Суржиков Роман: другие произведения.

Не волчанка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 8.96*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    3 место на Золотом Кубке детективов 2018


   Не волчанка
  
  
   Участковому инспектору милиции
   отделения на пр. Науки в Голосеевском районе
   гражданки Черёмшиной Татьяны Петровны
  
   Заявление
  
   7 марта сего года я, Черёмшина Т. П., находилась на своем рабочем месте по адресу проспект Науки 24 (это киоск рядом с общижитием Пищепрома). Там я исполняла свои обязанности продавщицы. Прилагаю копию соотвецтвующей страницы с трудовой книжки. Во все время рабочего дня я отпускала цветы разным людям (покупателям), из-за чего иногда вступала с ними в разговоры...
  
   - Че, Нюш, опять дохторов смотришь?
   Татьяна сидела за прилавком с оберточной бумагой, кутаясь в пуховик и хохлясь, как снегирь. Было зябко, старуха-батарея натужно потрескивала, силясь разогреться. Татьяна смотрела в экранчик телевизора, над которым козырьком нависал ДВД-плеер. На звук колокольца она подняла глаза.
   Семеновна вошла, степенно установила метлу в просвете между герберами и ландышами. Отерла руки передником, оперлась на рулон бумаги, и, перегнувшись через прилавок, глянула в экран.
   - Ну точно дохторов! Все одно по кругу! Не тошнит еще?
   Семеновна знала, что изо всех "дохторов" Танюше больше по сердцу беленький. В третьем сезоне его уволили, потому Танюша смотрела по кругу первые два. Сорок шесть серий "дохторов" - потом неделька перерыва на "маниака", и заново сорок шесть... А если разобраться, что еще тут делать-то?
   - Отстань, - отмахнулась Татьяна. - Лучше кофию дай.
   - Ох, ты ж не знаешь!
   Семеновна горько вздохнула и в подробностях поведала, как нынешним утром разбила термос -- поставила на край стола, а потом зацепила скатерть. И термос раздрызькала, и всю кухню уделала, корова пятнистая. Теперь не будет кофию ни ей, ни Танюше -- вообще никому. Работать тяжко. Два часа мела вокруг двадцать четвертого -- а толку нет. Без кофию ни жизни, ни труда. Приплыли, Нюшенька.
   - Так сходи в машину купи. Она уже приехала.
   - Аць!.. - Семеновна только скривилась и брезгливо махнула рукой.
   - Да серьезно. Сходи в машину, купи экспрессо. И мне тоже.
   - Тьху на ту машину.
   - Ну, Семеновна!.. - Нюша даже отвлеклась от экрана ради просительного взгляда. -
   Сегодня ж парад мужиков. Весь день буду электровеником. Как без кофию?
   - Терпи. Смотри вон своего беленького.
   Семеновна ухмыльнулась с превосходством. Она держала трех кошек и двух собак, для души грызлась с почтальонами, а вечерами попивала портвейн. Но чтобы смотреть повторно тот же самый сериал -- это уж нет!
   Колокольчик звякнул. Танюша буркнула тихо, под нос: "Началось...", -- и громко, вошедшему юноше в очках:
   - С праздничком, молодой человек! Выбирайте цветочки, какие на вас смотрят.
   - Ладнось, я пойду... - Семеновна взяла метлу, как жезл, и вышла походкой премьер-министра.
  
   Парад мужиков накатил в две волны. Первая хлынула утром. Студенты по дороге в свои ВУЗы хватали для однокурсниц букетики ландышей, либо розу -- одну, алую, на длиннющем стебле. Унося ее, метровую, аж расправляли спины от гордости. Папаши приобретали гвоздики и герберы, вручали сыновьям-школьникам, чтобы те поздравили училку. Мальчики отнекивались, как могли:
   - Пааап, ну что я ей скажу... Подари лучше маааме!
   Отцы не поддавались:
   - Это праздник, так нужно. Теперь еще конфет купим -- угостишь девочек.
   - Ну, пааап!..
   Предусмотрительные офисные клерки затаривались по дороге на работу, переспрашивали цены на все, искали баланс между приличием и экономией. Служащие госучреждений требовали розочки -- короткие, но несколько, и непременно с лентой.
   - Чтобы все, как полагается. Но поскорее, девушка, опаздываю.
   Танюша не любила предпраздничное утро. Терпеть не могла спешку: дергать цветы из ведер, как сорняки, без перебору; охапкой завертывать в пленку, откусывать скотч; бормотать скороговоркой: "Дасвежие, толькосегодня. Неделюпростоят. Вамслентой? Пожалста, хорошегодня". Совать в карман передника мятые купюры, одним взмахом сметать со стола зеленый мусор, поворачиваться к следующему в наседающей очереди: "Выбирайте, молчеловек. Какиенавассмотрят?" Танюша ненавидела работать впопыхах. Зваться "девушкой" не любила тоже.
   Вечерняя волна -- совсем иное дело. Люди возвращались с работы после короткого и легкого дня, имели вдоволь времени, радовались предстоящему выходному. Эти, вечерние, выбирали цветы с удовольствием, с фантазией, некоторые даже и с чувством.
   - Скажите, барышня, откуда розы?
   - Эти колумбийские, те - наши, тепличные, а красные -- Эквадор.
   - Ффиу! Ого!..
   Мужчина не видел разницы между Эквадором и Колумбией, спрашивал ради беседы. Танюша любила таких покупателей.
   - Берите колумбийские: они в тепле раскроются и будут -- просто сказка про Золушку!
   - Да... Нет, лучше дайте девять разных: по три отовсюду! И еще открыточку с сердечком. Я у вас подпишу, можно?
   Другой просил:
   - Позвольте, я сам выберу тюльпаны.
   Танюша позволила, он выбирал долго, с трепетом, трогал лепестки нежно, словно волосы любимой... Вот только брал, как нарочно, самые дрянные. Ему казалось: распускаются -- значит, спелые. Таня знала: издохнут к завтрашнему вечеру.
   - Дайте-ка я помогу, а то вы измучились уже. Вот этот берите -- смотрит же на вас, подмигивает! Еще этот, и эти. Потрогайте, какие крепенькие!
   Третий захотел кактус. Да, серьезно, кактус! Нету?.. Тогда фиалочку с горшком. Или, может, гладиолус. Моя, знаете, любит все необычное.
   - Возьмите орхидею. Вот эту, в подарочной коробке.
   - Она живая? Я думал, искусственная...
   - У нас все живое, как мартовский котик. Стебель во флаконе, простоит сто лет, внукам в наследство останется.
   Четвертый -- шесть гербер. Очень трогательно: предпраздничным вечером идет на кладбище к маме или бабке... Танюша выбрала лучшие, участливо спросила:
   - Желаете черную ленточку?
   - Тьфу на вас! Это дочкам. У меня их две, по три цветочка каждой.
   Потом был грузин, назвал Танюшу "красавыца", купил "адынадцат гэоргин". Потом трое парней в кепках: один выбирал, двое советовали ерунду и заразительно хохотали. Потом зашел Фарзад, забрал дневную выручку. Танюша насела на него:
   - Купи батарею.
   - Зачем еще?
   - У старой это... гемоглобин понижен.
   Фарзад потрогал:
   - Вроде, теплая.
   - Это я ее согрела дыханием. Фарзад, будь голубчиком в честь праздника! Купи батарею -- спаси красавыцу от смерти!
   - Праздник завтра, - отрезал Фарзад и сбежал.
   Потом, на исходе дня, бледный паренек не мог вспомнить слово "эустомы":
   - Мне вон тех... синеньких.
   Субъект с серьгой в носу хотел знать, сколько лепестков у розы, и у всех ли роз одинаково. Пересчитал, проверил, купил ту, у которой восемь.
   С визгом остановилась машина, вбежал мужик в дубленке, купил самый громадный и уродливый из готовых букетов, не взял сдачу, убежал.
   Последней пришла грустная девушка. Сама выбрала пять желтых хризантем. Букет получился грустным, ей под стать. Ушла домой -- видимо, плакать.
   Танюша выдохнула, вписала в журнал остаток выручки. Вырубила так и не досмотренную серию. Накрыла пленкой ведра с цветами, намотала шарф в три оборота вокруг шеи. Натянула пуховик, опустила ролеты, щелкнула выключателем.
   На сегодня все.
  
  
   Вышеупомянутые события седьмого марта сначала не показались мне подозрительно особенными. Мою настароженность привлек гражданин, явившийся с целью преобретения цветов утром следующего дня (то есть, 8 марта сего года).
  
   Праздничным утром стояла самая мерзкая погода, какую только мог выдумать господь. Валил крупный мокрый снег, налипал на окна киоска, влажными разводами сползал по ним. Казалось, киоск тонет в белом киселе.
   Обычно утром восьмого марта молодые муженьки прибегают за ландышами и тюльпанами, чтобы положить их на подушки не до конца еще проснувшимся супружницам. Но сегодня погода пересилила романтические порывы: молодежь заменила букеты праздничным завтраком в постель -- и осталась дома.
   Танюша грела ладони картонным стаканом с капуччино и смотрела серию про взорванный томограф, когда в цветочную лавку зашел тот самый гражданин. Добротная куртка на нем была не по погоде легка и суха; голова непокрыта, густые русые волосы не успели еще потемнеть от влаги; меж пальцев крутил брелок от машины с немецким значком. По правде, ничего в нем подозрительного не было -- просто симпатичный уверенный мужчина. Танюша встрепенулась:
   - С праздничком вас! Проходите, не стесняйтесь, выбирайте красоту.
   - Это вас с праздником. Мне семь ирисов.
   Так быстро и определенно он это сказал, что стало ясно: мужчина женат, и не первый год -- вдоль и поперек изучил уже вкусы благоверной, давно оставил позади романтические порывы. Танюша сперва сделала вывод из цветов, а потом только заметила очевидное -- кольцо на пальце.
   - Конечно, пожалуйста. Вот ирисы -- какие вам улыбаются?
   - На ваш вкус.
   Она отобрала и завернула в пленку семь цветков, мужчина расплатился.
   - Спасибо, хорошего дня.
   И ушел, захлопнув дверь. Силуэт мигом пропал в снежном киселе. Танюша была уверена, что больше никогда не увидит его: был на машине -- значит, живет не рядом, просто проезжал мимо, остановился по случаю.
   Однако русый мужчина вернулся три серии спустя.
   - Здравствуйте, девушка. Дайте мне роз.
   - Снова здравствуйте! - улыбнулась Танюша.
   Какое-то раздражение мелькнуло на его лице -- словно он не узнал продавщицу или обозлился на ее смешливый тон. Есть такие покупатели, что любят напускать серьезность. Танюша удержала в себе шутку об ирисах, которые не подошли к цвету глаз, и спросила сухо:
   - Какие розы, молодой человек?
   - Почем белые, чайные и красные?
   Она ответила. Чайные были вдвое дешевле. Мужчина не возмутился, но Танюша все же пояснила:
   - Это потому, что чайные -- наши, тепличные, а белые и красные -- привозные.
   - Дайте по три каждой.
   - Три белых, три чайных и три красных?
   Он глянул с явным желанием спросить: "Ты что, оглохла?", - но ответил только:
   - Да.
   Татьяна выбрала по три штуки, сложила в букет.
   - Чайные короче -- это ничего? Или подрезать красные и белые?
   - Не подрезайте. Пусть будут.
   Она завернула, он заплатил, буркнул:
   - Спасибо.
   И без нужды добавил:
   - Это начальнице. Работаю в праздник.
   - Сочувствую вам.
   Мужчина напялил шапку и вышел.
  
   Утром девятого марта Семеновна вошла в киоск, выпятив грудь колесом.
   - Видала-сь? Ты все смотришь, а у меня вона че!
   Она выпростала руку из-за спины и показала Танюше двухлитровый термос. Он был блестящий, жестяной, слегка помятый и напоминал бракованный снаряд для пушки.
   - Кавалер подарил? Ай, Семеновна-сердцеедка!
   - Тьху на тебя! Чтоб тебе самой кавалера... Нашла. В шкафу у меня завалялся.
   - С Великой Отечественной?
   - Так, все. Шиш тебе, а не кофий.
   - Ну, Семеновна! Не будь гадюкой, налей. Историю расскажу.
   - Какую еще?
   - Чудесную. Прямо загадка.
   Семеновна уселась, отвинтила капсюль - то бишь, крышку от термоса, - налила в нее кофе, но Танюше не дала: оплату, мол, вперед. Танюша рассказала про русого мужчину с двумя букетами.
   - Пхесь! Нашла загадку. Ну, подарил начальнице розы -- что такого? Может, он в нее того...
   - Семеновна, вчера был выходной.
   - А может, он без выходных. Ты ж вон тоже.
   - Розы стоили вдвое от ирисов. Жене - дешевое, начальнице -- дорогое?
   - Конеча! Жена она и так жена, никуда не денется. А начальница уволить может. Кого ж задобрить, как не ее?
   - Когда пришел за ирисами, был сухой и без шапки -- будто только из машины. А когда за розами, то в шапке. А зачем он шапку надел, коли едет на работу? Машину бросил у дома, на работу пешком поплелся?
   - Ну, а че? В такую погоду знаешь, как опасно!
   Семеновна рассказала про Иванова из тридцатого дома, который в такой вот точно снегопад заехал под фуру, потому что не заметил. Вызывали целый подъемный кран, чтобы поднять фуру и вытащить ивановскую машинёнку. А самого Иванова из нее вынимали бензопилой. Или не бензопилой, а этой... от которой искры. В общем, всю машинёнку напополам разрезали, чтобы шофера спасти.
   - А ты говоришь, машиной ехать! Тьху на тебя!
   Семеновна гневно выхлебала кофе из капсюля и убралась, оставив Танюшу ни с чем. Она включила плеер, но мысли то и дело отвлекались от экрана. Мужчина с цветами не шел из головы.
   Главный доктор из сериала говорил: "Патология -- это хорошо. Врачи обожают патологии. Светлое пятно на рентгене, темное пятно на томограмме..."
   Я продавщица цветов, -- думала Татьяна, -- но тоже не дура. В моем деле есть свои патологии, и уж я-то их замечу! Это как дифференциальный диагноз. Сначала запишем на доске симптомы, а потом попробуем их объяснить.
   Значит, так. Мужик покупает один букет, а позже другой. Почему не два сразу? Мог второй букет бросить в багажник, зайти домой, поздравить жену, а потом -- к начальнице.
   Потом. Утром он приезжает в киоск на машине -- значит, наверное, живет не рядом. Почему, когда вновь понадобились цветы, он поехал в этот же киоск, а не в ближний к дому? И почему теперь он приехал в шапке?
   Наконец, третий симптом. Зачем брать розы разной длины в один букет? Зачем вообще брать разные розы? Он спросил цену -- вот и купил бы девять самых дешевых. Или, наоборот, самых дорогих -- так многие мужики делают. Но он взял вперемешку -- и не сэкономил, и не шиканул.
   Что бы ни говорила обо всем этом Семеновна, симптомы не складываются. Нету диагноза, который все бы объяснил.
   Легка на помине, Семеновна снова показалась на пороге. Татьяна заявила:
   - Я все обдумала, и не клеится оно. С тебя точно кофий.
   - Ниче не с меня! - сварливо перебила Семеновна. - Вот, гляди. Спецом тебе принесла.
   Она втащила в киоск грязный черный пакет для мусора, тут и там продранный насквозь.
   - Значить, я мету двор двадцать шестого -- смотрю: бомж, в мусоре копается. Я ему: "А ну пошел! Тебя не хватало!" Он не слушает, только все роется. Открыл один пакет, я гляжу, а там -- вот тебе раз.
   Прежде, чем Танюша успела возмутиться, Семеновна высыпала на пол содержимое пакета. Там были цветы. Ирисы и розы.
  
  
   Считаю за необходимое особенно отметить, что цветов имелось в наличии строго определенное количество: семь ирисов и девять роз (это значит, по три штуки трех разных цветов). Причем состояние двух букетов являлось очень разным. Ирисы были почти что практически целые, а розы -- сломанные и как будто потоптанные ногами. Гражданка Карташева Мария Семеновна, подписавшаяся ниже, может засвидетельствовать, что с нашей стороны букет не подвергался никакому топтанию, а был уже в таком (потоптанном) виде достан из пакета. Да и надо быть дурой, чтобы топтать розы: обувь же испортишь.
  
   Танюша ошарашенно глядела на мертвые цветы. Семеновна -- на Танюшу, гневно.
   - Видала? Вот тебе вся разгадка! Мужик, значить, купил женке цветики. Ирисы эти твои. Принес, а ей, вишь, не понравилось! Сказала: "Ты, дурак, не знаешь, какие цветы люблю". Или еще могла: "Где всю ночь лазил, козел? Да еще веник принес!" В общем, значить, поскандалила и выгнала его. Он походил, помучился, решил задобрить. Пришел к тебе, купил букет получше... да?
   - Ага, розы дороже, - машинально кивнула Танюша.
   - И был он уже такой весь смурной, ага?
   - Да, не веселый.
   - И в шапке. Женка его выгнала, вот он по улице в шапке и ходил. Купил, значить, ей веник подороже, снова подарил -- а она снова накинулась. Ну, тогда мужик психанул. Хрясь розы на пол, ногой притопнул, и оба веника -- к чертям в мусор. Вот тебе и тайна. Тоже мне, что-где-почем.
   Танюша задумалась. Сверила диагноз с симптомами и медленно качнула головой:
   - Нет, это не волчанка.
   - Ты че?
   - В смысле, не того... не пляшет с симптомами. Мужик утром приехал машиной и купил ирисы. Они такие, на любителя, их не дарят всем подряд. Муж точно знал, что жена любит ирисы, про другие цветы даже не думал. А вот второй раз дарил розы -- то есть, самый расхожий товар. Хотел бы подлизаться, было б наоборот.
   Она потеребила концы шарфа, добавила:
   - А еще, почему дважды покупал у меня? Он что, живет рядом? Тогда чего в первый раз ехал машиной?
   Семеновна недовольно фыркнула:
   - Чего ты придираешься? Ну, сначала подарил любимые, а потом нелюбимые. Думаешь, не бывает? Всяко бывает! Вот у Ломакина с двадцать шестого есть две машины. Так он ездит все время на маленькой побитой, а большую красивую держит в гараже.
   Танюша отрезала:
   - Нет, Семеновна, не годится твой диагноз. Надо это... провести анализы.
   Она надела перчатки и осторожно, чтобы не исколоть пальцы, подняла на столик цветочное месиво. Отложила в сторону ирисы: семь штук, фиолетовые с желтым, явно куплены вчера -- почти не успели завять. А вот розы представляли жалкую картину. Многочисленные переломы, черепно-мозговые травмы, обширная кровопотеря... Но измятые стебли еще держались на обрывках волокон, и Танюша аккуратно распрямила их, сложила цветы один к одному, бутон к бутону.
   - Ты чегось?.. - Семеновна подняла руку, чтобы повертеть у виска.
   - Это не те розы, - сказала Татьяна.
   - Как -- не те?
   - Видишь: стебли одной длины. А у того мужика из машины были разные! Я еще спросила: подрезать вровень? Он ответил: не нужно.
   - Постойсь.
   Семеновна подошла, согнулась над столиком, провела пальцем по бутонам, по срезам стеблей -- убедилась.
   - Тыц-брыц! Одинаковые!
   - Я ж говорю.
   - Хош сказать, тот мужик выкинул вместе два букета: один свой, а второй -- чей-то чужой? Да не просто чужой, а точно такой, как он сам купил в тот день?
   - Так показывает анализ, - изрекла Танюша. - С анализом не поспоришь.
   Пока Семеновна задумчиво скребла затылок, Татьяна отобрала артиллерийский термос и налила себе кофию. Действительно, хорош. Не то, что из машины.
   Семеновна додумала мысль до финала и треснула себя по лбу:
   - Да тьфу на тебя, Нюша! Мужик просто их дома подрезал! Вот и вышли розы одинаковые!
   - Неа. Не пляшет. Видишь: белые розы успели раскрыться -- значит, денек простояли в тепле. Если б он купил их и после ссоры выкинул, были бы закрытые.
   Танюша показала ведро с белыми розами.
   - Гляди, Семеновна: закрытые. У всех колумбийских роз такое свойство: на холоде стоят закрытыми, а в тепле сразу расцветают. Хлоп -- и красота, сказка про...
   Она так и села -- вспыхнуло в голове внезапное осознание.
   - ...Золушку, - окончила Татьяна изменившимся тоном.
   - Че с тобой? С дуба рухнула?
   - Я знаю, чьи это цветы.
   - То бишь как это -- знаешь?!
   - Седьмого марта я забегалась, что гончая собака, вот и забыла сперва. Но теперь вспомнила: вечером седьмого другой парень приходил за розами. Спросил: откуда? Я ему: белые -- Колумбия, красные -- Эквадор, чайные -- наши. Он: давайте всех по три. Я и продала, причем обрезала вровень! Понимаешь, Семеновна? Трех цветов по три штуки, одинаковой длины! Это они и есть!
  
  
   Поскольку 8 марта был праздник, то на следующий день, 9 марта, потребность в цветах среди людей уже не наблюдалась. По этому обстоятельству нам представилось много времени, чтобы тщательно обдискутировать все загадочные факты. Сложив их в сумму, мы составили три возможные версии, как оно все было. Версия N1. Имела место конкуренция самцов (мужчин) за женщину. Первый подарил ей букет, а второй его выбросил и заменил своим (то есть, переметил тереторию, как собачки). Версия N2. Дело в секретной явке агентов разведки или каких-нибудь преступных элементов. Букет из 9 разных роз используется как пароль, чтобы зайти на явку, а потом сразу выбрасывается. Версия N3. Некая женщина, пострадавшая от мании величия, возомнила себя Клиопатрой. Она завела много любовников и каждому велит дарить ей одинаковые букеты, от которых через день избавляется (это чтобы никто не понял, сколько же у нее любовников).
   Но в ходе рассуждений мы логически решили, что все версии объясняют только два букета из трех, а третий не укладывается. Активная умственная работа привела нас к мозговой усталости.
  
   - Все, все! Тьху на тебя! Надоело думать! - вскричала Семеновна.
   Несколько минут обе сидели молча, похлебывая кофий из одной чашки. Потом Семеновна спросила:
   - Скажи хоть, на кого они похожи, эти два ирода.
   - Ну, первого, что вечером седьмого марта, я почти не запомнила. Много их было тогда -- мужиковский парад жеж... Помню, он невысокий, со щетиной... темненький..
   - Будет гном, - постановила Семеновна. - А второго хоть разглядела?
   - Второго -- да. Одет в кожанку, машина немецкая -- такая, с птичками. А сам высокий, русый, лицо симпотное -- мужественное.
   - Хмы... Кажись, я видела такого. Дай-ка подумать... Слы, Нюш, а еще чего-нибудь не вспомнишь? Примету какую...
   - Он похож на пациента из серии про термитов. Очень похож, только волосы русые!
   Танюша включила плеер, выбрала нужную серию, промотала, поставила на паузу.
   - Вот, гляди! Волосы сделай светлыми -- и вылитый он!
   - Х-ха! - Семеновна хлопнула в ладоши. - Так это ж Корчик из двадцать шестого! Третий подъезд, а этаж... дай бог памяти.
   - Точно?
   - Стану я тебе врать! Больно надо.
   - Консьержка в том подъезде есть?
   - А то. Тока глухая и спит весь день.
   - Пошли!
   - Кудась? Зачем?
   - Спросим консьержку, как оно было! Когда пациент пришел, когда ушел, какие цветы носил.
   - Тыц, выдумала!.. - буркнула Семеновна, но поднялась, взяла подмышку термос. - Лады, идем, а то ж ты не отстанешь.
   Вышли на улицу, под мерзенький мокрый снежок. Танюша заперла киоск, в душе порадовалась тому, как озлится Фарзад, если узнает. Ну и сам виноват! Зажал обогреватель...
   За пять минут прошлепали от общежития к двадцать шестому дому, обогнули его, подошли к нужному подъезду. Хоть и близко, а шарф и волосы Танюши успели промокнуть. Тоже симптом, о чем-то да говорит.
   Дверь подъезда была заперта на магнитный замок, а рядом маячило окошко с грозной запиской: "Называйте НОМЕР КВАРТИРЫ!" Танюша постучала в стекло.
   - Да ты громче! Тетеря она.
   Танюша громыхнула костяшками в окно. Консьержка высунулась, хлопая глазами спросонья.
   - Чего шумите?! Семенна, у тя ж ключ есть!
   - Есть-то есть, - Семеновна вытащила из кармана магнитик, - да мы не затем. Спросить надо.
   - Ну, спрашивай.
   - Корчик в твоем подъезде живет? Русый такой, красивый. На "фоцвагене" ездит.
   - Чего?.. Ага, в моем. Сто пятая, кажись. Тока его нету.
   - Как нету? На работе?
   - Не. Он в Чернигов поехал.
   - Как -- поехал? В командировку чтоль?
   - Не говорил... Просто сказал: в Чернигов. И умахнул еще третьего дня, за день до праздника.
   Танюша вмешалась:
   - Вы уверены, что уехал? Он вчера утром здесь не был? Цветы домой не приносил?
   - Чего?.. Цветы? Каки цветы, если он в Чернигове! Шо ж он, с Чернигова цветы привезет?! Нету его тут, не носил он цветов!
   - Подумайте хорошо, вспомните! Сначала синенький букетик -- семь ирисов. А потом девять роз разных цветов. Легко было заметить: три белых, три чайных, три красных.
   - Не...
   Семеновна буркнула:
   - Легко заметить, да не ей. Эта бегемота не заметит. Пойдем...
   Консьержка скуксилась, прогундосила обиженно:
   - Чего не заметила? Все я заметила. Разные розы? Были такие. Седьмого вечером мужчинка с ними приходил. Долго тарабанил еще, прям как вы... Только не Корчик, а другой, не из нашего дома. А Корчика не было, в Чернигове он...
   - Ладысь, видела, молодец, - хмыкнула Семеновна. - Еще одно скажи. Корчикова жена тоже в Чернигове или тут?
   - Кто разберет... Кажись, осталась. Я ее, вроде, видела позавчера...
  
   Они сели на лавку под навесом, Семеновна налила кофию и авторитетно заявила:
   - Картина тогось, проясняется. Пациент Корчик уехал в Чернигов -- али в командировку, али просто. Это, значить, случилось шестого марта. А седьмого вечером один гном-мачо явился к его жене. По дороге разжился веничком из девяти роз, постучался в подъезд, чтобы консьержка впустила, поднялся к Корчихе и сделал свое дело.
   - Похоже на то, - согласилась Танюша.
   - Но утром восьмого случилась картина. "Здрасьте! Не ждали? А мы приперлись!" Пациент Корчик неожиданно приехал машиной из Чернигова. Хотел женку осюрпризить в праздничек. Заскочил перед домом к тебе в киоск, купил ирисов, каких она любит, и пошел домой. Консьержка спала, он ее не будил, потому что имеет ключ от подъезда. Вот она его и не видела. Агась?
   - Ага.
   - В квартире у Корчихи любовника уже не было. Свалил он - или к супруге, или на работу, или еще куда. Если бы был, то муж бы прям ему намял бока. Но гном исчез, остались цветочки, да еще с открыткой-сердечком. Корчик такой: "Тыц-брыц! Вот те новость!" Скинул веник на пол и растоптал.
   - Согласуется с симптомами, - признала Танюша.
   - А потом выкинул к чертовой бабушке и помятые лохмотья, и свой букет тоже. Потому что на кой дарить цветы лярве.
   Танюша помедлила.
   - Неа, не волчанка. Зачем он снова пришел ко мне и купил второй букет? Причем точно такой же, как был у гнома. Его бы воротило от роз после этой истории -- но нет, сразу идет и покупает, да именно розы!
   Помолчали обе.
   - А может, значить, решил по-мужицки разобраться? Купил, значить, точно такой букет, поехал к любовничку -- и его этими розами по мордам! Или того хитрее: любовничьей жене подарил! Агась? Волчанка?..
   - Может...
   Помолчали еще. Начало смеркать. Подул ветер, снег смешался с градом. Ледяная крупа застучала по козырьку подъезда, по крышам машин на стоянке.
   - Идемсь, - сказала Семновна. - Разгадали ужо, пора топать. У меня спиногрызы голодают, а тебя Фарзад пришибет за закрытый киоск.
   - Идем, - кивнула Танюша.
   Поднялась, поморщилась: машина, въезжая во двор, сверкнула фарами в глаза.
   - Слушай, Семеновна... Говоришь, у Корчика "фольцваген"?
   - Агась. Серый.
   - Ты его видела сегодня?
   - Кажись, не. Но я ж не так чтобы присматривалась.
   - А вчера?
   - Тоже не. Но вчера я была выходная, только к обеду на улицу выползла.
   - Меня знаешь что волнует?
   - Что?
   - Во второй раз он зашел ко мне в шапке. Шапка была мокрая, в снегу. Ты говоришь: он ехал бить любовника, да? Раз ехал -- то в машине. А почему мокрый? И почему оделся тепло? Он будто пришел пешком, и дальше думал - тоже пешком.
   - Ну, мало ли... Мож, гном-любовник где-то рядом живет.
   - Может. Но теперь "фольцвагена" нету на стоянке.
   - И че?
   - Не знаю, че. Просто симптом...
   - Да хватит уже. Идем!
   - Идем...
   Вдруг Танюша схватила Семеновну за руку.
   - Идем к нему! К Корчику! Спросим, куда дел второй букет!
   - Тыц-брыц! Так он тебе и скажет.
   - А почему не сказать? Отделал любовника -- ну и ладно, тут стыдиться нечего.
   - Твой дохтор помнишь че говорит? Все врут.
   - Ага, но в конце серии все узнают правду. Вот и я хочу. Иначе не успокоюсь. Ну!
   Семеновна сдалась и отперла подъезд. Прошагали мимо удивленной глухой тетери, сели в лифт, выползли на этаж. Сто пятая дверь была тяжелой, стальной, добротной -- как и куртка, и машина пациента. Танюша потерла ладони, вдохнула поглубже -- и нажала звонок.
   Внутри свистело и улюлюкало, Семеновна переминалась от нетерпения, Танюша пыталась наперед выбрать слова, а они все никак не находились. Прошла добрая минута. Дверь так и осталась заперта.
   - Ну, чего и следовало... - хмыкнула Семеновна. - "Фольцвагена" нет -- значить, он на работе.
   Танюша позвонила в соседнюю дверь.
   Здесь отперли. Молодуха в халате и в кучеряшках...
   - Здравствуйте. Вам чего?
   - Извините, девушка, ваш сосед -- Корчик, да? Такой русый, симпатичный?
   - Ну, да.
   - Вы не подскажете его номер телефона? Очень нужно с ним поговорить.
   - Да у меня нету...
   - Девушка, очень прошу! Прямо очень-очень! Есть хоть какой-то способ с ним связаться?
   - Могу дать номер жены, хотите?
   Танюша выхватила мобилку, стремительно записала. Едва закрылась дверь соседки, нажала вызов.
   Ответа не было. В трубке длинные гудки, похожие на безответное завывание звонка.
   Танюша сбросила и снова набрала номер.
   Длинные гудки. Она слушала их и думала: "Вот сейчас у доктора-хама случилось бы озарение. Щелк -- и догадался про все разом". В трубке тянулись гудки. Длинные... Как стебли у эквадорской розы. Колумбийския короче, чайная -- совсем малыш. Их надо было подрезать вровень...
   - Он не обрезал их, - пробормотала Татьяна, держа трубку у уха, - потому, что не помнил...
   - Чего не помнил?
   - Обрезаны ли розы любовника. Пациент хотел сделать точно такой букет, как у любовника, один в один. А обрезаны ли -- не помнил...
   "Абонент не отвечает", - отчеканил в трубке голос автомата.
   - Но зачем ему прямо один в один?
   - Чтобы...
   Танюша глядела на стальную дверь и была абсолютно уверена: злосчастный букет пациента стоит сейчас за нею. Не в больнице у койки побитого любовника, ни у какой-то шлюхи, об которую утешался Корчик, ни еще где-нибудь. Прямо здесь, в квартире пациента. Обрезанные вровень девять роз -- точная копия выброшенных в мусор.
   - Что-обы... - протянула Танюша...
   И вдруг похолодела, отскочила от двери, уставилась.
   - Господи! Она же там лежит! Мертвая!
   - Где?! Кто?!
   - Жена Корчика! Он угробил не только букет. Он убил жену!
   Танюша отступала от двери, пока не уперлась спиной. Не сразу попав по кнопке, снова набрала номер. Сама уже знала -- ответа не будет.
   - Он убил ее в приступе ревности. Потом спохватился -- как скрыть? Подумал и понял: на улице премерзкая погода, еще и выходной. Во дворе никого не встретил, консьержка дремала. Единственный, кто его видел, - это я. Но я ведь его не знаю! Никто не в курсе, что он вообще приезжал из Чернигова!.. Так что пациент убрал свои следы в квартире, хотел выкинуть и букеты, как тут подумал: у любовника-то нет ключа от подъезда. Любовник должен был стучать, и консьержка, поди, его запомнила -- с трехцветным-то веником! Милиция спросит -- она скажет. Розы докажут, что был любовник. В квартире полно его отпечатков. На него и повесят убийство!
   А Семеновна все кивала, тревожно глядя на дверь.
   - Нужно было одно: вернуть разноцветный букет. Вот он пошел ко мне и купил розы, а дома их обрезал, чтобы даже по длине совпадали с любовничьими. Прежние, изломанные, он сунул в мусорный пакет и выбросил -- думал, контейнер скоро увезут, не ожидал, что бомж пороется. Потом сел в машину и укатил назад в Чернигов. Будто его тут и не было.
   - Вот тебе волчанка, - глухо уронила Семеновна.
   Танюша сказала:
   - Время смерти...
  
  
   С учетом всего, что сказано выше, имеются весомые основания считать, что гражданка Корчик является убитой собственным мужем и находится внутри квартиры 105 в доме 26 по проспекту Науки. Предполагаемое время ее смерти -- 10-11 часов утра 8 марта сего года. Настоящим заявлением я прошу органы принять необходимые меры и разобраться в ситуации. Для подтверждения готова предоставить свои свидетельские показания и два букета - семь ирисов и девять поломанных роз, которые сохранила в рамках своего рабочего места. Не знаю, достаточно ли этого для вскрытия квартиры и возбуждения дела... Но что-то же нужно предпринять!
  
   С уважением, Черёмшина Татьяна Петровна.
  
  

Оценка: 8.96*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Hisuiiro "Птица счастья завтрашнего дня"(Киберпанк) М.Эльденберт "Парящая для дракона"(Любовное фэнтези) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) И.Коняева "Академия (не)красавиц"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) Л.Малюдка "(не)святая"(Боевое фэнтези) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Поклониться свету. Стих в прозе"(Антиутопия) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"