Субботин Вадим: другие произведения.

дальше Соломбалы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    я не стану искать зло, вдруг ещё найду




В ноябре рассветает к одиннадцати, смеркается к трём.
Скоро уже у Красной пристани и на Кузнечихе засверлят лунки – на ершей, сорожку.
День короток, со смены в клуб бегу. Дядька машет калечной рукой, завидев: народу набилось, место у входа держит. Вьётся нить табачная – не промахнусь.
- Что там? – задыхаюсь.
- Окружают, – скалится он сквозь дым.

...

Живём справно. Грех жаловаться: в лесу – красноголовик, на Мхах – морошка, крупы, картошки не считаем, электричество на час каждый вечер – редко пропустят. Работы вдосталь: завод и поле, успевай только.
Дядька – бригадиром в потребкооперации на левом берегу. Уважают его сильно. "За Илью себя положим", – говорят. Вагон со спиртом под надзором экспедиторским разгружают – проценты бригаде, бой – железной дороге. А новичку он и ватник под ящик подложит, и как другому мешок на плечи налить покажет.
Придёт вечером, на кухне фыркает: моется. Сядет за стол – несу графин да уху. На шум сосед выйдет: старый он, восемьдесят пятого. Спорят часто.
Рядом устроюсь, ноги подожму, слушаю.
- Да фотографий этих, – горячится дед Семён, – полный интернет был. И в рюшках, и в слюнявчиках, в фейсбуке, ватсапе, бог знает где ещё!
- Бог – знает, – улыбается в ответ Илья. – А только у нас в тридцатых уже ребятишек до года не то что снимать, срисовывать не давали. А где и вовсе зеркало малышу не казали.
Так и не сойдутся, отправятся спать на полуслове.

...

Утро гудком позовёт, так я привычная. Щепы наколоть, кашу на завтрак затеять. И на смену бегом.
В цехе бесконечно крутятся сушильные барабаны, накалываются штабельные карточки.
- Зольность один и три! – крякает мастер. Молотковые мельницы принимают опилки. Будем с премией.
Полдникаем чаем с беляшом, моем косточки лаборантам. Их у нас по брони двое: хлипкие, мало на что по мужскому делу годные.
- Такого рядом положу да задавлю спросонок, – хохочет Нинка Рожкова, напарница моя: кость широкая, кровь с молоком.

Отпрашиваюсь на час раньше, на почту забежать. Выстаиваю молчаливую очередь и за два человека до окошка налетаю на мель в глазах сортировщицы Нади.
- Вы проходите вперёд, – говорю женщине позади, – я не буду стоять, после зайду.

К шести на Воскресенскую в клуб поспеваю. Народу поменьше сегодня, места на скамейках проплешинами. Дядьку не вижу: верно состав с цинком достался, а пацаны напороли и теперь габарит чистят.
Экран оживает, встаём, льётся гимн: иные лишь губами шевелят, я – в полный голос.
Новости с рубежей всегда похожи. Ловлю себя на том, что почти не слушаю, а только смотрю на лица наших ребят – бравых, ладных в этих синих кителях с двумя рядами золотистых пуговиц.
Кончается журнал и пускают кино. Не остаюсь: электричество по домам скоро дадут, а стирки подсобралось.

На полуночной кухне дрожит жёлтый свет керосинки, Илья с Семёном в споре заходятся.
- Тротуарам каменными быть положено. Мостки твои, дед, – по зиме на дрова идут, едва снег сойдёт – перестилаем.
- Так за то по рукам и по паспорту бить надо, – горячится Семён. – Камней тебе, Гордеев, подавай – не в столице! Пока окружному до воровства дела нет, так и будете по весне латать.
Я мою чашки и думаю о том, что дед прав, да не прав. Угля всё меньше, а дров не всем посильно впрок запасти. Мебель какую лишнюю да книги с развалов давно пожгли, вот и редят тротуары, как приспичит.
Засыпаю долго, всё слушаю их сплетающиеся голоса.

...

В полдень сушильный цех замирает. Руки в воде с карболкой полощем, достаём из рюкзаков нехитрую снедь.
- А ну в города, девчата! – бросает Нина, управившись с бутербродом да холодным чаем. Я подхватываю.
На правилах сходимся таких: города – только наши, повтор или заминка на три счёта – выбыл.
И мечется эхо промеж мельниц:
- Петрозаводск! – Кострома! – Азов! – Вологда!
Олеся сдаёт быстро, после Клинцов. Настя за Керчью Чернигов ставит и выходит, краснея, под общий топот.
- Усолье! – Екатеринбург! – Гвардейск!..

После смены нас с Ниной подзывает Андреич, ведёт за собой вглубь цеха. За прессом снимает очки и, глядя мимо, говорит куда-то в пол:
- Другие игры выбирайте, Рожкова и Гордеева. Очень прошу. Не всё вам бегать – флюгера смотреть. Когда-нибудь, бог даст, и дальше Соломбалы пойдёте. Или дети ваши. Дожить вам надо.
Нинка испуганно гвоздит, оправдываясь. А я смотрю мастеру в лицо, но вижу почему-то лишь дрожащую фиолетовую жилку ниже седого виска.

...

За полночь щёлкает камешек в стекло.
Прихватываю кочергу поудобнее – дядька в ночную, а на Семёна какая надёжа? – отдёргиваю занавеску, всматриваюсь.
Маячит за окном Володька, за ним Максим с Дениской под ношей гнутся – мальчишки из бригады.
- Что шарашитесь?
- Тише ты! Илья прислал, мешки прими.
Заносят, сопя. Спрашивают попить. Выношу ковш тёплой воды – и с керосинкой к трафаретам: буряковый сахар да мука обдирная. Ох, дядька.

...

- Медали те, дед, за взятие городов давали. Берлин наши брали? Брали. Кёнигсберг брали? По сию пору наш.
Илья подмигивает мне и вдруг запевает: "А на груди его свети-илась медаль за го-ород Будапешт!" Голос у него сильный, зычный.
Я отвожу глаза и принимаюсь чистить картофелину: городов мне вчера на заводе с лихвой достало.
- Учителя у тебя были дрянь – упорствует Семён. – А то бы знал, что за освобождение те медали. Мы ж воины-освободители! За освобождение и возвращение!
Дядька закуривает, плещет спирт по стаканам, говорит примиряюще:
- Брось, Семён. Не видали мы с тобой тех наград, и спор наш пустой.
- А ты погоди, – дед поднимается, идёт, покачиваясь, на свою половину. Шарит, не зажигая света: гремят ящики, брызжет по полу стекло. Появляется в кухне, сжимая короткими толстыми пальцами неприметную коробку, в глазах – хмельное торжество. – Гляди!
Илья разнимает картонные створки, разворачивает тряпицу. Посверкивает металл, полыхает оранжевое с белым.
- За возвращение Крыма, – читает дядька вслух и уже одними только губами проговаривает даты.
Семён нависает над ним, исполненный победы.

...
...

На Рождество – выходной! Накануне мастер даёт расчёт и отпускает с полудня.
- С родными в сочельник побудьте, – напутствует, – а то пеллеты у вас за родню.
Шутка старая, как и сам Андреич, да мы смешливые.

На Поморской бреду мимо огромных двуручных корзин, мимо лавок в два створа с треской и палтусом – выгадываю. Прицениваюсь к глухарю да куропатке. Глазею на перстеньки с супирчиками. Выхожу с базара с ношей нетяжёлой, да не расстраиваюсь: будет с нас и пшеницы с мёдом.

На крыльцо поднимаюсь – незадача: заперта дверь изнутри. Не бывало такой надобности, стучу растерянно.
Открывает дядька, смотрит странно, будто оценивает, отступает, впуская.
Занавески задёрнуты, выхватываю в полумраке яркое пятно на столе, холодею, узнавая, пусть и видела только однажды.
- Зачем же это, а?
- Не пыли, – отвечает дядька. – Состав союзников сегодня приняли, заслал пацанов своих, махнули у экспедитора на дедову медаль.
Мне не хватает воздуха, и картинки перед глазами одна страшней другой. Персоналки – у особистов и советников от окружного и выше. Это даже не "Грач" или ТТ, за которые на укрепработы высылают.
Но вслух только спрашиваю:
- А если медали дед хватится?
- С чего бы? – режет Илья. – Он её лет двадцать поди не доставал, пока давеча не сцепились. А полезет, так верно потерял по пьяному делу – пособим, поищем.
- Поищем, – эхом отзываюсь я.
Смотрю на уверенные мосластые руки дядьки, задерживаюсь на трёхпалой; на тонкое полотно пыльного света, дрожащее в углу, где отошла занавеска; на точёные фигуры и невозможно чистые цвета, плывущие по экрану персоналки.
- Ты не дрейфь, племяшка. Узнаем, что там на самом деле, за рубежами, – и вернём игрушку. Тебе не хотелось разве?
Поют на крышах флюгера, крутятся в цеху барабаны, шагают мальчишки в синих кителях – где-то там, дальше Соломбалы.
Мотаю головой: нет, никогда, ни за какие обещания. И слышу свой голос:
- Вышка сотовая на морском вокзале есть. И на Троицком, за почтамтом.
- И в авиагородке, – добавляет дядька.
Если он и удивлён, то в голосе ни следа.

...

Назавтра благовест, колючий снег и карантин по гриппу.

...

Звук приходит из сна, прорастает в доме: стынет, зовёт.
Скатываюсь со взмокшей постели, бреду в горячечной дрёме, распахиваю дверь.
- Здравствуйте, Катя Гордеева, – произносит голос. И мимо скользят тени, пахнущие мокрым сукном.

...

Света здесь немного. Окно под потолком ловит его и, забавляясь, отпускает – то на угол стола, то на ручку сейфа. И никогда на пустое лицо напротив.
- Давайте по-простому, Катя. Вы же не хотите усложнять?
Я молчу. Не хочу усложнять. Вот только не знаю что.
- Вы же всё понимаете. Илья Михайлович был завербован иностранными агентами. Не бригада у него – подпольная ячейка национал-предателей: расхищали народную собственность, передавали чужим разведкам секретные сведенья, – на стол ложится затянутая в плёнку персоналка. – Наверняка, теракты готовили...
Голос течёт ровно, сожалеет.
Я смотрю в одну точку, сквозь лицо без единой приметы, в дальний угол, где блестит давно покинутая паутина и тоскуют следы протечек.
- Подпишите вот это, Катя. Знаете же, как говорят? Сын за отца не отвечает. А уж племянница за дядьку...
Свет моргает, сомневаясь, но тут же начинает по новой: угол стола, ручка сейфа.
- Вы бы не молчали, Катя.
Угол. Ручка.
- Что ж, давайте я помогу.
Свет замирает. "Поможете?"
- Извольте, – соглашается голос. – Афанасьев Яков Андреевич, семьдесят девятого. Потворство сомнительным играм, призывы к посягательству на целостность и суверенитет страны – от семи до двенадцати с поражением в правах.
Флюгера в моей голове начинают бешено вращаться под порывами шквального ветра, падающего с гор.
- Нина. Рожкова. Двадцать седьмого. Вот неувязка – Рожкова она по матери. Отец – кто бы подумал? – Бергман. Связь с иностранным агентом, пусть и давняя, – от трёх до пяти при смягчающих.
Пурга визжит, наливается силой: можно лечь грудью на стену ветра. Снег облепляет лицо и медленно душит.
- Митя. Восточный рубеж. Писем давно не было, правда? Может и вовсе больше не быть.
Ветер высасывает воду из озёр, сносит с моренных холмов валуны, срывает печные трубы и крыши. Волна подламывает береговой припай, тащит огромные куски льда во вздыбившееся море.
И нет просвета.

...
...
...

Нинка находит меня на набережной, подсаживается.
Май безумствует: тонет в белых ночах, в снежном яблоневом цвете.
- Отчего не прочтёшь? – кивает на конверт, зажатый в моей руке. Мятый, уставший от штемпелей, вскрытый и наспех заклеенный анонимным военным цензором.
- Боюсь, – отвечаю. – Если нет его больше, пусть ещё немного побудет живым.
Закат окрашивает далёкий берег. Нина резким движением откидывает волосы назад, затягивает:

Корабли у нас будут сосновы,
нашёсточки, лавочки еловы,
весёлышки яровые,
гребцы – молодцы удалые...

Солнце выжидает положенные минуты и вновь лукаво выглядывает из-за края.








 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Р.Цуканов "Дух некроманта"(Боевое фэнтези) В.Пылаев "Видящий-3. Ярл"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Последняя петля 3"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) А.Мороз "Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет."(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Верь только мне. Елена РейнПризрачный остров. Калинина НатальяАльфа напрокат, или Сделки бывают разными. Делия РоссиПредсказание на донышке. Инна КомароваПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. Ируна БеликКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова Дана50 желаний БРАТИШКИ. ПаризьенаЗастрявшие во времени. Анетта ПолитоваОсколки судьбы. Александра ГриневичТурнир четырех стихий-2. Диана Шафран
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"