Annotation

        Утро не бывает добрым? Это точно сказано не про меня.

        В это утро я поднялась, как обычно, раньше мужа, чтобы сварить ему кофе. Сама я не признавала эту горькую настойку, даже с сахаром и молоком, хотя запах мне нравился. Но Кольр любил кофе и всегда с трудом просыпался.

        Работал он обычно допоздна, и не потому, что работа была такой уж тяжелой. Просто она предполагала присутствие, например, на кладбище в ночное время. Мой муж был некромантом.

        Во-первых, обыватели считают, что подъем мертвых возможен только в ночное время. Но это не так. Просто в это время на кладбище практически нет посетителей, и можно без проблем и лишних зевак провести подъем тела.

        Во-вторых, магия давалась мужу легче в вечернее и ночное время. То ли потому, что его Сила обычно была активнее в это время, то ли оттого, что он от природы был 'совой'.

        Чаще всего его услуги требовались Страже или Тайной службе, но иногда и родственники покойного желали опросить память усопшего на предмет спорного наследства или припрятанных сбережений.

        Как бы то ни было, мы с супругом пересекались только поздней ночью, или, вернее, ранним утром. И мне это нравилось.

        До позднего завтрака, или почти что обеда, я уже успела внести записи о расходах в хозяйственную книгу и ознакомиться со свежей прессой, а также отложила счета от лавочников, чтобы позже их оплатить.

        Потом я накинула стеганый халат поверх домашнего платья и пошла на кухню. Немного древесного угля, чтобы не возиться с растопкой... Я дотянулась до стоящей на полке жестянки с зернами кофе и с опаской открыла ее.

        Кофе я не любила и по еще одной, очень личной причине. Никогда не знаешь, какое видение преподнесут эти темные зернышки.

        В прошлое утро это была плантация, на которой до изнеможения работали чернокожие туземцы. Один из сборщиков упал без чувств, но перед этим я ощутила его страх и боль. Кофе в тот раз я все-таки приготовила, но чего мне это стоило...

        Сегодня все было проще и спокойнее. Совочком, не руками, сразу в мельницу. Вжик, вжик, вращается рукоятка, и вот уже вода с порошком булькает в пузатой посудине из Халифата.

        Звонок в дверь. Соседка, с которой я договорилась, принесла свежую выпечку из своей булочной. От нее пахло хлебом, пряностями и маленькими детьми. Вдохнув аромат и случайно коснувшись ее руки, когда она передавала мне коробку, я увидела малыша, который теребил ее юбку. 'Ба! Дай!' Женщина ворчит, но добрые руки уже протягивают внуку теплую булочку.

        Игнорирую видение, но меня выдает несколько отсутствующий взгляд.

        - С вами все в порядке, госпожа Фьонбар?

        - Вполне. Просто задумалась, - привычно соврала я.

        Окружающие, не знающие о моем роде деятельности, обычно считают меня рассеянной.

        Дорогой, иди завтракать! - сказала я и поцеловала мужа в колючую щеку. Он пробормотал что-то одобрительное, но только глубже зарылся лицом в подушку. Смуглый, как все южане, на белых простынях. Он не носил рубашку и спал обнаженным, какое бесстыдство... и мне это нравилось. Кто бы мог подумать?

        Перед глазами мелькнули недавние моменты. Он пришел под утро, когда я уже спала. Ощутить его присутствие спросонок... Моя молочно-белая кожа и его смуглая, страсть, каштановые волосы с его черными как смоль - после, в минуты отдыха. Переплелись на одной подушке, запутались, как наши тела друг в друге, и как наши чувства. В тот момент не отделить, где чье.

        - Ну же... Я сварила кофе. Госпожа Маргит принесла свежие булочки, они скоро остынут.

        Я потянула Кольра за руку, но тут он обнял меня и притянул к себе на кровать.

        - Сколько времени? - спросил он.

        Карие глаза, опушенные длинными ресницами, смотрели на меня отнюдь не сонно. А он хорош... и в этом моя слабость. Не люблю быть слабой.

        - Уже давно полдень.

        - Ну и в чем проблема? До службы еще полно времени. Может быть, займемся чем-то другим? - улыбнулся он, намекая на близость.

        Ему что, все мало? Мы же совсем недавно... Наверное, я покраснела, так что он щелкнул меня по носу и сказал:

        - Ладно, уговорила. Не могу же я заставлять свою жену ждать.

        Он отпустил меня, и я уселась на кровать, а он одним слитным движением поднялся и пошел в гардеробную приводить себя в порядок.

        Я заранее принесла туда подогретую воду, полотенца, мыло и бритву, которую правила на полоске кожи. Там же его ждали отглаженная сорочка, вычищенная форма и туфли.

        На работу он должен ходить выбритым и аккуратно одетым, чтобы мне не было стыдно. Я хотела стать идеальной супругой, насколько это возможно. Иногда я просто не верила, что мы соединили свои судьбы.

        И потом, вечером, он тоже брился. У меня была нежная кожа, а его щетина к вечеру уже отрастала и кололась как ненормальная.

        Пока он, полуобнаженный, бродил по комнате в поисках предмета одежды, я просто пожирала его взглядом и уже жалела, что заставила идти на завтрак. Он почувствовал мой взгляд, но я тут же опустила глаза долу, как примерная жена.

        - Кого ты хочешь обмануть, Фьонбар? Я же знаю, о чем ты думаешь, - сказал он.

        Он назвал меня полным именем. Обычно он это делал, когда был серьезен.

        - Иди уже... а то точно опоздаешь на службу, - кинула я в него черным чулком, явно парным тому, который он искал.

        Мы соединили судьбы три месяца назад под сенью Гатор. Я, Фьонбар из Алезии, и он, Кольр из Ринны. Познакомившись при очередном расследовании Стражи, где Кольр числился штатным некромантом, мы уже не расставались. 

        Я мастер следов. Получив лицензию, я жила в Ламаре, и меня изредка привлекали в Стражу для расследования спорных дел, когда обычные средства не могли помочь. В остальное время я имела частную практику и за плату определяла супружескую неверность или решала другие щекотливые вопросы.

        Самое приятное в муже было то, что от него не пахло другими женщинами. За все время до и после свадьбы я ни разу вольно или невольно не ловила его на измене. От него гораздо чаще пахло кладбищенской пылью, но я не возражала. Мертвые молчат.

        Родственники тоже молчат. Раньше они с трудом мирились с моей 'особенностью', ну а теперь, после свадьбы с некромантом, и вовсе разорвали связи. Только мама в тайне от отца изредка писала мне письма, из которых я узнавала о происходящем в родном городе.

        Итак, проводив мужа на службу, я переоделась в приличное наглухо закрытое серое платье, собрала волосы в тяжелый узел и тоже отправилась в свою контору. Благо, она располагалась неподалеку. 

        Пересечь пару радиальных, и вот я на Ласточкиной улице. Народу по пути немного, и это было хорошо. Облако людских страстей, пронизывающий улицы даже спустя несколько часов, обтекало меня со всех сторон. А что творилось в праздники! О, в эти дни я безвылазно находилась дома, как в осаде.

        Морин уже отперла двери и была на рабочем месте. При виде меня она кивнула и улыбнулась, не переставая перебирать свежую переписку. За последний год мои услуги стали пользоваться устойчивым спросом, и я взяла себе в помощницы эту расторопную девушку из разорившейся купеческой семьи.

        Круглая и ладная, выше меня на целую голову светловолосая и весьма самоуверенная особа, она легко могла поставить на место любого зарвавшегося клиента. Я обычно пасовала в таких случаях, когда мой талант скорее мешал, чем помогал.

        Я рассортировала коробки и конверты, доставленные с утра моей секретаршей, но не могла решить, что из этой горы будет наименее отвратительным, чтобы не портить себе день раньше времени. Запахи и образы, рождаемые присланными вещами, чаще всего бывали очень неприятными.

        Так уж устроены люди. Они ярче и дольше помнят причиненное зло и боль, зато все приятные моменты быстро выветриваются из памяти. Вот почему люди ищут удовольствия, стремясь испытать их вновь. Было бы странным, если бы кто-то хотел испытать снова боль...

        - С чего начать? - задумчиво спросила я.

        - Вот это от госпожи Белен. Очередной претендент на руку вдовы, я полагаю.

        Все предыдущие попытки заканчивались тем, что мужчины оказывались охотниками за состоянием женщины, а не ее сердцем.

        Я достала треугольный нефритовый предмет с отверстием в центре, напоминающий странного вида кольцо.

        - Что это? - спросила Морин.

        - Думаю, это защитное кольцо для стрельбы из лука. А судя по размеру, очередной счастливчик явно не маленький, - заключила я, примерив кольцо, которое свободно болталось на пальце.

        - Может быть, воин?

        - С таким же успехом и чиновник из благородного семейства. Там часто обучают стрельбе из лука и владению мечом. Кольцо из слишком дорогого материала для простого воина, - продолжила я свою мысль.

        - Если и так, то он не северянин. Они почитают близкие поединки на мечах или секирах, а также рукопашную и...

        Тут меня 'накрыло'.

        Мужчина стоит на плацу в окружении других стражников. Он поднимает лук и производит серию выстрелов в соломенную мишень, почти не делая пауз между ними. Все стрелы ложатся в центре мишени или около него. 

        Затем мужчина опускает лук и под одобрительные возгласы сослуживцев идет прочь, так и не сняв защитного кольца с руки.

        - Слышал, ты хорошо пристроился. Нашел себе вдовушку с наследством? - раздается позади вкрадчивый голос.

        Мужчина замирает на месте, но не оборачивается. Ему неприятен вопрос. Боль и радость, вот что эта женщина для него. Он понимает, что недостоин такого совершенства. Но и бросить ее он не в силах.

        - Она и правда так хороша? И как она в постели?

        Этот вопрос спускает натянутую до предела тетиву. Стражник молниеносно разворачивается, и кулак летит в лицо сослуживцу. Тот не остается в накладе.

        Дерущихся разнимают, и видение тает в тумане.

        - Ох! Воды мне, - прошипела я сквозь зубы.

        Морин поспешно протянула спрашиваемое. Она с тревогой смотрела на меня. Да уж, я так тяжело дышала, словно сама минуту назад участвовала в драке. Я достала из ящика стола дешевый хинский веер и начала обмахиваться им.

        - Ну, что? - спросила секретарша. Она уже приготовила кисть и бумагу, чтобы запечатлеть отзыв.

        - Этот - годный. Даже более того. Он ее безумно любит. Влюбился, как мальчишка. Хотя, по ощущениям, он не так уж молод.

        Я кратко описала свое видение, и Морин записала с моих слов.

        Следующим был надушенный носовой платок от молодой благородной девицы, которая хотели знать, можно ли доверять подруге. Подруга, как водится, крутила любовь с женихом девицы. Кто бы сомневался. Я аккуратно сложила платок в конверт, стараясь отрешиться от видений двух молодых любовников в садовой беседке.

        Потом - старый башмак, найденный на месте пропажи одного молодого человека. Выкуп за его жизнь пока не требовали. Следы вели в Нижний город, куда преступники увезли похищенного.

        А вот это уже в компетенции городской Стражи. Я вполне понимала, что это может стоить парню жизни, но отправила записку господину Оха с посыльным. Думаю, его вмешательство не повредит.

        Наконец я в изнеможении откинулась на мягкую спинку кресла.

        - Заканчиваем на сегодня? - неопределенно протянула Морин, теша себя надеждой уйти пораньше. Я уже было решила сказать 'да', как тут в дверь позвонил не назначенный посетитель.

        Распахнув дверь, с улицы с порывом свежего ветра на полах темного плаща в контору вошел Ронан Бан, правая рука начальника Тайной Службы. 

        Войдя в контору, он захлопнул за собой дверь и остановился, осматриваясь. До этого он ни разу не бывал тут. Раньше я сама прибывала по требованию Тайной службы. Ронан Бан молчал, и я молчала тоже, ожидая, что же он скажет. 

        Последний раз я видела его семь месяцев назад, в конце осени. С тех пор он ничуть не изменился. Лет сорока или чуть старше. Все те же рыжеватые волосы, заплетенные в старомодную косу. Не очень красивое, но породистое лицо с четкими чертами. Глаза хоть и карие, но неприятно холодные. Серая одежда, смахивающая на униформу, и черный шерстяной плащ, который пах степью, псиной, немного - дождем и чьей-то кровью.

        Вспышки цвета и запахи на секунду стали просто невыносимыми, и только его слова, когда он заговорил, прервали наваждение.

        - Добрый вечер, госпожа Фьонбар.

        - Приветствую вас, господин Бан. Что привело вас сюда в столь поздний час? - спросила я, сохраняя нейтрально-доброжелательное выражение лица, как если бы меня ни капли не удивил его визит.

        В то же время я сжала подлокотник кресла так сильно, что онемели пальцы. Прикосновение Морин к руке заставило меня немного расслабиться. Девушка хорошо меня знала и понимала без слов.

        - Морин, будь любезна, приготовь напитки для гостя, - оглянулась я на помощницу.

        - Не нужно. Нам срочно требуется помощь мастера следов, - сказал главный дознаватель.

        - Это я поняла. Но чего именно вы хотите? Вы знаете, что мои возможности не беспредельны.

        - Вы должны осмотреть одного... подозреваемого.

        Ронан Бан сделал паузу, словно сомневаясь в статусе того, о ком он говорил.

        - И что с ним не так? В чем его подозревают? - решила уточнить я, чтобы потом не было неприятных неожиданностей.

        - Не могу сказать. Пока вина не доказана, так же как и невиновность. Вы не должны быть пристрастны перед тем, как встретитесь с ним.

        Ну-ну. Скажи уж лучше по-честному, что ни капли не веришь мне и считаешь шарлатанкой. Я не раз ловила на себе такие взгляды.

        В нашу прошлую встречу господин Бан тоже не предоставил никакой информации о деле, словно испытывая меня. Наверняка, и в этот раз он приглашает меня, действуя по указке начальства.

        Сам он никогда бы не воспользовался моими услугами. Для него это означает расписаться в собственном бессилии.

        - И сколько уже длится такая неопределенность, раз вы решили ко мне обратиться? - съязвила я, скорее, для того, чтобы почувствовать себя увереннее, чем для того, чтобы позлить его.

        Я была гражданкой, и я была чиста перед законом. Но почему же каждый раз, когда меня вызывают, я чувствую себя виновной сама не знаю в чем? Это меня нервировало.

        - Уже неделя.

        Силы! Неделя допросов, и подозреваемый еще ни в чем не сознался? Тогда он точно невиновен. Хотя, даже невиновные могут признаться в чем угодно под эликсирами правды и пытками. Не в одном, так в другом.

        - Вот как...

        - Мы не можем применять к нему достаточно сильных средств. Так что ваши методы вполне нам подходят, - пояснил дознаватель.

        Понятно. Отвертеться не получится. Что ж...

        - И когда мне следует явиться в Тайную службу? - обреченно спросила я.

        - Прямо сейчас.

        Я отпустила Морин и села в неприметную коляску, которая стояла у входа в мою контору. 

        По пути к зданию Тайной службы я размышляла, и меня все больше грызли подозрения. Но я молчала, накапливая внутренние силы для противостояния видениям. Мне легче было справляться с ними, будучи внутренне спокойной.

        В крытой коляске не пахло задержанными. Только следы Ронана Бана и его начальника, Винсана Суэрте, а также незримой женщины, которая была не менее опасной, чем эти двое. Тень женской руки в дорогой пунцовой перчатке, и мужская печатка поверх, как символ власти. Вспышкой - птичка на ветке остролиста. Что бы это значило?

        От видения меня отвлекло покашливание моего спутника.

        - Почти приехали. Мы войдем через черный ход, сказал он.

        Вот так-так. Обычно таким образом доставляют заключенных. А через парадный вход путь лежит только для работников и обычных граждан.

        Коляска наконец остановилась, и тряска, едва ли компенсированная подвесками, стихла. Ронан Бан, не дожидаясь возницы, сам распахнул дверцу и первым выбрался наружу. Оглядевшись по сторонам, он подал мне руку, предлагая выбраться наружу.

        - Господин Бан? - спросила я.

        - Что?

        - Вы видали такой знак: птица на ветке остролиста?

        Он на секунду замер, а потом так сильно сжал мне руку, что я поморщилась.

        - Нет, а вы где могли видеть подобное?

        - Где-то... - сказала я. И добавила, - Вы делаете мне больно.

        - Простите, - извинился он и отпустил, наконец, мою руку.

        'Не прощаю'. Ручаюсь, что будут синяки. Кожа у меня была очень нежной. Кольр наверняка будет спрашивать. Впрочем, я сама виновата, мне не следовало спрашивать.

        - Итак, ведите. Хочу поскорее закончить, чтобы вернуться домой.

        В каменном здании Тайной службы стены испещрены указателями и глифами, который бьют по моему носу совершенно невероятными запахами. 

        Тени бесчисленных людей в коридорах пытаются заговорить со мной. К счастью, мой талант далек от некромантии. По крайней мере, так удобнее думать... Мне достало и следов живых людей.

        Я на секунду замешкалась, разглядывая незнакомца, спешащего к выходу, и отстала от дознавателя.

        - Госпожа Фьонбар, нам следует поспешить, - сказал тот, оглянувшись.

        Но мое внимание было приковано к приближающемуся незнакомцу и исходящим от него запахам. При каждом шаге он оставлял слегка мерцающие следы. Они еще некоторое время будут здесь, даже когда он покинет это место.

        Шаг, шаг, гулкое эхо под каменными сводами, и множество призрачных полупрозрачных копий незнакомца застыли позади него в разных позах, как на парадных снимках или портретах.

        Светловолосый, коротко стриженный по имперской моде, но совсем не беспечный повеса. Угловатое лицо серьезно. Едва ли он старше меня. Одет он был почти как дознаватель.

        Он слегка поклонился господину Бану, как знакомому или равному по рангу, сделал еще пару шагов и остановился, потому что я стояла у него на пути.

        Я склонилась к его шее, вдыхая запах.

        - Она вам солгала. Южная ведьма знает, как обмануть амулеты.

        Шелестящий спокойный голос, который не может быть моим.

        - Э... кто вы? - спросил он.

        - Неважно, кто я. Важно, кто она. Некромант без лицензии, и ее руки по локоть в крови. Он молчал, и она его убила, а потом допросила. Она знает все, что знал покойный. Не упусти ее. Она уходит тайной тропой.

        Я видела ее.

        Женщина, прекрасная и обольстительная, с черными как смоль кудрями и пунцовыми от природы губами, затянутая в доспехи корсета из китового уса и черного шелкового платья, так что ее талия напоминает перемычку песочных часов. 

        У ее ног лежит мертвый мужчина. На седых волосах запекшаяся кровь, словно его ударили чем-то по затылку. А вот и орудие преступления, валяется в двух шагах от трупа. Тяжелый помпезный кубок с крыльями, из тех, что дарят за победу в разных соревнованиях или к определенным датам.

        Женщина носком ноги, обутой в элегантный сапог, пинает под ребра покойного, проверяя, жив ли он. Потом она наклоняется, чтобы послушать дыхание. Убедившись, что он не дышит, она улыбается и говорит ему:

        - Ты мой. Поднимись! А теперь расскажи все, что ты знаешь о Птице...

        Ее слова сопровождает всплеск Силы Смерти, которая проникает в мертвое тело и на время 'оживляет' плоть.

        И поднятый мертвец не молчит. Но его слов по понятным причинам я не могу услышать.

        Женщина довольна тем, что слышит. После допроса она небрежно обрывает нити, связывающие ее с покойным, и он падает на пол мастерской сломанной марионеткой.

        А потом видение наконец отпускает меня.

        - Да кто вы такая?! - прорычал наконец мужчина и встряхнул меня за плечи. - Откуда вы знаете? 

        - Госпожа Фьонбар - мастер следов. Она со мной, - сказал Ронан Бан. - Отпустите ее. Сейчас же!

        Мой спутник был разгневан. Впервые я видела его таким. Раздраженным, жестким - да, но не разгневанным. Раньше он никогда не повышал голос. Он покраснел, а на висках вздулись вены.

        - Господин Бан, спокойнее. Так вас может хватить удар, - спокойно, словно ничего не случилось, заметила я. Я знала толк в том, как делать хорошую мину при плохой игре. - Вы знакомы?

        - Это младший дознаватель Алард. Госпожа Фьонбар, - уже более официально представил нас друг другу Ронан Бан.

        - Извините, что задержала вас, господин Алард, - сказала я.

        - Не стоит. Это вы примите мои извинения за неподобающее поведение. Вы позволите вопрос? - спросил он.

        - Какой же?

        - Что вы знаете о Птице?

        Прозвучало так, словно 'Птица' - это имя, или что-то подобное. Я на мгновение задумалась, прежде чем ответить:

        - Ничего, - и добавила, - Ничего, кроме того, что сейчас она интересует чуть ли не каждого в Тайной службе.

        Дознаватель проводил меня к допросным. Нигде ни кусочка дерева, только кованый металл. Решетки и двери не вышибешь просто так. Оконца в дверях напоминают, что это хоть и не тюрьма, но ее возможное преддверие. 

        - В этой допросной на нижнем уровне уже несколько лет никого не допрашивали. Думаю, вам тут будет удобнее работать, - сказал Ронан Бан.

        Необычная забота с его стороны. Значит, он не забыл, или ему о-о-чень настоятельно напомнили о моих требованиях. В этот раз он не будет чинить мне препятствий.

        В прошлый раз допросная была другая, из тех, где ежедневно сменяются люди. Чужие эманации были необычайно сильны и мешали моей работе. Несмотря на помехи, я справилась, но потом поставила определенные условия Винсану Суэрте.

        Господин Бан распахнул передо мной дверь, приглашая войти внутрь. Значит, не настолько уж опасен тот, кого они здесь держат...

        Вернее, та.

        За столом, прикованная за одну руку кандалами к рукоятке кресла, сидела очаровательная девушка лет двадцати пяти. Как женщина женщину, я быстрым взглядом оценила ее с головы до пят.

        Она была одета в простое шерстяное платье коричневого цвета. Золотые косы на деревенский манер были уложены короной вокруг головы. Овальное лицо, аккуратный носик, пухлые губы и большие голубые глаза довершали портрет 'селянки', если бы не одно 'но'. При нашем появлении девушка нацепила на нос изящные очки в круглой металлической оправе.

        - Добрый день, госпожа Клэрис. Как вы себя чувствуете? - с нескрываемой заботой спросил у девушки Ронан Бан.

        Что это? Он включил 'доброго дознавателя'? А кто же тогда я? Злой? Я пребывала в полнейшем недоумении.

        - Хорошо, господин Бан. А кто это с вами? Вы нас представите? - ничуть не стесняясь, спросила девушка, как будто все происходило на званом ужине.

        - Это госпожа Фьонбар. Она пришла, чтобы побеседовать с вами.

        'Побеседовать'. Какое интересное выражение. Скорее уж - принюхаться и посмотреть недавние воспоминания.

        Дознаватель отодвинул тяжелый металлический стул напротив задержанной, чтобы я смогла присесть. Скрип металла резанул по ушам... Кажется, этот мужчина сегодня задался целью вывести меня из себя.

        - Добрый вечер, госпожа Клэрис. Я хотела бы...

        - Спрашивайте! - сказала девушка.

        - ?

        - Задавайте свои вопросы. Ничего нового вы не услышите. Меня уже сто раз спрашивали об одном и том же.

        - И о чем же, позвольте узнать? - спросила я.

        Тут она вскинула взгляд на меня. Вероятно, она ожидала чего-то другого, или... ей не сказали, кто я.

        - Кто вы? - спросила он.

        - Мастер следов. А кто вы?

        - Госпожа Фьонбар! - попытался вклиниться в наш разговор мужчина.

        Я жестом прервала его.

        - Тиш-ше... Вы не должны мне мешать.

        Кажется, я встала на след и задала правильный вопрос. То, кто такая эта девушка - ключ к разгадке. Мой нос ощутил легкий запах, но не того масла, которым обычно смазывают дверные петли, а дорогой привозной смазки для разных механизмов и саможвижущихся повозок.

        Спросила я совсем не о том, чего ожидала от меня девушка.

        - Госпожа Клэрис, почему вы носите очки?

        - Простите?

        - Вы могли бы воспользоваться услугами Целителя и исправить себе зрение. Так зачем же?

        - Мне это не мешает, - ответила она. - А если стану видеть совсем плохо, как крот, тогда и буду думать, что делать.

        - Значит, вы постоянно носите очки?

        Если она носит их постоянно, значит, эта вещь скажет мне больше, чем любые ответы на вопросы.

        - Да, это так. А при чем здесь они? - удивилась девушка.

        Я протянула руку к ее лицу, ладонью вверх.

        - Вы позволите?

        - О... дать вам их?

        - Пожалуйста, - мягко сказала я, глядя ей в глаза. - Это ненадолго.

        Не отрывая от меня взгляда, Клэрис сняла очки, без которых ее лицо стало каким-то беззащитным.

        Я осторожно взяла очки за дужку и повертела их в руках. Ручная работа, изящные, и первоклассная оптика гномов. Стоят наверняка не меньше, чем сеанс у Целителя. Некоторые люди лишены либо логики, либо здравого смысла.

        От очков, как и от их хозяйки, слабо пахло смазкой и механизмами, металлической стружкой, бессонными ночами и кофе, чертежным грифелем и мелками...

        'Ля-ля-ля... тик-так... шестеренка сюда, шестеренка туда...'

        Я вижу Клэрис, одетую в мужскую одежду. Девушка сосредоточенно обматывает проволокой модуль нового устройства, смысл которого терялся в прошлом. 

        - Вот так! - довольно говорит она и, обрезав торчащий конец кусачками, умело закрепляет обмотку. - Господин Торали, я закончила. Завтра подсоединим и посмотрим, как будет работать.

        - Надеюсь, в этот раз все пройдет успешно, молодая госпожа, - говорит пожилой седой мужчина в заляпанном маслом костюме и кожаном переднике. - Он нас ждут результатов в ближайшее время.

        Это был тот самый мужчина, что и в видении с женщиной-некромантом. Только здесь он был еще вполне живой.

        - Да уж. Время поджимает. Хорошо, что удалось уговорить гномов вытянуть медь на станке. Вряд ли кто из наших мастеров решился взять такой заказ.

        - А она точно полетит? - спрашивает он.

        - Завтра испытаем, тогда и узнаем, - отвечает девушка.

        Она вытирает руки ветошью и идет в соседнюю комнату, чтобы вымыть руки и переодеться. Затем она прощается со старым мастером и отправляется домой.

        На полпути девушка вспоминает, что забыла в мастерской один из чертежей, который еще раз хотела сверить на предмет ошибок в конструкции. Все-таки, от этого зависит жизнь человека, управляющего машиной.

        Она возвращается в мастерскую, чтобы найти ее разгромленной. Всюду валяются детали, обрывки чертежей и бумаги. А посреди этого хаоса лежит мертвый господин Торали с проломленной головой.

        - Господин Торали! Вы живы?! - кричит девушка. Она трясет и переворачивает его, уже понимая, что надеяться не на что. - Кто это сделал?

        Девушка оглядывается вокруг и ее взгляд падает на валяющийся кубок. Она нагибается, чтобы посмотреть, не померещилась ли ей кровь.

        - Ни с места!!! Встать, руки за голову!!

        Так ее и застали, над телом, с орудием преступления в руках. 

        Я выдохнула, усилием воли вырываясь из неприятного видения. Все, что нужно, я уже видела. 

        Когда я в своих видениях, то не могу задать вопрос о происходящем ранее. Я словно плыву в потоке реального времени, наблюдая картинки, которые мне показывают. Я не могу перемотать или влезть в воспоминания владельца вещи. Только ощутить то, что он испытывает в тот момент, который меня интересует.

        Или прервать видение.

        Вынырнув из потока воспоминаний, я с досадой хлопнула себя ладонью по колену. Для чего предназначалось устройство, с которым работала Клэрис, и которое, казалось, было таким важным? Придется спросить.

        - Ну, что? - спросил господин Бан.

        Почему они всегда спрашивают одно и то же? Я тысячи раз за свою жизнь слышала этот вопрос, и все равно не могла понять, почему они хотят знать. Гораздо лучше ведь пребывать в неведении. Что бы они сказали, если бы им довелось побывать хотя бы один день в моей шкуре?

        Ронан Бан и Клэрис смотрели на меня, как на истину в последней инстанции.

        - Невиновна.

        Мужчина и женщина одновременно издали вздох облегчения.

        - Что вы видели? - спросил дознаватель.

        - Убийца - другая женщина. Я могу составить словесное описание и помочь при подготовке портрета, - сухо сказала я. - Но мне кажется, господин Бан, что вы знакомы с убийцей.

        - Что?!

        - Вы готовы писать под диктовку? - перебила я. - Я бы не хотела повторять одно и то же дважды. Время уже позднее, и мне надо возвращаться домой.

        Ронан Бан составил описание преступницы и моего видения. Клэрис расковали и увели, а меня с величайшим почтением доставили домой. 

        На руках я имела расписку на свое имя на весьма внушительную сумму денег. В свою очередь, у дознавателя осталась моя подписка о неразглашении того, что я узнала.

        Дом встретил меня темными окнами: Кольр еще не явился со службы. Соседская кошка выскользнула из кустов и глухо мяукнула, выпрашивая еду.

        - Кыш! У меня ничего для тебя нет, - сказала я ей.

        Я погладила серую шерстку и получила мимолетное видение с искаженной перспективой. Глазами кошки я наблюдала за лавочником, который разгружал повозку, полную колбас. Улучив момент, наглое животное стянуло лакомый кусок.

        - Да ты вовсе не голодная. Тогда тем более - брысь! - аккуратно отодвинула я попрошайку ногой и вошла в дом.

        Уже стемнело, и времени до прихода мужа оставалось немного, так что я решила не ложиться. Я приготовила себе легкий ужин из хлеба с сыром и пары яблок и отправилась в кабинет.

        Достав дневник из ящика стола, я открыла его на новой странице. Я как могла, в подробностях воспроизвела эмблему с печатки. Художник из меня никакой...

        Поразмышляв несколько минут над рисунком, я закрыла дневник. Никаких идей и ассоциаций.

        Птица. Символ полета? А, может, часть родовой символики? Не мешало бы посетить библиотеку и посмотреть списки благородных семейств, чтобы найти что-то похожее.

        Зачем я вообще лезу в это дело?

        Что-то упорно не давало мне покоя. Я испытывала ощущение важности происходящего лично для меня. Убийство было каким-то образом связано с моей судьбой или судьбой моих близких.

        За прожитые годы я научилась доверять неясным предчувствиям, которые почти всегда сбывались, так что решила продолжить изыскания.

        Подписка подпиской, но никто не запрещал мне провести свое собственное расследование. Тем более, что я не собиралась никому докладывать о результатах.

        На первом этаже хлопнула дверь. Кольр вернулся! Жаль, я не могу с ним поделиться тем, что произошло. Тот редкий случай, когда мне действительно требовался совет. 

        - Привет! - сказал муж, заходя в комнату и целуя меня. - Как прошел день? Будешь кормить? Я голоден как волк! - добавил он, одновременно хватая с тарелки яблоко и вгрызаясь в него крепкими белыми зубами.

        Его прикосновение дарит мне привычное ощущение магии Смерти и ежедневной рутины, но никаких конкретных видений. Как хорошо, спасибо, спасибо! Хватит с меня на сегодня потустороннего.

        - Хорошо, а у тебя? - в свою очередь спросила я, потеревшись щекой о щеку любимого человека. - Погоди, я сейчас спущусь и приготовлю что-нибудь поесть. Как насчет омлета? Еще оставалось масло, булочки и вино.

        Вот досада! Я так и не сходила на рынок и забыла отправить Морин с поручением. Хорошо, что на леднике хранились кое-какие припасы. Я 'замечательная' хозяйка, еще учиться и учиться.

        - М-м... звучит отлично, - ответил муж.

        Я приготовила ужин и согрела воду, чтобы умыться. 

        За ужином мы с Кольром болтали о том, о сем, но, в общем, ни о чем конкретном. Будь я более подозрительной, решила бы, что он о чем-то умалчивает и что-то от меня скрывает. Даже если так, мы квиты.

        Его работа в Страже тоже была не особо публичной. А меньше болтаешь - не подвергаешь близких людей риску.

        - Когда тебе обещали отпуск? - наконец задала я волновавший меня вопрос.

        Я решила больше времени проводить с мужем. Я знала, что он не был в отпуске уже полтора года, так что вопрос был непраздным.

        Иногда я сама себя не понимала. До сих пор меня все устраивало. Держать дистанцию или сближаться, взаимно открывая новые грани личности: чего я больше хотела больше?

        - К середине зимы дадут пару декад. И за сверхурочные выходы. Всего сорок дней. Не хочешь съездить родственникам? - пытливо спросил он.

        - Не думаю, что это хорошая идея, - ответила я. - Отец не желает меня видеть. А мама не смеет ему перечить. Брат и сестра живут своей жизнью. Может, поедем к твоим родственникам?

        Он еще не представил меня родне. По сути, я так же мало знала о его семье, как и он о моей. Он упоминал, что происходит из семьи потомственных некромантов, но я никого из них не видела лично.

        Его родители и сестры прислали поздравления с бракосочетанием, но не приехали, хотя я заранее их пригласила.

        Я бы охотно оплатила расходы на портал, но стеснялась предложить мужу деньги. Мужчину это могло оскорбить.

        Кольр обычно оставлял большую часть жалованья в ящике стола с пометками, что ему необходимо купить, а остальные деньги я тратила по своему усмотрению. Он так считал.

        На самом деле мои доходы были таковы, что лишние деньги я просто вносила на отдельный счет гномьего банка.

        - Фьон, зимой переход не слишком удачен. Горные перевалы закрыты до весны, а в обход мало кто решится ехать. Давай лучше останемся дома на праздники! - ушел от прямого ответа муж.

        Вот так всегда. А летом трупы портятся так быстро, и его точно не отпустят с работы. Похоже, назревала наша первая семейная размолвка.

        Я даже почувствовала облегчение.

        Слишком ровное течение семейной жизни притупляло чувства. Должно же быть что-то, кроме физической близости и бытовых мелочей. Знаю, были пары, которым этого хватало, но сейчас мне хотелось большего.

        - Ах да! Чуть не забыл. Мне нужно поднять одного человека, но прежде его должен осмотреть мастер следов. Оплата стандартная. Господин Оха предложил твою кандидатуру. Что скажешь?

        - Когда? - вот и все, что спросила я.

        Если Кольр спрашивает, значит, предпочитает работать со мной, а не с кем-то еще. Он принимал меня такой, какая есть, с моим странным даром, и я это ценила.

        Ну а я, в свою очередь, тоже спокойно относилась к его 'особенностям', ночным отлучкам, валяющимся дома костям и странным штукам, назначение которых я затруднялась определить.

        Остаток ночи мы провели в постели, как горностаи. Или кролики. Или... кто там еще любвеобильный в животном мире? 

        Под конец я совсем осмелела, оседлала его и дала себе волю, сделав за него всю 'работу'. Смотреть сверху на его лицо, слышать его стоны... Это возбуждало еще больше, а мое положение давало иллюзию власти над мужчиной.

        Я довела его до вершины и отпустила себя на волю. Обессиленная, я упала сверху, все еще соединенная с ним в единое целое. Бедра ныли, а тело наполняла приятная усталость.

        - А все-таки, почему твои родные не приехали к нам в гости на свадьбу? - спросила я, когда уже была в состоянии что-то соображать.

        - Фьонбар! - сказал Кольр, отодвигаясь от меня. - Я уже объяснял тебе, что...

        - Они заняты, я знаю, знаю. Хорошо, дорогой. Давай сменим тему. Поговорим об этом в другой раз, - сказала я, давая понять, что тема еще не закрыта.

        Сейчас я не хотела ссор, но и недомолвок тоже. А сознательно применять свой дар для слежки за собственным мужем считала ниже своего достоинства.

        На другой день, закончив с домашними делами и проводив мужа на работу, я отправилась на работу. Закончив раньше обычного времени, мы повесили объявление об этом на двери и отправились по своим делам. 

        В этот раз я успела напомнить Морин, чтобы она сходила на рынок и купила самые необходимые продукты и свечи, которые доставят с посыльным.

        Остаток дня я посвятила своему негласному расследованию.

        Я отправилась в публичную библиотеку Ламары. Там я внесла положенную плату и запросила справочник по генеалогии семейств, ежегодный альманах, в котором отмечались брачные связи высокородных, а также еще одну книгу.

        - У вас есть что-то, связанное с символами? - спросила я высохшего пожилого библиотекаря.

        - Что именно вас интересует? - уточнил он.

        - Изображения животных на гербах и печатках, - ответила я. - У каких именно семейств такие имеются?

        - Кажется, я знаю, что вам нужно, - ответил он и ушел за книгами.

        И я с головой погрузилась в чтение.

        Я обнаружила три благородных семейства, два из них в Хефе Примо. Все они использовали в качестве родовых символов птиц. В одном случае был ворон, в других - дрофа и соловей. Но ничего похожего на силуэт птички под веткой остролиста. 

        На всякий случай я проверила по растениям. Снова тупик.

        С другой стороны, почему я сразу решила, что печатка принадлежит высокородному человеку? Многие люди из среднего класса использовали личные символы. Выходцы из Хины и Коре - печати со своими именами, а купцы и ученые из Империи - печатки.

        - У вас есть перечень символов торговой гильдии? - спросила я.

        - К сожалению, нет. У них все меняется настолько быстро, что нет смысла собирать все это в отдельное издание, - разочаровал меня библиотекарь.

        Пришлось уйти ни с чем.

        Возвращалась я уже в сумерках, а людской поток обтекал меня, закручивая в своих мыслях и переживаниях. Наученная опытом, я смотрела вглубь себя, а не наружу, чтобы не побежать по улице сломя голову, избегая чужих видений.

        Так я превращала эти образы в неясный фоновый гул, не особо пугающий и лишь слегка раздражающий.

        Задумавшись, я не заметила, как уткнулась в какое-то препятствие на своем пути. Препятствие теплое и живое.

        Я подняла глаза и встретилась взглядом с Ронаном Баном. 

        - Госпожа Фьонбар? Что вы здесь делаете в такой час? - спросил меня он, осторожно придержав меня за локоть, когда я запнулась. 

        Я подняла на него глаза. 'А что вы здесь делаете?' - так и напрашивался на язык встречный вопрос. У библиотеки чаще встретишь учащихся магической Академии, школяров или их преподавателей, для которых был оформлен допуск.

        Остальные люди предпочитали покупать или обменивать книги в лавках на торговых рядах, а не платить за право просто полистать. Исключение составляли редкие и не пользующиеся особым спросом издания, вроде тех, что я запросила у библиотекаря.

        - М-м... то же, что и вы? - ответила я вопросом на вопрос.

        - Что вы имеете в виду? - подозрительно нахмурился он.

        Я его подловила? Он шел в библиотеку? Или следил за кем-то, быть может, даже за мной... В любом случае, он решил, что я в курсе дела, и его до этого момента деликатное прикосновение вдруг изменилось и превратилось в жесткую хватку.

        Запах крови от его шерстяного плаща, который я уже ощущала во время его визита в лавку, снова резко ударил в нос. Кровь и терпкий запах чужого страха и боли. И поверх этого - холодная ярость самого дознавателя.

        Ноги внезапно ослабели, и я пошатнулась. Кажется, Ронан Бан что-то спрашивал, но я уже его уже не слышала.

        Я не должна была его касаться. Вольно или невольно, но чужие чувства и воспоминания передаются мне, и ничего с этим не поделать...

        Тихий шелест ножа в тишине - как крик. Кружение плаща, отвлекающее противника - и он уже лежит с заломленной за спину рукой, уткнувшись носом в заплеванную мостовую в каком-то тупике Нижнего города. 

        Выбитый в схватке кинжал валяется рядом, и дознаватель пинком отшвыривает его подальше.

        - Даже не думай! Отвечай!!! Где Флоримель?! - так же тихо, почти на грани слышимости рычит Ронан Бан в ухо мужчине, чуть надавив ему на шею кончиком своего ножа и пустив немного крови.

        На самом деле глубоко внутри он не разгневан и вовсе не зол. Им руководит холодный расчет, уверенность в своей правоте, чувство долга и ощущение цели, как у охотничьего пса. Он встал на след, и теперь никто и ничто не собьет его с пути.

        Тот, кого скрутил дознаватель - судя по всему, наемник. Одет неприметно, как купец или горожанин, готовый к путешествию, и только владение оружием выдает, что это не так.

        - Я... ничего не знаю... - хрипит наемник.

        - Зато тебя знают, - выплюнул дознаватель. - В мастерской Торали тебя признали. Ты приходил с ней за заказом. Форма для отливки ключей в точности такая же, как в мастерской.

        Отпираться было бесполезно, и Ронан Бан это знал. Наемник каким-то образом получил слепок ключей и посетил мастерскую за несколько дней до убийства. И он был единственной ниточкой к заказчице.

        Эта тварь обвела всех! Заполучила не только чертежи, но и заметки о 'Птице'. Но теперь она не уйдет.

        Наемник забился, тщетно пытаясь вырваться, а потом вдруг захрипел и конвульсивно задергался. В воздухе появился неприятный запах, перебивавший окружающие 'ароматы'.

        Ронан Бан отшатнулся, а потом перевернул уже безжизненное тело. Лицо покойного было искажено в агонии, у синюшных губ запеклась пена, а одежда была испорчена испражнениями.

        Вот теперь дознаватель пришел в настоящую ярость. То, что он уже считал своим, вырвали у него прямо из рук! Многочасовой поиск пошел псу под хвост.

        Ронан Бан грязно выругался, как настоящий житель 'дна' Нижнего города.

        - Госпожа Фьонбар! Что с вами? - спрашивал он.

        Я приподняла голову и осмотрелась. Ронан Бан легко, словно пушинку, держал меня на руках. Очевидно, он не нал мне упасть, когда у меня приключился очередной провидческий приступ.

        Обычно все гораздо проще, когда я сижу или лежу. Неконтролируемые видения, которые могут посетить меня на улице, гораздо опаснее. Однажды я коснулась камней мостовой, на которой накануне умер человек, потеряла сознание и меня чуть не задавила повозка.

        Я повернула лицо и посмотрела на мужчину. Кажется, он по-настоящему испугался за меня. Встретившись со мной глазами, он немного смутился, а потом опять принял прежний невозмутимый вид.

        - Все уже в порядке, - наконец сказала я, ощущая смущение. - Можете отпустить меня.

        То, с какой поспешностью он поставил меня обратно наземь, говорило о том, что он испытывал то же самое, что и я. Повисло неловкое молчание, которое я поспешила нарушить:

        - Думаю, мне уже пора домой, господин Бан.

        - С вами точно все в порядке? Откуда вы шли? Может быть, вас нужно проводить домой? - спросил он.

        - Думаю, такое больше не повторится, - ответила я, желая поскорее расстаться с ним.

        Я сделала шаг и слегка покачнулась, а он заботливо подхватил меня под руку. Я отшатнулась. Хватит на меня сегодня!!!

        - Что с вами? - повторил он.

        - А вы догадайтесь, - на сей раз безо всякой любезности колко ответила я. - Спасибо за помощь, но она мне больше не требуется.

        Ну что за тугодум. Он сам напросился. Я не обязана любезничать с ним, в отличие от его начальства, с которым следовало считаться.

        Винсан Суэрте мог по-настоящему испортить жизнь любому человеку в этом городе-государстве. А Ронан Бан - всего лишь его подручный и пешка. Хотя... нет, пожалуй, не пешка, а ладья. Или даже ферзь. А пешка - это я.

        Я обошла недоумевающего дознавателя и, не оглядываясь, пошла прочь.

        Дома меня ожидал не слишком приятный сюрприз. 

        Очевидно, Кольр забыл меня предупредить о том, что надо принять его заказ. В мое отсутствие мясники привезли бочку, полную окровавленных остовов и кусков мяса, и оставили во дворе, прямо на разбитой клумбе. Соседи, не стесняясь, не без удовольствия наблюдали за моей суетой.

        - Это надо на ледник, - решила я, обойдя бочку вокруг и окончательно уничтожив и без того помятые цветы.

        'Но как???' Я не намерена была таскать такие тяжести. Тем не менее, убрать с улицы 'это' было необходимо. Над мясными обрезками уже вовсю вились мухи. Еще немного - и все будет испорчено.

        Не может быть, чтобы Кольр не предусмотрел возможность транспортировки. Подумав, я решила дождаться мужа и спросить у него, как поступить.

        Рядом со злосчастной бочкой стояла корзина от Морин, полная заказанных продуктов. Я подхватила ее за ручку и вошла в дом, чтобы приготовить ужин.

        - Добрый вечер, дорогой! - поцеловала я Кольра. - Знаешь, в твое отсутствие доставили заказ со счетом, завтра я отправлю Морин оплатить его. Но что делать с этим мясом? Надо доставить его на ледник, но бочка слишком тяжелая. 

        Я не ложилась и дожидалась мужа, почитывая свежий вестник Ламары, потому что решила лично обсудить этот вопрос.

        - Не переживай, - он легонько коснулся губами уголка моего рта, не целуя по-настоящему, а только обещая. - Я забыл тебя предупредить. Эти материалы нужны для моей работы. Часть я подниму, а остатки выварю или залью кислотой, чтобы очистить кости. Или еще как-нибудь. А то за сутки точно все протухнет.

        Я отодвинулась от Кольра.

        - Но разве нельзя заниматься работой... на работе? - спросила я. - Соседи будут недовольны.

        - Это их проблемы. Они знали, кто я, когда въезжали сюда, - бросил он.

        Я нахмурилась. Кольр внимательно посмотрел на меня, чуть наклонив голову набок.

        Вообще-то это он был неправ. Кольр переехал ко мне совсем недавно, а до этого на нашей улице проживали семьи из старожилов города. Новые жильцы через дорогу - не в счет. Не может быть, чтобы муж этого не понимал.

        Я поджала губы.

        - Ладно-ладно. Понял. Сделаю все ночью, чтобы их не беспокоить. Прямо сейчас и займусь, - пошел на попятную он.

        'Так-то лучше'. Я была удовлетворена этой маленькой победой. Наверное, это было слишком заметно по моему виду, потому что Кольр вдруг широко улыбнулся.

        Я не хотела проблем с соседями, которые мирились с нашими странностями. В Ламаре люди были настроены более-менее лояльно к таким, как я и Кольр. Я это ценила и не хотела портить отношения.

        Кольр пошел было к двери, собираясь заняться обещанным делом.

        - Сначала поешь, - сказала я.

        - Вряд ли мне это испортит аппетит...

        - И все-таки. Я настаиваю, - шутливо ткнула я мужа кулачком под ребра.

        Он, дурачась, скорчил забавную гримасу и согнулся, как будто ему больно, а потом засмеялся и обнял меня.

        - И только попробуй сказать, что было невкусно. Я так старалась, - полушутя проворчала я.

        - Верю-верю!

        Он щелкнул меня по носу и пошел на кухню, откуда тянуло вкусными запахами.

        Интересные у нас разговоры, однако. 

        Я уже поужинала, так что просто налила себе чаю и составила мужу компанию, наблюдая, как он с аппетитом уплетает тушеное мясо с брюквой. Сидр был не по сезону, но к еде вполне подходил, и Кольр не возражал.

        Как интересно... В прошлый раз Кольр поднял для своих целей луговую собачку, и она пару дней бродила по всему дому и портила вещи, пока муж не унес зомби в отделение.

        Я могла только предполагать, для чего был нужен зверек. Может, для слежки? Или чтобы доставить какой-то предмет по назначению?

        А теперь вот кости...

        Кстати, а почему тот наемник принял яд? Неужто та женщина, заказчица, настолько опасна, что даже смерть была предпочтительнее. Или того типа отравили заранее. Нет, не может быть. Слишком 'вовремя' подействовал яд. Не бывает таких совпадений. Или бывает?

        - Что? - вдруг спросил меня Кольр.

        - А?

        Муж отложил ложку и уставился на меня.

        - Просто у тебя такой вид, как будто...

        - А, поняла. Нет-нет. Это не то, что ты подумал. Я просто задумалась, - ответила я.

        - А о чем? - уточнил он.

        - Да так... Кое-что случилось два дня назад, и сегодня выяснились новые подробности, - увильнула я от прямого ответа и сменила тему. - Так что там с твоим делом в Страже?

        - Сможешь прийти завтра в мертвецкую после работы? Скажем, после захода солнца.

        - Пожалуй, да. У меня нет вечером дел, - ответила я.

        - Отлично.

        - Что нужно сделать? - решила заранее узнать я.

        В прошлые разы я изучала вещественные доказательства, вещи жертв и преступников. Но почему в этот раз надо явиться в мертвецкую? Я ведь не медикус или не некромант.

        - Надо осмотреть тело. Пока я его не поднял, некоторые 'следы' еще могут сохраниться, - ответил он.

        - Может быть, лучше вещи? - поежилась я, размышляя, каково это - прикасаться непосредственно к покойнику и видеть его посмертные видения.

        - Вещей нет, в том-то и дело, - покачал головой Кольр. - А сегодня появилось второе тело на изучение, но там все как обычно. Надо осмотреть личные вещи, которые были при нем на момент смерти, - добавил он.

        - Хорошо, дорогой. Завтра вечером. А сейчас доедай, а то остынет.

        Я оставила подогретую воду и таз для умывания в гардеробной, чтобы муж привел себя в порядок, и еще ведро с тряпкой на случай, если придется замывать кровь. 

        Пока муж занимался своей драгоценной бочкой с мясом, меня сморил сон.

        Сквозь сон мне померещились чавкающие, хлюпающие звуки, как будто мокрым полотнищем хлестали по стиральной доске. Сладковатый запах гниющей плоти словно обволакивал меня. Мне привиделось, как освежеванные ножки, ведомые невидимой рукой, строем ползут на задний двор, цокая копытцами и голяшками.

        'Хей-хо! Хей-хо!'

        Тонкий звук, тоскливый и одновременно заунывный, как у тростниковой флейты, раздался в тишине.

        Этот звук приманивал в окрестности крыс, которых отродясь не встречалось в нашем квартале... Артефакты, отпугивающие грызунов и прочих вредителей, были почти у всех.

        Хотя эти умные зверьки выживают везде. По тайным тропкам они просачивались из Нижнего города, чтобы устроить пир и оставить после себя обглоданные до блеска кости.

        Серые гости с удовольствием перемололи бы и их, но кто-то вновь засвистел в манок, заставляя крыс бросить трапезу и отправиться восвояси.

        Я неспешно плыла в этом сером облаке пушистых шкурок и мелких блестящих глаз. Тонкий писк главной крысы возвестил, что пора уходить, и я проснулась.

        Волосяной матрас и сетка на кровати прогнулись под тяжестью мужа, который улегся рядом со мной и потянул одеяло на себя. 

        - М-м-м... - нечленораздельно протянула я, все еще во власти странного сна.

        - Приснилось что-нибудь? - спросил он.

        Я не ответила и принюхалась.

        - Я вымылся, не переживай, - проворчал он. - И замыл пол в прихожей.

        М-да. Вопреки расхожему мнению, бытующему в деревнях и провинции, некроманты более чистоплотны, чем иные люди. И при этом, как это ни парадоксально, абсолютно не брезгливы: профессия накладывает свой отпечаток.

        Кольр однажды сказал, что ему неохота умереть, заразившись или случайно отравившись трупным ядом.

        Я потянулась к своему мужчине и обняла его.

        - О-о... это мне нравится, - пробормотал он и принялся расшнуровывать ворот на моей теплой сорочке.

        Потом он, кажется, плюнул на это, тихо выругался и задрал сорочку, одним махом сдернув ее с меня. Он нежно провел по моей щеке, а я потерлась о его руку, как довольная кошка. Растрепав мою косу, он распустил мне волосы.

        - Кольр... Кольр! - прижалась я к нему.

        - Фьон...

        Согнутая в колене нога открывала путь к сокровенному. Его теплые руки скользят по моей коже, обрисовывая изгибы, а по телу пробегает сладкая дрожь ожидания... Неожиданная ласка его языка, коснувшегося соска, заставляет меня тихо выдохнуть.

        И снова вдохнуть, когда он приподнимает меня, обвив рукой за талию. Я выгибаюсь дугой, вся открытая его взгляду в тусклом лунном свете, пробивающемуся через полуоткрытые портьеры.

        А он вдруг замирает, словно в раздумье. Только темный узнаваемый силуэт, так что мне непонятно, что он сейчас переживает.

        - Пожалуйста... ну... пожалуйста...

        Никогда еще я не хотела этого так сильно. Бесстыдно целовать все его тело, как это делает он. Обвить его ногами и отдаться ему. Подарить в ответ то наслаждение, которое он давал мне.

        Он, кажется, отбросил все раздумья и откликнулся на зов плоти. Когда я в полусне, для меня не существует никаких запретов. Он здесь, со мной, надо мной и во мне. Любит меня. Овладевает. Вот так... да!

        - Кольр!

        Я выкрикнула его имя, потому что он для меня - все. Обнимаю, и кажется, делаю больно, впиваясь ногтями в кожу. Он зашипел сквозь зубы и прикусил в ответ кожу. Выбрал чувствительное местечко ниже уха. Вот так... на грани боли-удовольствия.

        Только не останавливайся!

        - Еще...

        Утром я встала раньше, чтобы привести себя в порядок, и смущенно отвела глаза от постели, где сном праведника спал супруг.

        Силы! Наверное, я вчера была не в себе, позволив такие вещи. Я же не волчица во время гона, а человек. Венец природы.

        'Это с какой стороны посмотреть, Фьон'. Царь природы порой творит с этой самой природой ужасные вещи. В Илонии религиозные фанатики даже самих себя загоняют в жесткие рамки.

        А звери? Они проще и чище нас. Если отбросить стыд, ханжество и прочие преграды разума - они честнее друг с другом. Именно в такие моменты, под покровом ночи, я понимала, что не слишком далеко от них ушла. Может быть, именно это мне нравилось в браке. Его плотская составляющая и то, что Кольр заставил меня раскрыться с новой стороны.

        Утро прошло как обычно. Я занесла в журнал расходы, поинтересовалась, как поживают кости на заднем дворе, и получила свежую выпечку к завтраку. Согрела воды для умывания, сварила кофе и пошла будить мужа.

        - Кольр, пора вставать, - подергала я его, но он промычал что-то протестующее и еще крепче обнял подушку. - Вставай!

        Сегодня я чувствовала себя другой. Более раскованной и свободной. В порыве какой-то бесшабашности я попыталась сдернуть с него одеяло, однако он обернулся в него и не отпускал. Что ж... может попробовать другой способ?

        Я скинула уютный халат, который носила поверх легкого домашнего платья, и присела на постель. Потом нагнулась к мужу и подползла поближе. Откинула край одеяла и запустила туда руку... Кожа у него на бедре горячая, покрыта испариной, а если провести ладонью выше - твердь пробуждающегося мужчины. Отчего-то это всегда меня интересовало. Как будто это часть тела живет своей отдельной жизнью, не зависящей от хозяина.

        Ощущать только рукой странно. Хотелось посмотреть. Вдруг дыхание мужчины изменилось. Я подняла глаза и заметила, что Кольр уже не спит и наблюдает за моими действиями.

        - Хм... - сказал он хриплым ото сна голосом. - Какое приятное пробуждение.

        Я смутилась и хотела отдернуть руку, но он удержал. Наверное, я покраснела с головы до ног. Однако муж этого, казалось, не заметил.

        - Продолжайте, моя госпожа.

        В результате кофе остыл, а муж едва не опоздал на работу. Когда я явилась в контору, Морин больше часа меня ждала. Она, конечно, не высказала напрямую недовольство, но доложила, что на прием приходила сама госпожа Ингибьорг.

        Морин, как умела, сгладила неловкую ситуацию и записала женщину на другой день.

        - Жена Суэрте... - задумалась я. Ох, не к добру такой визит. - А что она хотела узнать?

        - Она не сказала. Хотела лично побеседовать с вами, - ответила помощница.

        Ладно. Будем решать проблемы по мере наступления. Сегодня посмотрим несколько образцов от клиентов, а вечером я отправлюсь в городскую Управу, чтобы осмотреть тело и улики.

        Вечером я захватила вещи для прачки и посетила общественные купальни.

        Там, где вода, мне легче. Я не так остро ощущаю чужие воспоминания и эмоции, которые, казалось, утекают в слив вместе с моим беспокойством. Единственное, против чего я всегда возражаю - это массаж. Не люблю, когда меня касаются незнакомые люди. Да и знакомые... Наверное, из-за этого я до сих пор не завела служанку в доме.

        Сияющая и чистая, как новенькая монета, я не спеша шла домой. Волосы я распустила, и они вились легкими кудрями, постепенно высыхая. Я погрузилась в себя, отстраняясь от случайных прохожих, поэтому не заметила незваного попутчика.

        - Госпожа! - окликнул он меня.

        Я очнулась от своих мыслей о неведомом покойнике, про которого вчера говорил муж, и повернула голову на голос. Передо мной был щегольски одетый в черный бархатный камзол, узкие брюки и дорогие ильвийские сапоги молодой мужчина, светловолосый и голубоглазый. Праздный гуляка? Каким ветром его занесло в этот тихий жилой квартал? Он кого-то ищет?

        - Госпожа, меня зовут Лионель из Хефе Примо. Позвольте узнать ваше имя? - спросил он.

        - Фьонбар из Алезии, любезный господин. Что вам угодно? - представилась в ответ и поинтересовалась я.

        - Мне угодно пригласить вас в таверну. Возможно, вы обо мне слышали? Я менестрель, выступаю 'У Джоба' весь этот месяц, - ответил он.

        Ах... вот оно что. Морин упоминала о нем, мечтательно закатывая глаза. Этот мужчина был как раз в ее вкусе. Ей нравились такие светловолосые и высокие. Я же по понятным причинам не посещала такие сборища, где под влиянием алкоголя из людей высвобождались все скрытые эмоции.

        Тем более, я не хотела делать это с посторонним мужчиной, хоть мне и было лестно такое внимание.

        - Вообще-то я замужем, - сказала я, подняв руку и продемонстрировав брачный браслет, до этого скрытый под манжетой. - Вас это не смущает?

        На секунду он опешил, но к нему тут же вернулась самоуверенность.

        - Ничуть! Надеюсь, он старик, пренебрегающий молодой супругой, - ничуть не смущаясь, улыбнулся новый знакомец.

        Я фыркнула, подавив смех. Он был забавным. Отчего-то его заигрывания меня смешили, а не раздражали. Наверное, многие женщины пали жертвой этого легкомысленного дамского угодника...

        - Вообще-то он еще молод и полон сил, - сказала я.

        'И еще он некромант'. А я - мастер следов. Но этого я никогда не скажу случайному похожему. Это все равно, что встать посреди площади и кричать на весь мир, кто мы и что мы.

        - Я не отчаиваюсь, - приложил руку к сердцу менестрель. - Надежда умирает последней. Жду вас в таверне 'У Джоба' каждый вечер, моя госпожа. Лучший столик будет ваш. Обещаю посветить вам песню!

        'Как и каждой даме сердца в новом городе'. Наверняка. Вполне возможно, что одну и ту же для каждой, только меняет имя. Интересно, с чем рифмуется Фьонбар?

        Мужчина галантно отворил передо мной калитку, и я поняла, что незаметно, за разговором, мы дошли до дома.

        'Проклятье!' Он теперь знает, где я живу. При всей внешней безобидности я не была до конца уверена в его добрых намерениях. Если его не смутило наличие мужа, то ничего не стоит войти без приглашения. Что же делать?

        Однако, когда я вошла, мужчина откланялся, еще раз прошелся по мне жарким взглядом и пошел прочь.

        После купания меня клонило в сон. Однако странный разговор меня взбодрил, так же как и чашечка горячего кофе. Я занималась мелкими домашними делами и тянула время, а ближе к заходу солнца засобиралась в Управу.

        Я дошла до ближайшей площади и наняла возницу, чтобы не ходить одной в темноте, и он быстро доставил меня на место. Там уже ждал Кольр и его начальник Хальр Оха. Этот степняк-полукровка многого добился за свою долгую жизнь. Даже будучи в возрасте, он не растерял хватки. Однажды я коснулась его... неважно.

        После приветствий господин Оха сказал мне:

        - Тело было найдено на городской свалке. Одежды при нем не было. Возможно, кто-то раздел его уже после смерти. Мы ищем в скупках краденого в Нижнем городе.

        - А что вы хотите от меня? - спросила я.

        - Мы не знаем, кто он. По описанию он похож на пропавшего две недели назад работника из мастерских Торали, но мы можем и ошибаться, - ответил он. - Даже родственники сильно сомневаются, что это он.

        'Тело настолько изуродовано?' Я внутренне передернулась. Муж заметил и ободряюще коснулся моей руки. Он понимал, что для меня это будет настоящим испытанием, но, раз попросил, значит, это было по-настоящему важно и... постойте! Мастерская Торали? Не тот ли это мастер Торали, который был в видении Клэрис? Интересно, господин Оха в курсе, что это может быть связано?

        - Господин Оха?

        - Что?

        - Пока рано говорить... Вдруг это не тот, кого вы ищете. Но если это он, надо сообщить господину Суэрте, - сказала я.

        Господин Оха помолчал.

        - Вы что-то знаете?

        - Я давала подписку о неразглашении, господин Оха, - закрыла я тему.

        - Ясно...

        Муж вопросительно взглянул на меня. Не обиделся, что я не рассказала? Нет, вряд ли. У него не меньше таких же закрытых дел, о которых он мне не рассказывает, так что мы квиты.

        А потом мы пошли в мертвецкую.

        Тело как тело. Без одежды, как они и говорили, в чем я убедилась, спустив вниз покрывало. Мертвым все равно, если только они не зомби. Когда Искра отлетела и вокруг мертвеца перестали клубиться мыслительные эманации, состояние тела уже не имеет значения. Что с ним делают, по какому обряду упокоят и упокоят ли вообще - разницы нет.

        Трупное окоченение давно миновало, в глазах бледные 'трупные метки', но других следов разложения или явного запаха не было.

        Я не долго думала. Чем быстрее, тем легче решиться на это! Ведь это так просто - коснуться руки мертвеца. Гораздо сложнее - все остальное, что за этим последует...

        Снова она, прекрасная и порочная женщина. Она просто лучилась самодовольством и упивалась своей властью над покойным. Он умер легко, как только закончил работу, создав копию действующей модели 'птицы'. Капля яда - и дело сделано.

        - Вы обещали, что я увижу свою семью, - прохрипел покойный, мучаясь в корчах.

        Казалось, все его внутренности кипели и их резали по живому... Черноволосая красавица только рассмеялась, бросив напоследок:

        - О, вы без сомнения с ними увидитесь, и очень скоро.

        Но оказалось, что мастер что-то не доделал. То ли не знал, то ли сознательно внес изменения в конструкцию, так что она стала неработоспособной. Женщина рвала и метала, а ее подручные сочли за благо скрыться, пережидая вспышку ее гнева на улице, а не на складе, где произошло убийство.

        Когда женщина немного успокоилась, она достала дорогое 'двойное зеркало' из Хины и внимательно изучила свое лицо на предмет недостатков. Она поправила и без того идеально наложенные краски и выпила бокал вина. Не тот, другой. Без яда.

        Отдохнув, она обошла тело покойного противосолонь, подняла его Силой Смерти и допросила, а потом бросила на пол сломанной куклой. Слуги женщины раздели труп и на повозке вывезли его на окраину, где выбросили на свалку, и на этом история закончилась, как и мое погружение.

        Задыхаясь, я вынырнула из видения. Кольр, который присутствовал, нагнулся ко мне и обнял за плечи, помогая сесть поудобнее.

        - Ну, что?

        Я задрожала. Не каждый день испытываешь всю гамму ощущений умирающего человека. Тем более, умирающего насильственной смертью. А поверх всего - отчаяние, оттого что он понял, какая участь постигла его близких.

        Господин Оха помог мне напиться. Я не глядя приняла бокал, глотнула залпом и закашлялась. Оказывается, это была не вода, а вино. Тем лучше.

        - Он из мастерской. Имя... имя - Хальгрим. Мастер Хальгрим. Я видела, кто его убил, - сказала я.

        - Кто?! - в один голос сказали оба.

        - Доклад напишу потом. Его уже поднимал некромант, так что для тебя работы нет, - сообщила я мужу неприятную новость.

        Есть такой непреложный закон некромантии. Если труп уже однажды поднят и упокоен, второй раз его уже не поднять. Вот почему тело было абсолютно целым. Ему не отрезали ни головы, ни рук, чтобы помешать зомби описать, что с ним произошло. Это просто не было нужно.

        - Давайте уже второго, пока я не передумала, - сказала я.

        С вещами всегда проще, даже если это вещи покойника.

        Домой нас с мужем доставили на служебной повозке городской Стражи уже под утро. М-да... У меня точно не получится встать рано утром. Нехорошо получилось. Придется оставить в дверях записку для соседки, которая носит выпечку. К счастью, я предупредила Морин, что ночью буду занята и на следующий день никого не принимаю. Она умная девушка и придумает, как и куда переместить желающих.

        Кольр пропустил меня вперед, и я первая увидела это. У дверей нашего дома сидел вдрызг пьяный менестрель.