делаете? Это королевский дом, здесь нельзя посторонним!
  - Ну надо же, какая храбрая! - восхитился Грар, - Ведь только что визжала от страха, и уже ведёт себя как хозяйка.
  Да уж, смелости этой малышке было не занимать. Она боялась дракона до дрожи, но сейчас отбросила страх, чтобы защитить мать, сестру и свой дом, пусть он и называется королевским. Вторая, более робкая, спряталась у неё за спиной, но выглядывала оттуда через плечо своей храброй сестрицы и исподлобья смотрела на незваных гостей.
  Видно было, что они не рады пришельцам. Но почему никто не узнал принца?
  Эли уже собиралась что-то сказать, но Дион её опередил. Твёрдым шагом он приблизился к перепуганной троице и спросил как нельзя более ласково:
  - Ты Альбина или Мальвина? Альбина? Ну, я так и понял. А меня ты не узнаёшь?
  Тут обе девчушки открыли ротики и широко распахнули круглые глазёнки. Затем храбрая Альбина нерешительно произнесла:
  - Принц Дион, что ли? Ой! А почему ты рыжий? Это от смерти у тебя волосики перекрасились?
  Тут у неё за спиной раздался тихий стон: пришла в себя жена егеря. Кажется, она услышала слова своей дочери, потому что вскочила и стала кланяться, приговаривая:
  - Ваше высочество, ваше высочество, да как же так, ваше высочество…
  Появление живого, хотя и рыжего принца вызвало у неё полный раскардаш в голове.
  Бедная женщина ни на чём не могла сосредоточиться и только повторяла одни и те же слова, пока на помощь Диону не пришла Элидия. Она неслышно подошла, приобняла женщину за плечи, хотя та была значительно выше и дороднее маленькой ведьмы, и увела в дом, щебеча при этом ей на ухо что-то бессмысленно-успокоительное.
  А к замершим в шоке девчонкам подошел Грар и весело заявил:
  - Привет, малышки! Я — дракон, зовут меня Грар. У вас есть, чем меня угостить? А то я прилетел издалека, да ещё такую тяжесть на себе волок… В общем, я жутко голоден!
  Мальвина попятилась, решив, что дракон начнёт трапезу с того, кто ближе стоит, так пускай это будет не она. А Альбина осторожно, но твёрдо спросила:
  - А чем вы питаетесь, господин дракон? У нас есть каша, суп из рыбы и жареный телячий бок.
  Она разумно решила, что, если дракон выглядит как человек, то от него можно будет откупиться обычной человеческой едой.
  Грар всё понял, рассмеялся и сказал:
  - Пойдёт. Давай сюда твой суп и телячий бок.
  Подхватил девчонку за руку и потащил в дом. На крыльце остались только Дион с Мальвиной. Робкая дочь егеря почувствовала себя увереннее: принца она знала чуть ли не с рождения. И пусть все говорили, что он мёртв, погиб, но она плохо себе представляла как это может быть. Смерть для неё была связана скорее с оленями, зайцами и кабанами, чем с принцем, тем более что мёртвым его никто и не видел. Поэтому она повторила вопрос сестры:
  - А почему ты рыжий?
  Дион схватил себя за прядь и развеселился.
  - А вот помоюсь и перестану быть рыжим, стану как всегда. Это просто краска, малышка. Для того, чтобы меня не узнали.
  - Плохая краска, - констатировала девочка, - Мы с Альбиной сразу тебя узнали. А почему говорят, что ты умер, раз живой? Это игра такая? Вроде пряток?
  - Умница, - Дион потрепал девочку по голове, разлохматив и так не слишком аккуратно причёсанные волосы, - Да, ты права. Это такие прятки. Прятки для взрослых.
  Ответ, как ни странно, успокоил девочку, и она простодушно добавила:
  - Прятки с драконом — это по королевски. А мы так испугались. Папа с Мартином и Мики с дядей ушли в лес, а тут летит… Всё солнце закрыло. Хорошо, что это ты.
  Они вошли в дом последними и застали идиллическую картинку.
  Маленькая Альбина кормила дракона горячей, духовитой ухой, а он только что не мурлыкал от удовольствия. Её мать сидела, прислонившись к печке, и таращилась на свою бесстрашную дочь. Эли пристроилась рядом и о чём-то тихонечко её расспрашивала, на что женщина совершенно машинально давала ответы. Но происходило это так тихо, что можно было расслышать только общее журчание речи.
  Мальвина спохватилась и бросилась помогать сестре кормить дракона. Раз уж он согласен никого не есть, а удовольствоваться их собственным обедом, она была готова постараться.
  Жена егеря, в отличие от своих дочерей, никак не могла совладать с рухнувшей ей на голову информацией и поэтому пребывала в странном состоянии запредельного торможения. Умерший принц оказался живым, прилетел на драконе, да ещё и с девушкой, которая совсем не похожа на здешних. Это настолько противоречило всему её жизненному опыту, что рассудок отвергал, пусть глаза и видели.
  Это не мешало сознанию выхватывать из речи прилетевшей на драконе девушки знакомые слова и обороты и даже отвечать на её вопросы, не выходя из транса, в который добрая женщина впала. Она отмечала, что её маленькие дочки, которых она до сих пор воспринимала как глупышек-несмышлёнышей, сейчас справляются лучше неё и даже взяли на себя те функции, которые она как хозяйка считала своей прерогативой.
  По крайней мере дракон, которого сознание пометило в качестве главной угрозы, был сыт и доволен, а значит, неопасен. Правда, он сожрал всё, что она наготовила, но жизнь и здоровье дороже. Когда вернутся её мужчины, она что-нибудь придумает, да и тесто к тому времени подойдёт.
  Постепенно всё начало вставать на свои места. Несчастная женщина бросила пустые размышления и приступила к своим обычным делам, дракон наелся, девчонки им налюбовались и радостно убежали играть на улицу, а Дион с Элидией наконец расслабились. Похоже, здесь и сейчас им ничего не грозило. Устроившись на сундуке, стоящем по окном, они помогали хозяйке перебирать крупу для ужина, а попутно следили за окрестностями. Егерь и его сыновья не должны были в страхе сбежать и переполошить всю столицу.
  Наконец у кромки леса показались две фигуры. Мало! Дион тут же спросил как бы между прочим:
  - А сколько нас будет за столом за ужином? Давайте посчитаем: нас трое, вас с дочерьми тоже трое, ваш муж Эдгар и двое сыновей это ещё три человека. Итого девять.
  - Нет, - мотнула головой сбитая с толку женщина, - Десять. Кроме Мартина и Мики ещё наш гость, если только они с Мики не ушли в столицу, как собирались.
  - Гость? - переспросил Дион, изменившись в лице.
  На гостя, он, признаться, не рассчитывал.
  Тут с улицы в дом забежали близняшки и принялись тараторить наперебой:
  - Мама, мама, там папа с Мартином! Уже близко! А Мики с дядей все нету! Мы побежим папе навстречу?
  Дион побледнел. Он не знал, что делать. Егерь не должен был узнать про их присутствие раньше времени. А то сбежит в столицу, оповестит там всех и их планы рухнут. К счастью, хозяйка дома вспомнила про этикет и приличия и прикрикнула на девчонок:
  - Нечего бегать! Ведите себя как подобает! У нас принц в гостях! Ну-ка быстро мыть руки и накрывать на стол!
  - А о каком дяде они толкуют? - спросил Дион, когда девчонки убежали умываться, - Не знал, что у вас или у Эдгара есть брат.
  Женщина добродушно улыбнулась.
  - Ой, ваше высочество, всё-то вы помните. Действительно, у Эдгара две сестры, а у меня и вовсе не осталось родных. А тот, кого девочки зовут дядей… Они просто имя с трудом выговаривали, когда были поменьше, вот господин Орельен и разрешил его так называть.
  Для Диона это известие было как обухом по голове.
  - Господин Орельен? - переспросил он, - Мой наставник?
  Элидия тоже изменилась в лице. Она о многом успела выспросить у женщины пока та была в трансе, но вот про того, кто гостил в доме, выяснить не догадалась. Если сейчас этот ненавистник ведьм войдёт… Его надо будет временно обездвижить и выяснить, какую роль он сыграл во всей этой истории. Не может быть, чтобы самый близкий Диону человек ничего не подозревал!
  Тем временем егерь успел добраться до дома и, с шумом распахнув дверь, вошёл. Его взгляд сразу наткнулся на Диона и мужчины от удивления упала челюсть. Он так и замер с раскрытым ртом. Дион тоже стоял молча и глядел на старого знакомца, вернее, на двоих: с Мартином он играл в детстве, а сейчас старший сын егеря, высокий, статный молодой человек стоял за плечом отца с таким выражением лица, что хотелось щёлкнуть его по носу и крикнуть что-нибудь в ухо.
  Вдруг до него что-то дошло, парень развернулся и кинулся бежать, вопя во всё горло что-то неразборчивое. К счастью, далеко он не убежал. Наблюдавший за этой сценой Грар выставил настоящий драконий щит, который как каменной стеной огородил террасу. Бедный Мартин впечатался в него со всего маха и рухнул на каменные плиты.
  Дракон поднялся и произнёс:
  - Мы пришли, чтобы восстановить справедливость и покарать зло. Пока это не произойдёт, из дома никто не выйдет. Понятно?
  Эли усмехнулась: иногда Грар был таким пафосным, что хотелось дать ему под зад, чтобы немного разбавить ситуацию. Но люди, находившиеся в доме, поняли всё так, как нужно: они замерли и ели глазами величественного дракона. Даже валявшийся на полу террасы Мартин приподнялся и смотрел на Грара как преданный пёс. Дракон продолжал:
  - Враги замыслили захватить вашу прекрасную, процветающую страну. Коварные кортальцы замыслили убить вашего принца и женить своего на вашей принцессе, чтобы сделать Нанарию, - тут он чуть не поперхнулся смешным названием, - придатком Кортальской короны. Я, Грар, дракон с Драконьего хребта, спас принца Диона от смерти, ибо мы, драконы, всегда за справедливость. И я запрещаю вам покидать этот дом и говорить о случившемся с кем бы то ни было. Сохраним возвращение принца в тайне! Кортальцы не должны узнать о нём раньше времени!
  И егерь, и его семья слушали Грара, затаив дыхание, и только согласно кивали. Диона они знали и любили с детства, поэтому были рады, что он жив, а ещё… Картинка в мозгу у всех наконец-то начала сходиться. Речь дракона звучала весьма убедительно.
  Эли просто диву давалась. Грар только сегодня утром познакомился с некоторыми фактами, а как ловко использовал их в своей речи! Купил и Эдгара, и его жену, и деточек с потрохами. Остался только неучтённый Мики и очень опасный Орельен. Но пока за окном никакого постороннего движения не намечалось. Было время подумать, что делать с загулявшим где-то наставником.
  Когда Грар закончил обрабатывать людей и все приступили к вечерней трапезе, Эли ненароком спросила у до сих пор пребывавшего в глубоком шоке Мартина:
  - А Мики, он кто?
  - Микаэль, мой брат. Младший.
  Он повернулся к девушке и стал внимательно её рассматривать. На что позарился принц? На него с милого личика сердечком доверчиво глядели два огромных зелёных глаза. Девушка пару раз моргнула и тем полностью растопила сердце парня. Мартин тут же почувствовал себя сильным мужчиной и защитником, а его язык начал мести что попало.
  Он рассказал, что сам ходил проверять силки с отцом, а Мики сопровождал господина Орельена. Тот удил рыбу в дальнем пруду. Здоровенных таких карпов. Видимо, много наловил, так как решил идти не сюда, а во дворец. Карпы — они хороши, пока только что выловленные, а здесь их некому есть. Вот он и понёс добычу туда, где такую прекрасную рыбу подадут к королевскому столу. Если бы это было не так, Мики с господином Орельеном были бы здесь гораздо раньше их с отцом.
  Девушка радостно заулыбалась, как будто он сказал ей невесть что хорошее и снова задала вопрос:
  - Господин Орельен сильно горевал, когда принц пропал?
  - О, ужасно! - воскликнул Мартин, - Ни с кем не хотел ни видеться, ни разговаривать, ушёл в свой городской дом и даже королю прислал отказ, когда тот его пригласил на беседу. Но время лечит. Когда прошло четыре или пять декад с момента исчезновения принца, он выпросил себе разрешение пользоваться этим охотничьим домом и с тех пор практически поселился здесь. Занял комнаты, предназначенные для королевской свиты, и живёт. Рыбачит, охотится, время от времени наведывается во дворец, но наутро обязательно возвращается. Говорит, ему здесь легче: кроме нас, не надо никого видеть и ни с кем разговаривать.
  Красавица снова захлопала ресницами.
  - Значит, поутру он вернётся? Мне очень интересно будет с ним познакомиться. Принц мне столько рассказывал про своего любимого наставника… Неужели он тут так и живёт бирюком? К нему никто не приходит и не приезжает?
  Мартин пожал плечами.
  - Сюда он никого не приглашает. Это же не его дом. А вот в лесу я его видел пару раз с кем-то из придворных.
  Он хотел ещё что-то поведать такой милой девушке, но она уже потеряла интерес к разговору на эту тему и включилась в разговор Грара с Эдгаром. Егерь рассказывал про королевские охотничьи угодья, а заодно сообщал крылатому приятелю, где можно без опаски поохотиться на королевских оленей. Не в Нанарии, нет. Тут каждый олень на учёте. А вот в соседнем герцогстве бродят несчитанные стада. Их там больше, чем коров и коз вместе взятых.
  Грар выслушал эту интересную информацию и заявил, что улетает. У него сегодня ещё куча дел. Когда понадобится, Эли знает, как поступить.
  Насилу ведьме удалось уговорить его помочь ей поставить вокруг дома особый щит, который бы отпугивал чужих, а ещё сделать ловушку на Орельена с сопровождающим. Если Мики никому, кроме собственных родителей, не нужен, то дионова наставника она упускать не хотела.
  
  ***
  Вечером, после ужина, вся семья Эдгара и нежданные гости собралась в каминном зале, не было только улетевшего на охоту дракона. Это была традиция: перед сном поговорить всем вместе о том, что случилось за день. На такие посиделки приходили все, от хозяина до самого последнего слуги, и неважно, что знатные господа сидели в креслах у огня, а те, кто им прислуживает, стоя теснились по стенам. Зато свою лепту в беседу мог внести каждый, если, конечно, к нему обратятся с вопросом. Когда в доме был король, он занимал место во главе и руководил беседой. Сейчас эта роль по праву должна была достаться Диону, всё же наследный принц. Но он попросил егеря его заменить, сам он сейчас не в состоянии следить за всем, как подобает главному.
  Естественно, Эдгара и его жену Меланию больше всего интересовала история спасения принца. Они уже поняли, что дракон его сначала унёс, а затем принёс обратно. А вот как такое случилось, оставалось тайной. И эта милая девушка… Кто она?
  Когда Мелания открывала Диону королевские покои и стелила чистое бельё, она поняла, какие отношения связывают их принца с Элидией. Это её не удивило: принц — парень симпатичный, если не сказать красивый, девушки и должны на таких вешаться. Но вот сама девица… По местным меркам такую красоткой не назовёшь, да и не похожа она на здешних. Явно принц привёз её издалека. Но зачем? К тому же не поймёшь, из каких она. Вроде знатную из себя не корчит, держится просто и уважительно, но речь как у благородной, а одежда… тут вообще ничего не разберёшь. Нездешняя, одно слово.
  Спрашивать у Диона напрямую Мелания не решилась, а разговор с его зазнобой не клеился. Вернее, клеился, но куда-то не туда. Стоило задать вопрос, как Элидия ловко переводила речь и сама уже выспрашивала о том, как обстоят дела в Нанарии.
  Бедная жена егеря каждый раз велась на эту уловку. Да и как же не повестись, когда она так любит поболтать, посплетничать, а тут, в лесу, ушей мало, каждый свежий человек в цене. Мелания надеялась только на то, что за вечерней беседой язычок у странной девицы развяжется.
  Перед ужином она даже намекнула на это мужу, а затем спросила:
  - Что ты думаешь про эту Элидию? Кто она такая?
  Тот пожал плечами.
  - Принц намекнул, что она вроде бы дочь графа… на “Э” фамилия. Графство это в горах, очень далеко отсюда. Но мне сдаётся, что это не совсем так… Девушка с гор, это видно. Но неправильная она какая-то. Может, ведьма?
  Мелания прикинула про себя всё, что заметила за гостьей, поняла, что муж, кажется, близок к истине и всполошилась:
  - Какой ужас! Не может быть! Думаешь, она обманула нашего Диона? Что же делать, если ты прав?! Принца-то наш Орельен воспитывал, он ведьм на дух не переносит. Думает про них одно плохое. Сейчас он в неё влюблён, это сразу заметно. Если открыть ему глаза… Ой, что будет! А вдруг мы попали пальцем в небо и она не ведьма?
  Егерь махнул на жену рукой:
  - Не шуми! Ведьма — не ведьма, нас это не касается. Если принцу любо — то и нам мило. Это Орельен и такие, как он, думают, что от ведьм всё зло. Но мы-то с тобой не дураки которые каждому слову верят. Мы-то помним, что от них пользы было гораздо больше. Если это настоящая ведьма, то, считай, нам повезло. Уговорим её наших коровок заклясть на плодовитость и молочность, мне, глядишь, прострел вылечит. А принц… Пора парню узнать, что от ведьм не только зло.
  Так что, когда начались вечерние посиделки, семейство Эдгара готово было выслушать и принять любые известия.
  Эдгар начал разговор как полагается. Сначала коротко изложил, как они с сыном проверяли силки и что туда попалось, а затем обратился к принцу, предлагая рассказать, как ему удалось вернуться, да ещё на драконе.
  Ещё недавно Дион не знал бы как начать, что сказать, а о чём умолчать, но опыт пересказа увлекательных книг дал свои плоды. Сегодня его речь лилась бойко и связно. Он не врал, но излагал факты так, что они воспринимались именно с теми эмоциями, которые ему хотелось пробудить. Конечно, принц не стал вдаваться в подробности, но общую канву донёс до слушателей образцово, в результате чего все они с удовлетворением кивали в такт его словам.
  Если верить Диону, то выходило, что похитивший его дракон унес принца к себе в пещеру, которая находится очень далеко отсюда, в Драконьих горах. Дракон не собирался его есть, драконы вообще не едят разумных. Он просто перепутал его с сестрой Дианой. Хотел похитить принцессу, потому что слышал, что она очень красива. Увидев, что похищенный — принц, а не принцесса, дракон страшно расстроился, запер Диона в пещере и улетел. Он бы так там и погиб от голода и жажды, если бы не Элидия.
  Она вытащила принца из пещеры, отвела к себе домой, накормила, напоила, обогрела и помогла пережить суровую горскую зиму. А когда пришла весна, взяла все свои сбережения и потратила их на то, чтобы вернуть Диона домой. Заодно и с драконом договорилась. Выяснила, что он не просто так похитил принца. Его подговорил некий тип, который служит кортальскому принцу. Он же и обманул дракона, подсунув ему юношу вместо девушки. А всё это вместе взятое — заговор кортальцев против нанарской короны.
  Драконы очень не любят, когда их обманывают, поэтому Грар, которого все присутствующие видели, теперь готов помогать Диону.
  Эли сидела гордая и довольная. Её милый мальчик вёл себя как будущий король: умно, расчётливо, толково. Пел Эли дифирамбы, при этом ловко обходил вопрос: кто такая сама Элидия и откуда взялась. А заодно внушал будущим подданным патриотические чувства и ненависть к Корталу, который хочет захватить прекрасную, цветущую Нанарию.
  Но вот вопрос про ведьм он зря обходит стороной. По сути, сейчас он станет ключевым. По крайней мере, она, Элидия, должна ставить его именно так: Нанария и ведьмы или Кортал и гибель. Особенно после того, как они с Дионом подслушали излияния магов-вредителей. Поэтому, когда Мелания с невинным видом спросила:
  - А вы, Элидия, правда дочь графа?
  Эли не стала обращать внимание на семафорящего ей принца, а ответила честно и прямо:
  - Да, это верно. Мой родной отец — граф Эсорский. Но моя мать не была ему законной женой: ремольские ведьмы не ступают в брак. Так что я скорее не графиня, а всё же ведьма.
  Дети Мелании и Эдгара, до той поры с интересом внимавшие рассказам принца, вдруг притихли и вытаращились на Эли с непритворным ужасом. Видно, им прожужжали все уши страшилками про ужасных, злобных, коварных ведьм. Но ни егерь, ни его жена не казались испуганными. Эдгал даже прицыкнул на деток:
  - Ну что уши прижали? Страшно стало? Глупые вы ещё. Что худого в ведьмах? То, что их господин Орельен боится до дрожи? Ну и пусть боится, это он не от большого ума. Вот ты, Мартин, на свет бы не появился, если бы ведьма твоей маме не помогла, да и брат твой тоже. Раньше в каждой деревне была своя ведьма. Её, может, не очень любили, но с любой бедой к ней шли. И она помогала получше, чем эти дурацкие проповедники, от которых пользы не больше, чем от быка молока.
  Мартин хотел было открыть рот и возразить, но взглянул на мать и понял, что ему лучше помолчать и послушать, что скажет папа.
  Эдгар закончил свою краткую речь и засмущался. Ему никогда не доводилось вслух осуждать законы своей страны, а тут… Пусть закон против ведьм был принят совсем недавно, но его утвердил король, а он, выходит… Нет, королевский егерь не может идти против своего короля. Пусть в мыслях он сожалел о ведьмах, но никогда бы не решился высказать своё несогласие политикой короны вслух. Но вот принц… Наследник, тот, кто будет следующим королём, как оказалось, не считает ведьм злом. Из его речи даже можно заключить, что вредные заречные кортальцы обошли старого короля, внушив ему ненависть к полезным гражданам, и тем самым ослабили государство.
  А тут Элидия радостно его поддержала:
  - Браво, господин Эдгар! Вы умный человек! Кстати, если вам надо что-то зачаровать в хозяйстве, или хворь какую полечить, только скажите! С вас я ничего не возьму.
  Егерь был бесконечно тронут словами ведьмы, а его жена только что не плакала от радости. Она представила себе всё, что требовало ведьминского вмешательства, и поняла, что с этой Элидией им несказанно повезло.
  Мартин молчал, пытаясь переварить новые знания, а девчонки просто обрадовались. Ведьмы, которыми их пугали, оказались совсем не страшными! Зря на них наговаривают! Если они такие, как Элидия, то господин Орельен просто дурак! И теперь понятно, почему с ней дракон дружит!
  После того, как принц рассказал про свои приключения, а Элидия открыла свою сущность, всем стало легче и остаток вечера прошёл веселее. Эли приятно было узнать, что в государстве полно людей, которые ещё помнят, как было, когда в каждой деревне жила своя ведьма. Выходит, проповедники задурили головы королю и богатым людям, тем, кто не пользовался благами ведьминского лекарского искусства и не беспокоился о том, сколько молока даст единственная корова. Но народ ещё помнит и если завтра Дион отменит внушённый врагом закон, то люди в городах и сёлах только обрадуются.
  Осталось пережить завтрашний визит Дионова наставника.
  
  ***
  Завтракали все по-отдельности. Эдгар с сыном проснулись рано, перекусили остатками от вчерашнего ужина и, так как драконово заклинание не позволяло отойти от дома, полезли на чердак чинить свои снасти. Девчонки встали вслед за ними и отправились на задний двор. Там ощенилась сторожевая собака и девчонкам не терпелось посмотреть на щеночков. Мелания встала вместе с дочерьми, но за ними не пошла, в неё и в доме было много дел, к тому же она хотела переговорить с ведьмой.
  Дион за вчерашний день так вымотался, что не желал вставать даже тогда, когда поднялась Эли. Она потребила его, не добилась ответа, махнула рукой и пошла на кухню к Мелании. Получив от хозяйки пару кусков пирога и кружку молока, она устроилась у окна, из которого отлично просматривалась дорога к королевскому малому охотничьему дому. Если на ней появится Орельен или хоть кто-нибудь, Эли успеет активировать драконью ловушку.
  Мелания же, увидев, как гостья расправляется с пирогом, решила, что сейчас самое время подъехать с просьбами. Пожаловалась, что глупая королевская политика лишила их многих благ и напомнила, что Эли обещала помочь. В чём? Да вот… И пошла перечислять: мужнин прострел и боли в колене, свою поясницу и нелады с циклом, перхоть у девочек и прыщи у Мартина, яловость коров, плохие надои, скудный урожай с огорода…
  Элидия слушала вполуха. Она, конечно, обещала, но тётка могла бы и честь знать. И потом, ей было не до того: наставника никак нельзя было упустить. А вдруг он как раз кортальский шпион и есть? Тот, которого заслали, чтобы настроить всех против ведьм? Может, конечно, он честный человек, просто семя упало на удобренную почву, но его вину это не уменьшает.
  Мелании же Эли ответила так:
  - Милая моя… Со здоровьем я вам всем помогу как обещала. Вылечу и прострел, и прыщи, без вопроса. От перхоти бальзам могу прямо сейчас дать: три раза девчонки с ним голову помоют и забудут, что это слово значит. Но вот коровы и огород… Нельзя это делать даром, пользы не будет, а я откат словлю. Так что подумайте, что вам нужно в первую очередь и чем готовы расплатиться.
  Жена егеря хотела что-то сказать, но тут на тропинке показались двое и Эли сделала знак рукой: мол, не мешай. Хоть до ловушки идти этим людям было ещё далеко, но ведьма желала рассмотреть своего врага поподробней, чтобы понять, что он такое.
  Уже можно было отличить: Мики, мальчик лет шестнадцати, высокий, как брат, но пока не раздавшийся в плечах, шёл на полшага сзади, а тот, кого называли господином Орельеном, наставником принца, важно шествовал впереди. Это был немолодой мужчина, по виду бывший военный. Выглядел он очень внушительно: высокий, подтянутый, с великолепной осанкой, свойственной кавалеристам, которую не скрывало простое траурное платье горожанина. Черты лица Эли издалека разобрать не могла, видела только короткие, курчавые, седые волосы и чёрные широкие брови на смуглом, загорелом лице. Вся фигура Орельена дышала достоинством.
  Эли хихикнула. Ей всегда нравилось сбивать спесь с напыщенных господ и хотелось посмотреть: сохранит ли этот тип своё достоинство, когда повиснет в сетке головою вниз?
  Наконец Мики с Орельеном поравнялись с деревом, на котором Грар установил свою ловушку. Эли опасалась, что, если наставник Диона — засланный, то может оказаться магом, поэтому попросила дракона сделать сеть помощнее. Даже сильному магу было бы практически невозможно её избежать, а уж обычному человеку и подавно. Так что стоило путникам ступить в тень дерева, Эли прищёлкнула пальцами, стягивая узел, а в сияющей золотым светом сети забарахтались двое пойманных.
  - Мики! - завопила Мелания, - Мики!
  - Успокойся, - пробурчала Эли, - не вопи. Всё с твоим Мики в порядке, сейчас я его выпущу. Ну не могла я поймать одного, слишком близко они шли.
  Она позвала с чердака Эдгара с Мартином и они отправились к пленникам. Так как дерево с ловушкой находилось вне круга, за который Грар никому, кроме Эли, не разрешил выходить, пришлось хитрить. Элидия развязала свой плетёный поясок, прикрепила одни концом к запястью и велела всем за него взяться. Только так они воспринимались защитным кругом как часть ведьмы и могли выйти наружу.
  То же самое пришлось проделать и на обратном пути.
  Эли легко освободила Мики и тот бросился к отцу, умоляя выпустить и доброго господина Орельена. Эдгар осадил отпрыска:
  - Это буду решать не я. Сейчас наше дело — поднять его и отнести в дом. А там разберутся.
  Мужчина в сетке между тем сверкал глазами, но молчал. Эли смогла рассмотреть его лицо. Ну что ж, в молодости он был красив. Да и сейчас производил впечатление. Особенно глаза: синие-синие, как васильки на лугу. Обычно к его возрасту такая синева выцветает, но, видимо, Орельен не злоупотреблял вином и сохранил яркий цвет молодости. А вот злобное выражение лица показывало, что он отлично понял, в чьи руки угодил. Сразу распознал в Элидии ведьму.
  Его втащили в кухню и сложили как тюк на большой ларь, в котором Мелания хранила муку и крупы. Пока Эдгар с сыновьями волокли своего знатного постояльца в сетке, они просто выполняли работу, не задумываясь, чем им это грозит. Но когда Орельен наконец оказался в доме, вдруг испугались. Бросили сетку и поспешили выйти от греха подальше. Бывший наставник остался с Элидией один на один.
  
  
  ***
  Легко поймав потенциального врага, ведьма задумалась о том, что теперь с ним делать. Побить палкой за то, что он всю жизнь старался натравить принца на таких, как она? Глупо. Вытрясти всю возможную информацию, а потом придушить по-тихому? Практично, но не подходит. Следовало учесть то, что Дион как-никак уважал своего наставника и вряд ли обрадовался бы его смерти. Одно ясно: выпускать его было бы огромной ошибкой. До сих пор он не орал и не ругался просто потому, что выбранная для Орельена ловушка стягивала очень туго, человек в ней с трудом дышал. Эли чуть ослабила сеть, чтобы пойманный мог свободно дышать и говорить. Он тут же этим воспользовался.
  - Ведьма! - прорычал он глухо, - Проклятая ведьма!
  А затем вылил на девушку такой поток ругательств, что она слегка опешила. Дион её уверял, что наставник сильно против плохих слов и никогда их не употребляет. Употребляет, да ещё как!
  Ещё не смолкли последние матюки, как в зал ввалился улыбающийся принц Дион. Босой, в штанах и незастёгнутой рубашке, лохматый и с полотенцем в руках. Он только что встал, умылся и, не успев вытереться, отправился искать свою подругу, а нашёл её вместе с наставником.
  Орельен первым заметил принца.
  - Дион! - воззвал он, - Дион! Освободи меня, мой мальчик!
  А тот, вместо того, чтобы послушаться, обнял ведьму, пристроил свой подбородок ей на плечо и ласково спросил:
  - Вам удобно, наставник? Сеть не очень тугая? Не жмёт?
  Эли украдкой выдохнула. Она была не уверена, чью сторону примет принц, когда увидит наставника связанным. Всё-таки ученикам свойственно уважать учителей, и, даже если очень хочется бунтовать, то фигу они предпочитают показывать в кармане. Но злоключения сделали Диона старше и зависимость от наставника ослабла настолько, что тот смог пойти наперекор. Она ошиблась, или вид связанного Орельена вызвал у принца некое злорадство?
  Спелёнутый как дитя в свивальниках мужчина смотрел на своего бывшего ученика с болью и укором.
  - Как ты мог, Дион? Забыл всё, чему я тебя учил? Пошёл на поводу у ведьмы? Продался за дешёвые ласки?
  Принц теснее прижал к себе Эли и сморщился, как от кислого.
  - Я имел случай познать на практике, насколько правдиво то, чему вы меня учили. И знаете, что я вам скажу? Половина — враньё. Причём враньё очень и очень неприятного свойства: полуправда. Вы меня вечно натравливали на ведьм, а на деле вышло, что только ведьма хорошо ко мне отнеслась, спасла и помогла вернуться.
  И тут до Орельена дошло, кого и что он видит перед собой! Пропавшего больше полугода назад принца, которого все сочли погибшим! Откуда? Как?
  Хорошенькая ведьма тряхнула своими рыжими косами и хихикнула, после чего с невинным видом произнесла:
  - Смотри, Дион, до него только сейчас дошло, кто перед ним. Про ведьму он сообразил сразу, а на тебя просто наехал. Забыл, видимо, что его воспитанника похитили. Или ему кажется, что это сон. Однако мужик так ненавидит ведьм, что обо всём забывает, стоит ему увидеть хоть одну. Это наводит на мысли…
  - Какие мысли, любимая? - Дион чмокнул наглую девицу прямо в шею.
  - Разные…, - задумчиво ответила она, - Вижу три варианта. Первый: какая-то из нас в молодости сильно ему насолила. Второй: он — засланец от Кортальского короля с миссией настроить всех тут против ведьм и ослабить государство. Третий: он просто дурак, которому заморочили голову, а он пытался то же самое проделать с тобой. Но возможны и другие…
  Особенно обидел Орельена третий вариант. Он никак не хотел признавать себя дураком. Засланцем, то бишь шпионом, он не был, наоборот, всегда считал себя преданным патриотом родной Нанарии. И ведьм истреблял именно потому, что надеялся принести как можно больше пользы отчизне. А эта гадюка обошла его принца и имеет наглость утверждать, что он ослаблял родное государство, охотясь на злокозненных созданий! А ещё обзывается! Если бы Орельен не был связан магической сетью по рукам и ногам, он бы мечом вколотил этой твари её слова обратно в лживый рот!
  Он забился в сетях как пойманная рыба и закричал:
  - Мальчик мой! Не слушай эту гадину! Помоги мне!
  Но Дион и ухом не повёл, а ведьма презрительно фыркнула:
  - Мальчик уже вырос. Теперь он сам решает, как ему жить и с кем водиться.
  А Дион, его ученик, подтвердил её слова кивком и добавил:
  - Не с тем же, кто продал меня шпионам Кортала! Или это не так, а, наставник? Кто рассказал Доминго, что я каждый вечер перед сном любуюсь на звёзды с балкона?
  Доминго?
  И тут до Орельена дошло. До сих пор в мозгу была сумятица из эмоций и несвязанных между собой образов, из-за которой он даже не сразу понял, что видит того, кто считался погибшим. А сейчас он вдруг увидел до мельчайших деталей сцену в собственной комнате. Вот заходит господин Доминго, один из приближённых принца Эйсебио. В одной руке у него бутыль великолепного кортальского крепкого вина “Кровь семи драконов”, в другой — тарелка с сыром и зеленью. Он спрашивает:
  - Можно?
  И, не дожидаясь ответа, ставит все принесённое на стол, одновременно начиная жаловаться на подопечного принца. И характер-то у Эйсебио не сахар, и учиться-то он не желает, и слушается через раз. А потом ненавязчиво интересуется: а как принц Дион? Тоже не уважает наставников?
  К тому времени они с Доминго уже успели ополовинить бутыль и Орельен слегка заплетающимся языком поведал, что его ученик, хвала богам, милый и послушный мальчик. Любит науки и увлекается астрономией. А потом, сам не зная как, выкладывает, что перед сном, прямо в халате, Дион наблюдает за звёздами с верхнего балкона большой башни. Там у него покои, поэтому принц и не соблюдает формального стиля одежды. Налюбуется на созвездия — и в постель. Так ему лучше спится.
  Демоны! Орельен прекрасно знал, что Диона похитили прямо с балкона, но почему-то вспомнить этот разговор смог только сейчас. Выходит, проклятая ведьма права, он действительно дурак. Дурак и предатель по этой самой дурости.
  И тут из уст принца прозвучал вопрос:
  - Вы слышали, что сказала Элидия? Так кем мне вас считать, наставник? Дураком или предателем?
  Ого, эту ведьму зовут Элидия. Знатной даме впору носить такое имя, а она — явная плебейка. Наглая и невоспитанная. Орельену хотелось сказать про ведьму какую-нибудь гадость, но он посмотрел на принца и понял, что лучше промолчать. Никакого почтения к наставнику в этот момент Дион не испытывал, наоборот. Если не взять себя в руки, он с удовольствием отдаст бывшего учителя ведьме на растерзание. Это было крупными буквами написано на красивом лице принца. А ещё он ждал ответа.
  Орельен вспомнил, как сам учил Диона, что свои ошибки надо признавать. Сейчас было самое время продемонстрировать, что он не только детям на уши лапшу вешает, но и сам следует провозглашаемым истинам. Иначе… Дион и впрямь отдаст его на расправу своей ведьме, а от неё пощады не дождёшься.
  - Я был дураком и из-за этого стал предателем, - глухо пробормотал он.
  - Вот как? - заинтересовался принц, - ну-ка, расскажите!
  Пришлось выкладывать историю с попойкой и коварными расспросами Доминго.
  - А ты знал, что это маг? - вдруг спросила ведьма.
  - Ко маг? - не понял Орельен, - Доминго?
  Именно, - кивнула девушка, - выходит, не знал. А строит из себя самого умного. Знаешь, Дион, - обратилась она к принцу, - Твоему наставнику и вправду стыдно. Так что пусть поклянётся не умышлять на нас ни вместе, ни по отдельности и не делать зла ни словом, ни умолчанием, ни делом, ни бездействием, и тогда я его развяжу. А то валяется тут как куль с трухой.
  Принц похлопал глазами и переспросил:
  - Ты уверена?
  Девушка со вздохом кивнула и добавила:
  - Клятва будет магическая, так что сломать её не удастся. Так мы и себя обезопасим, и сможем его отпустить. Этот тип нам ещё понадобится. Раз уж виноват и сам признал свою вину, пусть отрабатывает. Приносит пользу, а не вред.
  Орельен хотел было что-то возразить вредной ведьме, но глянул на ученика и промолчал. Если его отпустят… если… Он уж придумает, как расквитаться с нахальной особой, не нарушая клятвы. Тем более что по закону, который никто не отменял, она повинна смерти.
  Элидия тем временем распустила в одном месте плетение сети и вытащила наружу кисть руки Орельена. Затем пошарила по карманам, добыла две шерстяных нитки разного цвета, скрутила их жгутом и обвязала запястье, что-то про себя приговаривая. Опустилась перед связанным наставинком на колени и, глядя ему в глаза, проговорила:
  - Повторяй за мной: клянусь не умышлять на ученика моего принца Диона и его подругу ведьму Элидию ни вместе, ни по отдельности и не делать зла ни словом, ни умолчанием, ни делом, ни бездействием…
  Она ещё долго говорила. А Орельен повторял, призывая на себя все кары в случае нарушения клятвы. При последнем «клянусь!» полыхнул яркий свет и нитки, завязанные на руке, пропали, превратившись в еле видный под кожей золотистый узор.
  - Ну вот, - заметила довольная ведьма, - Теперь если даже он захочет на нас донести, то у него язык не повернётся. Я уже не говорю про всё остальное.
  При этих словах сжимавшая наставника сеть сверкнула золотом и растаяла, как туман поутру. Орельен смог встать и размять затекшие конечности, а заодно поразмыслить над тем, что ему надлежит сделать, как поступить.
  Положение его было незавидным. Он привык, что в паре «принц-наставник» его роль — главная. Он командует, Дион слушается. Сейчас роли поменялись, причем кардинально. Слушаться теперь придётся ему, а командовать будет вовсе не принц, а его подружка, наглая и хитрая ведьма. И пусть он признал свою вину в отношении бывшего ученика, но к ведьме его покаяние отношения не имеет! Она зло, и точка!
  
  ***
  Следующие несколько часов ушли на то, чтобы внушить убеждённому ненавистнику ведьм, что они не так уж плохи. По крайней мере он, замечательный, добродетельный Орельен, сдал своего принца с потрохами шпиону чужого короля, пусть и по недомыслию. Когда же принц пропал, его благородный наставник не стал искать ученика по всему миру, а удалился от общества, чтобы не слышать вполне законных вопросов о том, где он посеял Диона. Так ли поступают добрые и достойные? А вот коварная и злая Элидия спасла его, кормила и поила целых полгода, на свои деньги снарядила в поход и доставила в родное королевство, договорившись с драконом о помощи в борьбе с претендентами на престол предков и возможными узурпаторами. Так кто из двоих хороший, а кто плохой?
  Потихоньку подключились Эдгар с Меланией. Просто заглянули спросить, не пора ли всем пообедать. Эли тут же их привлекла к беседе, спрашивая, стало ли лучше жить народу после того, как ведьмы оказались вне закона. Об этой стороне вопроса Орельен никогда не задумывался. Полагая их злом по умолчанию, он и представить себе не мог, какую роль женщины с магическими способностями играли в жизни простых крестьян и горожан. А оказывается, без них стало много хуже. Некому заговаривать поля на урожай, собранное зерно от порчи, дома от огня и овины от мышей и крыс. Матери и младенцы гибнут в родах потому что не осталось умелиц, способных их как следует принять. Распространяются болезни, которые ведьмы умели лечить травами и заговорами. И это далеко не весь вред, вызванный отсутствием ведьм в жизни королевства. А сколько было убито обычных женщин, на которых из мести или зависти донесли их соседки? Сколько юношей потеряли любимых невест, сколько мужчин осталось вдовцами, сколько детей — сиротами?!
  Ведьма и принц уже давно молчали, а Эдгар и его жена говорили наперебой. Бедному наставнику принца стало жутко: он давно знал этих людей, но не представлял себе, что дело его жизни вызывает у них такое неприятие. Но самое плохое было не это, а то, что он чувствовал: они правы!
  Когда-то ведьма обманула его, завлекла и бросила, а когда он нашёл её и стал умолять вернуться, насмеялась и унизила. Поэтому первый же проповедник, сказавший ему, что все они — зло и подлежат уничтожению, нашёл в душе тогда ещё юноши яркий отклик. Орельен стал ярым адептом этого учения и смог внушить ненависть к ведьмам самому королю, отцу нынешнего.
  Старый король Орельена уважал, так как тот сражался с его сыном бок о бок в двух войнах и не раз закрывал его собой. Он верил в то, что преданный своему королю подданный не может хотеть худого державе. Поэтому послушался и по настоянию Орельена провёл закон против ведьм. Ему не приходило в голову, что самый преданный человек может из лучших побуждений устроить такое, что врагу в голову не придёт. Нынешний король Орельена тоже уважал, причём настолько, что доверил соратнику воспитывать собственного сына. Конечно, величественный вид и чувство собственного достоинства вкупе с глубокими познаниями в разных науках делали этот выбор почти идеальным. Как воин Орельен тоже был безупречен. А то, что ум его был косным и ограниченным… У короля он оказался ничуть не более гибким.
  Теперь же, когда Орельена тыкали носом в его собственные ошибки, он начинал осознавать, что жизнь свою посвятил дурному делу и испытывал жестокие муки стыда.
  Как можно было поверить, что ведьмы — абсолютное зло? Ведь даже его Лаура поначалу была с ним добра и мила, а когда бросила, просила не сердиться. Он сам разозлил её глупыми домогательствами, за что и получил по полной.
  Элидия увидела его страдания и остановила общую беседу.
  - Мне кажется, господин Орельен понял свои ошибки и постарается их исправить.
  После чего пересказала всем присутствующим разговор Доминго с Родерико, где они искали способ как можно скорее покончить с королём и усадить на трон кортальского принца, мужа нанарской принцессы. Правда, предстояло ещё женить этих двоих: Эйсебио и Диану, но постоянно отиравшийся в королевском замке Орельен мог подтвердить: эта свадьба не за горами. Принцесса изо всех женихов отличает именно кортальца и на день солнцестояния обязательно назовёт женихом его. А там и до свадьбы рукой подать.
  Задумавшаяся Элидия дёрнула себя за нос и спросила:
  - Господин Орельен, а вы можете провести меня в замок? Как я поняла, часть кортальской делегации живёт как раз там. Мне надо на них посмотреть.
  - Я бы мог, - замялся бывший наставник, - Но в качестве кого? Первую попавшуюся девицу туда не пустят.
  Эли пожала плечами:
  - А поставщики на кухню ходят? Я могла бы что-то туда принести. Мне главное войти, а дальше не беспокойтесь.
  Орельен отверг эту идею.
  - Поставщики у короля все проверенные, чужую девицу заметят сразу. Если только прийти с кем-нибудь доверенным… С мясником или зеленщиком… А что вы хотели увидеть, госпожа Элидия?
  Та закусила губу и не ответила. Зато сообразила Мелания:
  - Эдгар мог прислать какую-нибудь дичь или зайцев. А тебя, моя дорогая, мы можем выдать за мою племянницу, дочь сестры. Она как раз вышла замуж за кого-то из горцев. Мы с ней давно не виделись, а сейчас вдруг ты приехала с приветом от Анелии.
  - Хорошая мысль, - подтвердил Эдгар, - пойдёте с господином Орельном вместе. Заодно будет понятно, почему именно он тебя привёл.
  - Только придётся тебе что-то сделать с внешностью, - заметил принц, - Родерико непременно узнает тебя в лицо, да и этот Доминго видел нас в трактире.
  
  ***
  Встать пришлось рано утром, потому что подготовка Элидии к появлению в королевском замке обещала быть долгой. Сначала пришлось смыть с волос чёрную краску: в Нанарии такие тёмные, цвета воронова крыла брюнетки были редкостью, всё больше шатенки. Тёмно-рыжие косы оттенили отваром ореховой коры, каким закрашивала седину Мелания, и вот уже внешность Эли приблизилась к местному типажу. Потом жена егеря её переодела, превратив в зажиточную хуторянку. Дочь богатого крестьянина вполне могла принести что-то на королевский двор, в надежде сделать из своего отца очередного поставщика. В корзинке, которую Мелания ей вручила, стояли горшочки с топлёным молоком и варенцом. Молоко всю ночь томилось в печи, а варенец из него Эли сделала сама с помощью одного нехитрого заклинания. Известно было, что эти лакомства очень любит королева, А поставщик двора по молочным продуктам радует её нечасто.
  Всё было продумано, чтобы Эли не выперли в первые три минуты и впустили на кухню. О дальнейшем она собиралась позаботиться сама и помощи у Орельена не просила.
  Часа через три из королевского охотничьего дома вышли двое: бывший воин в костюме горожанина и милая девица небольшого роста с корзинкой, содержимое которой было укрыто крахмальной вышитой салфеткой. На сторонний взгляд это была просто чистая тряпка, но на самом деле в вышивку было заложено заклинание, предохраняющее продукты от порчи. Так что несмотря на жаркий день молоко должно было достичь королевского замка неиспорченным.
  Дорога до замка заняла почти два часа, так что, когда Эли с Орельеном туда добрались, солнце было уже высоко.
  - Сейчас на кухне начали готовить обед, - пояснил бывший наставник, - Вряд ли мы в это время сможем привлечь внимание главного повара. А без его разрешения никто у тебя даже на пробу ничего не возьмёт.
  Он говорил это с таким удовольствием, что Эли сразу заподозрила: мужик просто мечтает, чтобы она запалилась сама, без его участия, или провалила свою миссию каким-нибудь другим способом. За два часа пути они встретили много народа и нельзя было не заметить: Орельен много раз порывался её сдать. Крикнуть что-то вроде: «Держи ведьму!». К счастью, клятва работала как часы: он даже рот не смог раскрыть, не то, что издать звук, и это его очень злило.
  Несмотря на уверения Орельена, повар к ним вышел, едва Эли намекнула, какой товар принесла. Ведьминская удача помогла: у хозяина королевской кухни не было ничего на полдник для королевы. Вернее, было, но типичное не то. Услышав про топлёное молоко и варенец, он не вышел — выбежал и, даже не взглянув на Эли, сунул нос в её корзинку, откинув полотно салфетки. Мелания разумно поставила туда аж целых восемь горшочков, поэтому повар не сомневался ни минуты. Вытащил один, содержимое которого было покрыто толстой коричневой пенкой, выхлебал в три глотка и расплылся в улыбке.
  - Прелесть какая! То, что надо! Беру всё! Сколько ты за это хочешь, девочка?
  Мелания предупредила Эли, как стоит вести дело с королевским поваром, и девушка, присев в книксене, залепетала:
  - Сколько дадите, господин, сколько дадите… Вы ведь не обидите бедную девушку.
  Обрадованный повар вытащил откуда-то из недр своих одеяний целый золотой и сунул девушке, выхватив у неё из рук корзинку.
  Пока повар пил молоко и расплачивался, Орельен куда-то исчез, предоставив-таки ведьму своей судьбе. Но она не отчаивалась, в голове уже зрел план.
  - А салфетка…?! - жалобно пискнула Эли, изображая прижимистую хуторянку.
  Пусть полученная мзда в разы превышала рыночную стоимость топлёного молока, но терять ценный артефакт не хотелось. К тому же надо было попросить дяденьку, чтобы пустил внутрь. Предлог она уже придумала.
  Повар недовольно протянул девице салфетку и встретился глазами с её умоляющим взглядом.
  - Ну что тебе ещё? - недовольно спросил он.
  - Ой, а разрешите мне тут в холодочке на лестнице отдохнуть? Такая жара сегодня, сил нет обратно до дому дойти.
  Дородный мужчина обмахнулся вытащенным из-за пояса полотенцем и пожалел бедняжку.
  - Ну посиди. Ты же ничего не украдёшь, девочка?
  - Ой, господин хороший, я не воровка! - обиделась Эли, - Вы мне хорошо заплатили. А хотите, - оживилась она, - я и завтра топлёного молочка принесу? У нас корова молоко даёт просто замечательное, жирненькое, как раз для топлёного, маменька — большая мастерица на всё, что из молока делают, а печка такая, что в ней никогда ничего не перестаивается.
  - Каждый раз такое вкусное выходит? - заинтересовался повар, - ну что ж, приноси. А пока можешь отдохнуть. Видишь дверь? Справа вход на кухню, туда не ходи, там ещё жарче, чем на улице. Поднимись по лесенке до первой площадки. Там есть скамейка, можешь посидеть. Мы тоже туда выходим, чтобы отдохнуть от жара. Да смотри, выше не поднимайся, а то попадёшь в господские покои. Налево тоже не ходи: можешь забрести в гостевое крыло. А, что я говорю: там же заперто.
  Тут он вспомнил, что не спросил девицу, откуда она такая взялась, и задал-таки вопрос. Эли напрочь забыла легенду, которую ей битый час втолковывала Мелания, поэтому потупилась и замямлила, как настоящая деревенщина:
  - Ну, меня бывший наставник его высочества привёл. Господин Орельен с моей маменькой… Ну, вы понимаете…
  Повар отлично всё понял: господин Орельен сделал протекцию дочери своей любовницы, к которой он регулярно ходит ночевать. Ничего странного. О том, что этого самого господина все знали как женоненавистника, он и не вспомнил.
  Эли же лихорадочно соображала, куда лучше податься. Господские покои — это, конечно, хорошо, только она очень сомневалась, что ведьмы играют роль знатных дам. Скорее вышколенных служанок. А вот где их поселили — вопрос. То ли в гостевом крыле, рядом с кортальскими магами, то ли там же, где и местную прислугу.
  Повар ничего не сказал про то, что будет, если подняться по этой самой лестнице до самого верха. А там как раз в маленьких каморках живут слуги.
  
  ***
  Когда примерно через два часа повар закончил с обедом для короля и вышел на лестницу, чтобы охладиться, девчонки, принесшей лакомство для королевы, и след простыл. Он так и понял: отдохнула и пошла домой. А что не попрощалась, так это ничего. Ещё увидятся.
  Элидия между тем, уже давно проникла в господские покои. Обвязавшись шарфом с отводом глаз, она сначала обследовала комнаты прислуги, а, ничего и никого там не найдя, пробралась в гостевое крыло. То ли потому, что белым днём все находились на боевом посту, то ли ещё почему, но и там никого не было. Зато Эли уверилась: маги держат ведьм при себе. Две комнаты, в которых явно жили женщины, хранили лёгкий след магии. Конечно, ведьму не отличишь от обычной женщины, пока она не начала колдовать, но вот если уже поколдовала, след держится довольно долго. Правда, такой легкий, почти неощутимый, что далеко не каждый маг заметит. Зато от сестры по дару не укроется. Эли сразу разнюхала тип применявшихся заклинаний: незаметность и те бытовые, которые помогали без воды, мыла и утюга держать в порядке одежду. Если бы эти дамы скрывали свою сущность где-то в другом месте, то поступали бы опрометчиво, пользуясь бытовой магией ведьм. Но в Нанарии, где таких, как они, перебили, некому было их уличить.
  Эли ещё покрутилась в покоях магов и нашла тайную дверь. Вероятно, изначально никакой тайны там не было, просто комнатка для слуги при спальне господина. Но сейчас дверь была прикрыта иллюзией, а из-под неё тянуло той магией, которая вызывала у Эли сильное желание сбежать и не иметь со всем этим ничего общего. Магия смерти, вот оно как! Эти гады готовили королю и его жене ловушку и миндальничать не собирались.
  Но где всё же ведьмы? Она ещё принюхалась и убедилась: за тайной дверью никого нет. Возможно, их утащили прислуживать господам за столом или где-то ещё? Если женщины изготовляли амулеты, разумно было их же заставить эти амулеты подбрасывать жертвам. А как это сделать, если не выпускать их из своих покоев?
  Пришлось Элидии вернуться и, усилив незаметность дополнительным артефактом, проникнуть на господскую, чистую сторону.
  Там она оценила продуманность архитектуры и взаимного расположения частей замка. Из окон слуг, как и из окон гостевого крыла открывались виды на все стороны света: на город, озеро или лес, но вот внутренние части замка, особенно прекрасный парк, можно было увидеть только находясь на королевской половине. А король, находясь в любом из парадных или своих личных помещений, мог в окно наблюдать жизнь во всех остальных частях замка.
  Эли ловко воспользовалась этой возможностью и уяснила, что большинство знати сейчас собралось в столовой и соседних помещениях. Так как они располагались около той самой лестницы, по которой она изначально сюда проникла, то Эли осторожно двинулась поближе к месту действия, держа в уме пути отхода.
  Тут главное было не попасться на глаза магов. Они, конечно, не умеют видеть сквозь наведённый артефактом отвод глаз, но почувствовать чуждую магию вполне способны. А ведьмы… Именно к ним она сюда пришла и бояться не собиралась.
  Стены на королевской половине были по большей части завешаны толстыми и пыльными шпалерами и коврами, что облегчало Эли задачу. Она пробиралась узкими проходами между ними и каменными стенами, с трудом сдерживаясь, чтобы не чихнуть, и время от времени выглядывала из-за завесы, чтобы сориентироваться и понять, куда она уже попала и куда следует двигаться дальше.
  Вдруг её внимание привлекли голоса. Двое разговаривали совсем рядом: мужчина и женщина.
  Нежный, воркующий голосок девушки выводил:
  - Доминго, о мой Доминго! Когда? Когда мы наконец сможем быть вместе?
  А мягкий баритон только что не пел:
  - Подожди, совсем немного осталось, моя любовь! После твоей свадьбы нас уже никто не разлучит!
  Бред какой-то! Почему он не сказал: “после нашей свадьбы”? Эли чуть высунула нос из-за очередной шпалеры да так и застыла. Мужчина был ей очень даже знаком, но в этом она и не сомневалась. Но женщина тоже не показалась чужой. Эти пышные русые локоны, распавшиеся по плечам, точёный носик, огромные синие глаза под густыми ресницами, как нарисованные брови… Если это не принцесса Диана, то она, Эли, ничего ни в чём не понимает.
  Голубки продолжали ворковать, а Элидия стояла и смотрела во все глаза, потеряв дар речи. Выходит, маг обольстил принцессу? Тогда вполне возможно, что это она помогла ему подставить брата. Но почему у них за столько времени не зашло дальше поцелуев? Не потому ли, что королевские дочери должны выходить замуж девственницами? Тогда красотке придётся очень сильно обломаться. В первую брачную ночь с ней будет не Доминго, а принц Эйсебио. Совсем другой мужчина. Да и потом… Когда она станет магу не нужна, тот просто отбудет к себе домой, в Кортал, и девица окажется заложницей собственной глупости.
  Пока Эли это обдумывала, в дальнем от неё углу зашевелились портьеры и вошёл ещё один знакомый тип — Родерико.
   Он сделал вид, что не заметил, как его коллега целуется с принцессой, а прикинулся, что что-то потерял на полу, чтобы Диана могла поправить платье и причёску. Затем выпрямился и заявил:
  - Ваше высочество, вас ждёт ваш батюшка. Он послал слуг вас искать.
  Девушка ойкнула и быстро убежала в ту дверь, из которой пришёл маг. Её туфельки застучали по каменному полу: принцесса быстро удалялась от места действия. Родерико вытащил из кармана платок и вытер лоб, а затем спросил:
  - Ну, и зачем тебе это понадобилось? Трахал бы служанок, а принцессу оставил бы принцу.
  - Эйсебио ей не нравится, - признался Доминго, - Она захотела меня. С первой встречи. Я постарался ей внушить, что иду только в комплекте с принцем. Если она выйдет за Эйсебио, то получит меня в качестве любовника. Еле-еле уговорил.
  Родерико очень неприятно рассмеялся.
  - Она не поняла, что это всё сказки для маленьких детей?
  - Ты не представляешь себе, — подхватил Доминго, - Такая дура. Верит всему, что бы я ни сказал. В общем я уже уговорил её согласиться на брак с нашим принцем. Надеюсь дотянуть до свадьбы, а там прости-прощай. Пусть папаша нашего Эйсебио приезжает и парится лично. Всё равно ему присоединять эту Нанарию, равно как прочие страны. Заодно и одной капризной принцессой разберётся.
  Всё с вами ясно, - подумала Эли, - Принцессу Диану даже жаль. Но она сама виновата: головой надо думать. Когда Дион разберётся с кортальцами, девчонку над выдать за того графа, который в неё влюблён с детства. Пусть мозги вправляет. Заодно и присягу принесёт, по которой все её деточки раз и навсегда потеряют права на престол.
  Мужчины между тем развернулись на выход и отправились в сторону гостевого крыла. Они прошли в шаге от Элидии, но, к счастью, не заметили или не обратили внимание на небольшое изменение магического фона в месте, где она стояла. Ведьма выдохнула и двинулась дальше. Ей надо было найти хоть одну ведьму. Всё равно какую. Правда, она подозревала, что стерва Беатрис ей больше подходит. Её легче будет подбить на то чтобы сделать гадость магам.
  По пути пришлось замирать за шпалерами ещё несколько раз: ближе к столовой люди стали попадаться значительно чаще, как дворяне, так и слуги. Пару раз она видела местных, нанарских магов, но они были заняты своими делами и не обратили на шевеление шпалер никакого внимания. Видимо, им не хватало силы следить сразу за всем.
  Наконец откуда-то из угла потянуло знакомыми чарами. Похоже на недавно наложенное заклинание очищения. Если это не её ведьмы, то кто тогда?
  
  
  ***
  Эли было двинулась в подозрительный угол, но вынуждена была остановиться. В ту залу, которую ей надо было обойти по краю, неизвестно откуда вышли несколько человек и остановились прямо по центру. Пусть Элидия двигалась под прикрытием развешанных по стенам шпалер и ковров, но привлекать их внимание случайным колыханием ткани не хотелось. Сначала она досадовала на непредвиденную задержку, но, разобрав, кто перед ней, даже обрадовалась. Наконец-то у неё появилась возможность рассмотреть и запомнить главных действующих лиц во всей этой королевской драме.
  Тот, кто шёл впереди и первым остановился, несомненно был королём. Немолодой, но статный и благообразный мужчина не отличался красотой, но чем-то неуловимо напоминал Диона и вёл себя по-хозяйски, так, что сразу становилось ясно: это его замок. Его статус подтверждали тонкий золотой обруч в седеющих волосах и толстая золотая цепь с красивой чеканной бляхой, украшенной рубинами, сапфирами и изумрудами. В остальном его одежда, хоть и сшитая из дорогих тканей, не поражала роскошью отделки и вообще смотрелась скромно, особенно на фоне остальных.
  За королём тащились два солидных господина, на каждом из которых золотого шитья было в разы больше, чем на их повелителе. Это была та самая свита, которая должна была подчеркнуть величие монарха, потому что, о мнению Эли, никакой другой функции эти двое не выполняли.
  Следом шли молодые мужчины, в которых Эли заподозрила претендентов на руку Дианы. Принц говорил, что их четверо? Нет, сейчас за старым королём шествовало только трое, правда, каждого жениха кто-то сопровождал. Разобраться бы ещё где тут кто.
  Женихи старались не общаться между собой и держались кучками. По описаниям Диона Эли узнала всех. Вот молодой, разряженный в пух и прах щёголь с надменным, скучающим, но довольно красивым лицом - Эйнорский герцог Лисланор. С ним парочка молодчиков из его свиты, здоровенные лбы без проблеска интеллекта на физиономиях. Охранники? Или в его стране знатным людям думать не положено?
  Вот мужчина постарше, с хищным, похожим на ястребиный профилем, ледяным взглядом и повадкой матёрого волка. Одет скромнее остальных, во всё чёрное, только цепь на груди сверкает и мерцают драгоценными камнями перстни, надетые чуть ли не по два на каждый палец. Если он заедет кому-нибудь такой нарядной ручкой… От морды останутся одни ошмётки. Да и меч на поясе у этого господина явно не для красоты. Это, пожалуй, Андинский принц Тристан. Его сопровождает тощий, долговязый юнец в мантии, в котором нетрудно опознать мага. Разумно.
  А это кортальцы, тут Эли ошибиться не могла. Всего двое: Доминго она уже знала, а долговязого парня в расшитой с безграничной щедростью золотом и каменьями одежде опознала как принца Эйсебио. Присмотрелась и поняла, почему он не нравится принцессе. Вроде всем хорош: и принц, и блондин, и роста высокого, не старый, не жирный, не урод. Но было в нём что-то неуловимо дефектное. Каждое качество с трудом балансировало между полюсом и минусом. Блондин? Светлые прямые волосы до плеч выглядели как прелая солома и по цвету, и по фактуре. Высокий рост сопровождался узкими плечами, сутулостью и какой-то общей нескладностью. Вихлястые движения подходили скорее шуту, чем принцу и не добавляли кортальскому высочеству обаяния. Да, он был молод, на вид двадцать пять максимум, но кипучая энергия, свойственная юности, обошла Эйсебио стороной, вся его фигура источала уныние. Лицо его, не уродливое, однако же не было и красивым, так, блин непропечённый. Такие лица в толпе остаются незамеченными и, встретив этого человека вновь, его с трудом узнают. Да и принц он условный: ненаследный. Одно свойство было пока неоспоримым: худоба. Эли не выносила жирных мужчин и принц таким не был, его скорее можно было назвать тощим.
  Невыразительная, унылая внешность, естественно, не могла нравиться красавице принцессе. Поэтому, наверное, она и не присматривалась к жениху. А если бы присмотрелась, ни за что бы не согласилась на уговоры Доминго. Потому что тухлые глазки Эйсебио смотрели холодно, жёстко и расчётливо. Вот уж кто не был дурачком и марионеткой! За его высоким лбом с намечающимися залысинами прятался бездушный ум ростовщика. Эли хорошо знала этот тип людей и поэтому ни на минуту не обманулась безобидным видом кортальского принца. Только со стороны могло показаться, что главный среди кортальцев Доминго. Он маг, он бегает там и сям, встречается, организовывает, ищет, находит и подкупает. Но всё, что он делает, рождается за этим залысым лбом, под грязно-серыми волосами.
  Пока Эли рассматривала женихов, король объяснял, что на охоту он не поедет. То ли он простыл на сквозняках, то ли к погоде спина ноет, но на коня садиться ему сейчас тяжело. Но если молодые люди желают поохотиться, то большой охотничий замок вместе с егерями, собаками и конюшней в их распоряжении. Завтра охоту организовать не успеют, но вот послезавтра с утра они могут выехать, всё будет готово. А сейчас он желает посмотреть на работу мастериц, которых ему прислали из Кортала. Неужели они настолько искуснее здешних кружевниц и вышивальщиц?
  Эли задержала дыхание. Она ошибается или кортальцы действительно подставили королю своих ведьм-плетельщиц под видом вышивальщицы и кружевницы? Если то так, она их сейчас увидит или хотя бы точно узнает, где они располагаются.
  Доминго вылез вперед и с приятной улыбкой пояснил:
  - Ваше величество, мы сегодня специально посадили наших мастериц так, чтобы вы могли видеть и оценить их работу. Поверьте, они сумеют украсить приданое принцессы и создадут красоту, достойную монарха и его прекрасной супруги.
  Он вышел чуть вперёд и отодвинул один из занавесов, который скрывал глубокую нишу с окном, в которой расположились две молодые женщины, одна за пяльцами, а вторая — за подставкой с подушечкой плетельщиц кружева. Обе при виде знатных гостей вскочили и низко поклонились.
  Эли не надо было приглядываться, чтобы определить: вот они, искомые ведьмы. Внешне неотличимые об обычных женщин, но вот то, что они делают… Интересно, очень интересно, тонкая работа, маг так сразу и не увидит. Судя по тому, что Доминго вызвал себе в помощь специалиста-артефактора, для него эти тонкие магические плетения — тёмный лес, да и для остальных, наверное, тоже.
  А сами ведьмы… Профессионалки не последнего разбора, да и глаз радуют. Обе красивые, статные, с густыми каштановыми волосами, короной уложенными на головах. Одна выше и грудастей, с немного коровьими карими глазами навыкате, а вторая поизящней, да и взгляд её светло-серых глаз кажется гораздо более острым и проницательным. Почему-то Элидия сразу угадала: кареглазая — Сильвана, а вот сероглазка — Беатриса. Наверное потому, что в разговоре маги оценивали их сравнительные умственные способности и характеры. Одна дура, а другая удостоилась эпитета “стерва”, значит умна. Дура Сильвана вышивала, а стерва Беатриса плела кружево.
  Обрабатывать их придётся по-отдельности, а то и всего только одну. Для начала надо попробовать поговорить с умной. Несмотря на то, что дуру легче обмануть, договориться всё-таки проще с той, у которой в голове не каша, а мозги.
  Но это потом, когда мужчины налюбуются и уйдут.
  Конечно, Эли хотела поглядеть на работу ведьм поближе, но пока такой возможности не представлялось. Сейчас ведьм обступили мужчины и разглядывали их, не скрывая того, что вышивки и кружево интересуют их гораздо меньше, чем то, что у женщин под одеждой. Один король вёл себя достойно. Рассмотрел внимательно то, над чем девицы трудились, восхитился изяществом вышивки и удивительными узорами кружевного воротничка, а затем принялся рассматривать другие их изделия, сложенные в стоявшие рядом короба.
  Сейчас Элидия жалела, что не может видеть сквозь тела людей. Ясно, что в эти красивые вышивки и кружевные вставки вплетены вредные заклятия, только вот какие? Сама она знала множество вариантов. Как вышивку, так и кружево можно было заклясть на пониженную сопротивляемость, на конкретную болезнь, даже на смерть, это зависело как от узора, так и от того, что ведьма нашёптывала в процессе изготовления. Но был и другой, более тонкий вариант. Обратное действие. Изготавливался по всем приметам оберег, который должен был защитить носящего, придать ему сил, но в самый последний момент двумя-тремя стежками и простеньким наговором менялось направление течения силы. Например, рубашка с таким узором вместо того, чтобы защищать, потихоньку пила жизненную силу хозяина и при постоянном ношении быстро вгоняла его в гроб. И что-то подсказывало Эли, что лихие кортальские ведьмы скорее всего применяют именно этот метод. Ведь заметить, куда течёт сила, могут только они. Ну, и ещё отдельные специально обученные маги с даром видеть потоки. Судя по всему, именно к ним принадлежал достопамятный Родерико.
  Король ещё какое-то время любовался работой мастериц, а затем пригласил своих остей присоединиться к нему за трапезой. Зала быстро опустела, но никто не удосужился вернуть на место занавесь, отделявшую нишу с работающими ведьмами. Сейчас Эли могла их как следует рассмотреть и разобраться, чем же они занимаются.
  Она оказалась права: эффектные узоры на нижнем белье имели ярко выраженную основу обережного плетения, украшенного разными излишествами, которые маскировали суть, но никак на неё не влияли. Вот например эта веточка с листочками… И кружево носило те же приметы. Интересно было бы посмотреть на уже готовые изделия.
  Мастерицы, казалось, только и дожидались визита короля. Стоило звуку шагов истаять вдалеке, как кружевница воткнула булавки в подушечку, собрала коклюшки и обратилась к товарке:
  - Силь, давай заканчивай. Пообедаем, а тогда уже будем вкалывать дальше.
  О, Эли не ошиблась: кружевница именно Беатриса.
  - Беа, отстань, я не голодна, - ответила ей вышивальщица, - Лучше сейчас побольше сделаю, а на вечер меня Родерико пригласил. Обещал угостить вкусняшками с королевского стола.
  Сероглазая ведьма презрительно хмыкнула.
  - Ага, радуйся королевским объедкам, за которые этот козёл тебя будет трахать. Хоть бы симпатичный был, а то смотреть противно.
  - Тебе противно — ты и не смотри, - обиделась Сильвана, - По мне уж лучше Родерико. Он, может, и урод, но зато хочет меня своей сделать. Тогда не придётся возвращаться в крепость и ублажать там всех подряд. А уж его одного я как-нибудь потерплю.
  Беатриса скривилась.
  - А, что в лоб, что по лбу, одно удовольствие. Я так надеялась, что нас везут в какую-нибудь нормальную страну, планировала сбежать и осесть за великой рекой, где кортальской короне нас не достать. А тут ведьм изничтожают. Надо же, чтобы так не везло.
  Тут Эли похвалила себя: не зря она выбрала для обработки Беатрису. Та же продолжала:
  - Ладно, не хочешь обедать — сиди тут, жди своего Родерико. Понятно, что он так за тебя ухватился: на его противную морду ни одна ведьма до сих пор не клюнула. А я пойду отнесу всё в комнату: целый день сидеть тут как на смотринах нет никакого желания.
  Ведьма засунула свёрнутую подушку с коклюшками в короб, подхватила его и встала.
  - Ну, я пошла. А ты работай, работай.
  Бросила на напарницу уничтожающий взгляд и двинулась в ту сторону, откуда пришла сама Эли. Ага, возвращается в свою комнату, а поселили её отнюдь не среди слуг. Видно, маги желают держать своих ведьм поближе, чтобы в случае чего далеко не ходить. Элидия тихонько поплелась следом.
  Почти половину пути ей удавалось или казалось, что удаётся, прятаться от Беатрисы. Но стоило перейти в гостевое крыло, как она попалась. Беатриса прошла вперёд по длинному, узкому, пустому коридору и сделала вид, что зашла в одну из комнат, а когда Эли, осторожно ступая, поравнялась с этим местом, выскочила, сбила девушку с ног, навалилась сверху и приставила кинжал к горлу. Зашипела угрожающе:
  - Шпионишь? На кого?
  - Ни на кого я не шпионю, - прошептала в ответ Эли, - Вернее, шпионю, но не за тобой!
  И осторожным щелчком пальцев сделала так, что руки, сжимающие её шею, сами разжались и ей стало легче дышать. Беатриса вдруг вытаращила глаза.
  - Ведьма? Ты — ведьма? Настоящая ремольская?
  - А ты как думала, - буркнула Элидия, - Настоящая, правда, не совсем ремольская, но бабушка моя оттуда.
  Беатриса вскочила, подняла помятую пленницу и затащила её в первую попавшуюся комнату. К счастью, это было пустовавшее помещение. Везде лежала пыль, да и мебель по большому счёту требовала замены, но зато вряд ли кто ни с того, ни с сего сюда зашел.
  - Что ты здесь делаешь?
  Беатриса не отпускала пойманную Элидию, наоборот, держала крепко, да ещё притиснула в угол, чтобы не сбежала ненароком, при этом смотрела прямо в лицо, высматривая на нём что-то одной ей видимое. Вот как ей объяснить? У Эли был план разговора, он она исходила из того, что инициатива будет принадлежать ей. При желании она бы легко скрутила кортальскую ведьму, хоть та была выше ростом и тяжелее, но задача перед ней стояла другая. Пришлось импровизировать.
  - Меня послали сёстры с гор, - начала она, - Даже до нас докатилась волна слухов, что на юге убивают ведьм. Вот меня и послали разведать что к чему и почему, а при возможности помочь.
  И ведь не соврала! Поручение Кати можно истолковать именно так! Но Беатриса не поверила.
  - А во дворец тебя зачем занесло? - прищурившись, спросила она, - Тут ты что потеряла?
  Эли, мешая правду с очень на неё похожим вымыслом, пересказала кортальской ведьме то, что подслушала. Гонения на ведьм по всем странам с этой стороны Каруны были подстроены Корталом, а сейчас процессом управляет находящийся здесь, в замке, маг по имени Доминго. Вот за ним-то Эли и шпионит. Хочет его разоблачить. А за Беатрисой пошла, потому что увидела, что она с ним как-то связана.
  Ведьма, как и следовало ожидать, чему-то поверила, иа чему-то нет. По крайней мере её вопрос был вполне логичен:
  - А в королевский замок как ты попала? Кто впустил?
  Эли поджала губы.
  - Хочешь, чтобы я выдала тех, кто мне помогает? И не мечтай. Это ваш Доминго может думать, что за несколько лет, что людям внушают ненависть к ведьмам, они забыли, какая от нас была всем польза. Только малые дети верят проповедникам, а нормальные люди страдают, потому что им не к кому прийти со своими трудностями. Так что мне помогали не за страх и не за деньги, а ради того, чтобы изменить будущее. Поэтому имён, прости, я тебе не назову. И отпусти уже меня.
  Беатриса хотела ещё что-то спросить, но Эли уже устала терпеть неудобства и оттолкнула её, используя силу, вложенную в висевший на груди оберег.
  Почему-то это произвело на женщину огромное впечатление. Она уставилась на Элидию как на чудо и спросила, заикаясь от волнения:
  - Ты… ты… Кто тебя учил? И где?
  Эли пожала плечами.
  - Думаешь, это было нечто особенное? Ерунда. Так может каждая ведьма. Я просто активировала амулет, высвобождающий из захвата.
  - А кто его делал? - не унималась Беатриса.
  - Сама, - призналась Элидия, - А ты так не можешь? Я же видела, как ты плетёшь, очень искусная работа. Гораздо более сложная, чем мой амулет освобождения.
  Беатриса понурилась.
  - Я тебе верю, поэтому и спрашиваю, кто тебя учил. Нам таких знаний не дают, учат очень ограниченному количеству плетений. Мне ещё повезло, я хорошая рукодельница, поэтому получила чуть больше других, как и Сильвана. Большинство из нас — всего лишь магическая подпитка, шлюхи для королевских магов. А в Ремоле не так?
  - Не так, - согласилась Эли, - меня учила мать, а после неё — дракон, мой возлюбленный.
  Глаза Беатрисы загорелись:
  - Ты была любовницей дракона? Потрясающе! А я дура! Ты же при желании могла меня просто испепелить!
  Эли не стала признаваться, что не стала бы этого делать, так как и сама бы пострадала не меньше. Она скромно кивнула, подтверждая слова Беа и произнесла:
  - Ты верно сказала: при желании. Но такого желания у меня нет и не было. Я правильно поняла, что ты ведьма их Кортала? И верны ли мои сведения, что вы там просто рабыни ваших магов?
  Беатриса тяжело вздохнула.
  - Всё правда. Я раба этого проклятого Доминго, чтоб он сгорел! И пойду на всё, лишь бы обрести свободу. Скажи, что надо делать?
  Эли задумалась.
  - Пока ничего. Мне надо разведать обстановку. Но очень скоро придёт время активных действий и тогда твоя помощь будет просто бесценной. Если не боишься, конечно.
  - Ну, - скривила губы красавица, - Я не хотела бы, чтобы меня схватили как ведьму и убили. Но если я смогу помочь, не открывая своей личности, а ты дашь мне слово, что потом поможешь мне бежать и скрыться, то я готова. После того, как я тебе помогу, обратного пути в Кортал для меня не будет. Только через тюрьму и плаху.
  - Клянусь! Я сделаю всё, чтобы с тобой ничего плохого не случилось, - с готовностью сказала Эли, - И надеюсь, что вскоре здесь, в Нанарии, ведьмы снова смогут жить, не опасаясь за свою безопасность.
  
  ***
  Если Беатриса надеялась, что она возьмёт с Эли клятву, а сама ничего не пообещает и ничем не рискнёт, то просчиталась. Не прошло и получаса, как она поклялась ни при каких условиях не выдавать новую знакомую, а также помогать всем, чем сможет. Эли больше всего опасалась, что Беа уже приносила клятву кортальским магам и теперь она может войти в противоречие с той, что стребовала она, но тут выяснилось: кортальцы настолько презирали ведьм, что даже магическую присягу приносить не допускали. Просто ставили им на запястье клеймо с магической меткой, по которому их всегда можно было разыскать.
  - Как коров клеймят, - пожаловалась ведьма.
  Эли ей посочувствовала, а сама порадовалась, что кортальцы такие дураки. Никак не обеспечили себе верность своих ведьм — получите, что заслужили. А позорное клеймо… Если они уйдут к себе за Великую реку, то оно им ничем не поможет. Широкая текучая вода уничтожала любой магический след. А небольшой рисунок на запястье, похожий на полустёртую татуировку, и рукавом можно прикрыть. Зато у детей той же Беа никакого клейма уже не будет.
  Зато Эли взяла с заезжей ведьмы клятву по полной. Такую при всём желании не нарушишь. Пока составляла текст и учила женщину его произносить, обдумывала, чем же на самом деле может ей помочь конкретно эта ведьма? Похоже, из дворца она не выходит, сидит за работой день деньской. Кого-то провести и вывести — это не к ней. Зато она может следить за кортальскими магами и принцем, а в самый ответственный момент обезвредить проклятого Доминго. Или Родерико, как получится.
  Тут на вспомнила, что Грар обязательно захочет лично поквитаться с обидчиком и решила добавить Беатрисе задачу в нужный момент выманить Доминго из дворца под любым предлогом. Каким? Она что, не ведьма? Не сумеет придумать?
  Ну, и артефакты, которые они с Сильваной изготавливают. Сейчас это обереги с обратным течением силы. Надев их, король и королева очень быстро заболеют и умрут. Надо тайком восстановить нормальный поток, чтобы они, как положено, оздоравливались. Придётся немного запудрить мозги Сильване и Родерико? Ничего, мага не жалко, он всё равно гад. А Сильвана сама потом спасибо скажет, когда станет вольной ведьмой со своим делом в руках.
  Всё это она изложила Беатрисе, та выслушала и обещала подумать, как лучше выполнить такое задание. Потом они долго обсуждали способ связи. Через зеркальце нельзя, маги заметят. Через воду? То же самое. Записки, передача через посыльного — всё было отброшено. Слишком велик риск. Наконец Эли решила так:
  - Я каждое утро за три часа до полудня буду приходить на кухню, приносить топлёное молоко для королевы. А ты тоже туда спускайся. Если на мне синяя юбка — тебе ничего делать не надо. Если полосатая — надо поговорить, выходи во двор за конюшни. Если красная — всё готово, выманивай Доминго из замка как можно скорее.
  - А выпить силу — это как?
  Эли пожала плечами.
  - Это как сама решишь. Но только после того, как Доминго покинет замок.
  - Значит, Родерико, - вздохнула Беатриса, - Жаль, я бы с большим удовольствием выпила Доминго. Но, выходит, не судьба.
  Тут она спохватилась, что пора ей приступить к работе. Доминго скоро явится с проверкой, а она так и не пообедала. Потом махнула рукой: да демон с ним, с обедом, если появилась надежда. Но всё равно раньше времени вызывать у мага подозрения не стоит. Эли с ней согласилась и отпустила, только попросила показать кратчайшую дорогу к выходу.
  Беатриса хорошо знала своё крыло замка, а всё остальное — не очень, поэтому вывела Элидию на знакомую лестницу и уточнила, что это ход для слуг. Сейчас здесь никого, но минут через пять кончится обеденное время и начнут сновать люди. Так что стоит поспешить, если Эли не хочет чтобы её заметили.
  Та понятливо кивнула и быстро засеменила вниз по ступенькам. Ловко шмыгнула мимо приоткрытой кухонной двери и выбралась на задний двор. Эх, теперь бы ещё найти этого придурка Орельена, чтобы отвёл назад! Дорогу Эли запомнила, но идти через город, деревню и лес в одиночестве — значит нарываться на неприятности, а они ей сейчас не нужны. С другой стороны, принцева наставника не видно, а ждать его здесь опасно, можно привлечь к себе ненужное внимание. А, была не была!
  Эли подождала, когда придёт смена караула у калитки для слуг. Как она и предполагала, стражники особо не заморачивались соблюдением всех процедур. Новый и старый караульные зашли на минуточку в будку, чтобы сказать друг другу пару слов и обменяться припасами, помогающими вынести скуку и голод. Как раз в это мгновение Эли мышкой скользнула наружу и бросилась бежать. Отойдя от калитки на почтительное расстояние и выбравшись из узкого, пустого переулка на оживлённую улицу, она сбавила шаг и сделала вид, что просто прогуливается. Хуторянка с корзинкой приехала в город за покупками.
  Эли не зря побаивалась идти домой одна. Пока она добралась до главных ворот, к ней два раза пытались пристать подвыпившие горожане и три раза пожелали обворовать карманники. Искавших развлечений мужчин она просто отвлекала с помощью несложного трюка: внезапно пугалась чего-то там, вскрикивала и показывала пальцем. Когда они соображали, что на самом деле ничего не происходит и вспоминали о девице, было поздно: красотки уже след простыл. Карманникам же просто нечем было у неё поживиться. Полученный от повара золотой она надёжно припрятала за корсажем.
  В деревне, прилепившейся сразу за городской стеной, люди на неё не покушались, зато до самой околицы провожала стая собак. Не была бы она ведьмой, могло выйти худо.
  Дорога через лес вышла значительно более приятной и безопасной. Так как по ней можно было добраться только в одно малолюдное место, то никакие разбойники её не караулили, а встреченные на пути зайцы, лисы и ежи только радовали. Зато на эту лесную тропу приходилась большая часть дороги, так что Эли получила в своё распоряжение уйму времени чтобы поразмыслить обо всём. И первый вывод, к которому она пришла: надо, чтобы принц Дион встретился с отцом, но непременно тайно. Пусть обсудят сложившуюся ситуацию и договорятся о совместных действиях. А заодно принц объяснит королю, на чью мельницу льёт воду закон, требующий уничтожать ведьм.
  Когда она добралась наконец до малого охотничьего дома, то в сердцах плюнула на дорогу. Орельен уже сидел на крыльце и что-то втирал Диону. Тот слушал его и не замечал подругу, а наставник разливался соловьём так, что вообще ничего вокруг себя не видел. Небось, опять рассказывал, какие ведьмы стервы. Ну, погоди, гад!
  Эли подобралась к ним неслышной походкой и прислушалась.
  - Я хотел увести её сюда, домой, но не нашёл. Подумал, что она уже здесь, но опять ошибся. Не знаю, во что она вляпалась! По-твоему, я должен бежать обратно, разыскивать её там с собаками и тащить сюда?
  - Ты не должен был там меня бросать! - гаркнула Эли, выходя из-за росших у крыльца кустов, - Сам-то куда сбежал, пока я с поваром договаривалась?
  Орельен вытаращил на неё глаза, приоткрыл рот, как будто собирался что-то сказать, но не ответил. Дион, наоборот, вскочил со своего места и радостно закричал:
  - Эли! Какое счастье! Ты вернулась! С тобой всё в порядке?
  Его лицо, напряжённое и суровое в момент разговора с наставником, разладилось и засияло. Услышав крики принца, из дома вышла Мелания, увидела Эли и тоже обрадовалась.
  - Вернулась? Жива-здорова? Ну и отлично. А как моё молоко?
  - Повар в восторге! Ждёт завтра ещё, - успокоила её Эли, - Думаю, я могу каждый день носить горшочки, пока всё не утрясётся, а потом вы уж как-нибудь сами.
  - Горшочков у меня маловато, - задумалась женщина, - на завтра хватит, а потом…
  - Потом прежние вернут, - успокоила её Эли.
  Она говорила о простых хозяйственных вещах и почему-то это было очень важно, просто необходимо. Наверное потому, что утверждало незыблемость мира. Что бы ни случилось, что бы ни произошло, но утром взойдёт солнце, корова даст молоко, а курицы снесут яйца. Успокоилась не только Мелания, покой снизошёл на принца и даже на его вредного наставника. А кроме того Орельен почувствовал жгучий стыд за то, что пытался глупыми, бессмысленными маневрами подставить ведьму. Она ушла из замка невредимая, а он теперь не смеет смотреть в глаза собственному ученику.
  Но Элидии было некогда направлять Орельена на путь истинный. Сам встанет — молодец, а нет… Кто ж ему виноват? Сейчас было важно другое: встреча отца и сына. Как её лучше всего организовать и где? Послезавтра женихи и их свиты уедут на охоту, а король останется в замке без чужих глаз. Это ли не удачное стечение обстоятельств?
  Осталось придумать, как Диону незаметно пробраться в замок.
  Орельен стал что-то говорить про стражу на воротах и про то, что принца опознает любой встречный, но Дион отмахнулся:
  - А, можно подумать, вы не знаете, наставник, что у нас в замке есть шесть потайных ходов? Было двенадцать, но четыре уже не годятся: два обвалились и два засыпали ещё при прадедушке. Один начинается на старом кладбище, до енего отсюда всего ничего. Я пройду прямо на свою башню, если её не заперли после похищения, а оттуда — прямиком в родительскую опочивальню. Главное, чтобы Диана спала крепко, а то услышит, выскочит и начнёт бузить…
  Орельен растерялся настолько, что сказал больше, чем намеревался:
  - Конечно, ваше высочество. Ваши покои заперты, но их легко можно открыть изнутри. Завтра я принесу вам ключ. А принцесса после вашего похищения перебралась в Южную башню, так что услышать вас не сможет, не беспокойтесь.
  Эли довольно хмыкнула.
  Этот самодовольный тип сменил тон и больше не пытается строить из себя учителя жизни. Разговаривает с Дионом не как с мальчишкой, а как со своим будущим королём. Так, глядишь, научится и её уважать.
  Принцессу же всё равно стоит усыпить покрепче. У Беатрисы должны найтись ночные рубашки, настроенные на крепкий, продолжительный сон. А если нет, можно настроить и обычную успокаивающую. Главное, чтобы девица надела её в ту самую ночь.
  Итак: послезавтра Дион под охраной Орельена отправится на встречу с родителями, а она в связи с этим завтра встретится с Беа и объяснит ей про рубашку. Значит, юбку надо будет надеть полосатую: встреча за конюшней.
  Только Эли разложила для себя всё по полочкам, Дион обнял её за плечи, нежно потёрся подбородком о макушку и промурлыкал:
  - Эли, радость моя, ты пойдёшь к отцу вместе со мной.
  - Зачем? - перепугалась Элидия.
  - Затем, - веско ответил принц, - Ты же хочешь, чтобы гонения на ведьм прекратились? Ну вот! Мне нужен аргумент, чтобы убедить батюшку. А аргумента сильнее, чем ты сама, я придумать не могу.
  
  
  ***
  Встреча с Беатрисой прошла как по маслу. Ведьма хорошо запомнила, какая юбка что обозначает, а стоило ей услышать про рубашку, как она тут же кивнула.
  - Это будет сделать легче лёгкого. Как раз завтра я понесу новое вышитое бельё принцессе, мне ничего не стоит ей внушить выбрать себе нужную ночную сорочку.
  Заодно Беа подтвердила: королевские гости собираются на охоту, должны отбыть с раннего утра и обратно их ждут не раньше чем дня через три. Только вот Родерико никуда не поедет: Эйсебио оставил его следить за ведьмами.
  - Они вас опасаются? - удивилась Эли.
  - Не особенно. Но нам же поручена работа, а они боятся, что мы схалтурим и наплетём не то, что нужно. Ты же знаешь: ведьмы не любят убивать по заказу, только из личной ненависти, а здешний король ничего плохого нам не сделал.
  - А Родерико разбирается?
  Беатриса лукаво скосила глазки и хмыкнула.
  - Он так думает. На самом деле придурок видит только то, что мы ему показываем. Его даже Сильвана способна обвести вокруг пальца. Плохо то, что маг он сильный и, если заподозрит неладное, нам мало не покажется.
  - Будем надеяться, что он не успеет ни в чём разобраться, - вздохнула Эли.
  
  ***
  На следующий день, только солнышко взошло, прилетел Грар. Он был очень доволен. Оленей в том лесу, где он охотился, оказалось много. Несмотря на то, что они после зимы ещё не отъелись и были довольно тощими, зато отъелся он сам. Довольный жизнью и полный сил дракон рвался в бой и требовал, чтобы ему предоставили его врага. Уж он его!
  Эли с трудом удалось сдержать драконьи порывы. Если Грар сейчас нападёт на Доминго и остальных, то вся команда женихов бросит охоту и вернётся в столицу, а ей было нужно хотя бы два дня, чтобы провести работу с королём. Так что пришлось тратить полдня на то, чтобы его уговорить немножко подождать.
  Дракон рвался в бой и ничего не хотел слушать, так что Эли пришлось пустить в ход все свои дипломатические навыки. Сидевший рядом наставник принца не мог поверить своим ушам: Эли сумела повернуть дело так, что вынужденное стало представляться Грару желанным. Если бы он мог научить принца, как такого добиться, можно было бы спокойно уходить в отставку и ловить рыбу. Всё равно ничему более важному будущего короля учить не стоит.
  Эли же заходила с разных сторон, поворачивала разговор то так, то эдак, внушая дракону, что с местью торопиться не стоит: пусть злодей перед смертью хорошенько прочувствует, что все его хитрые планы развалились. В конце концов Грар согласился два дня полетать над здешними лесами и полями, провести рекогносцировку. Орельен, который с возрастающим изумлением слушал разговор ведьмы и дракона, решился сзадать вопрос:
  - А что будет, если вас заметят?
  Грар с презрением фыркнул:
  - Заметят! Как же! Невидимым летать буду!
  На этих словах Эли подняла взгляд к небу. Ветер гнал по нему стаи лёгких кучевых облаков, что было дракону на руку. Увидеть его самого будет нельзя, только падающую от него на землю тень, а в облачный день она просто потеряется. Хорошо бы, чтобы и завтра, и послезавтра погода не изменилась.
  Дождавшись вкусного обеда от Мелании, дракон улетел, а Эли с принцем стали готовиться к ночному походу. Подбирали подходящую одежду, сочиняли и репетировали свои реплики и гадали, как воспримет король их появление. Дион был уверен: отца придётся уговаривать, а матушка будет настолько рада видеть сына, что на всё согласится. Заодно Эли вызнала, как зовут королеву и короля. Как-то до сих пор ей это было не надо и она не спрашивала, а Дион не уточнял. Матушка и батюшка. Вот и всё. Тут выяснилось, что короля зовут Фульк, а королеву — Клод. Среди Дионовой родни были приняты короткие, но звучные имена, чему Эли порадовалась: не придётся запоминать ничего заковыристого.
  Ближе к вечеру надо было выдвинуться куда-нибудь поближе к старому кладбищу и отыскать склеп, из которого открывался ход в замок. Дион не собирался брать с собой никого, кроме Элидии, но упрямый Орельен прицепился, как репей. Он уверял, что его долг — сопровождать принца куда бы тот ни отправился. Один раз он сделал упущение и Дион исчез на полгода, хорошо хоть живо остался. Теперь Орельен не намерен выпускать подопечного из виду ни на минуту.
  Принц с ведьмой попытались улизнуть по-тихому, но не вышло. Наставник сел им на хвост. Правда, полдороги он прятался по кустам, но очень скоро Эли его заметила и с тяжёлым вздохом заявила Диону:
  - Кажется, нам от твоего наставника не избавиться, - затем повернулась к раскидистой, но низкорослой калине, за которой засел Орельен, и произнесла устало, - Нечего шуршать в траве как мышь. Если уж пошли, то идите нормально.
  Мужчина выскочил из кустов и хотел уже дать ведьме достойную отповедь, но взглянул на бывшего ученика, глядевшего на него с неодобрением, и промолчал, всем своим видом выражая решимость следовать за своим принцем хоть демонам в пасть.
  Идти через лес пришлось долго, в сумерках плохо было видно дорогу, поэтому никто не торопился. Эли маленьким светлячком подсвечивала, но исключительно то место, куда нужно было ставить ногу. Всё остальное тонуло в темноте, несмотря на то, что солнце только недавно село.
  Наконец лес кончился, они вышли на поле, где было гораздо светлее, и перед ними забелела ограда старого кладбища.
  Завидев знакомые места, принц стал рваться вперёд как застоявшийся конь, а его наставник, наоборот, притормозил. Эли с удивлением повернулась к нему:
  - Что-то не так?
  - Кладбище, - выдохнул Орельен, - Там могут быть умертвия.
  Элидия вытаращила на него изумлённый взгляд, а затем звонко рассмеялась.
  - Умертвия? Вы хотите сказать, что где-то тут живёт злобный некромант? Иначе откуда они тут взялись?
  - А ведьмы? - робко спросил Орельен, - Ведьмы могли мстить и призывать…
  Девушка махнула на него рукой.
  - Не надо говорить глупости. Умертвия — это результат работы некроманта, плохой, между прочим, некачественной работы. А ведьмы мёртвых не призывают, им это просто не дано. Они — маги жизни, если по большому счёту, - она тряхнула головой,будто прогоняя неприятные мысли, - Так что если некроманта тут не было, то и умертвий бояться незачем.
  Затем ведьма обратилась к недовольно сопевшему принцу:
  - Веди, Дион, показывай. Только ты у нас знаешь, где начинается подземный ход.
  Чтобы не привлекать внимание сторожа, через стену пришлось перелезть, благо она была невысокая, а дальше принц уверенно повёл их между склепов и могильных камней к той части кладбища, где даже в темноте легко можно было разглядеть три огромных, старых дерева.
  - Склеп находится под средним из них, - шепнул Дион на ухо своей подруге, - Там ещё скульптура: женщина с чашей и волк. Я тут лазил лет пять назад, но ничего не забыл.
  Действительно, память не подвела принца. Под средним деревом, которое оказалось плакучей ивой, нашёлся склеп, украшенный горельефом. Прямо из стены вырастала скамеечка, на ней сидела женщина под покрывалом и держала в руке чашу из которой пил волк. Все фигуры были очень схематичными и опознать в странном чудовище волка мог только тот, кто знал, что это именно он, но в целом композиция оказалась запоминающейся. Орельен голосом школьного учителя пояснил, что это иллюстрация древней легенды о первом короле Нанарии, который имел божественное происхождение и в виде огромного волка явился некой деве, своей избраннице. Она его не испугалась, наоборот, накормила и напоила, после чего волк превратился в прекрасного юношу, женился на деве и основал королевство.
  Пока он бубнил, Дион приоткрыл тяжёлую каменную дверь склепа и юркнул в образовавшуюся щель. Элидия устремилась за ним. Орельен тоже не заставил себя дожидаться. Они вступили в тёмное помещение, в котором светлячок Эли лишь слегка разгонял тьму, вырывая из неё то крышку саркофага, то нишу, то колонну, то статую.
  Принц не врал: он отлично помнил, как открыть подземный ход. Выбрал среди массивных каменных саркофагов один, самый большой и тяжёлый на вид, и принялся его толкать. Поначалу это выглядело глуповато, но, к удивлению Элидии, вскоре раздался отвратительный скрежет и махина стала поворачиваться вокруг своей оси, открывая расположенный под нею ход куда-то в глубину. Выглядело это мрачно и жутко, но принц только что не прыгал от радости. У него всё получилось.
  Элидия усилила свой светлячок и пустила его в страшную нору впереди Диона, чтобы освещать ему дорогу. Сама же махнула Орельену рукой, мол, присоединяйся, и двинулась вниз по ступенькам вслед за принцем.
  Несмотря на зловещий вид, путь в замок оказался почти приятным. Пол тоннеля был выложен плотно притёртыми друг к другу каменными плитами, идти по нему было удобно. Нигде ни плесени, ни гнили, ни дурного запаха. Даже вездесущая паутина попадалась редко: здесь для пауков не было поживы.
  Эли боялась, что подземный ход окажется с секретами и ожидала лабиринта, но напрасно. Дорога шла почти по прямой и только в самом конце разветвлялась.
  - Туда, - Дион махнул рукой влево, - на конюшню, - туда, - он показал вправо, - в винные погреба, а прямо — на башню. Мы почти пришли.
  Его голос звенел от волнения. Не пройдёт и получаса, как он увидит родителей! Эли отлично понимала его чувства и, чтобы поддержать, положила руку ему на сгиб локтя.
  - Не волнуйся так, мой хороший, всё идёт по плану. Иди вперёд и не дрейфь! Папа с мамой будут счастливы только оттого, что ты вернулся живой и невредимый.
  Дион глубоко вздохнул, тряхнул своей густой гривой, как можно сильнее выпрямил спину и двинулся по среднему проходу. Буквально через пятнадцать шагов перед ними возникла лестница, ведущая наверх. Поначалу она шла прямо, но вскоре начала заворачивать, превращаясь в винтовую.
  - Идём в толще башенной стены, - пояснил Дион.
  Эли ругалась себе под нос. Она очень не любила замкнутые пространства и длинные лестницы, а тут ей досталось и то, и другое. Конец, когда она потеряла счёт виткам подъёма, принц остановился и она со всего маха ткнулась носом ему в спину.
  - Сейчас, сейчас, - постарался он успокоить сердитую подругу, - Надо отсчитать восьмой кирпич снизу и четвёртый справа.
  Видимо, ему это удалось. Раздался глухой рокот и преграждавшая им путь стена медленно спряталась в боковую щель. За ней с трудом можно было разглядеть просторную комнату, которую освещал только скудный лунный свет из окон. Принц уверенно вошёл и поманил за собой Элидию.
  - Вот здесь я жил, - с гордостью произнёс он, огляделся и добавил, - Только тогда у меня каждый день убирали.
  Это было существенное добавление: вряд ли принц мог жить в такой грязи. В комнату Диона явно никто не заходил со дня его исчезновения. Всё, что только было можно, затянула паутина, но и её покрывала густая пыль, превращавшая шедевры пауков в нечто вроде рыхлого войлока.
  Эли захихикала и чихнула: лежащая всюду пыль умудрилась залететь ей в нос.
  Орельен, чтобы не задерживаться в этом грязном убежище, зажёг лампу и отыскал в ящике стола ключи, которые протянул Диону.
  - Ваше высочество, давайте скорее покинем это грустное место.
  Принц был с ним полностью согласен, но осторожная Эли потребовала, чтобы ей объяснили дальнейший порядок действия. Оказалось, никто о нём не подумал. Дойти до спальни короля с королевой, вот и всё. Ведьма недовольно засопела, а потом вопросы посыпались из неё, как из прохудившегося мешка:
  - А если мы кого-то встретим? А что скажем страже у опочивальни? А как сделаем так, чтобы наш визит остался в тайне? Или нам уже незачем её хранить?
  Принц переглянулся с наставником: вид у обоих был беспомощный.
  Эли усмехнулась и скомандовала:
  - Орельен, идешь первым. Тебя тут привыкли видеть, никто не удивится. Мы с принцем за тобой под прикрытием отвода глаз. Хорошая штука, но, если с кем-нибудь столкнуться, то не поможет. Так что ты — разведка. Если встретишь кого-то, подай знак. Заговори, обратись по имени, чтобы было слышно. Мы переждём.
  - А когда дойдём до родительской спальни? - спросил Дион.
  Эли пожала плечами.
  - Там стража? Применю оцепенение. Стражники будут стоять как вкопанные, но не смогут ни пошевелиться, ни звук издать. Пока мы будем внутри, сторожить придётся Орельену. Пусть делает вид, что распекает солдат за ненадлежащее несение службы. Если кто сунется к королю, эта картина его отпугнёт, я думаю.
  
  ***
  Замечание Эли рассмешило Орельена. С тех пор, как пропал принц, он не занимал при дворе никакой должности и не имел права распекать стражу. Но, с другой стороны, кто об этом вспомнит? Если человек ругается, стоя рядом с королевской опочивальней, значит, имеет на это право. В целом план Элидии всем понравился. Простой и понятный, он должен был сработать.
  Поначалу всё шло без сучка, без задоринки. В башне принца вообще никого не было, так что спуск по длинной винтовой лестнице изначально был безопасен. Дион опасался, что на выходе стоят стражники, но никто не караулил запертую дверь. К счастью никто не догадался запереть её снаружи с помощью щеколды и навесного замка, а ключ был в руках у принца. Эли просканировала окрестности и, убедившись, что в ближайших помещениях никого, дала команду выходить.
  Стоило им немного удалиться от башни, как стали встречаться люди. Служанки шныряли туда и сюда с кипами чистого белья, лакеи начищали дверные ручки и бронзовые кольца для факелов, тощенький ученик мага проверял светильники… То и дело приходилось останавливаться и пропускать очередного трудягу.
  Эли удивлялась: неужели всю эту работу нельзя было выполнить днём? Дион тоже поражался ночной активности слуг. Только Орельен объяснил: в господских покоях убирают тогда, когда господ нет. Вот как раз сейчас все уехали на охоту, самое время привести всё в идеальный порядок.
  Эли недовольно засопела: эти люди очень мешали её отличному плану. Но по мере продвижение к королевским покоям слуги встречались всё реже и она успокоилась. Наконец перед ними возникли величественные двустворчатые двери, покрытые резьбой и латунными накладками, изображавшими золото. Справа и слева от них стояли два солдата с алебардами.
  Стояли, надо сказать, кое-как. Алебарды свои прислонили к стене, да и сами к ней прислонились. Один дремал, другой как мог боролся со сном, но видно было что сон его одолевал. Эли поняла, что первоначальный план пора менять и слегка подула в сторону лентяев на посту. Этого хватило чтобы уже дремавший опустился на пол, свернулся там калачиком и тихонько засвистел в две дырочки, подложив руки под щёку. Второй съехал по стене на пол, при этом толкнув алебарду, и тоже заснул, но сидя.
  Орельен метнулся к стражнику и в последнее мгновение подхватил её, не дав грохнуться на пол и поднять шум. Эли подошла и прикрыла обоих засонь отводом глаз, особым образом связав шнурки, которыми были стянуты в боках их колеты. Теперь любой рядом проходящий даже не обратил бы внимания ни на дверь, ни на тех, кто рядом с ней валялся.
  - Как ты это делаешь? - зашептал Орельен, присев на корточки рядом с Элидией, - Надо просто особым образом завязать узел и всё? Это любой бы смог?
  - Узел — любой, - призналась Эли, - Но вот срабатывает это только у ведьмы. Мы завязываем узлом взгляд и он возвращается туда, откуда пришёл. Человек вроде видит то, что у него перед носом, но осознать не может. Вот маг, пожалуй, рассмотрел бы через мой отвод глаз, но для этого он должен знать, что тут что-то не так. Ладно, время не ждёт.
  Она поднялась. Дион между тем уже обыскал карманы стражников, вытащил ключи и сейчас пытался отпереть двери в королевскую опочивальню.
  Эли изумилась:
  - Разве твои родители не запираются изнутри? Или они позволяют своей страже запереть себя снаружи? Но смысл?
  Дион пояснил, поворачивая ключ в замке:
  - В спальне они действительно запираются изнутри, а это общая дверь в их покои. Стража и слуги должны иметь возможность туда попасть.
  На этих словах раздался тихий скрежет и двери медленно разошлись, открывая проход в богато убранную комнату. Принц устремился туда, Эли с Орельеном за ним. Но стоило им сделать несколько шагов, как приоткрылась невысокая и отнюдь не роскошная дверь справа, а оттуда раздался перепуганный женский голос:
  - Кто там? Кто там бродит? Стража…
  - Матушка! - вскричал Дион.
  Похоже, его голос узнали. Дверь распахнулась во всю ширь и оттуда выбежала невысокая, изящная женщина в отделанной кружевами рубахе и ночном чепце со светильником в руках. Да, это точно была королева. Дион оказался очень похож на свою мать, которая несмотря на возраст, сохранила свою точёную, изысканную красоту.
  Она выбежала из спальни и взвизгнув как девчонка, повисла на шее собственного сына.
  - Дион, Дион! Мальчик мой! Дион! Ты жив! Ты вернулся! - причитала она.
  Вслед за королевой выбежал уже знакомый Эли король Фульк. Он удосужился набросить на ночную рубаху отделанный мехом бархатный халат, поэтому выглядел почти прилично. Король тоже бросился к сыну, обхватил его и стал ощупывать, приговаривая:
  - Это ты! Ты! Живой! Целый! Сынок! А мы уже и не чаяли...
  Эли деликатно отошла в тень, давая родителям порадоваться вдосталь. Орельен не ждал от неё такой деликатности и поэтому смотрел на ведьму с удивлением. По его мнению она должна была вылезти вперёд и сейчас с жаром расписывать свои заслуги, мешая родительским объятьям. Лично он так бы и поступил. На опыте убедился, как коротка память великих мира сего: если им не напоминать о себе ежеминутно, ежечасно, то они успевают о тебе забыть раньше, чем ты исчезнешь из виду.
  Но ведьма стояла в уголке, не теряя достоинства. Она была уверена, что её час придёт, о ней вспомнят, и не ошиблась в расчётах. Когда король с королевой немного успокоились и уверились, что перед ними не фантом, а в точности их сын, то стали спрашивать Диона, как ему удалось спастись от дракона.
  Принц тут же подбежал к подруге, схватил её за руку и вытащил на середину комнаты:
  - Вот моя спасительница!
  Король с королевой разом развернулись к Элидии и слова благодарности замерли у них на устах. Не узнать ведьму в этой девушке сейчас было просто невозможно. Что она с собой сделала? Ведь когда несколько часов назад они уходили из охотничьего дома, выглядела как обычная, скромная девица. А сейчас… Хоть табличку вешай “Ведьма типичная” да в музее выставляй. Зелёные глаза горят, как у кошки, рыжие косы змеятся по плечам и аж трещат от избытка силы, по тонким пальчикам пробегают синие огоньки… А улыбка… Душу можно вынуть такой улыбкой.
  Король смотрел на Эли, хлопал губами, как вытащенный из воды карась и не произносил ни слова. Кажется, он с трудом вспоминал свой собственный указ против ведьм, но не мог найти в себе силы, чтобы напомнить о нём сыну. Зато королева лучше владела собой. Она сначала метнулась к девушке, но застыла на полдороге, осознав, кого увидела, и робко скосив глаза на Диона, спросила:
  - Но ведь она ведьма, сынок?
  - Ведьма, - подтвердил принц, - Моя единственная, обожаемая, бесценная ведьма. Она спасла меня там, куда меня занёс дракон, она вернула меня домой. У меня нет ничего, чем я мог бы достойно её отблагодарить. Поэтому я на ней женюсь.
  Он оставил родителей, подскочил к Эли, одним движением поднял её на руки и закружил по комнате.
  Тут наконец отмер король.
  - Но это невозможно! - воскликнул он, - Ты не можешь жениться на ведьме! А мои указы! А закон королевства!
  Дион тут же выпрямился и холодно произнёс:
  - Если вас, батюшка, ваши дурацкие указы дороже сына, то прощайте. Мы с Эли уходим и больше никогда вас не потревожим.
  Он обнял ведьму за плечи и повлёк к двери.
  - Пойдём, дорогая. Нам тут не рады.
  - Стойте! - завопил перепуганный король, - Остановитесь! Дион! Сынок! Куда ты?
  - Мир велик, отец мой, - с достоинством ответил принц, - Я имел случай в этом убедиться.
  Тут к сыну подлетела опомнившаяся королева Клод и схватила его за рукав.
  - Куда ты, мой мальчик?! Разве мы тебя гоним? Разве мы хотим обидеть твою спасительницу? Отец сказал не подумав.
  Она послала мужу один из тех взглядов, которых тот боялся больше, чем огня. Тихая, ласковая королева отлично умела управлять собственным мужем. Сейчас она видела: если перегнуть палку, сын снова уйдёт и вполне может больше не вернуться. А ведьма… Ну, подумаешь — ведьма! Это не самое страшное, что могло случиться. Нельзя было сказать, что королева Клод была рада желанию сына взять в жёны ведьму, но если мальчик настаивает... Для начала Диона надо удержать во что бы то ни стало, а остальные вопросы можно будет решить и потом.
  Возможно, если бы вся эта сцена происходила под взглядами людей, король Фульк стал бы настаивать на своём, но в тишине королевской спальне перед женой это было глупо. А его величество, несмотря ни на что, дураком не был. Он мрачно заговорил, ни к кому не обращаясь:
  - Можешь делать что тебе угодно. Если для тебя престиж собственной страны и слово твоего отца ничего не значат… Женись на ведьме. Только объясни мне, что делать с законом? Или ты собираешься всю жизнь скрывать её сущность? Но когда придёт время сесть на трон и править, всё вскроется! Ты же мой наследник, Дион! Ты должен чтить законы королевства.
  С каждым словом голос его креп и уверенность росла. Но каково же было удивление короля, когда на его страстную речь принц отреагировал весьма холодно.
  - Закон против ведьм издали вы, отец, вам его и отменять. Если вы дадите себе труд подумать, то поймёте, что его и принимать не надо было, кроме вреда он нашей стране ничего не принёс. Эли — моя спасительница и я разделю с ней судьбу. Если вы желаете поступить по вашему дурацкому закону, то я приму смерть вместе с ней. А если вы действительно считаете меня своим наследником, она разделит со мной корону.
  Дион черпал уверенность во взгляде Элидии. С того момента, как они вошли в королевские покои, она не произнесла ни звука, но как смотрела! Принц первые чувствовал, что она им искренне восхищается, и это придавало ему сил. Иначе он не мог бы противостоять любимым родителям.
  Всю жизнь он слушался отца и соглашался с ним, потому что считал себя его частью, важной и нужной, но частью. А сейчас он наконец осознал себя как вполне самодостаточную личность даже без поддержки семьи. Лишь бы Эли была рядом! Поэтому он сумел справиться с волнением и держаться так, как того требовали обстоятельства. Глядел на отца и чувствовал, что впервые в жизни сила на его стороне. Сила правды и убеждённости.
  Только вот король Фульк был другого мнения. Слушая сына, он постепенно наливался багровым цветом и уже готов был рвать и метать, а на расправу он был всегда скор. Так что Дион, предложивший отправить самого себя на плаху вместе с Элидией, был недалеко от того, чтобы и впрямь познакомиться с королевским палачом. Но это в корне не устраивало королеву Клод, да и Орельен опасался, что в случае чего разделит судьбу ученика, поэтому они вдвоём бросились к Фульку. Только королева повисла у него на шее, а подданный кинулся в ноги. Зато заголосили оба:
  - Фульк, не смей! Не обижай нашего мальчика!
  - Ваше величество! Ваше Величество! Успокойтесь! Это же ваш сын!
  Король продолжал сопеть от гнева, а Дион всё стоял в гордой позе, когда Элидия, до той поры не произнесшая ни звука, решила внести свою лепту в разговор. До той поры она с интересом наблюдала за королевским семейством и размышляла, стоит ли встревать между отцом и сыном. Но тут стало ясно, что дело может закончиться плохо для всех, и она выступила:
  - Ой, Ваше величество, - с заинтересованной улыбкой промолвила Эли, - А у вас тут всегда так весело или это в честь нашего появления?
  Фульк оторопел от такого умопомрачительного нахальства, но кипеть почему-то перестал, только от неожиданности нелепо хлопнул губами и вытаращился на бессовестную ведьму. А она спокойно продолжала:
  - Нет, я, конечно, понимаю… У вас сложное положение. Человек вы порядочный, несмотря на то, что король, сына любите и знаете, что такое благодарность. Только вот закон, который вы сами издали… Давно, кстати?
  Фульк так и не смог произнести ни слова, зато королева с готовностью ответила:
  - Давно, уже семнадцатый год пошёл.
  Эли с понимание закивала, а потом продолжила:
  - Вот мне, простой ремольской ведьме, интересно: вы уже семнадцать лет изводите ведьм на своей территории. Верно? Ну и как результаты?
  Король всё ещё молчал, поэтому слово за него взял Орельен:
  - Какие результаты? О чём ты? Сколько ведьм было уничтожено?
  Эли скривилась:
  - Это не результат, да и мне по большому счёту без разницы. Всё равно в основном поубивали просто красивых девиц и женщин, а настоящие ведьмы такого счастья ждать не стали, сделали ноги. Нет, я про другие результаты. Вот например: насколько лучше стало после этого житьё-бытьё в вашем королевстве? Даже подскажу, как определить самым простым способом: налогов стали получать больше или меньше?
  Тут король не выдержал:
  - ты что себе позволяешь, ведьма? Сколько тогда собирали налогов, столько и сейчас! - тут он вдруг замялся и произнёс одно только слово, - правда…, - после чего замолчал.
  А Эли с улыкой продолжила его высказывание:
  - Правда, налоги с тех пор повышали уже два раза.
  - Пять, - внезапно признался Фульк, - но я же не могу сократить государственные расходы из-за того, что у людей нечем платить.
  Эли вздохнула с притворным сочувствием, а затем, не продолжая тему, вдруг обернулась к королеве:
  - Ваше величество, какая на вас рубашка красивая! Какая богатая вышивка!
  Клод обрадовалась как ребёнок.
  - Правда? Это подарок Дианиного жениха. Кортальские вышивальщицы не знают себе равных.
  - Согласна, ваше величество, - слегка поклонилась ей Элидия, - Такой роскоши я не видела нигде. У нас в горах узоры попроще. Только… Вы давно эту красоту носите? А как при этом себя чувствуете?
  Королева Клод с удивлением посмотрела на Эли, опустила взгляд на расшитый шёлком перед рубашки, затем снова подняла его на ведьму и с тревогой в голосе спросила:
  - А я должна как-то не так себя чувствовать? Потому что последнее время у меня по утрам сильная слабость…
  Эли задумчиво склонила голову к плечу.
  - Примерно так я и думала. Видите ли, ваше величество, это не простая вышивка. В нормальном исполнении она должна работать как оберег и добавлять вам здоровья. Но вот конкретно на этой рубашке я вижу, что линии силы направлены в обратную сторону. Она не добавляет вам здоровья, а тянет жизненную энергию. Конечно, всё можно исправить: распороть и сделать заново несколько стежков, а затем снова пустить ток силы, но уже в нужном направлении.
  К чести королевы она всё сразу поняла и вскричала:
  - Как так могло получиться?
  Эли развела руками.
  - Не знаю, но думаю, что это злой умысел. Причём задумано давно и осуществлено с размахом. У вас же при дворе нет ведьм? Своих, доверенных? Их в Нанарии всех извели. Поэтому сейчас вы беззащитны от злого колдовства, некому не то что защиту выставить: увидеть. А вот в Кортале ведьмы служат короне: что им прикажут, то они и делают. Похоже, ваши умелицы-вышивальщицы как раз из таких.
  Тут король, который внимательно слушал Элидию, встрепенулся:
  - Так их надо немедленно схватить и казнить!
  - Ну вот, ваше величество, вы опять собрались пойти по самому лёгкому пути. А кто будет разбираться с уже нанесённым вредом? Кто переменит опасные обереги на полезные? Кто вернёт силы королеве? Да, если вы тоже носите вышитые кортальскими дамами рубахи или другие предметы одежды, то вам тоже нужна помощь, и оказать её сможет только квалифицированная ведьма.
  Фульк рванул пояс халата и стало видно, что на нём сорочка с теми же узорами, только оформленными в мужском ключе. Эли этим тут же воспользовалась:
  - Вот видите? И до вас добрались. А всё потому, что некому было пресечь это злодейство.
  - А маги? - вдруг возмутился король, - Куда смотрят маги?
  Эли пожала плечами.
  - А маги этого заметить не могут. Только самые сильные и опытные из них видят потоки силы, да и то только уже заключённые в предметы или оформленные в заклинания. Так что против ведьмы может помочь только другая ведьма. Ну, или дракон, если он у вас имеется. Но драконы решают вопросы просто: уничтожат всю эту красоту и ни на минуту не пожалеют. А вот та, которая вышила узор, смогла бы повернуть течение силы в нужную сторону.
  Из её объяснений Фульк выудил то, что было доступно его пониманию.
  - Выходит, вышивальщица, которая прибыла в свите принца Эйсебио — ведьма? А вторая, кружевница — тоже?
  Тут Элидия стала удручённо кивать, а Дион в сердцах так махнул рукой, что едва не расколотил вазу, стоявшую неподалёку на низком столике.
  - Отец, неужели ты до сих пор не понял? Против нашей Нанарии уже который год плетётся заговор. Тебя ловким обманом убедили лишить нашу страну основной магической защиты, а теперь хотят через брак моей сестры захватить тут власть.
  - Кто? Кого ты обвиняешь? - сузил глаза король Фульк.
  - А кто любит чужими руками жар загребать? - встряла Элидия, - Кто вас лишил помощи ведьм и тайно завёз к вам своих? Кто готов ждать годами, чтобы потом в одночасье одержать победу без боя?
  - Кортальцы! - уверенно произнёс король, - Вот не хотел я, чтобы Диану сватали этому принцу, но совет упёрся: дружба великого Кортала нам выгодна! Да и Диана… То всё упиралась да привередничала, а теперь просто бегом готова бежать к алтарю! Не могу поверить, что она влюбилась в принца Эйсебио, уж больно он несимпатичный, но дочь согласилась за него выйти безо всякого принуждения с моей стороны.
  Эли незаметно сцедила смешок в ладонь. Ну никакой наблюдательности! А королевские шпионы? Они здесь все на Кортал работают, или как? Могли бы заметить, что дурочка втрескалась в мага Доминго. А этот хитрец наверняка промыл ей мозги и внушил, что они смогут быть вместе только если она выйдет за кортальского принца. И ведь невдомёк бестолковой, что жёны в кортальской королевской семье обязаны хранить безграничную верность мужьям, за этим будет следить не только весь штат прислуги, но и особые артефакты, которые на неё наденут во время обряда. А вот кортальские мужья могут ни в чём себе не отказывать, на них это правило не распространяется. К тому же сам Доминго не горит страстью, несмотря на то, что Диана красива, как богиня. Эли сама была свидетельницей того, как он жаловался на её повышенное внимание.
  Король между тем не договорил: задумался. Одной рукой обхватил собственный подбородок вместе со ртом, другой стал тереть лоб. Это явно обозначало работу мысли. Королева хищно следила за мимикой супруга, надеясь вставить нужные аргументы, которые помогут Фульку принять правильное решение. Клод очень любила своих детей, но совсем не готова была лечь в могилу ради того, чтобы муж дочери сел на её собственный трон. Пусть он лучше достанется сыну. В этом случае, королева была уверена, даже после смерти Фулька она не потеряет своего влияния и сможет вести привычный образ жизни. А то, что сын привёл в дом эту горскую ведьму… Ну что ж… В отличие от короля, она никогда не видела серьёзной опасности в ведьмах, даже наоборот, прекрасно помнила, что её детям помогла явиться на свет именно ведьма, опытная повитуха, которая следила за королевой всю беременность и принимала роды. После того, как мудрая женщина сбежала, испугавшись новых веяний, Клод несколько раз беременела, но так и не смогла ни выносить дитя, ни родить. Так что Элидия не вызвала у неё ни страха, ни неприятия, а её слова были вполне созвучны собственным мыслям королевы. Эйсебио и его свита ей активно не нравились, пожалуй, за исключением кружевницы и вышивальщицы, которые снабжали Клод красивыми и модными изделиями своего труда. Ухудшение своего состояния королева списывала на тревогу и беспокойство. Но теперь, после слов Эли, всё сошлось: и неприязнь к Эйсебио, и глупое поведение дочери, и собственное недомогание. Она поверила ведьме и сейчас всей душой стремилась передать мужу свои мысли и чувства. Поэтому королеву Клод обрадовало заключение Фулька, которое он сделал под влиянием Элидии.
  Король, видимо, закончил свои размышления, потому что внезапно обратился к сыну:
  - Можешь не волноваться, я не трону твою красавицу. Она доказала с фактами в руках что я был неправ. Мне трудно принять то, что я столько лет ошибался и вёл вредную для моей страны политику, но… Надеюсь, мои сомнения так и не выйдут из этой комнаты. Это и тебя касается, - обернулся Фульк к Орельену, - Ты меня всегда убеждал, что ведьмы — зло, тебе и расхлёбывать эту кашу вместе со мной. Мы не можем признавать, что действовали неверно и приняли несправедливый закон, но исправить его можем. Примем новый, причём срочно. Нам нужно развязать себе руки и иметь возможность использовать таланты твоей подруги.
  Он не сказал, что более всего его убедило то, что вышитые кортальскими ведьмами рубашки действительно ухудшали состояние здоровья, как его, так и королевы, но это было именно так. Последнее время он чувствовал, как силы его оставляют, как начинают болеть сердце и печень, которые всегда были в полном порядке, но списывал это на старение. С другой стороны, сорок три — это разве возраст? Фульк напряг память и сообразил, что неприятные явления начались после появления в Нанарии кортальского принца со свитой и вручения им подарков будущим тестю и тёще. Конечно, отказываться от красивых вещей не хотелось, но ещё больше не хотелось в безвременную могилу. Но, вроде, эта ведьма сказала, что достаточно изменить несколько стежков, чтобы вред превратился в пользу для здоровья?
  Эли, слушая короля, удовлетворённо кивала. Она и не надеялась, что человек, чуть не двадцать лет уничтожавший ведьм, сразу изменит свою точку зрения, но Фульк оказался настоящим политиком. Увидел, что держать прежний курс опасно для него самого и для страны, и тут же готов сменить его на новый, более разумный. Ну что же, всё верно. Если капитан видит прямо по курсу скалы и буруны, но продолжает упрямо переть вперёд, он идиот. Отец Диона идиотом не был, напротив, отличался умом и сообразительностью. Не очень понятно было, кто и как сумел внушить ему ненависть к ведьмам и убеждение, что они зло. Но если тогда он был молод… Юношам, даже умным, вполне возможно на эмоциональной волне втемяшить в голову какую-нибудь завиральную идею, которую они пронесут через всю жизнь. А доверенный друг Орельен со своими любовными неудачами подпитывал нерациональную, но стойкую ненависть короля. Но сейчас оба, кажется, готовы поменять курс на прямо противоположный и надо их в этом поддержать.
  - Ваше величество, - произнесла Элидия сладким как патока голосом, - Я не умею ни вышивать, ни плести кружева. Но если новый закон гарантирует ведьмам свободу, безопасность, равные со всеми права и справедливый суд в спорных случаях, то те же самые ведьмы, которые до сих пор вам гадили, бегом побегут это зло исправлять.
  - Почему ты так думаешь? - заинтересовался Фульк.
  - Потому что знаю, как несладко им в Кортале. Их там держат за шлюх для обслуживания магов. Их не убивают, но и прав никаких у них нет, только повиноваться своим хозяевам. А этих женщин привезли в Нанарию и объяснили, что тут ещё хуже. Там им хоть жизнь сохраняют, а вы приказали их вообще казнить без суда и следствия. Поэтому они без колебаний выполнили приказ вышить узор, отнимающий у вас силы, здоровье и в конечном итоге саму жизнь. Но если вы измените свой подход, они будут рады всё исправить.
  - Почему ты в этом так уверена? - спросил король. На лице его можно было прочесть сомнение в словах Эли.
  - Это очень просто, - ответила она, - Ведьмы, в отличие от того, что про них любят рассказывать, никогда не делают зло ради зла. Отомстить, нагадить обидчику — это святое. Но если обидчик раскаялся, пришёл мириться и просит прощения, его простят. Правда, только один раз, но простят обязательно, особенно если видят, что он искренне раскаялся. Вот если он после этого снова начнёт то же самое… Но вы же не начнёте?
  - Ты права, - согласился король, - Не начну. Я не собираюсь больше играть на руку Корталу. Но мы пришли к тому, с чего начали: надо как-то разбираться со сложившейся ситуацией и выкидывать кортальцев вон. Нечего им облизываться на мой трон. Времени у нас мало, один завтрашний день. Послезавтра наши охотнички возвращаются в столицу. Но перво-наперво надо срочно снять эти вышитые тряпки и надеть что-то безопасное!
  Практичность короля восхитила ведьму. Фульк не стал тратить время и силы на сожаления о совершённых ошибках, этим можно было заняться и потом. Он глядел в корень: как их можно по-быстрому исправить.
  Остаток ночи прошёл в написании нового закона, отменяющего действие старого. Когда забрезжил рассвет, вся компания оттачивала формулировки. Орельен взял на себя роль писаря, остальные диктовали. Каждый пункт подвергался бешеной критике, но когда текст более-менее устраивал всех, король без задержки спешил перейти к следующему.
  Королева, правда, умоляла рассказать ей историю спасения Диона в подробностях, но супруг махнул рукой: не сейчас. Вот разберёмся с текущими вопросами, а там послушаем занятную сказочку. Сейчас дело надо делать.
  К утру законов о ведьмах из одного стало два. В первом отменялось их преследование и они приравнивались в правах ко всем остальным жителям Нанарии. А вот второй должен был регулировать жизнь и деятельность ведьм в городах и деревнях. На неё возлагалась обязанность оказывать свои услуги жителям, а на них — предоставить ей жильё и по чести оплачивать всё, что она будет делать. Фульк не был бы королём, если бы не вписал, что услуги государству ведьма должна оказывать по первому требованию и по твёрдым ценам, собираясь назначить их так, чтобы не платить лишнего. Он очень гордился, что вставил это условие, но, положа руку на сердце, можно было признать: оба закона вышли гораздо более выгодными для ведьм, чем король планировал изначально. Одно успокаивало: Эли уверяла, что это окупится, причём очень быстро. Услышав о таких шикарных условиях, сюда через Великую реку побегут кортальские ведьмы и вскоре в каждом селе будет лекарка, повитуха и специалист по урожаю в одном лице.
  - А кортальцы? - спросила королева, - Разве они не постараются вернуть то, что потеряли? Не ввяжемся ли мы в войну с великим Корталом?
  Все остальные посмотрели на неё с таким выражением, что она пожалела о своём вопросе, а король высказался напрямую:
  - Кортал долго готовился захватить нас без применения силы. Затратил много средств, проработал сложнейший план. Сейчас они чувствуют себя победителями и не готовы к тому, что дело сорвётся. Да и вообще Кортал не планировал против нас военной операции. К тому же Каруна нас защищает: переправить через неё войска будет трудновато, да и расположены мы отнюдь не на берегу. Чтобы добраться до Нанарии им сначала придётся захватить герцогство Лируд и королевство Андин, что не так уж просто. Да их потопят раньше, чем они доберутся до берега! А вот лёгкие лодочки с ведьмами на борту вполне могут пересечь Великую реку под покровом ночи, особенно если мы договоримся с нашими соседями и те тоже примут новую политику в отношении ведьм.
  Эли восхищалась королём. Так легко и непринуждённо отринуть старые воззрения и принять новые как свои! Молодец король Фульк! Теперь она понимала, что Дион оказался таким толковым парнем не просто так. Весь в отца, только красотой пошёл в королеву.
  Когда пришло время королевского завтрака, Фульк спрятал Диона, Эли и Орельена в собственной спальне и встретил слуг, принесших поднос, в малой гостиной. Велел поставить всё на стол и выметаться.
  - В первый раз в жизни радуюсь этому расточительству, - сказал он, демонстрируя заставленный яствами стол, - Традиция такая: завтрак короля должен быть обильным, вот и таскают мне порции на десять голодных ртов. Знаю: обычно всё, что мы с Клод не съедим, доедают слуги, а продукты, выделенные для их питания, просто делят между собой и уносят домой. Но сегодня им не повезло. У нас с Клод прямо-таки зверский аппетит!
  
  ***
  После завтрака, на котором продолжалось обсуждение, на этот раз мер безопасности, король вызвал доверенного слугу и велел по-быстрому и в тайне собрать членов королевского совета в малом зале для совещаний. Этим он хотел добиться сразу двух целей. Во-первых огласить и утвердить новый закон, мотивируя это заговором против Нанарии со стороны Кортала. Во-вторых он разумно опасался, что многие из высших сановников уже давно перекуплены Корталом, а значит, будут препятствовать его действиям и проявят себя. Он недаром назначил сбор совета так внезапно. Кроме того, что вообще следовало поторопиться, заговорщики явятся неподготовленными и их можно будет легко переловить и отправить в казематы на дознание.
  Специально для этого два отряда верной королю гвардии скрытно стояли у боковых дверей малого зала для совещаний. Как только Фульк подаст знак, все, на кого он укажет, будут схвачены. А затем новый закон примут и огласят на площадях в каждом городе и в каждой деревне. Но это будет завтра или даже послезавтра, в общем, тогда, когда ни кортальский принц, ни его маги ничего не смогут предпринять.
  Так как женихи со своими свитами отбыли на охоту, это вполне могло пройти для них незамеченным. Надо было только отвлечь принцессу и Родерико, которые, один совершенно сознательно, а другая по наивности, могли предупредить Эйсебио о том, что происходит во дворце в его отсутствие.
  Диану взяла на себя королева. Вызвала начальницу королевских швей и отправилась к дочери под предлогом, что девушке скоро понадобятся новые платья, ведь её свадьба не за горами. Заодно она увела кортальских ведьм, ведь мастерицы должны участвовать в обсуждении новых нарядов. Теперь они до вечера будут заняты очень важным делом и пропустят всё остальное.
   Родерико поручалось окучить Орельену. К сожалению никто не знал, что именно по душе мрачному кортальцу и чем его можно привлечь. Оставалось подбирать к нему ключик методом тыка и надеяться на удачу.
  Диона же на время сегодняшних действий следовало спрятать, точно так же, как Элидию. Никто раньше времени не должен был заподозрить, что наследный принц вернулся живой и невредимый. Сначала Фульк хотел оставить их в собственной спальне, но её должны были прийти убирать. Прогнать горничных в такой ситуации значило оповестить всех, что в спальне короля скрывается нечто, а любопытство прислуги не знает границ и препятствий. Да и придворные не брезгуют получать сведения от лакеев, а значит, тайна вылезет наружу раньше назначенного срока.
  Королева подумала минутку и предложила Диону с Эли спрятаться в запасной спальне, той, которой никто не пользуется. Она была сделана на случай беременности королевы и давно сыграла свою роль, а с тех пор стояла запертой, но ключик от неё Клод держала в вазочке на каминной полке.
  - Только там должно быть очень пыльно, - извиняющимся тоном сообщила она Эли.
  Ведьма пожала плечами: какая разница. Было грязно — станет чисто. Дома она лишний раз не действовала магией, но в таких обстоятельствах можно было себе позволить. Ведьмы скорее всего не обратят внимание на её манипуляции, только вот Родерико… Хорошо бы, чтобы он не заметил. Поэтому она обратилась к Орельену и как бы невзначай предложила ему увести мага куда-нибудь подальше от замка. На прогулку, на рынок, на рыбалку, всё равно куда, лишь бы вывести за каменные стены. Вряд ли он станет сопротивляться, ведь сегодня его подопечные будут вне досягаемости: в покои принцессы чужих не пускают, особенно мужчин. Тот охотно согласился, но эли прекрасно понимала: если бы зануда-наставник заподозрил, что это нужно ей, кочевряжился бы очень долго.
  Несмотря на то, что уважаемый Орельен сер Габори признал свою неправоту в отношении ведьм, к Эли он так и не начал испытывать добрые чувства. Она понимала и не сердилась: каждому наставнику обидно, когда любимый ученик начинает ставить слово неизвестно откуда взявшейся женщины выше его поучений. Но не сердиться не значило не учитывать. Поэтому она выдала то, что было необходимо ей, за нужды короля с королевой, а заодно всучила ему маячок, выполненный в виде декоративной кисточки из тех, которую пришивают к дамским шалям. Она завернула вещицу в платок и сунула Орельену в карман. Он же должен был просто вытряхнуть амулет из платка, когда они с Родерико покинут пределы дворца.
  Наконец подготовка закончилась, слуга сообщил королю, что совет в почти полном составе собрался и все разошлись на исходные позиции.
  Принцу с ведьмой оставалось только ждать.
  Орельен справился на удивление быстро. Получаса не прошло, как маячок сигнализировал, что бывший наставник покинул королевский замок и Эли крепко надеялась, что не один.
  Получив сигнал, она достала из вазочки ключ и вместе с Дионом отправилась в назначенную им спальню. После бессонной ночи следовало отдохнуть. Это король пока кипел энергией, узнав, каким образом из-под него собирались выдернуть трон, а у принца и его подруги наступила реакция. Глаза сами закрывались, ноги стали как ватные, даже язык отказался шевелиться. Последнее, на что хватило Эли, была уборка. Запертая многие годы комната представляла собой царство пыли и находиться в ней, не чихая, не смог бы никто. Но ведьма сделал несколько пассов руками, затем дунула, смешно вытянув губы трубочкой, и указала пальцем на пустое пространство перед камином, после чего пыль изо всех углов стала медленными потоками стягиваться туда и завихряться, формируя шар. Не прошло и двух минут, как комната просто сияла чистотой, если не считать серого комка размером с хороший арбуз. Его Элидия даже трогать не стала, быстро сорвала с себя одёжки, залезла под одеяло и уже через мгновение спала как убитая. Дион хотел было обидеться на такое невнимание к нему, прекрасному, но тоже заснул, едва его голова коснулась подушки.
  Королева Клод, которая тоже безумно хотела спать после бессонной ночи, напустила на Диану мастериц, дала им задание, а сама устроилась в покоях дочери на удобном диванчике и дремала, время от времени просыпаясь и устраивая всем разгон. Задёрганная портнихами принцесса уже ничего не видела и не соображала. Перед ней с такой скоростью мелькали ткани, фасоны, узоры, что она совершенно не обращала внимание на мирно спящую мать. Зато желание блеснуть на грядущем празднике, помолвке и свадьбе, поразить Доминго своей красотой и изяществом нарядов полностью её захватило. Так что Диана полностью погрузилась в мир шёлка,бархата и кружева. Оторвать её от этого смог бы разве пожар, но ничего подобного не происходило и принцесса до самого вечера увлечённо обсуждала свой новый гардероб. Приехавшие из Кортала мастерицы приняли в происходящем самое живое участие и тоже весь день не выходили из покоев Дианы. Всем даже обед сюда принесли, чтобы не прерывать священнодействия.
  Так что никто их женщин не видел, как ворвались в зал совещаний гвардейцы, как четверых разодетых в пух и прах сановников потащили в подземные казематы, как сжались на своих креслах остальные, боясь разделить судьбу приятелей. Король Фульк умел быть и жёстким, и грозным.
  
  ***
  Только вечером Беатриса и Сильвана наконец смогли покинуть покои принцессы и направились к своим комнатам, располагавшимся в совсем другом крыле. Окна гостиной Дианы, где они провели этот день, открывались в сад, а вот по дороге к себе они проходили по длиной галерее, с которой хорошо просматривался город, и были удивлены. Обычно тихая Нанара вся кипела: на перекрёстках горели костры, повсюду бегали люди с факелами, но всё это выглядело не страшно, а весело, потому что до слуха ведьм доносились не вопли раненых и умирающих, а весёлые возгласы, музыка, песни и тот шум, который всегда сопровождает ярмарку.
  Встреченные в коридорах слуги все как один радостно улыбались.
  Беатриса думала: имеет это отношение к тому, о чём она говорила с ремольской ведьмой, или нет? А простодушная Сильвана остановила лакея и прямо спросила:
  - Не скажете, уважаемый, какой сегодня праздник?
  Обычно слуги в замке сторонились чужеземок, но сегодня, видно, был особый день. Молодой парень расцвёл улыбкой и радостно заговорил, забыв, что перед ним женщины из Кортала:
  - Так вы не знаете? Наш король раскрыл заговор кортальских магов! Они, оказывается, подбросили ему ложные сведения, что в нашей Нанарии главные враги трона — это ведьмы. А сами хотели этим ослабить нас и захватить. Но теперь наш король во всём разобрался. Велел больше ведьм не преследовать. Теперь им дарованы все те же права, что и обычным людям. Ура! Надо тётке написать, пусть возвращается, а то в нашей деревне уже давно ни поле заговорить, ни роды принять…
  Лакей убежал по своим делам, а ведьмы уставились друг на друга.
  - Ты что-нибудь поняла? - спросила Беатриса у Сильваны.
  Та пожала плечами.
  - Если верить этому парню, то теперь мы тут в безопасности.
  Но, чуть подумав, всплеснула руками.
  - Ой, нет! Мы же преступницы! Вспомни, какие я рубашки королю с королевой вышивала! Если тут появятся ведьмы, нам конец!
  Беатриса бросила на товарку взгляд искоса.
  - А если мы сейчас проберёмся в королевскую гардеробную, все узоры исправим и пустим силу течь в нужном направлении?
  Та аж захлопала руками от радости.
  - Тогда никто ничего не докажет! Какая ты умная! Только вот как нам пробраться в эту самую гардеробную? А ещё… Если кто-то заметит, что мы утащили все вышитые сорочки короля и королевы, нас могут потащить на допрос и тут мы точно не выпутаемся.
  Беатриса махнула рукой на Сильвану:
  - Успокойся. Я кое-что придумала. Пойдём-ка к королевской кастелянше. Скажем ей: её величество жаловалась, что вышивка жёсткая, а мы знаем способ сделать её мягкой, как кошачья шёрстка, и при этом ни краски не поблекнут, ни блеск не потеряется. Пусть сама вынесет нам все наши произведения.
  Так они и сделали.
  Королева Клод не сразу сообразила, что происходит, когда к ней прибежала очумелая кастелянша и передала просьбу ведьм. Но она помнила, что эти мастерицы — кортальские шпионки и спугнуть их нельзя ни в коем случае. Поэтому она распорядилась выдать им всё, что они им с королём нашили. Пусть займутся. Тем более что душечка Эли сможет проверить, что и как они сделали.
  Короля она тревожить не стала. Фульк с утра издал новые законы, разобрался с изменой в собственном совете, приказал объявить о раскрытии заговора и новом положении ведьм народу, а сам улёгся и с чувством выполненного долга заснул, приказав разбудить себя за два часа до рассвета. Завтра ожидался ещё один длинный и трудный день.
  
  ***
  Не только король встал за два часа до рассвета. Элидия с Дионом поднялись ещё раньше. Надо было ещё раз обсудить порядок нынешних действий и провести подготовку. Охотники должны были вернуться, но никто не знал точно когда. Но одно было точно известно: принц Эйсебио раньше полудня с кровати не поднимается. Значит, время было.
  Чтобы принц Эйсебио и иже с ним не прознали до срока, что, пока они скакали по лесам за оленями, ситуация изменилась, король решил выехать им навстречу и перехватить на подступах к столице. Насчёт дальнейшего он сомневался: то ли огорошить их на месте, то ли сначала препроводить в замок.
  Эли подумала и предложила разобраться с коварным женихом на месте. В замке к этому процессу подключилась бы Диана и всё испортила. Этот аргумент убедил Фулька.
  На самом деле Эли волновало другое: внутри замка невозможно использовать против магов силу дракона. Сама она боялась не справиться, всё-таки боевая магия ведьмам практически недоступна. ЕСуществуют, конечно, боевые артефакты, зелья и особое оружие, но у неё-то ничего такого нет и в помине. Так что без помощи дракона не обойтись, но в своей боевой ипостаси в замок он просто не пройдёт. А вот на открытое место Грар прилетит с удовольствием, особенно если ему намекнут, что там он встретит своего врага.
  В общем, сразу после полудня король Фульк выступил навстречу своим гостям вместе с двумя отрядами гвардейцев по пятьдесят человек в каждом. Те ехали верхом в парадных мундирах, но в полном боевом вооружении. Дион, о возвращении которого Фульк собирался объявить только после того, как разберётся с Эйсебио и его присными, затесался среди гвардейцев. В мундире и блестящем шлеме его невозможно было узнать. Королева осталась дома, а Эли присоединилась к королевскому эскорту. Оделась она в удобный костюм для верховой езды, который здесь, на равнинах, казался верхом разнузданности и бесстыдства. Поэтому Эли прикрылась пологом незаметного: несмотря на вызывающую одежду на неё никто не обращал внимания.
  Им пришлось отъехать около семи лиг от столицы, прежде чем они увидели вдалеке группу нарядно одетых всадников. Эли поблагодарила судьбу: встреча должна была произойти на широком лугу, очень удобном для посадки дракона.
  
  
  
  ***
  Увидев скачущих под королевским штандартом гвардейцев, “охотники” замешкались. Вернее сказать, двигавшийся впереди принц Эйсебио сбавил скорость. Он явно не мог сориентироваться и понять, что происходит. Почему король выехал им навстречу?
  Неужели его никто не предупредил? - задалась вопросом Элидия. Вчера в столице все ликовали в связи с новым законом о ведьмах и раскрытии кортальского заговора против королевства. Неужели у Эйсебио или Доминго не было шпиона, который бы их предупредил ни в городе, ни в замке? Ведь доскакать за ночь до охотничьего замка не так уж трудно.
  Как бы в ответ на её мысли король произнёс:
  - Не ждали. Не зря я вчера велел никого из города не выпускать раньше, чем сам оттуда выеду. Везде стражу поставить приказал, даже там, где обычно никто не караулит. И вот результат: они в замешательстве.
  Он был доволен собой и потирал бы руки, если бы не нужно было держать поводья. Но Эли не понимала причин королевской радости. Неужели он надеется обезвредить Эйсебио и его команду просто так, одними гвардейцами? Или на неё надеется? Так это зря. Если Доминго применит что-то из арсенала боевой магии, ей даже самой не спастись. Против “стены огня”, ”небесной кары” или “тумана смерти” ведьмы мало что могут, как иначе маги могли бы их покорить и сделать своими служанками? А запустить одно такое заклинание — и никакие гвардейцы не помогут. Хорошо, если останется кто-то, кто сможет рассказать, как погибли остальные. Если бы в свите Фулька имелся сильный маг, способный противостоять Доминго, она бы не волновалась.
  Пришло время звать дракона.
  Эли не рассказывала королю, что Грар пообещал действовать на их стороне. Фульк вообще не очень адекватно воспринимал саму мысль о союзе с драконом, для него это был враг, укравший его наследника. Поэтому Эли решила ничего ему не говорить раньше времени и действовать по обстоятельствам.
  Она немного отстала от группы, окружавшей короля, и, сжав чешуйку в ладонях, позвала:
  - Грар, тут твой враг собирается на нас напасть.
  Ответ пришёл незамедлительно:
  - Чувствую тебя и не промахнусь. Пять минут — и я у вас.
  - Невидимостью на всякий случай прикройся, - посоветовала Эли.
  - Учи учёного, - насмешливо ответил дракон, - Я не покажусь раньше времени, не дам врагу такую фору. Хотя они вряд ли могут мне чем-нибудь повредить, но ты же огорчишься, если с твоим принцем что-то случится. Да и местных стоит пожалеть: у них в лесах такие упитанные олени!
  Надо сказать, не только охотники снизили скорость, завидев королевские знамёна, но и король придержал своих людей. Он хотел как следует рассмотреть тех, кто ехал ему навстречу. Вчера они придумали аж целых три плана разговора с принцем Эйсебио и сейчас важно было правильно угадать, какой тактики лучше придерживаться. Вряд ли корталец захочет устраивать бойню, особенно если учесть, что с ним едут и другие высокие особы из близлежащих государств. Возможно. С ним удастся договорится по-хорошему и он покинет Нанарию, не нанеся урона дипломатическим отношениям. В принципе, если станет ясно, что принц вернулся и Диана уже не принесёт в приданое королевства, то Эйсебио тут не за что бороться.
  Но… Это было бы так, если бы в свите кортальского принца не подвизались маги и ведьмы. А от них можно ждать абсолютно всего.
  Когда оба отряда сблизились настолько, что уже стало можно различить черты лица, Эли краем глаза поймала опустившуюся на луг тень. Да, дракон прикрыл себя невидимостью, но солнечные лучи так и не смогли сквозь него пробиться. Хорошо, что никто, кроме ведьмы, не обратил на это внимания. Да и она заметила только потому, что ожидала появления Грара.
  Элидия тронула повод, приблизилась к королю и, сделав особый пасс, заговорила прямо ему на ухо:
  - Ваше величество, останавливайтесь и останавливайте своих людей. К нам прибыло подкрепление, а ему понадобится место.
  Король Фульк резко осадил своего жеребца и поднял руку:
  - Всем стоять. Ждём гостей здесь.
  Затем жестом подозвал к себе Элидию и спросил тихонько:
  - О каком подкреплении ты говоришь?
  Она кокетливо наклонила голову и сделала вид, что смущается.
  - Ну, дракон, который украл принца… Он хочет отомстить тому гаду, которые его на Диона натравил.
  У Фулька глаза полезли на лоб:
  - Дракон? Настоящий дракон? И он на нашей стороне? По-моему, я схожу с ума.
  Принц заметил, что Эли сказала отцу что-то, приведшее того в смятение, и подъехал поближе, нарушив строй. Фульк продолжал смотреть на ведьму, ничего не замечая. Та поняла, что его надо как-то вывести из этого состояния. Для начала показала рукой на совершенно пустой луг и заявила:
  - Понимаете, Грар похитил Диона по ошибке и теперь считает свои долгом нам помочь. Видите тень неизвестно от чего? Там-то дракон и прячется, - а затем махнула рукой в сторону “охотников”, - Ой, глядите, от них кто-то скачет. Как думаете, это парламентёр?
  Фульк перевёл взгляд. Элидия оказалась права: вся группа во главе с Эйсебио остановилась, а к ним скакал одинокий всадник, в котором Эли опознала Доминго. Она очень надеялась, что Грар тоже его узнал.
  Доминго приблизился на расстояние, достаточное для того, чтобы запустить зюбое боевое заклятье и не попасть под него самому, затем приложил ко рту руку, щёлкнул пальцами и заговорил. Он не кричал, но его голос был слышен так, как будто он стоял совсем рядом.
  - Ваше величество, очень лестно, что вы торопитесь нам навстречу, но мой принц хотел бы знать, с чем это связано.
  Король приподнялся на стременах и крикнул:
  - Передайте его высочеству и остальным, что я торопился обрадовать своих гостей: мой сын Дион, наследник престола, вернулся ко мне целым и невредимым. В связи с этим счастливым событием у нас сегодня праздник!
  - Ваш сын вернулся? - голос Доминго был полон удивления, смешанного с недоверием, - Какое счастье! И где же он? В объятьях своей матери, прекрасной королевы Клод?
  Фульк жестом подозвал Диона и положил руку тому на плечо.
  - Нет, он со мной! Мой сын желал лично поприветствовать женихов своей сестры и напомнить им, что теперь к её руке больше не прилагается трон Нанарии.
  В руках у Доминго заклубилась тьма. Эли чуть не задохнулась от ужаса. “Туман смерти”, одно из самых опасных заклинаний! Ещё минута и в живых не останется никого! Ну, король Фульк! Этот павлин не вовремя распустил свой хвост! Нет бы ему промолчать про Диона!
  И тут тень на лугу обрела плоть. Грар показал себя во всей красе: засверкал глянцевитой чешуёй, пыхнул дымом и заревел. Все замерли. Доминго дёрнулся и заклинание сорвалось с его пальцев, но не туда, куда он метил, а прямо ему под ноги. Его охватил кокон чёрного тумана, а когда он рассеялся, то на дороге осталась только кучка серого пепла.
  - Грар! - закричала Эли и бросилась к дракону.
  Тот моментально сменил облик и подхватил её на руки уже в человеческом виде.
  - Ты что, испугалась, малышка моя? - фыркнул он ей прямо в ухо, - Не бойся, у меня всё было под контролем. Здорово получилось, ага? Он убил сам себя, никто не виноват.
  - Ты так и планировал? - спросила Эли с сомнением.
  Она слишком хорошо знала дракона, чтобы поверить, что он передоверил убийство врага ему самому.
  - Не совсем, - признался Грар, - Я вообще-то хотел его спалить, а в тот момент пытался отвлечь, чтобы он вас всех не поубивал. Но так тоже здорово вышло, ты не находишь?
  Спорить с ним не хотелось, да и какой в этом смысл?! Главное, всё закончилось благополучно. Грар усадил Эли обратно на лошадь, а сам снова обернулся драконом. Бедная коняшка шарахнулась в сторону, ведьма с трудом сумела усидеть в седле и не выпустить поводьев. Справившись наконец со вздорной животиной, она двинулась обратно.
  В это время у неё в голове раздался голос дракона:
  - Я помог тебе, малышка? Ну все, я улетаю. Мне тут больше делать нечего. Если соскучишься или решишь вернуться, позови.
  Эли не успела ему ничего ответить: Грар поднялся в воздух и растаял в ярких лучах. Сердце ведьмы сжалось, почувствовав утрату. Оно подсказывало ей, что дракона она теперь увидит очень и очень нескоро.
  
  ***
  Пока они с Граром обнимались и прощались, картина полностью поменялась. После нелепой гибели Доминго часть “охотников”, составлявшая свиту Эйсебио, взяла в галоп и, не остановившись около кучки пепла, в которую превратился их маг, подлетела к королю. Принц изменил своему обычному “тухлому” взгляду, сейчас его глаза метали молнии.
  - Что случилось, ваше величество? Что сейчас произошло? Где мой слуга?
  Король встретил эту гневную речь недоумением.
  - Это я у вас должен спросить: что произошло? Почему, стоило мне сказать, что мой сын вернулся домой, как ваш маг попытался на нас напасть? Да, если вы его имеете в виду, говоря о слуге, то он убил себя собственным заклинанием. Все видели.
  Люди короля за его спиной слаженно загудели, подтверждая эти слова.
  А Фульк продолжал:
  - Насколько я знаю, слуга кортальского принца никогда бы не стал действовать без приказа своего хозяина. Так как вы мне объясните то, что ваш маг пытался на нас напасть?
  Тут Эли добралась наконец до королевского эскорта и с места в карьер встряла в разговор:
  - И не чем-то безобидным, а “туманом смерти”. Если бы он успел его запустить, сейчас на этом лугу не осталось бы никого в живых. Ни вас, ни принца, ни свиты, ни солдат, ни меня. Нам очень повезло, ваше величество, что прилетел дракон.
  Фульк тут же подхватил брошенный Эли мяч:
  - Вы всё слышали? Так как вы нам объясните действия вашего слуги, принц?
  Эйсебио тяжело дышал, его глаза метали молнии, но сказать что-то в оправдание покойному Доминго он не мог. Ему бы самому сейчас оправдаться и не только перед королём заштатной Нанарии, а перед собственным монархом. Будучи человеком весьма неглупым, он понимал, что безвозвратно провалил свою миссию. Но к провалам Эйсебио не привык и проигрывать с достоинством не умел.
  Он проигнорировал вопрос короля. Вместо этого ткнул пальцем в Эли и спросил с презрением:
  - А как вы объясните, ваше королевское величество, появление ведьмы в вашей свите? Насколько я помню, они у вас в Нанарии вне закона!
  Тут Фульк просто взбесился:
  - Вы желаете глупыми и наглыми вопросами заставить забыть, что ваш слуга собирался напасть на меня и мою свиту? Элидия — спасительница принца Диона, моего наследника, и в благодарность за её подвиг я прекратил преследование ведьм! Теперь они — полноправные подданные Нанарии!
  Принц понял, что произошло, но не сразу сообразил, чем оно может обернуться. Но вот Диона наконец заметил и разглядел. Он помнил нежного, похожего на девушку мальчика, задумчивого мечтательного, а теперь перед ним был возмужавший юноша с внимательным, испытующим взглядом, ещё очень молодой, но уже взрослый мужчина. И в глазах этого мужчины не было ни на грош доверия.
  А король Фульк ждал ответа.
  Можно было снова попытаться увести разговор, но не было гарантии, что это хорошо закончится. Если Эйсебио выгонят с позором, на родине его ждёт возмездие. В Кортале любят победителей, а проигравших, как отыгранные карты, скидывают в отбой. Придётся до конца жизни сидеть в родовом замке и властвовать только над местными крестьянами. Значит, надо как-то выворачиваться. Потом можно будет всё списать на покойного Доминго, но только если удастся выиграть.
  Сам Эйсебио магическими талантами наделён был очень скудно. Масимум, что он мог — зажечь свечу раз в сутки. Да и здесь, на поле, в присутствии дракона, предпринимать что-то было чистым самоубийством. Но вот в замке… Дракона туда вряд ли пустят, а у Эйсебио там агент. Родерико. Преданный Корталу и весьма сильный маг. То, что не сумел сделать Доминго, совершит именно он. Уничтожит всю эту королевскую семейку за исключением Дианы. Тогда Эйсебио на ней женится и станет королём этой дурацкой Нанарии (и кто даёт королевствам такие дурацкие названия?). Помешать может ведьма, но и это поправимо. В королевском замке его ждут целых две, а две всегда больше и сильнее, чем одна.
  Надо только не дать себя связать и спокойно вернуться в столицу. А там…
  Поэтому Эйсебио стал занудливо объяснять и оправдываться, хотя в душе у него всё протестовало против такого унижения. Мол, Доминго был ему навязан службой безопасности короны Кортала. Его задания принц не знал и не подозревал, что маг послан убить короля и его семью. Сам же он тут ни при чём. Его цель — брак с достойной и прекрасной девицей, равной ему знатностью.
  Фульк даже не стал делать вид, что поверил. Сухо кивнул и приказал своим гвардейцам окружить “охотников” и проводить до самого замка, а там развести по отведённым им покоям и сторожить, пока он будет во всём разбираться.
  Принц Тристан и герцог Лисланор, попавшие под горячую руку, не стали возмущаться. Они видели, что произошло и побоялись спорить с королём, на стороне которого выступает целый огнедышащий дракон. А первый жених Дианы, граф, тихонько ликовал. Он давно понял, что руки любимой ему не видать как своих ушей, но очень боялся, что девушка достанется противному Эйсебио. Сейчас стало ясно: тому ничего не светит, как бы пинками не прогнали. Эта мысль была мужчине как маслом по сердцу.
  
  ***
  Возвращение прошло гладко. Гвардейцы выстроились шеренгами по бокам кавалькады “охотников” и замкнули её сзади, а также отделили свиту короля. Мрачный Эйсебио ехал среди других женихов и думал, как дать знать Родерико так, чтобы не привлечь ничьего внимания. Амулет связи лежал у него в кармане, можно было переговорить мысленно, но его активацию могли заметить, она сопровождалась очень характерным шумом. Поэтому он выжидал удобного момента, а пока сверлил взглядом затылок наследного принца. К этому мальчишке он испытывал жгучую ненависть. Они с Доминго так долго готовились, так хорошо всё продумали и организовали, а теперь от мага ничего не осталось даже чтобы похоронить, он сам на грани полного провала, а поганец обнимается с ведьмой и в ус себе не дует. Он — победитель, демоны бы его драли!
  Ну ничего! Дайте только сказать слово Родерико, а там посмотрим, чья возьмёт!
  Случай представился уже невдалеке от столицы. Тристан с Лисланором затеяли шумный спор, кому теперь достанется Диана. Эйсебио они игнорировали, как будто тот уже умер и его можно не учитывать. С каждой минутой их голоса звучали всё громче, сопровождающие тоже не молчали, шум нарастал и за его завесой нетрудно было скрыть особый щелчок.
  В это время от города к королю подъехал гонец и маленькая ведьма прикрыла Фулька и всю его свиту пологом безмолвия. Эйсебио хорошо знал эти пассы, Доминго часто им пользовался и принц запомнил движение рук. Конечно, ведьма выполняла его очень красиво и плавно, но ошибиться было нельзя. Сейчас не только короля никто не слышит, он тоже глух к звукам внешнего мира, а самое главное: ведьма тоже там, под пологом. Её острого слуха принц опасался более всего и надо же! Она сама себя нейтрализовала!
  Эйсебио поспешил сжать в руке амулет и прошептать кодовое слово. Раздалось шипение и щелчок, после которого в голове зазвучал голос Родерико:
  - Что случилось, мой принц?
  - Катастрофа, - как отрезал Эйсебио, - Доминго погиб. Но у нас есть последний шанс. Если ты встретишь короля и его свиту во дворе замка, то можешь всё спасти.
  - Что я должен делать? - по интонации ощущалось, что Родерико вытянулся в струнку перед начальством и готов выполнить любой приказ.
  - Ты должен убить всех. Короля и тех, кто с ним приедет. Только я останусь в живых. Применишь “стену огня”, у меня от неё есть хороший щит.
  - Но, ваше высочество, - замялся вдруг Родерико, - Это же ужасно!
  - Ничего, ответил Эйсебио, - Ужас — это хорошо. Нас будут бояться и поэтому и пикнуть не посмеют, когда я сяду на трон.
  - Ваше высочество, - доложил верноподданный маг, - тут ходят слухи, что наследник престола нашёлся. Он может помешать.
  - Не помешает, - злобно усмехнулся Эйсебио, - Красавчик тут, в свите собственного папаши. Так что когда я говорю “убьёшь всех”, то имею в виду и его.
  - Понял! - обрадовался Родерико, - Бегу выполнять.
  Эйсебио наконец расслабился в седле и вздохнул поглубже. Кажется, он всё же выиграет эту партию и станет королём. Только папа зря надеется, что он отдаст Нанарию под власть Кортала. В конце царствования может быть, но это будет потом, потом. Сейчас он желал править сам.
  
  ***
  Родерико, выслушав приказ господина, не стал задумываться и мешкать. “Стена огня” так “стена огня”. Только надо подстраховаться на случай, если пожар начнёт пожирать замок. Ведьмы! Они вполне способны вывести на поверхность подземные воды и затушить любой огонь, даже магический. Поэтому он вызвал к себе Беатрису с Сильваной и повёл их во двор, где планировалась встреча.
  Там уже шли приготовления. На ступеньках расстилали ковёр, девушки таскали букеты из сада, лакеи развешивали флаги и фонарики. Откуда-то просочилась весть, что принц нашёлся и все ликовали. Диану, несмотря на красоту, недолюбливали за капризы и надменность, а добродушный, погружённый в себя Дион всегда нравился народу. От него ждали милостей и доброты, поэтому украшали двор с особым рвением.
  Родерико выбрал хорошую позицию для того, чтобы запустить стену огня и самому под неё не попасть, но на всякий случай надел защитный амулет и выдал ведьмам по такому же. Затем объяснил задачу: они должны вывести подземные воды как можно ближе к поверхности и ждать его сигнала. Когда начнётся пожар, затушить.
  Беатриса спокойно кивнула, подтверждая, что задачу поняла, а затем попросила разрешения объяснить что надо делать Сильване. Родерико дал добро и приосанился. Ему очень нравилось руководить ведьмами, он чувствовал свою власть над этими красивыми женщинами и гордился собой. Принц Эйсебио будет доволен: все враги погибнут, а замок сохранится и всё, что в нем есть ценного, тоже. Ведьмы под его руководством постараются. Конечно, они дуры, но дело своё знают.
  Зря он думал, что все ведьмы дуры, ох, зря. Беатриса отвела Сильвану в сторонку и объяснила той, что задумал маг. А потом спросила:
  - Ты хочешь вернуться в Кортал и жить как жила? Или готова рискнуть? Здешний король даровал ведьмам все права. Мы сможем устроиться: дом, хозяйство, работа и даже, возможно, семья. Это по молодости хорошо перебирать мужчинами, а с возрастом понимаешь, что нужен муж. Тот, кто тебя защитит. Здесь ведьм за двадцать лет повыбили, красивых баб тоже, так что мы с тобой будем в цене.
  Сильвана подняла брови:
  - А что для этого надо сделать?
  - Не дать Родерико применить своё заклинание. Против него у нас ничего нет, так что предлагаю работать на опережение. Если я пристану к нему с поцелуями, он может что-то заподозрить, а ты… Он же с тобой спит?
  - Спит, - вздохнула Сильвана, - Спит, сволочь. А когда я ему прямым текстом намекнула, чтобы взял меня к себе как постоянную, только рассмеялся и сказал, что я, конечно, красивая, но дура. А дуры ему не нужны.
  Сейчас от хищной улыбки Беатрисы шарахнулись бы лошади.
  - Вот и пришло время ему показать, какая ты дура. Да так, чтобы все увидели: дурак — это он!
  Сильвана задумалась и замолчала.
  Беатриса не была уверена, что она всё поняла, и приготовилась в самом крайнем случае действовать самостоятельно. Ведь ведьма может быть не только донором для мага. Перенаправь поток — он потеряет свою силу. Конечно, потом она восстановится, но это будет потом. Для запуска “стены огня” Родерико понадобится практически весь резерв. А если отпить хотя бы половину? Лучше всего для этого подходит поцелуй, но можно и просто за руку взять.
  Пока она так размышляла, послышались крики за стеной: “Едут! Едут!” и огромные решётчатые ворота стали подниматься, пропуская короля, его свиту и охрану. Беатриса приготовилась действовать.
  Но Сильвана её опередила. Подскочила к магу и с криком: “Дорогой, как я тебя обожаю!”, впилась ему в губы. Родерико, который уже сложил пальцы в нужную фигуру, чтобы активировать готовое заклинание, оторопел от её выходки и на мгновение замешкался. Этого хватило. Он вдруг затрясся, побледнел, затем посинел и начал медленно, как осенний лист, опускаться на землю.
  Когда его голова коснулась камней, которыми был вымощен двор, всё было кончено. Мстительная ведьма выпила не только его резерв, но и самую жизнь. У крыльца лежало мёртвое тело.
  Ой, как бы нас за это не поубивали, подумала Беатриса и бочком-бочком стала пробираться внутрь замка. Она рассчитывала пересидеть бурю, а затем попросить помощи у Элидии. Ведьма ведьме обязана помочь! О том, чтобы вытащить Сильвану, она не помышляла. Дура сделала своё дело прямо среди замковой челяди и её уже наверняка схватили.
  
  ***
  Беатриса ошибалась. Падение Родерико замертво прошло незамеченным. Кому интересен холмик из тряпья в углу двора у ступеней? А Сильвана тоже не стала валять дурака и, как только её бывший любовник и хозяин отдал ей последнюю каплю силы, устремилась в бега. Из замка по вполне понятной причине удрать было в тот момент невозможно и она спряталась под лестницей, надеясь, что, когда король со свитой покинут двор, она сумеет смыться и спрятаться в городе. Раз теперь ведьмы снова на коне, она найдёт себе место под солнцем.
  Эйсебио ждал, когда Родерико нападёт, чтобы активировать защиту, но не дождался. Длинный хвост из короля, его приближённых, гостей и гвардейцев втянулся в ворота на замковый двор, решётка опустилась, а ничего так и не произошло. Принц водил взглядом вокруг, но никаких следов преданного мага не наблюдал. Даже ведьмы куда-то попрятались, а ведь должны были быть здесь. Неужели король их раскусил и запер в темнице? Тогда надо сделать всё, чтобы освободить Родерико. Без его помощи у Эйсебио не было ни малейшего шанса повернуть ситуацию в свою пользу.
  А вот Эли сразу заметила что произошло. Страстный поцелуй Сильваны не обратил на себя её особого внимания, а вот возмущение магических потоков — очень даже. Она с восторгом и ужасом наблюдала, как кортальская ведьма выпила Родерико до капли: сначала магический резерв, а потом и саму жизнь. Произошло это так быстро, что она “ой” не успела сказать. С точки зрения ведьм не было страшнее преступления, оправдать его могло только одно: ведьма защищала жизнь. Неважно, свою или чужую. К тому моменту как труп мага упал на плиты двора, определить, так ли это, можно было с трудом, но Эли видела начало процесса и поэтому не сомневалась: Сильвана спасала тех, кто в этот момент въезжал в ворота. Клубок заклинания на пальцах Родерико светился огнём в магическом зрении и Элидия отлично понимала, что это значит. Но по мере того, как Сильвана выпивала силу, заклинание слабело и под конец совсем угасло. Специалист в течение пары дней ещё мог бы определить, что это было, но Эли не сомневалась: маг готовился применить “стену огня”, которая сожгла бы всех заживо.
  Говорить об этом королю она не торопилась. У него и так много дел, не хватало ещё вешать на него похороны кортальского мага. Она только хотела повидать обеих ведьм и поблагодарить их за спасение. Но и Беатриса, и Сильвана как в воду канули. Объявились они только пять лет спустя, уже после того, как Элидия стала королевой. Та радушно их встретила, наградила золотом и посетовала, что они в своё время сбежали: за спасение своей династии король Фульк готов был объявить их национальными героинями, а это здорово пошло бы на пользу всему ведьминскому сообществу.
  Но в тот день их так и не нашли. Да, в общем, и не искали. Король объявил подданным, что наследник нашёлся, и это вылилось в народный праздник. Недовольной осталась только Диана. Она уже в уме примеряла на себя корону, и тут вдруг братец вернулся. А когда она узнала, что Доминго погиб, то рыдала двое суток напролёт. Опомнилась и вытерла слёзы только тогда, когда поняла: все фрейлины убежали праздновать и никто не желает разделить её горя. Тогда она жутко разозлилась, и это чувство оказалось более конструктивным, нежели страдание.
  Прочищенный слезами мозг подсказал, что теперь, когда Доминго больше нет, Эйсебио ей даром не нужен. А вот принц или герцог… ей нужен тот, кем она сможет вертеть, как захочет, а значит… Граф будет лучше всего. Никто, кроме него, не готов пылинки с неё сдувать и выполнять любые капризы.
  Она ещё не знала, что творится во внешнем мире. А там принимались решения, на годы, если не века определившие жизнь на этом берегу Каруны.
  Эли не настаивала на браке, наоборот, она считала свою миссию выполненной и хотела вернуться домой. Король с королевой готовы были её в этом поддержать: наградить золотом и драгоценностями, дать коней и сопровождающих, помочь вернуться домой. А сыночка женить на какой-нибудь принцессе, благо по соседним государствам их было предостаточно.
  Но Дион упёрся. Он ни в какую не желал расставаться с Элидией. Уговаривал, ругался, плакал, но настоял на своём. Особенно после того, как совершил неожиданный демарш: вышел на специальный балкон, откуда король обычно говорил с народом, и объявил, что нашёл свою судьбу. А затем вкратце рассказал, как прекрасная Элидия спасла его и всё государство. После этого вытащил Эли на балкон перед людские очи, представил её, чтобы никто не сомневался в том, кто именно его спас, упал на колени и предложил своей спасительнице руку и сердце. Делать было нечего. Эли скрепя сердце согласилась стать принцессой.
  Не прошло и трёх декад, как отпраздновали пышную свадьбу. Двойную. По решению короля Диана тоже вышла замуж. Не за какого-нибудь графа, а за герцога Лисланора. Плакала, орала, ругалась, но отец был неумолим и девушка смирилась.
  Результатом этого брака стало присоединение герцогства Эйнор к Нанарии. Тряся перед носом герцога кортальской угрозой, Эли с Дионом уболтали его и он согласился, что объединённое государство более эффективно сможет противостоять коварным захватчикам из-за великой реки. Его смущало только название, нанарцем он становиться не хотел, хоть и не знал горского перевода.
  И тут всех поразил Дион. Он сказал, что хочет назвать объединённое королевство именем своей жены — Элидия. Эли возразила: ей совсем не нравилось собственное имя. Дурацкое и помпезное, но вовсе не такое уж благозвучное. Но принц в очередной раз упёрся.
  - Если не хочешь, чтобы королевство называлось Элидией, оно будет называться Элидианой, что значит “Земля Элидии”.
  Эли только плечами пожала.
  Неожиданно такая редакция понравилась всем. Герцог сказал, что слово красивое и звучное, Фульк тоже не стал возражать, особенно после того, как сын посвятил его в то, что значит “нанари” у горских народов. Землёй Элидии быть лучше, чем страной сосунков. А народ просто ликовал: ему нравилась Эли, нравился Дион и нравилось, что они показали фигу Корталу, поэтому и новое имя страны понравилось и быстро прижилось.
  Король Фульк почти сразу нашёл общий язык с невесткой, оценил её ум и способность найти решение там, где, казалось, никакого разумного выхода быть не может. Королева Клод значительно дольше переживала, что сын женился на девушке без роду, без племени, но и она привыкла к Элидии и даже её полюбила. Особенно после того, как Эли приготовила ей омолаживающее зелье и вылечила все застарелые болячки.
  
   После того, как коварный жених принцессы был убит, она вышла за юношу, который давно и преданно её любил. А принц Дион женился на своей ведьме и сделал её королевой.
  Чтобы подчеркнуть, как ему дорога любовь жены, Дион дал нашей стране имя Элидиана, ибо именно так звали его королеву. Правление короля Диона и королевы Элидианы было золотым веком элидианской истории. Они правили мудро и справедливо, были добры и милосердны. При них процвели искусства и ремёсла, а страна расширялась и богатела.
  Их любовь была безгранична, как небо и высока, как Драконий Хребет. До сих пор Дион и его прекрасная супруга считаются идеалом семейных отношений. Она подарила короне наследника и ещё много детей, потомки которых сыграли значительную роль в истории нашей страны. Дион и Элидиана жили долго и счастливо и умерли в один день.
  Из учебника истории для четвертого класса элидианской средней школы.
  
  ЭПИЛОГ
  Высоко в горах, на узком карнизе перед пещерой дракона сидели двое. Свесили босые ноги прямо в пропасть и, радостно ими болтая, ели меренги из поставленного между ними нарядного короба.
  - Угощайся, угощайся, - твердила Эли, - Вот эту возьми, она с черникой. Или эту: тут повар расстарался, мусс из ягоды тавит сделал. Знаешь, какая это редкость? А как пахнет…
  Грар ел меренги, но не обращал внимание на вкус. Его просто радовало, что его эли наконец к нему вернулась. Он любовался подругой. Конечно, за столько лет она изменилась. И пусть для этой встречи она надела тот наряд, что носила, когда жила в горах. Ну, не совсем тот самый, но такой же: расшитая узорами кофточка, широченная цветастая юбка, а под ней удобные для лазания штаны. Ничего королевского, при этом не узнать в Эли королеву стало просто невозможно.
  Да, это не та девчонка, которую он когда-то отпустил, чтобы она изменила судьбу ведьм на равнинах. И дело не в том, что она перестала выглядеть юной. Да, зрелости в её облике прибавилось, но это не портило Элидию, наоборот, делало ведьму настоящей роскошной красавицей. Держаться она стала с истинно королевским величием, даже сейчас, когда сидит, лопает сладости и болтает босыми ногами над пропастью.
  - А ты совсем не изменился, Грар, - мурлыкнула между тем Эли, - Столько лет прошло, а ты всё такой же.
  - Я дракон, милая, - ответил он, потрепав ведьму по волосам, - Что мне сделается? Кстати, а сколько именно лет прошло, а то я со счёта сбился? Тридцать?
  - Тридцать два, - выдохнула Элидия, - целая жизнь. Почему ты за эти годы ни разу меня не навестил?
  Дракон задумался. Как ответить так, чтобы не обидеть? Ну не хотел он любоваться на семейное счастье своей ведьмы.
  - Ты не звала, - наконец произнёс он, - Я так думал: если тебе станет плохо — позовёшь на помощь, а если всё у тебя хорошо, что мне там делать? Лучше расскажи, как жила все эти годы. До меня долетали кое-какие слухи, но, сама понимаешь, не всему можно верить.
  - Да как я жила, - пожала плечами Эли, - Разве у королев жизнь? Это же пахота круглые сутки. Всё время держи себя в руках, думай кому что можно сказать, а кому нельзя, улыбайся, когда хочется заорать и стукнуть посильнее… Невозможно, совершенно невозможно расслабиться и быть собой. Жуткая жуть.
  - Ну, - насмешливо протянул Грар, - А с мужем-то наедине?…
  Эли сердито фыркнула.
  - Поначалу да, только с ним и оттягивалась. Вообще, первые лет двадцать всё было просто замечательно. Но последние… Ляжем в постель и вместо того, чтобы предаваться радостям любви, решаем государственные вопросы и ругаемся. Ведь чем больше становится страна, тем больше проблем, а мы за тридцать лет присоединили к Элидиане, - она стала считать, загибая пальцы, - семь королевств, шесть княжеств и пять герцогств. Какая-то часть сама присоединилась, испугавшись кортальской угрозы, но остальных пришлось буквально за уши тащить.
  Грара меньше всего волновала мировая политика. Он хотел услышать о другом, поэтому осторожно заговорил:
  - Прости, не знаю, может, я сейчас ткну в больное место, но твой муж… Он жив?
  - А что ему сделается? - пожала плечами ведьма, - Он ещё не стар, пятьдесят по людским меркам — самая зрелая зрелость. И со здоровьем у Диона всё в порядке.
  - Но… Ты сказала, что вернулась навсегда! - поразился дракон, - Как же ты бросила своего Диона и королевство? Почему?
  - Надоело, - жёстко отрубила Эли, - Тридцать два года — немалый срок и мне кажется, что я достаточно потрудилась на благо ведьм нашего мира. А Дион… После того, как он начал заводить себе молоденьких фавориток, я поняла, что моя миссия окончена. Дальше сам.
  - Он стал тебе изменять? - не поверил Грар.
  - Тебе смешно? - вздохнула Эли, - Мне тоже. Ведь я как и раньше молода и прекрасна, а он уже мужчина в летах. Кажется, это его и нервировало больше всего. Он начал совершать идиотские поступки: совращать молоденьких дурочек. Пытался сам себе доказать, что он ещё орёл-мужчина.Ну, я где-то сама виновата. Двадцать лет старалась изо всех сил, а потом в одночасье всё обрыдло.
  Грар усмехнулся. Не соврала, но и правды не сказала. Ох уже эти ведьмы! Пока горят и вкладывают свой огонь в отношения, мужику и в голову не придёт смотреть на сторону. А когда им надоест — всё. Пиши пропало. Так что если ведьму мужчина бросил, это значит что он ей просто больше не нужен. А тут ещё жизнь во дворце и работа королевой круглые сутки. Вечно на людях. Вечно делаешь не то, что хочешь, а то, что положено… Никакая любовь, никакой принц это не компенсируют. Сам дракон никогда бы не пошёл на такое ущемление своей свободы и не представлял, как вольнолюбивая ведьма столько лет вытерпела. Так что Элидия Диона в душе давно бросила, только почему-то ждала двенадцать лет, чтобы физически уйти. Может, из-за детей? Сколько сейчас её младшенькой?
  А ведьма продолжала:
  - В общем, я решила, что с меня хватит. Уговорила его написать и принять закон о престолонаследии, чтобы невзначай моих потомков не оттёрли в сторону, заставила дать клятву на крови, что всё это будет свято соблюдаться вне зависимости от того, женится он вновь или нет и каких детей ему нарожает новая жена. А потом умерла.
  Грар вытаращился на Эли:
  - Ты же живая!
  - Ага. А для всей Элидианы я покойница. У меня даже гробница есть. Вот смеху-то будет, когда далёкие потомки её вскроют, а там никого! Зато теперь я попаду во все учебники истории и меня будут проходить в школах.
  - Как ты до такого додумалась?
  Дракону стало очень интересно. Надо же, он был уверен, что Эли овдовела и только поэтому решила вернуться в родные края. А оказывается…
  - Это не я придумала, - махнула она рукой, - Это король Фульк. Он был первым.
  И рассказала. Первые годы в новой стране были тяжёлыми. Кортал никак не мог смириться с поражением, но посылать войска через Великую реку не стал. Зато начал охоту на короля, которого счёл виновником всех бед. Покушение следовало за покушением, заговор за заговором, диверсия за диверсией. Спасали только маги и ведьмы, которых Фульк приблизил. Поняв, какую цену пришлось стране заплатить за его глупость, он делал всё, чтобы улучшить положение. Предложил магам и ведьмам, которые решатся на переезд в Элидиану, помощь и подъёмные, издал закон о содержании, которое им должно было выплачиваться на местах, на свои личные деньги построил во многих городах специальные дома, оборудованные лабораториями, в котором маг или ведьма могли жить, работать и вести приём горожан.
  И маги с ведьмами не замедлили оценить его старания. Отовсюду съезжались в Элидиану, селились в построенных домах и работали не за страх, а за совесть. Как и предсказывала Эли, кортальские ведьмы узнали о стране, где им рады, где они будут свободны и бегом побежали в сторону Каруны. Переправлялись через неё на утлых лодочках и являлись, готовые служить новому отечеству. А на берегу их ждали, чтобы дать денег на обзаведение и препроводить в новые дома. Результаты не замедлили сказаться: не прошло и трёх лет, как благосостояние государства удвоилось. Новые гражданки позаботились и о плодородии полей, и о сохранности урожая, сделали так, что ни одна корова не осталась яловой. А скольким новым подданным они помогли появиться на свет! Вслед за ведьмами устремились в страну и маги, которых тоже встретили как родных. Лучшие получили работу при дворе, именно они сохранили жизнь Фулька и его королевы во многих покушениях. Несмотря на то, что короля народ любил, обиженный тем, что планы по ненасильственному захвату новых территорий сорвались, Кортал не прекращал попытки расправиться с Фульком и его семьёй. Тем более что за предшествующие годы в будущей Элидиане скопилось множество законсервированных кортальских агентов. Теперь все они были подняты для осуществления одной цели — убийства короля.
  Ни одно из покушений не удалось. Каждый раз маги и ведьмы вовремя принимали меры. Пару раз Фулька ранили, это было максимальное достижение кортальской сети диверсантов. Но она так и не была обезврежена, на это не хватало не магической силы, а простого умения и организации.
  Всё имеет свои пределы. За пять лет напряжённой борьбы терпение короля истощилось. Когда, несмотря на слаженные действия магов и гвардии его снова ранили, он решил отказаться от престола и передать власть наследнику. Дион всё это время работал рядом с отцом и заслужил его полное доверие. А уж Эли, которая к тому времени родила двоих дочерей, просто была радостью старого короля. Её дальновидность, рассудительность и умение уговорить любого, будь он даже из камня, гарантировали, что она будет выдающейся королевой.
  Но Фульк понимал, что просто так уйти не удастся. Короли не отрекаются, они умирают на троне. Поэтому он решил всех обмануть и это ему удалось.
  Самым близким он поведал гениальный план: выловить сеть кортальских шпионов на живца. Живцом должны были послужить его похороны, самый удобный момент, чтобы свергнуть ещё не коронованного короля и посадить на трон свою марионетку. Полученная рана пришлась тут как нельзя впору.
  Народу было объявлено, что король Фульк скончался. Так как все знали, что он тяжело ранен, то никто не усомнился. И на похоронах кортальская клика действительно попыталась захватить власть, но их быстро повязали. А когда пришло время объявлять народу, что король жив, тут-то Фульк и удивил всех. Он решил не воскресать.
  Королева Клод получила во владение одну из новых провинций и уехала туда во вдовьем одеянии. Но вместе с ней в карете сидел вполне живой и очень довольный муж. Они прожили счастливо ещё двадцать три года, пока не умерла Клод. Муж пережил её всего на семь декад и радовался тому, что умирает: без любимой жены он жить не хотел.
  Эли где-то завидовала покойной свекрови, но… Она ведьма, а у ведьм другая судьба. Когда она почувствовала, что её брак с Дионом себя исчерпал, она поступила точно так же, как некогда её многоумный свёкор. Она договорилась с Дионом. Он долго сопротивлялся, чувствуя себя виноватым, но всё же Эли победила.
  Было объявлено, что королева умерла. Правду знал только король и его старшая дочь Далия с мужем Эламом, который должен был стать преемником Диона. Даже остальным дочерям, которых королева нарожала немало, не сказали правды. Народ искренне горевал о доброй и справедливой королеве.
  В то время как строилась гробница и шли траурные церемонии, виновница ехала прочь из столицы в торговом караване везла с собой два сундука разных разностей, среди которых почётное место занимала коробка со свежими меренгами от дворцового кондитера. Эли сама наложила на неё стазис, предвкушая, как будет угощать Грара. Для путешествия она даже не стала набрасывать личину. Под гримом, прибавлявшим ей лет, и в одежде купеческой вдовы из Ремолы она чувствовала себя в безопасности: никто не мог опознать в гремящей дешёвыми бусами и серьгами тётке прекрасную королеву. Да никому бы это просто в голову не пришло!
  Когда же она добралась до относительно пустынных мест, то под каким-то предлогом покинула караван и призвала дракона.
  - Слушай, - вспомнил дракон, - А дети? У тебя же дети! Как ты их бросила?
  Эли пожала плечами.
  - У меня дочери, Грар, семь куколок. Старшие замужем, а младшие просватаны. Это самый мой большой вклад в дипломатию. Каждый брак принёс Элидиане новые земли, а будущие ещё принесут. Ведь земли королевства теперь простираются вверх по Каруне вплоть до Этина: моя третья дочь Лилия замужем за тамошним герцогом. Моей младшенькой, Виоле, уже шестнадцать, через год, когда траур кончится, она выйдет за принца приморской Ландии Этьена и у Элидианы появится морской порт в устье Каруны, а тогда владения короны будут простираться от моря до Драконьего Хребта. Следующим номером надо будет присоединить Мигану, но уже при помощи кого-то из внучек. Пока у меня их три, но будет больше. Конечно, Дион хотел наследника, но мы, ведьмы, рожаем только девочек. И все, все до единой наделены даром.
  - Полноценные ведьмы? - заинтересовался дракон.
  - Трое — да, могут управлять потоками. А остальные… Обычные женщины, Далия даже родила сына. Просто их женихи и мужья не в состоянии им противостоять. Ты же знаешь, кроме владения силой ведьмам дано очарование, способность привлекать и убеждать, и это качество получили все. Отлично для дипломатии. Я всегда жалела, что оно не действует на толпу, а только при контакте глаза в глаза…
  Дракон весело засмеялся.
  - Если бы это действовало на толпу, ведьмы правили бы миром. Но ты не досказала про дочерей.
  - Кажется, я тебе когда-то говорила: ведьмы — замечательные матери и я не исключение. Просто мы понимаем это немного не так, как обычные женщины. Я вырастила своих девочек и сама их выучила. Не без помощи нянек и учителей, конечно, но под моим строгим приглядом. Все они красавицы, умницы и уже большие девочки. Пришло время их отпустить в самостоятельное плавание. Но я не могу выгнать их из дому, как это когда-то сделала моя бабушка с моей матерью. Они принцессы и их жизнь принадлежит короне. Зато я могла уйти сама и сделала это. Далия и сейчас знает, куда я направилась, а остальные… пусть живут и помнят обо мне только хорошее. Пройдёт время и я с ними со всеми встречусь.
  Грар какое-то время переваривал то, что поведала ему Эли, затем заговорил снова:
  - Ну хорошо. А как поживает принцесса, которую я так и не украл?
  - Диана? Интригует, чем ей ещё заниматься? С годами она так отточила мастерство, что я иногда просто любуюсь. К счастью не лично, а когда из Андина гонец приезжает. Повезло, что к такой активности боги не дали ей ума, так что все её интриги — местного значения.
  - Она всё ещё красива? - задал Грар неожиданный вопрос.
  Он отлично помнил, что Дион был на редкость хорошенькой принцессой и знал: они с сестрой были похожи. Но тут Эли развела руками.
  - Красоты давно нет. Она, конечно, за собой ухаживает, да и зелья я ей варю и посылаю, но… Я всегда говорила, что глупость и плохой характер женщину не украшают. Особенно это проявляется с возрастом. Была красоткой — стала мегерой. Так что неудивительно, что Тристан уже который год живёт с фавориткой, а жену навещает только по большим праздникам.
  - А этот ваш… Учитель Диона… Как его? - вспомнил Грар.
  - Орельен? - Эли расхохоталась.
  - Что ты смеёшься? - не понял дракон.
  - Да больно судьба у него забавная. Столько лет против ведьм выступал, был такой принципиальный. Даже когда все успокоились, он никак. Несколько лет на меня смотрел волком. А на нашу с Дионом коронацию явилась моя бабушка… Тут он и пропал.
  Теперь уже хохотал сам Грар.
  - Ну и судьба у этого типа! А твоя бабушка? Кати, я правильно помню?
  Эли закивала. Она знала, что дракон очень обиделся на её бабку за то, что она уговорила внучку поработать на благо ведьм, поэтому и изображал, что плохо помнит её имя.
  - Кати поначалу он даже понравился. Немолодой, но подтянутый, стройный, на лицо приятный и собеседник неплохой. А он ещё ухаживать начал: цветы, подарки, прогулки… В общем, замуж она, как водится, не пошла, но прожили они вместе года четыре. А потом Кати сбежала. Написала мне письмо: она просто не выдержала его занудства. Он всё время учил её жить и при этом докапывался: “А ты меня любишь? А как ты меня любишь? А почему ты тогда посмотрела на вон того мужчину?” Жуткая жуть! Я бы тоже не вынесла. Думаю, что та ведьма, из-за которой он и стал их ненавистником, бросила его ровно из-за этого самого. С тех пор Орельен удалился в своё поместье, которое Дион ему подарил на нашу коронацию, заперся там и пишет мемуары. Бред полнейший. У старичка явный маразм.
  - Он ещё жив?
  - Представь себе! До сих пор небо коптит. Но что мы всё о чужих? Лучше о себе расскажи. Как ты жил эти тридцать два года?
  Грар потянулся.
  - Нормально я жил, как все драконы. Охотился, собирал сокровища, всё как обычно. Пару раз слетал к маме, а так почти всё время здесь или неподалёку. До твоей столицы ни разу не добрался. А вот в Кортале был трижды: грабанул налоговую службу, стащил в одной крепости целый мешок накопителей и просто проветрился в королевском заповеднике. В общем, в политическом плане я выступал на твоей стороне.
  Это заявление очень повеселило бывшую королеву. Затем она спросила про свой домик. Пещера дракона — это, конечно, хорошо, но Эли хотела вернуться туда, откуда началось тридцать два года назад её путешествие.
  - Стоит твой домик, куда он денется. Сейчас там никто не живёт и все твои вещи в целости и сохранности. За это время ведьмы трижды пытались тут поселиться, занять твоё место в жизни деревни и в моей… В результате я всех прогнал. Дуры они. С тобой никакого сравнения. Конечно, каждая уходя пыталась утащить всё, что плохо лежало, но я не позволил. Так что всё твоё хозяйство никто не тронул. Домик я накрыл стазисом, приходи и живи.
  Он не захотел уточнять, что именно было у него с ведьмами, а Эли не стала интересоваться. Главное что сейчас у Грара никого нет, а значит она может занять в его жизни своё, одной ей принадлежащее место.
  
  Меренги были съедены, вино, которое откуда-то достал Грар, выпито и Эли вдруг засобиралась. Она поблагодарила дракона за заботу о своём имуществе и попросила доставить её вместе с сундуками на постоянное место жительства. - Только вернулась, и уже спешишь покинуть? - расстроился дракон, - А я хотел просить тебя остаться на подольше. У тебя теперь такой опыт по воспитанию детей… Может, ты не откажешься родить и мне кого-нибудь? Знаешь, у ведьм от драконов бывают не только девочки!
Оценка: 8.54*33  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"