Суздаль Александр: другие произведения.

📕 Мурдэ за чак

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:

    Инопланетянин из рода "чахэ", по имени Вася, рождённый на Земле, не хочет принимать сомнительное наследство своего родного племени. Следуя совету своей мамы, Евы Рейх, он соглашается возглавить опасных тварей Вселенной. Мама попросила только об одном - чтобы его в путешествии сопровождал Туманный Кот.

    .

    *

    *

    *

    *

    *


Александр Суздаль Наследник Чахлого Престола

Серия 'Эссенариум'

 []

События, описанные в данной книге, происходят в параллельной Вселенной. Все имена, названия и определения приведены к форме понятной для жителя Земли. Они не соответствуют реальным, так как не имеют аналогов, к тому же никак не влияют на содержание книги.

Очевидец


 []


Александр Суздаль







МУРДЭ ЗА ЧАК





 []




Киев

Издательство 'Репликатор'

2019







Редкий человек отказывается от наследства. Инопланетянин из рода 'чахэ', по имени Вася, рождённый на Земле, не хочет принимать сомнительное наследство своего родного племени. Следуя совету своей мамы, Евы Рейх, он соглашается возглавить опасных тварей Вселенной. Мама попросила только об одном - чтобы в путешествии его сопровождал

Туманный Кот.









No2017 Александр Суздаль, авторское право на текст

Репликация первая. Вася

Куда ни глянь по сторонам, везде поднимались высокие горы. Их белые вершины ослепительно блестели под солнцем, болезненно поражая глаза. В этой гималайской глубинке человек - редкий гость. Высоко в горах могут жить только небожители, а обыкновенному человеку там не место: и холодно, и дышать нечем. Небожители ближе к богам, которые, возможно, слышат их просьбы, но, вероятно, не обращают на них внимание.

Тем удивительней было видеть, как какой-то маленький домик приютился высоко в горах в небольшой долине, покрытой сплошным ковром сада. Если смотреть сверху, домик казался игрушечным и был почти незаметным среди цветущих яблонь и вишен. Сезоны года образовывали в долине концентрические круги: ближайшие к дому всегда цвели, в середине плодоносили, а ближе к краю наступала осень, и деревья теряли лист, после чего в последнем круге зимовали. Белые облака над жилищем баловались с солнцем, закрывая его на секунду и тут же пропуская его лучи вниз на цветники возле дома. Рядом с крыльцом стоял колодец с барабаном, а на приступке блестело оцинкованное ведро с водой. Оно тоже игралось с солнцем, пуская в него его же блестящие отражения. Странно, но ветры, буйствующие на таких высотах, обходили стороной это место, словно боялись, что их здесь стреножат и лишат силы.

На маленькой кухне с широким окном, через которое удобно наблюдать сад и короткую дорогу вниз, быстро исчезающую за скалами, стояла Ева Рейх, одетая в чёрную куртку и черную кофту с серебряными нитями. На чёрной голове Евы красивой полосой лежали седые волосы, сделанные перекисью водорода, а по лицу плыл к губам в чёрной помаде маленький кит, вырвавшийся из облаков, нарисованных на щеке. На кисти правой руки, которая крошила салата для обеда, красовалась чёрная свастика. Ева была слегка взвинчена после стычки с Туманным Котом, который маялся дурью на диване в комнате.

- Ну, ты и тварь, Маргина! - мычал из комнаты Туманный Кот, которому она обманным путём выдрала гнилой зуб: - Ведь это моя последняя жизнь - девятая!

Прерывая тираду кота, в дверь неожиданно постучали и Ева Рейх радостно воскликнула:

- Это Лебедев! - но когда открыла дверь, то перед ней появился тот, кого она вряд ли ожидала увидеть. Ева разочарованно замерла, так как, вместо Лебедева, обнаружила ассасина Хасан ибн Али аль-Каина, своего бывшего кровного врага и мимолётного любовника. Слегка ошарашенная тем, что он к ней пришёл, Ева мужественно спросила: - Что тебе нужно, Хасан?

- Маргина...помоги..., - сказал несчастный Хасан, и она сразу поняла, что это не притворство. Ева увидела, как его лоб покрыли крупные капли пота, а лицо, и так загорелое от природы, совсем потемнело и стало, как сморщенный пергамент.

- Входи! - решительно сказала она и распахнула входную дверь. Хасан осторожно переступил порог, словно за ним ожидал увидеть круги Ада, и внимательно исследовал обстановку в доме.

- Меня зовут не Маргина, а Ева Рейх, - сказала она, поправляя большую серьгу в ухе. Ева не знала, как он её нашёл, тем более, откуда знает, что она Маргина, которая взяла себе тело девушки, некогда бывшей Евой Рейх.

- Ты пустила в дом целую свору врагов, - зашипел обиженный Туманный Кот, изгибая спину, и запуская выпущенные когти в новый диван, только сегодня отремонтированный от его граблей.

- Кот прав, я не один, - захрипел Хасан и закашлялся. Такого Хасана Маргина ещё не видела, а он продолжил свою прерванную, слегка пафосную речь: - Как оказалось, не все зародыши чахэ1 покинули меня. Я заражен и представляю опасность для Земли. Если чахэ появится на возрождённой Земле, то это будет похлеще астероида Сатана. Выхаживать чахэ оказалось для меня нелёгким делом. Растущий организм чахэ, как изощрённая пытка, и не каждый её выдержит. Переживая такие муки, я понял, что мне не стоит становиться новым Сатаной и уничтожать новую Землю. Я хотел совершить самоубийство, но организм внутри меня очень коварная штучка - как бы я ни хотел, но убить себя не могу. Поэтому я хочу, чтобы ты уничтожила меня и зверя, который сидит внутри моего тела.

- Если ты не можешь себя уничтожить, то я не уверенна в том, что это позволено мне, - сказала Маргина.

- Я знаю о том, кто ты есть сейчас, поэтому убить меня тебе по силам, - сказал Хасан и попросил: - Я хотел бы, чтобы мои косточки похоронили на горе Аламут.

На пороге дома, как тень отца Гамлета, появился суровый Лебедев.

- Я пошёл, - как-то быстро засобирался Хасан и чуть ли не бегом бросился к двери. Лебедев, став на его пути, угрожающе произнёс, наступая на Хасана:

- Я говорил, что оторву тебе голову?

- Не говорил, - сказал Хасан, - но я рад, что ты это сделаешь...

- Я говорил, что спущу тебя с лестницы? - спросил Лебедев, схватив Хасана за воротник. Ассасин сразу ему ответил: - Не говорил, но я рад это слышать...

Лебедев выволок Хасана на улицу и сбросил со скалы вниз. Вернувшись в дом, он возмущённо произнёс:

- Твои любовники шастают в нашем доме, как тараканы. Ты, что, их прикармливаешь?

- Он сказал, что заражён чахэ, - оправдывалась Маргина.

- Он заражён глистами и страдает разжижением мозгов, - сказал Лебедев, - посмотри на него, он скачет по камням, как горный козёл.

Маргина выглянула в окно и увидела бегущего Хасана. Вид у него был явно не дохлый.

- Прости меня, я такая доверчивая, - сказала Маргина, обнимая его за шею. Лебедев странно хрюкнул и тоже обнял её. Когда наступила ночь, Туманному Коту пришлось покинуть дом, так как он сотрясался от ударов, спровоцированных примирением супругов. Не желая встряхивать содержимое своего желудка, кот выбрался в сад и залез на вишню, где и проспал всю ночь. Когда в окошко заглянуло утро, Лебедев, он же Филипп Лис, снова покинул дом и куда-то ушёл. Маргина, она же Ева Рейх, всё утро светилась, отчего маленький синий кит, выколотый на щеке, стал розовым и гламурным. Кот, наблюдая за её переменами, хмыкнул в усы и забрался ей на колени, а она, погружённая в свои светлые мысли, забыла обо всём и с таинственной улыбкой гладила его шерсть. Находящийся в нирване кот распустил во все стороны свои симпоты2 и внезапно обнаружил такое, что подскочил и насмерть перепугал Маргину.

- Ты беременная!

Ошарашенная Маргина проверила себя и с удивлением обнаружила, что Туманный Кот оказался прав.

- Что в этом такого? - сказала она и с улыбкой добавила: - Это нормальное состояние замужней женщины.

- Ты рассмотрела плод? - напомнил Туманный Кот. Маргина погрузила в себя симпоты, а когда увидела то, что носила под сердцем, сразу отрубилась...

***

Пришедший вечером Филипп был удивлён тем состоянием, в котором находилась Ева. Когда он покидал её утром, она светилась от счастья, а сейчас Лис видел обезображенное несчастьем лицо своей подруги, а синий кит на щеке превратился в чёрную метку, которую предъявили пирату, обречённому на казнь или, в лучшем случае, ожидающему изгнания. 'Как же он пробрался в меня?' - напряжённо думала Ева Рейх и поняла, что зародыш чахэ покинул заражённого Хасана и незаметно забрался в неё.

- Что случилось? - озабоченно спросил Филипп, надеясь на то, что Ева капризничает из-за того, что поменяла свою оболочку.

- Лебедев, я беременная, - сообщила Ева. Филипп Лис странно посмотрел на неё и неожиданно спросил: - От кого?

-... от Хасана... - машинально сказала Ева.

- Я так и знал, - как-то очень наигранно возмутился Филипп, - его нужно кастрировать, как...

Он посмотрел в сторону Туманного Кота и демонстративно осёкся, но, по интонации голоса Лиса, Ева поняла, что Филипп, к её удивлению, не сердится. 'Он не знает, кем я беременная!' - отчаянно подумала Ева, страшась того, что Филипп запустит свои симпоты в её живот и обнаружит внутри зародыш зверя.

- Отчего же не знаю, знаю, - ответил Филипп на её безмолвный вопрос.

- Тебя не смущает, что я беременная чахэ? - напрямик спросила Ева и напомнила: - Он же чужой!

- Для тебя и меня во всех наших Вселенных нет 'чужих', - сказал Филипп и добавил: - Для нас они все 'свои'.

- Даже чахэ? - воскликнула Ева.

- А чем они отличаются от людей? - вопросом ответил Филипп.

- Тем, что меня, как только я рожу, съедят в качестве бифштекса, - напомнила Ева.

- Ты преувеличиваешь, - сказал Филипп, давая понять Еве, что данная тема разговора закрыта. После этой беседы жизнь в доме текла своим чередом, а зародыш чахэ ничем себя не выдавал, словно хотел, чтобы о нём совсем забыли. Так прошло несколько неторопливых месяцев. Филипп по-прежнему куда-то исчезал по утрам, а Ева оставалась с Туманным Котом, собеседником вредным, наглым и мстительным, который, при каждом удобном случае, припоминал ей выдранный зуб. Однажды Ева спросила: - Кот, ты не знаешь, куда по утрам ходит Филипп?

- Кто в гости ходит по утрам, тот поступает мудро, - изрёк вредный кот, а Ева задумалась о том, какая необходимость заставляет Филиппа оставлять в постели тёпленькую жену и мчатся куда-то в холодную даль. 'Он мне изменяет', - придумала Ева, полагая, что такая причина даёт ей право проследить утренний путь мужа. Стоило ей принять решение, как уединённая жизнь высоко в горах приобрела оттенок романтики, а несколько следующих дней обещали приключения. Она не стала посвящать Туманного Кота в будущие следственные действия, том более, что не была уверена в измене Филиппа. 'Доверяй, но проверяй!' - вспомнила она народную пословицу и в следующее утро, как только Филипп поцеловал в её сонную щеку и покинул дом, тотчас поднялась и понеслась за ним. Так как Филипп, для вида спустившись по каменным ступеням возле дома, тоже летел в воздухе, то Еве пришлось забраться выше, чтобы он её не заметил. Вскоре Филипп оказался в долине между гор, где Ева увидела голубое здание, которое, в самом начале, она приняла за маленькое озеро. Так как поблизости не оказалось даже маленького облака, в котором она могла спрятаться, Ева юркнула вниз и издали, из-за высокого камня, наблюдала за Филиппом. 'Какая любовница живёт в этом здании?' - подумала Ева, не рискуя отправить туда свои симпоты, чтобы прощупать всё здание в поисках соперницы.

Через некоторое время Еву осенило прозрение. Когда она присмотрелась к незавершённому зданию, то поняла, что Филипп прилетел не на свидание, а работает на стройке в качестве рабочего. 'Кому же он строит такой дворец?' - подумала Ева, рассматривая здание, которое ей что-то напоминало, но поиски аналога в глифомах3 ничего не дали. Понимая, что большего ей не узнать, Ева тихо покинула долину и, прижимаясь к скалам, незаметно улетела.

Когда вечером вернулся Филипп, Ева подала ужин и спросила у него: - Чем ты сегодня занимался? - на что он вздохнул и скорбно произнёс: - Управлять Вселенными - нелёгкое дело, - после чего взглянул на неё и с улыбкой добавил: - Ты же сама об этом знаешь!

Ева хмыкнула, но ничего не сказала. Её так и подмывало спросить у Филиппа напрямую: 'Кому ты, мерзавец, строишь дворец?' - но интуиция подсказывала, что говорить такое не следует. В итоге Ева несколько раз следовала за Филиппом, но он, с неизменной настойчивостью, отправлялся на строительство дворца. Так как тайна исчезновения супруга по утрам немного раскрылась, то Ева подумала, что следует оставить Филиппа до окончания строительства, а тогда уже посмотреть, кто поселится в новом дворце.

Ещё одно обстоятельство способствовало тому, что ей пришлось оставить Филиппа в покое. Как-то утром, когда Филипп уже ушёл, открылась дверь и Ева подумала, что он вернулся, а когда подняла глаза, то увидела, что на пороге стоит её дочь, Марико. С ног до головы просвечивая Еву пронзительным взглядом, Марико запустила в неё свои симпоты и ошарашенно застыла на месте.

- Что я пропустил? - спросил Тарас, появляясь на пороге и выталкивая своим животом Марико в комнату. Увидев Еву Рейх, он отдал ей огромную корзиночку и спросил: - Уважаемая, ты умеешь готовить рёбрышки? Насколько я знаю, Маргина их очень любит.

- Тарас, спасибо, родной, - сказала Ева, поставила корзинку на стол и обняла зятя.

- Тарасику, а нічого, що я стою поруч з тобою, а ти лапаєш чужу дівку? - перешла на украинский Марико, чтобы уязвить мужа, и едко спросила у Евы Рейх: - Девочка, ты зачем украла отражение4 Маргины?

- Отражение моё, я украла тело у гадкой девочки, - возразила Ева Рейх, а поражённая Марико растерянно спросила: - Деда5, с каких пор ты воруешь чужие тела?

Туманный Кот, валяющийся на диване, открыл один глаз и сердито пробурчал: - Началось! Прощай тишина и спокойствие...

Тарас бесцеремонно присел рядом с Туманным Котом, отчего диван затрещал, и придавил кота своей широкой ладонью: - А ты всё добреешь и добреешь...

Следует сказать, что с появлением неожиданных гостей в маленьком доме стало совсем тесно. Когда вечером появился Филипп, он, после взаимных приветствий, посмотрел на всех недовольным взглядом и решительно сказал: - Собирайтесь!

- Ты выгоняешь нас из дома в глухую ночь? - удивлённо спросила Марико, рассматривая странного парня.

- Я предлагаю помочь нам переселиться в другое место, - сказал Филипп, а Ева зарделась и поняла, что голубой дворец строился для неё, а не для мифической любовницы.

- Не получилось сюрприза? - с улыбкой спросила Ева, глядя на нахмуренного Филиппа.

- Не получилось, - ответил Филипп и рассмеялся. Они обнялись, а Марико и Тарас с недоумением ожидали объяснений. Филипп не стал рассусоливать, рассказывая о своих планах, а приказал вытаскивать вещи, чтобы переместить их в новый дворец. Туманный Кот решительно отказался покинуть диван, который Тарас с помощью Марико вытащил во двор. После восклицания Евы: 'А как я буду без своей кухонной посуды?' - Филипп поднял в воздух весь дом и потащил его в сторону нового дворца. За ним, кудахтая, как курица, понеслась Ева, пригрозив Филиппу лишить его жизни, если он разобьёт хоть одну тарелку.

- А диван? - запоздало крикнула Марико, но её уже не слышали. Пришлось ей с Тарасом тащить диван и дремлющего кота. Летели выше гор, чтобы случайно не задеть острые скалы. Когда Филипп пошёл на снижение, Марико облегчённо вздохнула - несмотря на димензиальную сеточку6, тащить диван не самое лучшее в мире занятие. Тем более, если на нём валяется спящий кот, которого так и хочется стряхнуть вниз. Показавшийся в темноте дворец не производил такого впечатления, как при дневном свете, но Ева, разглядывая высокие башни по углам, не расстраивалась - ведь Филипп строил его для неё. Словно для того, чтобы поразить Еву, Филипп зажёг по периметру территории огни, которые выхватили из тёмного окружающего пространства дворец, мгновенно превратив его в сказочный замок. Филипп поставил их маленький дом возле железных ворот и, взяв Еву за руку, повёл ее внутрь дворца. Марико и Тарас оставили диван со спящим котом возле входа, а сами отправились вслед за хозяевами.

Внутренности дворца поражали величием, но в то же время казались уютными и домашними. Ева, разбираясь в своих ощущениях, вспомнила, наконец, почему дворец так ей знаком и восхищённо воскликнула:

- Ты построил дворец моего детства, такой как на Глаурии, моей родине?

Филипп ничего не ответил, а только ухмыльнулся. Ева обняла его и чмокнула в щеку. В это время мимо их проплыл диван: кот не собирался спать на улице и отправился на поиски подходящей комнаты. Вслед за диваном с котом, по широкой лестнице на второй этаж, выходящий в атриум, поднялась Ева в сопровождении Филиппа. За ними шла Марико, восхищённо открыв рот, а Тарас поддерживал супругу, чтобы она случайно не споткнулась о ступеньки.

Ева вспомнила, где находилась её спальня и потянула туда Филиппа, но когда зашла в открытые двери, то увидела, что на кровати под балдахином нагло валяется Туманный Кот, который оставил диван на галерее, а сам перебрался в её постель. Возмущённая Ева сердито воскликнула:

- Кот! Немедленно покинь мою спальню! - но тот и не думал удовлетворять законные требования хозяйки. Впрочем, до утра так никто и не уснул, потому что гости ходили по дворцу и ахали, чем привели в восторг Филиппа, который щурился и улыбался.

- А здесь что будет? - спросила Марико, заходя в уютную комнату.

- Здесь буду жить я, - сказал проснувшийся Туманный кот и завалился на небольшую кровать.

- Кот, марш отсюда! - сердито сказала Ева, бесцеремонно сбрасывая кота на пол, и нежно погладила покрывало: - Здесь будет детская.

- Ты беременная? - удивилась Марико.

- Да, уже семь месяцев, - сказала Ева, а Марико выпалила: - Деда, ты даёшь!

Известие о том, что Ева беременная, да ещё и сыном, заслонило торжество Филиппа по поводу дворца и Тарас, видя, что тесть нахмурился, похлопал его по плечу и радостно сказал: - Поздравляю тебя с сыном.

- Это не мой сын, а Хасана, - поправил Филипп и добавил: - Спасибо...

Марико, услышав слова Филиппа, чтобы разрядить наступившую паузу, пафосно произнесла: - У вас очень высокие отношения, - а на ухо Еве шепнула: - Ты сообщила Филиппу, что сын не его?

- Вообще-то, во мне зародыш чахэ, - громко объяснила Ева, а Тарас и Марико уставились на неё, как на помешанную.

- У беременных так бывает, - объяснила Марико, думая, что Ева заговаривается, и подтолкнула Тарасика под бок: - Правда, Тарасик?

- Так-таки так, - подтвердил Тарас, не очень понимая, что он подтверждает.

- Филипп настоял, чтобы я вынашивала чахэ, - объяснила Ева, а Марико уставилась на Лиса, как на ненормального.

- Всё под контролем, - сказал Филипп Лис, а Марико сообщила, что им спешить не нужно и они с Тарасом остаются до рождения ребёнка. На слове 'ребёнок' она поперхнулась, и Тарас стукнул её по спине, а она его в ответ - под ребро. После чего Марико сказала, что им следует отдохнуть, и они закрылись в первой попавшейся спальне. Ева слышала через дверь, как они что-то громко бубнили между собой, но ничего не брала в голову - всё, что нужно, родственникам она сообщила.

- Может, и нам поспать? - спросила она у Филиппа, и тот взял её на руки и потащил Еву в их спальню, уже осквернённую Туманным Котом.

***

Марико смотрела на Еву и тихо плакала. Тарас, неожиданно заставший её за таким занятием, получил тычок локтем под бок, а когда с сочувствием спросил Марико: 'Что случилось?' - услышал прискорбное: - Мама шизанулась.

- Какие её действия натолкнули тебя на такую кощунственную мысль? - спросил Тарас, профессиональным взглядом врача рассматривая тёщу, которая ловко перебирала спицами и что-то вязала.

- Ты, что, не видишь? - вопросом на вопрос ответила Марико. Тарас присмотрелся, но ничего не заметил. Спицы в руках Евы летали, словно лопасти вентилятора, превращаясь в полупрозрачные крылья бабочки. Он вопросительно уставился на Марико и спросил: - Что ты имеешь в виду?

- Ты не видишь? - рассердилась Марико и объяснила: - Она вяжет без нитки...

Тарас посмотрел на руки Евы и резонно заметил:

- Возможно, что она вяжет невидимыми нитками...

Тарас подошёл к Еве и спросил:

- Мама, а что вы делаете?

- Вяжу димензиальную сеточку для сына, - сказала Ева. Присмотревшись к зятю и дочери, она спросила: - А вы что подумали?

- Марико думала, что вы сошли с ума, - заявил предатель, а Ева уничтожающе посмотрела на дочь и вызывающе заявила: - В последнее время она всё чаще думает, что я выжила из ума.

- Деда, не выдумывай, я беспокоюсь за тебя, - сказала Марико и обняла Еву за плечи.

Тарас покинул жену с тёщей и отправился к Филиппу. Они вдвоём, не теряя время даром, достраивали дворец, вернее, облагораживали сад вокруг здания и делали цепочку озёр, наполняя их водой из горного ручья, который подпитывал тающий ледник. За заботами время летело незаметно и событие, которое так долго ждали, оказалось неожиданным. Вечером Марико сидела в общем зале и наблюдала из кресла за пламенем камина, когда услышала, как кто-то вошёл.

- Мне кажется, что у меня отошли воды, - сказала Ева, появляясь на пороге зала в мокром халате.

- Мне кажется, что ты описалась, - сказала Марико, но взглянув на растерянное лицо Евы, возбуждённо воскликнула: - Нужно вызывать скорую!

- А ещё пожарную и милицию, - сказал весь измазанный землёй Тарас, появляясь вместе с Филиппом.

- Сейчас помою руки и окажу профессиональную помощь, - продолжил Тарас и вышел из зала. Вскоре вернувшись, Тарас уложил Еву на кушетку и заглянул ей между ног.

- Тужься, - сказал он тёще. Ева стала раздувать щёки, но Тарас сердито уставился на неё и спросил: - Что ты делаешь?

- Пыхтю, - сказала Ева, а Тарас объяснил: - Нужно тужиться, а не пыхтеть.

- Я не могу, - слабо возразила Ева.

- Почему? - спросил Тарас.

- Я боюсь, что мой сын меня съест, - призналась Ева.

- Не бойся, я с тобой, - сказал Филипп, прижав руку Евы к своей груди. Ева охала, жаловалась на боль в пояснице и тошноту, а потом вдруг успокоилась, равнодушно уставившись глазами в потолок. Тарас, заметив её состояние, заподозрил неладное и обнаружил, что Ева отключила человеческие чувства.

- Немедленно отдай димензиальную сеточку! - воскликнул он и провёл рукой возле её уха, снимая многомерную оболочку. Ева снова заохала, а Тарас приказал больше тужиться. Появилась голова ребёнка, потом плечо, а потом всё тело выскользнуло прямо на руки Тараса.

- Марико, принеси льда, - сказал Тарас, разглядывая ребёнка. Называть родившегося 'ребёнком' можно было с большим натягом. Существо с человеческой головой, четырьмя лапками и толстым хвостом больше походило на ящерицу. Кот кровожадно посмотрел на только что рождённое тёмное тельце и произнёс:

- Так бы и съел, заразу!

- Не смей, это живое существо, - воскликнула Ева и растерянно спросила: - Как мы его назовём?

- Чахлик Невмирущий, - улыбаясь, пошутил Тарас, обрезая пуповину, а когда Марико, принесшая лёд для роженицы, толкнула его в бок, опять пошутил: - Вася Чахлик!

Тарас поднял маленькое тельце на руки. 'Вася Чахлик' не одобрял панибратство, поэтому сразу возмутился и возразил: - Мама!

- Он уже говорит! - с умилением сказала Ева и забрала Васю на руки. Филипп, разглядывая Васю на руках Евы, радостно сказал: - Здравствуй, сынок.

- Что будем делать с хвостом? - спросила Марико.

- Тарас отрежет, - сказал Туманный Кот и заинтересованно спросил: - Как выдумаете, он вкусный?

- Кто? - насторожилась Марико.

- Хвост, - сказал Туманный Кот, с вожделением наблюдая за шевелящимся хвостиком ребёнка.

- Ничего обрезать мы не будем, - сказал Филипп, взяв на руки своего сына.

Марико напрасно беспокоилась. Через две недели хвост сам собою отпал и кот, который постоянно крутился возле Васи, тут же его схватил.

- Деда, Туманный Кот оторвал Васе хвоста, - воскликнула Марико, увидев кота с добычей. Ева, посмотрев на жизнерадостного Васю, заглянула ему между ног и сказала: - Кажется, хвост отсох.

- Вот и славненько, - обрадовалась Марико, так как Вася без хвоста больше походил на человеческого ребёнка. Тем не менее, Васиного хвоста у недовольного кота забрали и похоронили в саду.

Прошёл год.

Вася ничем не напоминал то существо, которым родился. Скорее наоборот, Вася всё больше становился человеком, а по сообразительности и силе превосходил любого человеческого ребёнка лет трёх или четырёх. Ева не могла нарадоваться сыном, хотя тот всё время проводил с отцом и Тарасом, невольно набираясь у них премудрости. Видя, как ребёнок носится по горам, Ева запоздало вспомнила о димензиальной сеточке, связанной Васе ещё до рождения и натянула её на ребёнка, опасаясь того, что он когда-нибудь свалится со скалы.

Филипп, наблюдая данное действие, заметил Еве:

- У него уже есть димензиальная сеточка.

- Ты подарил ему свою? - удивилась Ева.

- Она у него есть от рождения, - сказал Филипп, а Ева подумала, какая же она мать, если до сих пор не знала этого. Димензиальная сеточка и правда, имелась.

- Пусть у него будут две, - решила Ева.

- Пусть, - согласился Филипп и добавил: - Ты бы не смогла организовать ему уроки. По своему усмотрению.

- Он же маленький, - удивилась Ева.

- Он любознательный, - сказал Филипп.

С тех пор Ева вела уроки по управлению государством, Марико обучала истории, а Тарас давал медицинские знания, препарируя птиц и лягушек, которых, после экспериментов, Вася оживлял и отпускал на свободу. Однажды Марико зашла в операционную, организованную Тарасом в одной из комнат, и увидела на столе своего мужа под наркозом. Вася стоял на подставке, так как ему не хватало роста, и ковырялся в животе Тараса. Марико, застыв от ужаса, спросила у Васи: - Что ты делаешь с Тарасом?

- Удалил ему аппендицит, - сказал Вася, показывая на кювету с отрезанным органом. Когда Тарас пришёл в себя, то объяснил, что операция была экзаменом, на что Марико его обругала и обозвала их с Васей идиотами. Филипп обучал обращению с оружием: пистолетами, ружьями, саблями, шпагами, рапирами и прочими инструментами, лишающими человека жизни, а кроме того давал Васе какие-то теоретические знания, о которых они не рассказывали, хотя Ева шарила симпотами в их головах. Эта тайна не давала Еве покоя.

- Что вы учили с папой, сыночек? - спрашивала Ева, надеясь выпытать у Васи всю подноготную учёбы.

- Что-то, - говорил Вася, на скорую руку обедая, а потом срывался и говорил: - Я побежал к папе.

Впрочем, кое о чём она догадалась, так как Вася имел привычку бесцеремонно копаться в глифомах матери, как в Большой Энциклопедии. Его интересы касались методов управления Вселенными. Вероятно, Филипп учил Васю такому умению. Несмотря на уговоры Евы, Филипп Лис так и не признался Марико и Тарасу, что является единственным Создателем, а все остальные Создатели - пустышки, через которых он сам управляет Вселенными. Ева не понимала, зачем такая таинственность, но спорить с мужем не стала. Туманный Кот тоже учил Васю, в основном, трансформациям тела. Особенно любил, когда Вася превращался в мышонка, а кот начинал его ловить. Такие игры не очень нравились Еве, которая предупреждала кота:

- Если у Васи пострадает хоть одна клеточка, я тебя разложу на атомы и размажу по разным Вселенным, а что сделает с тобой Филипп - лучше тебе не знать.

Кот, держащий в зубах Васю, отпускал его и шипел в ответ, успокаивая Еву: - Мы ш-ш-ш-шутим...

Через несколько лет Ева заметила, что Васе в их доме стало скучно. Всё, чему учили его родные, он давно освоил, а вместо мышки превращался в быструю пантеру и гонял Туманного Кота до обеда, пока тот не приползал к Еве и умоляюще говорил: - Твой Вася превращается чахэ и явно хочет меня съесть!

- Кот, не забывай, что Вася ещё маленький, и, как всякий ребёнок, играет с тобой.

Вскоре, даже игры с котом стали ему скучны, видимо, у Васи наступило пресыщение. Он стал безразличным, хотя не отказывался от занятий, вероятно оттого, что не хотел обижать родных. Это подтвердила и Марико, которая сообщила, что возвращается домой, в Санкт-Петербург.

- Почему? - удивилась Ева и Марико ей честно призналась: - Мне нечему учить Васю, он знает историю лучше меня.

Ева решила поговорить с Филиппом. Когда она рассказала ему о том, что Вася в их доме мается от скуки, Филипп сказал: - Я подумаю.

Марико и Тарас улетели, а Филипп пропадал пару дней, а когда появился, сказал Васе: - Собирайся, ты будешь учиться в Кембридже.

Сборы у Васи заняли три минуты, и они вместе с Филиппом упорхнули, как бабочки.

- А я? - разочарованно сказала Ева и увидела, как Туманный Кот поднялся с дивана и поволок своё пузо на улицу.

- Ты куда? - спросила Ева, наблюдая за тем, как все наличные жильцы уползают из дома и она остаётся одна.

- Надо же, чтобы кто-то присмотрел за Васей, - проворчал кот на пороге дома и, как маленький бомбардировщик, тяжело взлетел в небо. 'Я тоже не заключённая!' - подумала Ева и потянулась за котом, который уже спрятался в близлежащем облаке и дрейфовал вверх пузом в сторону Европы.

***

Ева нашла Филиппа Лиса на мосту через реку. Он спокойно наблюдал, как желающие прогуляться по реке Кам садились на плоскодонные лодки, управляемые студентами Кембриджа. Отталкиваясь от дна реки длинными жердями, студенты-гондольеры направляли лодки вдоль берегов с ивами, которые роняли свои длинные зелёные ветки в спокойные воды Кама. Туманный Кот приземлился на плоский железобетонный парапет моста и с высоты безразлично наблюдал за лодками, внимательно погружая свои симпоты в воду, после чего заинтересованно сообщил:

- Здесь даже рыба есть!

Еву не интересовала рыба, поэтому она спросила Филиппа: - Где Вася?

Филипп отвечать не спешил, поэтому Ева отправила свои симпоты и узнала, что Вася находится где-то в лабиринте близлежащих зданий.

- Проходит собеседование, - объяснил Филипп и спросил Еву: - Ты хочешь покататься на лодке?

- Нет, - ответила Ева и спросила: - Ты почему оставил его одного?

- Профессор, с которым беседует Вася, отправил меня погулять, - объяснил Филипп и добавил: - Кроме того, Вася уже большой!

- Какой же он большой, ему нет ещё и десяти, - возразила Ева, а кот, дразнящий рыбок своими симпотами, с ней не согласился: - Вася уже половозрелый юноша.

- В каком смысле 'половозрелый'? - возмутилась Ева и воскликнула: - Он ещё мальчик!

- Ты не видела его сны, - профессионально заметил кот, который в чужих глифомах бывал чаще, чем в своих, и с видом прожжённого эскулапа добавил: - Вася давно страдает поллюциями.

- Какими 'поллюциями'!? - возмутилась Ева, а когда поняла, что сказала, задумчиво добавила: - Может, ему девочку найти?

Филипп хмыкнул, а кот торжествующе изрёк:

- Заметь, не я это сказал!

Время тянулось долго, а Вася всё ещё находился в одном из зданий Тринити колледжа. Ева, раздражённая длительным отсутствием сына, возмущённо спросила:

- Что он там долго делает?

- Беседует с профессором, - изрёк Туманный Кот. 'Конечно, залез своими мерзкими симпотами в голову мальчика' - подумала Ева и отправила свои симпоты в глифомы кота. Она увидела комнату, похожую на библиотеку, так как везде были книги, а возле доски стоял Вася и что-то рисовал фломастером на листе бумаги.

- Чёрные дыры отправляют материю и энергию в виде света в прошлое, - вдохновенно рассказывал Вася, рисуя на бумаге длинную лейку, в которую направил стрелки со всех сторон.

- Так как чёрные дыры действуют, как насосы, нет необходимости в начале Вселенной делать какой-то Большой Взрыв, чтобы возникла материя и энергия, - продолжал рассказывать Вася, а профессор, чему-то радуясь, спрашивал у него: - Ты хочешь сказать, что вся современная наука идёт не в том направлении, а твои рассуждения, нарушающие причинно-следственные связи являются истинными?

- Я в этом уверен, - слегка торжественно сказал Вася, а Маргина повернулась к Филиппу и возмущённо воскликнула: - Ты не изложить ребёнку стандартные положения современной науки? Теперь его, вероятно, не примут.

Филипп ничего не ответил, а Ева снова воткнула свои симпоты в глифомы Туманного Кота. Профессор сказал Васе:

- Меня не волнует твое мнение, если твои аргументы не имеют доказательной силы.

В это время профессору позвонили по капу, личному коммуникатору в виде перстня на пальце, и он о чём-то долго договаривался, а потом повернулся к Васе и огорчённо сказал: - К сожалению, я должен с вами расстаться.

- Как он посмел! - возмутилась Ева и громко всплеснула руками, отчего проходящая по мосту девушка удивлённо на неё посмотрела. Повернувшись к Филиппу, Ева громко зашептала: - Наш Вася знает больше любого академика, а этот замухрышка...- она подумала, что сделает с этим профессором в ближайшее время, но так как экзаменатор находился в другой точке пространства, то снова вызверилась на Филиппа: - Почему ты отправил Васю одного? Не мог сказать профессору своё слово?

- Вася достигнет всего сам, - сказал Филипп, - пойдём, встретим его.

Он направился по аллее, обсаженной липами, к полукруглой арке в старинном трёхэтажном здании, и Ева поплелась за ним, перебирая в голове слова, которые скажет Васеньке, чтобы его успокоить. Покинув арку, они оказались в замкнутом дворе, где посредине зеленого круглого газона стояло единственное высокое дерево. Миновав такую же арку на противоположной стороне двора, они очутились в тесном старинном проулке с почерневшими кирпичными стенами, где и встретили Васю. Ева увидела, что он слегка опечален результатом собеседования, поэтому предложила:

- Полетели домой?

Вася кивнул, и Ева оглянулась. Проулок оказался пустой, и только куча велосипедов под стенками домов говорила о том, что здесь проживают люди. Взлетая, Ева заметила краем глаза, как в светлом проёме арки появилась какая-то человеческая фигура в чёрном одеянии. За Евой взлетел Вася, за ним Филипп, а Туманный Кот, задержавшись, буркнул на появившегося прохожего:

- Шляются тут всякие!

Поднявшись под облака, они полетели в сторону Тибета. Огорчённые тем обстоятельством, что Васю не приняли в Кембридж, все молчали. Кот, видя такую обструкцию его планам пожить в Англии, прицепил свою сеточку к ноге Васи и прикорнул. Когда он открыл один глаз, чтобы узреть окрестности, над которыми они пролетали, то увидел внизу длинное озеро. Выудив из глифом карту Земли, кот узнал, что это Балатон и решил дрыхнуть дальше. Взгляд, брошенный назад, привел его в некоторое замешательство, а когда кот рассмотрел увиденное, то сообщил:

- За нами гонится какой-то псих.

Известие кота нарушило напряжённое молчание, и все оглянулись. К ним плыла какая-то тёмная фигура, дрыгая ногами, и Ева подумала, что это девушка. Когда незнакомец приблизился настолько, что можно было рассмотреть лицо, то все поняли, что кот прав и перед ними совсем юный юноша с тонкой ниточкой усов под носом.

- Я устал вам кричать, - тяжело дыша, сказал он на английском языке и представился: - Меня зовут Крин Крит.

- Какие причины заставила преследовать нас? - с интересом спросила Ева, пристально глядя на зеленоватое лицо юноши, которое украшали странные чёрные рисунки

- Профессор Рейнольдс поручил мне проводить... - юноша запнулся, глядя на Васю, - ...его в наш кампус и объяснить правила общежития.

'Так значит, Васю приняли!' - обрадовалась Ева, разглядывая юношу и понимая, что он инопланетянин и его родина явно не Земля, на которой в облаках летают только ведьмы, да и то, в сказках.

- Если бы вы не имели способности летать, как бы вы выполнили поручение профессора Рейнольдса? - спросила Ева,

- Невыполнение поручения учителя достойно позора, что на нашей планете равносильно смерти, - спокойно объяснил Крин Крит. Еве показалось, что юноша явно соврал и ему безразлично всё, в том числе поручение профессора. Не считая Туманного Кота, которого Крин Крит сторонился и опасливо, но с любопытством разглядывал.

Ева хотела заглянуть в голову Крин Крита, но упёрлась в стенку, а если бы прочитала мысли юноши, то узнала бы, что ему наплевать на профессора и его поручение. Если бы Ева заглянула ещё глубже в его глифомы, то поостереглась оставлять Васю с этим юношей, так как он питал к сыну жгучую ненависть.

- Хорошо, полетели назад, в Кембридж, - сказала Ева и услышала голос сына, который насупился и сказал с нажимом: - Вам нужно лететь домой.

- Василий прав, - сказал Филипп и сунул ему золотую карточку банка HSBC7. Ева хотела обнять Васю на прощанье, но, бросив взгляд на сына, поняла, что при чужом юноше этого делать не стоит.

- Пока, - махнула она рукой.

- А этот зверь полетит с нами? - напряжённо спросил Крин Крит, наблюдая за тем, как кот тянется за ногой Васи.

- Кот гуляет там, где хочет, - сказала Ева, радуясь тому, что хоть кто-то присмотрит за сыном.

После этого они расстались.

***

В колледже Тринити скукой не пахло, в особенности потому, что студенты учились самостоятельно, а лекции, в большинстве своём, походили на дискуссии, к которым заблаговременно готовились. Вася днями пропадал в библиотеках Кембриджа, не ограничиваясь колледжем Святой Троицы8. Прорабатывая пару десятков книг на день и заполняя свои глифомы полученной информацией, Вася чувствовал себя вполне счастливо и даже не вспоминал свой дом, о котором напоминал только Туманный Кот, дрыхнувший под потолком его комнаты в кампусе.

- Представляешь, на меня сегодня кирпич упал, - поделился Вася, приходя вечером с очередной стопкой книг, но Туманный Кот только хмыкнул: - А всегда носить свою димензиальную сеточку ты не пробовал?

Проверив Васю, кот не нашёл ни одной царапинки и посчитал рассказ Васи вымыслом. Через несколько дней Вася принёс домой металлическую закалённую звёздочку, которую в былые времена использовали японские нинзя, и сообщил, что едва успел увернуться, а иначе это страшное оружие разорвало бы шею. Кот не поверил в Васину сказку и прямо спросил: - Где купил?

Через пару дней Вася принёс отравленный короткий дротик, пополняя свою коллекцию на стене комнаты, а Туманный Кот, улыбаясь, как чеширский, преподнёс ему лук и колчедан, полный стрел.

- Вот, от меня подарок.

Где-то через пару месяцев, как они приехали, Туманный Кот, находясь на своём обычном месте под потолком, услышал, как что-то скребётся в дверь и азартно насторожился, став невидимым и прикрыв свои нетерпеливые симпоты. С сожалением подумав, что глупая мышка в коридоре вряд ли сможет проникнуть в закрытую комнату, кот снова хотел прикорнуть под потолком, как вдруг дверь открылась и в проём юркнула чёрная тень. Кот сразу узнал Крин Крита, но не стал себя выдавать, а по-прежнему висел под потолком. Юноша, прикрыв дверь, стал шарить по комнате, а потом перетряхнул вещи Васи, которые он прикупил в Кембридже. Ничего не обнаружив, Крин Крит зло сверкнул глазами и пошел к двери. Выглянув в коридор, он выскользнул из комнаты, и Туманный Кот опять услышал, знакомое шуршание и щелчок. Видимо, Крин Крит закрыл замок двери, чтобы никто не догадался, что в комнате кто-то был. 'Вот так дела?!' - подумал кот, понимая, что охота будет похлеще мышиной.

Появившийся после обеда Вася стал собираться на тренировку по гребле, куда он записался по рекомендации профессора Рейнольдса. Туманный Кот не стал рассказывать Васе, что в их комнате побывала Крин Крит, и те угрозы, которые Вася раньше озвучивал, не его выдумки, а действительно происходили наяву. Следствием этого события стало то, что кот сообщил: - Прошвырнусь-ка я с тобой!

- Я не считаю, что это хорошая идея, - сказал Вася, представив себе, как за ним волочится Туманный Кот. Ему не хотелось быть посмешищем перед гребцами, тем более что он органично влился в резервную команду Кембриджа. Вася выглядел совсем юношей и никогда не пробовал себя в гребле, не в пример остальным гребцам, которые своими атлетическими размерами превосходили его на голову. Когда новичка испытали на воде и Вася держался наравне с остальными, подчиняясь ритму рулевого, то дружественно похлопали его по плечу, выражая своё одобрение.

- Хорошо, я пойду один, - согласился кот, но данный вариант Васе тоже не понравился. Он быстро собрался и, как метеор, покинул кампус, направляясь в сторону реки Кам. Кот залез в шкаф и накинул на себя Васин спортивный костюм с капюшоном, предварительно укоротив его до своего размера. Прикрыв голову капюшоном, он покинул кампус и отправился к реке.

Две команды, основная и запасная, разминались возле причала, проверяли вертлюг9 и вёсла. Маленький карлик с натянутым на нос капюшоном, появившийся поглазеть на тренировку, ничем не удивил спортсменов, так как влился в толпу знакомых и обычных зевак. Когда команды уселись на вёсла, одевая кроссовки, прикрепленные к подножке, карлик подошёл к запасной лодке и с сарказмом произнёс:

- С таким рулевым вы далеко не уплывёте.

Все засмеялись шутке, а загребной, восьмой номер, взглянул на карлика и спросил с улыбкой:

- Может, ты хочешь порулить?

Вася, который был третьим номером, загребным, заметил торчащие усы кота и с ужасом думал, что будет дальше. Тем временем, кот подошёл к рулевому и приказал:

- Вылезай!

Рулевой, к удивлению гребцов, с отмороженным лицом вылез из лодки, и Туманный Кот занял его место. Гребцы основной команды слышали наглое предложение карлика и стали осыпать насмешками запасную команду и её нового рулевого. Все заметили необычную внешность рулевого, но не придали этому особого значения - инопланетяне на Земле уже давно не редкость. Так как правила не запрещали участие в соревновании иностранцев и инопланетян, то появлению кота никто не удивился. Единственное условие, учится или учить в Кембридже, соблюдалось, хотя и с натяжкой - Туманный Кот ни в одном учебном заведении Кембриджа не учился, но, потенциально, мог преподавать.

- Собрались, - сказал кот своим гребцам и повернулся к основной команде: - Ставлю десять фунтов стерлингов на то, что мы первыми пройдём путь до моста Виктории и назад.

- Принимаю! - крикнул рулевой основной команды.

Тут же нашлись желающие стать стюардами10, а через несколько минут по свистку распашные восьмёрки рванули от импровизированного старта в виде двух плоскодонных лодок. Гребцы дружно налегли на весла, и восьмёрка полетела, как выпущенная ракета. Кот орал так, что его слышали жители самых дальних уголков Кембриджа.

Вася, как и все, слушал команды Туманного Кота и налегал на вёсла, подчиняясь ритму, заданному котом. Как показалось Васе, темп гребли оказался намного выше, чем на обычной тренировке, но главное - команды кота поступали вовремя. Не долю секунды раньше, когда он мог сбить ритм, а в ту самую тютельку, когда гребцы были готовы. Кроме того, Вася почувствовал какое-то весёлое удовлетворение от гребли и ощущал спортивный азарт, чтобы победить. Распашные восьмёрки летели по воде, как молодые игривые дельфины, но лодка запасной команды всё же опередила своих соперников на половину корпуса. Такой разрыв держался недолго, так как лодка, управляемая Туманным Котом, быстро оставила основную команду за кормой, а потом и вовсе понеслась, стремительно увеличивая разрыв.

Разворот возле моста команда кота осуществляла в одиночестве, так как лодка основной команды оставалась за поворотом. Запасные гребцы встретили основных весёлыми криками и сбили темп, но Туманный Кот дико закричал и все вздрогнули, словно их шибануло током. Вася подозревал, что источник электричества имел вполне земное происхождение в виде Туманного Кота. Сразу закралась мысль, что кот использует для управления гребцами свою димензиальную сеточку, а в правилах соревнований об этом ничего не говорилось. От этих мыслей Вася сбился с ритма и получил электрический удар, а Туманный Кот грозно крикнул:

- Четвёртый, три шкуры спущу! Держи ритм!

Финишировали они в полном одиночестве под одобрительные крики восторженных зрителей, а основная команда приплыла под весёлое улюлюканье всех собравшихся зевак. Когда пристали к берегу, восьмой загребной сказал, обращаясь к коту: - Пора тебя мочить.

- Что значит 'мочить'? - возмутился Туманный Кот.

- По не писаной традиции, рулевого необходимо бросить в реку, - объяснил первый баковый и, не ожидая, толкнул стоящего на корме кота в воду. Туманный Кот успел заключить себя в воздушную оболочку, которая тут же выбросила его на поверхность, поэтому традиция была соблюдена, но кот вышел сухим из воды.

- Так не честно! - возмутился первый, но кот опрокинул его в воду под смех довольной команды.


 []

Репликация вторая. Ильмэ

В тот вечер Вася спал, как убитый, а под утро ему приснился светлый сон.

- Спостереження: 06 Елєтъ 5555 колір духу святого... 'Човен рухався вздовж берега, а Андрій дивився на лівий високий берег, який, трохи по попереду, здіймався пласкими горами. В цьому місці ріка ділилася на два потоки, омиваючи величезний острів. На веслах сиділи його учні, яких підбирав Андрій по своїй дорозі, проповідуючи слово Боже і відпускаючи їх потім, щоби вони далі несли славу Божу до своїх народів. Он налягає на весла спокійний Інан, а поруч на дошці сидить гордовитий Рим, а за ними насмішкуватий Пінна разом з високим Разом.

Вже декілька років, покинувши благословенну Галілею і перебравшись на береги Понтійського моря, Андрій несе Боже слово в люди. Так сталося, що потрапив він в гирло могутньої ріки Борисфен, яку місцеві жителі називають Славутичем, та піднявся по ній вище, до венедів, багатолюдного народу з безліччю племен, які й досі дивували Андрія своєю розумністю і неординарністю. Рим, який вважав їх за варварів, однак цінив їх мечі, ковані їхніми ковалями. Ці мечі, зрідка попадаючи в руки римлян цінувалися по вазі вище золота. Андрій не був воїном, та все ж довелося спостерігати за майстерною роботою ковалів і милуватися цими мечами, що рубали римські аналоги, наче лозину.

Після Воскресіння Спасителя на Єлеонській горі, коли Господь благословив їх на апостольську стезю для проповіді Євангелія та піднісся на Небо, Андрій, як і інші апостоли-галілеяни, вирушив туди, куди показав йому кинутий жереб. Петро із Віфсаїди, разом з Іваном Богословом, пішов проповідувати хрестиянське вчення в Самарії, а потім в інших країнах. Яків, син Заведеїв і брат Івана, залишився в Єрусалимі. Пилип із Віфсаїди пішов у Скіфію та Фрігію, щоб навчати там людей Слову Божому. Натанаїлу із Кані випало проповідувати у країнах Малої Азії, в Аравії, Ефіопії, Індії та Вірменії. Матвій із Капернаума, пішов у Юдею, потім в Ефіопію, щоб нести хрестиянське вчення мідянам та персам. Фома проповідував у Парфії, Мідії та у східній Індії. Яків, син Алфеїв, двоюрідний брат Ісуса Хреста залишився Єрусалимі. Фадей, його брат, проповідував Євангеліє в Юдеї, Галілеї, Самарії, Ідумеї, та в Аравії, Сирії, Месопотамії, Персії й Вірменії. Симон із Кані, рушив до Персії. А Андрію випало проповідував хрестиянське вчення в Азії, Візантії, Греції, навколо моря Скіфського та у венедів.

Відірвавшись від спогадів, Андрій побачив гирло якоїсь річечки, а недалеко від неї біленькі оселі під стріхою, які ховалися далі у діброві. Повернувшись до учнів, Андрій сказав: - Закинемо невід, бо маємо чимось зміцнити свою плоть, перед тим, як слухати слово Боже.

Зупинивши човна та маневруючи одним веслом, учні зробили півкільце із довгого невода, та стали чекати, спостерігаючи, як на берег викотився зацікавлений люд. Як завжди, спочатку були діти, що вгледіли незнайомців, а потім до берега спустились декілька чоловіків, які, не побачивши загрози, спокійно спостерігали за риболовлею. Коли прийшов вже час витягати сіті, то невід вибрали струшуючи рибу на дно човна, а вже тоді пристали до берега на другій стороні від осель, де діти випасали худобу в лісі. На цій же стороні Андрій примітив декілька озброєних чоловік, у яких на поясі висіли мечі, мабуть, ті, славнозвісні..

- Доброго вам дня, люди, - звертаючись до мужів, сказав Андрій місцевою мовою, яку вивчив, подорожуючи Борисфеном.

- І вам того ж, - сказав один з воїнів, мабуть, старший, та спитав: - З чим до нас прийшли?

- Несемо людям слово Боже, - сказав Андрій, а старший воїн так і залишився стояти, бо не втопав, що ці люди хочуть робити та від якого Бога те слово. Тим часом учні хутко почистили рибу, а хтось уже зібрав хмиз, який запалив Андрій, після чого поставили казана на вогонь. Місцеві жителі, спостерігаючи за вправною роботою учнів, заусміхалися, не відчуваючи загрози, а діти то й зовсім стали бігати серед чужаків, що дуже не сподобалось старшому воїну і він на них нахмурився. Діти трохи притихли, та потім знову стали вештатись коло багаття.

Коли юшка приспіла, Андрій запросив до казана воїнів, та ті чемно відмовились, а дітлахів відігнати не змогли. Андрій роздав їм дерев'яні ложки й усі стали черпати з казана. Поруч з Андрієм сиділа білява дівчина, на ймення Лада, яка відрізнялось від інших своїм каліцтвом - у неї не розгиналась нога, яку вона трохи тягла, коли йшла. Як запримітив Андрій, Лада була дочкою старшого воїна, котрий, бачачи її задоволене обличчя, уже й не дуже сердився. Попри це, він махнув рукою до Лади й та покірно, але трохи сумно, підвелася і підійшла до батька. Той щось їй сказав і Лада пострибала через гирло маленької ріки, яке в цьому місці було широке, але мілке.

Через деякий час Андрій побачив Ладу, яка поверталася з якоюсь жінкою, котра тримала перед собою плетеного кошика. Перейшовши річечку, жінка попрямувала до старшого воїна, який кивнув їй і вона підійшла до Андрія.

- Пригощайтесь, - з усмішкою сказала жінка і протягнула кошика Андрію. Він прийняв подарунок і запросив жінку до казана, а вона, оглянувшись на чоловіка, присіла і взяла запропоновану ложку. Андрій роздав хліб, який жінка принесла в кошику, то вже сіли й воїни чоловіки до гурту.

Коли пообідали й учні потягнули мідного казана до води мити, Андрій, дивлячись на Ладу, спитав у жінки:

- Давно вона у вас так ходить?

- Три літа, - сказала жінка і пояснила: - Налякав ведмідь, що приперся до вуликів, то вона заклякла і не могла зрушити з місця. То вже Мезамир поспів на часі, - вона кивнула на старшого воїна, - та убив його. Вона ще й досі заїкається, коли говорить.

- Я маю її зцілити, але мушу про це просити Бога, то мені потрібно її хрестити, - сказав Андрій, а Біловида, так звали жінку, з острахом спитала: - А це боляче?

- Я занурю її в воду три рази, - сказав Андрій, а Біловида усміхнулась і сказала: - Воду вона любить. А то знахар наш її тільки лякав і вона ще більше заїкалась, та тягла ногу.

Біловида піднялася на ноги та щось нашептала на вухо Мезамира, який хмурився і скоса дивився на Андрія, а потім уже махнув рукою, мов би погоджуючись, та вже роби, що хочеш. Біловида повернулась, всміхаючись, і сказала:

- Мезамир дозволив.

Андрій покликав дівчину та про щось довго говорив з нею, а тоді зібрав своїх учнів і вони пішли до річечки. За ними рушила юрба місцевого племені.

- Як ця річка називається? - спитав Андрій, а Лада, заїкаючись, сказала: - Х-хрещатик.

Андрій погладив її по голові та подумав: 'То Божий знак!'

- Пам'ятаєш, що маєш робити? - спитав Андрій і дівчина кивнула: - Повинна родитися з води й Духа, що б увійти в Царство Боже.

- Хреститься раба Божа Марія в ім'я Отця. Амінь. І Сина. Амінь. І Святого Духа. Амінь! - проказав Андрій, тричі зануривши Ладу у воду.

- Нарікаю тебе Божим ім'ям Марія, - сказав Андрій і підштовхнув її в спину: - А тепер іди!

Марія побігла до батьків зовсім не кульгаючи, а Мезамир здивовано дивився на дочку, не знаючи, як себе вести. Врешті решт запросив Андрія і його учнів до своєї хати, але той відповів: - Вечорами я розказую своїм учням про Бога, хай приходить Марія...і ви з Біловидою можете прийти.

Ввечері, на берег Хрещатика, прийшов не тільки Мезамир з Біловидою і Марією, а майже всі жителі цього поселення. Андрій, як завжди ввечері, розказував про Хреста і те, що казав він про Бога. Місцеві, розкривши рота, слухали про нового Бога, який зцілив Марію, а коли проповідь скінчилась, то разом з учнями Андрія затіяли хороводи навколо багаття, та співали своїх мелодичних пісень...

На ранок, після сніданку з рідкої юшки, Андрій вирішив пройтися з учнями по навколишніх місцях, щоб зрозуміти, скільки тут люду. Від Марії, яка з ранку вешталася у їх таборі, Андрій дізнався, що в окрузі декілька великих поселень, кожне з яких є військовим підрозділом під час нападу ворогів, а всім керує вибраний вождь. Коли ворогів нема, то справи вирішує народне зібрання старійшин. Щоб краще побачити місцевість, Андрій захотів забратися на якусь гору. Марія побажала їх супроводжувати, то ж побігла питати дозволу від батька чи матері.

Повернулася разом з Мезамиром і декількома воїнами, то ж Андрій зрозумів, що їм ще не зовсім довіряють, а може вбачають в них шпигунів. Мезамир повів їх стежками, що заросли кущами та травою, обходячи якусь велику гору, а вже тоді опинились коло трохи меншої, на яку й піднялись.

Марія казала правду, з гори було видно декілька селищ, особливо велике по долу під горою, але деякі ховалися за лісами та високими горбами. Як розказував Мезамир, венеди займалися землеробством та скотарством, а ще полювали звіря, ловили рибу, збирали гриби та ягоди. Винятковою повагою венедів користувалися знавці бджільництва, як дикого, бортники, так і ті бджолярі, що розводили домашніх бджіл. Обов'язково у селищі був хоч один коваль, а гончарів водилося більше, бо міняли горшки та посуд аж у дальні краї.

- То Щока, - сказала Марія, показуючи на гору перед ними, а Андрій поцікавився, чому так назвали.

- Бо кругла, як щока, - засміялася Марія і показала на іншу гору: - А то Хори.

- А ця так чому? - спитав Андрій і Марія з радістю пояснила: - Бо там дівчата співають хором.

- А що це за ріки? - спитав Андрій і Марія, показуючи пальцем, пояснила: - То Лебідь, а то Пучай.

Андрій встромив свого кия в землю і сказав учням, махнувши рукою навкруги:

- Чи бачите ви оці гори? На горах тих засяє ласка Божа; тут повстане місто велике, Києве, та Бог побудує багато церков в душах людей!

- Учитель, - спитав Іннан, - ти вже скільки своїх київ поставив, де міста мають бути та Боже слово, то вони всі звуться Києви?

- Де Кий, де Києвець, де Прут, а де і Палиця, - усміхнувся до учня Андрій.

Коли вже спускалися, то Мезамир придержав Андрія і спитав: - Чи можу я і Біловида хреститися у твою віру?

- Приходь увечері до нашого вогнища, слухати мої проповіді, то й сам утвердишся у своєму бажанні прийняти Бога в душу, щоб потім не передумати.

- Буду, - пообіцяв Мезамир, замислився, та тихо додав: - Будемо...вчителю...'

- Спостереження зняте: 07 Елєтъ 5555 колір Божої благодаті ....

Вася проснулся в прекрасном настроении и улыбнулся - сон, который он видел, в точности повторял рассказ из книги, которую он взял с собой: 'Історії з України'

***

Туманный Кот, в отличие от прежних дней, всё время шастал по Кембриджу, а так как в одночасье стал знаменитостью, то приобрёл кучу друзей. Кроме того, кот стал посещать некоторые лекции и семинары, хотя его никто не приглашал. Находясь в задних рядах, кот бессовестно дрыхнул, изредка бросая в дискуссии какую-нибудь фразу. Так как сообщение Туманного Кота всегда было на грани человеческих знаний, то вызывал неизменный ажиотаж у студентов и преподавателей, соизмеримый с триумфом кота в лодочной гонке. Все с любовью называли кота 'учёным' и пытались погладить по голове, в чём Туманный Кот никому не отказывал.

Единственная причина, по которой Туманный Кот пристрастился к лекциям и семинарам, состояла в том, что он наблюдал за Крин Критом. После того, как он обыскал комнату, где жил Вася, Туманный Кот постоянно сопровождал его, а Крин Крит, как заметил кот, часто наблюдал за Васей. 'Что он хочет от Васи?' - думал кот, но в голову Крин Крита забраться не мог, так как он постоянно её прикрывал. Отсюда следовало, что Крин Крит штучка не простая и что-то скрывает. О его намерениях в отношении Васи кот мог судить по окраске симпот, когда она случайно открывалась. Странный интерес к Васе не был окрашен приятельскими нотками, а нёс тёмную, враждебную составляющую.

То, что Туманный Кот не сидит дома, а шляется где попало, не очень занимало Васю, так как он погрузился в свою новую жизнь, получая от общения с новыми людьми огромное удовлетворение. В отличие от дома, где он имел ограниченный круг родных, с которыми мог обменяться мыслями, в Кембридже его больше всего интересовало мнение других людей на все волнующие его вопросы. Вопросы были простые и сложные: о жизни и смерти, о человеческих отношениях, в том числе и об отношении полов, о знаниях и для чего они служат людям, о земных богах и о месте веры в обществе.

Он наколол себе на лицо какие-то странные рисунки, подражая возродившейся молодёжной культуре готов, которую поддерживали многие учащиеся Кембриджа. Профессура не возражала, так как независимость и толерантность в отношении других - основной принцип колледжей. Кот, увидев рисунки на лице Васи, хмыкнул и ядовито сказал: - Яблоко от яблони далеко не падает, - подразумевая под этим наколотого на щеке Евы кита.

Вася невольно оторвал взгляд от книги, которую читал. Туманный Кот проснулся и стал натягивать на себя спортивный костюм, принадлежавший Васе, но укороченный под кота.

- Ты куда? - спросил Вася, но кот его игнорировал и не соизволил ответить, проходя через закрытые двери. Пущенные Васей симпоты ничего не сказали, так как Туманный Кот закрылся, как в танке. 'Ах, ты так!' - возмутился Вася, прикрывая свои симпоты. Недолго думая, он отправился за котом, зрительно не выпуская его из вида. Неизвестно зачем Туманный Кот покружил по Кембриджу, прижимаясь к стенам зданий. Вероятнее всего, он кого-то преследовал, но жертву его следственных действий Вася не сразу заметил. Когда они подошли к улице Тринити, под фонарём он увидел чью-то фигуру в плаще до пят.

Вскоре они оказались возле ворот длинного здания Часовни Королевского колледжа, угловые башни которой уходили вверх, как ракеты на старте. Его величественные размеры поражали даже в темноте, заставляя чувствовать себя лилипутами под ногами Гулливера. Тихо скрипнули железные ворота, и Вася увидел, как в том же направлении метнулась тёмная фигура кота. Вася пошел за Туманным Котом, а когда оказался возле часовни, то проник внутрь сквозь ближайшую дверь, где спрятался в проёме, чтобы себя не обнаружить. Внутри здания было темно, только впереди, где-то в дальней стороне, горела красная лампа у выхода. Длинные полосы цветных витражей на окнах сияли яркими красками, подсвеченные уличными фонарями, но только слегка освещали высокие ажурные своды здания, оставляя низ в полумраке. Впереди что-то стукнуло, видимо, кто-то зацепился за стул. Вася не думал, что это кот, так как он и без димензиальной сеточки хорошо видел в темноте, а ещё лучше - слышал. Спрятав симпоты, Вася медленно и бесшумно двигался посредине зала, внимательно вслушиваясь в тишину. Кажется, они оказались возле алтаря.

Внезапно перед глазами Васи возникла флуоресцирующая светлая точка, которая медленно потянулась вниз, превращаясь в светящуюся линию. Точка, возникшая слева от линии, потянулась вправо, превращаясь в линию, которая перечеркнула предыдущую.

'Крест! - улыбнулся Вася. - Кто-то балуется мистикой', - с сарказмом подумал он. Оказалось, что нет, так как светлые линии вывернулись и крест превратился в светлый ромб до самого пола. В этом окне Вася увидел жёлто-коричневую пустыню, освещённую сверху неизвестным источником, скрывающимся за жёлтыми облаками. Вдали, в направлении окна, шагала человеческая фигура в широком чёрном плаще с капюшоном. На фоне ромбического окна стоял человек и Вася узнал в нем Крин Крита, который наблюдал за приближающейся фигурой. Вскоре человек оказался возле окна и Крин Крит ему сообщил: - Ильмэ.

Человек в плаще с капюшоном кивнул, и тотчас отправился в обратный путь. Крин Крит наблюдал за удаляющейся фигурой, идущей по песчаному бархану. Вася случайно взмахнул рукой и свалил канделябр с погасшей свечой, который, в наступившей тишине, прогремел, как колокольный звон.

 []

Он увидел, как Крин Крит обернулся и уставился на Васю расширенными глазами, которые сверкнули красным в полумраке, отражая свет от ближних витражей и окна в пустыню. Вася хотел сказать, что он здесь случайно, но внезапно почувствовал, как в его грудь воткнулось что-то большое и острое. Крин Крит отскочил к окну, удерживая в правой руке крестообразный тонкий меч с острыми гранями.

'А ведь кот предупреждал о димензиальной сеточке', - мелькнула последняя мысль, и Вася боком повалился на пол.

- Спостереження: 21 Елєтъ 6384 колір темного неба і кривавої комети ...

'На вершині гори хтось давно встромив кия в землю, то і стоїть, вимитий дощами та вибілений сонцем. Хоч стоїть він з давніх-давен на цій крутій горі, не струхлявів він від часу, не сточили його деревоточці та ніяка рука людська не піднялася, що б зламати його. Бо стоїть він на сторожі цього краю та чекає, коли здійсняться слова, сказані тим хто звав у те майбутнє.

Кий дивиться на темне зіркове небо, та бачить знаки, що попереджають про майбутнє. Той знак, комета, розтягнувшись на півнеба, жахала не тільки тим, що вона появилася, а ще рідким кольором - рудим, якого не пам'ятають навіть старожили. Не тільки кий відчуває загрозу, а й люди, бо по Києву поширилися чутки, що то не з добра, а віщує чиюсь смерть, чи велике горе, чи страшну хворобу - чуму, про яку розповідали старці.

Ще до того в це літо була така спека, що надії на урожай залишалися мізерними. А ще знаючи люди розказували, що Ас-Коліда, намісник Рюрика, хоче хрестить усіх у східно-римську віру. Для цього з ним приїхали священики з Константинополя. То ж не дивно, бо Римська Імперія побила його, так він переметнувся до них. Насправді було зовсім не так, та про це знали тільки найближчі до Ас-Коліда люди: бек Джір, дружина Сєрах та син Аврам.

Старий і недужий Рюрик послав свого полководця Ас-Коліда, вихідця із хазар, на Ромейську імперію і той, взявши з собою 200 човнів, заполонив бухту Золотий Ріг і обложив Константинополь. Імператор Михайло запросив мир і заплатив за нього величезну суму золотом. Між іншим, імператор вів з Ас-Колида хитрі розмови, нагадуючи тому, що він тільки полководець при Рюрику, а не каган, як йому і належало бути по його роду і таланту. 'Хрести слов'ян у нашу віру, то ж ми признаємо тебе каганом, а на Рюрика не звертай уваги, бо він уже старий і нічого не зможе', - зваблював своїми речами імператор, то ж не дивно, що Ас-Коліда згодився, тим більше, що тримав при собі вірний йому загін хазар, котрих наймав Рюрик у свої війська.

То ж коли Ас-Коліда повертався додому, то не пішов до Новгорода, де був Рюрик, а став у Києві. Пославши звістку Рюрику, що з Києва легше ходити на Ромейську Імперію, тому він з військом залишиться там, а ще передав Рюрику золото від імператора Михайла, та не все - половину залишив собі.

Царювати в Києві сподобалось Ас-Коліда, хоча хрестити народ не став, бо в Києві була стара хрестиянська віра. Коли станеш перехрещувати, то підуть чутки та дійдуть до Рюрика, а Ас-Коліда ще не набрав тої сили, щоб на це не звертати уваги. Попи, взяті в Константинополі, хрестили тільки близьких йому хазар, яким ця віра байдужа. Коли вже другий раз ходили на Константинополь, то Ас-Коліда, взявши звичайну контрибуцію, повернувся до Києва, а військо, крім своїх хазар, відправив громити болгар під командуванням свого сина. Бо саме за це вони домовились з імператором, а в Києві, оголосив, що похід був невдалий і багато війська загинуло під час бурі у морі. Рюрику, у зв'язку із поганим здоров'ям, було уже не до Константинополя і до Києва, то ж Ас-Коліда наказав своєму беку Джіру, щоб гнав київських мешканців до Дніпра, де їх мали хрестити константинопольські попи.

Ранок теж не обіцяв нічого хорошого, бо замість темної ночі на небо натягнуло чорні хмари, які закрили сонце і жахливу комету, ще видну зранку. Люди, ще вчора почувши звістку про хрещення, замість того, щоб йти до Дніпра, піднімалися на гору Андрієвицю, де стояв пам'ятний кий, колись поставлений апостолом Андрієм. Учитель Волемир, у хрещенні Іван, заспокоював хрестиян, запевняючи, що вдруге хрестити ніхто не буде, бо це гріх.

Джір, виганяючи хрестиян з церкви до Дніпра, побачив велике скупчення народу на сусідній горі, то зараз же повідомив про це Ас-Коліда і той примчався на коні. Кинувши повід від коня якомусь воїну, він подерся на гору, а за ним Джір і вірні хазари. Зупинившись перед києм, навкруг якого стояли хрестияни, Ас-Коліда, щоб віддихатися, обвів сердитим поглядом зібраних людей і втупився в Івана.

- Ви поклоняєтесь цьому кию, - зневажливо крикнув Ас-Коліда, на що Іван відповів: - Цей кий дав назву цьому місту, а віримо ми в Бога Отця Всемогутнього, Творця неба і землі. І в Ісуса Хреста, Його Єдиного Сина, Господа нашого. Віримо ми в Духа Святого, святу Вселенську Церкву в душах людей.

- Твоя віра, то єресь, якою ти дуриш людей, а твій кий, не що інше, як ломака, - сказав Ас-Коліда і рубанув по кию мечем, але той тільки прогнувся і встояв.

Темне небо, затягнуте чорно-синіми хмарами, відізвалося різким гуркотом, а над головою раптово блиснула яскрава блискавка, розколовши небо навпіл, начеб-то вона хотіла когось налякати. Ас-Коліда аж здригнувся від такої несподіванки, тому повернувся до своїх воїнів-хазар, та сердито крикнув: - Женіть їх в Дніпро! - а сам навис над Іваном: - Будеш хреститися?

- Віру мені передали від Андрія апостола і хрестили на цьому, тому вдруге цього робити не буду. А тобі треба думати про свою душу, бо можеш померти в гріху.

- Тебе то я точно переживу, - сказав Ас-Коліда і махнув рукою Джіру: - Рубай!

Хрестиянська кров потекла на землю, застеляючи все навкруги червоним, але небо уже взяло на замітку Ас-Коліда, бо вже скоро помре. Гроза пролилася зливою, змиваючи кров і руйнуючи хрещення, небажане небесами ...

- Спостереження зняте: 21 Елєтъ 6384 колір червоний на білому та свята вода ...

Перед очима Васі майнула червона кров, та він ще встиг впізнати, що то Туманний Кіт, який запізно кинувся навперейми гострої зброї. Рудий колір затулив весь простір перед очима Васі й він поринув у смертельне небуття ...'

***

Фате встряхнула головой. Она слегка задремала и ей приснился странный сон о каких-то бледнолицых морвэ, спорящих о каких-то богах. Какафония приснившегося абсурда так напрягла мозги, что у Фатэ разболелась голова. Она поднялась и посмотрела на жёлтые пески пустыни, видные через вход в подземелье, которые плавились от полуденной жары. Впрочем, полуденная жара ничем не отличалась от жары утренней или вечерней, так как разогретая планета полыхала жаром даже ночью. Свет, падающий сверху, проникал сквозь жёлтые облака, освещая подземелье на несколько шагов, а дальше своды из гранэ11 поглощала темнота. Зелёный прозрачный гранэ на лбу Фатэ, отражая желтые пески и такое же небо, тоже становился жёлтым, как глаз змеи. Из подземелья несло приятной прохладой, которая перебивала зной пустыни, тянувшейся до самого горизонта.

Фатэ огорчённо вздохнула: на её родной планете Арэ не осталось ни одного клочка земли, свободного от жёлтых песков. 'Мы сами виноваты!' - подумала Фатэ, не особо расстраиваясь, так как сама не могла изменить произошедшее с планетой несчастье. Её народ, именуемый морвэ, слишком долго увлекался чужими планетами, совсем запустив свою. В результате техногенной экспансии вся планета превратилась в пустыню, а когда спохватились - было поздно, так как роковые процессы уже произошли. Некогда технически развитая цивилизация постепенно переселилась под землю, потребляя последние планетарные ресурсы в виде воды и кислорода. Давно истощенные месторождения природных ископаемых ресурсов превратились в подземные пустоты, населённые последними представителями народа морвэ. Подземные трущобы соединялись с такими же подземными городами с помощью туннелей с узкоколейками, рельсы которых медленно опутали планету.

После того, как на планете Тувара уличили 'чахэ', одно из племён морвэ, в уничтожении местного населения, которое они употребляли в пищу и для продолжения своего рода, их уничтожила обыкновенная бацилла гриппа. Кроме того, в активном истреблении 'чахэ' принимали участие жители планеты Тувара и некоторые Хранители, оказавшиеся там. Весть об этом облетела все близлежащие галактики и 'чахов' принялись активно истреблять. В итоге оказалось, что 'чахэ', остались только на своей родной планете Арэ. Если посмотреть на планету Арэ с космоса, то наблюдатель увидит голубые воды океанов и зелёные массивы лесов, но это обманка: и океаны и леса не что иное, как синие и зелёные пески. Данная планета, доведенная самими морвэ до ручки, доживала последние дни, медленно, но неуклонно превращаясь в пустыню с резко континентальным климатом. В отличие от 'чахэ', живущих на чужих планетах и использующих местных жителей для еды, народ морвэ восстанавливал свои силы с помощью димензиальной энергии планеты. У народа морвэ имелись половые отличия: мужчин называли морв, а женщин - морвина. Родившегося морвэ называли морвяко, и до своего созревания он не имел ни пола, ни имени, ни опэса12. В родительские обязанности входило избрать морвяко пол, когда он созреет, и дать своё имя, а во всём остальном морвяко полагался на самого себя. Когда морв или морвина достигали пожилого возраста, то их называли морх и морвиха, а если они жили порядка тысячи сезонов, то из фазы куколка морвэ превращались в длинного извивающегося зверя, называемого зюд, который уходил в подземелья, подальше от жилищ. Чем зюд питался, неизвестно, но ему полагалось покинуть жилую зону подземелья, так как превращённый зверь опасен для морвэ. Добровольный уход зюда в Нижнее Подземелье соответствовал немногочисленным традициям, которые никто не смел нарушать.

Планета Арэ была разбита на двенадцать частей, называемых мурдэон. Во главе каждой стоял мурдэ, а планетой, формально, управлял кантэр, выбираемый в результате смертельных соревнований претендентов. В его подчинении были нумэсы, командующие нумами, воинами, работающими по удовольствию или за конфискованные чаки. Следует сказать, что управление было номинальным, так же как и законы, которые в минимальной степени регулировали жизнь на планете. Выживал сильнейший, а остальное не принималось во внимание.

Последний кантэр по имени Чахэ, чудом выживший во время истребления 'чахэ' на планете Тувара, доживал последние дни, так как с трудом перенёс заражение гриппом. Болезнь нанесла необратимые изменения в организме, который сам разрушал димензиальную сеточку и Чахэ едва удерживал форму куколки в виде морвэ. Понимая, что дни его сочтены, и он вскоре превратится в зюда, Чахэ призвал всех мурдэ на турнир, по результатам которого появится достойный преемник кантэра. Мурдэ Гранэ тоже доживал последние дни, поэтому легко отказался от турнира в пользу своей дочери мурдэссэ Гранэ, по имени Фатэ.

Она почувствовала, как кто-то дотронулся до её плеча и вздрогнула. Оглянувшись, Фатэ увидела Ди и по её самодовольному лицу поняла, что она принесла добрые вести. Фатэ повернулась к Ди и, криво улыбаясь, спросила:

- Надеюсь, он долго не мучился?

- Да, - согласилась Ди и прошептала мурдэссэ на ухо: - Вино, приправленное корнем травы кныш, не даёт никаких шансов на выживание, - она вытащила из своей одежды маленький, вечно вращающийся вентилятор, который она сняла со лба мёртвого мурдэ Ильмэ, имя которого значит воздух. Фатэ, взяв в руки талисман рода мурдэ Ильмэ, довольно улыбнулась и спрятала его в складках своей широкой чёрной одежды. Принесенное Ди известие о том, что мурдэ Ильмэ скоропостижно скончался, странно подавившись во время дегустации инопланетных деликатесов, подняло мурдэссэ Гранэ настроение. Времени до выбора кантэра оставалось совсем немного, а чтобы победить остальных девять мурдэ сил у мурдэссэ Гранэ маловато.

Чахэ, кантэра, который по совместительству управлял мурдэоном Чахэ, она не считала, так как тот сам объявил турнир, хотя имел право соревноваться наравне с другими мурдэ. Был ещё один претендент, тринадцатый, но Фатэ заблаговременно о нем узнала и он уже не жилец на этом свете. К победе над другими мурдэ следует подойти творчески, тем более что никакие законы планеты Арэ не ограничивают способы достижения цели. После кончины мурдэ Ильмэ все остальные мурдэ насторожатся, но это только и нужно Фатэ - в таких случаях все могут делать ошибки.

Единственное, чего боялась мурдэссэ Гранэ, чтобы на её пути не появился какой-нибудь дурак, который так завяжет узел, что десять мудрецов не развяжут. Насколько она знала оставшихся мурдэ, они не слыли дураками, и Фатэ их не боялась, так как предвидела, что они могут сделать.

- Нам нужно идти, - сказала она Ди и направилась вглубь подземелья. Они спустились по вытоптанной дорожке, которая повела вначале вправо, а потом налево, и очутились в одном из тоннелей с двумя рельсами от узкоколейки. Ничего не говоря, Фатэ присела на блок из гранэ и стала терпеливо ожидать кана, электропоезда с открытыми платформами. Не нарушая молчания подруги, Ди присела рядом и прислонилась стенке, ощущая приятное халлэ13, после чего заснула.

Разбудил её мерный стук колёс, доносящийся из туннеля. Протирая свои большие глаза, Ди увидела, что мурдэссэ Гранэ уже выставила белый круг на остановке, предупреждая канатэ, водителя кана, что ему следует остановиться и принять пассажиров. Появившийся кан ярким светом своего прожектора выхватил из темноты две фигуры в чёрных плащ-накидках с капюшонами. Свет слепил глаза, и Фатэ, прикрываясь ладонью, надвинула пониже капюшон. Собственно, не света боялась Фатэ, а хотела, чтобы не видели её лицо. Кан со скрипом остановился, и новые пассажиры присели на свободные места. Открытая платформа с сидениями не имела ограждения по периметру, и следовало наблюдать за своей одеждой, чтобы она случайно не зацепилась за неровные стены из гранэ. Кан снова застучал колёсами, выбивая ритмичную дробь.

Ди не знала, куда в данный момент направляется её подруга. Несомненно, прежде чем отправиться в путь, мурдэссэ Гранэ заранее всё обдумала до мельчайших подробностей и когда говорила Ди, что-либо сделать, то она все выполняла без малейших сомнений.

- Отдавай чаки, - услышала Ди и почувствовала на шее халлэ увэ14. Любой увэ для Ди не помеха, если его лезвие не смазано соком травы кныш, который действует на димензиальную сеточку, как серная кислота на всё живое. Ещё хуже, если острие увэ смазать слюной тысячелетнего зюда, так как микроскопической капли достаточно, чтобы через несколько мгновений испариться, как туман. Слюна тысячелетнего зюда - оружие дорогое, и вряд ли кто станет смазывать им увэ. Такая технологическая операции с увэ при малейшей ошибке может оказаться смертельной для его владельца.

Удерживая халлэ увэ на шее Ди, чья-то рука поползла по груди, разыскивая нитку с чаками, но Ди не дура, чтобы носить чаки в удобном месте для каждого мелкого охотника за чужим. Пошарив по груди, разбойник сильнее нажал на увэ и прошипел на ухо: 'Отдавай чаки или я натравлю на тебя своего мрзеля'. Ди подумала, как в её организме будет ползать какая-то гадость в виде чужого ручного микроба, и брезгливо вздрогнула. Ей не жалко было поддельных чаков в виде разноцветных гранэ, которые она держала на поясе, но истинные чаки: зелёные прозрачные фаты15 и красные хрузы16, полученные от Фатэ, она хранила в совсем укромном месте.

- Если ты её не отпустишь, я снесу тебе голову, - вмешалась Фатэ, а Ди почувствовала, как лезвие ещё сильнее придавило ей горло.

- Ты тоже отдавай свои чаки, - произнёс всё тот же гнусный голос, а потом Ди почувствовала, как рука с увэ безвольно упала ей на плечо. Краем глаза она увидела, как что-то круглое полетело к стенке полутемного туннеля, а потом отскочило прямо ей в руки. Ди видела много смертей, но вид окровавленной башки на руках заставил её содрогнуться. Она с омерзением выбросила голову, которая упала куда-то под колёса, и почувствовала, как тело вымогателя стало крениться от неё и свалилось под платформу.

- Спасибо, Фатэ, - сказала Ди, а Фатэ, сматывая тонкую струну из саритиума, сложила свой сепп с шариком на конце, но ничего ей не ответила. Кан последовал дальше, делая остановки, и на открытые платформы садились пассажиры в тапи, обычной одежде морвэ, состоящей из широкого чёрного плаща с большим капюшоном на голове. То, что жители планеты Арэ катались на древней узкоколейке, а не использовали свою димензиальную сеточку, регламентировалось законами планеты. Если все жители Арэ воспользуются димензиальной сеточкой, то окружающее пространство лишится огромного количества энергии. При длительном использовании димензиальной энергии планета быстро превратиться в безжизненный шар из гранэ, наполненный халлэ.

Поэтому всех жителей Арэ поставили на счётчик, и в случае превышения лимита димензиальную сеточку нарушителя забирали на определённое время. Расточитель димензиальной энергии светился ярко-красным цветом и за ним охотились бжуи - энергетическая инспекция мурдэона, которая снимала с нарушителя димензиальную сеточку. Все морвэ использовали димензиальную энергию в основном для получения калорий в организме и экономили её, а от светящихся красных транжир шарахались, как от прокажённых. Отвлекаясь от своих мыслей, Ди краем глаза следила за мельканием туннелей, отходящих от основного пути, и незаметно для себя заснула.

Ди проснулась оттого, что кан остановился, а сидящая напротив её Фатэ поднялась с места. Ди ничего не оставалось, как последовать за ней. Фатэ подождала, пока кан отправился дальше, и только потом перешла пути и нырнула в боковой туннель. Ди, шагая за ней, почувствовала, как в лицо потянуло тёплым воздухом, с удивлением понимая, что они поднимаются на поверхность. Так и оказалось, а впереди появилось жёлтое сияние. Халлэ подземелья постепенно сменила приятная теплота, которая естественно перешла в жару. Порывы знойного ветра, несущие песчинки, секли щёки, а Фатэ неустанно шагала вперёд, к широкому раструбу выхода, за которым слепило глаза.

Они вышли под открытое жёлтое небо, на котором ярко светило местное солнце. Обычные жёлтые облака куда-то исчезли, подставляя пески под смертельные лучи. Фатэ, не останавливаясь, шагала вперёд, словно хотела закончить свою жизнь, поджарив своё тело до коричневой корочки. Ди не удивлялась действиям Фатэ, так как она всегда действовала парадоксально, добиваясь своих целей. Если для этого следует преодолеть пустыню, Фатэ это сделает, а Ди последует за ней, потому что пока доверяет её уму и интуиции. Время тянулось, как бесконечная тягучая смола, а силы таяли с каждым мгновением. Они не использовали димензиальную сеточку, как последнее средство сохранение жизни, потому что на самом деле бывают ситуации ещё похлеще знойной пустыни.

Внезапно Ди услышала свист и почувствовала удар, а только потом ощутила боль, которая пронзила правую ногу. Наклонившись, она приподняла своё тапи и увидела маленькую рану на бедре, из которой появилась капелька крови, мгновенно засохшая на жаре.

- Вакарь, - сказала Фатэ, и Ди, которая ни разу не видела эту странную летающую тварь, вспомнила, что вакарь питается телом жертвы и содрогнулась, подумав о том, как её кто-то кушает изнутри.

- Здесь бесполезно его вытаскивать, - сказала Фатэ, внимательно разглядывая Ди, и спросила: - Ты сможешь идти?

- Да! - быстро согласилась Ди, опасаясь, что рациональная Фатэ покинет её в пустыне ради достижения своей цели. Первый же шаг, сделанный Ди, вызвал резкую боль, отчего она вскрикнула и повалилась на горячий песок.

- Нам нельзя здесь долго оставаться, - сказала Фатэ и взвалила Ди себе на плечо. От благодарности у Ди навернулись слёзы, так как от Фатэ она такого не ожидала.

- Ты такая бесстрашная и сильная, - сказала Ди и услышала: - Я боюсь только кика, - помолчав, Фатэ добавила: - Мне удалось его видеть. Хорошо, что на планете Арэ его нет.

Поправив Ди на своём плече, Фатэ сказала:

- Молчи и экономь силы.

Ди подумала, что экономить силы, путешествуя на плече Фатэ, не совсем благородное дело: она бы с удовольствием отдала их своей подруге, чтобы облегчить её бремя. Болтаясь на плече Фатэ, да ещё в жару, Ди непроизвольно заснула, а когда очнулась, то увидела, что Фатэ по-прежнему топает по пустыне. Ди потеряла всякие ориентиры, а ещё не понимала, почему они путешествуют пустыней, ведь на кане, пусть и долго, но можно попасть в любую точку планеты.

Находиться на плече Фатэ оказалось не очень удобно, так как онемело всё тело, но Ди приходилось терпеть, с горечью понимая, что в данный момент является тормозом операции, которую задумала мурдэссэ Гранэ. Когда она устала висеть вниз головой и подумывала попросить подругу оставить её в пустыне, Фатэ безжалостно сбросила её на песок и произнесла: - Пришли!

От падения боль в ноге возобновилась, но Ди подняла голову, откинула капюшон и оглянулась. Первое, что бросилось в глаза - бесконечная пустыня до горизонта и Ди не поверила, что они могли столько пройти. За спиной у Ди оказался почти занесенный песком вход в подземелье. Видимо, он и был целью их длительного перехода по пустыне. Фатэ порылась внутри своего тапи и вытащила из кармана какую-то таблетку, которую протянула Ди.

- Проглоти, - сказала Фатэ.

Ди проглотила и через мгновение почувствовала, что теряет сознание и умирает.

***

Мурдэ Брызгэ криво улыбался, наблюдая за двумя точками, которые медленно двигались по экрану. Его враги оказались такими предсказуемыми, что немного разочаровали Брызгэ, и затеянная им игра уже не казалась такой интересной. Точки на древнем локаторе приближались к Брызгэроду, базе Брызгэ и его подземному роду, городу, где власть мурдэ беспредельна. Сам Брызгэ находился на острове посреди глубокого подземного озера, которое располагалось в самом центре Брызгэрода. В нём водилось некоторое количество прожорливых тварей, пожирающих друг друга и всякую живность, упавшую в озеро. Брызгэ, хранящаяся в подземном хранилище являлась чаком для Брызгэ и его именем, поэтому для истинных гурманов здесь разводилась разнообразная рыба и всякая экзотическая водяная живность.

Всю эту экзотику обменивали на что-либо другое, являющееся чаком для жителя Брызгэрода, и использовали для стратегического партнёрства между мурдэонами. Брызгэ не жалел, что его предки выбрали такой чак, хотя в то время, когда его выбирали, на планете Арэ имелись океаны брызгэ. Отличительный знак рода Брызгэ в виде маленького сосуда с вечной рыбкой красовался на его лбу. Теперь брызгэ огромнейший дефицит и то, что Брызгэ владеет её редкими запасами, делало его самым влиятельным мурдэ на планете Арэ. Не стоило сомневаться, что он, мурдэ Брызгэ, выиграет турнир и станет кантэром планеты Арэ, но следовало держать всё под контролем.

Брызгэ отправил несколько опытных нумов к входу в подземелье, чтобы проследить дальнейший путь своих врагов, так как под землёй локатор бесполезен. То, что охотники за местом кантэра выбрали заброшенный в пустыне вход в род, говорило о том, что враг хитёр и опасен, но тем приятнее ликвидировать соперников.

Брызгэ вышел из камеры, где находилось оборудование локатора, и отправился вниз, в лабиринт туннелей под его резиденцией. Завернув в один тупиковый туннель, Брызгэ оглянулся в темноте, чтобы проверить, нет ли за ним слежки, а потом поднял руку и направил свой кап на потолок. Без шума отвалилась стена, и открылся вход в замкнутую камеру. Когда импровизированная дверь закрылась, Брызгэ включил кап, как источник света.

На полках лежали странные вещи, если бы их увидел посторонний морвэ, но на самом деле бледные лучи капа выхватывали из темноты самое совершенное оружие, когда-либо используемое во Вселенной. Кроме брызгэ, эта коллекция оружия тоже являлось тайным чаком для мурдэ, о котором никто не знал. Брызгэ остановился перед блестящим механическим устройством из планеты Бергуча по имени 'щурс', которое, стоило протянуть руку, охватывало ладонь, превращаясь в разящий лазерный меч длинной в две руки. Оставив в покое щурс, Брызгэ подошёл к следующей полке и осторожно взял корягу, которая в руках мурдэ ожила и зашевелилась, превращаясь в змея. Он медленно положил змея назад на полку, на табличке которой было написано: 'Шиб'.

Рядом находился заткнутый пробкой и залитый сургучом пустой стеклянный сосуд. 'Рипт' - гласила надпись на полке, говорящая о том, что в сосуде смертельный вирус, который погибает от воздействия кислорода за пару часов, но за это время убьёт любого врага. Дальше в большом зарытом стеклянном аквариуме росли грибы, труттэ, стреляющие своими спорами в любое живое существо. Труттэ прорастают вдоль кровеносных сосудов жертвы и питаются её кровью. Когда жертва гибнет, труттэ выходят наружу и стреляют своими спорами. Все биологические виды оружия, которые здесь находились, адаптировались к жизни на суровой планете Арэ, и только потому выжили, что научились быстрее других убивать и питаться своими жертвами. Мурдэ Брызгэ не стал задерживаться возле сосуда с труттэ, а прошёл в самый дальний угол и стал выбирать для себя оружие, которым собирался устранять претендентов на должность кантэра планеты Арэ.

***

Ди открыла глаза и увидела склонившуюся над ней Фатэ. Сразу вспомнила о том, что Фатэ хотела её отравить и резко отодвинулась, ожидая нападения. Фатэ внимательно рассматривала её, а потом показала обугленное тельце какой-то твари.

- Что это? - не удержавшись, спросила Ди, тем не менее, опасаясь Фатэ.

- Это твой вакарь, - сказала Фатэ и объяснила: - Я отравила тебя, чтобы убить вакаря - иначе его не выкурить с тела.

Ди не очень поверила Фатэ и способу избавления от вакаря. В любом случае она использовала свою димензиальную сеточку, восстанавливая своё тело, и теперь здесь в любое время может появиться бжуй, энергетический инспектор мурдэона, чтобы её арестовать и посадить в темницу, где ей придётся ожидать суда.

Ди оглянулась.

Они находились на входе в туннель, откуда тянуло прохладой, а перед глазами Ди дрожала от жары жёлтая пустыня. Фатэ присела рядом и оперлась спиной на стенку туннеля из гранэ, насыщенной халлэ. 'Чего она ждёт?' - подумала Ди, наблюдая за ней. Если бы она хотела убить Ди, то сейчас самое подходящее время. Возможно, она не врала и взаправду хотела убить вакаря, обугленное тело которого валялось у ног Фатэ. Когда ожидание стало неестественно длинным, Ди не выдержала и спросила:

- Так мы идём дальше?

- Подожди, - сказала Фатэ, напряжённо вглядываясь в дрожащую жёлтую пустыню. Ди посмотрела в том же направлении и увидела в небе две синие мухи, летящие в их сторону. 'Бжуи!' - догадалась Ди, вспоминая о том, что бжуи, в отличие от всех морвэ носят синие тапи. 'Зачем нам ждать бжуя?!' - подумала Ди, подразумевая то, что они должны двигаться скрытно. Ди случайно бросила взгляд на своё тапи и увидела, что оно полыхает неестественным красным огнём с халлэ.

Внезапно, Ди осенила страшная догадка - Фатэ специально ждёт бжуя, так как она все подстроила, чтобы бжуи здесь появились. Возможно, что вакарь дрессированный и Фатэ специально натравила его на Ди. Она вспомнила, что они пришли сюда из мурдэона Ильмэ, где Фатэ могла свободно купить дрессированного летающего вакаря, пока Ди убивала тамошнего мурдэ. Оставалось только отравить напарницу, чтобы Ди воспользовалась димензиальной сеточкой. Только неясно, зачем это нужно Фатэ? 'Меня же за это посадят в темницу?! Чем это поможет мурдэссэ?' - думала Ди, а бжуи уже приземлялись у входа.

- Вы нарушили энергетический закон, - сказал один из бжуев и снял с Ди димензиальную сеточку. Фатэ, вставая, и пальцем не шевельнула, чтобы помешать этому.

- Я свидетель, - сказала Фатэ, - и подтверждаю нарушение энергетического закона, а также требую себе защиту, как свидетель.

'Вот тварь! Сдала меня, не моргнув глазом!' - подумала Ди, а Фатэ подробно рассказывала, что она видела. Бжуй, включив кап, всё тщательно фиксировал и даже обугленного вакаря поместил в герметичный пакет. Потом вытащил из синего тапи значок такого же цвета и прикрепил его на грудь Фатэ. 'Вот тварь, теперь она под защитой бжуев и её никто не может тронуть, даже кантэр, правитель планеты Арэ', - подумала Ди, а бжуи уже подхватили её под руки и потащили вглубь туннеля, оставив Фатэ у входа. Пропетляв тёмными закоулками, бжуи остановились подле камеры в туннеле, где лежали рельсы кана. Ди закрыли в камере с решёткой на двери и оставили в темноте. Их сияющие голубым мёртвым цветом фигуры исчезли за поворотом туннеля, а Ди сползла вниз вдоль шершавой стены и присела на пола из гранэ, наполненный халлэ.

***

Мурдэ Брызгэ передали странные известия - точки на старинном локаторе разделились: одна быстро двинулась в Брызгэрод, а вторая стала удаляться от рода в пустыню. Немного подумав, Брызгэ решил эту странную задачу, которая оказалась простой: убийца нанял себе носильщика, чтобы притащить оружие убийства, а потом отпустил его и тот вернулся через пустыню домой. 'Вот ты и попался, голубчик!' - радостно подумал Брызгэ, рассуждая о том, какой мурдэ подослал убийцу. Как ему доложили, мурдэ Ильмэ скоропостижно скончался, подавившись во время дегустации инопланетных деликатесов. Брызгэ не очень верил в естественную смерть Ильмэ, а считал, что его явно кто-то отравил. Скорее всего, мурдэ Шибэ, лучший знаток подземных ползучих шибэ и смертельных лягушек. А может оказаться, что мгновенная смерть наступила от удара маленькой молнии, организованной мурдэ Ягдэ. Впрочем, и других мурдэ не стоило сбрасывать со счетов, так как в борьбе за место кантэра все способы убийства соперника годятся.

Брызгэ прошелся по своему кабинету и выглянул в стреловидное окно без стёкол, которые в подземельях ни к чему. Из одинокого отверстия в высоте лился неяркий свет, неспособный разогнать темноту даже в бывшем кратере бывшего вулкана, не говоря уже об острове, расположенном внизу, и огромном озере вокруг острова. От берега озера до отвесных стен внутренней каверны вулкана располагался род Брызгэрод, от которого в разные стороны уходили старые ветки узкоколейки, соединяющие род с остальным миром планеты Арэ. В большинстве своём дома в роде, дероды, строились по единому образцу: стены из гранэ, крыша отсутствовала, так же отсутствовало отопление и окна. Зато дероды имели по две двери, одна входная и вторая - для выхода.

В отличие от других деродов, резиденция Брызгэ возвышалась на острове, словно стреловидная ракета, отчего его дерод, когда местное солнце добиралось до зенита, был доступен взору всем жителям Брызгэрода. Кроме Брызгэ, в резиденции всегда находилась его добровольная охрана и помощники, отвечающие за отдельные хозяйственные структуры мурдэона. Мурдэ располагался в самом верхнем помещении дерода, пройти в которое можно только через нижний этаж, где всегда дежурило как минимум десять нумов, воинов мурдэона, подчинявшихся нумэсу.

В дверь постучали, и Брызгэ направил на неё свой кап. В проёме двери появился нумэс Лартэ, руководитель нумов мурдэона и сообщил:

- Объект локализован. Желаете лично руководить операцией по задержанию или доставить объект сюда?

- Я иду с вами, - сказал мурдэ и вслед за Лартэ стал спускаться по лестнице на этаж ниже. При появлении Брызгэ все насторожились, внимательно наблюдая за мурдэ, а Лартэ без слов махнул рукой на выход. Брызгэ тут же оказался внутри каре, и весь отряд вышел наружу здания, после чего нумы в красных плащах быстро направились на берег озера. Лодка из увэ, скрипя набором, приняла на борт весь отряд нумов, а потом, под действием вёсел из увэ, стрелой полетела на противоположный берег.

Какая-то тварь, сохранившаяся в озере, вздумала выскочить из брызгэ и поживится каким-нибудь морвэ, но упала назад в брызгэ, рассечённая пополам щурсом, внезапно возникшем в руке Лартэ. Мурдэ Брызгэ одобрительно усмехнулся, глядя на своего нумэса, а тот, пряча лазерный меч в перчатку, только кивнул, подтверждая, что все нумы в любое мгновение готовы сражаться с любым врагом.

Как только лодка приткнулась к набережной Брызгэрода из гранэ, нумы растеклись вдоль причала, внимательно наблюдая за каждым морвэ, как обычно, снующих в поисках интересных чаков. К нумам, приплывшим в лодке, присоединились городские нумы, которые клином раздвигали толпу совсем не почтительных жителей Брызгэрода. Под прикрытием красного клина нумов Брызгэ быстро направился к околице города, где праздношатающихся морвэ стало значительно меньше. Вскоре они покинули город и оказались в лабиринте туннелей, окружающих каждый город на планете Арэ. В тесных туннелях нумы шли спереди и сзади, а рядом с Брызгэ шагал только верный Лартэ.

Через некоторое время нумы, следующие впереди, остановились, и Брызгэ понял, что они пришли. Под ногами лежали рельсы узкоколейки, и Брызгэ с улыбкой подумал, что их в любой момент может задавить кан. Такая придумка развеселила мурдэ, и он засмеялся, слегка удивив Лартэ, который не мог понять эмоции Брызгэ. За решёткой двери было полумрак, и Лартэ направил свет от своего капа внутрь небольшой камеры. Вид морвины в чёрном одеянии слегка озадачил Брызгэ и он с недоумением посмотрел на Лартэ - того ли морвэ он показывает.

- Данная особь использовала свою димензиальную сеточку и пришла из пустыни, - сказал Лартэ, а Брызгэ, внимательно рассматривая морвину, спросил:

- Как тебя звать?

- Ди, - сказала морвина, злобно сверкнув глазами, а Брызгэ снова спросил: - Куда давалась твоя попутчица?

- Чтобы её тело забрали гнюсы! - произнесла морвина, а Брызгэ удивлённо на неё посмотрел: только явному врагу можно желать, чтобы невидимая сущность своровала его тело, оставляя для души, то есть отражения, только димензиальную оболочку, превращая, таким образом, бывшего хозяина тела в нового гнюса. Наблюдая за искренним возмущением морвины, Брызгэ спросил:

- Кто она такая и что она тебе сделала?

- Мурдэссэ Гранэ! Она подло натравила на меня вакаря, и мне пришлось использовать димензиальную сеточку, - сказала Ди и добавила: - А потом отравила и сдала в руки бжуев.

Брызгэ не очень ей поверил и снова спросил:

- Зачем вы пришли в Брызгэрод?

- Я думаю, что она хотела тебя убить, - сказала Ди, разглядывая на лбу Брызгэ сосуд с вечной рыбкой - знак мурдэ. Брызгэ, внимательно наблюдая за лицом Ди, снова спросил: - Она использовала тебя для убийства Ильмэ?

- Да, - ответила Ди, хотя могла отрицать своё участие в уничтожении мурдэ.

- Если я поспособствую твоему освобождению, ты выполнишь мой заказ?

- Какой? - спросила Ди.

- Убить мурдэссэ Гранэ, - сказал Брызгэ, внимательно наблюдая за реакцией Ди.

- Я выполню твой заказ, - согласилась Ди, а мурдэ спросил: - Почему Фатэ возвратилась в пустыню?

- Я не знаю, - растерянно сказала Ди, а Брызгэ, наблюдая за её реакцией, понял, что пособница дочери мурдэ Гранэ, действительно, ничего не знает или так искусно притворяется, что нельзя заметить фальши. Он оставил Ди в камере и пообещал её освободить, что для мурдэ тоже не просто: бжуи, несмотря на то, что обслуживали его мурдэон, непосредственно подчинялись кантэру планеты.

Возвращаясь в свой дерод, Брызгэ размышлял о том, почему новоявленная претендентка на пост кантэра планеты возвратилась в пустыню, что являлось истиной, так как древний локатор не врёт. Мурдэ не собирался приближать к себе Ди, так как не исключено, что она играет предназначенную ей роль, а целью является убийство Брызгэ. Только следует послать своего нума, чтобы он разыскал Фатэ и проследил за ней, а в случае опасности подал знак.

Оказавшись в дероде, Брызгэ поднялся наверх, в свою комнату и обдумывал возникшую ситуацию до утренних астов, звуков колокола, которые отмечали начало дня и ночи на поверхности планеты. С первым ударом колокола мурдэ вызвал к себе Лартэ. Они долго обговаривали все мелочи, а потом нумэс покинул Брызгэ.


 []

Репликация третья. Фатэ

Фатэ, сдав бжуям Ди, после долгого путешествия по знойной пустыне спустилась в систему туннелей и на ближайшей остановке подождала кан, идущий в сторону мурдэона Ильмэ. После продолжительной тряски на кане, Фатэ возвратилась обратно в столицу мурдэона, Ильмэрод. В связи со смертью мурдэ Ильмэ и невозможностью участия мурдэ Ильмэ в турнире на получение звания кантэра, в Ильмэроде был объявлен траур. Тело мурдэ Ильмэ переместили в пустыню до тех пор, пока его кости не обглодают живущие там мелкие твари. После этой процедуры скелет мурдэ опустят в подземный пантеон и оставят рядом с костями предыдущих мурдэ Ильмэ.

Стоит сказать, что объявленный траур никаким образом не отразился на жителях Ильмэрода, так как их жизнь текла своим чередом. Влияние мурдэ на жизнь морвэ было минимальным и касалось немногочисленных законов, ограничивающих те или иные возможности жителей мурдэона. Фатэ двигалась по полутёмным улочкам Ильмэрода совсем свободно, не опасаясь того, что её могут заподозрить в убийстве Ильмэ. Только пониже опущенный капюшон скрывал зелёный фат на её лбу и не давал возможности увидеть её опэс, рисунок на лице, по которому можно определить к какому мурдэону и роду относится морвэ. Кроме того, несмотря на закон кантэра, в котором доказанное убийство каралось смертью, в обществе морвэ не порицали убийц, а восхищались и подражали самым отчаянным и удачливым душегубам.

Внезапно Фатэ остановилась и, стиснув зубы, привалилась к стенке из гранэ. Она содрогалась от боли, которая не имела точечного приложения, а охватила всё тело. Ди не знала о том, что вакарь не летает в одиночку, а всегда парой, поэтому не догадалась, что вторая летающая тварь впился в Фатэ. Спасая Ди, Фатэ не могла позволить себе умереть и не потому, что боялась бжуев или экономила димензиальную энергию. Она не могла умереть по простой причине: в своей жизни Фатэ никому не доверяла. Даже своим родным! Боль снова достигла своего пика, и в глазах у Фатэ потемнело. ...

'Сіра субстанція поглинула Ільмерод і хутко насунулась на Фате й вона здригнулась від несподіванки. Фате зовсім не відчувала свого тіла, яке вона втратила разом з болем. Те, що вона прийняла за свої очі, не було зором: Фате бачила все позаду себе і попереду, і з боків одночасно. Коли Фате злегка заспокоїлася, то змогла розрізнити в сірому тумані якісь постаті: попереду світліші, а за спиною темніші за туман. Під ногами у Фате пульсували поодинокі червоні сполохи, немов внизу вирував казан з розплавленим уве. Світла постать вийшла вперед і сказала:

- Що ж, почнемо?

- Орел чорні, я підкидаю, - сказала темна постать за спиною Фате і кинула монету вгору. Монета злетіла над головою, блиснула в тумані та завмерла, немов там був низ, а Фате стояла на голові.

- Решка, - розчаровано вигукнула світла постать попереду і тут же стала темніти разом зі своїм світлим натовпом. По тім, що стояли позаду, пройшла хвиля, і вони посвітлішали. Якась сіра істота вискочила перед Фате, хлюпнула рамкою з чорно-білим шлагбаумом вгорі, і голосно заверещала:

- Спостереження: 37 Бейроkъ 6660, колір сірий...

Відразу усі постаті, білі та чорні, кинулися вниз, в розпечений казан, розганяючи в сторони червоні спалахи та сірий туман. Монета над головою спалахнула величезною червоною зіркою, освітлюючи простір, що з'явився внизу, а далі зоря покотилася до горизонту. Фате побачила з висоти широку річку і береги: високий правий і пологий лівий. Чорні та білі сутності витягувалися змійками й пропали біля землі, а коли Фате придивилася, то побачила людей на обох берегах. 'Це їх душі'! - здогадалася Фате і тут же відчула біль. Вона, рятуючись від неї, занурилася в самотню постать, що стояла на березі.

'Сонце сховалося за високим протилежним берегом, занурюючи в темряву схили, покриті молодою весняною травою, які вдень вабили погляд і не здавалися неприступними. Вони приховували військо київського князя Ізяслава Мстиславовича, яке рішуче чинило опір спробам суздальського князя ступити на землю київську. Князь Юрій, спираючись на борт судна, дивився на темний протилежний берег, думаючи про те, повернеться до нього удача, чи знову доведеться піти, несолоний з'ївши.

Ще біля Вишгорода князя Юрія зустріла невдача, бо хитрий князь Ізяслав Мстиславович присік переправу, виставивши наперед туру у дві палуби зі стрілками та абордажними воїнами. Хмари стріл, пущені передовим загоном половецького хана Севенча, виявилися даремними, бо ратників у броні стріли не брали, а товсті нарощені борти прикривали веслярів. У відповідь полетіли стріли, і мертві тіла багатьох половців і коней поплили повз Київ, надихаючи жителів на відсіч північному ворогові.

Не маючи можливості пройти біля Києва, князь Юрій відправив човни до Долобського озера, а звідти їх волочили берегом в річку Золотчу, після чого пливли знову в Дніпро. Половецький хан Севенч Бонякович вів своє військо уздовж берега. Узявши раду з Володимиром Давидовичем, князем Чернігівським, і Святославом Олеговичем, князем Сіверським, князь Юрій вирішив пробувати щастя нижче за течією Дніпра. Спроба перейти бродом біля Витачева не вдалася, бо там князя Юрія вже чекали. Після того, як атаку половців і чернігово-суздальського війська відбили, князь Юрій вирішив спустити частину війська ще нижче по Дніпру, щоб пробувати щастя на Зарубському броді. Розвідка доповіла, що там усього лише один невеликий загін київського воєводи, боярина Ізяслава Шварна.

'Немає мені честі в Руській землі, та і дітям моїм теж', - похмуро подумав князь і скрипнув зубами, хмурячи брови над вузько посадженими очима. Князь Юрій відірвав свій погляд від високого темного берега і відправив слугу до хана Севенча. Шльопаючи по воді шкіряними чоботами, хан підійшов до пришвартованої тури.

- Вирушай в Зарубу і перейдеш Дніпро, - сказав князь, знаючи, що половці, переправившись на правий берег, спустошать його і знесилять князя Київського. Хан тільки криво посміхнувся і похвалився:

- Рубатиму Золоті ворота, як мій батько!

Хан Севенча махнув рукою і половці, поганяючи коней, рушили в темряві уздовж берега вниз по Дніпру. Князь Юрій відправив з ханом своїх синів, а сам з основним військом залишився чекати добрих вістей. Через три дні сини князя Юрія повідомили: половці, хто піший, хто на конях, прикриваючись щитами, прямо з ранку перейшли убрід Дніпро біля фортеці Заруби. За ними, на турі, пливли воїни синів князя Юрія, чернігівці та мешканці півночі. Їх зустріли стрілами, але сили були нерівними.

Київський воєвода Ізяслав Шварн, захищаючи переправу, побачив численне військо половців і суздальського князя, тому скочив на коня і помчав до Києва, щоб попередити князя Ізяслава Мстиславовича. Князь Юрій негайно знявся з Витачева і поспішив до Заруби, поки князь Київський не розбив передовий загін. Переправившись на західний берег Дніпра, Суздальський князь послав своє військо у бік Васильєва, а далі на Київ.

Їх вже чекало київське військо: Ізяслав Мстиславич, князь Київський, перед Золотими воротами, князь Ізяслав Давидович - між Золотими та Жидівськими воротами17; Ростислав Мстиславич, князь Смоленський, з сином Романом - перед Жидівськими, Борис Всеволодович, князь Гродненський - біля Лядських воріт. Озброєні кияни, кінні та піші, розподілилися ближче до своїх домівок. Приведені князем Володимиром Мстиславичем берендеї стали від Ольгової могили до гори Щековиці, торки, печеніги та ковуї від Золотих воріт до Лядських і далі до Клова, Берестова, уздовж річки Хрещатик до Угорських воріт біля Козиного болота та уздовж Дніпра, замикаючи суцільне кільце навколо Києва.

Передові загони половців хана Севенча Боняковича, разом з сином князя Юрія, Андрієм, і Володимиром Андрійовичем, князем Білгородським, намагалися форсувати річку Либідь і Оболонь, що впадає в неї, але отримали відсіч. Військо князя Юрія, що підійшло, втягнулося у бій і стало переходити Либідь. У відповідь князь Ізяслав повелів зібрати в один загін найвідчайдушніших і відправив їх до Либеді. Кияни атакували суздальське військо, що переправилося, і перебили усіх, так що багато хто втратив голову, зокрема й хан Севенча.

Князь Юрій, на відміну від князя Ізяслава Мстиславовича, що особисто брав участь в захисті Києва, побоявся сильного супротивника та поспішив відійти від міста з військом, що залишилося, сподіваючись на те, що його сват Володимир Володаревич, князь Галицький, прийде йому на допомогу. Місто Білгород, що трапилося на шляху, попри штурм, не здалося, а крім того суздальське військо став переслідувати князь Ізяслав. Князеві Юрієві нічого не залишалося, як відійти до Стугни та перейти на інший берег нижче Василева, а потім здолати земляний вал. Передиху не вийшло, бо військо Київського князя, як і раніше переслідувало його. Більшість половців розбіглися ще біля Києва, тому князеві Юрієві залишалося сподіватися тільки на допомогу свата, князя Галицького.

Варто було суздальському війську перебратися через річку Велика Рута, як його наздогнали берендеї та стали грабувати обоз, нав'язуючи битву. Київське військо, що приспіло, зробило втечу неможливою, і довелося приймати бій. Князь Юрій, що ніколи не славився особистою мужністю, сподівався тільки на своїх синів і князя Чернігівського, Володимира Давидовича, та князя Сіверського, Святослава Олеговича. Болотиста місцевість поміж річок ніяк не сприяла битві, бо піймала в пастку усе військо, що тут зібралося, і єдиний вихід залишитися в живих - перемогти, що прекрасно розуміли протиборчі сторони. Князь Ізяслав скакав попереду свого війська зі списом в руках, показуючи приклад своїм бійцям.

Миттєва атака зім'яла суздальські ряди та зав'язалася кривава битва. Військо князя Юрія відступило у бік річки Рута, чим підірвало військовий дух і з'явилась реальна загроза суздальському війську зав'язнути в болоті. Князь Ізяслава, отримавши рану в ногу і руку, ледве тримався, махаючи мечем, і його витягнули з січі, як символ, піднявши на плечі. Побачивши свого князя, кияни надихнулися його відвагою і невблаганним льодовиком посунули на ворога, вмить остудивши їх голови. Князю Юрію нічого не залишилося, як відступати та втікати на другий берег річки. Багато хто потонув, переправляючись через болотисту Руту, а половці, що залишилися, не бачачи наживи, кинули князя Юрія першими, за ним потягнулися князі Олеговичі, а Володимир Давидович, князь Чернігівський загинув, порубаний в річці. Князь Юрій не став чекати розв'язки та разом з синами кинувся бігти'

Фате покинула князя Юрія, але тут же відчула, що біль повертається. Тому вона хутко кинулась до двох лицарів, що стояли неподалік і спостерігали кінець бою.

'Вона відчула, що поранена в ногу, а ще те, що попала в князя Ізяслава Мстиславовича, який, сміючись, сказав її устами: - Князь Юрій відтепер не 'довгорукий'!

- Князь Юрій і його рід жадібний і мстивий, так що чекай його знову, - заперечив йому князь Ізяслав Давидович'.

- Спостереження зняте: 02 Гейроkъ 6660, - вигукнула сіра істота. Поранена нога віддалася болем в животі, і князь Ізяслав Мстиславович подумав: 'Невже я поранений і в живіт?' Ізяслав Давидович нахилився до нього, а Мстиславович здивовано його розглядав. Старий князь на очах Ізяслава дивно змінився обличчям, а його рідке волосся перетворилося на густу копицю кучерявого волосся. 'Біси долають'! - подумав князь і перехрестився, але обличчя нікуди не зникло, а нахилилося нижче, заглядаючи в очі.

- Чого тобі потрібно, смерд? - запитав князь Ізяслав Мстиславович, бо кучерявий на біса не схожий, а на старого князя Ізяслав Давидович тим більше.

- Мене звати Трутте, - чемно відрекомендувався смерд і князь подумав, що на смерда він теж не схожий. Він взагалі не схожий на морве, бо таке волосся могло належати тільки морвіні. 'Який морве, яка морвіна'? - подумав князь і тільки зараз зрозумів, що він зовсім не князь, а Фате'.

... Путало то, что она по-прежнему помнила свой странный сон о событиях, которые происходили на Земле, как показалось Фатэ. Сон отличался ясностью и натуральностью, как будто она наяву видела страшную битву, а хватающиеся за воздух руки из болота вызвали у неё спазмы в пустом желудке, отчего Фатэ тут же вывалила его содержимое наружу. Странные фантазии её сознания Фатэ объясняла тем, что она брякнулась в обморок.

'Проклятый богами вакарь!' - вспомнила Фатэ, но не заметила присутствия мерзкой твари в своём организме. 'Нажрался и спит!' - решила Фатэ и попыталась встать. Странный кудрявый морвэ принялся ей помогать, и она не стала отказываться от его услуг.

- Меня звать Труттэ, - напомнил незнакомец, и Фатэ невольно рассмеялась: только ненормальный морвэ может выбрать себе имя, которым называют грибы, заражающие своими спорами всякое живое существо, чтобы потом питаться его кровью. Реакция на смех Фатэ тоже оказалась странной.

- Я рад, что тебе понравилось моё имя, - произнёс Труттэ, и Фатэ поняла, что перед ней морвэ, а не морвина. Фатэ поблагодарила Труттэ за помощь и собиралась уйти, но её остановил странный 'спаситель'.

- Я могу составить тебе компанию, - сообщил он.

- Компания со мной может оказаться смертельно опасной, - сказала Фатэ и, собираясь отшить Труттэ, спросила: - Ты готов отдать свою жизнь за горсть песка.

- Если моя жизнь нужна тебе, я готов, - сказал Труттэ, и Фатэ поняла, что имеет дело с городским дурачком.

- Нет, - отрезала она и пошла вперёд, не оглядываясь. Дурачок оказался упрямым и увязался за Фатэ. Она попробовала петлять по узким городским улочкам и с трудом отвязалась от настойчивого Труттэ. Прислонившись к стенке, чтобы перевести дух, она пониже надвинула свой капюшон и уже собиралась идти дальше, как услышала над головой: - Разве так прячутся!

Подняв голову, Фатэ увидела кудрявую башку Труттэ, который забрался на стенку из гранэ с другой стороны. Его опэс на лице растянула широкая улыбка, словно он внезапно нашёл редкий чак.

- Труттэ, отстань! - возмутилась Фатэ, подумывая, каким оружием, его утихомирить, но услышала громкий голос Труттэ: - Я знаю, что ты убила мурдэ Ильмэ. Если ты меня не возьмёшь, я тут же вызову нумов или бжуев.

Фатэ невольно схватилась за внутренние карманы тапи, понимая, что гнусный Труттэ обыскал её, когда она потеряла сознание. Труттэ оказался не таким уж дурачком, только неясно, чего он хочет.

- Я хочу с тобой сотрудничать, - сказал Труттэ, словно читал её мысли. Фатэ не заметила его димензиальной сеточки и даже не догадывалась, сколько их у него имеется.

- Судя по твоему опэсу, ты принадлежишь к мурдэону Ильмэ, нет ли в этом противоречия? - ехидно спросила Фатэ.

- Я принадлежу только себе, а этот опэс сделали мне до моего созревания и без моего согласия, - ответил Труттэ, и Фатэ уловила в его голосе нотку сожаления. Опэс рисуют, когда морвэ созреет и определит для себя, кто он такой: морвэ или морвина. Размышляя о возникшей ситуации, Фатэ склонялась к тому, чтобы согласиться принять Труттэ себе в попутчики, так как не исключала приступы боли в недалёком будущем.

Словно подслушав её, вакарь внутри тела шевельнулся, поглощая новую порцию пищи, и Фатэ снова скрутило от боли. Наблюдая концентрические окружности перед глазами, Фатэ провалилась во тьму. Перед глазами замелькала серая вязкая субстанция, а какая-то серая особь снова громко хлопнула шлагбаумом, отчего голова у Фатэ чуть не треснула от боли. Тварь крикнула прямо в лицо Фатэ:

- Наблюдение: 38 Айроkъ 6664, цвет прежний.

'Князь Ізяслав Давидович виявився правий - жадібний і мстивий князь Юрій два подальші роки ходив на Київ, але безуспішно. Тільки у березні третього року, після смерті князя Ізяслава Мстиславича, князь Юрій, зібравши величезні сили, разом з половцями пішов на Київ. Ізяслав Давидович, князь Київський, щоб не руйнувати Київ, поступився йому князівським титулом. Тільки князював в Києві Юрій не довго - через пару років знайшов тут смерть.

Князь Юрій завжди славився, як ненажера, і в їжі міри не знав. Якось його збирач данини, Петрила, давав для князя бенкет. Стіл ломився від страв, і князь багато їв, запиваючи зміни звичайним просяним пивом. Коли встав князь з-за столу, то стало йому погано, переїв до завороту кишок. Декілька днів князь мучився від приступів болю, що доводили князя до втрати свідомості. Живіт, і без того великий, роздувся, і через п'ять днів князь у муках помер. Наступного дня його поховали в селі Берестово в церкві Святого Спасу.

Довгорукий Юрій за час недовгого князювання в Києві зумів настроїти проти себе усіх князів. На Суздальського князя давно мав зуб Ростислав Мстиславович, князь Смоленський, син померлого князя Ізяслава Мстиславовича. Князь Волинський, Мстислав Ізяславович, теж не палав любов'ю до нового Київського князя. Був не проти змістити князя Юрія колишній його союзник, Ізяслав Давидович, і князь Святослав Олегович. Зовсім не поважали суздальського князя київські купці та простий народ. Відразу після смерті князя Юрія кияни перебили усіх суздальських ставлеників по містах і селах Київської землі та розгромили усі його садиби. Через три дні Ізяслав Давидович знову став Київським князем. Андрій Юрійович, син Юрія Володимировича від дочки половецького хана Аєпы Осеневича, послав військо на Київ, щоб відібрати титул князя Київського у Мстислава Ізяславовича, князя Волинського. Керував військом син князя Андрія, Мстислав Андрійович, а з ним були: молодші брати Андрія Юрійовича: Гліб Юрійович, князь Переяславський і Всеволод Юрійович. Мстислав Ростиславич, князь Білгородський а ще Роман Ростиславич, князь Смоленський, Рюрик Ростиславич, князь Овруцький, Давид Ростиславич, князь Вишгородський і князь Мстислав Ростиславич.

Іще йшли Олеговичі: князь Новгород-сіверський, Олег Святославич, князь Курський і Путивльський, Ігор Святославич, і князь Дорогобузький, Володимир Андрійович. На додаток з ними йшла половецька орда, зацікавлена в грабунках. Наперекір спробам узяти Київ штурмом - місто трималося. Допомога так і не приспіла й Агнешка, дружина Київського князя, порадила йому відправитися за підмогою. З болем у серці, князь поскакав на Волинь, а його місто атакували знову і знову. Після довгої оборони і сподіваючись на те, що Андрій Юрійович хоче правити в Києві, кияни понадіялися на його милосердя і відкрили ворота.

Те, що сталося потім, вони не чекали.

Є закони писані, і неписані. Писаних законів слід дотримуватися, інакше з тобою ніхто не матиме справи. Неписані закони треба виконувати, бо за них доведеться тримати відповідь перед богом. Мабуть, суздальське військо бога не боялося або його воїни молилися іншим богам, не таким педантичним, бо, як увійшли, то стали різати усіх підряд, жінок і дівчат насилувати, а малим дітям розбивали голови, бо ті нікому не непотрібні. Половці тягнули на мотузках полонених юнаків і дівчат, збираючись вигідно їх продати, а людей похилого віку безжально вбивали.

Варвари, що жили в лісах: мурома, меря, вєсь, моксель і ерзя, що досі не бачили міст, грабували церкви, виламуючи золоті оклади, тягнули всякий мотлох, худобу, що збереглася, коней та збрую, щоб показувати дивовижні речі у себе удома. Спалахнули будівлі, підпалені дикунами, щоб приховати сліди знущання з роду людського. Дим і сморід заполонив давнє місто, нагадуючи, що локальний Армагедон знищив слов'янську столицю. Шкодувати про те, що відкрили ворота, було пізно, та і нікому, бо жителів знищили, а Київ зруйнували до основи'.

- Спостереження зняте: 30 Айроkъ 6678, - знову сповістила сіра мерзенність.

- Навіщо ви вбиваєте жінок і дітей? - кричала Агнешка, дружина Київського князя, обертаючись до Мстислава Андрійовича, і сунула йому в обличчя свою скривавлену руку, щоб видряпати йому очі. Суздальський князь тримав її за пояс і хижо посміхався, немов би зараз же збирався насилувати. Обличчя князя дивним чином поплило і втратило свої контури, знову перетворюючись на обличчя Трутте.

'Який Трутте'! - обурилася Агнешка, з деяким здивуванням спостерігаючи, як мерзенний князь перетворюється на юнака, а грубий костюм воїна в просторий чорний плащ'.

- Тебе стоит отлежаться, - сказал Труттэ, а Фатэ осознала, где она находится. Фатэ вновь удивилась реальности своих видений. Правду сказать, о жизни на Земле она имела весьма скудные сведения, полученные лично и из информационных источников, но никогда не слышала о киевских князьях и времени, когда они жили.

- Мне некогда отлёживаться, - ответила Фатэ и оттолкнулась от стены: - Если ты со мной, то нам нужно отправиться в пустыню.

Она пошла впереди, а Труттэ закинул за плечи какую-то котомку, которая, как показалась Фатэ, была тяжёлой. Они долго блуждали по улочкам Ильмэрода, направляясь в сторону восточной стены, пока не оказались на входе в какой-то туннель. Им редко кто пользовался, так как вход зарос длинным мхом, который со всей силой тянулся в сторону дыры над городом, откуда в полумрак подземелья врывался единственный лучик света. Фатэ смело шагнула по мягкому ковру, направляясь в темноту, так как обычное освещение в туннеле отсутствовало по причине его запущенности. Путешествие по туннелю оказалось долгим, а когда запыхавшийся Труттэ собирался потребовать отдыха, Фатэ сообщила: - Мы почти пришли.

Труттэ не заметил ничего такого, чтобы говорить о том, что они 'пришли', тем более, Фатэ продолжала идти по туннелю вперёд. Но оказалось, что Фатэ говорила правду - впереди показался свет, который с каждым шагом становился всё ослепительней и ярче. Труттэ натянул на голову капюшон, прикрываясь от света, а Фатэ продолжала идти дальше.

- Мы, что, будем идти по пустыне? - не вытерпел Труттэ и услышал от Фатэ утвердительное: - Да!

Труттэ промолчал, несмотря на то, что шагать по пустыне с тяжёлым рюкзаком - ещё то удовольствие. А что тут скажешь, если сам напросился! По крайней мере, с этой морвиной не будет скучно. Только неясно - она действительно дочь мурдэ Гранэ или самозванка, которая хочет стать кантэром. Такое уже случалось на планете Арэ и её жители ни разу об этом не пожалели - свежая кровь в управлении планетой приветствовалась. Достаточно сказать, что нынешний правитель, Чахэ, тоже выбился в кантэры благодаря своей силе, железной воле, хитрости и подлости.

Они ещё долго шагали по пустыне, и Труттэ догадался, куда они идут. Когда показалась гряда из высоких гранэ, Труттэ убедился в своей догадке. Внутри естественного круга из гранэ было пусто, и Фатэ оглянулась. Скелет мурдэ Ильмэ она заметила в промежутке между гранэ и направилась к нему. Скелет уже обглодали пустынные мелкие твари, но, по обычаю, требовалось выдержать необходимую паузу, прежде чем его кости займут место рядом со скелетами его предков, погибших прежде, чем они превратились в тысячелетних зюдов. Фатэ вытащила из тапи какой-то мешок и бережно уложила туда кости. Несмотря на то, что мурдэ Ильмэ был её противником, по традиции следовало с почтением относиться к его останкам.

Закинув мешок на плечо, Фатэ повернула назад, и Труттэ понял, что они идут обратно в город. Но, оказалось, что не совсем: Фатэ вела немного в сторону от входа в Ильмэрод. Впрочем, когда они подошли поближе, Труттэ заметил заброшенный проём в туннель и подумал, что всё-таки они возвратятся в город. По тёмному туннелю без света они опустились куда-то вниз и оказались в подземной пещере довольно приличных размеров.

Фатэ выложила из мешка кости мурдэ Ильмэ и расположила их в сидячей позе, прислонив к большому булыжнику, который припёр Труттэ. Порывшись в складках тапи, Фатэ вытащила кап мурдэ Ильмэ и надела перстень на палец. Сделав фотографию круглого подземелья с прислонённым к гранэ скелетом мурдэ Ильмэ, мурдэссэ Гранэ отправила её всем адресатам с маленькой припиской:

'Здесь приготовлено место для тебя'

В это время Труттэ подошёл к скелету мурдэ Ильмэ и стал перед ним на колени.

- Прощай папа! - сказал Труттэ. Фатэ выпучила на него свои большие глаза и растерянно спросила: - Ты мурдэнэ18 Ильмэ?

***

Первым труп заметил Вася, так как Туманный Кот, привязанный к нему симпотой, плыл в воздухе и дрыхнул. Труп кто-то прислонил к скале и оставил жариться на местном солнце. Впереди Вася заметил две странные фигуры в чёрных плащах до пяток с капюшонами, надвинутыми на лицо, которые стояли на месте и о чём-то шептались между собой. Немного дальше Вася увидел идущее к ним траурное шествие, с хвоста которого доносились рваные звуки странной траурной мелодии.

В печальные ноты изредка и неожиданно врывались мажорные бравурные звуки марша, которые быстро затихали, переводя музыку на минорный лад. Вначале врассыпную шли какие-то морвэ, а только потом несли гроб и в конце музыканты. Что примечательно, вся процессия, в том числе музыканты и носильщики гроба, шагали спиной вперед, а ногами назад, словно в кино, которое крутят в обратную сторону.

Вася и Туманный Кот остановились, и процессия прошла мимо. Сопровождающие гроб люди с интересом рассматривали Васю и отчего-то шарахались от висящего в воздухе Туманного Кота, который плевал на церемонию и продолжал дрыхнуть. Носильщики открыли гроб и положили туда труп. Открытый гроб поставили на песок. Какой-то морвэ стал что-то говорить, но как Вася ни старался, всё равно ничего не понял, хотя тщательно изучил язык планеты Арэ.

'Видимо, какое-то наречие!' - подумал Вася, наблюдая за выступавшими морвэ, которые сменяли друг друга и что-то говорили. Вася не мог определить, кто выступает: морвэ или морвина, так как одежда морвэ не блистала разнообразием - и мужчины и женщины ходили в чёрных плащах до пят, а голову от солнца прикрывали капюшоном. Морвэ, опять же спиной вперед, один за другим стали покидать место церемонии, а носильщики подняли гроб с трупом и задом отправились за ними. Последними уходили музыканты с весьма странными инструментами. Построившись по трое в ряд, они шагали спинами вперёд, оглашая жаркую пустыню какофонией музыки совсем негармоничного склада.

- Почему они ходят задом наперёд? - спросил Вася. Видимо, он обращался к знойной пустыне - кот, по-прежнему, спал. Вася решил, что лучше следовать за траурной процессией, так как она приведёт в город или какое-то поселение, где он сможет найти попутчиков в Чахэрод. Проскользнувшее в памяти напоминание о Чахэроде напомнило Васе о том, как он попал на планету Арэ.

Всё началось в Кембридже, когда Вася преследовал Крин Крита в Часовне Королевского колледжа. Подлый Крин Крит попал своим мечом Васе прямо в сердце и исчез в таинственном магическом ромбе, ведущим в какой-то другой мир. Вася этого не видел, а очнулся в своём доме, в горах Тибета. Первым в глаза попал синий кит на лице мамы, которая склонилась над Васей и внимательно его разглядывала. Вместо того чтобы спросить, как он себя чувствует, Ева накинулась на него со странным вопросом:

- Ты зачем испоганил своё лицо? - не ожидая Васиного ответа, мама погладила его по щеке и с неодобрением заметила: - Теперь ни одна девушка в мире тебя не полюбит.

- Он брал пример с тебя, - промурлыкал Туманный Кот, валяясь на постели в ногах у Васи, намекая на синего кита, которого Ева так и не свела.

- А ты вообще молчи! - воскликнула Ева и возмущённо напомнила: - Тебе поручили присмотреть за ребёнком, а ты с этим не справился.

- Мне никто ничего не поручал, тем не менее, я доставил его домой, - проурчал обиженный кот, а Ева ехидно напомнила: - Ты доставил его мёртвым.

Впоследствии оказалось, что вина кота не такая уж большая, так как лезвие меча, которым проткнули сердце Васи, смазали какой-то дрянью, отчего ни кот, ни Ева ничего сделать не могли. Появления Филиппа Лиса ждали как манны небесной, но он, придя домой, выгнал из дома и кота и возмутившуюся Еву, а сам закрылся с Васей наедине. Через несколько часов уставший Филипп Лис появился на пороге дома и сказал: - Вася спит.

Обрадованная Ева помчалась в дом, но Вася, действительно, спал. Она осталась возле него в кресле, а кот пристроился в ногах Васи.

- А я, пожалуй, пойду и тоже посплю, - сказал Филипп Лис и ушёл в спальню. Возвращённый к жизни, Вася быстро пошёл на поправку и уже подумывал возвращаться в колледж Святой Троицы, но тут случилось одно неожиданное событие. Одним ранним утром в их дом постучали. Филипп, как всегда, проснулся до ранних петухов и исчез по делам, а всё семейство, в том числе и кот, ещё спало. Ева, думая, что вернулся Филипп, уже приготовилась к сюрпризу, так как её муж иногда делал неожиданные подарки, чтобы Еве жизнь под небесами не казалась скучной. Сюрпризом оказалось то, что она увидела за дверью. Два человека в чёрных плащах уставились на неё большими чёрными глазами из-под капюшонов. Впереди стоящий незнакомец с явным акцентом спросил на английском:

- Здесь живёт ребенок, рождённый от чахэ?

Еве не понравились незнакомцы. Их зелёные лица, разрисованные чёрной краской, не внушали ей доверия. Она спросила, нахмурив брови: - Что вам нужно?

- Мы должны лично передать сообщение ребёнку, рождённому от чахэ, - сказал незнакомец.

- Тогда пошли нафик, - грубо отрезала Ева и закрыла дверь, накидывая димензиальную сеточку на дом и вызывая Филиппа. Проснувшийся Вася, потягиваясь, появился в дверях зала и спросил у матери: - Что там происходит?

Вероятно, незваные гости не обиделись, так как неожиданно для Маргины возникли внутри дома.

- Мы хотим передать вам приглашение от вашего отца, уважаемый мурдэнэ, - сказал тёмный тип, обращаясь к Васе, и протянул ему золотой обруч из плетеных листьев, в центре которого красовался золотой череп. 'Димензиальная сеточка не помогает!' - догадалась Ева и подумала, что можно потянуть время и выслушать разрисованного незнакомца, пока не появился Филипп.

- Видимо, вы ошиблись, - сказал Вася, несмотря на то, что головной обруч ему понравился, если судить по его глазам. Он с сожалением ответил: - Мой отец вряд ли воспользовался вашими услугами, чтобы передать мне сообщение.

- Я имею в виду вашего родного отца, Чахэ, проживающего на планете Арэ, - сказал посол, а Вася ему ответил: - У меня только один родной отец, но я вас с удовольствием выслушаю, чтобы развеять ваше заблуждение.

'Какой молодчина, затягивает время, - подумала Ева и залюбовалась сыном: - Всё-таки, образование в Англии - великая сила, сразу видно, что Вася вырастет большим дипломатом'.

- Ваш отец, кантэр Чахэ, хочет, чтобы вы стали мурдэ Чахэ и управляли мурдэоном, - сказал зелёный разрисованный незнакомец, снова протягивая Васе обруч и круглый медальон с черепом на металлической цепочке.

- Передайте кантэру Чахэ большую благодарность, но я не смогу принять его предложение и подарок, - сказал Вася и с достоинством поклонился послам нового отца. 'Чистый дипломат!' - снова восхитилась Ева, размышляя о том, какая тварь рассказала этим проходимцам, что Вася имеет отношение к чахэ.

- У вас есть время подумать, - сказал посол и добавил: - Завтра мы придём за ответом.

Он поклонился и растворился в воздухе. 'Нужно, чтобы Филипп научил меня таким фокусам', - подумала Ева и сказала: - Каких только проходимцев не бывает на свете.

Она глянула на Васю и похолодела: рисунок на его лице весьма схож с рисунком на лице незнакомца.

- Кто тебе разрисовал лицо, - пристально глядя на Васю, спросила Ева. Вася не собирался отвечать матери, но под её пронзительным взглядом признался: - Однажды мы отмечали день рождения одного студента, который тусовался с поклонниками субкультуры готов. Я немного перебрал вина и заснул, а когда проснулся, то на моём лице уже был рисунок...- помолчав, он добавил: - Не только у меня, у всех...

- Только у всех рисунки отмылись, а твой и димензиальная сеточка не берёт, - сказал Туманный Кот и добавил: - Поэтому я следил за Крин Критом - у него рожа тоже с рисунком, только другого образца.

- Кот, а ты куда смотрел? - возмутилась Ева, но кот тут же парировал её слова: - Я не нянька вашему великовозрастному балбесу.

- Я не балбес, - возразил Вася.

- Как же не балбес, когда твоя рожа разрисованная, как новогодняя игрушка, - ответил кот, Вася хотел его схватить, но кот улизнул, и они принялись беситься по всему дому.

- Я вижу, что здесь два балбеса, - сказала Ева, радуясь тому, что отвлекла внимание Васи от неприятных вопросов. Сравнивая рисунки на Васином лице и разрисованные морды незнакомцев, Ева находила, что они похожи. Незнакомцы, вероятно, родственники Васи или соплеменники, а 'кантэр Чахэ' его отец. Возможно, что какой-то чахэ выжил на планете Тувара после заражения гриппом и отправил свою личинку в Хасана, откуда она сбежала и вселилась в Еву. Так и не найдя ответа, Ева с нетерпением ждала Филиппа. Когда он изволил появиться и услышал рассказ Евы, то равнодушно ответил: - Не вижу здесь проблемы. Ему предлагают руководить мурдэоном. У него достаточно знаний, чтобы выполнить эту миссию.

- Как ты не понимаешь! С ним что угодно может случиться! - воскликнула Ева.

- Дома с ним ничего не случиться, - сказал Филипп и спросил: - Ты хочешь, чтобы наш сын провел жизнь, как травоядное, или, того хуже, как растение?

Ева задумалась.

- Нам придётся рассказать о том, как Вася появился на свет, - сказала она Филиппу, а он ей ответил: - Вася знает. Я ему всё рассказал.

- По его разговорам я это не заметила, - сказала Ева, вспоминая, как Вася разговаривал с незнакомцами. Через некоторое время она, скрепя сердце, сообщила Филиппу:

- Хорошо, пусть едет, - и добавила: - С условием, что за ним присмотрит Туманный Кот, - подумав, она огорчённо махнула рукой: - С кота нянька, как с сапога самолёт.

- Вася давно не нуждается в няньках, - успокоил её Филипп, а Ева спросила: - Ты присмотришь за ним?

- Это плохая идея, - ответил Филипп, - дай Васе возможность совершать ошибки и на них учиться

Еве ничего не оставалось, как пойти к Туманному Коту и попросить его сопровождать Васю.

- Что мне за это будет? - спросил меркантильный кот и Ева ответила: - Всё что угодно.

- Ты отдашь мне то, что появится у тебя в октябре, - сказал кот, сверкнув на неё зелёным глазом.

- Ладно, - опрометчиво согласилась Ева, так как до следующего октября много времени.

- Что-то никто не спрашивает меня, хочу я ехать на эту планету Арэ или нет, - сказал Вася, опираясь плечом на косяк двери.

- Ты всё слышал!? - смутилась Ева и обрадованно спросила: - А ты не хочешь ехать?

- Если вы меня заставляете, я поеду, - сказал Вася, а Ева, по его бесам в глазах, поняла, что он дурачится.

- Решай сам, ты уже взрослый, - сказала она и вздохнула.

На следующее утро появились люди в чёрной одежде.

- Мы ожидаем вашего ответа, уважаемый мурдэнэ Вася, - сказал один из послов и уставился на Васю.

- Я отправлюсь на планету Арэ и дам ответ кантэру Чахэ на месте, - сказал Вася, а посол склонил голову и произнёс: - Мудрое решение. Мы будем тебя ждать.

- Разве мы не поедем вместе? - удивлённо спросил Вася.

- В этом нет необходимости, - сказал посол и подал Васе белый камешек: - Нарисуй в любом месте крест, и ты сразу окажетесь на планете Арэ.

Вася недоверчиво вертел в руке кусок какого-то мела или сухой краски, а посол, видя его недоумение, вытащил из кармана новый мел и сказал:

- Это работает так! - он начертил на стене дома две линии, горизонтальную и вертикальную. Стена по линиям вывернулась, как листок бумаги, открывая ромбическое окно. Послы шагнули в окно и оказались на той стороне, в пустыне, где ослепительно светило местное солнце.

- До встречи, - сказали послы, и окно захлопнулось, а на стене не осталось никаких следов.

- Не очень гостеприимные послы, - сказала Ева, - могли бы сопровождать Васю до места назначения. Да и наследство для Васи странное - управлять мурдэоном.

- Я такое видел в Часовне Королевского колледжа - напомнил Вася, обращаясь к Туманному Коту.

- Значит, мы уже знакомы с жителями этой прекрасной планеты, - с сарказмом сказал Туманный Кот, думая о том, что напрасно согласился сопровождать Васю.

Вася тут же примерил на себя обруч, который, всё-таки, оставил посол, и ходил с ним целый день, точно он был королевской короной. Приняв решение лететь на свою родину, Вася, тем не менее, задержался, собираясь выучить разговорные языки планеты Арэ. Ему повезло, так как на планете существовал всего один язык. Поковырявшись в межгалактической библиотеке, он выудил словари, грамматику и синтаксис, а потом забросил всё в свои глифомы.

Под тем предлогом, что им путешествовать вдвоем, Вася хотел заставить Туманного изучить язык, но не преуспел - на все вопросы кот выуживал ответы из головы Васи. Когда Вася закрыл свои глифомы, чтобы некоторые умные не подглядывали, кот вообще отказался от занятий. Тем не менее, отправляться на планету Арэ хочешь, не хочешь, нужно, поэтому Вася сказал коту:

- Давай исчезнем по-английски, не попрощавшись.

Коту было всё равно. Вася натянул на себя приготовленную одежду, широкий плащ с капюшоном, чтобы не отличаться от жителей планеты Арэ и вертел в руках книгу, которая не хотела помещаться во внутренний карман плаща. Кот посмотрел на обложку книги и прочитал: 'Історії з України'.

- Зачем тебе книга? - спросил кот.

- Тарас подарил, - ответил Вася, расширяя внутренний карман с помощью димензиальной сеточки.

- Она же давно у тебя в глифомах, - ухмыльнулся Туманный Кот, а Вася, всё-таки засунув книгу в карман, ответил: - Я люблю перечитывать бумажные книги.

Вася вытащил из другого кармана белый камешек и провёл на стене дома две черты: вертикальную и горизонтальную. Оказалось, что крест вовсе не белый, а светящийся. Дальше, как по сценарию: стена распахнулась ромбом и Вася, взяв кота на руки, перешагнул прямо в пустыню. Когда оглянулся, то дома уже не увидел.

- Ты иди, а я немного погрею косточки, - сказал Туманный Кот, цепляя за Васю свою симпоту, и, закрыв глаза, застыл в воздухе. Вася оглянулся вокруг, но кроме необозримой пустыни ничего вблизи не заметил.

- А куда же идти? - обескураженно спросил Вася, на что Туманный кот сквозь сон ответил: - Куда-нибудь...

Вася потоптался на месте, словно кот, выбирая удобное место, и пошел 'куда-нибудь', чтобы местное солнце не слепило в глаза. Появившийся впереди горный массив слегка обнадёжил Васю и поднял ему настроение.

Когда Вася, прошагав ещё пару часов, уже разочаровался что-либо найти, они оказались возле какого-то трупа. Что примечательно, этот труп совсем недавно покинула странная траурная церемония, которая направлялась к горному массиву, шагая задом наперёд, а позади всей процессии играли непонятную мелодию музыканты возле гроба.

Начало колонны уже резво нырнуло в полукруглую тёмную дыру какого-то туннеля внутри горы. Вася повернулся к Туманному Коту и сказал:

- Вставай, мы куда-то пришли.


 []

Репликация третья. Брызгэ

Труттэ подошёл к скелету мурдэ Ильмэ и стал перед ним на колени.

- Прощай папа! - сказал Труттэ. Фатэ выпучила на него свои большие глаза и растерянно спросила: - Ты мурдэнэ Ильмэ?

- Да, - ответил Труттэ, продолжая стоять на коленях.

- Ты хочешь отомстить за отца и убить меня? - поинтересовалась Фатэ, словно для неё божественное удовольствие получить смерть от рук Труттэ.

- Не будем спешить, я могу убить тебя в любое время, - сказал Труттэ и спросил, словно между ними ничего не случилось: - Куда мы идём дальше?

- Дальше мне нужно убить Брызгэ, поэтому мы полетим к нему, - сказала Фатэ. Труттэ напряжённо посмотрел на неё и спросил: - Откуда ты знаешь, что у меня в сумке?

- Я всё рассчитала, - откровенно сказала Фатэ, а Труттэ не поверил и спросил: - Ты знала о том, что я тебя не убью?

- Да, - ответила Фатэ.

- Я могу убить тебя в любое мгновение, - нахмурил брови Труттэ, а Фатэ ответила: - Не забывай - я тебя тоже!

- Неужели я такой предсказуемый? - спросил Труттэ. Фатэ его успокоила: - Не забывай, что я два сезона, ещё до своего созревания изучала все мурдэоны и знаю о каждом мурдэ больше, чем они сами.

- Что ты знаешь обо мне? - спросил Труттэ. Фатэ немного колебалась, а потом выложила: - Ты хотел быть морвиной, но отец настоял на том, чтобы ты стал его мурдэнэ и наследником мурдэона.

Лицо у Труттэ покраснело, что было видно, несмотря на темноту. Он встал, стряхнув песок с рук, поднял глаза на Фатэ и спросил: - Если ты такая решительная и хочешь стать кантэром, почему не стала морвэ?

- Я, как и ты - послушалась отца, - ответила Фатэ, пряча глаза. Она сняла с пальца кап мурдэ Ильмэ и протянула его Труттэ: - Возьми, он твой.

Труттэ забрал перстень и надел его на палец, а Фатэ не оборачиваясь, направилась по боковому туннелю куда-то вверх. Труттэ поспешил за ней и вскоре они оказались в туннеле, где проходили рельсы кана. Фатэ взвела сигнальный рычаг с белым кругом и присела на лавочке в углублении, натянув на глаза капюшон. Труттэ присел рядом и спросил:

- Ты сказала, что полетим?

- Всему своё время, - сказала Фатэ, а дальше они молчали. Из-за поворота вынырнул кан, который недовольно и резко остановился возле них. Фатэ и Труттэ заняли места, и кан покатил дальше. Фатэ несколько раз пересаживалась из ветки на ветку, и Труттэ, как хвостик, следовал за ней. Он догадался, что они едут в сторону Брызгэрода. Оказалось, что не совсем: за пару остановок до столицы мурдэона Брызгэ, Фатэ повернулась к Труттэ и сказала:

- Я буду ждать тебя возле западного выхода в пустыню. Ты отправишься к мурдэ Брызгэ и скажешь ему, где я нахожусь.

- Тебя же схватят, - сказал Труттэ, словно Фатэ его ближайшая родственница и он заботится о её безопасности.

- Не беспокойся, не схватят, - сказала Фатэ и добавила: - У меня есть защита.

Она вытащила из-под полы своего тапи кривую штучку из увэ и Труттэ спросил: - Что это?

- Смертельное оружие на планете Земля, называется револьвер, - она протянула револьвер Труттэ, а он, повертев его в руках, спросил: - Как это работает?

- Нужно нажать на этот кривой рычаг, - сказала Фатэ и добавила: - Я оставляю его тебе в залог, а ты давай свою сумку, чтобы я была уверена в том, что ты придёшь.

- А как ты будешь защищаться? - спросил Труттэ и Фатэ его успокоила: - У меня есть такое же оружие.

Труттэ отдал ей сумку, и Фатэ на ходу соскочила с платформы кана. Канатэ в жёлтом тапи недовольно просигналил, но не стал останавливать кан и вызывать нумов. Труттэ не знал, зачем Фатэ дала ему такое задания. Интерес к тому, что станет потом, заставлял наследника мурдэона Ильмэ встретиться с мурдэ Брызгэ и передать слова Фатэ. Труттэ подозревал, что Фатэ устроит засаду и убьёт мурдэ Брызгэ. К этому времени ему следует смыться из Брызгэрода, так как у нумов возникнет немало вопросов к Труттэ.

Он не стал дожидаться, пока кан окажется в центральной части Брызгэрода, а слез на следующей остановке, чтобы пройтись по роду и узнать последние новости. Обычно, после звона утреннего аста, жители рода покидали свои дероды-загородки из гранэ или пещеры на периферии рода и толпились в центре, надеясь обменять свой чак на более интересный. Труттэ с интересом наблюдал за процессом обмена, где поощрялась хитрость, обман и подстава. В лучшем случае, после обмена, у незадачливого охотника за чаками оказывалась подделка. Над такими морвэ смеялись и ничуть не жалели. К Труттэ несколько раз подходили и предлагали свои чаки, пытаясь выведать, какие артефакты у него имеются, но он решительно отказывался от обмена.

- Чаки, чаки, меняем чаки! - раздался голос над самим ухом, и Труттэ через тапи прижал 'револьвер' к телу, чтобы его никто не стырил. Какой-то маленький, белобрысый и несозревший шнырь без имени и опэса, быстрым взглядом окинул фигуру Труттэ, но, видимо, не нашел ничего интересного, так как отвернулся и стал кричать в другую сторону. Труттэ, отвлечённый несозревшим морвяко, оглянулся и выбрал направление в сторону озера в центре рода, где всегда светлей. Нужно было разведать, как попасть к Брызгэ самым простым способом, а ещё лучше, передать слова Фатэ, когда мурдэ будет в роде, а не в своей резиденции на острове.

Внезапно, Труттэ почувствовал, что чего-то не хватает. 'Револьвер!' - сразу мелькнула мысль, и он бросился за белобрысой головой морвяко, который, словно почувствовав взгляд, мелькнул среди тёмных капюшонов и нырнул вниз. Труттэ бросился вперёд, услышав позади смех зевак, видимо, несозревший украл револьвер на их глазах. Невзирая на смех, Труттэ, словно пустынная мышь, метался во все стороны, пытаясь обнаружить белобрысую голову. Один раз он увидел морвяко впереди, но, возможно, что ошибся, так как поиски ничего не дали. Он остановился возле полуразвалившейся бочки, кем-то брошенной по ненадобности, и стал осматриваться вокруг, напрягая глаза. Полутьма многое скрывала, и Труттэ подумал, что подарок Фатэ он потерял.

Большой надобности в нём не было, но как чак он не имел цены: вряд ли у кого есть такая штука, да и о такой планете, как Земля, никто здесь не слыхал. В бочке что-то задвигалось, и Труттэ мгновенно запустил туда руку, чтобы схватить живность, какая там оказалась. Вытягивая за шерсть добычу, Труттэ обнаружил, что это не живность, а маленький недозрелый гадёныш морвяко.

- Давай револьвер! - сказал Труттэ, по-прежнему удерживая малолетнюю заразу за белые волосы. Недозрелый морвяко не думал сдаваться, а выкручивался в руке, как ёханый бабай19.

- Отдай револьвер, тварь недозрелая! - зашипел Труттэ и стал свободной рукой шарить по тапи белобрысого морвяко. Обнаружив револьвер во внутреннем кармане тапи, Труттэ шмякнул гадёныша по голове и потянул револьвер к себе. Маленькая тварь не думала сдаваться и ухватилась за изделие из увэ, словно от него зависела её жизнь. Раздался громкий хлопок и Труттэ почувствовал ужасную боль.

***

- Кот, ты меня слышишь? - повторил Вася и потянул кота за хвост. Данная процедура не понравилась Туманному Коту, и он спросонья хлестанул Васю по лицу, отчего тот заюшился кровью и приобрёл три кровавые борозды. На этом инцидент закончился: кот открыл глаза и проснулся, а Вася вытирал платком лицо, удаляя последствия кошачьей агрессии. Как ни в чём не бывало, кот спросил:

- Куда мы пришли?

- Я думаю, мы у входа в подземный город морвэ, - ответил Вася, а кот спросил: - Что за морвэ, они вкусные?

- Местные жители, - объяснил Вася, изучивший историю и быт жителей планеты Арэ, и с сарказмом добавил:

- Я думаю, им понравится вкус кота.

- Мы ещё посмотрим, кто и кого съест, - самодовольно сказал Туманный Кот и бесстрашно вступил в подземный туннель, полагая, что в норах могут жить только мышеподобные твари. То, что Вася почерпнул из Межгалактической библиотеки, не совсем соответствовало истине: индустриально развитое общество, о котором там говорилось, давно пережило пик своего развития. Планета Арэ, представленная в описании, как цветущий оазис, превратилась в жгучую пустыню, а оставшиеся жители, морвэ, прятались от жары под землёй.

Спустившись вниз, они обнаружили узкоколейку и немного проехались по ней. Жители планеты по-прежнему ходили задом наперёд. Как ни напрягал Вася память, но такую особенность в описании жителей планеты он вспомнить не мог. Да и речь у жителей планеты отличалась от той, которую он изучал. Пару раз Вася пытался поговорить с жителями подземного города, но оказалось, что попавшие им на пути морвэ в упор не видят представителя Земли.

- Как же мы доберёмся до Чахэрода? - задал вопрос Вася, но никто из жителей подземного города не ответил, а Туманный Кот игнорировал вопрос. Он вообще вел себя странно: бегал рядом с жителями города на задних лапах, причём, как они - назад, и его, вроде, стали замечать, по крайней мере, пару морвэ удивлённо замахали на кота руками, приподнимая капюшон чёрного одеяния. Васи показалось, что от кота даже шарахались, словно испугались. Вася попробовал ходить задом вперёд и его тоже заметили, но никто не пугался. Насмехаясь над котом, Вася сказал:

- Это потому, что я мышей не ловлю!

- Вот ты, Вася, всю межгалактическую библиотеку перечитал, а ума не набрался, - ответил Туманный Кот. Вася обнаружил, что кот роется в его глифомах, как у себя дома и спросил: - Что ты ищешь?

- Я ищу, что ты пропустил, - ответил кот, продолжая ковыряться в глифомах Васи. Надеясь на то, что это поможет им найти дорогу в Чахэрод, Вася терпел наглость кота. Через некоторое время кот оставил глифомы Васи в покое и уставился на него.

- Нормальный человек здесь не выживет, - изрёк диагноз Туманный Кот, - здесь время идёт не вперёд, а назад.

- Вот, как! - удивился Вася и спросил: - Что же нам делать?

- Нужно перевернуть димензиальную сеточку, - после долгих размышлений сказал кот.

- Первую или вторую? - спросил Вася.

- У тебя их две? - удивился Туманный Кот и зашипел на ухо Васе: - Никому об этом не говори! Даже под страхом смерти!

- Так какую переворачивать? - спросил Вася, и кот сказал: - Наружную.

- Я думаю, нам необходимо найти какое-то укромное место, - сказал Вася, и кот снисходительно хлопнул его по плечу: - Молодец! Моя школа!

Они пошли на окраину подземного города и забурились в какой-то туннель, который привел их прямо к выходу в пустыню.

- Переодевайся, а я побдю, - сказал кот и завернул за угол. Вася подумал, что кот будет 'бдеть' с закрытыми глазами, поэтому ускорил процесс: быстренько перевернул димензиальную сеточку и натянул на себя. Выглянув за угол, Вася не увидел кота. Возле входа в туннель лежала какая-то чёрная куча, и Вася решил, что это кот. Он подошёл к этой куче и приподнял угол чёрной материи, которая что-то прикрывала. Оказалось, что там лежал какой-то морвэ: то ли мёртвый, то ли без сознания. Сосредоточиться мешала какая-то назойливая муха, которая мелькала перед глазами. Вася отмахнулся от мухи и услышал странный звук 'У-у-уя-м-м!' Мельтешение пропало, а через несколько секунд перед Васей появился Туманный Кот.

- Ты, что, меня не видел, пока я переодевался? - зашипел на Васю кот.

- Какая-то назойливая муха мельтешила перед глазами, - ответил Вася, а кот возмущённо вскинул лапы и воскликнул: - Ты дал мне по морде!

- Я тебя не видел, - ответил Вася и примирительно добавил: - Ты мне тоже лицо располосовал!

- Смотри, - успокоившись, бросил кот, и уставился на лежащего навзничь морвэ в черном плаще с накинутым на голову капюшоном. Вася тоже посмотрел, но ничего особенного в валяющейся фигуре не обнаружил: все морвэ ходили в таких плащах, а разрисованные лица походили друг на друга, словно на них одели одинаковые маски. Кое-какие отличия в рисунках были, но не столь существенные, если не присматриваться.

- Это же Крин Крит! - напомнил кот. Вася изучил незнакомца, но не стал бы настаивать на том, что показанный котом морвэ именно тот, кто его убил. Вася пощупал пульс у морвэ, и оказалось, что он жив.

- Нужно сделать ему искусственное дыхание, - сказал Вася, а кот только хмыкнул и произнёс: - Если таким образом ты хочешь задушить негодяя - я не против.

Вася, глубоко вдохнув, несколько раз надул своего убийцу, отчего тот зашевелился и пробормотал:

- Князь, зачем ты оставил меня одну?

Туманный Кот перевернулся вверх лапами, растянув свою морду в широкой улыбке, и мяукал что-то безобразное. Сквозь его мяуканье прорывались слова: - Вася... князь...Питерский...и всея ...Многороссия...

- Незачем смеяться, - оправдывался Вася, - разве ты не видишь, что у него видения...

***

Оставив Труттэ на открытой платформе кана, Фатэ свернула в первый туннель возле остановки и долго петляла, сверяя свой путь с картой, запечатлённой в глифомах. Вскоре она оказалась возле выхода в пустыню и остановилась, чтобы передохнуть. Фатэ была в хорошей физической форме, но подлый вакарь истощал её силы. Видимо, он ощущал её эмоции, так как сразу же подкатила боль и Фатэ снова свалилась на песок ... 'Її підхопила сіра імла і понесла, заколисуючи. Вона знову опинилась над бурхливим казаном і відразу розрізнила дві плями: світлу і темну. Темна пляма вийшла вперед і повідомила: - Тепер моя черга! - і вгору знов полетіла блискуча монета.

- Якщо орел, вибираю я! - повідомив темний, і монета завмерла вгорі. Фате, дарма що далеко, чітко побачила на реверсі монети орла.

- Світло за мною, - повідомив темний і посвітлішав, а його воїни стали як він, світлі.

- Спостереження: 35 Ероkъ 7013, вітер північний, дух березовий ... - вискочила особина з хлопавкою і тут же зникла. Внизу завирувала сірість і пішла рожевими плямами, які розкраяли небеса, і туди полетіли темні та світлі душі аж до самої землі. Монета спалахнула яскравим світлом, втілюючи день, і Фате полетіла вниз, де побачила місто. Вона з цікавістю розглядала вежі та вежі, дерев'яні будинки з різьбленими ганочками та кріпосні стіни. Несподівано виник біль і Фате швидко майнула у віконце дерев'яного зрубу.

'У маленьке віконце дерев'яного зрубу залетів теплий літній вітерець і веселі голоси, які розповідали про те, що на волі життя плинуло своєю течією. Великий гетьман Литовський, Костянтин Іванович Острозький сидів у неволі вже п'ятий рік після страшної битви з московітами біля річки Ведроші. Тоді Московський князь Іван III почав війну проти Великого князівства Литовського, Королівства Польського і Руського.

Невелике русько-литовсько-польське військо під командуванням великого гетьмана Литовського, Костянтина Острозького, ледве відбивалося від нежданого нападу московського та ординського війська. Під Дорогобужем, на річці Ведроші, восьмитисячне русько-литовсько-польське військо стримувало двадцяти п'яти тисячний загін московсько-ординського війська на чолі з князем Щені. Битва закінчилася не на користь князя Острозького, який потрапив в полон, а його військо було розбите.

Приводом для війни став Семен Бельський, Литовський удільний князь, який бив чолом великому князеві Московському Івану III, з проханням прийняти на службу зі своєю родинною землею - містом Білий на Смоленщині. Князь Московський Іван III охоче його прийняв, наплювавши на умови договору з великим князем Литовським Олександром. Іван III сповістив Олександра про перехід Бельського, мотивуючи це тим, що православних утискувала римсько-католицька церква. Сам князь Семен Бельський також відправив великому князеві Литовському Олександру послання з відмовою від присяги. Приклад Бельського наслідував князь Семен Стародубський зі своїми володіннями в Литві - містами Чернігів, Стародуб, Гомель, Любеч, Карачев і Хотимль. За Стародубським до Московського князя перекинувся князь Василь Шемячич з містами Рильськ і Новгород-Сіверский. Таким чином, на сторону Москви перейшов великий район Литви і лівобережні землі по Дніпру. Ці переходи пограничних удільних князів викликали нову московсько-литовську війну.

Після трирічної війни в Москві підписали перемир'я, за умовами якого усі території, що перейшли на московсько-ординську сторону, і їх власники залишалися за Москвою, хоча Литва і не визнала законність цього переходу. Велике князівство Литовське і Руське не вперше страждало від московсько-ординського улусу. Коли молодий Острозький ще навчався у Вільно, кримський хан Менглі Гірей домовився про сприяння з Московським князем Іваном ІІІ, після чого напав на Велике князівство Литовське і Руське. Насамперед хан зруйнував Київ, розорив храми та церкви, узяв в полон багато людей. Після Києва хан Менглі Гірей розграбував ще близько десятка міст, і тільки Канів і Черкаси змогли встояти.

В подарунок своєму другу, Московському князю Ивану, хан вислав цілий віз награбованого добра, в тому числі золотий потир20 та дискос21 із київського храму святої Софії. Відразу після того, що сталося, Великий князь Казимир Ягеллончик відправив до Києва сорокатисячне військо, але татари вже встигли утекти до Кримського півострова. Менглі Гірей уклав відкритий союз з великим князем Московським Іваном III та разом з ним провів декілька спільних походів на Київщину, Поділля, Волинь і Чернігівщину, поки Костянтин Острозький не розбив хана під Очаковом, а московський князь без орди побоявся битися з великим гетьманом Литовським.

Союз московських князів з татарами замішаний на давній крові: сина Володимира Мономаха, Дюргі Володимировича, названого Юрієм Довгоруким, народила дочка половецького хана, тим самим даючи початок князівській міжусобиці, що триває віками. Юрій Довгорукий побудував ханську данницю Москву, а його син, Андрій Боголюбський, народжений від матері - дочки половецького хана Аепи Осеневича, уперше із князів вщент зруйнував Київ. Московія все більше і більше занурювалася в золотоординський казан.

Після смерті своєї дружини, Софії Палеолог, в те ж літо захворів Московський князь, Іван Васильович. Стан князя тільки погіршувався і він, передчуваючи свою смерть, вирішив одружувати свого сина Василя. Не знайшовши своєму двадцяти шестирічному синові знатної нареченої з інших країн, бо ніхто не хотів знатися з ханським васалом, цар влаштував в кремлі огляд місцевих наречених. Вибір майбутнього Великого князя Василя III ліг на п'ятнадцятирічну Соломонію - дочка боярина Юрія Костянтиновича Сабурова, з роду Сабурових та Сверчкових, нащадків в сьомому коліні татарського мурзи Чоту. У вересні того ж року вони вінчалися в Успенському соборі Московського Кремля. Через півтора місяця після весілля, 27 жовтня, великий князь Московський Іван III помер. Василь успадкував московський трон, а юна Соломонія стала великою княгинею.

Весь цей час великий гетьман Литовський Костянтин Острозький сидів у в'язниці у Вологді, закутий в ланцюги, де його схиляли служити московському князеві. Після смерті Івана III усіх ув'язнених в темницях по московському звичаю помилували й Костянтина Острозького привезти з Вологди до Москви. Його поселили в кремлі, в маленькому зрубі з одним віконцем і молодий князь московський обіцяв його відпустити на волю, якщо він стане йому служити.

Щоб налагодити з Костянтином Острозьким дружні відносини, молодий князь повелів йому годуватися за одним столом з ним і княгинею Соломонією. Княгиня справила враження на Острозького ясним розумом, простотою і добротою: вона щодня годувала у своїх палатах жебраків, допомагала вдовицям і бідним сім'ям.

Костянтин Острозький, хоч і відпущений з неволі, але, як і раніше, знаходився в кремлі під наглядом князя Василя. Він не раз супроводжував княгиню в її походах по сніговій Москві, тому між ними мимоволі виникла дружба і симпатія один до одного. Ззаду за ними завжди плентався приставлений до них піщальник Лука, чи то наглядач князя, чи то охоронець княгині. Князь Василь, занурений у війну з Казанню, не бачив гріха в тому, що вже не молодий Острозький наглядає за Соломонією, яка приятелює з жебраками. Своїм людям, побоюючись змови, князь Василь особливо не довіряв. З розмов княгині Острозький дізнався, що Соломонія рано втратила матір і жила у будинку своєї тітки, Євдокії Іванівни, сестри батька. Тітка, відрізняючись простотою і набожністю, любила Соломонію, як рідну дочку.

Так пройшла зима, а коли почалося літо, то в Московії настало замішання, бо московське військо, що воювало з ординською Казанню, своїм колишнім союзником, зазнало розгромної поразки. Кримський хан, Менглі Гірей, розбитий біля міста Галушки польським маршалом, князем Глінським, вимушений був запропонувати королеві Польщі, великому князеві Олександру Ягеллончику мир і союз для спільних військових дій проти Московської держави. Казанський хан Мухамед-амін теж прислав свого посла, пропонуючи королеві Польщі союз проти Москви. Князеві Василю було не до дружини, тому Соломонія ще більше віддалилася від чоловіка, знаходячи розраду в розмовах з Костянтином Острожським. В цей час сильно захворів князь литовський, король Польщі та Русі, великий князь Олександр Ягеллончик. Скутий паралічем, князь не довго мучився і в тому ж році помер. По Великому Князівству Литовському пройшов слух, що князь Михайло Глинський отруїв Олександра і, спираючись на польське військо, розгорне армію, що розгромила кримського хана, щоб захопити Велике Князівство Литовське. Наперекір чуткам, Глинський одним з перших присягнув новому королю, Великому князеві Сигізмунду, синові Казимира Ягеллончика.

Приятельські стосунки між княгинею Соломонією і Костянтином Острожським поступово перейшли в зовсім довірчі, чому на них мимоволі звернув увагу князь Василь. Він став наполегливо вимагати, щоб Острозький присягнув йому на вірність, недвозначно натякаючи, що у разі відмови може знову закувати його в кайдани та посадити в темницю. Князь Острозький розсудив, що на волі у нього більше можливостей втекти у Литву, тому погодився. Після вечері князь Василь тут же призначив його командувати пограничним військом та зажадав, щоб Острожський негайно відправився інспектувати усі пограничні міста. Острожський не став сперечатися і пішов у свій зруб, де він, як і раніше, жив і де йому ніхто не заважав, окрім незмінного Луки, який, як завжди, залишався на подвір'ї. Думки Острозького були про те, як організувати свою втечу, бо князь Василь навряд чи залишить його без нагляду. Загін, даний князем йому для охорони, швидше вартував Острозького від втечі, чим захищав від уявної загрози. Несподівано двері скрипнули, і Острозький підвівся з дерев'яної лежанки, збираючись зустріти нічного відвідувача.

- Не запалюй свічку, - прошепотів жіночий голос і Костянтин зрозумів, що це княгиня Соломонія. Вона знайшла його руки й стиснула своїми долонями, а сама, тремтячи від хвилювання і наснаги, притиснулася до нього тілом.

- Князь Василь! - нагадав Острозький, але Соломонія гаряче прошепотіла: - Він поїхав у справах до брата свого, князя Дмитра Івановича.

Губи княгині знайшли обличчя князя, і поцілунок красномовно розповів про наміри цариці. Князь допоміг їй зняти одяг і опустив княгиню на своє ложе, ніжно погладжуючи її тіло. Вона притягнула князя на себе, пестячи його широкі плечі та вигинаючись вперед своїм тілом. Острозький не став зволікати та стримувати себе, і заволодів тілом княгині. Після бурхливого закінчення, княгиня Соломонія лежала деякий час без руху і мовчала, стискаючи руку Острозького, після чого піднялася і тихо шепнула на вухо: 'Не проводжай!'

Вона зникла так само, як з'явилася, а князь Острозький, приголомшений новим витком їх стосунків, тут же подумав, що його завтрашній від'їзд дуже до речі: він не зміг би дивитися в очі князеві Василю, не видаючи себе. Найбільше Острозький хотів, щоб не постраждала Соломонія. Він не знав, чому княгиня йому віддалася: можливо, через те, що в шлюбі з князем Василем у них не з'явився спадкоємець або Соломонія полюбила в'язня Острозького, як опікала усіх знедолених, яким допомагала. Що там не було, князь Острозький був вдячний їй за дещицю теплих почуттів, отриманих в неволі. Виглянувши на вулицю, Острозький не побачив Луку на звичайному місці біля порубаних дров і хотів вже закрити двері, як почув поспішні кроки.

- Пан хоче кудись йти? - квапливо запитав Лука, але Острозький його заспокоїв: - Дихав свіжим повітрям.

Мабуть, Лука залишився задоволений відповіддю, а Острозький подумав про те, що пищальник не помітив візиту княгині. Він не знав, що княгиня, перед своїм приходом до князя Острозькому відправила служницю до Луки, щоб той йшов на кухню вечеряти. Уранці князь Острозький поїхав, не попрощавшись'.

- Спостереження зняте: 07 Хейроkъ 7015, дух волі і гіркота розлучення ... - промайнуло обличчя якоїсь божевільної діви, яка зникла, а перед очима княгиня Соломонія з'явився Острозький.

- Князю, навіщо ти залишив мене одну? - вигукнула Соломонія, схопивши за барки князя, що схилився до неї. Вона пригорнулася до нього поцілунком і відчула поцілунок у відповідь, від чого поплила і схопила князя за шию.

- Я піду за тобою на край світу, - сказала вона і додала: - Ти ж знаєш, що я не люблю князя Василя.

Мабуть, князь Острозький не знав цього, бо витріщив на неї очі, а звідкись виникла страшна руда звірюка, яка засунула свою пащеку між ними та безапеляційно заявила:

- Да она чем-то обкурилась!

Слова рудої звірюки образили княгиню, а, крім того, викликали схований глибоко в душі страх, тому вона знову притиснулася до князя Острозькому і запитала:

- Ти заохочуєш своїх слуг говорити своїй любій таку гидоту?

- Він мені не слуга, - сказав князь Острозький, а княгиня Соломонія відразу зрозуміла, що він зовсім не князь, а якась скотиняка, що скористалася з її безпорадності.

- Де я? - запитала вона, озираючись.

- Ти на планеті Аре, - сказала 'скотиняка', яка її цілувала, а підла руда звірюка проциділа через зуби: - Что ты с ним цацкаешься, он тебя убил, не раздумывая.

Те, що вона вже раз вбила 'скотиняку', княгиню порадувало. Втім, 'скотиняка' не така вже противна, а зовсім молода і симпатична. Що ж він зробив їй такого, що вона його вбила?'

- Мене звати Вася, - представилася симпатична 'скотина', а вона відповіла: - А мене ... - і замовкла, бо не знала, що сказати'.

- А тебя зовут Крин Крит, - напомнил подлый кот и укоризненно сказал Васе: - Не знал, что ты западаешь на мальчиков-убийц!

- Уважаемый Крин Крит, ты не скажешь, как нам добраться до Чахэрода? - спросил Вася на местном наречии, а Туманный Кот противно улыбнулся и сказал: - Он не помнит своего имени, а ты ему о каком-то Чахэроде.

- Почему не помню, помню, - сказал Крин Крит, тем самым показывая, что понимает речь кота, сказанную на многороссийском языке. Повернувшись к Васе, Крин Крит сообщил: - Меня зовут Фатэ.

- Насколько я понял, Крин Крит признался, что он женского пола, - сказал Туманный Кот, но Вася ему не поверил. Чтобы убедиться, кот шмыгнул под её широкую одежду, но Фатэ, как она себя называла, подскочила, как резанная и забралась Васе на голову. Под балахоном, кроме тела, ничего не было, так как Вася почувствовал её голіе ноги, сжимающие ему голову. Правда, ноги сжимали Васину голову всё сильнее и сильнее, а Фатэ грозно сказала коту:

- Если ты ещё раз на меня бросишься, я сверну твоему хозяину голову.

- Он мне не хозяин, так что крути ему голову, а я, взамен, оторву твою, - сказал кот на местном языке, выуживая из Васиной головы слова, а Фатэ почувствовала, как кто-то стремительно сжимается её горло.

- Использовать димензиальные сеточки на планете Арэ запрещено, - прохрипела Фатэ и добавила: - Сейчас сюда прилетят бжуи и посадят вас в тюрьму.

- Что ещё за бжуи? - удивился Туманный Кот и порылся в Васиной голове, которая медленно, но неуклонно теряла сознание. Узнав о значении слова, Туманный Кот обратился к задыхающейся Фатэ: - Дура, ваши полицейские нас не видят, так как наши димензиальные сеточки перевёрнуты наизнанку.

Фатэ не поверила и вскоре, вместе с Васей, вырубилась из этой Вселенной. Серый туман всосал её и сразу бросил вниз.

- Спостереження: 07 Вейроkъ 7023, дух протистояння, - наздоганяючи її, повідомила осоружна дівиця, а Фате зрозуміла, що буде небажане продовження знущань з неї, тому приготувалася до болю. Поруч летіли темні та світлі душі, ворогуючи ще до того, як вони отримали обрані тіла. Вона вибрала самотню постать на березі ріки та закрила очі, щоб прийняти біль, але нічого не відчула.

'Князь Острозький стояв на березі Дніпра і довго дивився на воду, яка швидко неслася уздовж берегів, втікаючи на південь, де ще тепло, покидаючи Велике князівство Литовське з осінніми нічними туманами й сльотою. Багато води Дніпром сплинуло в море Руське, а ще більше бід перейняла на себе земля руська. Знову підступний ворог прийшов на землю Литовського князівства і є тільки один спосіб впливу на нього - війна до переможного кінця.

На іншому березі, десь там, за густими та ще зеленими заростями дерев, знаходилося військо одвічного ворога Литви та Русі - Московії. Сутінки, що настали, приховали протилежний берег, але доводилося чекати, бо терпіння - одна із доблесті нелегкої військової праці.

- Пане гетьман, чи не пора? - почув Острозький нетерплячий шепіт за спиною, упізнаючи свого вірного слугу Луку. Колись Острозький, за вказівкою князя Василя, виїхав в Тулу оглядати пограничні полки, а насправді рвонув в Литву. Лука, пищальник Московського князя Василя, наглядав за полоненим литовським гетьманом, тому переслідував його і наздогнав, після чого разом з Острозьким втік з Московії в Литву. Тільки дивом їм вдалося врятуватися від полювання на втікачів, покружлявши по лісах і болотах, поки не досягли Литви, а тоді вже дісталися до Вільно. Великий князь Литовський, Сигізмунд, з радістю зустрів Острозького, повернув йому землі та вручив гетьманську булаву. А Лука так і залишився при князеві своєю людиною.

Відвідавши свій рідний Острог, князь вирушив на війну з Московією, що знову почалася. Попри те, що війна швидко закінчилася перемир'ям, кримські татари, нацьковані Московським князем Василем, вдерлися в князівство литовське, розоряючи міста і селянські подвір'я. Довга і руйнівна війна з татарами закінчилася їх розгромом під Вишневцом. Князь Острозький малими силами здолав двадцяти чотирьох тисячний загін Менглі Гірея.

Як тільки татарський хан запросив миру у Литовського князя Сигізмунда, так відразу заворушилася Москва. Влітку московіти штурмом узяли Смоленськ і рушили далі, захопивши Мстислав, Самосил і Кричев. Розоряючи литовські землі, вони досягли лівого берега Дніпра в Орші. Вісімдесяти тисячне московське військо, послане князем Василем, очолював князь Михайло Булгаков, по прізвиську Голиця, а за ним наглядав царський конюший Іван Челяднін.

Їм назустріч Великий князь Литовський Сигізмунд послав Костянтина Острозького. Польний гетьман Юрій Радзивіл з Києва командував шістнадцяти тисячною литовською кіннотою. Януш Сверчевський керував п'ятитисячною важкою польською кіннотою, яка, разом з легкою кавалерією Войцеха Самполиньского налічувало чотирнадцять тисяч чоловік. Сюди слід додати три тисячі найманої піхоти з Сілезії та дві з половиною тисячі добровольців з Чехії.

Попереду діяв загін маршалка Івана Сапіги разом з князем Юрієм Слуцьким зі своєю дружиною. Крім того, була королівська артилерія та інженерно-саперна рота міщанина Яна Башти. Передовий загін під командуванням Івана Сапіги в першій сутичці з передовими московськими полками на річці Березіна розбив їх, тому московське військо відступило до Орші. Декілька сутичок з московітами сталися на переправах через річки Бобер і Друть.

- Пане гетьман, пора, - знову нагадав Лука, показуючи на протилежний берег: там появилися литовські кіннотники, які переправилися ближче до Орші та прискакали сюди, щоб прикрити наведення плавучого моста. Зраділий Острозький озирнувся і сказав: - Так, так, нехай Ян Башта спускає бочки!

Лука махнув у бік лісу, і сірі тіні повільно потекли до берега, перетворюючись на людські постаті з бочками та колодами на плечах. Незабаром на хвилях захитався плавучий міст, за ним другий і третій. Босі безшумні тіні швидко перебігли по хистких стрічках на воді та розсипалися по заростях на лівому березі Дніпра, займаючи заздалегідь заплановані позиції. Незабаром міст зміцнили й переправили піхоту, після чого перетягнули гармати. Не гаючи часу, князь Острозький побудував своє військо у дві лінії.

З тилу його військо прикривав Дніпро, а правий фланг упирався болотисту річку Кропивну. У першу лінію гетьман поставив литовсько-руську кінноту, укріплену в центрі польськими панцерниками. У другій лінії стала піхота і польова артилерія під командуванням Ганса Вейса і Ян Бехема з Нюрнберга. До ранку все військо Острозького зайняло свої позиції, готове битися з грізним супротивником.

Московіти чекали литовського гетьмана. Вони розташували своє військо на пагорку у два ряди та посилили центр по дорозі на Дубровну додатковим резервним загоном. З правого флангу знаходився Іван Челяднін з важкою кіннотою, лівий фланг захищав московський загін під командуванням Михайла Булгакова. Ще два великі кінні загони встали по флангах на деякому віддаленні, щоб, у разі оказії, прорватися в тил супротивника та оточити.

Іван Челяднін, побоюючись, що усі лаври перемоги дістануться князеві Булгакову, рано вранці відправив своє військо в атаку, збираючись відрізати литовське військо від мостів і придавити їх до Дніпра, але литовська кіннота, очолювана двома гетьманами, Сверчевським і Острозьким, змусила його відступити з втратами. Князь Булгаков поблажливо спостерігав за потугами на військовому терені придворного конюха, а потім підняв вгору свою залізну рукавицю і скомандував своєму війську йти вперед.

Мабуть, пані Невдача прибилася до московітів, бо військо Булгакова не змогло здолати литовську кінноту на чолі з Київським гетьманом Юрієм Радзивілом, якого недаремно називали Геркулесом. З другої лінії війська Острозького висунулася наймана піхота Ханса Вейса і відкрила вогонь по московській кінноті з флангу. Боярин Челяднін в цей час ледве відбивався від литовсько-руської кінноти, що тиснула на нього, тому й не думав допомагати Булгакову, бо сам вже не надіявся вийти живим із бою.

Князеві Булгакову вдалося відійти й відбитися від польських панцерників, захищаючи центр, а боярин Челяднін пустив вперед свій останній резерв - важку кінноту, зім'явши легку кавалерію литовців. Ряди литовських і руських вершників розсипалися і стали відступати, а боярин, радісно прошепотівши про себе: 'Ось вона, моя перемога'! - тож махнув білою хусткою, даючи наказ переслідувати литовців і розгромити. Те, що за цим сталося, зовсім не сподобалося Челядніну - немов грім серед ясного неба, загуркотіли гармати, розносячи в клапті коней і вершників. Через деякий час залишки важкої кінноти Челядніна втікали у бік крутих берегів річки Кропивни. Навздогін ним, розправивши крила за спиною, летів резервний полк польських гусарів. Після жахливої м'ясорубки увесь лівофланговий кінний загін Челядніна був притиснутий до боліт коло річки Кропивни й знищений там. Сам Челяднин спробував втекти, залишивши князя Булгакова наодинці з Острозьким.

 []

Московіти, тікаючи, кидалися з крутих берегів ріки Кропивна, намагаючись її переплисти, але стріли доганяли їх і в воді. Живі та мертві тіла московітів змішалися й загатили всю річку. Ян Бехем переніс вогонь з гармат на резервне московське військо, а польські панцерники ударили по головних силах під керівництвом князя Булгакова. Московіти змішалися, зважаючи на розгром лівого крила, і стало безладно втікати у бік Смоленська. Челядніну так і не вдалося уникнути полону, як і князеві Булгакову, якому довелося просидіти у вязниці сорок років'.

- Спостереження зняте: 08 Вейроkъ 7023, запах пороху, поразок і перемог ... - вигукнула розпатлана дівиця, заглядаючи в обличчя князя Острозького.

***

Нумэс Лартэ сидел на берегу озера в центре Брызгэрода, в единственном месте, где крутые берега не мешали пришвартоваться судну, которым пользовался мурдэ Брызгэ и его нумы. Любые другие плавающие средства на озере запрещались по причине безопасности Брызгэ. Словно чёрные тени, сновали по площади морвэ. Нумэс внимательным взглядом плыл по чёрному морю капюшонов, выуживая подозрительные движения и наблюдая за мелькавшими бледными лицами. Убийца, уничтоживший мурдэ Ильмэ, обязательно придёт сюда, другого пути, чтобы приблизиться к мурдэ Брызгэ, просто нет.

В обычной жизни жители Брызгэрода доставляли мало хлопот, изредка убивая друг друга, во что нумы никогда не вмешивались, а случаев нападения на мурдэ и вовсе не наблюдалось. По правде сказать, морвэ были аполитичны и правители в их жизни играли незначительную роль. Должность правителя мурдэона считалась, как чак, но желающих стать мурдэ всегда было мало. Обычно выбирали для себя необременительные чаки, за которыми приятно охотиться, не очень напрягаясь.

Погружённый в свои мысли, нумэс Лартэ услышал в ближайшем переулке громкий хлопок и вскочил, соображая, что ему делать: пойти туда самому или направить нумов. Проблема решилась сама собой, так как два нума в красных плащах уже тащили к нумэсу двух морвэ, одним из которых оказался совсем незрелый морвяко.

- Как звать? - спросил нумэс Лартэ у морвэ, совсем не обращая внимание на недозрелого морвяко.

- Труттэ, - назвался морвэ и нумэс чуть не рассмеялся: не часто встретишь морвэ с таким странным именем. Морвэ рассказал, что морвяко стырил у него чак и Труттэ его вернул. Поглядывая на руку Труттэ у крови, Лартэ спросил: - Кто тебя ранил?

- Меня ранил чак, - ответил Труттэ, показывая штуку из увэ в другой руке. Лартэ забрал чак и заинтересованно разглядывал его, а Труттэ осторожно заметил: - Не трогайте кривой рычаг, иначе получите ранение.

Слова Труттэ заинтересовали нумэса ещё больше, и он нажал на крючок. Раздался выстрел, а потом громко завыл Лартэ: пуля попала ему в ступню ноги. Подпрыгивая на одной ноге, нумэс оглашал площадь своим криком, так что вскоре вокруг стало красно от плащей прибежавших нумов, находящихся поблизости.

- Арестовать! - крикнул Лартэ, и нумы бросились на Труттэ. Морвяко, маленький гадёныш, тут же смылся, так как сидеть за решёткой, а ещё хуже - в яме из гранэ, ему не хотелось. Труттэ посадили в лодку, которая поплыла в сторону острова посредине озера.

'Как удачно!' - подумал Труттэ: выполнить поручение Фатэ на острове намного легче, чем в Брызгэроде. Его заперли в камере из гранэ, а чак в виде револьвера отобрали. Мурдэ Брызгэ, узнав о происшествии, не удержался и направился к камере, чтобы самому увидеть морвэ с именем Труттэ и расспросить его о интересном чаке, который имеет свойство ранить людей.

Когда он появился перед клеткой, Труттэ узнал его, так как когда-то присутствовал при встрече своего отца с мурдэ Брызгэ. Внимательно рассматривая револьвер, который вручил ему хромающий Лартэ, мурдэ Брызгэ с интересом уставился на Труттэ, сидящего за решёткой.

- Фатэ находится возле западного выхода в пустыню и будет меня там ждать, - выпалил Труттэ и вздохнул, так как сдержал своё слово и выполнил задание Фатэ.

- Даже так?! - удивился мурдэ Брызгэ и спросил у Труттэ: - Ты её знаешь?

- Да, она убила моего отца, - ответил Труттэ.

- Я тебя знаю, - сказал Брызгэ, напрягая свою память, - ты не Труттэ, ты ... мурдэнэ Ильмэ!

Он приказал нумэсу Лартэ отправиться к западному выходу в пустыню и схватить Фатэ, а Труттэ освободить. Когда нумэс Лартэ, хромая, удалился вслед за своими нумами, чтобы выполнять задание мурдэ, Брызгэ пригласил Труттэ к себе домой. Расположившись на открытой веранде, мурдэ Брызгэ сказал Труттэ: - Сочувствую твоей потере, я знал мурдэ Ильмэ, как хорошего соседа.

Труттэ промолчал на слова мурдэ, так как 'соседи' не всегда мирились друг с другом, а Брызгэ включил свой кап, и перед ним возникла надпись и фотография скелета мурдэ Ильмэ: 'Здесь приготовлено место для тебя'.

- Я присутствовал, когда Фатэ готовила это сообщение, - сказал Труттэ, а мурдэ Брызгэ ухмыльнулся и спросил: - Неужели она искренне думает, что сможет меня убить?

- Фатэ весьма странная мурдэссэ, - сказал Труттэ и задумчиво добавил: - Мне кажется, что она добьётся своего и станет кантэром.

Мурдэ Брызгэ изумлённо уставился на Труттэ, а потом захохотал, как сумасшедший. Он смеялся довольно долго, после чего подошёл к Труттэ и похлопал его по плечу:

- Ещё никогда я не получал такого удовольствия, как сейчас. Ты меня рассмешил до колик в животе. Я думаю, что мы, после смерти твоего отца, будем хорошими соседями.

Он протянул Труттэ его револьвер и сказал:

- Забирай свой чак и держи его под замком - он опасен для окружающих и для тебя, - мурдэ доверительно сообщил Труттэ: - Я тоже собираю смертельные чаки и когда-нибудь, после того, как стану кантэром, покажу свою коллекцию. Поверь мне - у меня есть чем встретить любого убийцу. А ты побереги свою рану.

Мурдэ Брызгэ с улыбкой показал Труттэ на его руку, замотанную тряпкой. Труттэ понял, что его визит завершился, задание Фатэ он исполнил, поэтому встал, по-прежнему сжимая в руках револьвер. Мурдэ Брызгэ тоже встал, всё ещё улыбаясь, и по-приятельски положил руку на плечо Труттэ: - Заходи ко мне в любое время, - сказал мурдэ Брызгэ и в это время раздался выстрел.

Труттэ с недоумением смотрел на мурдэ Брызгэ или на то, что от него осталось. Голова мурдэ раскололась на три части и от её вида у Труттэ закружилась голова. Превозмогая головокружение, Труттэ растерянно смотрел на револьвер в своей руке, не понимая, как он мог выстрелить.

Как в замедленной съёмке мурдэ Брызгэ шмякнулся на пол, и вокруг его головы образовалась лужа крови вперемежку с мозгами. Труттэ оглянулся вокруг, понимая, что рядом никого нет, и хотел уже юркнуть через входную дверь наутёк, но она удивительно медленно открылась, и на пороге веранды появился нумэс Лартэ. Понимая неотвратимость происходящего, Труттэ поднял руки, удерживая в одной из них револьвер и пронзительно закричал: - Это не я!

Он понимал, что его словам никто не поверит.

 []

Репликация четвёртая. Эстэ

- Спостереження зняте: 08 Вейроkъ 7023, - вигукнула розпатлана дівиця, заглядаючи в обличчя князя Острозького і відразу зчезла.

- Ми повинні знищити їх раніше, ніж московити досягнутий Смоленська, - відмахуючись від дівиці, сказав князь Острозький, повертаючись до Геркулеса, що стояв поруч із ним, але обличчя київського воєводи Юрія Радзвілла дивним чином втратило свої обриси, перетворюючись на звірячу морду.

- Геркулес, що з тобою? Я ж тобі не ворог! - обурився князь Острозький, з деяким подивом спостерігаючи, як металеві лати київського воєводи перетворюються на руду шерсть'.

- Оклемалась, дура сумасшедшая! - сказал Туманный Кот и повернулся к лежащему рядом Васе:

- Я ведь говорил тебе, что лучше эту Фатэ-Крин Крит убить, иначе она прикончит тебя.

Фатэ, слушая возмущённого кота, вновь удивилась реальности своих видений и то, что она снова жила жизнью князя Острожского. Правду сказать, о жизни на Земле она имела весьма скудные сведения, полученные лично и из информационных источников, но никогда не слышала о князе Острожском и времени, когда он жил. Удивительно то, что вакарь здесь не при чём: последнее видение возникло от того, что её душил этот мерзкий зверь, которого Вася именует 'котом'. В преданиях народа морвэ существует страшный зверь кик, и Фатэ ещё на Земле не сомневалась, что это Васин 'кот'. В это время кот, возмущённый действиями Фатэ-Крин Крит, воодушевлённо вылизывал свою задницу, словно смаковал дольку мармелада и, между делом, делился глубокомысленными тирадами:

- Мне, вот интересно, с какой целью ты училась на Земле в колледже Тринити?

- Я не помню, - сказала Фатэ, а кот, оставив предмет наслаждения, глубокомысленно изрёк: - То, что я с тобой сделал, не идёт ни в какое сравнение с тем, что я с тобой сотворю, используя руководство средних веков по допросу ведьм.

Фатэ не читала труды средневековых инквизиторов, поэтому сказала коту: - Прошлое стёрлось из моей памяти.

- Ты ничего не помнишь? - спросил Вася, оправляясь от удушливого приёма Фатэ, тем не менее, сочувствуя ей.

- Я что-то должна сделать, - наморщив лоб, вспоминала Фатэ.

- Что? - спросил Вася.

- Кого-то убить, - с удовольствием сказала Фатэ, словно данное действие подобно выпитому глотку брызгэ. Заглянув в голову Фатэ, Вася узнал, что на планете Арэ убить ближнего не является тяжким преступлением. Более сурово наказываются морвэ, использующие димензиальную сеточку. Расточительство в использовании димензиальной энергии планеты карается смертью.

- Вот в это я верю, - подал голос рыжий кот. Фатэ машинально отодвинулась, а Вася сказал: - Она тебя боится.

- И пусть боится, - сказал кот, - жаль, что он или она удрала на Земле, иначе бы я разложил его или её на атомы.

- Или она тебя, - улыбнулся Вася, а Туманный Кот спросил: - Кого ты должна убить, Васю?

- Нет, - поспешно сказала Фатэ, и машинально добавила: - Я его уже убила!

Она сама удивилась сказанному, а кот произнёс:

- Видимо, эти убийства ведут к какой-то цели. Тебя, Вася, недаром пригласили на планету Арэ, чтобы ты стал кантэром.

- Кантэром? - воскликнула Фатэ и вспомнила: - Ты мурдэнэ Чахэ?

- Скоро ты прочистишь свои мозги и скажешь нам, кого нужно убить, - довольно сказала Туманный Кот, а Вася смущённо зашептал ему на ухо: - Ты же всерьёз не собираешься помогать Фатэ и убивать местных морвэ.

- Собираюсь, - сказал кот, - видимо, на твоё место объявлен тендер, поэтому всех соперников нужно устранить.

- Физически? - возмутился Вася.

- Физически! - подтвердил кот и добавил: - Вася, опустись на землю, здесь принято умерщвлять соперников.

- Когда я стану кантэром, то отменю такое соперничество, - сказал Вася, а кот с удовольствием промурлыкал: - Одобряю, но для того, чтобы ты стал кантэром нужно убрать несколько человек. С кого же начнём? - спросил он у Фатэ, которая внимательно слушала кота.

- Мурдэ Брызгэ, - машинально ответила Фатэ, а созревший Вася спросил неё: - Ты тоже претендуешь на место кантэра?

- Я мурдэссэ Гранэ, - с достоинством сказала девушка, а Вася растерянно спросил у кота: - Её я тоже должен убить?

- Фатэ ты убьёшь потом, - объяснил Туманный Кот, подразумевая само собой разумеющийся финал, и успокоил Васю: - Сейчас мы с Фатэ союзники, так что не нужно её душить, тем более целовать.

- Я делал ей искусственное дыхание! - возмутился Вася, а кот промычал: - Где мне найти такую кошку, которая бы так делала мне искусственное дыхание.

Вася игнорировал инсинуации кота, наблюдая за тем, как Фатэ вытаскивает из рюкзака какую-то тонкую жёлтую ткань. Расправив ткань, она прищёлкнула к ней длинную верёвку с петлями и вытащила из рюкзака небольшой коричневый баллон. Фатэ присоединила баллон к ткани с помощью шланга и открыла кран. Зашипел выпускаемый из баллона газ, а ткань, раздуваясь, превратилась в огромный жёлтый шар.

 []

- Прыгай! - сказала коту Фатэ, и он прицепился за петлю на верёвке. Когда шар раздулся, как большая цистерна, Фатэ, едва удерживая его, обернулась к Васе: - Цепляйся за верёвку!

- Ты хочешь избавиться от нас с помощью воздушного шара? - спросил Вася, а Фатэ возмущённо крикнула: - Я должна быть внизу, глупый цэхис!

Покрасневший и оскорблённый Вася, названный глупым ядовитым пауком, схватился за верёвку, а кот, висящий выше, ехидно произнёс:

- Любовь-морковь кончилась!

Фатэ освободила верёвку, обмотанную вокруг забитого в песок штыря, и ловко схватилась за петлю на конце. Подтянувшись, она вставила ногу в петлю, а сама пристегнулась к верёвке ремнём. Шар устремился вверх, унося висящую на верёвке тройку в небо.

Две пары глаз внимательно наблюдали за полётом шара, после чего два морвэ, на некотором расстоянии друг от друга, довольно потирали руки. В это время Фатэ проверила направление полёта, а потом выпустила из полупустого баллона струю в воздух, отчего их отнесло немного в сторону. Впереди виднелась гора, под которой располагался город Брызгэрод и, казалось, что шар несёт прямо на гранэ.

- Нам стоит подняться вверх, - сказал Вася, но Фатэ его игнорировала и на это имела причины - шар, поднятый восходящим тёплым потоком, не очень отрываясь от поверхности, забрался на гору и оказался в жерле бывшего вулкана. Фатэ вытащила из кармана револьвер и прицелилась. Вася, увидев её манипуляции, внимательно всматривался вниз, но ничего интересного не заметил, кроме острова, на котором располагался дворец мурдэ.

Раздался выстрел. Фатэ отстегнула себя от верёвки, а на освободившийся ремень прицепила револьвер. Ловко перебирая руками, Фатэ спустилась вниз и зависла на кончике верёвки.

- Что ты делаешь? Сорвёшься вниз! - крикнул Вася, наблюдая за противоположной стеной жерла вулкана, что приближалась с угрожающей скоростью. Как только шар миновал кромку кратера, Фатэ отпустила верёвку и спрыгнула на склон горы. Наблюдая за уносящимся шаром, Фатэ помахала рукой и, прыгая по гранэ, стала спускаться к подножию горы.

***

Нумэс Лартэ не очень поверил мурдэнэ Ильмэ, взявшему себе экстравагантное имя Труттэ. Вряд ли мурдэссэ Гранэ будет ожидать этого странного Труттэ, да ещё и сообщать об этом мурдэ Брызгэ. Поэтому Лартэ, жалея свою раненную ступню, не стал гоняться за призраками и отправил на встречу с Фатэ несколько нумов, а сам остался во дворце мурдэ на острове. Как только раздался выстрел, нумэс Лартэ, хромая, выскочил на веранду и увидел валяющегося на полу мурдэ Брызгэ с разваленной головой. Лужа крови, вперемежку с мозгами разлилась нимбом вокруг головы бывшего мурдэ, напоминая о том, что жизнь скоротечна и не все доживут до тысячи лет, чтобы стать зюдом. Труттэ, стоящий рядом с трупом, растерянно держал в руке револьвер и кричал: - Это не я!

Нумэс Лартэ вытащил из складок одежды сепп и бросил шарик. Тонкая струна, вслед за шариком, обвилась вокруг шеи Труттэ, и он свалился, хватаясь за горло. Видимо, в планы Лартэ не входило убийство Труттэ, так как он, забрав револьвер, надел на него наручники и отдал его прибывшим нумам, которые его обыскали, а потом увели. Лартэ порылся в вещах Труттэ, но кроме всяких чаков, в виде безделушек, ничего интересного не нашёл. Если не считать капа, снятого с пальца Труттэ. Просмотрев память, Лартэ с интересом выудил запись с костями мурдэ Ильмэ и увидел, что данное сообщение передано всем мурдэ с припиской:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Осмотрев веранду, Лартэ нашел место, куда попала пуля, и, с помощью ножа, с большим трудом выковырял её. Как и предполагал Лартэ, пуля была 45 калибра и, несомненно, её выпустили из револьвера Труттэ. Покрутив барабан, нумэс Лартэ убедился в том, что в нем три стреляные гильзы. Размышляя над убийствами двух мурдэ, нумэс Лартэ пришёл к выводу, что мурдэссэ Гранэ вряд ли к этому причастная, а ранее задержанная Ди не её сообщница, а мурдэнэ Ильмэ. Тогда всё становилось на свои места. 'Надо же, убил собственного отца, а потом мурдэ Брызгэ. Далеко пойдёт!' - подумал Лартэ и услышал, как его кто-то вызывает по капу.

- Что произошло? - голос кантэра был ровным, словно речь шла о какой-то мелочи. Лартэ рассказал кантэру об обстоятельствах дела. Выслушав его, кантэр произнёс: 'Хорошо, занимайся только этим делом, - и добавил в конце: - Я знаю, что это не последняя смерть', - после чего отключился. Лартэ подумал, что борьба за место кантэра будет жестокой, но Труттэ из этой гонки выбыл окончательно - он нарушил неписаное правило: не дай себя поймать, поэтому следует тщательно скрывать свои следы. Только хотелось знать есть ли ещё пособники у Труттэ, так как они могут действовать автономно.

Следующая мысль, возникшая в голове Лартэ, была гениальной, по крайней мере, он так думал. Так как убийцы придерживаются первичного плана, то они должны посетить труп Брызгэ в пустыне и перетащить его кости в выбранный ими пантеон, а потом сделать фотографию, которую, по-видимому, отправят всем оставшимся мурдэ. Не мешкая, Лартэ дал распоряжения приготовить на завтра церемонию отправки тела мурдэ Брызгэ в пустыню. То, что это не соответствовало традициям планеты Арэ, не очень беспокоило нумэса Лартэ, так как следовало выяснить, кто быстрее: или Лартэ, поймавший убийцу, или убийца, ставший кантэром. Лартэ отправился на локационную станцию бжуев, чтобы узнать, не было ли в последнее время превышения использования димензиальной энергии. Сидевший у пульта оператор на его вопрос сообщил, что станция не фиксировала никаких нарушений. Вглядываясь в большой экран локатора, нумэс Лартэ увидел два странных тёмных пятна на карте, которые двигались.

- Что это такое? - спросил нумэс Лартэ.

- Какая-то аномалия, - присмотревшись, ответил оператор, - источник избыточной димензиальной энергии.

Нумэс Лартэ не верил в аномалии, поэтому зафиксировал координаты тёмных точек и вызвал капом двух бжуев, чтобы они проверили эти 'аномалии'.

***

Фатэ, спрыгнувшая вниз, заставила Васю задуматься над её поступком: она сделала это специально, чтобы избавится от Васи и Туманного Кота, или такое произошло случайно из-за того, что Вася нерасторопный и не успел вовремя спрыгнуть. Обращаясь с этим вопросом к коту, Вася получил однозначный ответ: - Я тебе сразу сказал, что эта Фатэ-Крин Крит - гадюка, подлая притом!

Вася думал иначе: в каждом человеке есть что-то хорошее. Так как подлых и противных людей на своём жизненном пути Вася встречал мало, если не сказать точнее - совсем не встречал, то он не верил коту, объясняя все издержками в кошачьем воспитании.

- Что будем делать? - спросил Вася, советуясь с котом.

- Для начала нам следует приземлиться, - сказал кот и с удовольствием вцепился когтями в жёлтую оболочку шара. Материал оказался достаточно крепким и кот применил димензиальную сеточку, отчего его лапы с лёгкостью бритвы располосовали ткань воздушного шара. Обмотанные остатками ткани, кот и Вася летели вниз, причём последний орал, словно ему без наркоза сверлили зуб мудрости. В метре от камня, на котором они должны были разбиться, падение остановилось и они зависли. Вася, ругаясь, выбрался из жёлтой материи и стал на ноги, оглядываясь. Кот, остановивший падение, спрыгнул на камни и тоже окинул взглядом окрестности. Они находились у подножия горы, вокруг которой располагалась пустыня, ощетинившаяся редкими, высокими, выветренными каменными скалами. Наблюдая за горизонтом, кот увидел в небе две мухи, которые медленно превратились в два шмеля.

- Прячемся! - крикнул кот, накидывая на себя сеточку и исчезая. Вася последовал за котом и тоже исчез, затаив дыхания и наблюдая за приближающимися летающими людьми. Так как использование димензиальной сеточки запрещено в иных целях, кроме питания, то к ним, вероятно, приближались бжуи - энергетические инспекторы.

Приземлившись, бжуи внимательно осмотрели воздушный шар, а ещё с большим интересом обнаружили привязанный к верёвке револьвер, который один из бжуев запаковал, и спрятал под полами своего тапи. Второй бжуй в это время сворачивал в рулон оболочку воздушного шара, которую они подхватили на руки и полетели вокруг горы, вероятно, направляясь к входному туннелю.

- Полетели вслед за ними, - сказал кот и взлетел в воздух, превращаясь в рыжий шар, мчащийся по дуге на другую сторону горы. Вася устремился за ним, не понимая, зачем им следовать за бжуями. Они увидели их у входа в туннель, когда бжуи тащили на себе лёгкую, но норовящую раскрутиться оболочку шара. Ничуть не опасаясь бжуев, кот летел прямо к входу в туннель и Вася, как хвостик, следовал за ним.

- Вам помочь? - спросил кот по-арэански, выуживая слова из головы Васи. Не ожидая ответа, кот забрался на свернутый шар, а Вася подставил плечо под конец рулона.

- Спасибо, - оборачиваясь, сказал последний бжуй и добавил, словно извиняясь: - Нам только до кана.

Кот стал руководить процессом транспортировки, подавая команды: 'Налево! Направо! Пригните голову!' - и успокоился только тогда, когда Вася прошипел: 'Заткни пасть! Нас могут разоблачить!' Они погрузили воздушный шар, исполосанный когтями кота, на кан, выслушав от канатэ длинную и недовольную речь о задержке рейса, которую прекратил кот: - Дело государственной важности! Не вы ли способствуете убийцам мурдэ Брызгэ?

Канатэ тут же сменит пластинку и стал помогать водрузить жёлтую оболочку на открытую платформу кана. Один из бжуев наклонился к коту и тихо сказал: - Спасибо! На самом деле канатэ не обязан нас возить.

После некоторого времени, пока кан добирался до города Брызгэрода, у бжуя возник вопрос, откуда неизвестный зверь знает о смерти мурдэ, хотя об этом ещё не объявили. Новая мысль, возникшая в голове бжуя, поразила даже его: 'Что делал неизвестный зверь и странный морвэ в пустыне?' Заданный вопрос остался без ответа, так как странный зверь и морвэ уже сошли с кана, поэтому бжуй решил не расстраивать себя разными фантазиями, а доставить найденный шар нумэсу Лартэ.

В это время Туманный Кот и Вася опять направлялись в сторону пустыни, только с другой стороны Брызгэрода. Вася, не совсем понимая действие кота, спросил у него:

- Ты не подскажешь мне, зачем и куда мы идём?

- Мой юный друг! - глубокомысленно изрёк Туманный Кот и завис в воздухе, положив лапу на плечо Васи: - Подскажи мне, что мы увидели, когда попали сюда?

- Похороны, - ответил Вася.

- А не подскажешь мне, кого хоронили? - прищурился кот.

- На твой вопрос я затрудняюсь ответить, - честно признался Вася.

- Ты забыл, мой юный друг, - тоном ментора сказал кот, - что здесь время движется в другую сторону.

- Мы видели похороны мурдэ Брызгэ! - догадался Вася.

- Вот именно, мой друг, - сказал кот, - поэтому мы примем участие в похоронах и поймаем Фатэ, когда она придёт за костями мурдэ Брызгэ.

Они петляли по туннелям, пока нашли тот самый, из которого отправлялась траурная церемония. Выглянув наружу, они увидели знакомую пустыню с одинокими камнями, торчащими, как зубья акулы. Вася, наклонившись к коту, прошептал: - Мне кажется, что за нами кто-то шёл.

- За нами идёт глупый незрелый воришка морвяко, который надеется украсть что-то у кота, - громко произнёс кот и бросил в туннель: - Выходи, или я тебя поймаю и съем?

Если в туннеле кто-то и был, он не собирался показываться, а затаился и ждал. Кот повернулся и спросил:

- Вася, как ты думаешь, недозрелых морвяко лучше есть сырыми или стоит их поджарить на костре?

Вася, понимая, что кот играет в кошки-мышки с неизвестным преследователем, оперся руками на свою палку и поддакнул ему: - Лучше поджарить, и мне кусочек достанется.

- На мне очень мало мяса и вы останетесь голодными, - произнес морвяко, поднимаясь из-за камня, но оставаясь на месте.

- Как тебя звать? - спросил Вася и недозрелый удивлённо сказал: - У меня ещё нет имени.

- Будет тебе имя Жулик, - сказал Вася, но имя, произнесённое на земном языке, ничего для морвяко не значило. Он несколько раз повторил: 'Жюлэ! Жюлэ!' - и Вася согласился: - Пусть будет Жюлэ

- Что ты хотел у нас украсть? - спросил Вася, а Жюлэ, в ответ, спросил его: - Разве вы не носите с собой свои чаки?

- Боюсь тебя огорчить, Жюлэ, но у нас с собой ничего нет, - сказал Вася и, видя огорчённое лицо морвяко, предложил: - Ты можешь украсть у кота хвост.

В это время послышались музыка, совсем непохожая на земную, но мажорные ноты, преобладающие в мелодии, позволяли отнести её к траурным.

- Хоронят мурдэ Брызгэ, - сказал Жюлэ, а Вася удивился: по традиции, покойника уносили в пустыню на следующий день. 'Зачем они спешат?' - подумал Вася и посторонился возле входа: к ним приближалась похоронная процессия. Впереди, по ширине всего туннеля, в несколько рядов шагали музыканты с разными инструментами, которые, несомненно, для их владельцев являлись чаками. За музыкантами несли покойника в сосуде с ручками, который тоже являлся чаком и его ссужал владелец данного сосуда в обмен на другие чаки, уже ненужные покойнику.

За покойником шла толпа морвэ, в которую нырнул Жюлэ, надеясь поживится на чаки. Вася и кот присоединились к траурной процессии, шагая сзади. Через некоторое время места показались знакомые, а похоронная процессия остановилась. Сосуд открыли, откуда вытащили труп и прислонили его к камню, а какой-то морвэ начал говорить о покойнике, перечисляя его заслуги. Вася внимательно оглядывался вокруг, надеясь заметить себя и кота, когда они появились здесь впервые, но для этого времени они оказались невидимыми. Никто из морвэ не заметил, как рука мурдэ Брызгэ шевельнулась, и кап соскользнул с его пальца, а потом, сверкнув, отражая местное солнце, растворился в воздухе.

После речей тело мурдэ Брызгэ оставили возле камня и бодро, под мажорную мелодию, отправились назад в Брызгэрод. Вася потянулся за процессией, но что-то потянуло его за полы тапи.

- Куда ты попёрся!- зашипел невидимый Туманный Кот, и Вася остановился. Рядом с ним остался Жюлэ, на которого кот вызверился: - Катись отсюда, пока я тебя не съел!

Жюлэ слушал невидимого кота, тем не менее, оставаясь на месте. Впрочем, кот напрасно напрягался, так как ни один морвэ из толпы не оглянулся, покидая тело мурдэ Брызгэ в пустыне.

- Спрячься за гранэ, - крикнул Туманный Кот, - и чтобы я тебе больше не видел.

Жюлэ спрятался за ближайшим камнем и навострил уши, ожидая какого-либо происшествия, ведь недаром этот странный говорящий зверь, именуемый Туманным Котом, и весьма странный морвэ по имени Вася что-то затевают. Жюлэ казалось, что они, вообще, инопланетяне, так как странная розоватая кожа у Васи совсем не похожа на цвет кожи морвэ - слегка зеленоватый. Ещё Жюлэ предполагал, что Вася больной и опасался, что его болезнь заразная, поэтому старался держаться от него и его зверя на расстоянии. Тени от высоких гранэ становились всё длинней и длиннее, пока не погрузились в сумерки, так как местное светило закатилось за горизонт. Вася, спрятавшись за камнем, слышал над собой храп невидимого Туманного Кота, зависшего в воздухе. За соседним столбом дремал Жюлэ, не дождавшись приключений. Вася, широко зевая, привязал верёвку к руке мурдэ Брызгэ и тоже прикорнул, опираясь на столб из гранэ.

Верёвка дёрнулась, и разбудила Васю. 'Несомненно, это Фатэ!' - сразу подумал он, всматриваясь в сумерки, но ничего не обнаружил. Чтобы развеять сомнения, Вася использовал димензиальную сеточку, но она ему не помогла - кроме кота и дремавшего Жюлэ вокруг не было ни души.

- Пользоваться димензиальной сеточкой в иных случаях, кроме питания, запрещено, - произнёс мурдэ Брызгэ. Вася, озадаченный тем, что мёртвые говорят, внимательно посмотрел на труп мурдэ Брызгэ, но он был мертвее мёртвого. Всё его лицо покрывала чёрная краска - посмертный опэс.

- Тебе стоит умереть, скоро приползет папух22 и станет тебя кушать, - напомнил Вася телу мурдэ Брызгэ, а спящий в воздухе кот пробурчал: - Разговаривать с покойником, особенно ночью, плохая примета.

- Я скорее жив, чем мёртв, - произнёс мурдэ Брызгэ. Кроме губ, у мурдэ Брызгэ не шевельнулся ни один мускул, если не считать вечную рыбку в сосуде на лбу в качестве чака.

- Это ненормальный гнюс, не нашедший живого тела, и вселившийся в труп, - объяснил кот и предупредил удивлённого Васю: - Ты напрасно с ним водишь дружбу, он заберёт твоё тело, и ты вместо него станешь гнюсом.

- Я не менее адекватен, чем кик, болтающийся в воздухе, - ответил мурдэ, но Вася заметил, что даже губы у трупа не шевельнулись.

- Кончай разговаривать, - сказал кот, обращаясь к гнюсу - ты распугаешь нашу добычу.

Некоторое время стояла тишина, которую снова нарушил гнюс.

- Меня гложет тень сомнения, - проскрипел мурдэ Брызгэ, на что Туманный Кот ответил: - Тебя уже гложет папух и даже два, ...нет...три ... или четыре.... Никогда не наблюдал такого аппетита!

- Я умираю, - пожаловался гнюс, но на его жалобу никто не отозвался. Вася завернулся в димензиальную сеточку и отключился от мира, чтобы не видеть прожорливых папухов, которые в течение пары часов оставили от трупа только кости. Небо на востоке посерело и вскоре из-за горизонта выглянуло горячее местное солнце. А Фатэ так и не приходила.

***

Несмотря на то, что нумэс Лартэ был невидимым, его голова медленно нагревалась, да ещё приходилось щуриться, так как восходящее светило ослепляло глаза. Димензиальная сеточка потребляла много энергии, но у нумэса Лартэ был необходимый должностной запас, поэтому данное расточительство его не тревожило. Нумэс второй день наблюдал за странной парой, которая поставила Лартэ в тупик и заставила следить за ней.

Во-первых, посланные Лартэ бжуи, вместо обнаружения странной аномалии в виде чёрных пятен отрицательной димензиальной энергии, нашли жёлтый шар с привязанным к верёвке револьвером. Из револьвера явно стреляли, и он был один в один похож на револьвер мурдэнэ Ильмэ. Возможно, что Труттэ не виноват, и он не стрелял, а стрелял кто-то на шаре, пролетая над островом, где находился дерод мурдэ Брызгэ.

Во-вторых, при допросе бжуев, они рассказали о том, что им помогал какой-то странный морвэ с бледно-розовой кожей лица и странный рыжий говорящий зверь. Вполне вероятно, что данная диковинная парочка летела на шаре и сделала выстрел.

В-третьих, зная, что Фатэ придёт к трупу мурдэ, нумэс Лартэ сделал засаду, зарывшись в песок возле места, где собирались оставить тело Брызгэ. Он видел всю церемонию, а потом обнаружил, что возле трупа остался два молодых мурдэ: один из них, недозрелый морвяко, который пытался украсть револьвер у Труттэ, а второй, с розовой кожей, подходил под описание бжуев. Не хватало только рыжего зверя и Фатэ, тогда бы преступная компашка была в сборе. Наступила ночь, а Фатэ так и не появилась. Юные морвэ беззаботно спали возле трупа мурдэ Брызгэ, словно пришли сюда отдохнуть.

Когда наступило утро, торчащая над песком голова нумэса Лартэ вновь стала невидимой, а оба морвэ по-прежнему дрыхнули возле обглоданного скелета мурдэ Брызгэ. От нечего делать Лартэ повернул голову слегка назад и заметил на одинокой скале тёмный силуэт. 'Неужели птица?!' - удивлённо подумал Лартэ, так как на планете Арэ всякая живность давно вымерла. Видимо, нумэс ошибался, приняв выветренный гранэ за живое существо, так как 'птица' застыла и не шевелилась. Отвернувшись от скалы, Лартэ терпеливо ожидал появление Фатэ, но дождался только того, что оба морвэ проснулись и стали о чём-то спорить. Лартэ навострил димензиальную сеточку и услышал их разговор.

- Кого мы ждём? - спрашивал недозрелый морвяко, которого молодой морвэ называл странным именем 'Жюлэ'.

- Ты можешь не ждать и уходить отсюда, - раздался чей-то голос, но кто это сказал, нумэс Лартэ не видел даже с помощью димензиальной сеточки.

- А если Фатэ не придёт, - спросил молодой морвэ и невидимый ответил: - Если не придёт, мы заберём с собой кости мурдэ Брызгэ, и тогда ей придётся искать нас.

- Вы забираете меня с собой? - спросил ещё кто-то, и Лартэ увидел, как зашевелились кости мурдэ Брызгэ.

- С тобой вообще никто не разговаривает, - сказал кто-то кому-то и нумэс Лартэ подумал, что он сходит с ума. В это время Лартэ услышал шум в воздухе и увидел, как к нему приближаются два бжуя. Нумэс их узнал: они нашли жёлтый шар. Замирая над ним в воздухе, первый бжуй сообщил:

- Вы арестованы за превышение лимита димензиальной энергии.

- Я же на задании, - возмутился нумэс Лартэ, опасаясь того, что его раскроют преступники, но бжуи были непоколебимы: - Вы арестованы за превышение лимита!

Вася с котом тоже видели бжуев и наблюдали, как они, словно репку, выдернули тело Лартэ из песка и потащили сопротивляющегося нумэса в сторону Брызгэрода. Было понятно, что не только они ждали Фатэ. У Жюлэ нашёлся мешок, в который скинули кости мурдэ Брызгэ и Вася закинул его за плечо.

- Мне неудобно в мешке, - заныл гнюс, и Вася встряхнул мешок, отчего кости мурдэ Брызгэ застучали друг об дружку.

- Прекратите издеваться! - воскликнул гнюс в мешке и добавил: - В конце концов, я могу идти сам.

- Иди, - сказал Вася и высыпал кости н песок. Кости собрались и поднялись, после чего поплыли рядом с Васей.

- Куда мы идём? - спросил гнюс и Вася ответил, весьма довольный тем, что освободился от груза: - Мы идём в город, где встретим одну даму, которой отдадим тебя.

- Зачем я нужен даме? - спросил гнюс.

- Она оставит тебя в хорошей компании скелетов, - объяснил Вася.

- Там есть с кем поговорить? - поинтересовался гнюс, и Вася успокоил: - Там тебя внимательно выслушают, не перебивая.

- Это хорошо, - мечтательно сказал гнюс и попросил: - Мне бы какое-нибудь имя.

- Чем тебе не нравится имя Брызгэ, - спросил Вася.

- Оно слишком сырое, - ответил гнюс, и Вася предложил: - Назови себя Зомби.

- А что это значит? - спросил гнюс и Вася искренне ответил: - Мудрый морвэ.

Гнюсу имя понравилось, и он всю дальнейшую дорогу повторят его на все лады.

- Попроси дурака богу молиться, - пробурчал Туманный Кот, всё ещё находясь в невидимом виде. Когда они, изнывая от жары, подошли к горе, под которой находился Брызгэрод, кот разыскал нужный туннель, и они спустились в пещеру, где Фатэ разместила кости мурдэ Ильмэ. Кот усадил скелет мурдэ Брызгэ возле костей мурдэ Ильмэ и откуда-то достал кап мурдэ Брызгэ. Сделав снимок, Туманный Кот добавил сообщение:

'Здесь приготовлено место для тебя', - и передал его всем живым и не живым мурдэ, в том числе и Фатэ. Вася, наблюдая за этими манипуляциями, спросил у кота: - На что ты надеешься?

- На то, что Фатэ, увидев снимок, обязательно припрётся сюда, чтобы проверить, - сказал Туманный Кот и надел кап на костяшку пальца скелета мурдэ Брызгэ.

- Спасибо, - сказал гнюс Зомби, - у меня никогда не было такого чака.

- У тебя никогда не было чаков, - безжалостно сказал кот и махнул Васе: - Пошли.

- Куда? - спросил Вася.

- В засаду, - ответил кот, забираясь повыше, а гнюс Зомби сообщил: - Я буду на шухере!

'Откуда он знает земные воровские термины!?' - подумал Вася и обнаружил, что гнюс беззастенчиво роется в его глифомах. Они спрятались за скалой, и Туманный Кот сообщил Васе: - Ты первый на вахте, а я вздремну.

Кот застыл в воздухе, скрутившись в калачик и засунув свой нос в хвост, а Вася из-за камня созерцал два скелета, которые, как ему показалось, слегка светились в темноте. Жюлэ завернулся в свой тапи и тоже уснул. С другой стороны пещеры, в разных местах, две пары глаз наблюдали за скелетами. Выше всех находилась Фатэ, которая, с улыбкой на губах, наблюдала за представлением, а потом, весьма довольная собой, лёгкой тенью проскользнула в незаметную нору, спрятанную скалой. Ступая весьма осторожно, чтобы не нарушать тишину, она, кое-где на карачках, добралась до выхода норы и оказалась в производственном помещении местной электрической подстанции для зарядки кана. Открыв дверь ключом, Фатэ прошла вдоль рельсов к остановке, а когда кан остановился, села на открытую платформу.

'Лучше не придумаешь!' - радостно подумала Фатэ и позеленела: нарушая гармонию праздника, мерзкий вакарь откусил кусочек её плоти. Пронзившая тело боль включила предохранительные инстинкты, и Фатэ потеряла сознание.

'Сірий туман її не налякав, а заспокоїв, і вона, передчуваючи продовження, вдивлялася в сіру пелену, щоб розпізнати темну і світлу примару. На її здивування, контури персонажів цієї трагедії виглядали виразніше, чим раніше, немов вони обтесалися в цьому тумані та придбали людські контури.

- Мені, поза сумнівом, повезе, - сказав світлий персонаж, і Фате здалося, що вона розрізняє його обличчя. Темний, як здалося Фате, посміхнувся і вимовив:

- Є така теорія, вірогідності, і вона працює навіть тут, - після чого кинув монету вгору.

- Я ставлю на решку, - повідомив він і Фатэ, напружуючись, втупилася в монету. Замість орла вона побачила дивного довгорукого чоловічка з великою округлою головою, на якій стирчала кулька на довгій ніжці.

- Решка! - переможно вигукнув темний і став яснішати з голови до ніг. 'Дивна решка', - подумала Фатэ, бо на Землі вона бачила монети з уве і привезла декілька з собою, як чаки.

- Спостереження: 26 Дотроkь 7127, колір чорно-білий... - посміхнулася їй морвіна та голосно клацнула смугастим шлагбаумом. Знову розверзали хмари й душі, білого і чорного кольору, понеслися до зеленої планети. Фате злегка відставала, бо опускалась останньою, і з цікавістю розглядала густий ліс, куди спрямувалися душі. Вона розгледіла дорогу, що петляє по лісу, і зрозуміла, що кінцева мета десь там. Коли Фате опустилася нижче, то побачила мальовничу довгу змійку людей у різношерстному одязі. Ще здалека вона вибрала вершника на коні, який, поза сумнівом, керував, бо їхав по узбіччю. Він озирнувся назад, а потім, підвівся на стременах і подивився вперед. Зовсім не чекаючи, вона відчула різкий біль і квапливо пірнула у вершника.

'Сагайдачний їхав по узбіччю Муравського шляху, спостерігаючи за передніми рядами кінних козаків Михайла Дорошенка, які звернули з дороги і пірнули в дрімучий ліс. Там, уздовж річки Сосна, йшла дорога на Єлець. Пуща стиснула натоптану дорогу, тому козакам довелося їхати по двоє в ряду. Сагайдачний зупинився, однією рукою спираючись на ріжок кульбаки23, а другою прикриваючи обличчя від сонця, і став спостерігати за довгим хвостом, який ховався за лісом і тягнувся до самого міста Ливни. Стримуючи коней, ближні козаки, жмурячись від сонця, заусміхалися, спостерігаючи за гетьманом, а старий Кривоніс, добре знайомий Сагайдачному по турецьких походах, взявся у боки, хитро підморгнув йому і затягнув на все горло:

- Як побачать московити у полі козака,

то тікають поза очі, видно тільки срака...

Рядами козаків, як вітер, зашелестів сміх, а ті, що були ближчі до Кривоноса, підхопили:

- Танцювала риба з раком, а кацапам дуля з маком, порубали в лободу, ріж боярську бороду!-

Сагайдачний посміхнувся, а Кривоніс підкрутив довгі сиві вуса і знову затягнув тільки що придумане:

- Вибачай нам, москалику, ми йдемо у гості

Будем так тебе любити, не збереш і кості.

Знову ряди козаків вибухнули сміхом, а хтось з буйних підняв самопал, щоб стрільнути в небо, але Сагайдачний тільки подивився на нього і буян відразу заспокоївся. Кривоніс знову заспівав, а нахмурений Сагайдачний зігнав суворість з обличчя і посміхнувся, чекаючи проходу артилерії.

До сильно укріпленої Тули по Муравському шляху йти двісті з гаком верст, але щоб перемогти ворога його слід злякати, бо ляканий вже не воїн. Ливенськую фортецю запорожці узяли хитрістю: вночі перейшли річку Сосна і несподівано атакували. До ранку жодного живого захисника міста не залишилося, окрім воєводи Микити Черкаського, якого зберегли для обміну. Звістка про взяття козаками Ливни, сильно укріпленого міста на півдні Московії, дуже швидко дійде до жителів Тули, як і те, що козаки вже захопили Путивль, Рільск і Курськ.

Тепер військо Сагайдачного прямувало на сімдесят верст на схід, в Єлець, фортецю, укріплену не гірше Ливни. Те, що вони пішли по Муравському шляху, невідоме нікому, навіть польському королеві Владиславу Ваза, який стояв під Вязьмою, чекаючи козаків. За свою послугу в розгромі московітів козаки домовилися з Владиславом про те, що православна віра в Україну не ущемлятиметься, а число реєстрового козацького війська збільшиться.

Крім того Річ Посполита визнати адміністративну і судову автономію України під управлінням гетьмана, а козацька автономія в Речі Посполитій повинна поширюватися на всі українські землі. Сигізмунд III, король Речі Посполита та батько Владислава, на знак згоди прислав Сагайдачному владні клейноди24 - булаву, бунчук, печатку і прапор.

За тиждень запорожці здолали сімдесят верст, і підійшли до міста Єлець. У місті скупчилося сім тисяч воїнів під керівництвом воєводи Андрія Полева, а сама фортеця була добре укріплена. Сагайдачний, розуміючи, що облога міста може тривати досить довго, використав відому козацьку хитрість: велику частину свого війська сховав у лісі, а невеликий загін Михайла Дорошенка підійшов до самих воріт фортеці. Єлецький воєвода піддався на спокусу та пустив навздогін усе своє військо. Переслідуючи втікаючих козаків, Андрій Полев вже уявляв, як він доповість новому цареві, Михайлу Романову, про свою перемогу.

Несподівано, основне козацьке військо виступило з укриття і розбило московське військо, яке в паніці втікало назад, у фортецю. Всю ніч козаки штурмували фортецю із залишками московського війська, і після вдалої атаки увірвалися в місто. Козаки перебили усіх, кого зустріли зі зброєю, а потім зруйнували фортецю і спалили міські будинки'.

Спостереження зняте: 35 Дотроkь 7127, колір кривавий... - перелякавши Фате, повідомила скривавлена дівиця'.

***

Нумэса Лартэ, выдранного из песка, как морковка, бжуи переместили в камеру с железными решётками, до тех пор, пока его дело не рассмотрит нумэс. А так как данный руководитель сидел за решёткой, то не мог рассмотреть своё дело, поэтому Лартэ светило остаться там навсегда. Понимая абсурдность ситуации, он не мог приказать бжуям выпустить себя, так как они бы его не отпустили, потому что нет нумэса.

И так по кругу.

'Хорошо, хоть кап не забрали', - подумал Лартэ и включил виртуальный экран. Сделав вызов, он услышал несколько гудков, а потом на экране появился кантэр Чахэ, который удивленно спросил у Лартэ:

- Что ты делаешь за решёткой?

- За превышение лимита использования димензиальной энергии меня арестовали бжуи,- ответил Лартэ. Кантэр ничуть не удивился, словно данное обстоятельство возникает каждое мгновение, и сказал: - Я повышаю твой уровень лимита и отдаю этих бжуев в твоё распоряжение. Кстати, ты знаешь, что всем мурдэ преступники отправили фото скелетов мурдэ Ильмэ и мурдэ Брызгэ с запиской:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Не ожидая ответа, кантэр Чахэ отключился...

Тут же послышался шум крыльев, и появились два бжуя, которые открыли решётку и сообщили:

- Ваш уровень лимита повышен, вы свободны.

- От имени кантэра вы отправляетесь в командировку, - мстительно сказал Лартэ и добавил: - В Увэрод25. Будете там ожидать преступников...

Бжуи знали, что Увэрод расположен внутри бывших рудниковых выработок, а наверху стоят давно разрушенные дома бывшего рода вперемежку с домнами, которые до нынешних времен ещё дымят и плавят небольшие порции руды для добычи увэ. Хороший увэ является чаком, и его меняют на другие чаки. В особенности ценятся редкие увэ.

Бжуи повиновались и тут же отправились на место назначения, а освобождённый нумэс Лартэ размышлял, куда направиться для поимки убийц. Ясное дело, находиться в Брызгэроде нет никакого смысла, а кого из мурдэ они выберут следующей жертвой, оставалось неясно. Каждый из девяти оставшихся мурдэ мог быть целью. Кантэра Чахэ можно отбросить, так как он сам отказался от своей должности в связи с тем, что ему скоро исполнится тысячу лет. Всё равно оставалось много - восемь мурдэ! Ближайшими были мурдэ Эстэ и мурдэ Торэ.

Хитрый Торэ, живущий в каверне действующего вулкана, оградил себя от мира жгучим пламенем, а с другой стороны огромной толщины стена из гранэ. В отличие от него, мурдэ Эстэ окружён эстэ26, которые вряд ли защитят от каверзного убийцы... или целой шайки убийц. Рассуждая таким образом, нумэс Лартэ подошёл к остановке кана, чтобы отправится к мурдэ Эстэ и защитить его от убийц. Когда кан остановился в центре Эстэрода, то первое, о чём услышал Лартэ, было сообщение об убийстве мурдэ Эстэ!

***

Бжуи, отправленные в командировку, перед тем, как улететь в далёкие края, отчего-то посчитали, что Ди уже отсидела свой срок за растрату димензиальной энергии и выпустили её. Возможно, они пожалели морвину или она им приглянулась, так как один из бжуев очень заинтересованно спросил: - Вам куда?

- Подальше от этого места, - чистосердечно ответила морвина, а бжуй предложил: - Мы летим в Увэрод, могу вас понести на руках.

Второй бжуй неодобрительно хмыкнул, но отговаривать напарника не стал - если ему не жаль своих рук, то пусть тащит морвину.

- Спасибо, - сказала Ди, а первый бжуй принял 'спасибо' за согласие и подхватил её на руки.

- Меня зовут Игохо, - сказал первый бжуй, усиленно махая димензиальными крыльями, и показал на второго, - а его - Окотэ.

Второй бжуй только хмыкнул. Летели через пустыню, которая раскалилась, как печка, но морвэ, привычным до жары, весь окружающий ландшафт казался будничным и скучным. Ди, чувствуя себя весьма комфортно на руках Игохо, наблюдала за окружающим пейзажем, но жёлтый цвет песка и торчащих из него скал совсем не радовал глаз.

Внезапно Ди обнаружила две далёкие чёрные точки, а над ними ярко-красное пятно. Она пришпилила Игохо ногами по бокам, чтобы он двигался быстрее, но бжуй принял её нетерпеливые движения за флирт и стал поглаживать её ногу. Ди уставилась на нежданного кавалера и спросила: - Что ты делаешь?

- У тебя ноги не затекли? - нашёлся бжуй, а его напарник скорчил рожу и снова хмыкнул.

- Впереди кто-то есть, - вместо ответа сказала Ди, а второй бжуй, Окотэ, доселе молчавший, заверил: - Сейчас догоним.

Бжуи усиленно зажужжали крыльями и понеслись за далёкими чёрными точками. Оказалось, что это какой-то морвэ, за которым в воздухе тянулся надутый шарик в виде странного рыжего зверя, и морвяко. Молодой морвэ, поглядывая на них, невозмутимо шагал по пустыне, словно примчавшиеся бжуи с Ди на руках обычное явление. Ди заметила на его лице опэс и с удивлением определила, что юноша из мурдэона Чахэ. 'Что он делает вдали от дома?' - подумала Ди и шепотом спросила у Игохо: - Ты можешь его задержать или допросить?

- Нет, - ответил Игохо, перестав жужжать крыльями и шагая по песку. Ди, по-прежнему находясь у него на руках, удивлённо спросила: - Почему?

- Данный морвэ не нарушает димензиальные правила, поэтому у нас нет никаких оснований его задерживать, - ответил Игохо и добавил: - Он имеет право защищаться и даже убить нас.

Ди и сама это знала, но отчего-то не додумалась. Она соскочила с насеста, разочаровав Игохо, и спросила у незнакомого юноши: - Как тебя звать?

- Вася, - ответил морвэ, и Ди удивилась: такого имени ей не приходилось слышать.

- Меня зовут Ди, - сказала она и спросила: - Куда ты идёшь?

- В Эстэрод, - ответил Вася, а Ди радостно воскликнула: - И я в Эстэрод

- Мы тоже в Эстэрод, - сказал Игохо, а второй бжуй возразил: - Мы летим в Увэрод.

- Мы можем лететь в Увэрод через Эстэрод, - сказал Игохо, но второй бжуй, Окотэ, упёрся и сказал, что сообщит об изменении маршрута нумэсу.

- Ну и сообщай, - воскликнул Игохо и сказал, взглянув на Ди: - У меня есть два выходных, которые я могу провести где угодно.

Второй бжуй взлетел и понёсся вперёд, словно за ним гналась вся преисподняя. Игохо торжествующе посмотрел на Ди, собираясь получить одобрение, но она в это время спрашивала у Васи: - Тебе следовало ехать каном.

- Меня могли разыскивать, - ответил Вася, оглядываясь на свой шарик.

- Ты кого-то убил? - радостно воскликнула Ди и Вася расплывчато ответил: - Возможно.

Игохо нахмурился.

Каждый имеет право убивать и невиновен, если не пойман за руку, но зачем этот Вася отбивает чужую морвину! Игохо, во имя справедливости, которая нагло повернулась к нему спиной, решил арестовать наглеца, но момент был неудачный - что подумает Ди! Игохо сомневался, что она станет на его сторону, так как морвины всегда любят убийц, а этого Васю он бы придушил собственными руками. Игохо подумал, что не нужно подавать вида, а при удобном случае размозжить ему голову. Игохо представил сладостную картину: Вася валяется на песке с разбитой головой, Ди склонилась над ним и плачет, а Игохо с сочувствием обнимает её и лезет рукой к её груди.

- Что ты делаешь? - спросила Ди, и Игохо растерянно выдернул свою руку, которая, следуя за мечтами, понеслась выполнять желание и искала грудь под тапи морвины. Бледно-зелёное лицо Игохо, приобрело тёмно-зелёную окраску, но он нашёлся: - Мне показалось, что туда пополз вакарь.

- Где?! - воскликнула морвина и мгновенно сбросила свой тапи. Оставаясь обнажённой, она завертелась на месте, но не могла заглянуть себе на спину.

- На тебе нет вакаря, - сказал Вася, рассматривая её фигуру, а Ди рассерженно посмотрела на Игохо и воскликнула: - Я тебя сейчас убью!

Она вытащила из своего тапи короткий меч и взмахнула перед носом Игохо, который растерянно сказал:

- Мне показалось!

- В следующий раз будь внимательнее, - сказала Ди и спокойно накинула на себя тапи. Несмотря на всплеск адреналина, Ди получила удовольствие, так как видела глаза Васи, которые съедали морвину взглядом. Они отправились дальше, беседуя с Васей, который расспрашивал её обо всём, словно только что появился на свет. 'Может, и правда, он сидел заключенный в яму из гранэ с самого детства. Что же он натворил?' - рассуждала Ди, но её расспросы ничего не дали: он рассказывал о прекрасной матери и добром отчиме, а своего отца Вася никогда не видел. Ничего интересного.

Ди слегка разочаровалась в Васе, и когда светило спряталось за горизонт, даже обрадовалась, так как устала. Вася привязал свой шарик к камню возле себя и тоже скрутился калачиком. Рядом с Васей лег морвяко, за всё время не сказавший ни слова, отчего Ди думала, что он немой. Игохо лёг сбоку, но не спал. Когда все захрапели, он тихонько поднялся и подобрал себе увесистый гранэ. Наклонившись к Васе, он долго смотрел на его лицо и со злорадством прошипел:

- Умри, тварь!

Внезапно гранэ вырвался из его рук и описал дугу в воздухе, после чего опустился Игохо на голову. Теряя сознание, Игохо увидел страшную хищную рожу, а потом чьи-то лапы стали драть ему лицо. Он отключился и не увидел, как его жрёт страшный зверь.

***

Едва придя в себя, Фатэ увидела, что катится в кане и облегчённо вздохнула. Но оказалось, что напрасно, так как её снова скрутила боль и перед ней появилась девица, успевшая вытереть своё лицо.

- Спостереження: 12 Вейроkъ 7127, колір не міняти, - сумно повідомила вона і Фате знову понеслася до землі. Біль підганяла її, й вона серед ночі шукала свій персонаж, який, як на зло, кудись зник. 'Сюди!' - підказала їй дівиця, підсвічуючи непоказний дерев'яний будинок, і Фатэ влетіла в трубу, з якої вгору піднімався дим.

'Сагайдачний читав лист від короля Владислава Вази, який писав, що йде з Можайска до Москви. Ваза просив Сагайдачного прибути в район Симонового Успенського монастиря на річці Москва, звідки він збирався атакувати столицю Московії. Наступного дня Сагайдачний зібрав козацьку раду усіх старшин, окрім Федора Бориспольца, який в цей час з двома тисячами козаків гуляли по рязанських землях, зруйнувавши Касимов, Казар, Романов. Козаки вирішили скасувати штурм Кашири і зосередитися на підготовці переправи через Оку. Михайло Романов відправив назустріч Сагайдачному князя Дмитра Пожарского і воєводу Григорія Волконского на прізвисько Кривий, щоб вони не дозволили Сагайдачному переправитися через Оку.

Князь Пожарский швидко захворів, і князеві Болконскому довелося відбиватися за двох. Правда, усі спроби стримати козаків не вдалися, оскільки вони переправилися у двох місцях на південь від Коломни, біля впадання річки Остер в Оку, узявши московське військо в ножиці. Волконский поспішно відступив до Коломни, розгубивши своє військо, бо московські козаки та астраханські татари втекли, не повідомивши про це князя. Ставши табором вище за Коломною, під маленьким містечком Черкізовым, Сагайдачний пише лист Владиславу Ваза:

'Аби Пан Бог всемогутній у досягненні задуму цього до удостоєння призначеного вашій королевичевій милості царства щастив і благословив, а той народ впертий під ноги маєстату свого підбити сприяв'.

У листі Сагайдачний пропонує визначитися з місцем зустрічі, для чого відправляє до Владислава Вазі своїх полковників: Михайла Дорошенко і Богдана Коншута. Військо Сагайдачного рухалося у бік Каширського шляху, щоб по ньому підійти до Москви. Біля Донського монастиря їх зупинило московське військо на чолі з Василем Бутурліним, але Донська ікона Божої Матері їм не допомогла: шість тисяч московських кіннотників разом з резервним військом було розбито, а московського воєводу Бутурліна побив сам Сагайдачний. Залишки війська рятувалися ганебною втечею.

Козацьке військо без перешкод дісталося до Тушино, де об'єдналося з військом короля Владислава Вази. Король, разом з литовським гетьманом Ходкевичем і гетьманом Сагайдачним, розробив план штурму Москви. Планувався одночасний штурм столиці з декількох сторін. Гетьман Хоткевич, що вже брав Москву, запропонував завдати головного удару по Арбатским і Тверських воротам, тому військо запорожців розділили на декілька частин. Окрім підтримки основних сил, козаки повинні були відволікати московітів від головного напряму удару і бути в резерві.

Військо короля Владислава і козаки Петра Сагайдачного в ту ж ніч почали наступ на Москву. Штурмували з усіх боків, а біля Арбатских воріт нападаючі змогли увірватися в місто. Московіти відчайдушно чинили опір, тому до ранку місто так і не було узяте. Важкі бої тривали впродовж місяця, і московська влада, побоюючись голоду і мору, запропонувала переговори. Поки московські і польські посли переговорювали, Сагайдачний направив восьмитисячне військо на південь від Москви, де воно захопило Калугу. Інші загони запорожців атакували московські міста на північ і північний захід від Москви, розоряючи Ярославський і Вологодський повіти. Рейди гетьмана Сагайдачного, окрім того, що переривали постачання Москви провіантом, загрожували втратою державності і не на жарт налякали безвільного Михайла Романова, новообраного боярами московського царя.

Над Москвою з'явилася комета з хвостом в півнеба, передвісник розгрому московітів, і гетьман Сагайдачний, показуючи на небесне знамення, переконував Владислава Ваза зруйнувати Москву. Король Владислав, посилаючись на те, що Сейм відмовлявся далі фінансувати компанію, вирішив прийняти запропонований московітами мир. У селі Деуліно біля Троице-Сергиевой лаври король Владислав і московський цар уклали Деулінское перемир'я. Річ Посполита отримала назад свої землі: смоленські, чернігівські, новгород-сіверскі і ще двадцять дев'ять міст. Король Речі Посполита офіційно зберіг за собою право претендувати на московський трон.

Сагайдачний, зовсім незадоволений перемир'ям, зібрав козацьку раду, на якій прийняли рішення припинити бойові дії та повертатися в Україну. Першу колону козаків вів Сагайдачний, рухаючись по лівобережжю Оки через калузькі та орловські землі, а далі на Київ. Менша частина, під командуванням полковника Пирского, відправилася правим берегом Оки у напрямі Курська, звідки прямою дорогою на Київ. Московська влада, радіючи тому, що козаки йдуть додому, забезпечувала їх підводами та провіантом. Через декілька тижнів Сагайдачний ступив на українську землю.

По поверненню в Україну, військо Сагайдачного не пішло на Запорізьку Січ, а розташувалося в Київському воєводстві. Гетьманський полк залишився в самому Києві, де Петро Сагайдачний на площі перед Софійським собором прийняв титул гетьмана України.

- Слава гетьману Сагайдачному! - вигукнули козаки, кидаючи в повітря свої шапки та брязкаючи шаблями.

- Слава Україні! - вигукнув якийсь козак біля Фате, аж вона здригнулася і озирнулася'.

- Спостереження зняте: 05 Айроkъ 7128, - безрадісно повідомила дівиця, напускаючи туман на Софіївський собор і гетьмана, і козаків. Фате, опритомнівши, відкинулася на сидіння і подивилася навкруги. Колеса кана монотонно стукали на стиках, а перед очима мерехтіли рідкі світильники на стінах тунелю. Фате прикрила очі, а в голові все ще проносилися картини битв, виблискувала на сонці зброя, а у вухах звучали крики конаючих. Жорстокість сцен насильства під час битв вражала навіть її, Фате, звиклу бачити на своїй планеті багато вбивств. Попереду увесь тунель осяявся світлом, і Фате побачила, що вони в'їжджають в якийсь род.

'Наконец-то Торэрод!' - обрадовалась Фатэ, так как прибыла на место. Неожиданно для неё, канатэ обернулся, опустил капюшон жёлтого тапи и громко объявил:

- Кан прибыл в Эстэрод.

 []

Репликация пятая. Торэ

Когда Игохо открыл глаза, то увидел, что солнце уже встало, а он валяется на песке. Тягучая мигрень заполнила всю голову, и Игохо притронулся к ней рукой. Острая боль, вспыхнувшая от прикосновения, чуть не лишила бжуя чувств, а под рукой Игохо нащупал большую шишку. Он внимательно осмотрел своё тело, так как страшный зверь, накинувшийся на бжуя в темноте, мог откусить что-то нужное. Всё нужное оказалось на месте, и бжуй встал, оглядываясь.

Игохо узнал место ночёвки, но Васи и морвяко, которого Вася называл Жюлэ, на месте ночёвки не оказалось. 'Не разорвал ли их зверь?' - подумал Игохо, но внимательно исследовав место ночёвки никаких следов борьбы не заметил. 'Ушли и бросили меня!' - расстроился Игохо. Особенно огорчало то, что ушла Ди. 'Возможно, её забрали насильно!' - подумал Игохо и решил, во что бы то ни стало догнать Васю и набить ему морду.

Взлетев вверх, Игохо исследовал окружающее пространство до самого горизонта, но никого не заметил. Так как Вася следовал в Эстэрод, то Игохо включил кап и взял направление на город. На экран выскочило непрочитанное сообщение, и Игохо открыл его. Перед ним возникло лицо его напарника, Окотэ, который ехидно сообщил:

- Пока ты прохлаждаешься с девочками, убили мурдэ Эстэ!

'Вот так дела!' - подумал Игохо, замышляя о том, что ему делать: следовать туда, куда послал начальник или явится в Эстэрод раньше нумэса Лартэ и поймать преступников. Игохо представил, как он найдёт убийцу, Васю, и за это кантэр Чахэ сделает Игохо нумэсом, а Лартэ займёт его место и станет бжуем. Игохо арестует Ди и будет проводить с ней воспитательные беседы, после которых между ними возникнет взаимная приязнь и, возможно, любовь. Размечтавшись, Игохо чуть не поцеловал вертикальную скалу, которая неожиданно возникла на его пути. Расходясь со скалой, Игохо полетел к появившейся на горизонте горе, под которой находился Эстэрод. Несмотря на то, что летать по туннелям опасно, Игохо нырнул во входной туннель и быстро помчался к роду.

Прямо в центре огромной пещеры в массиве гранэ, где расположился род, возвышался высокий зелёный столб, казавшийся издали цельным, но когда присмотреться внимательней, то можно увидеть, что он состоит из тысяч тянущихся к свету переплетённых тонких эстэ, обвитых длинными лианами. В горе, по периметру, наискосок вверх уходят длинные прямые каналы, которые отслеживают траекторию местного светило. В эти отверстия попеременно заглядывает местное солнце, которое дробило один день на добрый десяток восходов и закатов. В соответствии с этим ритмом строилась жизнь в Эстэроде. В роде выращивали разные овощи в искусственных садах и цветы в горшочках, многие из которых являлись чаками для жителей Эстэрода. Жители рода выращивали разные травки, обладающими свойством вводить в заблуждение сознание, которыми баловались морвэ из разных мурдэонов.

Резиденция мурдэ находилась в центральной, густо заросшей части города, так как Эстэ занимался ботаникой и проводил там опыты над эстэ. Если быть честным, то резиденция представляла собой лабораторию, напичканную эстэ и приборами. Некоторые из его эстэ обладали развитым интеллектом, и у них имелись весьма необычные и специфические способности. Например, один хищный эстэ мгновенно оплетал жертву, чтобы потом высасывать содержимое тела. Мурдэ-ботаник дал этой гадости своё имя и очень гордился созданным чудовищем. Последней разработкой мурдэ Эстэ была трава кныш, сок которой действует на димензиальную сеточку, как кислота на живую клетку. Эстэ созданные Эстэ, узнавали хозяина и, как собаки, преданно его защищали.

Игохо не понимал, как Вася мог добраться до Эстэ, так как защитники мурдэ действовали безмолвно, но мгновенно. На ум всё время приходил странный зверь, который ночью напал на Игохо, не дав ему совершить убийство Васи. Возможно, что у Васи тоже есть зверь, который ходит за ним по пятам и сторожит хозяина. Возможно и то, что как раз этот зверь убил мурдэ Эстэ.

Ещё издали Игохо увидел нумэса Лартэ, который выбирался из зарослей, окружающих лабораторию Эстэ, и бжуй быстренько спрятался за выступом в стене: он не хотел показываться на глаза начальства. 'Опоздал!' - подумал Игохо, намереваясь смываться с рода, поэтому тихонько проскользнул вдоль стены и выскочил на другую улицу.

Неожиданно для себя он увидел Васю, Жюлэ и Ди. Над головой Васи по-прежнему болтался рыжий шарик в виде какого-то зверя. Недовольно взглянув на Игохо, Вася ехидно сказал: - Явился, не запылился.

- Между прочим, вы бросили меня без сознания в пустыне, - сказал Игохо, а Вася и Ди дружно засмеялись, словно им щекотали пятки.

- Ты ведь сказал нам, чтобы мы оставили тебя в покое, - сказала Ди, улыбаясь во весь рот. Игохо, нарушая все правила, воспользовался своей димензиальной сеточкой и заглянул в голову Ди. Она, действительно, слышала такие слова от него. Внезапно в голове Игохо вспыхнуло яркое воспоминание: страшный зверь терзает его тело изнутри и он кричит прямо в рыжую наглую рожу: 'Оставь меня в покое!' Стало понятно, что эти слова Игохо говорил вслух, но всё равно чувствовалась какая-то фальшь в данной ситуации. Чтобы взять реванш, он спросил у Васи:

- Это ты убил мурдэ Эстэ.

- Кто-то сделал это до нас, - сказал Вася, совсем не разочарованный тем, что незнакомец сделал смертельную работу за него. Методы, которые используют в предвыборной борьбе за место кантэра, не нравился Васе, но раз он согласился принять эту должность, то придётся устранить противника, иначе убьют тебя. Возвращаться в гробу на Землю Васе не совсем хотелось. По мнению Васи, мурдэ Эстэ завалила неуловимая Фатэ.

- Что вы будете делать? - спросил Игохо, наблюдая за реакцией Ди.

- А тебе какое дело? - спросил Вася, а Ди совсем игнорировала его вопрос. Тройка удалилась от Игохо в сторону предместья, а он решал, как ему поступить. Принять участие в расследовании вряд ли удастся, так как Лартэ обязательно спросит, отчего он нарушил приказ нумэса и торчит в Эстэроде. А если обнаружится, что Игохо отпустил Ди, считая её непричастной к серии убийств, то бжуя запросто посадят в яму на долгие годы. Так и так выходило, что следует отправиться в Увэрод, куда его послал нумэс, но Игохо почему-то, тянуло к этой странной компании, где находилась Ди.

Наблюдая за рыженьким шариком над головой Васи, Игохо мог спокойно следить за их путешествием, что с удовольствием исполнил: играть в прятки намного интересней, чем лететь в Увэрод неизвестно зачем. Тройка дошла до окраин города и нырнула в туннель, чем слегка озадачила Игохо, так как в том месте находилось два входа в разные туннели. Положившись на интуицию, Игохо шагнул в левый туннель и не прогадал: впереди шагала тройка морвэ в тёмных тапи, с надетыми капюшонами.

Опасаясь того, что шероховатый потолок проколет шарик, Вася куда-то его спрятал. Видимо этот шарик для Васи является чаком, раз он таскает его за собой. Слегка задумавшись, Игохо отвлёкся и увидел, что тройка куда-то исчезла. Растерявшись, Игохо поспешил вперёд, но за поворотом внезапно был остановлен и прижат к стенке туннеля. Перед ним возникло лицо Лартэ, а по его бокам стояли два нума, готовые наброситься на Игохо по кивку головы нумэса.

- Ты почему следишь за мной? - спросил нумэс Лартэ и задал следующий вопрос: - Ты должен быть в Увэроде?

Игохо растерялся и не знал, что сказать, а нумэс Лартэ спросил: - Это ты убил мурдэ Эстэ

Ужас, застывший на лице Игохо, выдал его с головой.

***

То, что она проспала и нарушила свой план, слегка расстроило Фатэ и, в первое мгновение, она хотела пересесть на попутный кан, чтобы отправиться назад, в Торэрод. Но потом, остудив свои мозги, Фатэ решила, что это судьба, которой не стоит перечить, поэтому вытащила из головы следующий план и слегка его перекроила.

Эстэрод был похож на оазис в пустыне, так как здесь каждый дом без крыши утопал в зелени, которая буйствовала не только снаружи, но и внутри дома. Так ловко придуманное освещение заливало подземный город светом, но гора, тем не менее, защищала его от смертельной жары. Многие любители эстэ приезжали в Эстэрод, чтобы обменять свои чаки на понравившиеся эстэ в горшочках, которые увозили в свои мурдэоны.

Фатэ, не таясь, добралась до центра города и собиралась нырнуть в заросли, окружающие лабораторию мурдэ Эстэ, но её остановил какой-то нум в красном плаще:

- Туда нельзя!

- Я ботаник из Гранэрода, - сообщила Фатэ и нум, к большому её удивлению, пропустил. Она поднырнула под крону невысокого эстэ и попала в заросли кустарника. Эстэ скрывали круглое здание лаборатории, но Фатэ уверенно шла прямо через кустарники, чтобы не сбиться с курса. Через некоторое время впереди блеснуло черное стекло, и Фатэ поняла, что это лаборатория. Она облегченно вздохнула, приготовив слова, которые скажет мурдэ Эстэ, но в то же мгновение взлетела в воздух и стала задыхаться: её со всех сторон оплели толстые ветки. Она застыла, подвешенная вниз головой, и увидела, как к ней подходит невысокий и толстенький морвэ, который, разглядывая её, добродушно сказал: - Попалась, убийца!

- Я не убийца, а ботаник из Гранэрода, - пролепетала Фатэ, совсем не ожидавшая такого продолжения. Вероятно, она попала в лапы эстэ, имеющего повадки хищника. Данная сущность может в любую секунду впиться в её тело и высосать, оставив только шкурку. Такая перспектива ей не очень нравилась и Фатэ добавила:

- Наслышана о вашем искусстве и хочу работать у вас лаборанткой.

Фатэ с улыбкой разглядывала бородатого и волосатого мурдэ Эстэ, весьма похожего на лохматый кактус, возле которого он стоял.

- Все убийцы так говорят, - сказал мурдэ Эстэ, не спуская с неё глаз, - ты будешь третья за последнюю неделю.

- Я пришла к вам с жужей, - сказала Фатэ и увидела, как маленькие глазки мурдэ Эстэ заблестели от возникшего интереса. Эстэ, ощущая чувства своего хозяина, слегка ослабило узы, освобождая руки, но по-прежнему удерживая за ноги Фатэ, висящую вниз головой. Пленница что-то вытащила из своего тапи и протянула руку мурдэ Эстэ. На ладони у Фатэ оказалось какое-то эстэ, расправившее свои корни, как ножки, а несколько листочков безжизненно повисли вниз.

- Его нужно напоить, - радостно сказал мурдэ Эстэ, словно ему подарили любимую игрушку. Обернувшись, он направился в лабораторию, а Фатэ неожиданно обрушилась вниз. Хорошо, что она успела вовремя сгруппироваться, иначе запросто свернула себе голову. Фатэ потопала вслед за мурдэ Эстэ и догнала его в лаборатории у стола. Мурдэ Эстэ наполнил пипетку брызгэ и капнул на корешок. Эстэ, словно вкусив волшебного эликсира, ожило и расправило листочки. Они затрепетали, словно крылья бабочки, и эстэ поднялось в воздух.

- Эта жужа летает? - восхищённо воскликнул мурдэ Эстэ, подставляя свою ладонь подлетающее эстэ.

- Да, - подтвердила Фатэ, - он летит и ищет подходящую почву, на которую садиться, чтобы пустить корни и начать плодоносить. Мурдэ Эстэ не сдержался и поймал эстэ на ладонь, внимательно его разглядывая.

- Ой! - воскликнул он, удивлённо глядя на Фатэ.

- Эстэ защищается, - с улыбкой сказала Фатэ, наблюдая за мурдэ Эстэ, - чтобы его не съели какие-либо животные. Через несколько секунд вы будете видеть искажённую действительность.

- Это вредно для морвэ? - озабоченно спросил Эстэ, но Фатэ его успокоила: - Физически с вами ничего не происходит, это как виртуальный экран.

Мурдэ Эстэ несколько секунд хихикал, а потом громко закатывался смехом. Фатэ забрала свою жужу и спрятала внутри тапи.

- Пока, мурдэ Эстэ! - сказала Фатэ и покинула лабораторию. Когда она продралась через заросли вокруг лаборатории, находящийся там нум удивлённо поднял брови, слушая громкий смех мурдэ Эстэ. На удивлённый взгляд нума, Фатэ ответила:

- Я рассказала ему очень смешной анекдот.

На самом деле мурдэ Эстэ смеялся оттого, что обманул Фатэ, о чём он громко сообщил: - Хорошо, что я уколол себе противоядие.

- Вы правы, это помогает, - сказал кто-то за спиной и мурдэ Эстэ резко обернулся. Сзади стоя морвэ в синем фирменном плаще бжуя и улыбался.

- Это вы, - облегчённо сказал Эстэ и удивлённо спросил: - Вас прислали, чтобы охранять меня?

- Нет, я по личной инициативе, - ответил бжуй.

Нум, стоящий перед резиденцией мурдэ Эстэ, проводил взглядом Фатэ, пока она не пропала в толпе, и снова продолжил своё дежурство, внимательно всматриваясь в проходящих морвэ. Внезапно в лаборатории раздались громкие крики и нум, не мешкая, бросился к мурдэ. Лицо мурдэ Эстэ исказила мучительная гримаса страха, и он кричать всё громче и громче. Поймав взгляд нума, мурдэ издал пронзительный вопль, а на самой высокой ноте крик оборвался и Эстэ грохнулся на пол.

***

Нумэс Лартэ умел допрашивать подозреваемых: он использовал известные, но действенные методы. К примеру, на Игохо нумэс испытал свои иглы, набор которых он хранил как чаки, а тут подвернулся случай испытать их в действии. Зажав руку Игохо в тиски из эстэ, так кстати находящиеся в лаборатории мурдэ, Лартэ методично загонял под ногти иглу. Игохо выл, как дикий зверь, но признаться в убийстве мурдэ Эстэ не хотел. Он рассказывал сказки о том, что сопровождал настоящих убийц: Васю из мурдэона Чахэ и какого-то морвяко имеющего странное имя Жюлэ. По части того, что у Игохо есть сообщники, нумэс Лартэ догадывался и знал данных субъектов, так как они попадались ему на глаза. Только вряд ли данные особи умели так изощрённо убивать: эксперт сообщил, что на теле мурдэ Эстэ нет никаких повреждений, и он умер от страха.

Нумэс Лартэ по-прежнему не знал, где находится Фатэ. По описанию нума, охранявшего лабораторию мурдэ, к Эстэ приходила молодая морвина-ботаник, но когда она ушла, мурдэ оставался жив, к тому же смеялся. После этого кто-то пробрался в лабораторию и напугал Эстэ, причём так крепко, что он умер. Нашедший его нум увидел перепуганного мурдэ, который тут же, при нём, скончался.

- Я всё скажу! - закричал Игохо, и Лартэ повернулся к нему: игла подействовала.

- Говори! - сказал нумэс и Игохо выпалил: - С нами была Ди!

- Это она убила Эстэ? - спросил Лартэ, вдавливая иглу глубже. Игохо закричал и корчился от боли, а потом торопливо выпалил: - Она! Она!

- Мог бы признаться сразу, - произнёс Лартэ и кивнул появившемуся нуму. Освобождённого Игохо, рыдающего от боли, нум потащил в темницу из гранэ, а Лартэ выглянул из окна лаборатории, разглядывая диковинный сад, который многое видел, но ничего рассказать не мог. Нумэс открыл окно и в кабинет ворвался живительный воздух сада, напоенный ароматами. Лартэ закрыл глаза, наслаждаясь, а потом вздохнул всей грудью и протянул руку к цветущей ветке. Стремительность, с которой он взлетел в воздух, ошеломила Лартэ, а его тело мгновенно оплели крепкие ветки. К лицу нумэса приблизилась какая-то коряга, которая произнесла: 'Найди убийцу!' - после чего швырнула Лартэ на траву. Поднимаясь, Лартэ пообещал коряге: - Я найду! Обязательно найду! - и, не мешкая, поспешил в род. Как генерал, который проиграл сражение!

***

Ди, Жюлэ и Вася, с Туманным Котом в виде шарика, незаметно добрались на периферию города Эстэрода, где ожидали церемонии захоронения мурдэ Эстэ. Ни Вася, ни Ди не жалели, что освободились от компании бжуя Игохо. Жюлэ тоже не страдал любовью к бжуям, поэтому Игохо единогласно вычеркнули из друзей и перевели в разряд незваных гостей.

Ди и Вася, ожидая выноса тела мурдэ Эстэ, о чём-то тихо и заинтересованно беседовали. Если бы Жюлэ прислушался, то многое узнал о сексуальных традициях Земли, о которых рассказывал Вася, а Ди воспринимала, как фантазии странного морвэ с болезненной розовой кожей. Жюлэ, находя разговоры и бездействие скучным и бесполезным занятием, поэтому забрал у Васи кота в виде шарика, так что тот даже не заметил. Отойдя немного в сторону, Жюлэ отпустил верёвочку, чтобы узнать, сможет ли лететь шарик, так похожий на дикого зверя. Шарик, в виде спящего кота, оправдал надежды морвяко и стал медленно подниматься вверх. Жюлэ щурился и наблюдал за шариком некоторое время, пока тот не исчез в жёлтой туманной дали. Только сейчас Жюлэ сообразил, что отпустил чак Васи в небо и присел на горячий песок, склонившись на скалу из гранэ. Чтобы выглядеть невинно, Жюлэ прикрыл глаза, изображая сон, да так и заснул. Разбудил его голос Васи, который тормошил Жюлэ за плечо:

- Где кот?

- Какой 'кот'? - спросонья не понял Жюлэ и Вася объяснил: - Мой кот, на верёвочке.

До Жюлэ дошло, что Вася спрашивает о чаке, и он невинно ответил: - Не знаю, - что было правдой, так как о том, куда улетел шарик, он, к сожалению, не знал. Вася рыскал возле выхода туннеля, заглядывая во все расселины, и даже поднял тапи у Жюлэ, подумав о том, что морвяко слямзил чак и спрятал под одеждой. Наблюдая за поведением Васи, Ди поняла, что он дорожит своим чаком и никакие её уговоры не помогли. Вася посмотрел на неё подозрительно и спросил: - Это ты спрятала кота?

К удивлению Васи, Ди, ничуть не смущаясь, с готовностью подняла своё тапи, демонстрируя Васе своё соблазнительное тело. Вася покраснел, как его пропавший шар, а обнажённая Ди вновь испытала удовольствие. Жюлэ с интересом рассматривал тело Ди, так как на своём теле он не имел никаких половых признаков. Устройство тела Ди ему понравилось, и Жюлэ примерил на себе, как бы у него выглядела грудь. Если бы оголился и Вася, то Жюлэ мог сравнить тела и выбрать себе будущее половое предпочтение. Поэтому он с надеждой сказал:

- Возможно, твой 'кот' спрятался у тебя под тапи.

Вася поднял полы своего тапи и закружился на месте, разыскивая кота, а Ди и Жюлэ с интересом рассматривали Васино тело. Им обоим понравилось, в особенности Жюлэ: он непременно отрастит себе такой же хобот, как у Васи, на который, не отрывая глаз, смотрела Ди. Так как кот пропал, то решение о дальнейших действиях пришлось принимать Васе, поэтому он остался на месте, ожидая церемонии выноса тела мурдэ Эстэ. Мимо них прошёл какой-то морвэ с закрытым лицом, который даже не взглянул на Васю, Ди и Жюлэ, а равнодушно последовал в пустыню. Вася некоторое время наблюдал за странным путником, но тот даже не обернулся.

За Васей с интересом наблюдали две пары глаз, причём, одна с удовольствием, а вторая с некоторым раздражением, но юноша их не видел, так как они скрывались за недалёкими камнями у входа в туннель. От нечего делать, Вася прислонился к стенке из гранэ, напитанной халлэ, думая о своём, а рядом с ним, так же молча, присела Ди и Жюлэ. Естественно, все тут же заснули, свалившись друг на друга, и проспали бы до вечера, но их разбудили громкие голоса.

Оказалось, что идёт похоронная процессия. Прикрыв свои головы капюшонами, Вася, Ди и Жюлэ присоединились к идущим морвэ, пристроившись сзади. По заведенному сценарию, труп мурдэ Эстэ отнесли в пустыню и бросили на съедение папухам. Когда похоронная процессия удалилась, собирателям скелетов ничего не оставалось, как остаться на ночь и подождать, пока папухи сожрут тело. Вася, Ди и Жюлэ спрятались от жары за камни, ожидая захода местного солнца. Жара не способствовала разговорам, поэтому все дрыхли, закрыв глаза. Только Жюлэ нервно вздрагивал при мельчайшем шорохе, не без оснований опасаясь папухов, которые могут перепутать и съесть живого морвэ или морвяко.

***

Лартэ не стал задерживать Ди, когда скрытно проходил мимо входа в туннель, так как доказательств того, что она убила мурдэ Эстэ, у нумэса не было. Он шагал к месту, где должны оставить труп мурдэ Эстэ, надеясь в этот раз найти доказательства причастности Ди к убийству. Лартэ не забывал о том, как он оконфузился в прошлый раз, поэтому полагался на технику, которая не подведёт. Он взобрался на высокий гранэ возле места, куда принесут тело мурдэ Эстэ, и установил на верхушке скалы камеру, которая передавала изображение на кап нумэса Лартэ. После чего спрятался за другой скалой и стал ожидать траурной процессии. В связи с чрезвычайными обстоятельствами, Лартэ договорился, чтобы тело мурдэ Эстэ в тот же день отправили в пустыню. Не теряя времени, Лартэ проверил камеру, включив кап, и вид пустого места успокоил его. Тем не менее, нумэс не отвлекался от виртуального экрана, чтобы не прозевать начала процессии.

Лартэ услышал традиционную музыку и нетерпеливо взглянул на виртуальный экран: к его огорчению, в поле зрения камеры попадал только участок, где собирались оставить мурдэ Эстэ, а вход в туннель оставался вне зоны видимости. Не вытерпев, нумэс выглянул из-за гранэ и увидел, как к нему змейкой двигается колонна морвэ во главе с музыкантами, за которыми несли ящик с трупом Эстэ. На таком расстоянии что-либо рассмотреть невозможно, поэтому Лартэ спрятался за гранэ и стал терпеливо ждать.

Вскоре камера показала траурную процессию, но обнаружить в ней Ди не удалось. Нумэс Лартэ подождал, пока труп Эстэ приставили к гранэ и послушал речи, а когда все стали возвращаться в род, напрягся, ожидая, кто же останется на месте. Оказалось, что все ушли! 'Неужели ошибся?!' - подумал нумэс Лартэ, соображая, что ему предпринять: или остаться на месте, ожидая преступников, или вернуться в род, найти и прижать Ди, как её бывшего напарника, бжуя Игохо. Париться на жаре не хотелось, но проверить, кто придёт за скелетом мурдэ Эстэ, необходимо. Решение, как обычно, лежало на поверхности - камера на скале сделает всё за Лартэ, и он может спокойно преследовать Ди в роде.

Направляясь в Эстэрод, Лартэ не встретил никого на своём пути и сразу же вызвал несколько нумов, которым показал фото Ди и приказал найти данную морвину и немедленно изолировать. Ищейки рыскали по городу, но их усердие оказалось бесполезным - Ди исчезла. 'Следовало арестовать её еще с утра!' - запоздало подумал Лартэ и направился к заключённому в темницу бжую Игохо - собираясь допросить его с пристрастием и узнать, куда она могла направиться. Нум, дремавший возле темницы, вытянулся, увидев Лартэ, и, поправляя красный плащ, заинтересованно спросил:

- Я по-прежнему должен сторожить пустые камеры?

Лартэ, озабоченный словами нума, заглянул в камеру, где сидел Игохо, и увидел, что она пуста.

- Куда ты девал бжуя? - спросил Лартэ, сатанея от спокойствия нума.

- Я выпустил его, как вы и приказали, - сказал нум и спросил: - Моя смена закончилась, я могу уйти?

- Когда я тебе приказал выпустить бжуя? - спросил Лартэ, подозревая, что нум невменяем или спит на ходу.

- Когда мурдэ Эстэ провожали в последний путь, - сказал нум и уверенно добавил: - Ещё играла рыжая погребальная музыка, и я выпустил задержанных морвэ.

- Ты выпустил всех задержанных? - сатанея, спросил Лартэ, и заглянул в другую камеру, где сидел мурдэнэ Ильмэ, по кличке Труттэ. Камера была девственно пуста. Лартэ хотел прибить нума, но стража спасло то, что кап издал предупреждающий сигнал. 'Попались, голубчики!' - подумал Лартэ и включил кап. Виртуальный экран заполнила какая-то рыжая звериная рожа, после чего изображение зверя исчезло и экран показывал песок. Странный звук журчащей брызгэ, издаваемый капом, дополнился сбегающими струйками по экрану, а потом послышались шаркающие звуки и на экран капа полетели горсти песка. Когда нумэс Лартэ прибежал на место утилизации тела мурдэ Эстэ, ни трупа, ни скелета он не обнаружил. Осталась только камера в песке, воняющая мочой зверя...

В это время две пары глаз наблюдали, как в подземном мемориале бывших мурдэ появился странный рыжий зверь, который шагал на задних лапах, а в передних тащил скелет мурдэ Эстэ. Он усадил его рядом со скелетом мурдэ Ильмэ и мурдэ Брызгэ.

- Я должен сообщить, что из этого скелета плохой собеседник, - сказал бывший мурдэ Брызгэ, а ныне гнюс Зомби, показывая костяшкой на скелет мурдэ Ильмэ.

- Чтобы ты не скучал, я принёс ещё одного собеседника, - ответил кот и предложил: - Хочешь фото на память?

Зомби кивнул черепом, на котором красовалась рыбка в сосуде, и кот снял с руки мурдэ Эстэ кап. Щелкнула вспышка, а через мгновение все мурдэ получили сообщение:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Кап на косточке пальца Зомби засветился, и он радостно воскликнул: - Спасибо, даже моя рыбка прекрасно получилась. Я сохраню это фото на память.

***

Фатэ, получила фото, на котором изображены скелеты мурдэ Ильмэ, Брызгэ и Эстэ, удовлетворённо хмыкнула и села в кан, следующий в Торэрод. Вакарь, сволочь недорезанная, тут же снова укусил кусок её плоти, погружая Фатэ в небытие.

'Як і раніше, вона опинилася у сірому тумані й відразу озирнулася, щоб знайти примари: темну і світлу. Як завжди, її чекав сюрприз - примари придбали чітку форму, що злегка розпливалася при русі, і Фате, як їй здалося, розрізняла якийсь одяг вільного крою. Одяг мав світлий і темний відтінок, чого цілком вистачало, щоб розрізнити ролі.

- Я ставлю на орла, - казав світлий, а темний тільки хмикнув і запустив монету вгору. Фате, чекаючи, що монета знову прилипне до стелі, втупилася вгору, але почула дзвін внизу: монета впала на миттєво тверду підлогу з туману.

- Я не казав, що мені повезе? - запитав темний і засміявся: - Залишаю свій колір за собою!

Фате озирнулася, чекаючи морвіну з хлопавкою, але замість неї з'явився довгий, худий і носатий хмирь, який скрипучим голосом вимовив:

- Спостереження: 17 Вейлєтъ 7142, колір попередній ...

- Ти мене не впізнала? - запитав хмирь, і Фате відповіла: - Ні!

- Я змінив стать, - сказав хмирь, а Фате з гидливістю відповіла: - Краще змінив би мізки!

Хмирь клацнув у неї перед носом хлопавкою-шлагбаумом і Фате полетіла вниз. 'Тут приготували місце для тебе' - вилізло дивне із пам'яті, але Фате не звернула на нього ніякої уваги, бо дійсність відрізнялася від мотиву виниклих слів: вона летіла прямо на пишно одягненого кавалера...

'Владислав IV, король Польський, великий князь Литовський, Руський, Прусський, Мазовецький, Жмудський, Ливонський, Сіверський, Чернігівський, Смоленський і Шведський, Готський, Вандальський король і обраний великий князь Московський узяв в руки підзорну трубу і мигцем подивився на небо, визначаючи чистоту лінз. Якась біленька муха опускалася прямо на об'єктив і Владислав з цікавістю за нею спостерігав. Дивна муха перетворилася на туманну постать чоловічка, а коли Владислав придивився до постаті, то розгледів в ній летючу пані. 'Фея!' - радісно подумав він, вважаючи це ознакою своєї перемоги. З не меншим задоволенням Владислав подумав, як розповість про цей випадок своєму італійському другу Галілео Галілею. Король відставив підзорну трубу, бо щось впало в око, і Владислав протер його хусткою. Гетьман литовський, Януш Радзивілл, що стояв коло нього, смикав короля за рукав камзола, повторюючи: - Подивіться туди! - показуючи на Смоленськ. Поряд з ними крутив гострий вус гетьман Тиміш Орендаренко, родом з Канева, що тільки но прибув з дванадцятьма тисячами запорожців і десятьма гарматами. Він нетерпляче чекав наказу відправити свій загін козаків на московітів.

Роздивляючи в підзорну трубу укріплення Смоленської фортеці, Владислав думав про нову битву. Його васал, боярський син Михайло Романов, зібрав тридцяти п'ятитисячне військо і перейшов кордон Речі Посполита. Його воєвода Михайло Шеін напав на Литву, після чого хотів захопити Смоленськ. Слід було покарати зухвалого, щоб не простягав граблі до чужого добра. Всього рік, як немає його батька Сигізмунда, а вороги вже заворушилися, розраховуючи відкусити шматок республіки.

Варто сказати, що справи у короля Владислава Вази до приходу запорожців складалися погано: другий рік не могли вигнати московську орду. Щоб заохотити козаків для битви проти Московії, Владислав Ваза видав указ, 'Статті для заспокоєння руського народу', де було узаконено існування на території України православної та греко-католицької митрополії та козацькі привілеї.

До гетьмана Орендаренко підскочив козак і щось зашепотів на вухо. Відірвавшись від підзорної труби, Владислав запитав: - Що там?

- Упіймали московіта за Дніпром, - сміючись, повідомив Орендаренко, і, бачачи, що Владислав чекає продовження, розповів: - Один запорожець переплив Дніпро і зачаївся під водою, дихаючи через очеретинку. Московіт прийшов напитися і потрапив в руки козака, який зв'язав його та переправив через Дніпро.

- Най тобі шляк трафив, як же він не утоп? - здивувався Владислав.

- Бичачий пухир прив'язав до полоненика, - засміявся Тиміш Орендаренко.

Поява запорожців в таборі польського короля підбадьорила його військо, які в наступні декілька днів атакували Покровську гору і вибили з неї московського генерала Матісона. Козаки, разом з литовцями гетьмана Радзивілла, обстріляли гарматами кавалерію воєводи Семена Прозоровського, а декілька тисяч піших козаків уплав добралися на південний берег Дніпра і знищили московських стрільців. Прозоровський покинув свою дислокацію і відправив кавалерію на з'єднання з воєводою Шеіним. Солдатські полки полковників Карла Якова та Олександра Леслі, бачачи відступ кавалерії, залишили свої стани та теж втекли в укріплений табір воєводи Шеіна.

Знявши блокаду зі Смоленська, король Владислав відправляє запорізький полк разом з польськими драгунами під Дорогобуж, щоб перекрити відступ московітів і відібрати склади з провіантом московського війська. Декілька козацьких і польських полків під керівництвом гетьмана Мартіна Казановського відправлені королем під Вязьму. Загони поляків і козаків зробили рейд по тутешніх краях, спустошивши Великі Луки, Ржев, Можайськ, Калугу і Козельськ. По дорозі руйнували усі села і брали в полон жителів.

Козаки постійно робили набіги на табір Шеіна, виснажуючи сили московського воєводи, а гармати литовського гетьмана Януша Радзивілла завдаючи обложеним великі втрати. Цар, Михайло Романов, що обіцяв прислати допомогу, так нічого і не прислав і воєвода Шеін опинився в облозі, тому вимушений був капітулювати перед сильним супротивником. По поверненню в Москву воєвода Шеін і його офіцери закінчили життя на пласі'.

- Спостереження знято: 03 Дотлєть 7143, - оголосила мерзенна пика, знову стукнувши хлопавкою, аж у Фате замиготіло в очах. Туман навколо неї розсіявся і пропав, разом з мерзенною пикою особини, що змінила свою стать. Кан, зважаючи на освітлення, що почастішало на стінах, наближався до якоїсь станції. Фате приготувалася, оскільки її могли чекати в Торероді, тому натягнула на обличчя капюшон і озирнулася. Пасажирів виявилося мало, тому Фате постаралася не виділятися'.

- Кан прибывает в Цирэрод, - объявил канатэ, сбрасывая жёлтый капюшон с лица, а Фатэ удивлённо открыла рот. 'Предложение судьбы похоже на дежавю', - подумала она, понимая, что проспала Торэрод, и решила не сопротивляться обстоятельствам, а использовать их. Таким образом, она запутает все следы.

***

Когда Вася проснулся, то обнаружил, что труп мурдэ Эстэ исчез. Труп мог превратиться в скелет, но костей на песке не оказалось. Оставалось предположить, что труп и скелет утащили проголодавшиеся папухи. Вася растолкал Ди, которой объяснил: - Кто-то украл у нас труп.

Проснувшийся Жюлэ выглянул из-за гранэ, за которым он скрывался, и сонным голосом спросил:

- Почему никто не стоял на шухере?

Вася промолчал, а Ди печально сообщила:

- Здесь делать нечего, нам нужно сматываться.

Смущённые тем, что прошляпили скелет, неудачные сторожа отправились в Эстэрод, чтобы тут же вскочить на проходивший мимо кан и уехать в Торэрод. Ди, сидящая сзади, чуть не вскрикнула, когда услышала тихий шёпот:

- Прости меня, Ди.

Обернувшись, Ди увидела бледно-зелёное лицо бжуя Игохо, на котором контрастно проступили чёрные линии опэса. Вид у бжуя был неважный и потрёпанный, отчего Ди его пожалела и снисходительно добавила:

- Мне не за что тебя прощать.

- Есть за что, - сказал Игохо и выдавил из себя: - Я сказал нумэсу Лартэ, что ты убила мурдэ Эстэ.

- Да ты стукач, Игохо, - вставил Жюлэ, выудив из своей памяти новое слово из воровского лексикона, и добавил: - Я никогда не стану бжуем, который закладывает своих корешей и вешает на них свои косяки.

- Меня пытали, - жалобно произнёс Игохо, протягивая Ди свои распухшие грабли. Предателя не никто простил, но выкидывать из кана не стали. Постукивание колёс подействовало на всех успокаивающим образом, поэтому все заснули, забыв назначить кого-то стоять на 'шухере', как предлагал Жюлэ. Через некоторое время в воздухе почувствовался едва уловимый запах серы, а обычно прохладный встречный ветерок подземелья стал более тёплым. Вася, почувствовав неприятный запах, проснулся, но будить Ди и Жюлэ не стал, а Игохо - тем более. Его по-прежнему тревожило отсутствие кота, который куда-то пропал и не подавал признаков жизни. Симпоты, отправленные по всей планете Арэ, не нашли Туманного Кота, и это значило, что он закрылся или пропал. Пропасть кот явно не мог, а, скорее всего, что-то задумал и закрылся. Видимо, кот предоставил Васе свободу, чтобы он действовал самостоятельно.

Между тем к запаху серы добавилась гарь, отчего запершило в горле, и Вася закашлялся. 'Как они могут жить в таком роде?' - подумал Вася, вспоминая Землю и радуясь тому, что она ещё не дошла до такого состояния. 'Вернусь домой, попрошу отца, чтобы он позволил привести Землю в порядок', - решил Вася, и его одолела ностальгия по дому, отчего он слегка загрустил.

Ди закашлялась и проснулась.

Несмотря на то, что она знала, куда они отправляются, посещение рода Торэрода не очень приятное занятие. Город находится в кальдере бывшего вулкана, который дремал, но мог проснуться в любое время. Жилище мурдэ Торэ находилось внутри застывшего стержня вулкана, который заткнул главное жерло. Это не мешало боковым извержениям, которые окружали центральную часть огненным кольцом. В случае потребности от жилища мурдэ Торэ выдвигался длинный мост из увэ, по которому правитель мурдэона мог перебраться в род. Вид пылающей бездны под колыхающимся мостом не очень поощрял желающих посетить жилище мурдэ Торэ. Обитатели Торэрода ютились в пещерах, вырытых в стенках кальдеры. Впереди стало светло, и Вася зажмурился - дневной свет оказался ослепительным. Кан выскочил на участок, проходящий вне туннеля вдоль стенки кальдеры. Кроме жгучих лучей местного солнца добавлялся жар от извержений, находящихся на расстоянии пару сотен метров.

- Как они здесь живут? - спросил Вася, но вопрос оказался чисто риторическим - сотни снующих морвэ, стук молотков во множестве местных кузниц, где изготовляли под заказ неповторимые чаки в виде кованых изделий, говорили о том, что здешний климат им не мешает.

- Остановка Торэрод! - огласил канатэ, и пассажиры покинули кан. Через минуту нетерпеливый голос предупредил: - Кан отправляется в Цирэрод.

Вильнув хвостом, кан нырнул в тёмную стенку кальдеры и исчез в туннеле, а Вася и его попутчики растерянно оглядывались по сторонам.

***

Нумэс Лартэ вызвал по капу бжуя Окотэ и, увидев его на фоне дымящей домны, с удивлением спросил:

- Ты уже в Увэроде?

- Как вы приказали, - бодро доложил Окотэ и добавил: - Игохо взял два выходных и, по нашим правилам, я не мог ему отказать.

- Я знаю, где он 'отдыхал', - сказал нумэс Лартэ и приказал: - Найди его и наблюдай за ним.

- Слушаюсь! - бодро ответил Окотэ, а когда нумэс пропал с виртуального экрана, выключил фон за собой, который изображал работающие домны Увэрода. 'Чуть не спалился!' - подумал Окотэ и выглянул из ниши, где он находился. Вася, Ди и Жюлэ, оглядывались вокруг, озадаченные шумом и суетой рода, а немного в стороне стоял Игохо, по-прежнему не принятый в компанию. Ещё в кане, сидя немного сзади, Окотэ слушал их разговоры, а теперь официально мог следовать за ними. Лучше не придумаешь!

Троица отправилась вдоль стенки кальдеры, заглядывая в пещеры, где мелкие ремесленники на глазах у публики сооружали всякие безделушки, а Игохо потянулся за ними. Окотэ закрыл голову капюшоном, чтобы его не узнал Игохо и компания убийц. В отличие от Игохо, который разгуливал в фирменном синем тапи бжуя, Окотэ предпочитал носить чёрный плащ, а синий спрятал от лишних глаз подальше под полой. Большинство пассажиров кана следовали по тому же пути, что и Вася с товарищами, подбирая себе чаки для обмена. Вася остановился возле ниши с мечами и любовался искусным коротким конусообразным мечом, похожим на тот, которым его проткнула Фатэ.

- На что хочешь меняться? - спросил морвэ, с сомнением разглядывая Васю и не находя в нём нормального меняльщика.

- На вот это, - сказал Вася, вытягивай из тапи короткую палочку.

- Что особенного в этой палочке? - скептически спросил владелец оружия и Вася объяснил, нарисовав палочкой на щеке морвэ красную бабочку: - Этой штукой можно поправлять свой опэс.

Вася вытащил из-под тапи зеркальце с ручкой и подал владельцу оружия. Тот долго разглядывал своё лицо, а потом засопел и сообщил: - Меч за это и за это.

Он подвинул зеркальце и палочку к себе, а довольный Вася сообщил, забрав меч: - Принято!

- Ты его явно надул, - сказал Жюлэ, но Вася его успокоил: - Посмотри на его радостное лицо, а тогда говори.

Жюлэ оглянулся и увидел, как их догоняет владелец оружия, повесив все свои мечи на пояс, отчего они отзванивали, как колокольчики. Вася, подумав о том, что владелец оружия услышал их слова и не хочет меняться, поэтому спросил: - Что-то не так?

- Всё в порядке, - ответил владелец оружия и, внимательно взглянув на лицо Васи, сказал: - Ты из мурдэона Чахэ, поэтому нам удобней идти домой вместе.

Судя по опэсу на лице, владелец оружия из Уверода, что подтверждали его чаки из увэ. Вася подумал, что если бы здесь был кот, то он бы сказал, что попутчиков чересчур много.

- Меня зовут Йодэ, - сообщил владелец оружия и добавил: - По дороге я научу тебя пользоваться мечом.

От такого предложения не стоило отказываться, и Вася согласился.

- Куда мы идём? - спросил Йодэ и Ди, доселе молчавшая, сообщила: - Нам нужно кое-кого убить.

- Тогда я с вами, - сказал Йодэ, демонстративно взмахнув в воздухе мечом.

- Твой меч вряд ли поможет, - сказал Жюлэ и показал на высокую чёрную скалу из гранэ за огненным барьером вулкана. Йодэ понял и с уважением посмотрел на Васю, решившего уничтожить мурдэ Торэ.

- Нужно дождаться ночи, - сказал Жюлэ и предложил где-нибудь перекантоваться, чтобы вечером сделать разведку.

- Я снимаю здесь один уголок и до вечера он мой, - сообщил Йодэ и повёл их по кругу. Они миновали туннель, куда нырнул кан, и прошли чуть дальше. Йодэ завёл их в пещеру, которая оказалась комфортней уличного ада и дыхнула на них чистым воздухом и прохладой.

- Здесь есть вентиляция, - сообщил Йодэ, показывая на дырку в потолке, откуда опускался воздушный халлэ. Путешественники устроились прямо на пол из гранэ, только Жюлэ остался стоять и сообщил: - Мне нужно кое-что сделать.

- Ты хочешь сдать нас нумам? - спросила Ди, на что Жюлэ только презрительно хмыкнул. Когда он исчез, Ди поднялась и сообщила: - Прослежу ка я за морвяко - что-то он мне не нравиться.

'Тебе вообще никто не нравиться, - подумал Вася, но ничего не сказал. Они с Йодэ завалились на пол и захрапели на всю пещеру.

***

Нумэс Лартэ крепко держался за поручни из увэ, стараясь не смотреть вниз. Выдвижной мост качался, и было такое ощущение, что он непременно сбросит посетителей резиденции мурдэ Торэ вниз, в бурлящую лаву. Черные и остывшие куски на её поверхности через некоторое время тонули, освобождая место новой горячей магме. Когда складывающийся мост оказался на острове, где находилась резиденция мурдэ Торэ, нумэс Лартэ облегченно вздохнул и последовал за нумом в сторону высокого чёрного цилиндра из гранэ с округлым верхом, стоящего посреди острова. Вблизи цилиндр оказался огромным и толстым, и они пошли вдоль вертикальной стены, после чего нум остановился, и на поверхности скалы возникло тёмное круглое отверстие.

- Там вас ждут, - сказал нум и остался снаружи, а Лартэ шагнул в темноту. Люк за спиной Лартэ закрылся, и стало совсем темно. Через некоторое время нумэс привык к темноте и разглядел, что находится внутри большого зала, а вверху, по кругу, шёл целый ряд круглых окон с затемнённым стеклом. Посредине стояло какое-то ложе из гранэ и Лартэ, по непонятному наитию, лёг на него, вытянув руки вдоль тела. Гранэ, насыщенный халлэ, успокаивал и настраивал мысли на вечные вопросы, когда хотелось только чувствовать, а не думать.

Внезапно, из тела ложе выскользнули блестящие скобы из увэ и сковали руки, ноги и тело Лартэ. Он отчаянно дёрнулся, но легче отрезать все конечности вместе с головой, чем освободиться от оков из увэ. Из полумрака появилась фигура морвэ с распущенными волосами, красный цвет которых угадывался даже в темноте.

- Вы правильно догадались, что это ложе, но не понимаете его назначения, - произнёс сильный голос.

- Вы правы, - сказал Лартэ и предположил: - Я думаю, что это ложе для пыток.

Мурдэ Торэ, как догадался Лартэ, громко рассмеялся, так что пошла луна по пустому зданию, а пламя на эмблеме, которая украшала его лоб, затанцевало огненный танец. Отсмеявшись, мурдэ Торэ объяснил:

- Назначение этого ложе прямо противоположное тому, о чём вы сказали - оно служит для спасения жизни.

- Каким образом? - поинтересовался нумэс Лартэ, но Торэ посчитал, что сказал достаточно и предложил: - Я вас проведу в вашу каюту, а завтра с утра мы займемся моей безопасностью.

Они отправились к странной лестнице из увэ, находящейся у стены, и поднялись вверх по круглому каналу, после чего оказались в шарообразной каюте, полностью оббитой мягким материалом. Лартэ заметил много ремней на стенках, о назначении которых он не догадывался, а мурдэ Торэ предупредил:

- В случае опасности привяжите себя ремнями.

Такое загадочное предупреждение поразило Лартэ, но он не стал расспрашивать мурдэ, ожидая, что в нужное время хозяин жилища расскажет всё сам.

- Отдыхайте, - сказал мурдэ Торэ и оставил нумэса Лартэ в каюте. 'Мурдэ слишком самоуверен', - подумал Лартэ, но ничего сделать не мог - приказывать Торэ не его прерогатива. Но то, что здание, в котором находится мурдэ Торэ, герметично закрывается, обнадёжило Лартэ. В его каюте имелось круглое затемнённое окно, и Лартэ подошёл к нему. С окна открывался замечательный вид на город и Лартэ с интересом рассматривал горожан, которые мелкими букашками ползали вдоль стены кальдеры, ныряя в пещеры, казавшиеся чёрными точка. Налюбовавшись городом, нумэс Лартэ философски заметил для себя: 'Среди этих 'букашек' ползает убийца мурдэ'. Он хотел присесть и обдумать планы дальнейших действий, но в его каюте не имелось мебели. Лартэ прилег прямо на шарообразную стенку напротив окна и подложил руки под голову. Такая поза не способствовала мыслительному процессу и Лартэ слегка задремал.

Кто-то стучал и нумэс открыл глаза.

Что-то чёрное сразу бросилось в глаза, а когда Лартэ рассмотрел, то удивился: за окном сидела чёрная птица, схватившись лапами за раму окна. В клюве птица держала конверт, который явно был чьим-то чаком, так как письма на планете Арэ никто не писал, по крайней мере, тысячу лет. Стоит сказать, что и птицы на планете Арэ исчезли давным-давно, а этого чёрное крылатое существо кто-то завёз издалека в виде чака. Лартэ не мог сказать, к какому виду относится птица, но её огромный клюв мог быть опасным. Птица за окном снова настойчиво постучала, чем озадачила Лартэ. Даже если бы он хотел впустить птицу, нумэс не знал, как окно открывается и открывается ли оно вообще. Лартэ подошёл к окну и присмотрелся к раме окна. На ней имелся какой-то рычаг, и Лартэ машинально нажал на него. Окно повернулось и стало перпендикулярно стене.

Птица одобрительно каркнула и тут же влетела в каюту, чем слегка смутила Лартэ. Сделав круг в каюте, птица нырнула в круглый канал, который вёл в нижний зал.

- Птица, птица, - забеспокоился Лартэ, спускаясь вниз, но в зале птицу не нашёл. 'Пустил на свою голову!' - ругал себя Лартэ, но птица куда-то пропала. Уже отчаявшись её найти, Лартэ услышал шум, который доносился из круглого канала симметричного тому, что вел в каюту нумэса. Лартэ бросился туда, чтобы поймать птицу за хвост, но увидел над головой чьи-то ноги.

- Интересно, интересно, - Лартэ услышал мурдэ Торэ и думал над тем, как ему сказать о птице. Когда Торэ опустился, из канала вылетела чёрная птица и сразу же юркнула в канал, ведущий в каюту Лартэ. 'Нашкодила и бежит!' - подумал Лартэ, а мурдэ Торэ в это время открыл конверт, который держал в руках.

- Не нужно! - запоздало крикнул Лартэ, но мурдэ его успокоил: - Здесь ничего нет.

Он показал пустой конверт и добавил:- Эту птицу называют ворон. Птица очень любопытная и ворует всё, до чего дотянется. Нужно её поймать - это последний экземпляр птицы на Арэ. На свободе она не выживет. Кто-то привёз её на Арэ в виде чака.

Они поднялись в каюту Лартэ, но птица упорхнула в открытое окно. Закрывая его, Лартэ подумал, что впредь никаких птиц пускать не будет.

- Я что-то устал, - сказал мурдэ Торэ и Лартэ забеспокоился. Он помог мурдэ спуститься, поддерживая его снизу, а потом повёл в его каюту.

- Я посижу здесь, - сказал мурдэ Торэ, опускаясь на пол, насыщенный халлэ, и Лартэ остался с ним. Что-то было не так, и нумэс попросил: - Вы не покажете мне письмо?

Торэ вытащил из-за пазухи конверт и подал его нумэсу. Лартэ его понюхал, потом открыл конверт и снова понюхал, а после вертел его, разглядывая мельчайшие царапины и повреждения. Мурдэ, наблюдая за ним, болезненно улыбнулся и успокоил: - Если бы там что-то было, вы бы тоже это почувствовали.

Лартэ стал прислушиваться к себе, и ему показалось, что он тоже болен. 'Наваждение!' - подумал Лартэ и снова переключился на мурдэ.

- Что у вас болит? - спросил нумэс Лартэ и мурдэ Торэ сказал: - Я чувствую какую-то слабость и только.

'Как бы мурдэ не умер!' - испугался нумэс Лартэ и сказал:

- Нам нужно вызвать из рода ытель27 .

- Никого вызывать не нужно, уложи мена на ложе, - прошептал мурдэ Торэ, теряя сознание. Нумэс Лартэ потряс его, но мурдэ не подавал признаков жизни.

- Ложе, - снова прошептал мурдэ Торэ, закрыл газа и опять отключился. Его голова безжизненно откинулась назад. Лартэ схватил его на руки и поволок в центр зала. Как только Лартэ уложил мурдэ Торэ на ложе, из него выскочили блестящие скобы и закрепили тело. В это время раздался звонок и кап на пальце мурдэ Торэ засветился, а через секунду перед Лартэ возник виртуальный экран с надписью:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Фоном к надписи сидели четыре скелета. На одном из них Лартэ увидел круглый значок с полыхающим вечным огнём. 'Как же так, - подумал Лартэ, - мурдэ Торэ лежит передо мной, а его скелет показывают по капу!' Загадку придётся решать потом, так как приятный голос морвины сообщил на весь зал:

- Всем пристегнуть ремни и приготовится к пуску.


 []


Лартэ побежал в свою каюту и пристегнулся ремнями. За окном возникло пламя и дым. Жилище мурдэ Торэ задрожало, словно попало в руки рассерженного бога. Каюту так затрясло, что зубы Лартэ выбивали непрерывную дробь, а потом нумэса Лартэ вжало в мягкую обшивку каюты. Через некоторое время Лартэ увидел, как за окном обрушился вниз город, и появилось желтое с голубизной небо, которое вскоре потемнело, и на нём высыпали необычно яркие звёзды. А потом Лартэ одолела слабость, и он отключился.

Рыжая морда, появившаяся перед Лартэ, неодобрительно хмыкнула. Лартэ поднялся в воздух и поплыл в сторону иллюминатора, который преодолел, словно он был из брызгэ. Усевшись сверху на тело Лартэ, Туманный Кот свесил лапы по бокам и дёрнул за шнурок на капюшоне кантэра. Словно заправский всадник, он, как шпорами, подгонял лапами своего коня.

- Пошла, кляча! - крикнул кот, и тело нумэса Лартэ понеслось к поверхности планеты Арэ.


 []

Репликация шестая. Цирэ

Нумэс Лартэ не знал, как он оказался в Торэроде, и каким образом покинул жилище мурдэ Торэ, которое взлетело в небо. Он помнил, как мурдэ Торэ упал на пол и крикнул Лартэ: 'Ложе!' Нумэс Лартэ положил мурдэ на ложе из гранэ в нижнем зале, а сам по лестнице забрался в свою каюту и привязал себя к стене. Он помнил, как задрожало всё жилище мурдэ, и Лартэ прижало к стенке. После того, как за круглым окном оказалось звёздное небо, Лартэ отключился и пришел себя в какой-то пещере с видом на огненные фонтаны, вырывающиеся из недр. Поэтому нумэс предположил, что он находится в Торэроде.

В пещеру зашёл какой-то морвэ в красном плаще и Лартэ понял, что это местный нум. Увидев, что Лартэ смотрит на него, нум спросил: - Вам что-либо нужно?

- Как я здесь оказался? - спросил Лартэ и нум ответил: - Я нашёл вас на улице и принес в свой дерод.

- А что с мурдэ Торэ? - снова спросил Лартэ. Нум, показывая на безлюдный остров посредине кальдеры, сообщил: - Дом мурдэ вознёсся на небо и оттуда Торэ заявил о своём присутствии в компании вечных.

Рассказ нума соответствовал воспоминаниям Лартэ. Он чувствовал себя виноватым в том, что запустил в дом Торэ птицу, которая причастна к смерти мурдэ и погрузила Лартэ в болезненное состояние. Мурдэ Торэ, всегда такой предусмотрительный, не смог защитить себя от случайности. Раздался звонок капа. Лартэ взглянул на виртуальный экран и вздрогнул - на него смотрел кантэр Чахэ.

- Как понимать то, что мне передали по капу? - спросил Чахэ и уставился на Лартэ, ожидая ответа.

- Я бы не хотел говорить то, о чём знаю, так как эти сведения звучат абсурдно, - сказал Лартэ и услышал от кантэра: - Иногда правда выглядит бессмысленно и нелепо, поэтому я выслушаю всё, что ты мне сообщишь.

Нумэс рассказал всё, что он знал, в том числе о том, как вместе с морвэ Торэ взлетел в небо. Объяснил, что не помнит, каким путём вернулся в Торэрод.

- Продолжай расследование, - сказал кантэр Чахэ и добавил: - Докладывай обо всех происшествиях, так как обычный бред иногда скрывает правду.

Он исчез из виртуального экрана, а Лартэ размышлял о том, что ему предпринять. Прежде всего, нумэс вызвал по капу бжуя Окотэ, который сразу же откликнулся. Лартэ увидел на виртуальном экране туннель с мелькающими огнями и спросил у Окотэ: - Ты нашёл Игохо? - на что бжуй ответил: - Я работаю над этим, - после чего сразу отключился. Лартэ понял, что Окотэ не может говорить, поэтому не стал перезванивать.

Окотэ, действительно, не мог говорить, так как наблюдал со своего места за передней платформой кана, на которой ехала вся гопкомпания. К Васе, Ди и Жюлэ присоединился ещё один шнырь, который менял в Торэроде чаки из увэ в виде мечей. Его называли Йодэ, и по его опэсу выходило, что он проживал в мурдэоне Увэ. Возможно, он был членом шайки, к которой примкнул отдельно сидящий Игохо. Намерения Игохо понятны: если убийца станет кантэром, то все, к нему приближённые, получат какие-то привилегии и бенефиции. Только неясно, кто главный убийца, то ли Ди, то ли Вася, который, судя по опэсу, из мурдэона Чахэ, а может и мелкорослый морвяко по прозвищу Жюлэ. Есть ещё Фатэ, с которой гоношилась Ди, но она, как предполагает Окотэ, действует отдельно. Все это следует разузнать и не только для нумэса Лартэ, а для себя.

Вася, Йодэ, Ди, Жюлэ, Игохо и Окотэ, наблюдающий за ними, не заметили Труттэ, который с дальней платформы кана удивлённо разглядывал морвяко и его компанию и спрашивал себя, куда девалась Фатэ. То, что компания Жюлэ как-то связана с Фатэ, не казалось Труттэ странным, так как он знал, что Ди убила его отца, мурдэ Ильмэ. Желания отомстить и убить Ди у Труттэ не возникало, по крайней мере, сейчас. Ещё не все мурдэ ушли в вечность и можно подождать, пока Ди и вся эта компания убьют остальных правителей мурдэонов. Кан ехал в Цирэрод, и никто из компании Жюлэ не подозревал, что их ждёт сюрприз. Труттэ не собирался их просвещать, наоборот, он хотел посмотреть, как они поведут себя в ситуации, что их ждёт.

Между тем кан, выстукивая известную только ему мелодию, прибыл на станцию. Красноречивая надпись 'Цирэрод' украшающая единственный боковой туннель, говорила о том, что путешественники прибыли на место. Впереди шёл Жюлэ, за которым увязалась Ди, по-прежнему присматривая за ним. Правда, её наблюдение вчера ничего не дало, так как Жюлэ отправился в туннель, ведущий не в Торэрод, а в пустыню, где сел на песок и медитировал. Ди думала, что он кого-то ожидает, но напрасно его караулила: кроме какой-то чёрной птицы, которую Жюлэ кормил с рук, никто из морвэ не появился. Ди подозревала, что морвяко сумасшедший, так как он разговаривал с птицей. Что он ей говорил, Ди не слышала, а птица, которой тоже надоел странный морвяко, каркнула и украла что-то белое у Жюлэ, после чего улетела.

Едва освещённый туннель закончился аркой, за которой находилась кромешная темнота. 'Что за идиоты! - возмутилась Ди. - Главный вход в род без всякого освещения!' Жюлэ, между тем, нырнул в арку, и его поглотила темнота, Ди бросилась вперёд не только из-за того, чтобы следить за Жюлэ, но и по другой простой причине - она боялась темноты. Для жителя планеты Арэ такая боязнь странная, потому как все оставшиеся города находились под поверхностью планеты. На Земле эту болезнь называют никтофобия и она присуща не только землянам, но и другим жителям Вселенной.

Погрузившись в темноту, Ди прислушалась к шагам Жюлэ и стала торопливо его догонять. Натыкаясь на какие-то стены, она шарахалась из стороны в сторону и вскоре обнаружила, что не слышит Жюлэ. Она торопливо побежала вперёд, а потом ощутила, что летит куда-то вниз. Она закричала, точно её лишали жизни, и этот крик услышали Вася и Йодэ, шагающие за ней. Вася, как истинный джентльмен, бросился вперёд, чтобы защитить Ди, постоянно натыкаясь на стены и наставляя на все части тела синяки. Через какое-то время он запутался в туннеле, который вилял, словно был пьяный и крикнул: - Ди, ты где?

- Она нас не слышит, - раздался голос Йодэ из темноты, и Вася предложил: - Давай держаться вместе, а то исчезнем, как Ди. И Жюлэ куда-то пропал.

- Иди ко мне, - сказал Йодэ, и Вася пошёл на его голос. Он прошел метров двадцать и спросил:

- Йодэ, ты где?

Йодэ решил поиграть в кошки-мышки и голоса не подавал. Вася подумал, что с него хватит и воспользовался димензиальной сеточкой. К его удивлению, виртуальный экран показал круглый лабиринт, и Вася облегчённо вздохнул: 'Так вот в чём дело! Вход в Цирэрод зашифровали!' Вася увидел, что он оказался в прямом канале, а впереди находится какой-то морвэ. 'Йодэ! - догадался Вася, и тут же возникла озорная мысль: - Сейчас его напугаю!' Он быстро двинулся вперёд, а когда протянул руку, чтобы положить её на плечо Йодэ, то почувствовал, что полетел вниз. Вася шмякнулся на что-то мягкое, которое громко охнуло.

- Прости Йодэ! - сказал Вася, отчего-то смеясь, и услышал сердитый ответ: - Какой Йодэ, идиот!

Вася с удивлением обнаружил, что сидит верхом на Фатэ, которая саданула его в сакральное место и перед его глазами, появились три морвэ, словно он узрел ёха28. В каждом из трёх морвэ он узнал себя и на мгновение отключился.

 []

***

- Кан прибывает в Цирэрод, - к удивлению Фатэ, объявил канатэ. 'Предложение судьбы похоже на дежавю', - подумала Фатэ, вспоминая о том, что она второй раз проспала и попала не в то место, куда планировала. 'Судьбу не обманешь!' - улыбнулась Фатэ, покидая кан, и пошла по длинному туннелю в сторону арки. Она знала, что за полукруглой аркой начинается лабиринт, и не забыла, как его преодолеть. Коснувшись рукой стенки, она уверенно шла вдоль её в полумраке, зная наперёд, что путь будет долгим. Следующий поворот напомнил об этом, и она без тени сомнения повернула в тёмный туннель. Отсутствие пола под ногами оказалось неожиданным, и только в полёте она вспомнила, что вместо левой руки, она воспользовалась правой. 'Дура!' - казнила она себя и в это время, как назло, мерзкий вакарь захотел жрать. Боль, охватившая её тело, заглушила боль от удара о дно. Перед глазами сверкнули зелёные вспышки, и Фатэ провалилась в них.

'Опритомніла в ліжку. Тіло не слухалася Фате, немов вона була в м'якому коконі, пов'язана по руках і ногах. Голова теж не слухалася, і тільки очі ще підкорялися командам Фате. Вона не знала, скільки часу пролежала, і що з нею сталося після падіння до якоїсь ями в лабіринті.

- Що тобі, Богданчику? - увійшла до кімнати жінка з головою, перев'язаною кольоровою червоною стрічкою, яка нахилилася до Фате і змочила їй губи мокрою хусточкою. 'Спасибі, Ганнуся!' - сказала Фате, але не почула свого голосу і не упізнала себе. Жінка погладила волосся Фате і, стримуючи сльози, швидко пішла. Як тільки вона зникла, збоку на ліжку з'явився темний ферт з рогами, який кинув в повітря кубик з білими та чорними гранями. Дві тіні по його сторонах, біла і темна, тільки гмикнули, а кубик, повільно обертаючись, впав на живіт Фате й відгукнувся болем по всьому тілі.

- Спостереження: 04 Елєтъ 7166, колір не вибраний, - вигукнув рогатий ферт, клацнувши хлопавкою і показуючи на кубик, який гострою гранню упився в живіт Фате. Кімната дивним чином перетворилася в якусь забігайлівку, повну людей. Біля стіни, ліворуч, виділявся шинквас29 з кухлями, за яким виявився знайомий кучерявий і носатий ферт, з рогами. З-під заслиненого жилета виглядала зелена сорочка з жовтими квіточками, а все, що нижче, прикривала стійка. Біля шинквасу висіло дзеркало, щоб всякий охочий міг розглянути свій вигляд з дороги. Фате побачила своє відображення, яке виявилося дуже дивним. Помітивши недоречність у своїй постаті, Фате наблизила обличчя до дзеркала і побачила в нім вусатого чоловіка в літах, в якому вона, з незрозумілої причини, упізнала себе і назвала Богданом. На плечі чоловіка була накинута делія30 з пухнастим коміром, скріплена біля шиї великим овальним гудзиком. Під делією Богдан носив приталений жупан з червоного сукна, застебнутий на безліч кулястих гудзиків від коміра до пояса. Широкі й мішкуваті рукави жупана звужувалися до кистей руки, де теж застібалися декількома гудзиками. Короткий прямий комір, прикрашений гарусним шнурком золотистого кольору, приховував шию чоловіка. Таким же шнурком були обшиті пола жупана і кишені. На голові у Богдана кобур31 з оторочкою із бобра. А кинутий вниз погляд виявив сині шаровари та червоні гостроносі чоботи.

- А не закусить нам перед тем, как поговорить и подписать договор, пан Хмель, - запропонував чоловік в кожусі з прямим коміром і високій циліндричній шапці. Фате чогось знала, що це головний московський боярин на переговорах. Тут же заметушився корчмар з горбатим носом і усадив Фате та послів за довгий стіл. Фате злилася з душею, в яку вона потрапила, тихо чекаючи подальших подій.

- Я угощаю, - сказав московський посол і підморгнув корчмареві, який уставив стіл кухлями з горілкою та різною закускою. Богдан, разом з усіма, випив кухоль, який відразу ударив у голову. Корчмар знову наповнив кухлі, а головний боярин, що сидів навпроти, підморгнув гетьманові та демонстративно перевернув другий кухоль в горлянку.

'Козак сильніший за москаля!' - обурився Богдан і теж випив свого кухля. 'Щось підмішав корчмар в горілку', - подумав гетьман, бо пики навпроти попливли та стали схожі на свинячі, а в дрібного московита на голові появилися ріжки, як у корчмаря.

- А не хочешь ли узнать свою судьбу, Хмелю? - запитав головний боярин і Богдан бадьоро відповів: - Козак свою долю завжди знає!

Боярин з бородою від цапа витягнув із-за пазухи старі ворожильні карти, перемішав їх та усім роздав.

- Что тебя ждёт? - запитав високий думний дяк, на очах перетворюючись в біса з рогами, що стирчали з-під високої москальської папахи, і протягнув до Богдана свої стислі долоні, зарослі волоссям. 'Не тобі мене дурити, мацапура!' - подумав Богдан, і вдарив по долоні дяка, голосно вигукнувши: - Козака завжди чекає удача!

Дяк розкрив долоні, і на стіл впала карта 'Смерть'. Чортовий виродок згорнув огидну дулю, довгий великий палець якої уткнувся в ніс гетьманові й він чхнув. Усі інші біси осоружно засміялися, а Богдан зібрав карти та здав кожному гравцеві, під єхидними поглядами бісів.

- На что ты надеешься? - запитав плюгавий московит, і притиснув карту долонею до столу, а сам витріщив на гетьмана свої безбарвні очі. 'Зараз отримаєш, мале лайно!' - подумав Богдан та й крикнув йому в пику:

- Немає нічого кращого, ніж вірне плече товариша!

 []

Карлик осоружно засміявся, підняв долоню, показуючи карту 'Хвороба', й згорнув дулю, яку сунув прямо в обличчя гетьманові, але Богдан сердито її відштовхнув. 'Ну, тримайтесь, москалі!' - рішуче подумав Богдан і ретельно перемішав карти. Московіти сміялися і перешіптувалися між собою, а гетьман кинув карти по кругу. Тут же до нього посунулись долоні, притиснуті до столу, але Богдан, щоб ніхто не махлювал, схопив за руку одного товстого москаля в попівській рясі та крикнув:

- Козака ніколи не покине надія! Показуй карту!

Товстий піп розтулив пухку долоню, й на стіл, перекидаючись у повітрі, полетіла кинута карта.

'Втрата', - розчаровано побачив Богдан.

- Как же я люблю тебя, Хмелю! - сказав піп і присмоктався до нього товстими губами. Відштовхуючи бородату мармизу з рилом і витираючи губи, Богдан вирвався з рук попа, який демонстративно згорнув пухку дулю та із задоволенням сунув її під ніс Богдану. 'Не діждетесь, чорторилі, щоб я скорився попівській пиці!' - упирався Богдан та крикнув затихлому корчмареві, відчуваючи у роті мерзенний смак від москальського поцілунку:

- Наливай повну!

Корчмар блиснув очима з-під брудного ковпака, який він насунув на лоб, приховуючи роги, націдив з бочки повний глиняний кухоль і поставив його на стіл, чекаючи розплати. Богдан сунув йому монету, а сам перевернув кухоль в рот. Пекучий напій обпалив горло - все ж таки, хитрий корчмар приправляє горілку синім каменем32. Богдан став тасувати карти, гублячи їх на стіл, а потім розклав по кругу. Брудні руки потягнулися до карт, які тут же зникли, прикриті долонями. Лапи з картами нахраписто посунулись до Хмельницького, немов хотіли щось забрати, а не запропонувати вибрати карту. Московіти втупилися на нього, і Богдан почув, як хтось бубнів: 'Обманули дурака на четыре кулака!'

Мерзенні пики стали співати голосніше із закритими ротами, а Богдан крикнув: 'Всякий козак вміє веселитись!' - і ляснув по руці в рукавичці похмурого боярина в шапці з високою тулією, обшитою сріблом. Той розтулив рукавичку і гетьман побачив, що під нею карта 'Нещастя'. Роззявивши роти, біси голосно і вроздріб закричали: 'Підписуй!' До Богдана потягнулися волохаті лапи, а він не міг чинити опору, бо щось його заціпило. Палець Хмельницького вмочили в чорнило і приставили до паперу, на якому відбиток став червоним. Богдан поглянув на палець і побачив, що він скривавлений.

'Кров'ю договір підписав, - подумав Богдан, - вже краще взяли б мою душу!' - засмутився він і відчув, як чорти роздирають його груди. Задихаючись, він відкрив очі!

- Спостереження знято: 04 Елєтъ 7166, - бризкаючи слиною прямо в обличчя, вигукнув корчмар, і Фате побачила, що лежить на дні якоїсь ями. 'Дурепа! Дурепа!' - звинувачувала вона себе, але минулого не повернеш, потрібно вибиратися з пастки, в яку потрапила через свою самовпевненість та неуважність. В цей час зверху пролунав якийсь шум, а через секунду на живіт Фате щось звалилося.

- Прости Йодэ! - сказав хтось і осоружно засміявся. Фате, ударила кулаком у відповідь і, зеленіючи від болю та обурення, впізнала Васю та ледве видавила з себе: 'Який Йоде, ідіот!' - після чого біль виявився нестерпним...'

***

В отличие от Васи, Игохо знал о лабиринте, поэтому подождал, пока другие войдут в лабиринт, после чего отправился в туннель сам. Игохо протянул левую руку и медленно пошёл вдоль стенки. После длинного пути он достиг входа в круглый подземный зал под куполом, где по ступенькам спустился вниз и попал в освещённый туннель, идущий от лабиринта в город. В отличие от других родов, созданных природой и приспособленных для жизни морвэ, Цирэрод был искусственным сооружением под землёй. Прозрачная крыша над родом пропускала достаточно света для комфортного существования и ограждала от внешней жары. Вокруг деродов, расположенных в строго геометрических рядах, зеленели эстэ, а на площадях играли струями фонтаны брызгэ, что делало Цирэрод чуть ли не раем на планете Арэ. Ещё одно обстоятельство характеризовало жителей Цирэрода - они имели генераторы димензиальной энергии.

В отличие от остальных родов планеты, где использование димензиальной энергии контролировали бжуи, в Цирэроде димензиальные сеточки использовали в повседневной жизни. Поэтому, посещение Цирэрода всеми способами ограничивалось, так как желающих воспользоваться дармовой димензиальной энергией хватало. Посещать Цирэрод имели право бжуи, не при исполнении своих обязанностей, и мурдэ, как при исполнении обязанностей, так и в качестве гостей. Остальные желающие должны были подавать заявки и ожидать в течение многих сезонов. На входе в род Игохо остановил родовэ, немолодой служащий по имени Нурэ, исполняющий функции пограничного контроля рода, который внимательно осмотрел его и проверил димензиальную сеточку, после чего спросил:

- Цель визита?

Игохо взглянул на родовэ и вспомнил, что в Цирэроде на гражданскую службу шли охотно - за это полагался какой-то процент дополнительный димензиальной энергии.

- Я хочу предотвратить убийство мурдэ Цирэ, - сообщил Игохо. Нурэ уставился на него и спросил:

- Ты исполняешь свои служебные обязанности?

- Выполняя служебные обязанности, я слежу за потреблением димензиальной энергии. В данном случае, речь не идёт о выполнении служебных обязанностей, - ответил Игохо. Родовэ долго рассматривал синий плащ бжуя и со вздохом сказал: - Проходи.

Игохо сразу отправился на местную толкучку, приготовив несколько чаков с миниатюрными и вечными морскими обитателями в запаянных сосудах. Он внимательно рассматривал предлагаемые чаки, но сразу же разочарованно отходил, так как не находил то, что искал. Игохо обошёл всех морвэ, которые собрались на площади Чаков, и разочарованно остановился возле фонтана, наблюдая за радугой между струй.

- Я имею то, что тебе нужно, - сказал кто-то за плечом и Игохо оглянулся. Перед ним стояла морвина, над головой, которой сверкал цветами радуги плазменный круг. Данное украшение говорило о том, что чёрный гранэ у неё на лбу заряжен димензиальной энергией по самую завязку.

- Идём за мной, - сказала она и пошла, не оборачиваясь. Игохо двинулся за ней, едва успевая лавировать между прохожими. Улица напоминала карнавал, так как почти все жители имели над головой красные, оранжевый, желтый, зелёные, голубой, синие или фиолетовый плазменный круг.

- Это и есть карнавал, - сказала морвина, оборачиваясь к Игохо, и он понял, что она читает его мысли. Игохо закрыл свои глифомы, а незнакомка даже вида не подала, что заметила. 'С ней нужно держать ухо востро! - подумал Игохо и озабоченно оглянулся: - Куда мы идём?'

- Скоро придём, - оглянулась морвина и улыбнулась, а Игохо понял, что она по-прежнему читает его мысли. 'Я бы тоже читал, будь у меня генератор димензиальной энергии', - подумал Игохо, а морвина с издевкой сказала, не оборачиваясь: - Будет, будет!

То, что генераторы димензиальной энергии нельзя никому отдавать, кроме жителей Цирэрода, Игохо знал. Знал он и то, что нелегальное изготовление генераторов запрещено и грозит смертью для местного умельца. В Цирэроде не было обычных бжуев, и за использованием димензиальной энергии следил сам мурдэ Цирэ.

Они зашли на территорию какого-то дерода с неизменным маленьким садом в несколько эстэ и даже с крошечным бассейном, прикрытым сверху гармошкой из плёнки. Дероды Цирэрода отличались от остальных деродов планеты Арэ наличием плоских стеклянных крыш. Морвина не стала идти в дерод, а направилась к маленькой круглой беседке, где сразу же исчезла. Когда Игохо подошёл ближе, то увидел внутри беседки ступеньки, ведущие вниз. 'Всё! Попал!' - подумал Игохо, но услышал внутри себя голос: 'Не трусь, спускайся ко мне!' Когда Игохо опустился вниз, то увидел, что незнакомка ожидает его в конце коридора возле двери. На её лице, с опэсом мурдэона Цирэ, играла таинственная улыбка, не обещающая ничего хорошего, но Игохо шел к ней, настороженно прислушиваясь и ожидая какой-нибудь гадости. В полумраке подземелья всё казалось враждебным, что заставляло бжуя напрячься и нервно прислушиваться к окружающей тишине. Шум рода, живущего своей обычной жизнью, доносился глухо и успокаивал, а тишина подземелья пугала. Когда сзади над головой раздались стрекочущие звуки, то Игохо резко обернулся. Его взгляд остановился на чёрных поблескивающих блюдцах глаз змея, которого Игохо не встречал, но знал, что знакомство с ним смертельно опасно. Это был иса - пресмыкающееся, змей, гипнотизирующий своим взглядом и съедающий димензиальную сеточку жертву.

Стрекочущие звуки завораживали, а глаза змея, словно чёрная дыра, притягивали симпоты и быстро обездвижили тело. 'Капец!' - успел подумать Игохо и почувствовал, как его димензиальная сеточка сползла с тела и исчезла. Через мгновение он обнаружил на своём теле чужие ловкие руки, которые быстро обшарили тапи и прощупали тело, словно собирались употребить его для завтрака...или обеда...

Игохо благополучно отключился.

***

'Її зустріла якась жінка з сумними очима і заплаканим обличчям. Розглядаючи червону стрічку на її голові, Фате здивовано згадала, де бачила жінку - це дружина Богдана Хмельницького, яку звуть Ганна Золотаренко. Жінка сунула руку за пазуху і витягла звідти колоду карт. Узявши верхню карту, Ганна протягнула її Фате. Малюнок на карті зображував 'Печаль'.

- Спостереження: 05 Елєтъ 7166, колір сумний, - повідомила жінка і Фате побачила, що вона міняється обличчям. Під личиною жінки виявилася мерзенна рогата пика корчмаря, яка єхидно іржала, а дві тіні за нею, світла і темна, теж сміялися. Фате відчула, як полетіла вниз і, після короткого відчуття невагомості, важко опустилася в чуже тіло, повільно і з болем проникаючи в чужу свідомість ...

'Богдан важко дихав, відчуваючи у душі какофонію, від того, що приснилася, а ще від недолугих московітів, що нагадали про себе. Уранішнє повітря тяглося з відкритого вікна і холодило тіло, покрите потім. За вікном посіріло, нагадуючи про те, що скоро почнеться ранок, а у будинку панувала тиша, така ж, як і за вікном, і навіть півні ще спали і бачили курячі сни. У такій тиші добре думати про минуле, яке кожною дрібницею нагадує про себе. Погляд Богдана зупинився на гаку, вбитому в стіну біля дверей, на якому висить його батіг, незамінний супутник і німий свідок його перемог і поразок.

Боротьба з недругами, своїми і України, завжди нагадувала про те, що тільки єдність батьківщини і людей, що ній мешкають, зможе захистити від зовнішніх ворогів. Який прекрасний був демократичний союз республіки, Річ Посполита, де на рівних існували три народи: поляки, литовці і руси! Але союз знову і знову давав тріщину там, де справа стосувалася прав України. Польські пани, гордовиті і пихаті, завжди перекраювали закони республіки так, щоб обмежити волю русів. Знову і знову доводилося відстоювати свої права зі зброєю в руках. Коли захищали Річ Посполиту, то козацькі полки йшли в перших шеренгах і королі обіцяли непорушність союзної домовленості, але тільки наставав мир, так польська шляхта і сейм усе вирішували по-своєму. Багато козаків склали голову за Річ Посполиту, але Русь не отримала того, що належало їй по праву - свободу розпоряджатися своєю долею.

Перед очима Богдана, як жива, спливла картина бою під Жовтими Водами. Військо польське на чолі з молодим самовпевненим Стефаном Потоцьким потрапило в пастку, яку влаштував Богдан. На полі бою розверзала сльота небесна, і хлинув дощ, немов боги оплакували чванливу польську шляхту, яка знаходилася в оточенні козаків Богдана. Кримські татари на чолі з Тугай-беєм, що допомогли козакам, перегородили шлях до втечі, і усе польське військо було винищене.

Чи не той то хміль, що коло тичин в'ється?

Гей, той то Хмельницький, що з ляхами б'ється.

Гей, поїхав Хмельницький до Жовтого Броду,

Гей, не один лях лежить головою в воду.

Не пий, Хмельницький, друже, тої Жовтої Води:

Іде ляхів сорок тисяч хорошої вроди.

'А я ляхів не боюся і гадки не маю,

За собою великую потугу я знаю,

Іще й орду за собою веду:

А все, вражі ляхи, на вашу біду'.

Утікали ляхи - погубили шуби...

Гей, не один лях лежить, вищиривши зуби

Становили ляхи дубовії хати,

Прийдеться ляшенькам у Польщу тікати!

Утікали ляхів де якії повки,

Їли ляхів собаки і сірії вовки.

Гей, там поле, а на полі цвіти,

Не по однім ляху заплакали діти.

Гей, там річка, через річку глиця,

Не по однім ляху зосталась вдовиця!

Дума звучала в голові Богдана, вичавлюючи ностальгічну сльозу, яку він, паралізований, не міг прибрати, а спогади летіли далі, перебираючи сторінки життя. Батько Стефана, коронний гетьман Речі Посполити, Микола Потоцький, привів на допомогу синові вісімнадцять тисяч ляхів і зустрівся з козаками Богдана під Корсунем, де теж був розбитий і потрапив в полон. Не знав тоді Богдан, що ця битва, розпочавшись з простої образи, переросте в боротьбу за Русь споконвічну.

Били ляхів під Махнівкой і під Старокостянтиновим, звільняючи Поділля і Волинь, після чого пішли на Львів. Їм назустріч виступили польські полки у яких не було єдиного керівництва, що і згубило польську армію: під. Пилявцями, на березі річки Ікви, їх знову розгромив Богдан Хмельницький.

На Різдво Хрестове гетьмана Хмельницького з тріумфом зустрічали в Києві, називаючи його князем Русі. Гетьман перед киянами проголосив козацько-гетьманську державу Русь. Правда, радіти довелося недовго, так як польська шляхта в наступному році зібрала величезну армію в 200 тисяч чоловік і рушила на Русь. Під Берестечком, на Хмельниччині, військо польського короля Яна Казимира зустрілися з руським військом під командуванням Богдана Хмельницького. Кримський хан Іслам Гірей підвів гетьмана, покинувши жорстоку битву, до того ж захопив Богдана, коли той намагався умовити його повернутися на поле бою. Так як ні поляки, ні козаки не змогли здолати противника, було укладено чергове перемир'я.

Тієї ж осені відбулося нове зіткнення запорізьких козаків і війська польського під Білою Церквою, де жодна зі сторін не мала переваги. І знову уклали черговий мир, не дуже добрий для козаків: шляхті дозволялося повернутися на Русь, а селяни знову прикріплялися до панські маєтки. Скрізь стали спалахувати повстання проти поляків, а з Києва вигнали польський гарнізон. Гетьман Хмельницький скликав таємну нараду, на якому вирішили воювати з Річ Посполитою.

Тут же виявився і привід! Тиміш Хмельницький, син гетьмана, їхав сватати дочку молдавського князя Василя Лупу. Про це дізналися поляки і відправили на Русь п'ятдесяти тисячний загін польської шляхти, щоб перехопити сина Богдана. Хмельницькому доповіли про це військо, і він відправив козацькі полки проти супроти поляків. У битві під Батогом, на Вінниччині, польські полки були розбиті, а п'ять тисяч полонених замордовано і вбито в науку нащадкам.

Богдан зрозумів, що потрібно шукати сильного союзника, тому гетьман написав листа московському цареві, а єрусалимський патріарх Паісій, який перебуває в гостях у Хмельницького, погодився передати його в руки царя Московії, Олексію Михайловичу.

У Богдана було 'таємна зброя', яку він вміло використовував у відносинах з московським царем. В гостях у Хмельницького знаходився самозванець Тимофій Акундінов, який іменував себе сином московського царя Василя IV Шуйського. Царські посли бачили його за столом у Богдана. На прохання царського посла видати баламута московському цареві, Олексію Михайловичу, Богдан лукаво повідомив, що запорожці втікачів не видають, але якщо гетьман укладе договір з царем про взаємодопомогу при зовнішній загрозі, то видалить його за межі Русі.

На тому і зійшлися, після чого підписали договір ...

Правда, діяв він недовго, оскільки через півтора роки цар порушив договір і підписав з Річ Посполитою угоду, де зовсім не врахували права Русі. Богдан укладає союз зі Швецією і Трансільванією, Бранденбургом, Молдавією і Валахією, з метою знищення Річі Посполити. Так почалася нова війна Швеції і Русі з Московією і Польщею. Тільки одне хвилювало Богдана: він знав, що кінця цієї війни йому не побачити. До кімнати увійшла дружина, а Богдан, на своє здивування, відчув, що може говорити.

- Я вмираю, - прошепотів він. - Поховайте мене в Суботові. Його я придбав тяжкою кривавою працею і він милий моєму серцю.

Після цих слів очі Богдана закотилися під лоба, і на обличчя опустилася смертельна блідість. Ганна закрила долонею повіки Богдана і поцілувала його мертві губи '.

Спостереження знято: 05 Елєтъ 7166, - тихо пронеслося в повітрі, немов з цим світом прощався Богдан''.

***

Зеркальные отражения, мелькнувшие перед Васиными глазами, ослепили его, а Фатэ, подавшая голос, лежала, как тюк, под ним. Вася к ней наклонился и едва уловил сердцебиение. 'Она не дышит!?' - подумал он, понимая, что только что убил Фатэ. Вася глубоко вздохнул и прижался к её губам, наполняя её грудь воздухом. Под своей рукой он почувствовал, что её грудь вздымается, и, едва касаясь её губ, ожидал следующего вздоха, чтобы убедиться в том, что Фатэ пришла в себя.

- Богдане, любчику, ти живий, - прошептала Фатэ и ответила поцелуем на попытки Васи возвратить её к жизни. Он не стал настаивать на том, что его имя Вася, а не Богдан, потому как, целуя, неудобно изъясняться. Фатэ довольно долго его целовала и целомудренно заметила: - Богданчику, як для мертвого, ти добре цілуєшся.

Вася не стал вступать в пререкания с больной, которая по-прежнему слюнявила ему губы, а Фатэ нагло забралась под его тапи и стала ласкать его тело. Вася, слегка удивлённый такой страстью, не стал останавливать пострадавшую, а отблагодарил девушку, лаская тело Фатэ. Потом они оба почувствовали непреодолимое желание, и естественным образом соприкоснулись телами, ощущая взаимное влечение. Ничто не могло остановить их бурную страсть, а когда наступил развязка, Вася, уже привыкший к данным манипуляциям, по-прежнему ласкал её тело, ощущая волшебное наслаждение. Он потянулся к губам Фатэ, которая как-то внезапно отодвинулась и уставилась в темноте на Васю.

- Что же ты делаешь, сволочь такая, - сказала она, словно увидела Васю впервые, а потом сама присосалась к его губам. Вася, не понимая, чем Фатэ недовольная, хотел спросить её об этом, но услышал: - Не отвлекайся ...

После затяжного поцелуя Васю опять оттолкнули.

- За это я убью тебя безболезненно...- как награду, пообещала Фатэ. Так как убийство должно произойти в будущем, то Вася воспользовался моментом и снова поцеловал зелёные губы Фатэ, чтобы она, когда-то, в будущем, помиловала его и оставила ему жизнь...

- Всё! Хватит! - воскликнула Фатэ, и Вася понял, что всё - хватит.

- Как ты сюда попал? - спросила Фатэ, осторожно вытирая зелёные губы, чтобы случайно не стереть послевкусие и приятные воспоминания, которые, каким-то странным образом переплетались с ощущениями Ганны и Богдана. Она даже не поняла, где закончилась грань между явью и сном, похожим на бред.

- Просто, упал в яму! - ответил Вася на её вопрос.

- Понятно, - сказала Фатэ, - о лабиринте ты ничего не знаешь?

- Нет - искренне ответил Вася.

- Тогда подними меня, возможно, я достану до верха, - сказала Фатэ и Вася, повинуясь, присел и подставил свои плечи. Когда он встал, Фатэ подпрыгнула и дотянулась до края ямы. Выбравшись наверх, она услышала голос Васи из ямы: - Помоги мне.

- Сиди там, целее будешь, - сказала Фатэ, оставляя его, так как ощущала рядом с Васей некоторое смущение, словно он заглянул в её сон и там присутствовал. Фатэ вытянула в сторону левую руку, чтобы отыскать стенку и через пару шагов дотронулась рукой до шершавой поверхности гранэ. 'Теперь правильно!' - подумала она, отправляясь в путь. Зная, что он будет далёким, Фатэ повиновалась левой руке и уже миновала несколько поворотов, когда поняла, что снова летит вниз. 'Да, что же это такое!' - возмутилась Фатэ и врезалась во что-то мягкое. 'Опять вернулась к Васе', - со смехом подумала Фатэ и, чтобы компенсировать то, что она его покинула, нащупала Васину голову и поцеловала в губы.

- Не знал, что в лабиринте существуют морвины, которые целуют всех, попавших в ловушку. Это смертельный поцелуй? - спросил голос, но не Васин.

***

Жюлэ, идущий впереди, услышал сзади какой-то протяжный крик и обернулся, прислушиваясь. 'Не нужно лезть вперёд', - подумал он и остановился, присев на песчаный пол. Крик не повторился, и Жюлэ решил дождаться остальных, так как гурьбой идти легче и веселей. Склонившись на стенку, Жюлэ вытянул ноги и зевнул: темнота и тишина настраивали на сон.

В это время бжуй Окотэ наблюдал за тем, как Игохо последним отправился в тоннель с надписью 'Цирэрод'. Не мешкая, Окотэ последовал за ним. Он никогда не был в Цирэроде, но знал о лабиринте, хотя не был посвящён в подробности его преодоления. Поэтому тихонько шел за Игохо, прислушиваясь к его шагам. Он слышал истошный крик Ди, который слегка отвлёк его, отчего Окотэ потерял Игохо. Чтобы собраться с мыслями, Окотэ остановился и прислушался. Он бесполезно слушал звенящую тишину и пялился в темноту, но ничего полезного для себя не обнаружил. Окотэ расставить руки, чтобы дотронуться до шершавых стен, и стал медленно идти вперёд. В некоторых местах бжуй наугад поворачивал направо или налево, надеясь на свою удачу, но она, в данном случае, решила игнорировать соискателя на её покровительство. Мало того, сделав следующий шаг, Окотэ обо что-то споткнулся и шлёпнулся, как столб, на пол. Несмотря на то, что пол оказался мягким, у Окотэ из разбитого носа потекла кровь, и бжуй зажал его пальцами. Так как пол стал шевелиться, Окотэ недовольно спросил, бубня в нос: - Ты кто?

- Может, слезешь с меня, прежде чем спрашивать? - сказал чей-то голос и Окотэ узнал Жюлэ. 'Что здесь делает этот маленький морвяко?' - подумал Окотэ, подозревая, что Жюлэ оставили на шухере.

- Не ранее, чем ты расскажешь, чем вы тут здесь занимаетесь? - сказал Окотэ, придавив морвяко всем телом и устраиваясь на нём удобнее.

- Мы шли в Цирэрод, - ответил Жюлэ, ерзая под Окотэ.

- В Цирэрод не пускают, кого попало, - сообщил Окотэ, а Жюлэ, ерзая под бжуем, обиженно сказал: - Твоя кость упирается мне между ног.

Сказанное Жюлэ смутило Окотэ, и он позеленел до кончиков ушей. Поспешно сползая с Жюлэ, бжуй обнаружил некоторые метаморфозы своего организма в области таза, что смутило его ещё больше. Данное событие свело на нет все вопросы бжуя, и он не знал, как дальше продолжить разговор. Жюлэ тоже испытывал странные, никогда ранее не возникавшие ощущения, которые удивили морвяко и заставили его задуматься. После некоторого молчания, Жюлэ примирительно спросил:

- А что здесь делаешь ты? Подсматриваешь за нами?

- У меня в Цирэроде дела, - ответил Окотэ и спросил: - Как вы собирались преодолеть лабиринт?

- Мы о нём не знали, - ответил Жюлэ, а Окотэ насмешливо хмыкнул: - Идиоты!

- А как преодолевают лабиринт не идиоты? - язвительно произнёс Жюлэ.

- Будем держаться одной стороны, - сказал Окотэ и протянул левую руку, прикасаясь к шершавому гранэ. Как ни странно, они попали на нужную сторону лабиринта. Путь был долгий и Жюлэ уже клевал носом, тыкаясь в широкую спину Окотэ, который называл его 'заморышем' и рекомендовал держать дистанцию. Наконец они увидели впереди какой-то свет и ускорили шаг. Круглый подземный зал под куполом слегка освещался, и Окотэ увидел посредине ступеньки, ведущие вниз. По освещённому туннелю, они, наконец, добрались до входа в Цирэрод. Родовэ Нурэ за входной решёткой контрольного пункта сразу взглянул на синий тапи Окотэ и спросил: - Цель вашего визита?

- Я хочу предупредить мурдэ Цирэ об угрозе - его хотят убить, - сообщил Окотэ, наклонившись к родовэ. Нурэ странно уставился на него и пробурчал: - Ты второй бжуй с таким сообщением, - после чего выпучил на Окотэ глаза и официально спросил: - Ты исполняешь свои служебные обязанности?

- Я здесь проездом. Из-за чисто дружеского расположения к мурдэ Цирэ я хочу его предупредить, - сказал Окотэ. Родовэ Нурэ, рассматривая синий плащ бжуя, скользнул взглядом по Жюлэ и спросил: - Это кто?

- Улика, - сказал Окотэ, но слова бжуя не убедили родовэ: - Какая же это улика? Это морвяко! - сказал он, показывая на чистое лицо без опэса.

- Веская улика, - сказал Окотэ и, как заговорщик, тихо добавил: - Он хотел убить мурдэ Цирэ.

Жюлэ от этих слов позеленел и подумал: 'Какой же ты подлый гнюс, Окотэ!'

- Такой молодой, а уже...- в недоумении сказал родовэ Нурэ, а Окотэ подтвердил: - Да, ещё не морвэ и не морвина, а уже преступник. Акселерация!

- Проходи, - сказал родовэ и покачал головой.

- Иди вперёд, преступник, - сказал Окотэ, толкая Жюлэ в спину, отчего морвяко чуть не брякнулся на пол.

- Потише! - возмутился Жюлэ, а Окотэ снова толкнул его в спину и крикнул: - Иди, иди, преступник!

***

Внимательные глаза, изучающие лицо Игохо, напомнили ему о том, с кем он имеет дело. Морвина с опэсом мурдэона Цирэ, увидев, что он пришёл в себя, ухмыльнулась. Змей Иса, сожравший димензиальную сеточку Игохо, находился рядом на столе с искусственным освещением. Глаза змея были закрыты, и он как будто стал гранэ и замер на месте. Окинув взглядом закрытое помещение, где он находился, Игохо обнаружил, что лежит на какой-то старинной кушетке, обтянутой искусственной кожей. На столе, рядом со змеем, полукругом расположились все чаки Игохо: три рыбки, миниатюрный кальмар и маленький рак. Рядом с чаками Игохо находился небольшой аквариум с синими водорослями, подсвеченный сзади, на просвет. Видимо, помещение находилось за дверью, возле которой змей иса забрал у Игохо димензиальную сеточку.

Морвина, по-прежнему улыбаясь, подошла к аквариуму, взяла сосуд с рыбкой и сверху ногтем начертила окружность. Круглая вырезанная крышка взлетела в воздух и зависла, а морвина вылила содержимое сосуда в аквариум. Рыбка, очутившись в огромном для неё пространстве брызгэ, ошалело металась во все стороны, а потом зависла и выпучила глаза на Игохо. 'Прощай, моя красавица', - подумал Игохо, а морвина сказала: - За все твои чаки я дам тебе генератор димензиальной энергии. Заметь, я тебе переплачиваю, поэтому ты мне будешь должен.

- Ничего я тебе не должен, - сердито сказал Игохо, - твой змей сожрал мою димензиальную сеточку.

- Ах, это! - сказала морвина и протянула ему димензиальную сеточку. Игохо защёлкнул её за ухом и хотел проверить, но морвина его предупредила: - Ты не житель Цирэрода и если попробуешь воспользоваться сеточкой, то здесь появится мурдэ Цирэ, и превратит тебя в прах.

Игохо не сомневался, что его развели и обманули, а морвина, распечатывая чаки и отправляя в аквариум всю оставшуюся живность, спросила:

- Зачем тебе генератор димензиальной энергии?

- Я хочу убить мурдэ Цирэ, - машинально ляпнул Игохо и, увидев блеск в глазах морвины, понял, что влип. Сейчас возьмёт и вызовет мурдэ Цирэ, и чаки достанутся ей даром.

- Меня зовут Этэ. Я могу тебе помощь, - сказала морвина пристально глядя на Игохо.

- Помочь в чём? - настороженно сказал Игохо и предупредил: - У меня больше нет чаков, чтобы расплачиваться.

- Я знаю, - ехидно сказала Этэ и сообщила: - Я хочу помочь тебе убить мурдэ Цирэ.

- За это ты мне будешь должен вдвойне, - сказала Этэ, словно её участие в убийстве мурдэ Цирэ - дело решенное.

- И как ты предлагаешь убить мурдэ Цирэ. - скептически спросил Игохо, понимая, что ввязывается в аферу, которая может стоить ему жизни.

- Слушай сюда, - тихо зашептала Этэ, - этот змей, иса, ненастоящий, я сама его сделала... Так вот, мы...- она оглянулась, словно в подземном помещении мог кто-то подслушать и совсем тихо выложила на ухо Игохо свой план.

***

Фатэ мягко шмякнулась на Васю, нашла его голову и, внутренне улыбаясь, чмокнула в губы, собираясь попросить прощения за доставленные неудобства.

- Не знал, что в лабиринте существуют морвины, которые целуют всех, попавших в ловушку. Это смертельный поцелуй? - спросил кто-то, и Фатэ поняла, что под ней не Вася.

- Ты кто? - спросила она и голос ответил: - Я Йодэ из мурдэона Увэ.

- Что ты делаешь в этой яме? - спросила Фатэ в темноте, думая о том, зажечь ли её маленький огонёк, который выдаст димензиальную сеточку и сюда примчится мурдэ Цирэ.

- Ждал своего друга, Васю, чтобы он помог мне выбраться, - ответил незнакомый ей Йодэ и Фатэ насмешливо сообщила: - Твой Вася сидит в такой же яме.

- Ты его видела? - спросил Йодэ и догадался: - Ты с ним целовалась и думала, что я это он!

- Ты, что, не заметил, что я упала и была без сознания, - соврала Фатэ и добавила правды: - У меня внутри живёт вакарь и жрёт моё тело.

- Почему же ты его не удалишь? - спросил Йодэ и добавил: - Любой мурдэ разрешит тебе умереть и восстановиться с помощью димензиальной сеточки.

- Я никому не доверяю, - честно призналась Фатэ.

- Давай попробуем выбраться, - сказал Йодэ и поднялся. Он взял в руки свой меч и Фатэ, как по ступеньке, выбралась ему на плечи, а потом подпрыгнула. Хорошо, что края ямы, куда она упала, были шершавыми, иначе она бы не удержалась. Выкарабкавшись наверх, Фатэ сказала:

- Бывай, Йодэ.

- Ты бросишь меня, как Васю? - спросил Йодэ из ямы.

- Я занимаюсь опасным делом, Йодэ, а в яме беспечнее, - сказала Фатэ. - Раз в сезон ямы обходят служащие мурдэона Цирэ и выдворяют всех, попавших в ямы. Так что я желаю тебе добра.

- Я люблю опасные дела, - сказал Йодэ, слушая удаляющиеся шаги Фатэ, - поэтому я пристал к компании Васи, Жюлэ и Ди.

Услышав имя Ди, Фатэ остановилась.

- Ди тоже была с вами?

- Да, - подтвердил Йодэ. Фатэ мгновение раздумывала, а потом вытащила из внутреннего кармана тапи свой пояс и опустила кончик в яму. Йодэ схватился и через мгновение оказался наверху.

- Куда пойдём? - спросил Йодэ, и Фатэ задумалась, а потом сообщила: - Вообще-то по лабиринту идут, придерживаясь стены по левую сторону, но если начинать в середине лабиринта, то данное правило не действует.

- Тогда привяжи руку к поясу и иди впереди. Если что, я тебя вытащу, - пообещал Йодэ. Фатэ ему не поверила, но всё равно привязала пояс к руке и отдала конец Йодэ. Шли долго, и оказалось, что не напрасно - впереди показался едва заметный свет и за поворотом они увидели вход, подсвеченный слабым огнём. В середине круглого зала под куполом находилась лестница из гранэ, ведущая вниз, где светился вход в род Цирэрод.

Родовэ Нурэ за решеткой контрольного пункта удивлённо поднял на них глаза и спросил: - На каком основании вы хотите попасть в Цирэрод?

Фатэ показала ему синий значок, который прицепили ей бжуи, когда она с потрохами сдала Ди. Родовэ Нурэ благосклонно на неё посмотрел, собираясь пропустить, но остановился и спросил, указывая на Йодэ: - Что за морвэ с оружием и почему он с тобой?

- Его мне приставили для охраны, кроме того... - сделав значительную паузу, Фатэ лукаво посмотрела на Йодэ и, усмехаясь, произнесла: - Мы собираемся создать семью и родить морвяко. Видите, он привязал меня к себе, боится, что я его покину.

- Похвально, похвально, - хмыкнул родовэ Нурэ и снисходительно добавил: - Если морвяко родится в Цирэроде, то должен носить опэс нашего мурдэона, когда созреет.

И поднял решётку входа.

***

Труттэ удивило, когда нумэс Лартэ лично приказал нуму выпустить его из заключения, но не стал интересоваться мотивами такого поступка, а поспешил убраться из Эстэрода. Забравшись на последнюю платформу кана, Труттэ заметил Жюлэ и странную компанию с ним. Когда они сошли в Цирэроде, Труттэ тоже слез с платформы кана. Следуя позади всех, Труттэ удивился тому, что желающих попасть в Цирэрод так много и догадывался об их намерениях. 'Открылась большая охота на мурдэ!' - с сарказмом подумал Труттэ, тихо следуя сзади, а когда последний убийца скрылся под аркой входа в лабиринт, отправился туда сам. Зная о том, как нужно двигаться по лабиринту, он протянул левую руку к стене и неспешно шагал, прислушиваясь к тому, что творилось вокруг. Где-то в стороне Труттэ услышал странные звуки и остановился прислушиваясь.

- Вася, это ты? - спросил голос и Труттэ узнал в нем морвину, сопровождающую Жюлэ. Чтобы не потеряться в лабиринте, Труттэ насобирал камешков и соорудил горку у левой стены, а только потом направился в сторону Ди. Осторожно ступая, Труттэ добрался до колодца, в который упала морвина, и спросил: - Кто такой Вася?

- Вася, мурдэнэ Чахэ, а ты кто? - спросила морвина, а Труттэ ответил вопросом: - Меня звать Труттэ, а кто ты?

- Я Ди, - ответила морвина. Труттэ вспомнил о бжуе, заключенном в соседней с ним камере, который говорил нумэсу Лартэ о Ди.

- Тебя сдал Игохо, - сообщил он Ди, а она ответила с глубины колодца: - Я знаю. Так ты меня вытащишь?

Труттэ снял с себя своё тапи и опустил одну полу в колодец, а за другую схватился сам. Ди вылезла из колодца и сказала: - Буду тебе должна.

- Что ты собираешься делать? - спросил Труттэ.

- Пойду и убью мурдэ Цирэ, - сказала Ди.

- Боюсь, что ты опоздала, - сказал Труттэ и попросил: - Расскажи мне об остальных желающих убить мурдэ Цирэ, и мы будем квиты.

Ди рассказала всё, что знала. Труттэ удивило то, что Ди убила его отца, а он считал, что это сделала Фатэ. Он не стал сообщать Ди о том, что является мурдэнэ Ильмэ, считая это преждевременным. Выслушав Ди, Труттэ вернулся к левой стенке и пошёл вдоль её, а Ди молча следовала сзади. Они пришли в круглое подземное здание с куполом и по лесенке из гранэ опустились к зарешеченному входу контрольного пункта. За последнее время родовэ Нурэ успел немного раскинуть мозгами и понял, что бжуев и преступников развелось слишком много. Он поднял на них глаза и предупредил Труттэ:

- Если ты бжуй и ведёшь к мурдэ Цирэ преступника, который хочет его убить - я тебя не пущу!

- У меня направление на учёбу к мурдэ Цирэ, - сказал Труттэ, вытаскивая из тапи пергамент, который он обменял на свой чак ещё в Эстэроде.

- Похвально, - сказал родовэ Нурэ, возвращая исписанный пергамент, так как не умел читать, и спросил:

- У морвины, что путешествует с тобой, такое же направление?

- Нет, она мой чак, - сказал Труттэ, а родовэ Нурэ, впервые услышав о таком, спросил: - Где можно обменять такой чак?

- В Эстероде, - сказал Труттэ, показывая на опэс Ди. Родовэ Нурэ, присмотревшись, убедился, что опэс принадлежит мурдэону Эстэ, и пропустил морвэ и морвину, намереваясь в выходной наведаться в Эстэрод и найти себе такой же чак. Он запоздало вспомнил и крикнул вдогонку Труттэ: - За сколько чаков можно обменять такую же морвину?

- Достаточно одного чака, - с улыбкой сказал Труттэ, а родовэ Нурэ уже мечтал, что он будет проделывать со своим чаком.

- Как низко ты меня оценил, - хохотала Ди, радуясь тому, что у неё такой изворотливый попутчик. Они поднялись на небольшую площадь, где местные морвэ обменивались с гостями города чаками. Ди в Цирэрод попала впервые, поэтому задрала голову и удивлённо рассматривала прозрачный купол над городом. Опустив глаза, она с детской непосредственностью наблюдала за зелеными эстэ и травой у деродов, а фонтан, расположенный тут же, на площади, привёл её в неописуемый восторг. Труттэ обменял свой чак в виде маленького самолётика на какой-то продолговатый чёрный предмет со стекляшками, который он спрятал во внутреннем кармане тапи.

- Пойдём, у нас нет времени, - сказал Труттэ и потащил её за собой. Она автоматически потащилась за ним, не отрывая взгляда от зеленых насаждений на улицах Цирэрода. В её родном Эстэроде тоже имелась зелень, но только в одном месте - в жилище и лаборатории мурдэ Эстэ. Здесь же, в Цирэроде, зелень и эстэ были обычным атрибутом каждого дерода. Они пришли к высокой башне, которая возвышалась над всем остальным родом и Труттэ, пошептавшись с каким-то служащим, договорился осмотреть Цирэрод сверху. Видимо, делалось это нелегально, так как служащий предупредил: - Только недолго, - а когда Труттэ потянул Ди к двери, крикнул вдогонку: - Ничего не трогайте руками...

Круговая лестница, на которую они попали, вела куда-то наверх, и Ди чуть не задохнулась, пока они добрались наверх. Они оказались на смотровой площадке, а лестница вела ещё выше, но Труттэ дальше не пошёл. Он вытащил из-под полы тапи чёрную длинную штуку со стекляшкой и сунул её в глаз.

- Кто это? - спросил Труттэ, передавая длинную штуку Ди. Она приставила её к глазу, ожидая, что будет, и увидела веранду красивого дома, на которой сидел мужчина, поджав под себя ноги. Мужчина медитировал, а на его лбу красовался отличительный знак мурдэ в виде вращающейся галактики. Перед ним стояли два морвэ и Ди узнала в одном из них бжуя Игохо, а рядом находилась какая-то незнакомая морвина. Труттэ вставил ей в ухо какой-то предмет, и Ди услышала голоса.

- Я предупреждаю, что вас хотят убить, - сказал Игохо, а мурдэ Цирэ хитро улыбнулся и спросил, - Ты первый морвэ, который предупреждает об этом. Как же меня хотят убить?

- Вот так, - сказал Игохо и, Ди увидела, как из-под полы Игохо выполз какой-то гад, в котором она узнала змея иса. Тварь уставилась на мурдэ своими огромными глазами и Цирэ застыл, словно загипнотизированный, а потом поник, как тряпичная кукла. Незнакомая морвина крутанула голову мурдэ, которая оторвалась и из неё ручьём потекла зелёная кровь.

- Всё! - мрачно сказала морвина.

- Что, всё? - ошарашенно спросил Игохо, не отводя глаз от окровавленной головы.

- Он готовый, побежали! - сказала морвина, и они исчезли из поля зрения. Ди оторвала глаз от трубочки и сказала Труттэ: - Это бжуй Игохо и незнакомая мне морвина.

Она передала чёрную трубку Труттэ и сказала: - Они убили мурдэ Цирэ.

 []

Репликация седьмая. Увэ

Ди хотела уже уходить, но Труттэ уставился в чёрную трубочку и застыл на месте. Видимо, он не часто видел убийства, поэтому такой впечатлительный. Ди тоже что-то не нравилось, и после некоторого анализа себя она поняла: её коробила морвина, оказавшаяся рядом с Игохо. Игохо бросал на Ди пылкие взгляды, поднимая её настроение, но нравился ей Вася, который куда-то исчез. Следовало уходить из этой башни, так как после убийства мурдэ поднимется шум, и их могут задержать. Ди потянула Труттэ за рукав, но он по-прежнему уставился чёрной трубой на дом мурдэ.

- Нам нужно идти, - напомнила она Труттэ, а он спросил, отрывая трубку от глаза: - Кто этот морвэ?

Ди заглянула в трубу и увидела Фатэ, склонившуюся над трупом мурдэ Цирэ, а рядом стоял гигант Йодэ, который тряпкой вытирал зелёную кровь на своем мече. 'Он, что, ударил мечом мёртвого мурдэ?' - подумала Ди, удивляясь извращенцу, приставшему к их компании.

- Это Фатэ и Йодэ из мурдэона Увэ, куда нам следует отправиться, чтобы убить следующего мурдэ, - напомнила Ди, но Труттэ снова вытаращился на стекляшку и затих. 'Этот Труттэ тоже чокнутый!' - подумала Ди, но не стала его торопить - пусть насмотрится. Когда её терпение снова иссякло, Труттэ спросил: - Что за морвэ с морвяко?

Ди схватила трубку и увидела тот же окровавленный труп мурдэ Цирэ, возле которого стоял Жюлэ и бжуй Окотэ.

- Кто отправит тело мурдэ Цирэ в подземную пещеру? - озабоченно спросил Жюлэ и добавил: - Не следует нарушать традицию.

- Такой традиции нет, - сказал бжуй, - её придумала Фатэ, вот пусть и возится со скелетами.

'Эти тоже припёрлись!' - подумала Ди и ответила Труттэ: - Возле трупа мурдэ маленький морвяко Жюлэ и бжуй Окотэ.

Труттэ снова смотрел в чёрную трубку, а Ди стало даже интересно, что он рассматривает. Она нагло забрала трубку у Труттэ и её глазам открылась странная картина: рыжий зверь лизал труп мурдэ Цирэ, отчего его плоть исчезала в пасти зверя. Зверь работал не хуже папуха и вскоре от мурдэ Цирэ остались только кости, который рыжая тварь, сверкая зелёными глазами, утащила с собой.

- Что это за зверь? - спросил Труттэ и Ди удивлённо ответила: - Не знаю, возможно, что это кик - самый опасный зверь на планете Арэ. О нём мне рассказывала Фатэ.

Она снова приставила глаз к чёрной трубке, но в доме мурдэ Цирэ уже никого не было. Только зелёный след от крови на полу веранды. Внезапно у Ди и Труттэ одновременно загорелись экраны капов, и на них появилась надпись:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Когда надпись исчезла, они увидели подземелье и скелет мурдэ Цирэ в чьих-то лапах. Несомненно, его тащил тот рыжий зверь, которого они видели в чёрную трубу.

- Я уже заскучал! - сказал гнюс Зомби, шевеля челюсти скелета мурдэ Брызгэ. Взглянув на скелет мурдэ Цирэ, гнюс спросил: - Он умеет говорить.

- Нет, - ответил рыжий зверь и бросил скелет под ноги Зомби. После этого экран погас.

Ди повернулась к Труттэ и сказала:

- Нам нужно уходить!

Труттэ взял чёрную трубку и снова направил её на дом мурдэ Цирэ. От того, что он застыл на месте, Ди не удержалась и спросила: - Что опять?

- Ничего, - слегка смущённо сказал Труттэ: ему показалось, что на веранду вышел живой мурдэ Цирэ и потянулся, а потом исчез внутри дома. Видимо, сказываются последствия пыток, которые перенёс Труттэ. Иголки нумэса Лартэ, которые он вонзал ему под ногти, ещё и сейчас, при воспоминании, вызывали дрожь во всем теле.

В это время Игохо и Этэ выходили из Цирэрода, минуя контрольный пункт. Родовэ Нурэ, увидев Игохо, спросил:

- Вам удалось предупредить мурдэ Цирэ?

- Да, - сказал Игохо, - он примет меры безопасности.

Родовэ Нурэ осенила странная мысль, и он спросил, показывая на Этэ: - Эту морвину вы поменяли на чак?

- В Цирэроде морвины на чак не меняются, - засмеялась Этэ, и родовэ Нурэ разочарованно сказал, поднимая решётку: - Проходите!

Не успел Игохо вместе с Этэ скрыться в лабиринте, как на контрольном пункте появился бжуй Окотэ, толкая впереди себя Жюлэ.

- Мурдэ Цирэ не принял улику? - деловито спросил родовэ Нурэ?

- Я веду морвяко, чтобы заключить его в темницу, - сообщил Окотэ, а родовэ Нурэ, жалея морвяко, с сочувствием спросил: - Какой срок ему грозит?

- Пожизненно, - ответил Окотэ.

- Сурово! - нахмурился родовэ Нурэ и сказал, открывая решётку: - Проходи!

Через некоторое время на контрольном пункте появился Йодэ, тянущий за собой Фатэ на длинном поясе. Родовэ Нурэ встретил его с улыбкой: - Так быстро, в Цирэроде есть много чего интересного.

- К сожалению, меня вызывает нумэс Лартэ, - сказала Фатэ и добавила: - Гражданский долг - прежде всего!

- Да, да, - подтвердил родовэ Нурэ и разочарованно спросил: - Вы передумали рожать морвяко в Цирэроде?

- Я боюсь, что и морвяко он привяжет на верёвочку, поэтому пока воздержусь, - с сарказмом ответила Фатэ, показывая на Йодэ, который дёргал пояс.

Родовэ Нурэ поднял решётку контрольного пункта, сделанную из увэ, и сказал:- Как жаль, такая красивая пара!

Фатэ хмыкнула, а Йодэ смотрел на фигуру идущей впереди морвины и находил, что она хороша...только слегка халлэ...к Йодэ...

Родовэ Нурэ слегка задремал, когда на контрольном пункте появилась Ди с Труттэ. Увидев их, родовэ взбодрился и во все глаза рассматривал Ди, поедая её глазами.

- Ты бросил учёбу? - озабоченно спросил родовэ у Труттэ, который рассеянно ответил: - Мурдэ Цирэ сейчас сильно занят, поэтому ему не до учёбы.

Родовэ вздохнул и поднял решётку, провожая взглядом Ди. Он думал о том, что за такую морвину можно отдать и три чака, а то и все пять, которые у Нурэ имелись...

В это время нумэс Лартэ, как и все, получил сообщение о том, что мурдэ Цирэ убит, и мчался со всех ног по лабиринту. Как назло, под ногу попал гранэ и нумэс Лартэ со всего маху грохнулся на пол. 'Чтобы вас всех зюд утащил, - чертыхался Лартэ и снова схватился за левую стенку туннеля. Быстро двигаясь, он почувствовал, как пол под ним провалился, и он полетел вниз.

- Вам не больно? - спросил кто-то участливо и Лартэ узнал странного морвэ Васю. Не отвечая на вопрос, нумэс поднялся и попробовал выбраться из ямы, но дотянуться до края не мог.

- Я уже пробовал, - подал голос Вася и предложил: - Я легче. Подставьте мне плечи, и я выберусь, а потом подам вам свой ремень.

Лартэ встал и упёрся руками в стенку, а Вася забрался ему на спину. Подтянувшись, Вася вылез наверх и, насвистывая, медленно куда-то удалился.

- А ремень? - крикнул Лартэ.

- У меня его нет, - крикнул Вася издалека и объяснил: - Нам с вами не по пути.

Лартэ по доброму пожелал Васе, чтобы его сожрал гнюс. Зазвенел кап, и на виртуальном экране возникло лицо кантэра Чахэ. Подсвеченное экраном лицо Лартэ слегка озадачило кантэра, и он спросил:

- Разве у вас сейчас ночь?

- Я сижу в яме, - объяснил Лартэ, запоздало соображая, что об этом не следовало сообщать Чахэ.

- Тебе следует расследовать убийство мурдэ Цирэ, а не прохлаждаться в какой-то яме, - сказал кантэр и спросил: - Кстати, как ты туда попал?

- Я нахожусь в мурдэоне Цирэ и как раз занимаюсь расследованием убийства мурдэ, - объяснил Лартэ.

-Ты сидишь в лабиринте, - прозорливо заметил Чахэ и пообещал: - Я пришлю какого-нибудь служащего, и тебя вытащат из ямы.

Через некоторое время вверху послышались шаги, а потом возник кружок света. Над ямой возник чей-то силуэт, и вниз опустилась лестница из увэ, чуть не стукнув Лартэ по башке, а равнодушный голос вверху предложил:

- Полезай вверх.

Лартэ полез наверх, помогая руками, та как простреленная нога ещё болела.

В это время на остановке кана собралась прелюбопытная компания убийц, которые с интересом рассматривали друг друга. Тройкой стояли Фатэ, опоясанный мечами Йодэ и Вася, на которого они наткнулись, покидая Цирэрод. Ди бросала злые взгляды на Фатэ, находясь возле Труттэ, который имел возможность лицезреть всех остальных охотников на мурдэ. Парой стояли невзрачный Жюлэ и красавец бжуй Окотэ. Бжуй Игохо стоял с Этэ, которую никто не знал, но если судить по опэсу на лице, то морвина была из Цирэрода. Из-за поворота туннеля появился кан, который прекратил взгляды друг на друга и все расселись по свободным местам на платформах. Гигант с мечами сразу подсел к Этэ и сообщил: 'Меня зовут Йодэ', - на что морвина с улыбкой ответила: - Я Этэ.

Вася сидел рядом с Фатэ, пытаясь понять, что её связывает с Йодэ, но успокоился, увидев, что последний начал ухаживать за незнакомой морвиной по имени Этэ.

- Ты меня предала, - сказал Вася, искоса поглядывая на сидящую рядом Фатэ.

- Я тебя уберегла от ненужных подвигов, - снисходительно сказала Фатэ и печально добавила, повернувшись к Васе: - Убийство - не такое уж красивое и романтичное дело. А ты по натуре - романтик...Тебе не следовало появляться на планете Арэ.

Игохо пристроился к Ди, которая сидела рядом с Труттэ и недовольно зырила на Фатэ. Ди следовало выполнить заказ Брызгэ и убить Фатэ, но так как данный мурдэ умер, то договор потерял силу. Сзади за ними, совсем не скрываясь, сидел Окотэ, к которому привалился Жюлэ и сразу заснул. Постепенно разговоры утихли, а полумрак туннеля, нарушали редкие фонари под потолком, заставлял пассажиров тоже прикрыть глаза. Стук колёс кана убаюкивал и вскоре некоторые пассажиры окунулись в сон, а остальные погрузились в свои мысли.

Рядом с Труттэ сидела маленькая морвина. Когда набежал очередной фонарь под потолком туннеля, Труттэ рассмотрел опэс на её лице, по которому определил, что она проживает в мурдэоне Ягдэ. У неё на лбу между чёрных бровей висел и искрился огнями прозрачный чак, внутри которого из крошечных облаков во все стороны ударяла молния. Морвина была такая миниатюрных, что Труттэ сейчас же захотелось её защитить. Склонившись, он прошептал ей на ухо: - Меня зовут Труттэ!

Морвина, услышав его имя, прыснула от смеха и шаловливо спросила: - Первый раз знакомлюсь с грибами. Ты хочешь меня отравить и выпить мою кровь?

- Я готов отдать тебе свою кровь, - нашёлся Труттэ, а морвина прошептала: - Меня зовут Рэклэ.

Труттэ узнал, что Рэклэ путешествует по мурдэонам и знакомится с обычаями местных жителей. На её вопрос о том, куда едет Труттэ, он не удержался и сказал правду:

- Я охочусь на мурдэ!

Такое признание восхитило Рэклэ, а чак на её лбу отозвался снопом молний. Она прижалась к Труттэ и, как заговорщик, горячо прошептала: - Я хочу сопровождать тебя.

Труттэ хотел возразить, что убивать мурдэ - дело опасное и не для морвин, но голос из динамика на кабине кана прервал его мысли.

- Остановка Увэрод! - сообщил канатэ, и взору пассажиров открылось большое замкнутое пространство, окаймлённое полукруглыми конструкциями из увэ. Огромный вокзал освещался слабо, но его размеры поражали пассажиров, привыкших жить в узких туннелях подземных родов. Из огромного зала уходили несколько пешеходных туннелей, а дальнейшая колея кана раздваивалась: одна вела в Шибэрод, а вторая вправо, в Лопэрод. Пассажиры двинулись в сторону пешеходных туннелей, а Труттэ не спешил, так как не хотел показываться знакомым в обществе Рэклэ. Когда канатэ подал сигнал отправления, Труттэ, как маленькую, взял Рэклэ за руку и шагнул к ближайшему туннелю. Он вывел их в огромный полутёмный зал, из которого неслись громкие звуки, слышимые ещё в туннеле. Оказалось, что в зале работали кузнецы, которые громко стучали по раскалённым заготовкам из увэ, так что во все стороны летели искры. Маленькие переносные горны, использующие димензиальную энергию, мгновенно раскаляли заготовку, которую подхватывали щипцами и снова в работу вступали молотки. Рэклэ с интересом разглядывала изготовленные чаки и остановилась, очарованная, возле раскалённого цветка, который темнел, остывая. Труттэ решил обменять для неё чак и вытащил и тапи свой чак в виде маленького красного пятинога в шаре с брызгэ. Рэклэ, увидев шар, схватила его в руки и долго любовалась, а потом разочарованно спросила:

- Ты хочешь обменять такую красоту на цветок из увэ?

- Я хотел подарить цветок тебе, - сказал Труттэ, а Рэклэ поспешно добавила: - Не нужно... ты можешь подарить мне этот шар...

- Он твой, - улыбаясь, сказал Труттэ, а Рэклэ, от восторга, подскочила и чмокнула его в щеку. 'Чистый морвяко!' - подумал Труттэ и с сомнением посмотрел на её опэс - не поспешила ли она его нарисовать. Морвэ, выковавший цветок, видя такой восторг у Рэклэ, протянул ей остывший цветок и сказал с улыбкой:

- Не нужно чака, я даю тебе его даром.

Рэклэ, получив второй подарок, чмокнула в щеку и морвэ, который сам расцвёл, как цветок, и посматривал на Труттэ на предмет того, чтобы его отодвинуть и стать провожатым у маленькой морвины. Но Рэклэ не дала ему шанса, так как подхватила под руку Труттэ и потащила его в сторону.

- Как я его развела? - спросила Рэклэ и протянула Труттэ шар.

- В смысле? - не понял Труттэ.

- Он купился на то, что я такая непосредственная, простодушная и наивная, - сказала Рэклэ.

- А ты разве не такая? - разочарованно спросил Труттэ.

- Нет, я рациональная, - ответила Рэклэ, по-прежнему протягивая Труттэ шар.

- Я тебе его подарил, - слегка разочарованно сказал Труттэ.

- Я не смогу ответить тебе тем же, - сказала Рэклэ и добавила: - У меня мало чаков.

Они зашли в следующий огромный зал, где тоже стучали молотками, и такое изобилие железа слегка разбавило первое очарование предметами кузнечного искусства. Здесь предлагали всё: от миниатюрных железных солдатиков с движущимися руками и ногами, до тяжёлых костюмов из увэ, защищающих от удара меча. Вряд ли кто-либо надел бы такой костюм, так как в нём любой морвэ становился беспомощным, как болванка из увэ. Следующий зал напоминал два предыдущие, и Рэклэ совсем заскучала. Она повернулась к Труттэ, и заинтересованно спросила:

- Как ты собираешься убивать мурдэ Увэ?

- Я ещё не решил, - ответил Труттэ, а Рэклэ назидательно сообщила: - Вот что значит быть нерациональным! Прежде, чем браться за какое-то дело, следует тщательно его продумать и только потом действовать. Ты никогда не станешь кантэром, - беспощадно закончила она.

- А как бы поступила ты? - спросил Труттэ. - Как бы ты убила мурдэ Увэ.

- Очень просто, - ответила Рэклэ.

***

Так как Йодэ возвратился домой, то на правах хозяина рассказывал о мурдэоне Увэ. Слушая его, Этэ выражала искреннюю заинтересованность, а Йодэ водил её от одного мастера до другого, рассказывая о приёмах в работе. Он специально подвёл её к месту, где ковали мечи и продемонстрировал свою работу, отцепив от пояса свой меч. Не будучи знатоком оружия, Этэ заметила разницу: мечи Йодэ имели странный и красивый рисунок на лезвии, по сравнению с которым, изделия других мастеров выглядели добротно, но без изюминки. Когда они оказались возле мастеров, создающих разные безделушки и украшения, Этэ стала внимательно их рассматривать, а Йодэ лишь скептически улыбался. Этэ, которой надоело смотреть на его ухмыляющуюся рожу, с укором заявила:

- Не говори мне, что ты умеешь делать лучше!

Йодэ позеленел, словно лист эстэ и тихо сказал:

- Хорошо, я покажу тебе, как нужно изготавливать безделушки, только дай слово, что никому не расскажешь!

Этэ с лёгкостью дала слово. Йодэ повёл её в какой-то угол, подальше от грохочущих молотков и, остановившись, полез в своё тапи. В его ладони что-то сверкнуло, и Этэ потянулась к нему: 'Покажи, покажи!' Йодэ разжал свою большую ладонь и перед глазами пораженной Этэ возникла золотистая бабочка. Не сдержавшись, Этэ хотела взять её в свои ладони, но бабочка оказалась живой и взмахнула крыльями, после чего стала кружить в воздухе. Зачарованная Этэ раскрыла рот от удивления и завороженно смотрела на бабочку, которая, покружив немного, снова села на ладонь Йодэ.

- Ты меня удивил, - сказал Этэ, по-прежнему разглядывая бабочку, и спросила: - Чем ты её кормишь, нектаром?

- Её не нужно кормить, - улыбаясь, сказал Йодэ и объяснил: - Она изготовлена из золота.

- А как же она летает? - ошарашенно спросила Этэ.

- Внутри бабочки спрятана пружинка, - объяснил Йодэ, по-прежнему оставаясь зелёным от смущения.

- Это сделал ты? - восхищённо воскликнула Этэ, а Йодэ сообщил: - Я дарю бабочку тебе?

- Я её сломаю! - испугалась Этэ, но Йодэ её успокоил: - Она хранится в коробочке!

Он жестом волшебника вытащил из своего тапи красную коробочку и протянул её Этэ. Они вдвоём поместили бабочку в футляр, и только потом Этэ облегчённо вздохнула и с удовольствием чмокнула Йодэ в щеку. Он бы предпочёл, чтобы Этэ поцеловала его в губы, но не стал просить об этом, чтобы не показаться навязчивым. Спрятав подарок, Этэ пошарила в своём тапи и вытащила оттуда цепочку.

- Нагнись, - сказала она Йодэ, а когда он склонился над ней, надела цепочку ему на шею. Йодэ позеленел и смущённо сказал: - Носить украшения не дело для морвэ.

- Это вовсе не украшение, - ответила Этэ и объяснила: - Если тебя смертельно ранят, то цепочка не даст тебе умереть.

Йодэ подумал, что в данном случае он может отблагодарить Этэ поцелуем, поэтому прижал её к себе и присосался к её губам. Когда он отпустил Этэ, она смущённо на него посмотрела и сказала: - Я думала, что мы друзья.

- Мы близкие друзья, - нашелся Йодэ и, чтобы сменить тему, предложил: - Пойдём, я покажу тебе жилище мурдэ Увэ.

***

Освобождённый Лартэ допрашивал родовэ Нурэ, который на свою голову вытащил его из ямы. Лартэ заставил родовэ рассказать о каждом прибывшем в Цирэрод и вскоре понял, что количество желающих убить следующего мурдэ возрастает в геометрической прогрессии. Некоторых персонажей Лартэ прекрасно знал, а несколько новых морвэ, появившихся в компании убийц, были ему незнакомы.

Родовэ Нурэ привёл его на своё рабочее место и Лартэ приказал закрыть вход и проводить его к дому мурдэ Цирэ. Родовэ не стал спорить, а закрыл решётку на ключ и пошёл впереди Лартэ, показывая дорогу. Зелёные насаждения вокруг деродов манили Лартэ присесть в их тени, но убийство следовало распутать по горячим следам, пока посторонние не затоптали следы.

В доме мурдэ, как оказалось, нечего и смотреть. Его труп исчез и только на веранде имелся след от крови. Лартэ вытащил кап и зафиксировал положение следа на полу и только потом собрал кровь на салфетку, чтобы сделать химический анализ. Дальнейший осмотр ничего не дал и Лартэ растерянно остановился посредине веранды. Неожиданно для себя он увидел на перилах веранды чей-то кап и обрадованно потянулся к нему, забыв о том, что на нём могут быть чьи-то следы. Не мешкая, Лартэ переключил кап на воспроизведение и уставился на виртуальный экран.

Вначале мурдэ Цирэ долго медитировал и Лартэ нетерпеливо перемотал изображение. Потом на веранде появился бжуй Игохо, а рядом находилась какая-то незнакомая морвина.

- Мурдэссэ Цирэ, - сказал родове Нурэ, а Лартэ удивлённо приподнял брови.

- Я хочу предупредить, что вас хотят убить, - сказал Игохо. Мурдэ Цирэ улыбнулся и спросил, - Ты первый бжуй, который предупреждает об этом. Как же меня хотят убить?

- Вот так, - сказал Игохо и выпустил из своего тапи змея иса. Змей сделал своё дело: загипнотизировал мурдэ Цирэ и забрал у него димензиальную сеточку. Мурдэссэ Цирэ подошла к своему отцу и оторвала ему голову. Нумэс Лартэ застыл на месте, никак не ожидая такое увидеть, а из шеи мурдэ Цирэ пульсируя, потекла зелёная кровь на пол веранды. Родовэ Нурэ тоже молчал, так как увиденная жестокость никак не соответствовала доброй и улыбчивой мурдэссэ Цирэ.

- Всё! - довольно сказала мурдэссэ Цирэ.

- Что, всё? - спросил Игохо. Его перепуганный вид говорил о том, что Игохо тоже не ожидал от мурдэссэ Цирэ такой жестокости и боялся, что Этэ оторвёт голову и ему.

- Он готовый, побежали! - сказала мурдэссэ, и они исчезли. 'За это Этэ получит сполна!' - довольно подумал нумэс Лартэ, так как видео на капе неоспоримо доказывало её вину. Он хотел выключить кап, но внезапно труп мурдэ Цирэ шевельнулся и присел. Разинув рот, нумэс Лартэ наблюдал, как труп подобрал свою голову и водрузил её на свои плечи. Нумэс подумал, что сошёл с ума, но ошарашенный вид родовэ Нурэ говорил о том, что он видит то же, что и Лартэ. Не шевелясь, они смотрели на виртуальный экран, а мурдэ Цирэ снова начал медитировать.

На экране появилась Фатэ и какой-то гигант, опоясанный ремнём, на котором висело несколько мечей.

- Они хотят создать семью и родить морвяко, - с умилением сказал родовэ Нурэ, а Лартэ посмотрел на него, как на ненормального.

- Мы хотим создать семью и родить морвяко, - повторила Фатэ слова родовэ и показала морвэ Цирэ синий значок бжуев.

- Я сам видел этот значок, - сказал родовэ Нурэ, а мурдэ Цирэ, отвлекаясь от медитации, с интересом спросил у гиганта с мечами: - Зачем вам столько оружия?

- Я приставлен, чтобы её защищать, - сказал гигант и вытянул пару мечей. Они замелькали в его руках и стали невидимы, а мурдэ Цирэ произнёс: - Похвально, похвально, - после чего его голова полетела на пол. Фатэ забрала чак мурдэ на голове в виде вращающейся галактики, а гигант вытирал мечи от зелёной крови.

- Это становится интересным! - сказал нумэс Лартэ и спросил у родовэ: - Кто такой этот гигант?

- Его звать Йодэ, - ответил Нурэ, не отрывая взгляда от виртуального экрана. Когда Фатэ, вместе со своим ухажёром, покинула веранду, мурдэ Цирэ полежал немного на полу, а потом снова встал и прилепил себе отрубленную голову. Когда на веранде появился Окотэ с морвяко по имени Жюлэ, нумэс Лартэ напрягся и чуть не влез в виртуальный экран.

- Мурдэ Цирэ, я хочу вас предупредить - вас хотят убить - сообщил Окотэ.

- Ты второй бжуй с таким сообщением, - сказал мурдэ Цирэ и спросил: - Кто осмелился на такое?

- Вот этот морвяко, - сказал Окотэ и толкнул вперёд Жюлэ.

- Чем же ты хочешь меня убить? - спросил мурдэ и Жюлэ вытащил из тапи фрукт: - Вот этим!

- Фрукт отравлен? - спросил мурдэ Цирэ и Жюлэ ответил: - Нет.

Морвяко откусил кусок и стал жевать, после чего проглотил и открыл рот. Жюлэ протянул надкушенный фрукт мурдэ и тот с улыбкой взял, после чего откусил. Раздался взрыв и голова мурдэ Цирэ отлетела в сторону, а из окровавленного горла пошёл дым.

- Кто отправит тело мурдэ Цирэ в подземную пещеру? - спросил Жюлэ и добавил: - Не следует нарушать традицию.

- Такой традиции нет, - сказал бжуй Окотэ, - её придумала Фатэ, вот пусть и возится со скелетами.

Они покинули веранду, а Лартэ застыл на месте и ничего не говорил. То, что его бжуй участвует в убийствах, наносило урон престижу нумэса, если об этом узнает кантэр. Лартэ не удержался и вызвал Окотэ по своему капу.

- Как дела? - спросил Лартэ у Окотэ, как только он появился на виртуальном экране.

- Внедряюсь в преступную среду, мимикрирую, - бодро доложил Окотэ, а за его спиной кто-то прятался.

- Ну-ну, - сказал Лартэ и выключил свой кап. В это время на виртуальном экране найденного капа появился рыжий зверь по имени Туманный Кот, который, как знал Лартэ, якшался с морвэ по имени Вася. Рыжий зверь стал лизать труп мурдэ Цирэ, отчего его плоть исчезала в его пасти. 'Точно папух!' - подумал нумэс и отвернулся, так как поглощение трупа - не очень приятное зрелище. Вскоре от трупа остались только кости, который Туманный Кот утащил с собой. Дальше на экране ничего не происходило, но нумэс Лартэ не стал выключать кап.

- Никому об этом ни слова! - предупредил Лартэ и родовэ Нурэ с ним согласился: такое кому расскажешь - не поверят. Он поднялся и направился к двери, покидая веранду. Лартэ хотел выключить найденный кап, но увидел на экран живого мурдэ Цирэ, который подмигнул нумэсу и улыбнулся, а потом покинул веранду.

- Ты видел? - возбуждённо спросил Лартэ, но повернувшийся к нему родовэ Нурэ удивлённо выпучил глаза. 'Показалось!' - подумал Лартэ и пожалел, что у него нет помощника, которому он мог довериться. 'Даже бжуи мне изменяют!' - рассердился нумэс Лартэ.

***

Ди весьма расстроилась, когда увидела, что желающих стать кантэром набралось так много. Получалось, что вместо убитых мурдэ соперниками Ди становились новоиспеченные убийцы мурдэ. После некоторых размышлений, которым не мешал сидящий рядом бжуй Игохо, она пришла к выводу, что лучше плестись в хвосте убийц, а когда они перебьют друг друга, тогда сразиться с последним соперником.

- Игохо, ты поможешь мне стать кантэром? - спросила она и тот с готовностью сообщил: - Я буду рядом с тобой всегда ... всю жизнь ...

- Всю жизнь не нужно, достаточно довести меня до места кантэра, - возразила Ди.

- А потом? - спросил Игохо.

- Что потом? - не поняла Ди.

- Что потом ты сделаешь со мной, - спросил бжуй.

- Вероятно, убью, - неуверенно сказала Ди и добавила, чтобы успокоить Игохо - Я ещё не решила...

Перспектива умереть от руки Ди показалась Игохо более приемлемой, чем неопределённое 'я ещё не решила'. Поэтому он попросил: - Лучше убей меня ... собственной рукой...

- Хорошо, - успокоила его Ди, - как только стану кантэром, так сразу и убью, ...чтобы не предал...

- Я тебя не предам, - успокоил Игохо, а Ди напомнила: - Ты забыл? Ты уже предал меня один раз.

Игохо смущённо опустил голову, а Ди, неожиданно, схватила его за руку. Игохо поднял глаза на Ди, которая устремила свой взгляд куда-то в сторону.

- Смотри! - сказала она Игохо, и он посмотрел в направлении её взгляда. Игохо увидел морвяко Жюлэ и бжуя Окотэ. Игохо не хотел попадать на глаза своему напарнику, поэтому спросил у Ди: - Нам не обязательно появляться им на глаза?

- Да, - сказала Ди, по-прежнему наблюдая за Жюлэ и Окотэ. - Этот морвяко мне давно не нравиться и я хочу проследить, что они будут делать.

Не составляло труда проследить, как морвяко и Окотэ направились в огромный зал, откуда доносился неимоверный стук увэ об увэ. Оглушительные звуки слегка парализовали все органы чувств не только морвины, но и всякого морвэ, поэтому Ди находилась весьма близко от парочки и даже слышала обрывки их беседы. Они оценивали изготовленные мечи и даже пробовали с ними упражняться на потеху кузнецов: большой Окотэ и маленький морвяко весьма смешно выглядели, как противники. Окотэ примерил костюм из увэ и Жулэ, для проверки, пару раз огрел его по корпусу мечом плашмя.

Как поняла Ди, в их намерения не входило что-либо обменять на свои чаки, да и вряд ли данное оружие поможет убить какого-нибудь мурдэ. 'Что-то они не сильно спешат убивать мурдэ Увэ!' - подумала Ди, а если бы залезла им в память, то обнаружила, что Окотэ принял такое же решение, как и она. 'Если так пойдёт дальше, то все перестанут убивать мурдэ', - продолжила свою мысль Ди. Такое положение вещей было ей внове, так как, скорее всего, считалось трусостью, а не доблестью. Доблесть - если убил безнаказанно и об этом все знают, но не могут доказать. Тут же в голову полезли мысли о том, что она сделает, когда станет кантэром. Даже не что сделает, а зачем ей это нужно, управлять планетой, о которой она, Ди, по большому счёту, мало что знает, если не считать её мурдэона Эстэ. Заселить всю планету ядовитым кнышом, чтобы он уничтожил всех морвэ на планете? Тогда она станет самой известной убийцей, доказать преступные намерения которой невозможно. Ди представила, как она осталась одна на планете Арэ и поняла, что станет безвестной убийцей, так как все умрут, и никто не узнает о её коварном плане. 'Чушь какая-то!' - отмахнулась Ди и увидела, что за ней давно наблюдает Игохо. Это её несколько смутило: так можно и голову потерять!

- О чём ты думала? - спросил Игохо.

- О том, как твою димензиальную оболочку съест трава кныш, и ты умрёшь в страшных муках, - отомстила Ди, но на Игохо данное сообщение не произвело впечатление.

- Ты зачем за мной увязался? - спросила она и Игохо честно ответил: - Я чувствую себя комфортно рядом с тобой.

Такой ответ не понравился Ди, так как она комфортно чувствовала себя рядом со странным морвэ по имени Вася. Тем не менее она не гнала от себя Игохо, так как чувствовать рядом чьё-то плечо, на которое можно опереться, более комфортно, чем надеяться только на себя.

Между тем, морвяко и Окотэ ушли вперёд, и Ди неторопливо отправилась за ними, собираясь узнать, что они затевают. Огромные пещеры Увэ располагались по большому кругу, и вскоре Ди поняла, куда идёт Жюлэ с Окотэ - они направлялись к дероду мурдэ Увэ. 'Так, всё-таки, хотят убить мурдэ!' - радостно подумала Ди и стала более тщательно маскироваться, чтобы её не узнал Жюлэ или Окотэ. Она с некоторой опаской покосилась на синее тапи Игохо, который среди чёрных тапи был, как белая ворона. Даже Окотэ сменил своё синее тапи на чёрное.

- Держись от меня подальше! - прошипела она Игохо, а тот в недоумении на неё уставился - ему ведь разрешили сопровождать Ди до кресла кантэра!

- Ты меня демаскируешь! - объяснила Ди и Игохо понимающе отстал. Вскоре появилась башня из увэ, в которой жил мурдэ Увэ. По бокам от башни потолок подземелья подпирали изящные колонны из увэ, имеющие капитель, украшенную резьбой. Говорили, что под этой башней в подземелье находятся лучшие мастерские Увэрода, а стенки башни не возьмет даже димензиальная пила - настолько они прочны и толсты. Вверху, на башне, имелась капсула с иллюминаторами, в которой можно прожить автономно хоть целый сезон, к тому же капсула отстёгивалась от башни и могла путешествовать самостоятельно с помощью димензиальной силы. Несмотря на кажущуюся архаичность данного сооружения, оно выглядело внушительно и надёжно.

'Как же выковырять мурдэ Увэ из этой бронированной шкатулки?' - подумала Ди, заинтересованно рассматривая сооружение.

- Если башню поливать брызгэ, она проржавеет, - предположил Игохо, окидывая взглядом железную махину.

- Ты быстрее станешь зюдом, чем она проржавеет, - сказала Ди и напомнила: - Не трись возле меня!

Она наблюдала за Жюлэ и Окотэ, которые немного поглазели на жилище мурдэ Увэ, и пошли дальше по кругу подземелий. Ди хотела двинуться за ними, как неожиданно увидела Васю, а рядом с ним - Фатэ. 'Гадина! Подлая гадина!' - зло подумала Ди и стала прислушиваться к их разговорам. Вася говорил на каком-то странном языке.

- Не лізь поперед батька в пекло, - сказал Вася, а Фатэ удивлённо на него уставилась - ей был незнаком данный язык. Пребывая на Земле, она знала только английский язык.

- Что это значит? - спросила она, и Вася с удовольствием объяснил: - Так говорил мой зять Тарас, а значит это то, что нам не следует спешить кого-то убивать. Когда желающие убьют всех мурдэ, то придётся драться друг с другом. А оно нам надо?! Пусть перебьют друг друга, а мы придём на готовенькое.


Ди улыбнулась и хмыкнула - Вася читал её мысли. Такое единодушие в суждениях ей понравилось, и было бы хорошо убрать эту мерзкую Фатэ и объединится с Васей. В это время Фатэ обдумывала слова Васи, а потом насупилась и спросила: - Ты трус?

- Я не трус, - сказал Вася и добавил: - Но и не дурак.

- Ты родился вдали от этой планеты, поэтому для тебя неважны местные традиции, - презрительно сказала Фатэ, но тут, как назло, в её теле проснулся вакарь. Она чуть не завыла от боли, а Вася, увидев её лицо, обезображенное мученьями, сказал: - Давай я тебя убью, и вакарь погибнет!

'Давай лучше я ее убью!' - с удовольствием подумала Ди, наблюдая, как зеленое лицо Фате посинело.

''Ні!' - вигукнула Фате і все навколо, разом з Васею, повільно затьмарилось та занурилося в темряву. Через якусь частку часу обличчя її товариша знову з'явилося, але коли Фате придивилася, то з'ясувала, що це не Вася, а рогатий чорт, якого вона бачила в церковних книгах на Землі. Чорт витягнув звідкілясь карти і кинув їх вгору, від чого вони закружляли, немов сніжинки, пропливаючи повз обличчя Фате. На кожній карті Фате бачила чомусь знайомі їй зображення живих козаків в різних шатах і при зброї. Вусатий козак з горбатим носом пронісся майже поруч, церемоніально знімаючи шапку, а чийсь тихий голос біля вуха нагадав їй: 'Гетьман Криштоф Косинський'. Гетьмана звіяло вбік вітром, а перед очима з'явився новий персонаж - грубе вилицювате обличчя і непривітний погляд припухших очей. 'Гетьман Григорій Лобода', - повідомив хрипкий голос і відразу познайомив з наступним козаком: 'Северин Наливайко!' Фате побачила трошки косоокого козака з тонким вусом, який сумно дивився на неї, і виглядав, як порцелянова лялька. 'Гетьман Федір Полоус!' - нагадала про себе наступна особа, і перед очима Фате закрутився козак з довгими вусами у смушевій шапці, підбитій червоним сукном. 'Гетьман Марко Жмайло' - відрекомендувався козак і погляд Фате, відсахнувся від допитливих очей та заплутався в довгій бороді. Живі постаті на картах миготіли перед очима, і Фате чула тільки дивні прізвища: Федорович, Трясило, Сулима, Павлюк, Остряница й Гуня. Майнула знайоме прізвище Хмельницького.

Потягнуло гаром, і Фате подивилася вниз. Там, біля розведеного багаття сидів польський шляхтич і московський боярин, які рвали карти та кидали в багаття. Живі постаті козаків безмовно кричали та корчилися у вогні. Фате схопила чергову карту, щоб вона не впала в багаття, але голос обурився: 'Все они бунтовщики! Четвертовать!' - після чого з'явилася кістлява рука, яка спробувала видерти карту з наступним козаком. 'Іван Виговський!' - представився козак на карті. Його вуса стирчали в сторони, наче їх змайстрували з дерева, а козак попросив: 'Не віддавайте хрестиянську душу чорту в лапи!'

- Не віддам, - пообіцяла Фате і вчепилася в карту, немов від неї залежала її життя.

- Co ja do cholery! Jestem polskim szlachcicem33! - вигукнув голос, а кістлява рука виявилася в червоному рукаві розписаного золотом мундира.

- Я тоже...боярин, - сказала бородата смердюча пика, приліпившись з іншого боку і вчепившись в карту.

- Не віддам! - зло вигукнула Фате і штовхнула боярина вільною рукою, а шляхтича посунула ліктем під ребро. Біси полетіли вниз і впали на багаття, в якому вони закукурікали, немов півні перед світанком, а перед Фате з'явилася морвіна у квітчастій хустці, яка клацнула смугастою хлопавкою та оголосила:

- Спостереження: 34 Айлєтъ 7173, колір синьо-жовтий...

Тут же морвіна перетворилася в мерзенну морвіху, а накинута квітчаста хустка опала трухою, за якої провалилася і відьма. За нею звалилася вниз і Фате.

'Іван Виговський здригнувся і відкрив очі. Присниться ж таке! Якісь картки, відьма і дивна жінка, що співчувала йому. Іван озирнувся. Сарай, в який його кинули, був порожній, але запах корови, яку тут тримали, ще нагадував про призначення нинішньої в'язниці. Не звертаючи уваги на Івана, в соломі шурхотіла якась миша. Думки потекли про те, як в непростий час довелося Івану стати гетьманом Великого князівства Руського. Згадав, як уклав Гадяцький договір, щоб Велике князівство Руське було на рівних правах в союзі з Річчю Посполитою. Як тільки Московія дізналася про союз, так відразу ж вислала проти гетьмана стотисячну армію під керівництвом князя Олексія Трубецького. Крім того, що московити йшли з війною, на самій Гетьманщині, особливо на лівому березі Дніпра, деякі козаки, такі як полковник Мартин Пушкар і кошовий отаман Яків Барабаш тягнули руку за Московію. Колись, при зустрічі на Масловому ставу, Богдан Хмельницький сказав Виговському:

- Не вірь москалю, бо йому збрехати, що сплюнути!

Не чекаючи, поки Московія нападе, Виговський знищив внутрішню смуту і ліквідував непокірних козаків. У Виговського давно була створена широка агентурна мережа, яка сповіщала гетьмана про те, що говорили козаки, були агенти в Речі Посполиті, Чехії, Моравії, Сілезії, Австрії, Османській імперії, Кримському ханстві та в придунайських державах. Івану Виговському повідомили, що князь Трубецький рухається на Конотоп. Виговський змовився з татарським ханом Мухаммед Гіреєм, який привів під Конотоп своє тридцятитисячне військо. У гетьмана було шістнадцять тисяч козаків і три тисячі польських шляхтичів з обслугою.

При підході до Конотопа військо Виговського розбило невеличкий загін московитів і дізналися, що князь Трубецький зовсім не очікував гетьманське військо. В обложеному Конотопі знаходилися три козацькі полки на чолі з Сіверським наказним гетьманом Григорієм Гуляницьким, відволікаючи на себе близько сімдесяти тисяч московитів князя Трубецького. Ранком літнього дня Іван Виговський з невеликим загоном козаків несподівано напав на військо Трубецького, захопив великий табун коней і вигнав його в поле. Бачачи нечисленність козаків, кіннота князя Трубецького погналася за ними, і гетьман Виговський відступив за річку Соснівку. Князь Трубецький вирішив розбити нечисленний загін Виговського і наступного ранку відправив на штурм річки тридцятитисячну важку кінноту на чолі з боярином Семеном Пожарським, а сам, з тридцятитисячним військом, залишився у Конотопа. Пожарський переправився через річку Соснівку і розташувався на протилежній від Конотопа стороні. Невеликий загін козаків під керівництвом Степана Гуляницького зайшов у тил Пожарському, зруйнував міст і загатив річку Соснівку.

Наступного ранку козаки знову повторили свою хитрість і нечисленним загоном виманили кінноту Пожарського з табору. Коли кіннота підійшла до села Соснівка, козаки вистрілили з гармат, даючи сигнал татарам і полякам, які ховалися в засідці. Пожарський спробував відступити, але було вже пізно - кіннота зав'язла в мокрому ґрунті.

В цей час з флангу вдарили татари - московити виявилися затиснутими з усіх боків. Все тридцятитисячне військо було знищено. Голову князя Пожарського хан Мухаммед Гірей відправив з полоненим до табору князя Трубецького. Сам Трубецький, дізнавшись про розгром Пожарського, втік на північ, до Москви. Конотопські козаки вийшли з міста і почали переслідувати військо московитів, яке воліло кинути артилерію і швидко втекти, щоб уникнути знищення. Козаки гнали військо Трубецького до московських кордонів. Цар московський, Олексій Романов, дізнавшись про загибель російської кінноти, боявся, що Виговський разом з татарами піде на Москву, тому наказав зміцнити столицю, а сам збирався виїхати в Ярославль.

Перемога над московитами нічого не дала Виговському, бо козаки недолюблювали союз з Річчю Посполитою, сейм якої не затвердив рівних прав для Великого князівства Руського. Багато з козаків, підкуплені московитами, тягнули за них голоси та замість Виговського гетьманом обрали Юрія Хмельницького. Через те, що лівобережжя Дніпра контролювало московське військо, Юрію довелося присягнути московському цареві, тому перемога Виговського під Конотопом зійшла нанівець. Велике князівство Руське розривалося від чвар козацьких полковників, одні з яких тяглися під руку Московського царя, а інші присягнули польському королю Яну Казимиру. Наказний гетьман Іван Богун і колишній зять Виговського, новий гетьман Павло Тетеря, громили разом з поляками, московське військо на обох берегах Дніпра.

Іван Виговський, бачачи, що ні поляки, ні московити не забезпечать свободу князівства Руському, в цей час думав про союз з кримськими татарами, які часто надавали йому підтримку. Такої думки дотримувався не тільки Виговський, а й козацькі полковники Семен Височан, Дмитро Сулима і в тому числі Юрій Хмельницький. Мимоволі виникали повстання козаків, які не хотіли терпіти утиски від польських шляхтичів. Ян Казимир наказав Павлу Тетері придушити козачі бунти, тож той заарештував Виговського і кинув в сарай. Думки зупинили двері, які рипнули й у сарай зайшов Павло Тетеря. Примруживши очі, він подивився на Виговського і сказав: - Твоя вина не потребує доказів!

- Ти мені не суддя, - відповів Виговський, - я воєвода і сенатор Речі Посполитої. Судити мене може тільки сенат і король.

- Буде так, як вирішив я, - твердо сказав Тетеря.

- Якщо так судилося, то дай померти, як хрестиянину - пришли православного священика, щоб сповідав мене і причастив до Святих тайн, - сказав Виговський, але Тетеря вже не слухав його і покинув сарай.

Через деякий час в сарай заглянув польський офіцер і повідомив Виговському, щоби він приготувався до смерті. Гетьман став на коліна та почав читати молитву:

- О, Пресвятая Владичице Діво Богородице, врятуй і збережи під покровом Твоїм чад наших козацьких, та всіх отроків, отроковиць і немовлят, хрещених і безіменних, і в лоні матерів носимих.

Під час молитви зайшли два козаки та потягли Виговського на вулицю.

- Підсвітити! - крикнув один з польських жовнірів, наводячи важкий мушкет на Виговського, і якийсь козак сунув смолоскип з вогнем мало не в обличчя Івана. Виговський в цей час продовжував тихо читати молитву:

- Молитвами Твоїми аж до кінця збережи нас неосудженими, щоб ми, спасені твоїм заступництвом і поміччю, возсилали славу, хвалу, подяку й поклін за все у Тройці єдиному Богові і Творцеві всього, нині і повсякчас, і на віки віків.

- Амінь! - голосно закінчив Виговський і перехрестився. 'Амінь!' - повторила Фате, заливаючись сльозами та загальмовано спостерігаючи, як їй назустріч повільно летить куля'.

***

Ди увидела, как упавшую Фатэ подхватил Вася и прислонил её к ближайшей стенке из гранэ. Лицо Фатэ стало бледно-зелёным, а тело словно окоченело. Вася попробовал её оживить, бесполезно хлопая по щеке, но Фатэ оставалась неподвижной.

- Брызгэ! Нужно брызгэ! - воскликнул Вася, но никто не обратил на него внимания - вокруг грохотали молотки. Вася бросился искать брызгэ, обращаясь к ближайшим кузнецам, но никто не собирался жертвовать ценную влагу на какую-то морвину, упавшую в обморок. Пока Вася бегал и искал живительную влагу, Ди подошла к лежащей Фатэ, рассматривая беспомощную соперницу. Склонившись к ней, Ди вытащила острый стилет и направила его прямо в середину лба Фатэ. В это время Фатэ ожидала, как пуля проникнет в её голову и разрушит её сознание...

- Спостереження знято: 35 Айлєтъ 7173, - сказала морвіна, яка з'явилася перед очима Фате в сорочці, вишитій червоними нитками. Фате здивовано дивилася на схилену над нею морвіну, все ще чекаючи, коли куля розтрощить голову, яка вибухне спалахом болю. На обличчі морвіни дивним чином стала злазити шкіра, яка опадала вниз нерівними шматками. Під клаптями шкіри з'явився малюнок опеса на зеленому обличчі, і Фате впізнала в ньому Ді'.

- Умри, зараза! - злобно воскликнула Ди и прямо в лоб, куда раньше летела пуля, вонзила острый и тонкий кинжал. Фатэ не почувствовала боли, а лицо Ди исказила гримаса и она вся тряслась, пытаясь проколоть лоб Фатэ. Внезапно Ди полетела в сторону и грохнулась об стенку из гранэ. Фатэ увидела, как к Ди бросился Игохо и приподнял ей голову.

- Ты очнулась? - спросил появившийся Вася, и в её рот полилась брызгэ из стеклянного сосуда. От неожиданности Фатэ поперхнулась и закашлялась, а Вася постучал по её спине.

- Ты использовал димензиальную энергию, - подскочил к Васе возмущённый Игохо, то тот резонно ответил: - Что-то я этого не заметил.

Действительно, если бы он использовал димензиальную энергию, то должен был полыхать красным огнём халлэ, кому как не бжую знать об этом. Игохо растерянно покинул Васю, возвращаясь к ошарашенной Ди. Игохо не мог знать о том, что димензиальная энергия Васи имеет противоположный знак и не регистрируется на планете Арэ. Ди, испытав воздействие димензиальной энергии, ощущала два неприятных чувства: от удара об гранэ болела спина, что легко переносимо, но то, что её ударил Вася, повергло её в ярость. Она осознала безнадёжности попыток добиться каких-то ответных чувств от Васи.

- Я ещё с тобой поквитаюсь! - пообещала она Фатэ и сказала Игохо: - Пошли отсюда!

Она, вместе с Игохо, исчезла в проёме следующего туннеля, а Фатэ, поднявшись и отряхнув со своего тапи пыль, спросила у Васи: - Ты, правда, использовал димензиальную сеточку?

- У меня не было другого выхода, она могла тебя убить, - искренне сказал Вася и Фатэ несколько странно на него посмотрела.

- Зачем ты меня спас? - спросила она через некоторое время.

- Ты мне нравишься, ...как попутчица, - объяснил Вася и успокоил Фатэ: - Когда мы останемся вдвоём и будем делить место кантэра, я тебя убью.

Слова Васи немного успокоили Фатэ, которая подумала: 'Я убью тебя раньше!' 'Не убьёшь!' - сказал кто-то в голове, и Фатэ решила, что снова проснулся вакарь, но по всем ощущениям поняла, что он спит. Она подозрительно посмотрела на Васю, но не обнаружила признаков использования димензиальной сеточки. Бросив взгляд в сторону, Фатэ удивлённо сообщила:

- Если тебе интересно, то на той стороне туннеля идёт мурдэ Увэ.

Она показала на широкоплечего морвэ, который шагал в направлении к своему дероду в виде капсулы на цилиндре. Схватившись за две скобы на лицевой стороне конуса, он легко бросил своё тело вверх. Мурдэ взялся за ручку люка капсулы, и кто-то крикнул, отвлекая его. В это время всё пространство вокруг ослепила молния. Раздался раскатистый гром и во все стороны брызнули мелкие камешки и осколки из увэ.

- Что это? - отряхиваясь от камешков и шрапнели из увэ, растерянно спросила Фатэ.

- Я же тебе говорил, посмотрим, как с убийством справятся другие, - ответил Вася и почувствовал на своём плече чью-то руку.

- Вы задержаны за убийство мурдэ Увэ.

***

- Убить мурдэ Увэ очень просто, - ответила Рэклэ и добавила: - Если ты мне поможешь.

- Непременно, - ответил Труттэ. Рэклэ взяла его за руку и потащила вперёд, в следующий туннель, который привел в такой же подземный зал, как и предыдущий. Не останавливаясь, Рэклэ тащила Труттэ дальше, не обращая внимания на шутки, отпускаемые ей вслед чумазыми морвэ у наковален. В следующем зале посредине возвышалась круглая толстая колонна, переходящая внизу в конус, на которой вверху находилась яйцеобразная капсула с круглыми иллюминаторами. Коричневый цвет данного сооружения, напоминающий ржавчину, создавал иллюзию древности, но на самом деле полимерное покрытие защищало его от влаги. По бокам от капсулы стояли тонкие колонны из увэ, подпирающие потолок зала.

- Это дерод мурдэ Увэ, - сообщила Рэклэ, но Труттэ и сам догадался об этом.

- Ты должен забраться на вершину капсулы и оставить там это, - сказал Рэклэ, и протянула Труттэ цилиндрический предмет чёрного цвета. Неожиданно для Труттэ цилиндр оказался тяжёлым и он чуть не уронил его на пол из гранэ. Засунув его во внутренний карман тапи, Труттэ покорно зашёл в тыл колонны с капсулой и понял, что сам вряд ли выкарабкается наверх.

- Забирайся мне на спину, - сказала Рэклэ и оперлась руками на ближайшую стенку из гранэ. Труттэ осторожно забрался ей на плечи, а потом вцепился в какую-то скобу, после чего подтянулся и выбрался на площадку с капсулой.

- Дай мне руку, - попросила Рэклэ, и Труттэ вытащил её наверх. Труттэ полез на капсулу, а Рэклэ протягивала коричневую ленту от установленного Труттэ цилиндра до ручки люка. Привязав ленту к ручке люка, Рэклэ поторопила Труттэ, и они спустились вниз.

- Молодец! - похвалила она Труттэ и добавила: - А теперь бежим отсюда.

- А как же убийство мурдэ Увэ? - спросил Труттэ и Рэклэ улыбнулась: - Всё произойдёт автоматически. Как только мурдэ откроет люк и потянет незаметную на фоне капсулы коричневую ленту, на корпус разрядится конденсатор. Разряд молнии такой силы, что создаст плазменное облако, которое сожжёт все живое вокруг, а если кто-то останется, то испарившаяся пластмасса капсулы конденсатора отравит любого, кто останется жив.

- Могут пострадать посторонние, - сказал Труттэ, но Рэклэ не обратила на его слова внимание.

- Нам не стоит оставаться в Увэ, - сказала Рэклэ и потянула Труттэ в какой-то узкий туннель: - Здесь есть короткий путь на остановку кана, который отправляется в Шибэрод. Не прошли они несколько шагов, как туннель озарила вспышка, а сзади раздался сильнейший взрыв.

***

Они оказались в большой и просторной пещере, на одной стороне которой, как раз посередине и ближе к отвесной стене, возвышалось коричневое сооружение из увэ. Этэ оно не понравилось, несмотря на то, что Йодэ восхищённо рассказывал о жилище мурдэ Увэ. Она вполуха слушала Йодэ, наблюдая, как какие-то морвэ сползли с яйцеобразной конструкции из увэ, а потом нырнули в неприметный туннель. Один морвэ показался ей знакомым, но рассмотреть его не удалось, так как Йодэ в это время говорил ей по секрету, что достал ключ от жилища мурдэ Увэ, и они могут туда забраться. Данное предложение не вдохновило Этэ, и она перебила Йодэ, спрашивая невпопад:

- Что за чёрная штука торчит на верхушке яйца?

- Черная штука? - растерянно переспросил Йодэ и направил свой взор в направлении руки Этэ. Увидев чёрный цилиндр на макушке яйца, он удивлённо сообщил: - Там не должно быть никакой штуки.

В это время появился мурдэ Увэ, что слегка смутило Йодэ, так как о посещении жилища мурдэ не могло быть и речи. Расстроенный данным поворотом событий, он возвратил свой взгляд на чёрный цилиндр на макушке капсулы, пытаясь понять его назначение.

Опять же, его отвлекал мурдэ Увэ, который ухватился за петли из увэ, расположенные на конструкции, и молодцевато подтянул своё тела наверх. Когда мурдэ оказался наверху и потянулся к ручке люка на капсуле, Йодэ осенило, и он закричал во всё горло: - Бомба!

Мурдэ Увэ повернул голову в их сторону, но не расслышал из-за стука молотков в соседнем подземном зале, и потянул ручку люка. Тот час же из чёрного цилиндра взметнулся ослепительный извивающийся змей и серебристой лентой протянулся к мурдэ Увэ. Яркая вспышка ослепила Йодэ, а раздавшийся взрыв отбросил его к стенке туннеля. На Йодэ свалилась Этэ, осыпанная фонтаном брызг из увэ. Как показалось Этэ, брызги слишком быстро скатились с его тела и убежали на пол из гранэ, словно они имели маленькие ножки. Оглушенный Йодэ встряхнул головой, чтобы прийти в себя и адекватно воспринимать действительность. Когда пыль немного осела, они услышали над собой громкие слова:

- Вы задержаны за убийство мурдэ Увэ!

- Это не я! - воскликнул Йодэ, поднимая израненное осколками лицо и добавил: - Я мурдэнэ Увэ.

Этэ изумлённо посмотрела на него.


 []

Репликация восьмая. Шибэ

Колёса кана, стуча по рельсам, выбивали мелодию: 'Так-так, та-ак! Так-так, та-ак!' - словно знали какой-то секрет Труттэ и предупреждали его не делать глупостей. Рэклэ же слышала игривое и весёлое: 'Та-ак, так-так! Та-ак, так-так!' - намекая на благополучное завершение убийства мурдэ Увэ и приближение того момента, когда она станет кантэром планеты Арэ. Редкие светильники под потолком на несколько мгновений освещали канатэ в жёлтом тапи, платформы кана с редкими пассажирами, а потом исчезали за спиной, погружая туннель в полумрак. Единственная фара на носу кана бросала свой луч на рельсы, чтобы, в случае помехи на путях, канатэ мог успеть остановить движущийся состав. Кан являлся единственным средством передвижения на планете Арэ и все канатэ подчинялись кантэру. Недаром название правителя планеты имело корневое слово 'кан'.

Рэклэ толкнула Труттэ под бок и прошептала:

- Сидящая впереди пара морвэ ведёт себя подозрительно.

Труттэ посмотрел вперёд, на соседнюю платформу, и увидел две тени с накинутыми на голову капюшонами, но ничего подозрительного не обнаружил: морвэ, как морвэ, едут в Шибэ, чтобы обменять свои чаки на какое-нибудь животное или птицу. Уж чего-чего, а мелких зверушек и тараканов в Шибэ, как песка в пустыне.

- Почему ты решила, что они подозрительные? - спросил Труттэ, наклоняясь и прижимаясь к Рэклэ.

- Они часто оглядывались на нас, - объяснила она, но пока Труттэ наблюдал за парой, сидящей впереди, они ни разу не оглянулись. Зато оглянулся Труттэ, следуя своему инстинкту. И встретился взглядом с Жюлэ, который сидел рядом с Окотэ на следующей платформе кана. Бжуй и морвяко не скрываясь, о чём-то болтали, и Труттэ предположил, что они говорят о нем. 'Вот кого нужно остерегаться!' - подумал Труттэ, размышляя о том, сказать об этом Рэклэ или не тревожить её напрасно. Морвяко уже успел нагадить Труттэ, фактически сдав его нумэсу Лартэ, а то, что он связался с бжуем Окотэ, не добавляло Жюлэ достоинств. Кончики пальцев рук отдались острой болью, напоминая Труттэ, какие пытки он перенёс, благодаря этому морвяко. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, и только огромный попутчик морвяко, бжуй Окотэ, удержал Труттэ от того, чтобы отдубасить мерзкого гадёныша и сбросить его с кана. Труттэ тут же почувствовал, как его сжатого кулака коснулась рука Рэклэ, которая настороженно спросила:

- Что случилось?

- Нам стоит остерегаться тех, кто сзади, - решил не скрывать Труттэ и рассказал Рэклэ о своих предыдущих встречах с персонажами за спиной. То, что за ними наблюдает бжуй, Рэклэ не понравилось, и она прошептала Труттэ: - Как только мы окажемся в Шибэ, без разговоров следуй за мной.

Труттэ кивнул, а Рэклэ, слегка перевозбуждённая от последних событий, склонила голову ему на плечо. Рассуждения о том, стоит ли ей доверять Труттэ, если она немного вздремнёт на его плече, привели к тому, что Рэклэ заснула. Во сне она удивленно слушала, как колёса кана во сне выбивали совсем странную мелодию: 'Так-таки, та-ак! Так-таки, та-ак!' Эту мелодию подхватила одна появившаяся зверюшка, кивая головой в такт мелодии. С каждым новым стуком колёс прибавлялись новые зверушки, которые неустанно повторяли: 'Так-таки, та-ак! Так-таки, та-ак!' - автоматически кивая головой. Неожиданно для себя Рэклэ увидела, что сама стала маленьким зверьком и стала кивать головой, бесконечно повторяя: 'Так-таки, та-ак! Так-таки, та-ак!' Рэклэ во сне устроилась удобней на плече Труттэ, а зверушки начали скандировать: 'Нас багато, нас не подолати!' Рэклэ совсем успокоилась: кто же их тронет, если их 'багато', и начала немножко не в такт подпевать: 'Нас багато, нас не подолати! Нас багато, в нас не крайня хата!'.

***

Сидящая впереди пара с накинутыми на голову капюшонами, действительно, представляла для них опасность, как и предполагала Рэклэ: эти морвэ видели, как она и Труттэ установили на макушке жилища мурдэ Увэ какой-то продолговатый предмет, и наблюдали, что произошло потом. Мурдэ Увэ, как в замедленной съёмке, развалился на несколько больших и неровных кусков. Те, в свою очередь, рассыпались на более мелкие кусочки, а потом превратились в струящуюся вниз пыль. Тотчас же после взрыва они поспешили на остановку кана, так как находиться в столице мурдэона Увэ и попасть в руки нумэса Лартэ в качестве свидетелей не совсем приятное дело. Они сразу заметили Рэклэ с искрящейся молнией на лбу, которая сидела на одной из платформ кана, а рядом с ней узнали Труттэ. Присев на переднюю платформу и накинув на голову капюшоны, пара вела себя неосмотрительно, часто оглядываясь, чем и выдали себя Рэклэ. Тот из морвэ, который был повыше, носил имя Крусэ, а под вторым капюшоном скрывался не морвэ, а морвина, по имени Сюрэ.

- Вот видишь, они объединились и убили мурдэ Увэ вдвоём, - прошептала Сюрэ. Сидящий рядом Крусэ угрюмо нахмурил брови и произнёс: - Я никому не доверяю.

- Даже мне? - нахмурилась Сюрэ. Крусэ молчал некоторое время, но потом, всё же, ответил: - Дело совсем в другом.

- Ты мне не доверяешь? - изумилась Сюрэ.

- Я всё проверяю, - ответил Крусэ и с укоризной добавил: - Поэтому мы до сих пор живы.

Ответ не удовлетворил Сюрэ, и она отвернулась к стенке туннеля, которая в темноте казалась длинной серой непрерывной лентой, позволявшей рассмотреть подробности своей поверхности в короткие промежутки времени, когда на потолке туннеля возникал очередной димензиальный светильник, питающийся энергией планеты. То, что ни один светильник не утянули за всё время существование кана, объяснялось тем, что в таких случаях ветку блокировали, кан останавливали, а туннель наполнялся тучей бжуев, которые хватали всех пассажиров и сажали в тёмную яму.

Напоминая о себе, очередной светильник мелькнул над головой Сюрэ и унесся назад, а потом резко стало темно. Завизжали тормоза кана, отчего все пассажиры от неожиданности полетели вперёд и свалились на пол. Потолок туннеля вспыхивал красным мигающим пламенем от аварийного светильника на крыше кана, а невидимый динамик оглашал подземелье резким неприятным сигналом. Сюрэ чуть не врезалась головой в переднее сидение из увэ. Хорошо, что Крусэ успел переместить своё тело или оно свалилось по инерции, но Сюрэ ткнулась ему в живот. Крусэ охнул и так сжал её голову, словно хотел её открутить. Она оттолкнулась от него, но Крусэ по-прежнему держал её за голову.

- Мне больно! - воскликнула она, и Крусэ отпустил её со словами: - Прости! Я держал тебя, чтобы ты не разбила голову!

- Ты чуть её не открутил! - возмущалась Сюрэ, но её голос перекрыла фраза, сказанная громогласно:

- Вы задержаны! Всем оставаться на своих местах!

Кан, погружённый в темноту, разрываемую красными сполохами аварийного светильника на крыше кабины кана, неожиданно для пассажиров, снова дернулся и протянул платформы вперёд, а потом снова застрял. Откуда-то сверху, отражаясь от стенок туннеля, по-прежнему доносилось тревожные резкие звуки и слова:

- Вы задержаны! Всем оставаться на своих местах!

***

Ослеплённый яркой вспышкой, Йодэ свалился на неровный пол из гранэ, ощущая под своим боком острые осколки щебня. Этэ свалилась на него, отчего он не мог вскочить, так боялся уронить её на гранэ. Горло першило от пыли, поднявшейся от взрыва. Пыль скрывала последствия взрыва, и Йодэ не знал, остался живым мурдэ Увэ или погиб. Этэ, опираясь на грудь Йодэ, поднялась и стала отряхиваться. Йодэ пытался рассмотреть в клубах пыли, что стало с капсулой дерода из увэ, но только бесполезно щурил глаза. Когда пыль немного осела, они услышали над собой громкие слова: - Вы задержаны за убийство мурдэ Увэ!

- Это не я! - воскликнул Йодэ, не оборачиваясь, и огорчённо добавил: - Я мурдэнэ Увэ.

Этэ изумлённо посмотрела на него, а голос за спиной сообщил: - Следуйте за мной.

Когда они оглянулись, то увидели нумэса Лартэ, который сверлил их внимательным взглядом. Оказалось, что слова нумэса относились к Васе и Фатэ, которых окружили несколько нумов с явным намерением убить при попытке к бегству. Осмотр Йодэ и Этэ закончился тем, что нумэс Лартэ сообщил им: - Вы тоже следуйте за мной! Заберите у них оружие!

Йодэ не стал спорить с нумами и отдал свои мечи. Одного взгляда на дерод отца оказалось достаточно, чтобы убедится: от мурдэ Увэ осталась только пыль. Папухи остались в пролёте и не глодать им кости мурдэ Увэ, чтобы потом похоронить их в пустыне.

- Я под защитой значка бжуев, как свидетель,- попыталась улизнуть Фатэ, но Лартэ был беспощаден: - Мне безразлично, чем ты защищена. Во время турнира за место кантэра все защиты отменяются.

Их повели по боковому туннелю и Йодэ увидел, как Васю и Фатэ опустили в глубокую яму. Йодэ и Этэ разместили в соседней яме, хорошо, что вместе. Когда они оказались на дне ямы, Йодэ услышал громкие прерывистые звуки и спросил у Этэ: - Что это значит?

- Ты не знаешь? - удивилась Этэ и со смехом объяснила: - Кто-то украл светильник в туннеле.

Йодэ что-то слышал об этом, а наверху всё быстро стихло. Неудивительно, так как все бжуи и нумы, во главе с нумэсом Лартэ, бросились в туннель, ведущий в Шибэ. Через некоторое время они настигли остановившийся кан с мигающими красными огнями, который беспрерывно базлал, оглушая подземелье:

- Вы задержаны! Всем оставаться на своих местах!

Лартэ забрался на платформу кана, присел и спросил:

- Здесь все, никто не сбежал?

- Ещё один, - сказал нум в красном тапи и притащил сопротивляющегося морвэ. В отличие от сидящих пассажиров кана он был без тапи, голышом.

- Я канатэ! - закричал голый морвэ, но Лартэ видел в кабине кана сидящего канатэ в жёлтом тапи и его помощника в желто-чёрном, поэтому не поверил наглому самозванцу: - Ты такой же канатэ, как я кантэр планеты Арэ.

Лартэ пару раз врезал задержанному по носу, чтобы тот понял, с кем имеет дело.

- Вы тоже можете стать кантэром, - примирительно сказал мнимый канатэ, размазывая на лице зелёную кровь из носа. Мысль обманщика канате понравилась Лартэ, и он подумал, что поймав всех охотников за должностью кантэра, может сам убить мурдэ Чахэ и занять его место. Тут же возникла мысль, что фальшивый канатэ его специально соблазняет, чтобы улизнуть от наказания, поэтому ещё раз врезал ему по носу и жёстко сообщил:

- У меня есть тысяча способов заставить тебя говорить правду. Я советую рассказать обо всех сообщниках, иначе... - Лартэ развернул свою волшебную сумку, в которой находился набор средств, для принуждения. Вид блестящих инструментов привёл мнимого канатэ в восторг, отчего он, предвкушая наслаждение, предусмотрительно завопил что есть силы: - Я всё расскажу.

- Так-то лучше, - сказал Лартэ, - Я внимательно тебя слушаю.

- Это я взял светильник, - сообщил голый преступник и Лартэ спросил: - Куда ты его девал?

- Я не помню, - ответил честно канатэ и увидел, как нумэс Лартэ потянулся к своим блестящим инструментам. Канатэ поспешно произнёс: - Я готов понести наказание, но действительно не помню, куда я сунул этот злосчастный светильник. Возможно, что он выпал из рук и валяется где-то на рельсах.

- Светильник невозможно разбить, поэтому он должен светился. Ты завернул его в своё тапи и спрятал? - грозно встал Лартэ, а несчастный вор лихорадочно сообщил:

- Мою одежду кто-то украл!

- Кан может отправляться, - громко сообщил Лартэ. Канатэ долго копался, видимо, учил своего помощника, а потом кан пару раз дёрнулся и умчался на самой большой скорости.

- Это он украл мою одежду! - закричал голый вор, показывая на уплывающий кан и канатэ в жёлтом тапи.

- Сейчас ты мне всё расскажешь, - тихо сказал Лартэ, а в его руках появились какие-то блестящие щипцы и длинное шило.

- А-а-а! - дернулся вор, но его уже держали два здоровенных нума.

***

'Опинившись в ямі, Фате відчула, як в її тілі ворухнувся вакар, і все її єство охопив жахливий біль. Тіло вимкнуло свідомість і врятувало Фате від божевілля, бо витримати такий біль простому смертному нереально. Її охопила ейфорія, яка зняла напругу, і Фате почула далекі урочисті звуки сурми. Через деякий час гучні звуки наблизились, і Фате побачила, як до неї летить морвіна в білосніжному одязі, що обтягував її стан і спадав хвилями до ніг. На її голові вмостилася підозріла копиця рудого волосся, яка щось нагадувала. Її обличчя не прикрашав опес, тому Фате вона не здалася красивою. В одній руці морвіна тримала вінок з пишних зелених листочків, а в другій знаходилась довга сурма, але не дерев'яна, а мідна, прикрашена коротким кінським хвостом дивного білястого волосся. Повільні помахи великих білих крил за плечима у морвіни гіпнотизували та заспокоювали. Покопирсавшись у своїй пам'яті, Фате згадала таку ж фігуру морвіни на Землі. Вона називалася богинею перемоги, Нікою. Побачивши Фате, богиня припинила гудіти в сурму і радісно вигукнула:

- Спостереження: 21 Вейлєтъ 7218, колір ...

Начебто щось забула, крилата Ніка завмерла в польоті, й перед нею в повітрі виник стародавній герб яскраво-червоного кольору. Ніка посміхнулася і весело вигукнула:

- Звісно ж, червоного кольору ... - потім опустила мідну трубу вниз, закотила очі та, зітхнувши, закінчила: ... кольору сумного ...

В ту ж мить зелений вінок став в'янути на очах, перетворюючись на якусь липку сльоту, яка потекла брудними краплями, а від сурми відвалився кінський хвіст і полетів вниз. 'Так це ж волосся людини!' - здогадалася Фате і зрозуміла, що її потягнуло за пучком волосся. На хмарах вона побачила зображення приємного обличчя чоловіка, про якого Фате нічого не знала, але пам'ять підказала, що в минулому житті вона з ним не зустрічалася.

 []

Коли хмари розступилися і попливли в бік, Фате зрозуміла, що стрімко падає в море, але пучок людської волосини потягнув її в сторону і вони полетіли вздовж звивистої й широкої річки. Вони минули місто і підлетіли до якогось села. Хвостик з волосся пірнув в димову трубу невеличкого будинку, а Фате беззвучно провалилася крізь солом'яну стріху і в останню секунду побачила, що падає на чоловіка у віці з худим обличчям, яке вона бачила в хмарах. Чоловік лежав на ліжку з закритими очима, а хвостик з волосся вже приліпився на верхівку голеної голови лежачого. Фате тут же потягнулася до хвостика, і її затягнуло всередину голови. 'Все тіло боліло, начебто його помістили в невидимий казан, під яким чорти роздули пекучий вогонь. Гетьмана точила вина за те, що не захистив українців від московського царя, який залив кров'ю непокірну Україну. Рідний Батурин Алексашка Меншиков спалив дотла, а всіх жителів вирізав, перед цим піддавши тортурам. Не милували нікого: ні жінок, ні дітей. Свою вину в тому Мазепа не заперечував, бо сподівався на зручний момент для того, щоб Україна знову стала незалежною: Річ Посполита після війни зі Швецією слабка, Московія страшиться шведського короля Карла XII, з кримським ханом Девлет Гераєм у гетьмана довірчі відносини.

Прорахунок в тому, що шведський король Карл виявився не таким уже й хорошим полководцем, як про нього говорили, до того ж, був поранений перед вирішальною битвою і передав командування фельдмаршалу Реншильду. Польський Король Станіслав, що йшов на допомогу Карлу XII, був зупинений князем Голіциним, а московський генерал Гольц розбив загін польського воєводи Сапіги. А ще гірше те, що українське козацтво не діяло спільно, а кожен чинив на свій лад. В пам'яті Мазепи тут же спливли рядки з колись написаної ним думи:

Жалься, Боже, України, що не вкупі має сини!

Єден живе із погани, кличе: 'Сюда, Атамани!

Ідім Матки ратовати, не даймо єй погибати!'

Другий ляхам за грош служить, по Вкраїні і той тужить:

'Мати моя старенькая! Чом ти велми слабенькая?

Розно тебе розшарпали, гди аж по Дніпр Туркам дали.

Все то фортель, щоб слабіла і аж вкінець сил не міла!'

Третій Москві юж голдує і єй вірне услугує.

Той на Матку нарікає, і недолю проклинає:

'Ліпше було не родити, ніжли в таких бідах жити!'

Сльоза наповнила око і Мазепа витер його долонею, а рядки його думи знову виникли в пам'яті:

Ей, Панове Єнерали, чому ж єсьте так оспалі!

І ви, Панство Полковники, без жадної політики,

Озмітеся всі за руки, не допустіть горкой муки

Матці своїй больш терпіти! Нуте врагов, нуте бити!

Самопали набивайте, острих щабель добувайте,

А за віру хоч умріте, і вольностей бороніте!

Нехай вічна буде слава, же през шаблі маєм права!

В результаті, Московія виграла війну, а програв король і Мазепа. Московський цар Петро наказав негайно зруйнувати Запорозьку Січ. Чигиринський полковник Гнат Галаган покинув Мазепу і навів на запорожців московського князя Григорій Волконського. Січовий отаман Яким Богуш повірив Галагану і впустив московське військо на Запорізьку Січ, чим і поплатився: московіти, як зазвичай, застосували до козаків страшні тортури: здирали шкіру з живих, рубали голови й вішали на деревах. Знущалися з усіх підряд, в тому числі й над монахами та простими купцями. Повішених на шибеницях козаків відправили на плотах вниз по Дніпру. Московіти не обмежилися цим, а поводилися в Україні, як загарбники: грабували, вбивали, катували. Україна, після походу Петра I, перетворилася в пустелю.

Каяття вимагало результату, і Мазепа очима потривожив Пилипа. Орлик схилився до нього, питаючи:

- Що, батьку?

- Я кличу всемогутнього Бога на свідки й клянусь, що не для почестей, не для багатства, або яких інших цілей, а для вас усіх, хто був моєю владою, для жінок і дітей ваших, для добра Матері нашої, безталанної України, для добра всього українського народу, для помноження його прав і повернення привілей, хотів я, при божій допомозі так чи ні, щоб ви, з жінками вашими та рідний край наш не загинули ні під москалями, ні під шведами, - шепотів Іван Мазепа сухими губами. Пилип подав йому кухоль з водою і Мазепа зробив один ковток, після чого стало сили тихо шепотіти:

- Коли ж я це робив ради якої-небудь приватної користі, то хай покарає мене на тілі й душі Бог в Трійці святій, єдиній і пізнаю я неповинні муки Хрестові.

Мазепа тремтячою рукою перехрестився і з полегшенням відкинувся на подушку.

- Вірю, батьку, і справу твою не залишу, - запевнив його генеральний писар, а Мазепа з деяким полегшенням прикрив очі. Сірий туман хотів одурманити душу, та все ж вона вирвалась на волю, бо незабаром мара розвіялась і під Мазепою прояснився зелений луг. Він побачив свого коня, який пасся на зелені, а в траві на пагорбі, лежала прекрасна Ганна Дольська разом з ним, молодим Іваном Мазепою, і гладила йому обличчя.

- Jakim jesteś przystojnym mężczyzną!34 - промовила вона, і поцілувала Івана, аж він, над ними, це відчув.

- На жаль я уже старий, Ганю, - прошепотів Мазепа, задихаючись, коли вона відірвалася від його губ.

- Який же ти старий, - засміялася Ганна і з докором поправила: - Я не Ганя, а Мотря.

Мазепа протер очі та побачив, що його цілувала Мотря.

- Ти повернулась до мене, моя люба голубка, - розчулено сказав Мазепа. - О, моя ясочко, закрий мені очі рученьками своїми та вертайся додому, на Вкраїну милу. Не вдержу вже й булави, а хотів скіпетр держати.

Мазепа поцілував її в губи, через що Мотря заіржала. Тут же у Мазепи прояснилися очі, і він побачив, що над ними схилилася кінська морда і смикає мокрими губами його щоку. Міцні руки підняли Івана і кинули на спину коня. Він спробував оборонятися, але удари посипалися з усіх боків, спалахуючи болем, а тіло обв'язали грубими мотузками, які притиснули Мазепу до гарячої спини коня. Кінь рвонувся і понісся по степу, підкидаючи тіло Мазепи, від чого його серце мало не вискочило з грудей. Тут же побачив Мазепа, як по обох боках пропливають знайомі обличчя. Він одразу впізнав Петра I, який грізно подивився на нього і голосно крикнув:

- Предатель!

Його рука злетіла в повітря, а батіг оповив Мазепу через спину, яку опалило болючим вогнем. З іншого боку палицею вдарив Меншиков, злостиво вигукуючи:

- Я давно знал, что ты предатель!

- Die erste Peitsche zum Verräter35, - вигукнув якийсь німець в чині московського генерала, з розмаху хльоснув по обличчю Мазепи. Праворуч і ліворуч шмагали його противні московітські пики, і подальші удари злилися в суцільний безперервний потік, по чому Мазепа зрозумів, що вмирає.

- Ти не винен! - вигукнула Фате, поставши перед Мазепою і затуляючи його тіло від жорстоких ударів, а московитів взяла така хіть, що стали рубати шаблями, та тільки тіло Фате стало твердіше сталі й бойова зброя стала тупою, та ще й заслужила ганебної слави, як зброя ката.

- Боже, я невинний, - з полегшенням прошепотів Мазепа і відкрив очі. Побачивши, що над ліжком сяє Фате, Мазепа підняв голову над подушкою та поклав на себе хресне знамення: - Спасибі, тобі, Діво Маріє!'.

Фате побачила, як Мазепа побілів й витягнувся на ліжку з блаженним обличчям, а її понесло вгору. Симпоти Фате, як і раніше, клубочилися навколо думок бунтівного гетьмана. Грубий й гучний звук сурми прямо в обличчя ошелешив Фате, і вона мало не впала вниз, в тихий Дністер, що петляв між зеленими берегами Варниці.

- Спостереження знято: 22 Вейлєтъ 7218, колір червоний, радісний, - гучно повідомила Ніка.

- Який же він радісний, він сумний, - вигукнула Фате і з її очей мимоволі зірвалися сльози, підхоплені вітром. Ніка заглянула в сумне обличчя Фате і відповіла: - Він радісний тим, що душа гетьмана зустрілася з Богом. Їм є про що побалакати ...

Фате не стала сперечатися, тим більше що і в її душі запанувала божественна благодать, і вона відчула, що її теж хтось кохає. Так вміють пестити тільки матері, які без осуду приймають своїх дітей під своє крило, щоб відігріти та знову випустити в політ. Тільки зараз вона зрозуміла, що весь час спілкувалась на якійсь земній мові, яку вона раніше не знала'.

Фатэ открыла глаза и поняла, что находится в яме из гранэ, куда её опустили. Глаза уже привыкли к темноте, и Фатэ увидела, как по груди в сторону её головы ползут несколько больших и блестящих тараканов. Она закричала от неожиданности и звук её голоса, отразившись в яме, испугал Фатэ ещё больше.

***

Кан остановился и в темноте замигал красными огнями на крыше кабины, беспрерывно оглашая замкнутое пространство туннеля своим автоматическим объявлением:

- Вы задержаны! Всем оставаться на своих местах!

Кан, словно испугавшись, дернулся, протянул открытые платформы вперёд и только потом окончательно остановился. Когда кан настигли нумы и бжуи, Окотэ сильно удивился, узнав о причине остановки - кто-то украл димензиальный светильник освещения туннеля.

'Кому он нужен? Только ненормальный может прятать у себя димензиальный светильник, который непременно найдут!' - подумал Окотэ, ожидая неминуемого: как только Лартэ его обнаружит, то сейчас же займётся им. Окотэ ошибался - нумэс только зыркнул на него и прошёл мимо. Бжуй на ходу изобразил на лице гримасу, которая подразумевала, что он преследует преступника. Лартэ видел на лице Окотэ не гримасу, а страх. Поэтому решил пока не трогать бжуя - пусть общается с преступным элементом, а когда следующий раз попадёт в руки Лартэ, то расскажет всё, как миленький. Лартэ осматривал остальных пассажиров кана и Окотэ с интересом ожидал, как нумэс поймает охотников за должностью кантэра.

К сожалению, нумэса Лартэ отвлекли, так как поймали какого-то морвэ. Беда несчастного состояла в том, что он оказался голым. На планете Арэ не преследовали морвэ за такой внешний вид, но нумам данный тип показался подозрительным, отчего морвэ притащили к Лартэ. Нумэс принялся допрашивать морвэ, а тот сказал, что он канатэ. Окотэ невольно посмотрел вперёд и увидел, что канатэ сидит в кабине кана, а рядом с ним находится помощник в жёлто-черном тапи. Помощник канатэ слегка озадачил Окотэ, так как раньше он его не замечал.

Видимо, пассажиры кана мешали Лартэ допрашивать голого морвэ, поэтому он приказал нумам отпустить кан. Такое решение нумэса удивило Окотэ, а ещё больше удивило то, как кан рывками двинулся по путям вперёд. Всё объяснилось просто, так как за рулём кана находился помощник, а канатэ сидел рядом.

- Бедный канатэ, - произнёс Жюлэ, до этого молчавший, как скала в пустыне.

- Какого канатэ ты имеешь в виду? - ухмыльнулся Окотэ. Этот малый морвяко, имеющий странное имя Жюлэ, который пристал к бжую, слегка забавлял Окотэ и он не стал его отгонять - вдруг пригодится на последнем этапе, когда битва за место кантэра станет ожесточённой. К тому же, может кое-чему научиться у Окотэ и тоже станет бжуем.

- Я имею в виду настоящего голого канатэ, - ответил Жюлэ.

- Разве канатэ, управляющий нашим каном, не настоящий? - снова ухмыльнулся Окотэ, тем не менее, присматриваясь к фигуре морвэ в кабине кана.

- Каном управляет самозванец, да ещё и с помощником, - ответил Жюлэ и добавил: - Знать бы, что они задумали.

- Я думаю, что они хотят улизнуть от нумэса Лартэ, - уверенно сказал Окотэ, но ответ бжуя не удовлетворил Жюлэ: - Не трогая димензиальный светильник, они без приключений доехали бы в Шибэ. Им нужен светильник, только зачем?

Они замолчали, а кан следовал по своему пути, постукивая на стыках рельс. Через некоторое время морвяко пошевелился и сказал: - Тебе не кажется, что светильники стали появляться реже?

Окотэ задумался. Ему тоже показалось, что последний светильник он видел достаточно давно. 'Возможно, что это связано со скоростью кана, он едет медленнее', - подумал Окотэ, но по стуку колёс выходило, что кан ускоряется. Когда Окотэ начал беспокоиться, в голове кана показался светильник и бжуй, расслабляясь, улыбнулся.

- Видишь, никуда светильники не делись, - успокоил он Жюлэ, который резонно заметил: - А почему светильник не на стене, а где-то внизу?

Стремительно приближаясь к ним, светильник мелькнул ниже платформы, и Окотэ показалось, что он увидел чьё-то лицо. Чутьё подсказывало, что что-то произошло, причём не очень хорошее. Оглянувшись, Окотэ увидел в лучах светильника тёмные силуэты двух морвэ, которые стремительно удалялись. Туннель в этом месте делал изгиб, и светильник пропал с виду, а вместе с ним и морвэ.

Потом произошло совсем необычное - пропало постукивание колёс. Платформу затрясло, словно кан ехал по неровной дороге, а дальше она стала подскакивать, словно её подбрасывали неизвестные великаны.

- Прыгай! - крикнул Окотэ, отталкиваясь от сиденья. Жюлэ сразу понял и прыгнул вслед за бжуем. Поверхность пола из гранэ не мягкая постель, поэтому Жюлэ больно приложился боком. Хорошо, что в этом месте туннель был несколько шире, и их не раздавила платформа. Грохоча, кан удалился, а Окотэ и Жюлэ остались в кромешной темноте. В той стороне, куда уехал кан, раздался оглушительный грохот, а потом всё стихло.

- Ты живой? - спросил Окотэ и, услышав ответ Жюлэ, сказал: - Нам нужно идти по туннелю назад.

Протянув руки, они стали искать стенку туннеля, чтобы вдоль неё вернуться на ближайшую станцию кана, но, как назло, стенки не оказалось.

- Что за чушь! Куда девался туннель? - возмутился Окотэ, а потом закричал: - А-а-а-а-а

Его голос затих где-то вдали, а Жюлэ запоздало крикнул: - Окотэ!

Вслушиваясь в тишину, Жюлэ ожидал ответа. Окотэ не отвечал, а Жюлэ, напрягая слух, услышал какой-то шум, странный шелест и понял, что что-то двигается в его сторону. Шелест приближался и глаза, привыкшие темноте, различили во мраке длинную шевелящуюся тень.

Жюлэ застыл от ужаса.

***

Расстроенная сверх всякой меры, Ди, не разбирая пути, шагала по туннелю, а за ней плёлся бжуй Игохо. Расстраивало не то, что Вася помешал ей убить Фатэ, а его способность использовать димензиальную энергию и не нести за это наказание. Опэс на лице Васи говорил о том, что он из мурдэона Чахэ, и это усиливало подозрения в нечестной игре. Если всем запрещено использовать дименсиальную энергию в иных целях, кроме как подпитки жизненных сил, то почему Васе можно. Оскорбляло то, что Вася нравился Ди, но он подло швырнул её в стенку и зачеркнул своим поступком чувства Ди. 'Здесь явно нечисто!' - подумала Ди и остановилась. Она нашла какую-то нишу в туннеле и подняла руку с капом. Полистав виртуальный экран, она нашла сведения по мурдэону Чахэ и стала искать имя 'Вася', но её поиски не увенчались успехом - данный морвэ в списках жителей Чахэ не значился. Игохо, наблюдавший за её действиями, произнёс: - Я уже искал. Среди жителей планеты Арэ морвэ с таким именем нет.

- Кто же он такой? - подумала Ди. Она вспомнила рассказы Васи о какой-то планете Земля, на которой он жил с отчимом и матерью. Вспомнила о его потерянном чаке, шарике в виде красного разрисованного зверя, о котором он горевал, как о живом. Она считала, что Вася всё выдумал, но, возможно, он говорил правду и выходит, что Вася инопланетянин. Даже кожа у него ненормального розового цвета, а не как у всех морвэ - зелёная.

Дальнейшие рассуждения Ди были прерваны, так как со стороны жилища мурдэ Увэ раздался грохот, и ударная волна погнала пыль по туннелю.

- Быстрей отсюда! - крикнула Ди и бросилась в сторону остановки кана. Игохо, понимая, что случилось, поторопился за ней. Задыхаясь, они прибежали как раз вовремя - кан собирался отправляться и канатэ подал короткий резкий сигнал. Вскочив на платформу кана, они услышали голос канатэ: - Кан отправляется в Лопэрод.

- Зачем нам в Лопэрод, нам нужно в Шибэрод,- сказал Игохо, на что Ди ответила: - Какая разница, кого убивать.

Она снова погрузилась в раздумья, пытаясь собрать цельный образ Васи внутри себя, так как данный персонаж выбивался из круга её знакомых. Чтобы так нагло, как он, использовать димензиальную сеточку, необходимо иметь покровителей, причём, весьма высокого ранга. Не менее мурдэ, а, может, и самого кантэра. Как только Ди вспомнила имя правителя планеты Арэ, так её прошибло током, невесть откуда взявшимся. Конечно! Вася из мурдэона Чахэ, по крайней мере, у него такой опэс, и, вероятнее всего, он является родственником кантэра и, возможно, его сыном! От этих мыслей Ди стало душно и жарко. Когда же кантэр успел завести сына? Насколько она помнит, у Чахэ нет родственников, а кантэром он стал, когда Ди ещё не родилась. Возможно, что его сын родился до того, как он стал кантэром и жил совсем на другой планете с приёмными родителями. 'Совсем не так, как у нас, - с некоторой завистью подумала Ди, - только что родившийся морвэ сразу становится морвяко и до своего созревания не имеет ни пола, ни имени, ни опэса'. 'Так нечестно, если Васе помогает кантэр!' - подумала Ди и засмеялась - легче заставить вращаться планету в другую сторону, чем найти честность на Арэ.

Игохо, услышав смех Ди, повернулся к ней и с готовностью улыбнулся, но Ди не стала раскрывать свои тайные мысли. Вместо этого она попросила рассказать все, что он знает, о Васе. Игохо знал о Васе не более её, так как встретил его в пустыне одновременно с Ди. В это время у них одновременно зазвенел кап. Самым интересным было то, что все пассажиры кана зашевелились, так как у них тоже прозвучал вызов капа. Ди включила виртуальный экран и увидела скелет, вероятно, мурдэ Увэ, который перечёркнуло сообщение:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Игохо проверил свой кап и увидел такое же сообщение.

***

Фатэ закричала что есть мочи.

Вася, прикорнувший рядом с ней, вскочил и приготовился защищаться от врага, но никого не обнаружил, а Фатэ продолжала орать. Вася присмотрелся к ней и увидел в темноте, как по её груди ползут какие-то маленькие твари. Он схватил одну букашку размером с большого таракана и хотел раздавить его, но попытка не удалась: придавленный к камню таракан не пожелал раскататься в тонкую мокрую лепёшку, а бодренько выбрался из-под ноги и стал карабкаться вверх по тапи Васи. Вася ловко схватил его двумя пальцами, а таракан продолжал месить воздух своими лапками.

- Не ори! - грубо сказал Вася и, оправдываясь, объяснил: - Это не животные, а механизмы. Где ты взяла этих тараканов?

- Я? - возмутилась Фатэ, брезгливо хватая следующего механического таракана, а когда убедилась, что это миниатюрный механизм, взяла во вторую руку очередное устройство и спросила Васю: - Как их остановить. Ещё один ползёт к моей шее, а у меня заняты руки.

Вася подхватил следующего 'таракана' и застыл. Фатэ едва поднялась на ноги, опираясь спиной о стенку, и в это время что-то скатилось с неё и упало на пол из гранэ. Вася не поленился и нагнулся. На полу лежало кольцо с капом. Включив димензиальное зрение, Вася подобрал кап на полу из гранэ и внимательно его изучил. Выгравированный таракан на капе красноречиво говорил о владельце.

- Этот кап принадлежит мурдэ Увэ, так же, как и механические тараканы. Вероятно, они запутались в твоём тапи во время взрыва, - сообщил Вася и положил кап внутрь своего тапи. Тараканы подёргали лапками некоторое время, а потом застыли. Вася посадил одного таракана на стенку ямы и тот пополз вверх.

- Ты готова к путешествию? - спросил Вася и поймал отпущенного таракана.

- Да, - ответила Фатэ и почувствовала, как взлетает. Она чуть не выронила своих тараканов, но как-то нашла равновесие, а Вася поднимался рядом с ней. Когда они оказались на краю ямы, их понесло в сторону от неё.

- Сейчас здесь будет туча бжуев, - предупредила Фатэ. - Использовать димензиальную энергию запрещено.

Васю слова Фатэ не впечатлили. Он отпустил одного механического таракана, который тут же побежал по туннелю. Вася, не спуская с него глаз, отправился за ним.

- Можно, я отпущу своих 'тараканов'? - спросила Фатэ, и Вася кивнул. Когда она отпустила механизмы, они устремились за первым 'тараканом'.

- Мы идём за ними, - сказал Вася, а Фатэ, не собираясь следовать за дрянью из увэ, спросила:

- Зачем?

- Потом объясню, - сказал Вася, преследуя шустрых блестящих таракашек. Тараканы привели их в туннели Увэрода, которые поразили Васю тишиной.

- Траур по мурдэ Увэ, - объяснила Фатэ.

Как и предполагал Вася, тараканы приползли к дероду мурдэ Увэ. А дальше произошло интересное событие: тараканы ползли со всех сторон и стали соединяться между собой. В скором времени перед взором Васи возник блестящий скелет из увэ. Вася не сомневался, что это скелет мурдэ Увэ. Видимо, мурдэ Увэ болел какой-то костной болезнью, поэтому подверг себя специфической операции и заменил свои кости маленькими роботами из увэ. К сожалению, взрыв уничтожил плоть мурдэ Увэ, но не смог уничтожить скелет. Вытащив найденный кап, Вася сделал снимок скелета из тараканов, после чего набрал на виртуальном экране текст:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

После нажатия виртуальной кнопки, все морвэ на планете получили сообщение и фото скелета. Нельзя сказать, что морвэ были в недоумении; они были в шоке!

Особенно кантэр Чахэ!

***

Крусэ спрятал светильник под своё тапи и они с Сюрэ остались в темноте. Из той стороны, откуда они бежали, по-прежнему доносился стук кана, а Сюрэ, остановившись, хотела услышать от Крусэ объяснения. Как только она открыла рот, чтобы задать вопрос, в той стороне, куда уехал кан, раздался грохот, а потом всё стихло.

- Что это? - спросила Сюрэ, и Крусэ с ноткой удовольствия в голосе, ответил: - Количество претендентов на пост кантэра значительно уменьшилось.

- Ты хочешь сказать, что всё это подстроил? - спросила Сюрэ и недовольно добавила: - Почему не поделился со мной?

- Я ни с кем не делюсь своими планами, - ответил Крусэ, а Сюрэ огорчённо спросила: - Даже со мной?

- Если ты попадёшь в руки нумэса Лартэ, он найдёт способ развязать тебе язык, - ответил Крусэ и добавил: - Я не хочу, чтобы тебя мучили, чего не произойдёт, если ты ничего не знаешь.

Сюрэ ответ не понравился, но она не стала допытываться, как Крусэ схватил светильник, как оглушил и раздел канатэ, а ей отдал заранее подготовленное тапи помощника канатэ. Она дрожала, когда их окружили нумы, но Крусэ всё рассчитал правильно - Лартэ попался на наживку и утащил с собой настоящего канатэ, а кан отпустил. Они чуть не попались, так как Крусэ не смог с первого раза справиться с каном. Сюрэ интересовало, что Крусэ запланировал дальше, так как она не собиралась быть послушной куклой в чужих руках, несмотря на то, что эти руки её давнего друга. Они познакомились, когда оба были морвяко и находились в Шибэ. Тогда Крусэ, ещё не имеющий имени и опэса, защитил её от другого морвяко, который забрал её чак, кусочек халлэ. Ей всегда нравилось халлэ, а этот кусочек, случайно попавший ей в руки, так приятно таял в руках. Она прикладывала мокрую руку с халлэ к щеке и чувствовала блаженство. Крусэ отлупил наглого морвяко и забрал оставшийся кусочек халлэ, который Сюрэ положила в рот. С тех пор они держались вместе, пока не пришло время созревания. Они вернулись в свои мурдэоны, а потом обменялись сообщениями по капу и договорились встретиться. Увидев ей в виде морвины, Крусэ не узнал Сюрэ, что её позабавило.

Идея бороться за место кантэра возникла у Крусэ, Сюрэ только её поддержала. Но оказалось, что Крусэ предусмотрел даже свою смерть, в случае которой Сюрэ должна продолжать бороться за место кантэра.

- Мурдэ Шибэ - твой, - сказал Крусэ, отвлекая Сюрэ от воспоминаний.

- Да, - согласилась она, шагая за ним.

Впереди показался свет, и они невольно поспешили. Тёмный туннель упирался в такой же, но светлый, по которому ходил кан. Остановки рядом не оказалось, и Крусэ направился по туннелю направо, а Сюрэ следовала за ним. Идти пришлось долго и когда они увидели остановку кана, то вздохнули с облегчением. В этом месте отходил туннель, который вел в выработку, где добывали железную руду. Выработка была заброшено, но остановка кана оставалась: любому разрешалось добывать здесь руду. Чтобы не стоять на ногах, они присели на глыбы белого мрамора, которые кто-то приволок сюда по туннелю и бросили возле остановки.

У них одновременно пропищал кап и Крусэ сказал:

- Вначале включу я.

На развёрнутом виртуальном экране возник скелет, который наискось перечеркнули красные символы:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

- Видимо, это скелет мурдэ Увэ, - сказал Крусэ и повернулся к Сюрэ: - Теперь ты!

На виртуальном экране капа Сюрэ возник всё тот же скелет мурдэ Увэ и знакомая надпись наискось. Размышлять над тем, кто отправил сообщение, им не пришлось - раздался резкий сигнал кана, который выскочил из-за поворота туннеля. Видимо, канатэ не ожидал пассажиров, так как ему пришлось резко тормозить, чтобы подобрать Крусэ и Сюрэ. Они на ходу вскочили на платформу, и канатэ тут же ускорил движение кана, отчего Сюрэ свалилась на какого-то длинноногого морвэ и со смехом сказала:

- Простите!

- Вы чуть не раздавили редчайший вид животного в наших местах, - сердито сказал длинноногий морвэ, придерживая на руках что-то, завёрнутое в толстое одеяло. Вид одеяла рассмешил Сюрэ ещё больше - кто же в такую жару кутает животное. Чтобы как-то реабилитироваться перед морвэ, Сюрэ с интересом спросила:

- Ваше животное любит жить в тепле?

- Этот Пин-Гвин любит жить в халлэ, - ответил морвэ, - поэтому я завёртываю его в одеяло, чтобы он не перегрелся.

Морвэ был явно из Шибэрода, о чём говорил и его опэс в виде маленьких мордашек зверей. Сюрэ тоже любила халлэ, поэтому с интересом заглянула в дырку, из которой торчал длинный клюв. Голова у животного была чёрная, а из одеяла выглядывала белая грудка, укрытая перьями.

- Это что, птица? - спросила Сюрэ и морвэ подтвердил: - Да, птица, только не летает.

- Где же вы будете её держать? - спросила Сюрэ, сочувствуя птице. Видимо, владелец птицы об этом не думал, так как растерянно сообщил:

- Я заказал Пин-Гвина давно и уже подумал, что его никогда не доставят, поэтому не спешил сооружать зверю клетку. А сегодня мне сообщили, что попутный космический транспорт доставил Пин-Гвина и просил немедленно его забрать, - миролюбиво сообщил морвэ.

- Клетка ему не подойдёт, - сказала Сюрэ, - этому зверю нужен просторный бокс, в котором будет поддерживаться определённая температура.

Морвэ растерянно на неё посмотрел: он явно был слаб в технических вопросах. Сюрэ погладила зверя по голове, который клювом забрался ей в рукав тапи и щекотал её кожу.

- Я вам помогу, - неожиданно произнесла Сюрэ, а Крусэ, доселе молчавший, напомнил ей: - У нас дела, ты не забыла?

- Это не займёт много времени, - решительно сказала Сюрэ, и Крусэ понял, что этот Пин-Гвин, чтобы он сдох, перемешал все карты и планы. Кан просигналил, напоминая об очередной остановке, и медленно въехал в Шибэрод. Род располагался в провалившемся кратере вулкана и, как крепость, его окружали обрывистые стены из гранэ. Эти же стены создавали некоторую тень и давали возможность жить вне туннелей, но в середине дня, все прятались в свои норы, убегая от жгучего светила. В городе царил специфический смешанный запах животных, которых держали все жители Шибэрода, а на перроне, даже не покидая платформу кана, любой желающий мог обменять свои чаки на любую зверушку.

Высокий мурдэ с Пин-Гвином покинул платформу и на прощанье сказал Сюрэ:

- Если вы захотите мне помочь, найдёте меня в этом дероде, - он показал на кольцеобразный загон у стены, выложенный из гранэ, внутри которого Сюрэ увидела несколько фиолетовых эстэ.

- Я съезжу домой и возьму необходимые детали, после чего вернуть к вам, - сказала Сюрэ. Морвэ кивнул, хотя не очень поверил морвине, после чего помчался к загону из гранэ, чтобы спрятать своё сокровище в тени. Пин-Гвин на прощанье закаакал и его голос так рассмешил Сюрэ, что она снова рассмеялась.

- Ты должна убить мурдэ Шибэ, - напомнил Крусэ, но Сюрэ такая предопределённость не понравилась. Она сердито ответила: - Ничего я не должна.

Крусэ молчал и Сюрэ, чтобы помириться с другом, миролюбиво добавила: - Я устрою этого зверя, а потом убью мурдэ Шибэ.

- Хорошо, - сказал Крусэ, - я буду ждать тебя в Ягдэроде.

До Ягдэрода они молчали, а когда Крусэ спрыгнул с платформы, то сказал Сюрэ: - Я подожду тебя здесь. Будешь возвращаться, я к тебе присоединюсь.

Он церемонно поцеловал её чак: халлэ на голубом поле, и быстро нырнул в ближайший туннель, а кан, издав резкий сигнал, двинулся дальше, в Лопэрод. Переход был длинным, поэтому Сюрэ скрутилась калачиком и заснула.

Лопэрод она не увидела, так как проспала, а проснулась уже тогда, когда кан подъезжал к Халлэроду. Хорошо, что этот кан не поворачивал в Чахэрод, а шёл прямо в Халлэрод, иначе пришлось бы возвращаться назад. Для Сюрэ возвращение домой не превращалось в ностальгические воспоминания, так как вспоминать нечего - морвяко она путешествовала по планете вместе с Крусэ, а после превращения в морвину покинула родину без сожаления. Единственное, что здесь нравилось, не такой жаркий климат, как вдоль экватора, и её любимая лаборатория, которую подарил отец, когда она созрела. Только благодаря лаборатории Сюрэ провела пару сезонов дома, экспериментируя с крионасосами и жидкостями, в чём ей с удовольствием помог Крусэ, создав идеальный газ для охлаждения. Сюрэ с удовольствием создавала чаки, замороженные кубики халлэ в герметичных термических емкостях, которые шли нарасхват в любом роде планеты. Они с Крусэ обвешивали себя емкостями и ездили по мурдэонам, обменивая халлэ на чаки, пока Крусэ не сообщил о том, что хочет получить место кантэра. Она не жаждала власти, но поддержала Крусэ, так же как он поддерживал её.

Сюрэ не стала заходить к отцу, чувствуя, что ей нечего ему сказать, тем более лаборатория находилась не в доме отца, а в туннеле с отдельным выходом к кану. Прежде всего, нужно собрать комплектующие для производства халлэ: миниатюрный насос, баллончик с газом, и самое тяжёлое - полупроводниковый теплообменник халлэ. Инструменты и провода не добавили веса, но когда Сюрэ нагрузила всё на себя, то едва могла идти.

'Как-нибудь дотопаю до остановки кана', - подумала Сюрэ и тут же выругала себя: 'Дура! Могла уговорить Крусэ, чтобы он ехал вместе с ней, и не пришлось бы тащить всю тяжесть на себе'. Сюрэ едва доползла до остановки кана и повернула заржавленный рычаг с белым кругом, чтобы канатэ не принял её за праздношатающуюся морвину в поисках приключений. Кан не заставил себя ждать, и остановился, чтобы подобрать Сюртэ. Она долго не могла забраться на платформу, отчего канатэ пару раз подал нетерпеливый резкий сигнал. Как назло, ни один из сидящих на платформе морвэ и пальцем не пошевелил, чтобы ей помочь. 'Чтобы вы все сдохли!' - по-доброму пожурила их Сюрэ и со злости забралась-таки на платформу. Кан дёрнулся и поехал, а она рухнула на ближайшее сидение. Несмотря на монотонный стук колёс, Сюрэ не стала спать, так как боялась пропустить остановку кана в Ягдэроде, где её ждал Крусэ. 'Зачем ему Ягдэрод, - подумала Сюрэ, - мог бы подождать её в Лопэроде, на своей родине, и проведать отца'. Внезапно её посетила мысль, от которой она не могла отказаться: Крусэ изменился с тех пор, как загорелся идеей получить место кантэра. Возможно, что в этом замешана какая-нибудь морвина, которая подвигла Крусэ на данное мероприятие? Сюрэ вспомнила, что Крусэ, во время её опытов с халлэ, иногда пропадал на несколько дней, а она не замечала этого, охваченная азартом исследователя. Тогда-то и появилась у него идея стать кантэром.

'Если это так, Крусэ, я тебя обязательно убью и сама стану кантэром!' - решила Сюрэ. На остановке в Лопэроде она нетерпеливо крикнула канатэ:

- Отчего стоим? Кончай считать ёхов в своей голове и двигай свою колымагу дальше!

Канатэ недовольно оглянулся, но все же подал длинный резкий сигнал и кан покатил в сторону Ягдэрода. Сюрэ набрала на капе Крусэ, но он не отзывался. После нескольких попыток связаться с Крусэ, она чуть не выбросила кольцо с капом, а потом стала, как гранэ: раз Крусэ хочет войны - он её получит.

Тем не менее, когда кан остановился на остановке в Ягдэроде, она долго бродила взглядом по территории, примыкающей к перрону, но Крусэ так и не появился. Канатэ дал сигнал отправления и Сюрэ недовольно крикнула: - Куда спешишь, канатэ, хочешь быстрее встретить свою смерть?

Канатэ внимательно посмотрел на Сюрэ. Кан стоял, а канатэ, через некоторое время, оглянулся и развёл руками. Сюрэ огорчённо махнула рукой, и кан рванул в туннель, словно хотел убежать с места преступления. Всю дорогу до Шибэрода она провела в трансе, тупо уставившись на потолок и считая мелькающие над головой светильники. Когда Сюрэ захотела запомнить, сколько же она насчитала, то обнаружила, что число выветрилось из головы.

Когда кан остановился в Шибэроде, канатэ, к огромнейшему её удивлению, подскочил к платформе и помог ей слезть. 'Хочет поскорей от меня избавиться!' - подумала Сюрэ и потопала к дому, где скрылся морвэ с Пин-Гвином. Калитка из увэ легко открылась и Сюрэ зашла внутрь забора из гранэ. Оказалось, что большая часть открытого пространства находится в огромной пещере, вход в которую ограждала полукруглая стена из гранэ с калиткой из увэ. По этому пространству бродило множество зверей, особенно много их было возле озера с брызгэ, что для Сюрэ показалось настоящим чудом. Звери спокойно лакали брызгэ и ложились отдыхать тут же на берегу. Насколько могла судить Сюрэ, вместе находились хищники и их живая пища. Естественно, хищники не чувствовали голода, так как питались димензиальной энергией, и совсем растеряли свои хищные намерения.

- Нравиться? - услышала Сюрэ и обернулась. Перед ней стоял знакомый морвэ с какой-то яркой и разноцветной птицей на плече, которая растопырила хохолок на голове и снова спросила: - Нравиться?

- Это Попу-Гай, - ответил морвэ и озабоченно поторопил Сюрэ: - Вы правы, для Пин-Гвина наш климат губительный.

Сюрэ нагрузила морвэ полупроводниковыми теплообменниками халлэ, и он повёл её в угол пещеры, где она заметила тяжело дышащего Пин-Гвина.

- Потерпи, миленький, - растрогалась Сюрэ и наказала морвэ соорудить термически изолированный сарай, а сама тут же разложила свои инструменты и принялась паять контуры халлэ. Краем глаза она заметила, как вокруг неё копошатся несколько морвэ, сооружающих над ней ангар с полукруглым потолком. Когда она закончила и попросила вынести и закрепить один конденсатор халлэ на крыше амбара, то заметила, что пара морвэ вырезают в гранэ глубокую яму в центре сооружения.

- Это зачем? - спросила Сюрэ и морвэ ответил: - Здесь будет бассейн.

Сюрэ включила свой аппарат ещё до того, как закончили бассейн, и стала сооружать распылитель брызгэ, чтобы халлэ сыпалось прямо с воздуха. Пока она возилась с распылителем, забарахлил контур халлэ. Она не могла понять, в чём дело, пока не выбралась из ангара и посмотрела на закреплённый полупроводниковый конденсатор. Пришлось его снимать и вытаскивать под палящие лучи светила, а потом крепить прямо на козырёк пещеры из гранэ. Когда помещение ангара немного охладилось, пришла пора настраивать распылитель. Мелкие капли застывали в воздухе, мгновенно превращаясь в микроскопические симметричные фигуры. Пин-Гвин словно почувствовал, что Сюрэ старается для него и бегал вокруг неё, возбуждённо помахивая узкими и длинными крыльями, похожими на руки морвэ. Да и сам он напоминал морвяко, неуклюже шагающего вокруг будущего бассейна.

За работой Сюрэ совсем забыла о размолвке с Крусэ и о нём самом. Пин-Гвин не давал ей скучать, а ещё рассмешил тем, что подобрал круглую гальку и положил её на лапы, под исхудавший и отвисший живот. Смешно перебирая лапками, он умудрялся кружить возле Сюрэ, изрядно её мешая. В конце концов, успокоился и стал под распылителем, после чего оказался под горкой снега, из которой выглядывал его клюв. Он деловито издавал гортанные звуки, словно разговаривал с Сюрэ.

Она вздрогнула, так как на пальце неожиданно запищал кап. Сюрэ включила виртуальный экран и увидела какого-то морвэ, с опэсом мертвеца, сидевшего, опершись на стенку. Поникшее тело перечеркнула надпись:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Приглядевшись, Сюрэ рассмотрела чак на лбу у морвэ и заметила искрящуюся во все стороны молнию. 'Погибший, мурдэ Ягдэ!' - поняла Сюрэ. Неужели Крусэ остался в Ягдэроде, чтобы убить мурдэ Ягдэ? Тогда понятно молчание его капа - Крусэ его выключил и не мог ответить! Теперь нужно выполнить своё обещание - убить мурдэ Шибэ.

Она радостно обернулась к морвэ, который подставлял свои руки под кружащие в воздухе халлэ и улыбался, как несмышлёныш морвяко. Пин-Гвин чувствовал себя хорошо и мешал двум морвэ, стелившим чёрное графеновое покрытие на дно бассейна. Застывшие халлэ мягко ложились на чёрное покрытие, превращая черноту в мягкий белый пушистый ковёр. У входа в ангар стояло несколько бочек с драгоценным брызгэ, которые опорожнили в бассейн. Пин-Гвин, не ожидая, когда бассейн наполнится брызгэ, стал нырять по мелкоте и чувствовал себя, как в родных местах, где-то в Ан-Тарктиде, как говорил морвэ. Кстати, как его зовут?

- Я Сюрэ, а вас как зовут? - спросила она и морвэ весело ответил: - Меня зовут мурдэ Шибэ

Сюрэ стала, как гранэ.

В это время на руке Шибэ запищал кап. 'Почему так запоздало?' - подумала Сюрэ, а мурдэ весело включил виртуальный экран. Улыбка медленно сползла с его лица, когда он увидел мёртвого мурдэ Ягдэ, фигуру которого перечеркнула броская надпись:

'Здесь приготовлено место для тебя'.


 []

Репликация девятая. Ягдэ

Сделав фото скелета мурдэ Увэ, Вася одел кап на костяшку его пальца и хотел покинуть место преступления, но увидел, что механические тараканы как прибывали, так и прибывают. Слегка удивлённый таким развитием событий, Вася присел на гранэ и стал наблюдать за дальнейшими событиями. Фатэ, стоящая рядом, с отвращением смотрела на то, как скелет стал обрастать мясом из увэ, зияя ещё не заполненными дырами. Когда робот из увэ стал напоминать мурдэ Увэ, Фатэ неожиданно вскрикнула и подскочила, забравшись Васе чуть ли не на голову.

- Это же конструктор Лего, - успокоил её Вася, но Фатэ упорно показывала пальцем вниз, на пол из гранэ. Направив свой взгляд вслед за пальцем Фатэ, Вася обнаружил большого таракана из увэ, который, в отличие от остальных, двигался медленно, перебирая множеством ног. Такая конструкция не только испугала Фатэ, но и повергла в смятение Васю, который соображал, что это такое и что с ним делать. Он поднял жука из увэ за корпус и держал, наблюдая за тем, как маленький монстр перебирает лапками в воздухе.

- Раздави его! - попросила Фатэ, но Вася, наоборот, отпустил жука и тот пополз к ноге мурдэ Увэ. Добравшись до головы, жук нырнул в глубину черепа и пропал, а мурдэ Увэ открыл глаза и в недоумении спросил: - Где я?

- Вы в безопасности, - сказал Вася и запустил свою руку прямо в рот мурдэ.

- Он откусит тебе руку! - испуганно воскликнула Фатэ, а Вася беспечно ответил: - Не успеет.

Его рука появилась вместе с жуком, который отчаянно барахтался, а мурдэ Увэ из увэ махал во все стороны руками, пытаясь схватить похитителя жука. Вася сосредоточился на жуке из увэ, и Фатэ поняла, что он применяет димензиальную энергию.

- Что ты делаешь? - спросила Фатэ, но Вася только отмахнулся: - Не мешай.

Через минуту он закончил и объяснил:

- Я его перепрограммировал.

Вася сунул жука прямо в открытый рот мурдэ Увэ и тот сразу его проглотил. Через несколько мгновений мурдэ Увэ снова ожил и стал меняться лицом. Фатэ, всматриваясь в лицо мурдэ, удивлённо воскликнула:

- Так это же вылитый ты!?

- Сработало, - сказал Вася и сообщил: - Мы едем в Шибэрод.

- Почему туда? - спросила Фатэ и Вася легко согласился: - Можем поехать в Лопэрод.

- Ладно, давай в Шибэрод, - сказала последнее слово Фатэ и спросила: - Что будем делать с мурдэ Увэ?

- Он поедет с нами, - сказал Вася, и они отправились на остановку кана. Ждать пришлось долго и у Фатэ появилось странное ощущение неудобства в животе. 'Хотя бы не вакарь!' - с дрожью подумала Фатэ, с нетерпением ожидая кана. Свалиться на гранэ её не прельщало, а на кане никто не заметит состояние Фатэ.

Слава богам, в туннелях не стучали молотками, так как продолжался траур по мурдэ Увэ, а не то от стука можно сойти с ума. Когда из-за поворота появился кан, Фатэ глубоко вздохнула. 'Наконец-то, свобода!' - подумала Фатэ и почувствовала, что эта дрянь, мерзкий вакарь, всё-таки проснулась и гложет её внутренности. Видимо, Вася заметил её состояние, так как подхватил её на руки и сходу запрыгнул на платформу кана. Васин двойник прыгнул за ним, но этого Фатэ уже не видела, так как острая боль свернула её в тугой калачик.

***

Окотэ очнулся от вызова капа, который настойчиво сверлил ухо вибрирующей мелодией, отчего его хотелось растоптать или разбить об гранэ. Окотэ протянул левую руку к капу, чтобы его включить, и воскликнул от боли. Вероятно, сломал себе кисть, когда падал в глубокую яму. Несмотря на боль, Окотэ включил злополучный кап и увидел перед собой лицо нумэс Лартэ.

- Что происходит? - спросил нумэс Лартэ, всматриваясь в тёмное пространство вокруг головы Окотэ. Не удовлетворившись, этим нумэс Лартэ спросил: - Ты где находишься?

- В какой-то дыре, - честно ответил Окотэ.

Нумэс Лартэ издал странный звук, словно подавился, и сердито отключил кап. Окотэ пошевелился и почувствовал боль в подреберье - видимо, при падении, он сломал себе и рёбра.

- Окотэ ты внизу? - раздался сверху тревожный голос морвяко и бжуй ответил: - Жюлэ, я, кажется, сломал всё, что можно.

- Я к тебе иду, - сказал морвяко и прыгнул в яму, в которую свалился Окотэ. Данное действие он совершил совсем не из благородных мыслей о том, чтобы спасти Окотэ, а из-за обычной трусости. Дело в том, что Жюлэ слышал странный шелест в темноте, двигающийся в его направлении, а когда померещилась длинная шевелящаяся тень, то в его голове уже созрела картинка, как огромный тысячелетний зюд жрет его с потрохами.

Скользя по почти вертикальной дыре, Жюлэ орал, точно его уже жрали подземные твари, отчего все зюды, если они были поблизости, поспешили на зов, обещающий маленькое пиршество. Падение закончилось шмяком в Окотэ, который охнул и снова потерял сознание. Жюлэ потолкал его и даже шлёпнул Окотэ по щеке, но его друг оставался недвижим. Прослушивая тишину, Жюлэ обнаружил, что странный шелест не исчез, а раздаётся сверху и даже больше - на морвяко сыпались песчинки, вероятно, кто-то полз в их направлении. Как загнанный цэхис, Жюлэ заметался в норе и обнаружил, что имеется узкий горизонтальный ход, но Окотэ вряд ли через него пройдёт. Он прополз немного дальше и с облегчением обнаружил, что нора расширяется. Жюлэ вытащил из внутреннего кармана тапи нож из увэ, который он выменял в Увэроде за таракана в коробочке, и начал обрушивать верх норы, выгребая слипшуюся породу.

Когда он стал свободно проползать туда и сюда, то потянул Окотэ за ноги, упираясь в стенки. Окотэ едва пролез через узкий участок и Жюлэ облегчённо прошептал: 'Выберемся, я посажу тебя на диету'. Он схватил Окотэ за полу тапи, и потянул вперёд. Несмотря на такой странный способ передвижения, они споро двигались по норе. Она постепенно расширялась, отчего Жюлэ мог схватить Окотэ под мышками, и тащить стало легче.

Жюлэ остановился, чтобы перевести дыхание и стал вслушиваться в тишину. Вначале мешало бурное дыхание, но Жюлэ успокоился и напряг слух. Он услышал шум и знакомый шелест, но звук доносился не сзади, а впереди. 'Нужно возвращаться в узкое место, там не достанет никакая тварь!' - мужественно подумал Жюлэ, разворачивая Окотэ. Внезапно ухо Жюлэ уловило другой звук, доносящийся оттуда, откуда они пришли. 'Я глупый цэхис!' - отчаянно подумал Жюлэ и застыл от ужаса.

***

'Фате знала, що вона - не вона. Навіть її думки їй не належали, а вона тільки спостерігала за ними. Думки були чужою мовою, яку вона вже чула у своїх хворобливих снах. Фате тривожив якийсь низький болісний ритм, що проникав звідусіль і появлявся всередині, не даючи змогу відсторониться від нього, чи заткнути вуха. В тому ритмі відчувався якийсь сенс, а коли прислухатись душею, то появлялись слова. Хтось глухим голосом читав речитативом фрази, від яких несло тривожною силою, повінню, яка понівечить все на своєму шляху і яку ніщо не спинить. Ось знову глухо зазвучало: 'Закипає Україна не зі своєй волі, бо під паном селянину нема гірше долі... холоп в пана отримує щедрий заробіток, вже частують батогами і жінку і діток... а ще гірше, як жидовин в пана орендує, той висмокче усі соки, калічить, мордує... сплюндрували вже і церкви пани-конфедерати36 та горять кругом, як свічки, українські хати... безпричинної наруги ой не терплять люди, не пробачать більш нічого родичеві юди... зготували всі холопи із осики палі, хай вже панщина і шляхта не існує далі... поскидають сіромахи всі вінки тернові, потечуть повсюди ріки із панської крові...' Фате і так себе почувала погано, наче товклась в розпеченій лаві навколо дерода мурде Торе, а ці тривожні мелодії та слова, які вона не всі розуміла, забирали у неї останні сили. Її оточила стіна із мороку і коли вона простягнула руку, то вже не побачила долоню. Щось боляче ударило по ній і Фате зойкнула та відсмикнула руку.

- Чи робила ти у полі? - сказала довгоноса панянка, вискочивши із мороку і Фате призналась: - Ні!

Панянка пару раз боляче хльоснула лозиною по спині, а по тому вже цілила по обличчю Фате, та вона встигала відхилити голову.

- Чи зібрала все в саду? - спитав пан, такий же довгоносий, як пані, і, не чекаючи відповіді, став стібати батогом Фате по ногах. Вона стала танцювати, підстрибуючи на місці, та все одно отримувала по гомілках. Коли Фате заплуталась і впала, то молоді садисти стали, як навіжені, та вже били з усієї сили. Їх обличчя прямо на очах стали змінюватись, пішли зморшками та постаріли, а носи стали, як гачки. Фате здогадалась, що то справжні тіла панів, які поросли мохом, від чого стали зелені, як Фате. Зарослий сивим брудним волоссям старий пан навалився на неї й штрикнув ножем в шию, після чого став пити її кров, а Фате немов закостеніла і нічого зробити не могла. Стара пані теж насмокталась крові, аж відригнула та залила нею свою бородавчату пику. Від крові їхні морди розгладились і знову стали виглядати, як молоді.

- В мені сидить вакарь і шматує мої нутрощі, - крикнула Фате, аби зупинити знущання, та марно: скажений пан, почувши її слова, знову витягнув ножа і розрізав їй живіт. Він став порпатися там, дістаючи відрізані частини тіла і питав: 'Це вакарь?' - на що Фате кричала: 'Ні!' Пан зовсім озвірів і добрався до серця, яке видер із грудей та знову спитав: - Це вакарь?

- Так! - чомусь погодилась Фате, бо знала, що їй вже кінець, але пан запхнув серце назад в груди, та й ще засміявся, вишкіривши зуби, видно хотів, щоби ця потвора, вакарь, і далі гризла Фате.

- Спостереження: 27 Гейлєтъ 7277, Колір бридкий, холопський, - зневажливо промовив пан, вимазаний кров'ю, а потім безжалісно спихнув її кудись униз і Фате відчула, що падає. Морок не покидав її й робив падіння ще страшнішим, бо Фате кожної миті чекала, що розіб'ється, стикнувшись з поверхнею Землі. Фате навіть встигла здивуватись, чого це їй ввижається Земля, про яку вона мало що знала, хоча трохи жила в Кембриджі, коли готувалась знищити сина Чахе, кантера планети Аре. Про нього вона дізналась від одного жителя Чахерода, який дуже хотів отримати чак у вигляді великого хруза. У неї навіть виникла думка, що планета Земля мстить їй за втручання в життя людей. Недарма Вася каже, що у всього живого і неживого є віддзеркалення на Творці, то може їй мстить душа Землі.

Тим часом морок потроху розійшовся і стало видно, що внизу, скільки бачить око, велетенськими хвилями по горах здіймається ліс. 'Холодний Яр!' - натякнув хтось і вона немовби відчула цей яр, що тягнувся внизу і його холоднечу. Чи вухо почуло, чи їй здалося, як щось бевкнуло і вона прислухалась, хоч вітер свистів коло вуха, бо вона ще падала вниз, як і раніше. Знову ударив далекий дзвін, то вже вона почула, але з якої місцини - не втопала. На око потрапила велика галявина на вершині гори, на якій Фате роздивилась церкву, до якої її й понесло. 'Свято-Троїцька церква в монастирі', - знову натякнув хтось, тож Фате уже не хвилювалась, що потрапить в церкву, видно такий у неї послух37невидимому Богу, який розмовляє з нею напряму.

Фате побачила коло монастиря велике стадо, мабуть, вівці, а коли придивилась, то засміялась - скоріше Божі вівці, бо то гуртувалися парафіяни церкви на свято Святої Тройці. Калатав дзвін і на його голос з усіх усюд йшли люди. Вона розгледіла, що це здебільшого селяни з навколишніх сіл, які кидали знавіснілу панщину, та взявши косу, чи сокиру, а то ще гострі та довгі піки, опалені на вогні, текли ярами, як струмки, та тільки назад, до витоку на високій горі, до Свято-Троїцької церкви Мотронинського монастиря. Навколо монастиря високі вали, а на них частокіл із загострених дубових паль. Єдина брама з баштами по боках зараз відкриті й туди валом іде всякий люд. З бійниці, тим не менше, виглядають козаки, дивлячись на потік людей, що би хтось підозрілий не потрапив на зібрання.

 []

Фате почула голос, який читав молитву і всі люди, як в церкві, так і кругом неї, попадали на коліна і перехрестилися. Молитву читав ієромонах, який благословив якогось Залізняка та його побратимів на ратну працю для захисту православної віри. Після молитви збоку від горішнього місця, де звичайно сидів ігумен монастиря, став козак, якого ієромонах назвав Залізняком і голосно говорив про православну віру, яку зневажає польська шляхта, а, крім віри, про Українську гетьманську державу, яка дасть волю селянам і всі вони стануть одного козацького роду, як і запорозькі козаки.

Залізняк виступав в церкві, а голос його гримів поза церквою, наче хтось його підсилював. Був цей козак невисокого росту, плечистий з круглим гарним лицем, русявими вусами й оселедцем аж за вуха. Попри те, що надворі літо, чоловік надягнув для урочистості червоний жупан і такі ж широкі шаровари, які прикривали сині сап'янці, шалевий пояс тримав пістолі, а на боці висіла шабля. Навколо нього, як стіна, стояли рядами запорозькі козаки при зброї, які декілька неділь назад уже присягнулись йому і вибрали своїм полковником. Далі, за козаками, стояв простий люд, здебільшого селяни, і зачаровано слухали про волю і солодке життя без панів, як вони й жили в давнину.

- А тепер гайда на Гайдамацький став! Освятім нашу зброю, бо без Божого благословення не буде нам прощення на небі! - сказав Залізняк. Ієромонах з іконою Пресвятої Трійці в руках пішов першим, а за ним Залізняк і полковники, а далі усі козаки та селяни. Став у своєму житті ніколи не бачив стільки людей і навіть риба з остраху затаїлась в глибочині.

- Благословенний Бог наш завжди, нині і повсякчас, і на віки віків, - сказав ієромонах.

- Амінь. Слава Тобі, Боже наш, слава Тобі! - загомоніли люди невлад.

- Царю небесний, розрадник наш, Душа істини, що всюди є і все наповнює, скарбу добра і життя подавець, прийди і вселися в нас, і очисть нас від усякої скверни, і спаси, благий, душі наші, - промовив монах, а козаки три рази прокричали:

- Святий Боже, святий кріпкий, святий безсмертний, помилуй нас!

- Слава Отцю, і Сину, і Святому Духові, і нині, і повсякчас, і на віки віків. Амінь

- Пресвята Трійця, помилуй нас; Господи, очисть гріхи наші; Владико, прости беззаконня наші; Святий, пробач і зціли немочі наші імені твого ради.

- Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, - хрестились козаки, повторюючи слова. - Слава Отцю, і Сину, і Святому Духові, і нині, і повсякчас, і на віки-віків. Амінь!

- Отче наш, Ти, що є на небесах, нехай святиться ім'я Твоє, нехай прийде царство Твоє, нехай буде воля твоя, як на небі, так і на землі. Хліб наш щоденний дай нам сьогодні; і прости нам провини наші, як і ми прощаємо винуватцям нашим; і не введи нас у спокусу, але визволь нас від лукавого. Бо Твоє є Царство, і сила, і слава Отця і Сина і Святого Духа, нині та повсякчас і навіки віків.

- Амінь Господи, помилуй! - закричали козаки та стали бити поклони й хреститься.

- Прийдіть, поклонімося Цареві нашому Богу. Прийдіть, поклонімося Хрестові, цареві нашому Богу. Прийдіть, поклонімося і припадімо до самого Господа Ісуса Хреста, царя і Бога нашого, - повторяли люди за ієромонахом, а він тричі перехрестив ставок.

Козаки витягували шаблі й занурювали їх в ставок, а селяни, що мали: хто ножа, хто косу, а хто сокиру. Деякі святили деревинні загострені кілки, а хто нічого не мав, то занурював у воду свої грубезні чорні кулаки та так тримав, відчуваючи торкання чи то переляканих мальків риби, чи то Божественної Сили. А ще дехто, не надіючись на свою долю, кидав у воду монети на успіх повстання та щасливе повернення. Коли усі залишили став і знову повернулися до церкви, джура38 Залізняка, Василь Вишньовський, подав йому листа. Залізняк прочитав його і голосно гукнув:

- Скаржаться нам жителі Жаботина, ось я вам листа прочитаю: 'Сего 1768 г. мѣсяца мая 18 числа въ польской области въ староствѣ чигринскомъ вездѣ по городахъ и селахъ великое разореніе народу показалося отъ поляковъ, то-есть отъ конфедератовъ, которые то, пріѣхавши въ Жаботинъ войска четыреста пятдесять человѣкъ съ козаками и черезъ три дни стоячи, ходили пяные по лѣсахъ и людей жаботинскихъ, которые позбѣгали по лѣсахъ, ловили и, имущество отъ оныхъ отобравши, до полусмерти кіями забивали, и скота рогатого зъ города Жаботина немалое число забрали. А священниковъ православной вѣры мучити смертно за благочестіе, и чтобы привесть всѣхъ до присяги и на вѣрность конфедераціи'.

Склавши листок, Залізняк спитав:

- То допоможемо жаботинцям в їхньому горі?

- Так, батьку, так! - гукнули козаки й вся площа перед церквою загуділа: - На Жаботин!

На ранок вони були в Жаботині. Їх зустріло не польське військо, яке засіло в фортеці, а селяни й козаки містечка на чолі з сотником Мартином Білугою, які охоче приєднались до повстанців. Залізняк з ходу штурмував фортецю і розбив польський гарнізон в замку. 'Не залишили нікого, що би пам'ятали...зло, дароване панами, назад повертали...не жаліли ні малого, ні стару каліку...все, що панством називалось, вкоротили віку...' - знову загуділо в голові і Фате завмерла над містечком.

Жаботин став центром повстання і саме сюди стікались селяни й міщани з навколишніх сіл і містечок, щоб приєднатись до гайдамаків. Через декілька днів Залізняк пішов на Смілу, забравши в Жаботині всі гармати.

- Спостереження знято: 28 Елєть 7277, колір страшний, вбивчий - з острахом сказав вже знайомий їй пан і втік, мало не забувши свою панянку. Мабуть, боявся, що Фате його покарає за те, що знущався з її тіла. Вона відкрила очі' ... и увидела, что валяется на руках у Васи. Чувствуя под собой твердоватые длани Васи, Фатэ усомнилась в том, что это Вася, а не робот. Она спросила у Васи, словно этот вопрос для неё жизненно важный и первостепенный:

- Это ты или робот.

- Какая тебе разница, - сказал Вася, - от меня требуется услуга - поддержать тебе в трудную минуту и я её выполняю. А робот я или живой Вася - это не существенно.

- Ты не забыл, что в конце нашей миссии я должна тебя убить, - напомнила Фатэ.

- Убивай всех Вась, которые встретятся у тебя на пути, и не ошибёшься, - посоветовал Вася с улыбкой.

- Всё-таки ты Вася, - улыбнулась Фатэ и погладила его по щеке, чувствуя халлэ.

- Мне приятны твои ласки, - сказал Вася и мерзко улыбнулся: - Я не Вася, а робот.

- Если ты меня не узнала, то остальные и подавно, - довольно сказал Вася, выглядывая из-за плеча робота Васи. Фатэ сразу возненавидела их обоих и тут же придумала казнь для робота - она расплавит его так, что ни один механический таракан не убежит из её рук. Думая о мести, она случайно оторвала роботу палец и тот попросил:

- Фатэ, отдай мне палец!

Со злости она выбросила палец под колёса кана и уже успокоилась, когда мерзкий робот снова дал пищу для ненависти: Фатэ увидела, как по ней ползут тараканы, и спрыгнула с рук робота.

- Это всего лишь мой палец, - успокоил её робот, пристраивая тараканов к своей длани, но Фатэ пересела на заднее сидение, оставив Вась наедине друг с другом. Через некоторое время они оказались в Шибэроде, который располагался в ущелье между двумя огромными скалами. Когда они вышли на остановке, то сразу же ощутили звериный дух: им наперебой предлагали разных живых существ, собранных из самих диких мест Вселенной. Даже Вася, имеющий фундаментальные знания о разнообразной жизни во Вселенной, вертел во все стороны головой, воочию наблюдая то, что изучал теоретически. Гракхи из окрестностей Шепли с длинными шеями, круглые глазастые Клу из звёздной системы Воронка, мелкие извивающиеся гады с галактики Тука поражали своим видом и окраской, а Фатэ больше всего удивили разумные существа из планеты Око, парящие шариками в воздухе и имеющие только один глаз на длинном отростке, болтающемся внизу.

- Их запрещено перемещать на другие планеты, - напомнил Вася и Фатэ ответила: - Они здесь добровольно. Им обещали лучшие условия жизни.

Продолжая дефиле вдоль бесконечных клеток и коробок, они оказались возле кольцеобразного загона, выложенного из камня, внутри которого Вася увидел несколько деревьев с фиолетовыми листочками. Он отправился к закрывающейся калитке, чтобы заглянуть внутрь, но Фатэ потянула его за рукав и предупредила:

- Здесь живёт мурдэ Шибэ.

- Ну, и что? - возразил Вася. - Я хочу увидеть его зверей.

Он решительно открыл калитку и стал с интересом заглядывать в клетки. Мимо их прошли два морвэ, которые недоброжелательно посмотрели на посетителей, но ничего не сказали. Фатэ и Вася прошли мимо фиолетовых эстэ и очутились недалеко от стены из гранэ, где обнаружили прозрачный ангар, который продолжался в скале. Прозрачные стены не мешали рассмотреть бассейн с брызгэ, в котором с удовольствием барахтался чёрный зверь с белой грудкой. Вокруг бассейна лежал белый покров и Вася объяснил, что это снег.

- Что за зверь? - спросила Фатэ, видя шустрое животное, с удовольствием ныряющее в брызгэ.

- Это пингвин, - сказал Вася, - птица из планеты Земля.

Фатэ не помнила такого зверя, хотя была на Земле, но не зверь привлёк её внимание - она увидела мурдэ Шибэ, который мирно разговаривал с какой-то морвиной. Видимо, морвина была любительницей техники, так как возле неё находились какие-то сумки с инструментами. Они попрощались, и мурдэ Шибэ повернулся к 'пингвину', а морвина что-то настроила на пульте у входа и вышла из прозрачного ангара. Фатэ остановила Васю, который хотел подойти к ангару поближе и не напрасно - морвина тоже не ушла, а наблюдала за тем, что твориться внутри.

Фатэ тоже наблюдала, но ничего не заметила.

Разве то, что прозрачные стенки стали покрываться белесым налётом, а морвэ Шибэ как-то странно и замедленно двигался, а потом нелепо упал на белый снег. Морвина с удовольствием покинула ангар и Фатэ видела её довольную улыбку, когда она проходила рядом. Васи, настоящий и механический, спрятались за фиолетовым эстэ, а Фатэ прижалась к стенке, надеясь, что её не заметят. Когда морвина исчезла за калиткой, Фатэ хотела отправиться в ангар, но Вася её остановил:

- Что ты хочешь делать?

- Посмотреть на мёртвого мурдэ, - ответила Фатэ и отправилась к двери ангара. Вася-робот отправился за ней, и она была благодарна ему, а настоящего Васю возненавидела ещё больше.

- Я бы не советовал это делать, - сказал Вася, к сожалению настоящий, и в ответ Фатэ только фыркнула. Она открыла ангар и подошла к мурдэ Шибэ. Он сидел в странной позе, скукоженный, и Вася понял, что мурдэ Шибэ заморозили. Вася дотронулся до пальца с капом и тот отломился. Вася поднял кап и сфотографировал мурдэ Шибэ, после чего передал снимок всем со словами:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Фатэ дотронулась до тела мурдэ Шибэ и оно, неожиданно для неё, странным образом рассыпалось на части. Фатэ увидела, как упав на халлэ, кусочки плоти мурдэ Шибэ превратились на тысячи тараканов, которые расползались во все стороны с шелестящим шумом от тысяч маленьких лап. Пингвин, стоящий рядом, принялся ловить останки мурдэ Шибэ и лихорадочно их клевать. Видимо, мурдэ Шибэ оказался вкусным, так как пингвин, набивая зоб, стучал клювом, как пишущая машинка.

- Он ест мурдэ Шибэ!- воскликнула Фатэ.

- И здесь тараканы из Увэрода! Не думаю, что они особенно вкусны, - сказал Вася и придавил одного таракана каблуком, когда тот лез к прозрачной стенке лаборатории. Подняв ногу, Вася увидел мокрое пятно.

- Это обыкновенный таракан, - с некоторым сожалением констатировал он, но всё-таки проследил путь остальных насекомых, которые удирали из ангара наружу через вентиляционное отверстие, как фарш из мясорубки.

- Да они дрессированные! - удивился Вася.

- Вы арестованы! - раздался голос нумэса Лартэ, и Фатэ поняла, что попалась. Она оглянулась вокруг, чтобы увидеть куда-то пропавшего робота Васю, который не предупредил их и дал возможность нумэсу Лартэ и нумам арестовать её и Васю.

- Так это и есть знаменитый Вася, который появился неизвестно откуда и руководит убийством мурдэ, - торжественно сказал нумэс Лартэ, надевая на Васю димензиальные наручники.

- Да, я такой, - ответил Вася и Фатэ снова его зауважала. 'Если бы робот был похож на Васю, то сейчас же напал на Лартэ!' - мечтательно подумала она, а нумэс Лартэ надел и ей на запястья димензиальные наручники. Он посмотрел на скелет мурдэ Шибэ, который ещё не разбежался последними тараканами. Видимо, работающий аппарат халлэ их остудил, отчего они стали заторможенными. Наклонившись к Фатэ, нумэс Лартэ спросил:

- Кто из вас убил мурдэ Шибэ?

Фатэ молчала.

Вася тоже молчал.

Главное, ничего не говорить, так как свидетелей у нумэса нет. Фатэ посмотрела, чем занят Лартэ и увидела, что он раскладывает блестящие инструменты. Нумэс выбрал большую иглу, которую любовно погладил и довольно сказал: - Не будем задерживать морвину, начнём с неё!

- Мурдэ Шибэ убил я! - сказал Вася и от его благородства Фатэ чуть не прослезилась.

- А, мы это проверим, - сказал нумэс Лартэ и загнал иглу под ногти Фатэ. Она завыла от боли и уже не слышала его вопрос: - Кто убил мурдэ Шибэ

***

'Коли небо наблизилось і стало ясно видно білі хмари, Фате побачила на одній із них, чомусь чорній, якогось морве і її понесло до нього. 'Напевне, так треба!' - промайнула думка, чи чужа, чи своя, а Фате розгледіла в морве знайомого довгоносого пана, який у довгому засмальцьованому лапсердаку сидів на чорній хмарі та жбурляв звідти монети на неї. Перед очима Фате блискали золоті та срібні карбованці, по три та по п'ять, між ними крутилася срібна копа і четвертак, та монети по двадцять, по десять та по п'ять. Фате здивувалась такій щедрості, а пан розходився ще більше і став цілими жменями жбурляти в неї золоті та сріблясті монети. По тому вже градом замолотила по ній мідь, неначе всі чорти із пекла сховались у чорній хмарі та карбують фальшиві гроші, чим далі, то більше.

- Досить! - вигукнула Фате, ледь вибираючись з-під важкого тягаря, який давив не тільки тіло, але й душу. Монети сипалися з неї і падали вниз, до землі, а пан, зрадівши її словам, хутко відповів: - Досить, так досить. Тепер ти моя наймичка, бо дорого мені обійшлась.

- В тебе не вистачить грошей, щоби мене купити. Твоєю наймичкою я не буду ніколи! - вигукнула Фате, міркуючи над тим, як убити пана - відрізати голову сеппом, чи капнуть на нього настоянку з трави книш, щоб став дірявий, як сито.

- Всі продаються, - скривився пан, ховаючи мідну деньгу, яка пройшла довгий шлях через руки монгольських ханів і московських царів, поки потрапила йому в руки, і яку він не встиг кинути на неї.

- Не моя справа, куди ти діла гроші. Будеш винна мені з процентами, - сказав пан. Фате хотіла сказати, що не просила в нього грошей, але, не по своїй волі, сторч головою полетіла вниз, переганяючи падаючі монети. Вона побачила під собою голий, витопаний вигон, де вовтузились в пилюці люди, вириваючи з рук один в одного мідні монети, які тут же в руках перетворюються на сухе коров'яче лайно.

До неї збоку підлетіла птиця, яка на Землі називалася голуб і промовила: - Я голуб миру!

Фате придивилася до голуба, який завис в повітрі, і щось їй здалося неправильним в цьому чаку. Коли вона розгледіла його загнутий дзьоб, то відразу здогадалась:

- Ти не голуб, ти...

- Спостереження: 07 Дотлєть 7277, колір лайна, настрій смердючий ... - скрививши рота, вигукнув голуб, перетворюючись в дружину панала, яка знавісніло лясна перед носом Фате смугастою деревиною, після чого пропала внизу, в місті. Фате з острахом подивилась вниз - куди це її понесло. Нічого видатного вона не угледіла, хіба що містечко, в яке набилось стільки людей, як піску в пустелі. Всі в фортеці не вмістилися, тож на околиці міста стояло безліч наметів.

Фате слухала хаотичні думки містян, які підхоплював вітер і заносив до неї.

Умань, яка з острахом чекала нападу війська Залізняка, ретельно готувалась до захисту. Всі брами в місто закрили, крім одної, а решту загородили палісадами та барикадами зсередини. У воріт і на валах розмістили гармати та припаси до них, яких було досить в місті. Коло бійниць залишили стрільців зі шляхти, козаків з уманських міліціонерів, міщан, слуг і студентів, євреїв і холопів. Всі були добре озброєні, крім євреїв, у котрих не виявилося зброї; то вони взяли сокири та ножі, які прив'язали до довгих ломак. Багато хто хотів виїхати з міста, але губернатор Младанович запевняв, що боятися нічого.

Стало відомо, що Залізняк уже взяв Смілу і звідти йде на Умань. Назустріч його війську відправили уманську козацьку міліцію під керівництвом полковників, Обуха і Магнушевського, та з трьома сотниками, Гонтою, Уласенко та з Яремою. Покинувши Умань козаки пішла в сторону Звенигородки. Кількість біженців, які тікали з усіх усюд в Умань, постійно збільшувалась і губернатор не знав, що з ними робити. Частина біженців розмістили в місті, а десь коло шести тисяч шляхтичів, євреїв та слуг стали табором коло міста під Грековим Лісом. Прийшла звістка, що Залізняк уже взяв Лисянку і перебив там усіх шляхтичів. Лисянська козацька міліція приєдналась до Залізняка і ця звістка сполохала все місто - а раптом і уманські козаки перейдуть на бік повсталих козаків і селян.

Тим часом Залізняк узяв Буки та перебив всю шляхту в навколишніх селах, а потім попрямував у містечко Соколівка, в якому теж винищив всіх панів. До Умані залишився всього один денний перехід і тут Залізняк зустрівся з уманською козацькою міліцією. Бій ніхто на ніч не починав, а на ранком уманських полковників чекав сюрприз - до них звернувся Гонта: - Можете їхати геть, бо ви нам не потрібні. Раджу вам якомога швидше бігти звідси додому, в Польщу, якщо хочете залишитись живі. Інакше загинете від рук гайдамаків, або від нашої шаблі.

Полковники, вигукуючи: 'Psia krew!' - кинулися тікати, а Гонта звернувся до своїх козаків: - Хто хоче, хай іде зараз, бо ми єднаємось з Залізняком, щоб боротися за волю України від панів, щоби знову була гетьманщина.

Козаки Гонти всі до одного підтримали сотника і той поїхав назустріч Залізняку і вони обнялися, як брати. Залізняк зараз же призначив Гонту полковником свого війська і вони разом попрямували до Умані.

Тим часом інші полковники війська Залізняка пішли зі своїми загонами по всій правобережній Україні. Полковник

Семен Неживий рушив на Черкащину й Чигиринщину, де українських селян та міщан мордували та грабували банди польських конфедератів. Неживий оточив замок у Каневі та підірвав порохові склади разом зі шляхтичами та оредаторами, далі пішов на Медведівку, в якій розташував свій штаб, після чого зайняв Мошни, Крилів, Черкаси та Чигирин. У всіх містах, які він проходив, Неживий встановлює козацьку адміністрацію і ретельно фіксує всі злочини польських конфедератів. Полковник Микита Швачка встановлює козацький лад на Київщині й бере Богуслав, Білу Церкву, Васильків, а потім іде на Бердичів та Житомир. Полковник Іван Бондаренко іде по півночі Київщини й Житомирській землі, де бере Марков, Брусилов, Рожов, Бишов, а потім прямує на Волинь і Полісся. Полковник Андрій Журба пішов на Волинь через Богуслав та Білу Церкву.

До Умані Залізняк підійшов в обідню пору і козаки з ходу хотіли взяти міську браму, але запрацювала гармата й гайдамаки відійшли від воріт. Вони розсипались навколо міста і напали на табір поляків і євреїв під Грековим Лісом. Запалало передмістя, гайдамаки шукали євреїв і поляків і без церемоній страчували на місці. В місті почалась паніка, бо всі побачили Гонту разом з Залізняком, а це означає, що надії на порятунок немає. Винищення поляків відбувалося цілий день і мало кому з тих, хто був у таборі біля Грекового Лісу, вдалося втекти.

Цілий день лунали постріли із гармати й гвинтівок, а на вечір всі українці, що були в Умані перейшли до повстанців. В місті залишились тільки євреї та поляки. На ранок у фортеці зрозуміли, що припасів до гармати залишилось зовсім мало, а ще виявилось, що в місті обмаль води. Тим часом полковник Гонта став ходити біля валів фортеці й кричати:

- Здавайтесь! Залишіть фортецю і ми всіх відпустимо у Польщу!

Його слова похитнули мужність містян і вони стали просити губернатора Младановича відчинити ворота і здати зброю. Губернатор не погоджувався і тут Гонта сам підійшов до воріт фортеці, щоб перемовитись з Младановичем. Младанович сказав впустити Гонту і ворота відкрили. В цей час гонористі поляки кинулись зі зброєю на Гонту, тим самим порушуючи мирні перемовини. Зав'язалася боротьба, бо козаки, що супроводжували Гонту, кинулись йому на поміч. Тут підоспіли решта козаків і ввірвалися в фортецю. Фате, побачивши це, закрила очі. Вона не боялась вбивати, але не хотіла бачити звірине в очах селян. Вони дорвалися до помсти й віддячили панам за їх знущання і за свої страждання.

На наступний день Козацька Рада в Умані проголосила відновлення Гетьманщини, як суверенної Української Держави й обрала Максима Залізняка гетьманом вільної України. Чисельність гайдамацького війська весь час збільшувалася, повстання поширилося на Київщину, Брацлавщину, Волинь, Полісся, Галичину. На початку липня діяло близько 30 гайдамацьких загонів. На землях охоплених повстанням почали запроваджуватися козацьку адміністрацію.

- Спостереження зняте: 11 Дотлєть 7277 колір гайдамачний ... - невдоволено сказав знавіснілий пан і нахилив свою пику прямо під ніс Фате'.

- Это ты убила мурдэ Шибэ? - спросил он.

- Нет, не я, - призналась Фатэ и рассказала: - Это сделала какая-то морвина. Она, перед своим уходом, понизила температуру в ангаре с пингвином, отчего мурдэ Шибэ рассыпался на части, которые разбежались, как тараканы.

- Ты хоть слышишь себя, что говоришь такую ерунду? - нахмурился мерзкий пан, а Фатэ огорчилась тем, что он ей не верит и возмущённо сказала: - Я говорю правду!

- Ты мне врёшь и за это поплатишься! - сердито сказал пан и поплыл лицом. Фатэ с ужасом наблюдала метаморфозу его лица, которое стало похоже на нумэса Лартэ. Ещё с большим огорчением Фатэ осознала, что находится в кресле для пыток, а над ней наклонился нумэс Лартэ и, брызжа слюной, обвиняет её в убийстве мурдэ Шибэ. Убедившись в том, что Фатэ сошла с ума и несёт всякую пургу, нумэс повернулся к Васе и сообщил:

- Потерпи, голубчик, сейчас я займусь тобой.

- Я не спешу, - сказал Вася, чем весьма расстроил Лартэ - вместо того, чтобы с ужасом готовиться к пыткам, данный пациент шутит. Нумэс не стал мелочиться и загонять Васе иголки под ногти, а взял большой нож, как топор, и шандарахнул по пальцу подозреваемого. В наступившей тишине раздался тихий голос Васи: - Это всё?

Расстроенный тем, что клиент не визжит, не плачет, не стонет, а ведёт себя, как полный придурок, нумэс Лартэ завёлся: - Нет, не всё!

Он отрубил Васе ещё один палец, наблюдая за его лицом, на котором не дрогнула ни одна клеточка. Не видя реакции, нумэс начал крошить пальцы подряд, но подлый Вася даже не поморщился. Фатэ, глядя, как Вася стоически переносит боль, простила ему всё его погрешности и пообещала себе, что если выберется из этой передряги, то признается ему в своей...любви. Её лицо позеленело от этих мыслей, а рисунок опэса стал выразительным, точно его высекли тем топором, которым казнят Васю. Внезапно её осенила догадка: 'Вася использует свою димензиальную сеточку!' Фатэ вспомнила, что Васина сеточка весьма необычна - бжуи на неё не реагируют.

- Я этот палец уже раз отрубил, - сказал нумэс Лартэ, с подозрением глядя на Васю.

- Ты отрубал этот палец, - объяснил Вася, показывая нетронутый палец, - а этот ещё не трогал.

Лартэ шмякнул и этот палец, а Вася одобрительно сказал, разглядывая пальцы обеих рук: - Так хорошо, симметрично!

Обескураженный Лартэ вызвал по капу кантэра. После некоторой задержки на капе показалось лицо кантэра.

- Что делать, если преступник не испытывает боли при пытках, - спросил Лартэ и кантэр сказал: - Нужно причинить боль морвэ, близкому к преступнику, тогда он испытает внутреннюю боль. Покажи мне преступника.

Лартэ охотно направил свой кап на Васю

- Немедленно прекрати издеваться над мурдэнэ Чахэ! - сказал кантэр Чахэ и добавил, словно оправдываясь: - Он мне нужен живым!

- Закрою его в яме! - сказал нумэс Лартэ и отправил Васю и Фатэ в яму. Два нума отвели связанного Васю вместе с Фатэ к яме, где находились Йодэ и Этэ, и опустили туда новых постояльцев. Лартэ остался сидеть в каморке, где он допытывал преступников, размышляя над тем, что ему делать дальше. Дверь неожиданно открылась, и поражённый нумэс увидел Васю.

- В какой яме я должен сидеть? - деловито спросил Вася, а нумэс заторможено спросил: - Разве тебя не посадили нумы?

Словно специально, в дверях появились вернувшиеся нумы. Они во все глаза смотрели на Васю, которого только что посадили в яму.

- Немедленно посадите его в яму! - яростно воскликнул Лартэ и нумы не стали спорить, а повели Васю к яме. Как только они подошли, один из нумов толкнул Васю в спину и тот полетел вниз.

Лартэ возвратился к своим мыслям и увидел, как палец Васи, лежавший на столе, резво пополз и свалился вниз. 'Эта работа доведёт меня до сумасшествия, - подумал Лартэ и грустно констатировал: - Такой чак в виде работы мне не нужен!

***

Труттэ и Рэклэ едва выбрались из-под обломков кана. Рэклэ придавило ногу, и она хромала. Они слышали, как кто-то шагал куда-то, и решили идти по звуку. Видимо, впереди шёл кто-то из пассажиров кана, потерпевшего аварию, которая, явно, была подстроена. Кого хотели убрать, Рэклэ не знала, но их с Труттэ авария задержала и она боялась, что кто-то другой займёт место кантэра. От этого Рэклэ сердилась, и Труттэ подумал, что она боится остаться в подземелье.

- Если не удастся выбраться отсюда, мы используем димензиальную энергию и нас найдут бжуи, - успокоил её Труттэ.

- Да, да, а потом посадят в яму и место кантэра нам не видать, как свой опэс, - ответила Рэклэ, морщась от боли. Раненая нога тоже её сердила, так как данное обстоятельство помешает Рэклэ в борьбе с другими претендентами на место кантэра.

- Окотэ! - услышали они совсем рядом и затаились.

- Окотэ ты внизу? - раздался чей-то тревожный голос, и другой глухой голос ответил: - Жюлэ, я, кажется, сломал всё, что можно.

- Я к тебе иду, - промолвил первый голос и что-то ухнуло.

- Это Жюлэ, - прошептал Труттэ, - я знаю этого морвяко, а с ним бжуй Окотэ. Нам нужно держаться их.

- Здесь какая-то дыра, - тихо ответила Рэклэ, нащупывая ногой край отверстия.

- Идём за ними, - снова прошептал Труттэ, но Рэклэ возразила: - Давай послушаем.

Когда они затихли, то услышали тихий шелест, который доносился откуда-то со стороны. Сознание накладывало на шорох разные нехорошие картинки и Труттэ прошептал: - Это тысячелетний зюд.

- Его слюна смертельно ядовитая, - напомнила Рэклэ, и Труттэ понял, что она добросовестно подготовилась к сражению с другими претендентами на место кантэра.

- Прыгаем вниз, - предложил Труттэ и Рэклэ ответила: - Ты первый!

Труттэ прыгнул, и Рэклэ услышала знакомый шум, словно кого-то волокут за шиворот по песку. Представив Труттэ на таком мероприятии, она улыбнулась и бесстрашно прыгнула вниз. Пару раз больная нога задевала за комки на стенках узкого лаза и Рэклэ вскрикивала от боли, а ещё от страха сломать себе шею. Она врезалась во что-то мягкое, которое громко ухнуло, и Рэклэ по голосу узнала Труттэ.

- Полезли дальше, - сказал Труттэ, и они поползли по узкому ходу, который превратился в расширяющийся туннель. Они медленно двигались вперёд, пока не услышали громкий шёпот: 'Я глупый цэхис! Я глупый цэхис! Я глупый цэхис!' Труттэ и Рэклэ застыли от ужаса.

***

- Робот, ты зачем сюда свалился? - отодвигаясь в сторону, спросила Фатэ, когда сверху на неё упал второй арестованный Вася.

- Я не робот, - ответил Вася. Фатэ сразу прозрела и поняла, что все пытки выдерживал бедный робот Вася, а не свалившийся ей на голову Вася. Она мгновенно поменяла своё отношение к нему и воскликнула: - Пока мы с роботом страдали и терпели пытки, ты где-то прохлаждался! Уходи отсюда, чтобы мы тебя не видели.

- У вас есть робот? - заинтересованно спросил Йодэ, оторвавшись от Этэ, которую он грел объятиями. Его сердито остановила Фатэ: - Не мешай нам разговаривать! Вася, уходи отсюда!

- Если ты так хочешь, хорошо, - сказал Вася и стал что-то делать. Фатэ не видела, так как в яме было темно, поэтому спросила: - Что ты копаешься, уходи!

- Уже ухожу, - сказал Вася, и все увидели, как на стенке возникает светящаяся вертикальная линия. Её перечеркнула другая, горизонтальная линия и тут же на стене ямы появился светящийся ромб, от которого пахнуло зноем. Ромбическое окно открывало вид на пустыню с высокими вертикальными камнями. Вася оглянулся вокруг.

- Можно, я с тобой, - сказала, поднимаясь, Этэ и перешагнула ромб. Йодэ не мог оставить Этэ одну, поэтому тоже перешагнул через ромб.

- Сынок, ты меня покидаешь? - сказал робот Вася, и тоже перешагнул ромб.

- Вы, что, все меня бросаете? - возмутилась Фатэ, перелезая через отверстие, а когда оказалась в пустыне, посмотрела на Васю и сообщила: - Я всё равно не прощаю тебя.

Ромб захлопнулся у них за спиной, а Фатэ не удержалась и спросила: - Как ты это сделал?

- Это клипт, - сказал Йодэ, а все уставились на него в недоумении. Он оглянулся на всех и объяснил: - Такие клипты есть только у чахэ. С помощью клиптов они с любой точки Вселенной возвращаются домой, на планету Арэ. Ты не знал? - спросил он у Васи.

- Знал, но не знал названия, - ответил Вася и спросил: - Вы теперь куда?

- В Лопэрод, - сказал Йодэ, а Этэ добавила: - И я с тобой!

- Я тоже с тобой, сынок, - сказал робот Вася, очень быстро превращаясь в мурдэ Увэ.

- Опять сбой программы, - тихо сказал Вася, обращаясь к Фатэ, и добавил: - Видимо, пытки не пошли ему на пользу.

- Как будто мне они пошли на пользу! - сердито воскликнула Фатэ.

- Тебе пошли, - сказал Вася, - ты стала такой агрессивно привлекательной...

Фатэ хотела что-то сказать, но позеленела неизвестно отчего: то ли от комплимента Васи, то ли в силу своей 'агрессивной привлекательности'.

- Папа? Что ты здесь делаешь? - спросил поражённый Йодэ, глядя на преображённого робота Васю, но Вася поправил его: - Это не твой отец, а искусно созданный робот очень высокого уровня.

- Значит, кто-то убил моего отца и создал его, как робота, - сказал Йодэ и угрожающе спросил у Васи: - Это сделал ты?

- Мы нашли этого робота на месте убийства мурдэ Увэ, - сказал Вася и кивнул на Фатэ: - Она подтвердит.

- Вы одна шайка и она может подтвердить что угодно, - угрюмо сказал Йодэ, хватаясь за меч, но Вася не стал вытаскивать оружие и драться с ним, как бы не хотелось этого Фатэ, у которой, от предвкушения схватки, заблестели глаза. Видя, что Вася не думает защищаться, Йодэ опустил меч и огорчённо спросил:

- Значит, мой отец убит?

- Скорее мёртв, чем жив, - сказал Вася, а Фатэ толкнула его в бок и Вася исправился: - А, может, наоборот, жив, а вместо него убивали робота, которого убить, как морвэ, невозможно.

Расстроенный Йодэ отвернулся и пошёл в пустыню. Этэ догнала его и шагала рядом, а механический мурдэ Увэ тянулся сзади.

- Ты куда? - просил Вася.

- Я еду домой, - неожиданно сказала Фатэ.

- Я еду с тобой, - сказал Вася и спросил: - Где здесь остановка кана?

Фатэ показала куда-то в пустыню.


 []

Репликация десятая. Лопэ

Сюрэ смотрела, как Пин-Гвин ныряет в брызгэ и ищет добычу на дне бассейна, а сама радовалась тому, что успела устроить птицу до того, как узнала, что помогает мурдэ Шибэ. Она бы не хотела знать его вообще, так как личное знакомство не способствует убийству мурдэ. От напряженных мыслительных процессов Сюрэ позеленела, но так и не нашла решения, как убить мурдэ Шибэ. Больше всего смущало то, что Крусэ уже убил мурдэ Ягдэ, а она только сейчас и случайно познакомилась с мурдэ Шибэ.

Сюрэ посмотрела на счастливого Шибэ и подумала о том, кто будет приглядывать за Пин-Гвином, когда она убьёт мурдэ. 'Если Крусэ будет кантэром, то поможет мне содержать эту птицу', - понадеялась Сюрэ и, ничего не сказав мурдэ Шибэ, вышла из ангара. Глаза остановились на пульте управления халлэ, и Сюрэ машинально крутанула ручку до отказа. 'Если выдержит, останется живой!' - подумала она о мурдэ Шибэ, а об Пин-Гвине не беспокоилась - в естественной обстановке он великолепно себя чувствовал и при более суровых халлэ.

Не оглядываясь, она покинула дерод мурдэ Шибэ. Сюрэ подходила к отвесным стенам кратера, в котором находился Шибэрод, когда совсем неожиданно, раздался сигнал капа, и Сюрэ радостно подумала, что это Крусэ, но виртуальная картинка на капе показала мёртвого мурдэ Шибэ, а его тело перечёркивала надпись:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

'Кто отправил снимок мурдэ Шибэ?' - недоумевала Сюрэ и ускорила свою ходу, направляясь к остановке кана. Смущало то, что Сюрэ не знала, куда ехать. Крусэ не отвечал по капу, что беспокоило её и, после некоторых сомнений, Сюрэ решила ехать в Ягдэрод, чтобы на месте разобраться в том, куда он девался. На остановке кана скопилось много морвэ, и Сюрэ обрадовалась этому - в толпе легко затеряться. В Ягдэрод ехали за ручными генераторами, которые давали электричество и возможность для морвэ освещать свой дерод. Большинство отправлялись в Ягдэрод, чтобы обменять свои чаки на юсэ39, которые использовались во всех мурдэонах, чтобы уравнять силы морвэ.

Прибыл кан, издавая резкие звуки, чтобы пассажиры, освободили пути. Морвэ оживлённо устраивались на открытые платформы, занимая сидения из увэ, от которых приятно распространялось халлэ. Сюрэ заняла свободное место и с интересом рассматривала морвэ, которые, ощущая приятное халлэ, опускали капюшоны своих тапи.

Сюрэ увидела Крусэ.

Это было так неожиданно, что она не поверила своим глазам. Он сидел впереди, через ряд сидений, не сутулясь, как он любил, не общаясь с соседями, и отрешённо смотрел вперёд. Не следовало к себе привлекать внимание, но она не выдержала и позвала: - Крусэ!

Все оглянулись, в том числе и Крусэ. На нём, почему-то, была надета маска с одним стеклом, а под его тапи она рассмотрела антимикробную одежду. Крусэ смотрел на неё сквозь большое стёкло маски отрешённым взглядом, и на его полузакрытом лице не дрогнул ни один мускул. Она узнала его опэс на открытой части лица и радостно воскликнула:

- Крусэ, это я - Сюрэ!

Крусэ удивлённо взглянул на неё, словно слова Сюрэ были не к нему, а потом снова устремил свой взгляд вперёд.

- Кан отправляется в Ягдэрод, - оборачиваясь, сообщил канатэ, и кан медленно поплыл в туннель. Застучали колёса, а Сюрэ, разочарованная тем, что произошло, ловила взгляды любопытных морвэ, которые не поняли данной мизансцены и хотели увидеть продолжение спектакля. Увы, их ждало разочарование, так как Сюрэ накинула на голову капюшон тапи и, обиженная невниманием Крусэ, погрузилась в себя, размышляя над произошедшим.

Первое, что пришло в голову - Крусэ не хотел выдавать себя, что естественно, так как он убил мурдэ Ягдэ. Этому способствовала маска, так как она прикрывала его лицо и опэс. Вероятно, он приехал в Шибэрод, чтобы найти её, Сюрэ, но не нашел и поэтому отправился в Ягдэрод, как и договорились. Слегка успокоенная такими размышлениями, Сюрэ задремала, убаюканная стуком колёс. Во сне она видела их первую встречу, когда Крусэ её защитил, и она прослезилась, отчего проснулась. Вытирая счастливую слезу, Сюрэ с теплотой посмотрела на Крусэ, снова узнавая его облик, и с радостью и удивлением услышала голос канатэ:

- Кан прибывает в Ягдэрод

'Как, уже!' - подумала Сюрэ. Время во сне пролетело незаметно. Ягдэрод представлял собой бывшие цеха огромного конгломерата энергетических сетей. Высокие стены цехов накрывала прозрачная крыша, в большинстве своём присыпанная разноцветным песком, а всё сооружение давно погрузилось в пески, которые нанесли сильнейшие ветры, господствующие в данном районе планеты Арэ. Туннели в этом месте преимущественно рукотворные, так как в это районе не имелось горных пород. Если посмотреть на Ягдэрод сверху, то можно заметить туннели, идущие в Шибэрод, Лопэрод и Ильмэрод, занесенные сверху разноцветными песками. Благодаря ветрам, в Ягдэроде избыток электроэнергии, так как ветряные электростанции работают во всякое время дня и ночи. Все ветки кана, выходящие из Ягдэрода, питались энергией пустыни.

Чтобы не смущать Крусэ, Сюрэ не стала к нему подходить, и когда он отправился вдоль цехов, то неторопливо последовала за ним. Через некоторое время Сюрэ заметила, как Крусэ нервно оглядывается и удивилась - вокруг никого не было и не имело смысла скрывать их знакомство.

- Привет, Крусэ, - сказала Сюрэ, когда он остановился, поджидая её: - Я совсем извелась от неизвестности - почему ты мне не отвечал по капу?

Крусэ не отвечал и не снимал маску. Вид у него был странный - какой-то загнанный и злобный. Когда она подошла к нему совсем близко, Крусэ бросился на неё и пытался сдавить руками её горло. Сюрэ, поражённая поведением Крусэ, даже не думала сопротивляться и, вероятно, осталась бы лежать в этом углу, задушенная, но, внезапно, Крусэ по-звериному вскочил и, рыская во все стороны взглядом, убежал. Поднимаясь, Сюрэ оглянулась, пытаясь найти того, кто напугал Крусэ, но в этом закоулке никого не было. Если бы не электрический трансформатор, гудящий за железной дверью, то вокруг бы царила мёртвая тишина.

Совсем сбитая с толку, Сюрэ не знала, что делать. Желание занять место кантэра как-то само собой отпало, тем более что Крусэ, инициатор данного мероприятия, вёл себя странно, а если проще, то сошёл с ума. Экстраполируя мысли в данном направлении, она подумала, что следует найти Крусэ и каким-то образом помочь ему избавиться от странного недуга. 'Его укусил цэхис', - предположила Сюрэ, мучительно вспоминая признаки укуса этого глупого паука. Не мешкая, Сюрэ отправилась в тёмный коридор, туда, куда убежал Крусэ. Она сделала всего несколько шагов, как вдруг почувствовала, что внутрь её кто-то забрался! Чужая душа потеснила Сюрэ и она потеряла возможность управлять своим телом, отчего неловко свалилась на грязный пол. 'Етси40!' - подумала Сюрэ, размышляя о том, как от этой твари избавиться.

***

- Кан отправляется в Лопэрод - сообщил канатэ, и кан застучал по рельсам.

- Зачем нам в Лопэрод, нам нужно в Шибэрод,- сказал Игохо, на что Ди флегматично ответила: - Какая разница, кого убивать.

Игохо с сожалением заметил, что после того, как Вася предпочел Фатэ, а не Ди, да ещё шмякнул её об стенку, она совсем потеряла интерес к жизни, да и желания стать кантэром у неё поубавилось. Игохо не собирался её покидать, но следовало сделать так, чтобы у Ди появилась какая-нибудь цель, ради которой ей захотелось бы жить. Ди погрузилась в свои мысли, и Труттэ не стал ей мешать, искоса наблюдая за её лицом, которое иллюстрировало то, что она думала. Неожиданно у всех пассажиров зазвенели капы, и Игохо потянулся за своим. На экране Ди он увидел чей-то скелет и сообщение:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Игохо проверил свой кап и увидел такую же картинку, которую он внимательно рассмотрел.

- Скелет мурдэ Увэ, - сказал он и Ди кивнула.

- Ты не хочешь всем доказать, что способна стать кантэром, - невинно спросил Игохо и увидел, что потухшие глаза Ди неожиданно заблестели, а потом она прозрела и проникновенно сказала бжую: - Спасибо тебе...за поддержку..., - после чего подозрительно спросила: - А какой в этом твой интерес?

- Это даст мне возможность немного побыть с тобой, - сказал бжуй и добавил: - Когда-нибудь за это я заслужу твой поцелуй.

- Ты его уже заслужил, - улыбаясь, сказала Ди, собираясь поцеловать бжуя в щеку, но, наперекор себе, присосалась к губам Игохо, который ответил ей встречным поцелуем.

- Это ни о чём не говорит, - сказала Ди, отрываясь от бжуя, тем не менее, испытывая некое внутреннее удовлетворение, что отомстила Васе, да и поцелуй с Игохо оказался приятным.

Путь в Лопэрод оказался долгим. Ди привалилась к Игохо и заснула. Он прижал её одной рукой к себе, чтобы Ди не свалилась с платформы и не попала под колёса. Игохо был в Лопэроде и знал, что туда ехали за разными диковинками из животного и растительного мира. Местные учёные баловались генетической информацией, синтезирую разные виды флоры и фауны. Запрещения касались только одного - опытов на морвэ. Нарушители наказывались мгновенной смертью. То же ожидало и морвэ, на которых делали опыты, так как они добровольно соглашались на генетические изменения ввиду какой-то болезни. Так получилось, что родообразующим началом данной местности была генетическая корпорация. Когда корпорация приказала долго жить, ввиду своей ненужности и вредности для окружающей среды, генетики, оставшиеся в Лопэроде, стали изготавливать генетические чаки. Тем, кто ехал в Лопэрод за диковинными зверями и растениями, следовало знать, что обычно эти диковинки долго не жили - природа ставила все на своё место. Тем не менее, подземные лаборатории продолжали существовать, как и прежде, а желающие заполучить диковину не переводились.

- Кан прибывает в Лопэрод? - обернулся к пассажирам канатэ и все зашевелились. Игохо не стал будить Ди, но она сама проснулась и спросила:

- Приехали?

Они сошли с кана и оказались в толпе возле остановки, в которой уже бродили местные морвэ и предлагали свои чаки.

- Вам нужна омолаживающая сыворотка? - пристал какой-то странный морвэ, с буйной рыжей окраской волос и с редкими усами, торчащими в стороны. Ди презрительно отвернулась, и морвэ сообщил вдогонку:

- Эта сыворотка не только омолаживает, но и изменяет внешность.

Услышав такое, Ди вернулась и внимательно заглянула в глаза рыжему проходимцу, который хотел всучить ей какую-то дрянь.

- Что ты за это хочешь? - спросила Ди, собираясь поймать обманщика на жадности.

- Какой-либо чак, - ответил морвэ, и Ди сунула ему что-то в бумажке, которую он взял в лапу и даже не проверил.

- Там семя травы, - объяснила она и морвэ кивнул.

- Как её принимать? - спросила Ди, рассматривая в руке подозрительный флакон.

- Ты можешь принять его в моём дероде, - предложил морвэ, а Игохо, наклонившись к нему, пообещал:

- Если с ней что-то случится, я тебя убью, а твои останки выброшу в пустыню на съедение папухам.

Морвэ как будто не слышал его слов и только подвигал усами, а Игохо предупредил: - Ты заметил, что разговариваешь с бжуем?

- Да, - хмыкнул морвэ и показал рукой: - Проходите сюда.

Они петляли по искусственным туннелям, а потом лифтом с ручным приводом опустились вниз, причём крутить ручку лебёдки пришлось Игохо, так как странный морвэ, видите ли, 'управлял' спуском кабины и стоял у тормоза, в котором не было никакой необходимости. Остановив лифт, морвэ отодвинул решетку, и они оказались в коридоре, в котором было всего две двери. Морвэ открыл первую стеклянную дверь и предложил: - Проходите!

Обстановка в комнате говорила о том, что здесь вряд ли кто жил и Игохо воинственно спросил у морвэ: - Ну?!

- Не нукай, - сказал морвэ, а Ди только сейчас обратила внимание на его странность - у морве вместо руки была лапа. 'Генетически модифицированный морвэ!' - подумала Ди, и ей сразу же расхотелось пить сыворотку.

- Тебе и ненужно её пить, - сказал странный морвэ и добавил: - Вы арестованы!

'Он читает наши мысли, а я и не заметила!' - подумала Ди и только потом вспомнила слова морве: 'Вы арестованы!'

- С чего бы это? - громко подумала она и услышала слова морвэ: - По приказу нумэса!

В это время стеклянная дверь открылась и Ди увидела нумэса Лартэ. Игохо грохнулся в обморок и Ди подумала: 'Слабак!'

***

Крусэ ладошкой протёр стекло перегородки, покрытое толстым слоем пыли, и увидел внутри лаборатории мурдэ Ягдэ. Он двигался среди больших генераторов высокого напряжения, которые время от времени, с шипящим звуком разряжались голубыми искрами на изоляторы. Величественная картина гудящего пространства, насыщенного электрической энергией, никак не соответствовал торопливым движениям мурдэ Ягдэ, который мельтешил перед глазами Крусэ, точно какой-то флаг на ветру. Движения Ягдэ выглядели хаотичными, и Крусэ заподозрил, что мурдэ балуется какой-то травкой из мурдэона Эстэ и находится под кайфом. То, что Ягдэ не боится и находится под воздействием психоактивных веществ из травки, никак не отменяло его смерти - Крусэ убьёт мурдэ.

Прогремел похожий на глухой раскат грома звук аста, напоминая о том, что наступила ночь, и всем приличным морвэ следует ложиться спать. Ягдэ не относился к такому типу морвэ, поэтому остался в лаборатории, что на руку Крусэ, позволяя ему после убийства мурдэ скрыться в ночи.

Судьба благоприятствовала планам Крусэ, и он надел на голову противогаз, а потом взялся за ручку на стеклянной двери лаборатории. Мурдэ Ягдэ не обернулся на скрип двери, словно был глухой. Не мешкая, Крусэ распылил баллончик с вирусом на основе яда вакаря, который при вдыхании внутрь, быстро разлагает тело, а потом уничтожает сам себя, так что не остается никаких следов. Мурдэ Ягдэ упал на пол и скукожился, странно дёргаясь телом. Крусэ, не мешкая, снял с пальца Ягдэ кап и сделал снимок мёртвого мурдэ, на который наложил надпись:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Отправив сообщение все морвэ, Крусэ натянул кап на костяшку пальца руки разложившегося тела морвэ и уже хотел снять маску с лица, когда почувствовал что-то неладное. Он не сразу понял, что его беспокоило, а потом у Крусэ закружилась голова, и он свалился на пол. Кто-то выдернул его душу из тела, а Крусэ запоздало подумал: 'Етси!'

Крусэ увидел своё тело, которое поднялось с пола и, бешено вращая глазами под стеклом противогаза, сразу бросилось к двери. 'Куда ты! Я здесь!' - кричал Крусэ, но не слышал своего голоса, а тело уже юркнуло в коридор. Крусэ хотел рвануть за своим телом, но наткнулся на тонкую и невидимую преграду. Он попытался двигаться в разные стороны, но оказалось, что он находится в каком-то сосуде.

Открылась дверь соседней лаборатории и Крусэ увидел живого и невредимого мурдэ Ягдэ, который подошёл к Крусэ и радостно сообщил: - Попался, голубчик!

Он притащил зеркало и Крусэ увидел себя со стороны. Мёртвый мурдэ Ягдэ, отражённый в зеркале, заставил Крусэ покрыться холодным потом его несуществующего тела. Крусэ понял, что находится внутри димензиальной сеточки, имеющей форму мурдэ Ягдэ. 'Изнутри я её не открою', - вспомнил Крусэ, а живой мурдэ Ягдэ весело сообщил:

- Мурдэ Ягдэ хочет полетать!

С этими словами он схватил оболочку в охапку и по широкой лестнице потащил наверх. Мурдэ Ягдэ откинул люк на крышу, из-под которого внутрь посыпался зелёный песок, а потом поднял димензиальную оболочку, и она медленно поплыла, вначале горизонтально, а потом вверх.

- Лети, птица, - сказал мурдэ Ягдэ, закрывая люк.

Вокруг было темно, а вверху светили звёзды. Крусэ боялся высоты, и осознание того, что он поднимается, заставило его содрогнуться. Оболочка летела всё выше и выше, и Крусэ увидел, как на горизонте появляется дневное светило, которое озарило небеса, создавая ещё больший контраст света и темноты. Крусэ показалось, что оболочка увеличивается в размерах, а через некоторое время он убедился, что это действительно так. Звук защёлки, там, где у оболочки находилось ухо, предупредил Крусэ, что она открывается от растяжения. Крусэ представил себе, как димензиальная оболочка раскроется, и он вывалится и упадёт вниз. От этого ощущения стало жарко, несмотря на то, что у него не имелось тела. Защёлка снова щёлкнула и димензиальная сеточка вывернулась, освобождаясь от воздуха внутри. Крусэ, медленно разгоняясь, полетел вниз. 'Душа не имеет веса, я не должен падать вниз! - подумал Крусэ и догадался: - Я не душа, а гнюс! Моё тело забрал настоящий гнюс! Мурдэ Ягдэ устроил мне ловушку, в которую я попался!' Прозрение было таким неожиданным, что сознание Крусэ отключилось.

Когда Крусэ пришёл в себя, то обнаружил, что находится на крыше какого-то дерода, засыпанного синим песком. Дерод явно находился в Ягдэроде, поэтому следовало попасть внутрь. Труба воздуховода, одиноко торчащая на крыше, подходила для этого, и Крусэ отправился к ней. Оказалось, что управлять телом гнюса ещё то занятие, и Крусэ запарился, пока попал в злосчастную трубу. Его потянуло воздушным потоком внутрь, а появившиеся лопасти вентилятора забросили Крусэ внутрь помещения. Он оказался в какой-то подстанции и выбрался через открытые двери. Свою задачу Крусэ сформулировал так: найти своё тело и выгнать из него подлого гнюса. Как это сделать, Крусэ не знал, но думал, что по пути научится.

Кое-как передвигаясь по коридору, Крусэ завернул за угол и увидел своё тело, которое странно извивалось на полу. Оказалось, что под телом Крусэ находился какой-то морвэ, которого душил бывший гнюс. Как дикий зверь, тело Крусэ вскочило и, выпучив глаза в противогазе, крутило головой во все стороны. Видимо, он почувствовал Крусэ, так как со всех ног бросился прочь. Крусэ понял, что вселившийся в его тело гнюс - одичавший дебил, который не догадался снять противогаз и защитный костюм генетика под тапи. Крусэ не мог ничего сделать, чтобы остановить своё тело. Он понял то, что ему долго придётся тренироваться, пока он сможет забраться в своё тело и выгнать из него гнюса.

Лежавший на полу морвэ показался Крусэ знакомым, и он поплыл ближе к телу. Когда морвэ поднял лицо, Крусэ сразу узнал знакомый опэс, и его потянуло к нему с непреодолимой силой. Через мгновение Крусэ оказался внутри тела.

***

От контрастных синих песков на фоне жёлтого неба рябило в глазах. Васе казалось, что небо и земля поменялись местами. Они шли довольно долго, а обещанной остановки кана на ровной поверхности пустыни даже не предвиделось. Вася подумывал, что Фатэ взяла не то направление, но не говорил ей, чтобы не расстраивать. Тем более что Фатэ выглядела, как выжатый лимон. Вася знал, что в этом виноват вакарь, но ничего сделать не мог - Фатэ категорически отказывалась умирать, чтобы сдох и вакарь, так как никому не доверяла. Фатэ шла почти автоматически, изредка закатывала глаза и на мгновение теряла сознание, но сразу брала себе в руки и упорно следовала к своей цели. Откуда-то издалека донеслась какая-то песня, которая отвлекла её от боли и Фатэ с надеждой погрузилась в неё... 'Пісня линула здалеку на якійсь чудернацькій співучій мові. Хтось виводить слова високим голосом, так що не зрозуміти: чи то молодий хлопець, чи дівчина, чи тенор, чи сопрано. Голос став ближче і слова стали зрозуміліші, дарма що Фате цієї мови ніколи не знала і не вчила.

- Ой, та п'є козак, гуляє, бо від Бога волю має.

Від нечистого чарчину, а від дідуха дівчину.

Темна ніченька у гаю, цю дівчину я кохаю.

Вибираю свою долю, мою любу діву

Волю!

Фате зіперлась на лікті й побачила дівчину у віночку із ромашок, що виспівувала пісню.

- Хто ти, - спитала Фате, а дівчина блиснула на неї чорними оченятами, наче гостра шабля майнула на сонці.

- Я козацька Воля, - промовила вона і засміялась, неначе поруч струмок задзюркотів. Фате теж стало весело і вона радісно засміялась, а чорні плями опесу на обличчі затанцювали, наче гроно спілих вишень на гілці. У Волі в руках звідкись з'явилася смугаста хлопавка, якою вона гучно ляснула, аж Фате вуха заклало.

- Спостереження: 33 Гейлєтъ 7284, колір волі, кошем обраний...

Сказавши це, Воля тут же зникла, наче її й не було. Фате знову зіп'ялась на лікті та побачила, що навкруги, скільки очі бачать, степ, а далі тільки туман мерехтить, плавиться на сонці хвилями та гойдається туди-сюди. Серед степу рухається якась різнобарвна копиця, а коли вона підпливла ближче, то Фате роздивилася, що це запряжений кіньми віз.

- А скажи, Фома, таки доброї прочуханки ми дали тюрбанам, - казав високий загорілий козак по кличці Турок, одягнений в білий чемплек, турецьку сорочку з широкими рукавами. Чорний кушак, широкий турецький пояс, підтримував такого ж кольору широкі турецькі шальвари41, які пірнали в просторі йджи, півчобітки червоного сап'яну з загнутими носами. На плечі у козака висів субун, камзол із червоного сукна, густо прикрашений по бортах жовтими мідними ґудзиками. Якби на голову ще й феску з пензликом, то всякий прийняв би козака за турка.

Козак йшов поряд з возом, на якому сидів Фома Бурма, що дрімав від спеки та правив кіньми. Коні самі знали дорогу, та воліли йти деінде, щоб смикнути якийсь жмут трави, а коли якийсь кінь зовсім зупинявся, то Фома, мало не падаючи на дишель, стьобав нахабного лошака та кричав:

- Цоб, клята тварина!

Кінь видавав ображене 'ігого', наче й справді думав, що хазяїн прийняв його за вола. На возі копицею сіна височіла велика купа награбованого добра, на якій лежав похмурий козак з блідим помертвілим обличчям. Його закриті очі здригалися, а губи намагались відтворити усмішку, бо бачив козак дивний сон з гарною дівчиною на ім'я Воля. Сторонній глядач не помилився б, якби сказав, що чоловік хворий або поранений. Скоріше за все останнє, тому, що хворому козаку в поході нема чого робити. Козака звали Данило Кущ, і всі вони були із Канівського куреня, а верталися з війни, де билися з турками. Аби не те, що Данило потерпав від поїздки, то їхали би швидше, а так тягнулись помалу, хоча весь курінь був уже на Січі, а багато хто і по домівках відпросився.

Коли проїхали Попів міст, то вже зовсім козацьким духом запахло - навіть Данило на лікті підвівся, так вже кортіло попасти в рідний курінь. Коні наче відчули домівку і смак сіна та вівсу, від чого хутко побігли вперед, так що Фома трохи їх придержував, щоб воза не трусило на грудках, бо Данило от того болісно кривився. А коли під'їхали до Гасан-Баша, передмістя перед брамою в Січ, то зовсім повеселіли козаки.

Та скоро веселість з лиця хутко вивітрилась.

Дуже дивне творилось навколо Січі: кругом вештались москалі в мундирах і почували себе, як дома. У шинка коло брами, як завжди, товкся народ, тільки гостре око козацьке відразу ж угледіло чужаків. Коло брами стояла москальська варта і хотіли було не пускати, та угледіли на возі Данила, то й пропустили. Коли вони під'їхали до Канівського куреня, то Турок спитав у отамана Строця:

- Що се твориться, батьку?

- Мовчи та слухай, - не дуже задоволено відказав Роман Строць, показуючи на московського офіцера, який читав якийсь папір. Зі слів офіцера виходило, що московська цариця Катерина дякувала козаків за військову відвагу у війні з турками, а далі повідомлялось про те, що Січ розпускається, а хто хоче, той йде у московське військо. Турок слухав розмови козаків і дивувався: гетьман Петро Калнишевський, разом з військовим писарем Іваном Глобою та суддею Павлом Головатим поїхали до Москви, бо цариця Катерина чекає, а генерал-поручник Текелій, що привів у Січ московське військо, виписував старшині охоронні грамоти та відпускав їх по домівках. А ще казали, що багато козаків зговорилися іти за Дунай, до турка. Дивина, та й годі!

Зовсім зажурений від таких звісток, Турок зайшов в січову церкву Покрову Божої Матері, щоб помолитися наостанку. Ще не встиг козак торкнутися лоба, щоб перехрестити, як побачив калмика і москаля, які сокирою рубали райські ворота і відколупували від них окладне золото і срібло. На засміченій долівці з мармуру валялись мішки з відірваними прикрасами з образів.

- Що ж ви робите, козломорді! - вигукнув Турок і не витерпів, рубонув одного й другого з одного удару. Заливаючи кров'ю білий мармур, супостати звалились, як снопи, а Турок хутко оглянувся і майнув через боковий вхід церкви. Щоб залити горілкою святотатство у церкві та горе від того, що Січ закінчилась, Турок зайшов у шинок біля воріт кошу і крикнув корчмарю: - Наливай, козак гуляє!

Протверезів на третій день.

Як опинився на возі, Турок не пам'ятав. Мацнув по кишенях - грошей як і не було, та і з одежі осталось одні шальвари й сорочка, видно все пропив. Слава богу, шабля на боці осталась, бо то козацька доля. Узнав в їздовому Фому і заспокоївся.

- А де Данило? - спитав Турок.

- Помер, бідолашний, - сказав Фома. Вони помовчали, віддаючи шану своєму товаришу.

- Бувай, Фома, бо вже з тобою не побачимось навік, - сказав Турок, на ходу злізаючи з підводи.

- А ти куди? - спитав Фома, натягнувши віжки.

- Подамся за Дунай, там знайду свою долю, - сказав Турок і додав, - ...і волю.

- А я на свій хутір, - сказав Фома і додав: - Вже навоювався.

Вони розійшлись на різні боки: Грицько сердито торкнув коней і рушив напрямки через поле, а Турок, піднявши голову, пішов, ні разу не оглянувшись. На Дунай він не потрапив, а подався в Європу, де найнявся матросом на корабель, який відправлявся в Америку. Там, в загоні Тадеуша Костюшка він відстоював свободу колоністів Америки, а, після визнання незалежності Штатів, залишився в Америці.

Сірість, що виникла несподівано, повільно розсіялась, і Фате знову побачила жовті піски, які химерно вигиналися і підхоплювали темні смуги хвиль. Залишаючи тільки одну жовту яскраву крапку, темні хвилі лякали Фате невідомістю та очікуванням небезпеки. Світла жовта крапка коливалася від вітру і Фате понеслася до неї, як метелик, не розуміючи, що яскраве полум'я може бути жорстоким і смертельним. Коли вона підпливла ближче, то побачила якусь стареньку біля столика, на якому горіла свічка, що вабила Фате до цього місця.

'Екатерина сидела за маленьким столиком и медленно читала рукописный текст. Светлейший князь Григорий Потёмкин стоял рядом, положив руки на спинку резного стула, и ожидал её вердикта.

'Манифестъ Государыни Императрицы Екатерины II:

Объ истребленіи Запорожской Сечи.

БОЖІЕЮ МИЛОСТІЮ,

МЫ, ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ,

ИМПЕРАТРИЦА И САМОДЕРЖИЦА ВСЕРОССІЙСКАЯ,

и прочая и прочая и прочая.

Мы восхотѣли чрезъ сіе объявить во всей Нашей Имперіи къ общему извѣстію Нашимъ всѣмъ вѣрноподданнымъ, что Сѣчь Запорожская въ конецъ уже разрушена, со истребленіемъ на будущее время и самаго названія Запорожскихъ Козаковъ, не меньше какъ за оскорбленіе Нашего Императорскаго Величества чрезъ поступки и дерзновеніе, оказанныя отъ сихъ Козаковъ въ неповиновеніи Нашимъ Высочайшимъ повеленіямъ'.

Витиеватый слог князя, а в особенности его руки, медленно массирующие её шею, склонили императрицу ко сну, и она захрапела, но князь Григорий не стал её тревожить. Чуть не ткнувшись в гусиное перо, Екатерина проснулась и стала перебирать листки, словно и не спала.

'И тако по необходимому уваженію на все вышеизложенное, сочли Мы себя нынѣ обязянными предъ Богомъ, предъ Имперіею Нашею и предъ самымъ вообще человѣчествомъ разрушить Сѣчу Запорожскую и имя Козаковъ, отъ оной заимствованное. Въ слѣдствіе того 4 Іюня Нашимъ Генералъ Порутчикомъ Текелліемъ со ввѣренными ему отъ насъ войсками занята Сѣчь Запорожская въ совершенномъ порядкъ и полной тишинѣ, безъ всякаго отъ Козаковъ сопротивленія, потому, что они не инако увидѣли приближеніе къ нимъ войскъ, какъ уже повсемѣстно оными окружены были; ибо Мы сему военачальнику именно предписали стараться произвесть порученное дѣло спокойнѣйшимъ образомъ, убѣгая, сколь возможно, пролитія крови.

Возвѣщая Нашимъ вѣрнымъ и любезнымъ подданнымъ всѣ сіи обстоятельства, можемъ Мы въ тоже время имъ объявить, что нѣтъ теперь болѣе Сѣчи Запорожской въ политическомъ ея уродствѣ, слѣдовательно же и Козаковъ сего имени. Мѣсто жилища и угодья тамошнія оставляемъ Мы для постоянныхъ и Отечеству наравнѣ съ другими полезныхъ жителей, причисляя ихъ по способности

къ Новороссійской Губерніи и поручая при новомъ заведеніи и устройствѣ во особливое попеченіе учрежденному тамъ намъ Правительству Нашему.

Впрочемъ, слѣдуя человѣколюбію Нашему, которое всегда и отъ праведной преступнику казни отвращается, сообразовались Мы оному не меньше и въ опредѣленіи будущаго жребія всѣмъ частнымъ членамъ бывшихъ Запорожскихъ Козаковъ, Всемилосивѣйше повелѣвъ не желающихъ остаться на постоянномъ жительствѣ въ своихъ мѣстахъ, распустить на ихъ родину, а желающимъ тутъ селиться, дать землю для вѣчнаго имъ жилища; всѣмъ же Старшинамъ, кои служили порядочно и имѣютъ одобренія отъ Нашихъ военныхъ начальниковъ, объявить Нашу Императорскую милость и что они сразмѣрные службѣи званію ихъ получатъ степени.

Данъ въ Москвѣ, отъ Рождества Христова тысяща седьмь сотъ семьдесятъ пятаго года, Августа третьяго дня, а Государствованія Нашего четвертагонадесять лѣта'.

Екатерина с облегчением оторвала свой взор от написанного и отложила бумагу на резной столик. За окошком начиналось утро, и императрица сама погасила свечку. Она подняла глаза на светлейшего князя Потёмкина, который стоял, ожидая, и сказала:

- Хорошо написал, Гришенька!

Императрица подняла длинный нос на светлейшего князя и тяжело поднялась с места, опираясь на руку Потёмкина после чего повела его в свою спальню, фривольно прошептав на ухо: 'Я по тебе соскучилась!' Уже раздеваясь с помощью служанки, она напомнила князю.

- Атамана Калнышевского отправь на Соловки, нечего ему гулять на свободе и мутить людей, - сказала Екатерина и добавила ласково: - Поторопись, Гришенька.

Светлейший князь, рассматривая единственным глазом округлые ягодицы служанки, наклонившейся над императрицей, снимал свои штаны и добродушно согласился:

- Хорошо, Ваше Императорское Величество'.

Спальня хтивої імператриці зникла з поля зору, немов хтось задув свічку, а смугаста сірість знову заповнила весь простір.

- Спостереження знято: 10 Елєть 7284, - промовило якесь зелене створіння, що з'явилося поруч, і Фате ледь пізнала у ньому Волю. Зовсім не до речі Фате запитала у неї перше, що спало на думку: - А який же колір? - на що Воля знітилася і відповіла: - Колір підневільний і чорний, царицею окреслений...

Фате відчула, що її хтось заколисує, і злегка відкрила очі. Навколо, наскільки вона могла бачити, жовтіла пустеля, де-не-де перекреслена смугами зеленого піску. Її злегка морозило і розпечене повітря пустелі, що дмухало їм у спину, здавався їй тепленьким і приємним. Фате зрозуміла, що її несе Вася, від чого їй стало ще більш приємно. 'Неси, неси, любчику!' - муркотала вона чудернацькою мовою, і подумала, що злегка поспати, коли ніщо вже не болить, та ще на руках Васі - вельми приємне заняття. Фате заснула, навіть не попередивши Васю, що вона тимчасово здорова. Уві сні вона побачила блакитне небо, явно не тутешнє, але виявилося, що це небо за гратами, а темрява підземелля поглинула Фате. Проте їй, чомусь, було не страшно, бо поруч вона відчувала якусь теплу, Богом обрану душу'.

***

Этэ тревожно оглянулась назад. Вася и Фатэ пропали из виду и неизвестно куда они пошли. Этэ боялась, что они потеряются в пустыне, так как Йодэ всё ещё скорбел за отцом и шёл, куда глаза глядят. За Йодэ шагал его механический папа, а сзади плелась Этэ, которая не хотела мешать своему другу грустить о погибшем родном отце. Громадный Йодэ, согнув свою спину, рыдал, орошая пустыню солёной водой, и это был второй дождь в пустыне за время жизни его отца. Йодэ помнил, как отец восторженно рассказывал о виденном им дожде, когда он был ещё морвяко, а не руководителем мурдэона. От этих воспоминаний Йодэ расплакался, как морвяко, и даже Этэ поморщилась - такой мягкотелый морвэ вряд ли добьётся места кантэра.

- Я возьму тебя на ручки, - сказал робот голосом мурдэ Увэ и легко поднял громадного Йодэ.

- Спасибо, папа, - сказал Йодэ, обнимая робота за плечи и прижимаясь к его груди. Такие сопли привели Этэ в неописуемую ярость, и она подскочила к двум огромным морвэ, металлическому и живому, и громко воскликнула:

- Хватит распускать слюни! Я думала, что ты, такой огромный и крепкий, поможешь мне истребить всех мурдэ, а теперь вижу, что связалась с сопливым морвяко. Немедленно слезай с металлического робота, он не твой отец! Теперь ты имеешь полное и законное право убить любого мурдэ и стать кантэром.

Пристыженный Йодэ неловко слез с робота, который украдкой подмигнул ему и тихо сказал:

- Мы потом поговорим о твоём папе. Я знаю о нём всё, даже больше тебя.

- Я думаю, что тебя нужно обнулить, - задумчиво сказала Этэ, - иначе ты будешь всегда травмировать Йодэ.

- Не нужно его обнулять, - сказал Йодэ и напомнил, показывая на робота: - Вероятнее всего, это последняя работа папы.

- Не называй его папой, - всё ещё злясь, сказала Этэ.

- Я назову его Увэ-Вяк, - сказал Йодэ.

- Почему обязательно Увэ-Вяк? - сердилась Этэ.

- Увэ Морвяко, - объяснил Йодэ, а Этэ не стала спорить с сумасшедшим, рассуждая о том, что боги, если они существуют, послали ей в помощники не самый лучший экземпляр морвэ.

- Называй, как хочешь, только прибери сопли и настройся на работу, которую нужно сделать, - сказала она, всматриваясь вперёд, где виднелась какая-то возвышенность. Они поднялись на неё, и Этэ оглянулась вокруг, но ничего не заметила, кроме песков. Она с грустью подумала, что им не выбраться из пустыни и скоро папухи обгложут их мёртвые тела, оставив скелеты на забаву ветрам, которые со временем иссекут песком кости и развеют их в пыль. Нарушая её печаль, Увэ-Вяк щёлкнул своими металлическими конечностями, и Этэ недовольно взглянула на него, понимая, что робот останется живой и невредимый, разве что пыль разъест суставы, и он застынет на месте, как статуя. Её взгляд нечаянно упал на ноги робота, и она с радостью увидела, что Увэ-Вяк стоит на люке. 'Наконец-то!' - подумала она, и поблагодарила богов, в которых не верила, но, тем не менее, они ей помогли. Увэ-Вяк, заметил её взгляд и легко сковырнул крышку люка. Этэ с радостью увидела в самом низу едва заметный свет. Несомненно, они попали на какую-то ветку кана, что уже везение, так как запросто могли пропасть в пустыне. Она нырнула в колодец, а за ней стал спускаться Йодэ. Увэ-Вяк, замыкая экспедицию в подземелье, закрыл за собой крышку люка, чтобы колодец не засыпало песком.

Спустившись вниз, Этэ увидела, прямо под собой, рельсы кана и ей пришлось прыгать с приличной высоты. Приземлилась Этэ неудачно, так как ударилась коленом об рельсу, отчего чуть не завыла, как ёханый бабай. Она быстро отползла к стенке туннеля, чтобы на неё не свалился Йодэ. Он тоже прыгнул, но Йодэ было легче: он просто повис на руках на последней ступеньке и, при его росте, до рельсов осталось всего ничего. Йодэ, увидев огорчённую Этэ, проверил её разбитое колено и немного успокоился: кость была целой, но идти она не могла.

- Я понесу тебя, - сказал Йодэ и взял Этэ на руки.

- Куда идти? - спросил он и Этэ ответила: - Не имеет значения, нужно добраться до первой попавшей станции.

Тем не менее она включила кап и сориентировалась. Оказалось, что эта ветка кана ведёт в Ягдэрод. Прыгать по шпалам ещё то занятие, но, несмотря на это, Йодэ легко нёс Этэ, которой данное рыцарство понравилось, несмотря на её рациональный ум. Через некоторое время они услышали сзади шум, и Йодэ забеспокоился - если это кан, то он может раздавить их, так как спрятаться негде, рядом ни одной ниши или какого-нибудь бокового туннеля.

- Я остановлю кан, сынок, - сказал Увэ-Вяк, идущий сзади. Он стал прямо посредине, а Йодэ, на всякий случай, ускорил шаг, чтобы отойти подальше. Через некоторое время Йодэ увидел нишу и, от неожиданности, чуть не рассмеялся. Он посадил Этэ на лавку из гранэ, а сам потянул рычаг с белым кругом, чтобы кан остановился.

- Твоего отца задавит кан, - забеспокоилась Этэ, а Йодэ ей ответил: - Он мне не отец, а металлическая шкатулка с воспоминаниями.

Этэ одобрительно хмыкнула - наконец Йодэ пришёл в себя. Они услышали предупредительный сигнал кана и подумали, что Увэ-Вяк погиб. Вскоре показался кан и Йодэ обрадовался, когда увидел Увэ-Вяка, сидящего в кабине возле канатэ, он всё-таки жалел робота, несмотря на свои слова.

- Кан отправляется в Ягдэрод, - сообщил Увэ-Вяк, когда канатэ остановил кан. Они забрались на платформу, и канатэ перед отправкой дал резкий сигнал. До Ягдэрода добрались без приключений, а потом долго искали остановку кана, следующего в Лопэрод. Она оказалась под землёй и к их огорчению, кан только что ушёл. Пришлось ожидать следующего рейса, а когда кан появился, то они испытали истинное наслаждение.

На остановке в Лопэроде их атаковали морвэ, предлагая разных уродцев: кошкособак, змеелягушек, мышецыплят на двух птичьих лапках, кроликов с павлиньим хвостом, а также гибриды растительного мира: летающие ромашки, ползающие морковки с зелёной короной на голове, прыгающая клубника, и кусающиеся огурцы, не желающие погибнуть в желудке любителя овощей. Впрочем, их меняли не для еды, а чтобы поразить своих знакомых. Изготавливать данные чаки - дело прибыльное, так как эти генетические уроды дохли, как мухи. К тому же и звали их не так, как здесь написано, а автор привел всего лишь аналоги земных видов.

Кроме этого в Лопэроде изобретали вирусы и яды, производство которых регламентировалось тем, что они могли существовать вне сосуда непродолжительное время, дабы не было эпидемий. Если кратко, то всё это оружие могло убить только одного морвэ, в ином случае бжуи уничтожали изобретателя на месте, а не садили в яму.

Они потеряли Увэ-Вяка, а когда его нашли, то оказалось, что он поменял свой механический мизинец на какой-то маленький аленький цветок.

- Как же ты будешь жить без пальца? - спросила Этэ, наблюдая за счастливым Увэ-Вяком, который поместил вазон с растением в свою грудь.

- Он мне не нужен, его повредил нумэс Лартэ во время пыток, - сказал Увэ-Вяк.

- Твой цветок завянет без света и брызгэ, - с сожалением сказала Этэ, подумав о том, что робот по своему поведению похож на морвяко. Увэ-Вяк забеспокоился и сделал грудь прозрачной. Его алый цветок в груди стал похож на сердце. Увэ-Вяк подумал о том, что ещё один мизинец он отдаст за брызге для своего цветка.

Какой-то рыжий тип, с виду инопланетянин, пристал к Этэ, предлагая омолаживающий генетический гель, и тянул за рукав тапи в сторону, но она жахнула ему между ног, и тип растянулся на полу, вывалив из мерзкой усатой пасти длинный язык. Йодэ не ожидал такого от Этэ, поэтому с уважением посмотрел на морвину. Они долго бродили по Лопэроду, то спускаясь вниз, то поднимаясь лифтом вверх. Этэ что-то искала, а что, Йодэ не догадывался, пока она не набрела на какую-то кабинку, где за свой чак, димензиальную цепочку, получила пластмассовый билет на посещение мурдэ Лопэ.

- Это дорого, - сказал ей Йодэ, на что Этэ рассудительно ответила: - Иначе дождёмся встречи с мурдэ Лопэ, когда будем зюдами. Просто так он никого не принимает, а пробраться к нему нам не удастся.

Её ударение на слове 'нам' слегка покоробило Йодэ, так как слабым звеном в их связке она считает его. Получив долгожданный билет, они остановились в каком-то углу для совещания.

- Кто пойдёт убивать мурдэ Лопэ, - спросила Этэ.

- Я пойду, - сказал Йодэ, вытаскивая из ножен огромный меч и размахивая им перед носом Этэ. Она с сомнением посмотрела на воинственного, но бесхитростного Йодэ, а потом повернула голову к Увэ-Вяку и, как маленький диктатор, приказала: - Он пойдёт!

- Роботам запрещено убивать, иначе его владельца ожидает смерть, - сказал Йодэ, а Этэ возразила: - Владелец Увэ-Вяка уже умер, он твой отец, если ты не помнишь.

Этэ подошла к Увэ-Вяку и спросила:

- Уве-Вяк, ведь ты хочешь убить мурдэ Лопэ?

- Хочу, - сказал Увэ-Вяк.

- Мы, ведь, уговаривали тебя не делать это? - спросила Этэ.

- Уговаривали, - согласился Увэ-Вяк.

- А ты всё равно захотел убить мурдэ Лопэ? - опять спросила Этэ.

- Да! - согласился Увэ-Вяк.

- Хорошо, мы тебя подождём здесь, - сказала Этэ и вручила ему билет. Робот немного помялся, ожидая каких-то слов от Йодэ, а потом отправился в сторону лифта. Лаборатория мурдэ Лопэ находилась на несколько этажей ниже, и Увэ-Вяк нажал на кнопку лифта со знаком Х, который обозначал хромосому. Когда Увэ-Вяк вышел из лифта в короткий коридор, то увидел автомат, в который нужно вставить билет. Автомат проглотил пластмассовую карточку, а голос из динамика сообщил, что робота подвергнут дезинфекции. Сверху упал огромный прозрачный цилиндр, который накрыл Увэ-Вяка и на робота обрушился душ из какой-то гадости. Робот забеспокоился, как бы случайно не заржаветь где-нибудь внутри, но душ прекратился, а колпак ушёл вверх.

- Мурдэ Лопэ уделит вам немного времени, но не стоит им злоупотреблять, - сообщил голос из динамика, а стрелка на стене указала, куда нужно идти. Коридор закончился дверью, на которую указывала стрелка, и Увэ-Вяк открыл её. Светлая лаборатория было чиста. Вдоль стен тянулись белые столы с какими-то приборами, а мурдэ Лопэ сидел на стуле и что-то черкал на экране своего капа.

- Цель вашего визита? - не оборачиваясь, спросил мурдэ и Увэ-Вяк ответил: - Личное знакомство.

Мурдэ Лопэ крутанулся на стуле и устремил на Увэ-Вяка свои глаза.

- Твой опэс мне знаком, - сказал мурдэ Лопэ. Он прижмурил один глаз и добавил: - Я тебя знаю, ты сын мурдэ Увэ.

- Ты угадал, - сказал Увэ-Вяк, а мурдэ Лопэ спросил: - Ты пришел меня убить?

- Да, я хочу это сделать, - сказал Увэ-Вяк.

- Тогда тебе не повезло, - сказал мурдэ Лопэ, взял со стола какой-то белый баллончик и разбрызгал на Увэ-Вяка какую-то жидкую гадость.

- Через несколько мгновений вирус рипт разложит твоё тело на бесчисленное количество кусочков плоти, - сказал мурдэ Лопэ со светлой улыбкой, словно он предлагал Увэ-Вяку вечную жизнь на цветущей планете. Под его взглядом Увэ-Вяк начал разлагаться и разваливаться на части.

- Я умираю...что скажет мурдэ Увэ, когда узнает о гибели сына? - лепетал несчастный Увэ-Вяк, а мурдэ Лопэ назидательно сообщил: - Он не узнает, так как от тебя не останется и следа. Не нужно желать смерти другим!

- Прощай, мурдэнэ Увэ, - сказал мурдэ Лопэ, направляясь к двери лаборатории, - видеть, как разлагается морвэ, зрелище не из приятных, поэтому я покидаю тебя.

- А ты не заразился? - участливо спросил Увэ-Вяк и морвэ Лопэ ответил, не поворачиваясь: - Я ввёл себе противоядие, тем более что через некоторое время рипт погибнет от кислорода. Но ты не беспокойся, к тому времени тебя уже не собрать, и ты умрешь окончательно.

- Только не в этой Вселенной, - сказал Увэ-Вяк, а его металлические запчасти побежали назад, к телу. Через мгновение он догнал мурдэ Лопэ и вонзил в его спину свою металлическую руку. Удивлённый мурдэ Лопэ повернул голову и увидел, как Увэ-Вяк выдрал из его спины сердце, которое ещё сокращалось в его руке. Глаза мурдэ Лопэ стали стеклянными и закатились вверх, а он сам рухнул на пол лаборатории. Ягдэ-Вяк сунул сердце в раскрытый от ужаса рот застывшего мурдэ, и снял с пальца Лопэ его кап. Робот сделал снимок мёртвого Лопэ и наискось добавил надпись:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Отправив фото все желающим, Ягдэ-Вяк одел кап на свой окровавленный палец и, весьма довольный собой, закрыл дверь лаборатории.

На этаже выше в подземном Лопэроде нумэс Лартэ наблюдал за изображением своего капа. На виртуальном экране он видел лабораторию и поверженного на пол мурдэ Лопэ с окровавленным сердцем во рту. Через несколько мгновений мурдэ Лопэ встал и стал жевать своё сердце, а потом высунул свой длинный язык и облизал окровавленные губы. Мурдэ Лопэ направился в сторону камеры, а когда его наглое лицо заслонило всю лабораторию, он спросил, суживая змеиные зрачки: - Ну, как?

Лартэ ничего не ответил. Ему не нравился помощник. Чересчур много на себя берёт, как будто метит на место нумэса.

***

'Кругом було темно, наче Фате втратила очі, і вона протягнула руки, мацаючи стіни. Через деякий час натрапила руками на якийсь камінний холодний виступ, і, опираючись, відчула, що камінь ворушиться. Вона обмацала його, і їй здалося, що це чиєсь обличчя. Щось врізалось в око Фате, аж кругом блиснуло яскравим і сліпучим вогнем. В цьому вогні вона розгледіла сіру постать, яка протягнула руку і втрапила пальцем в око Фате. Тільки здогадавшись, вона впізнала Волю, яка стала зовсім несхожа на себе. Її змарніле лице почорніло, неначе хтось наніс опес смерті.

- Спостереження: 14 Дотлєть 7285, колір кандальний, а душа - вільна, - промовила сіра постать і щосили ляснула смугастою деревиною.

'Калнишевський здригнувся. Щось доторкнулось до обличчя і гетьман подумав, що то Джура, маленьке мишеня, яке він підгодовував. Інше, другорядне, давно відійшло в сторону, залишилась одна серцевина - дух свободи, якому монастирські стіни ніколи не стануть на заваді. Не стриножать цей дух кайдани, а тільки допоможуть тримати його в долонях, бо в них, як в горнятку, жевріють вогні непогасні. Так у вулкані тліє до пори лава, а коли прийде час - вивергається бурхливою стихією. Святий старець знав - той час прийде і ніщо вільний дух зупинити не може, бо той дар - від Бога.

Знову майнули в голові далекі спомини. Про те, як московська цариця відібрала останні надії на привілеї козацтва і розпустила Запорізьку Січ. Тож не даром думав отаман про те, що нічого надіятися на московитів, а потрібно писати турецькому імператорові й прохати прийняти Військо Запорозьке до турецької протекції. Спізнився Калнишевський, бо цариця Катерина арештувала гетьмана, а через рік після суду в Москві, відправила Петра на Соловки, острови на північному Білому морі. Цариця лицемірно виділила на утримання Петра Калнишевського в монастирі цілий карбованець на добу, із якого гетьману діставалось хіба що десята частина копійки на кусочок черствого хліба. Ув'язнення в православних монастирях набагато важче каторжних робіт, де невільники могли перебувати на відкритому повітрі. Калнишевський мусив сидіти по пояс в багні в кам'яній ямі, бо ніхто не дозволяв прибрати свою нору, а тим більше глянути на світ божий.

 []

Страждання тіла не зломили волю і віру в Бога. Він вже давно не давав оцінки своїм діям, бо то марна справа - що було, то пройшло, але все ж радів с того, що відмовив козаків давати відсіч в десяток разів сильнішому ворогу, та зберіг рід козацький на майбутні віки. В останні роки свого гетьманства Калнишевський перетворив прилеглі до Січі землі в Райські Кущі. В ті часи запоріжців у Московії вважали людьми дуже заможними та зналися з ними. Козацькі хутори перетворились на великі селища з гарними будинками, скотом і промислами. Вся територія понизової Січі від Бугу до Дону і від Кременчука до Січі, завдяки захищеним паланкам42 була заселена гетьманом козацькими сім'ями. Козацькі коні залюбки купували для прусської кавалерії, а хліб з паланок продавали туркам і татарам. На базари в паланках стікалися товари з Туреччини й Криму, а потім вже козаки вивозити їх далі на територію Московії й Польщі. Понизова Січ перетворилась в економічно самодостатню територію, яка експортувала більшість своєї продукції за межі козацьких володінь. Січ захищала тільки південні кордони, а козаки здобували свій хліб і без війни.

Джура наче почув про хліб і знову торкнувся гетьмана, але вже руки. Калнишевський розтулив кулак і маленьке мишеня з грізним йменням залізло на долоню смакувати свій сніданок, а думка гетьмана майнула далі. Коли подохла цинічна і похітлива цариця, Калнишевський не тішився, бо не мав с того зиску. Новий імператор, Олександр Павлович, помилував Калнишевського, та останній гетьман України залишився там, де він був - в монастирі. Тут він залишався вільним і без указу нового імператора, а Бог його не покидав ніколи. Та й не в змозі сліпі очі бачити закріпачену Україну.

Як тільки промайнула остання думка, незвично засяяло, і не в сліпих очах, а десь в голові. Калнишевський зрозумів, що за ним уже прийшли. 'Як довго, Боже!' - промовив гетьман і побачив з поміж світла архангела Петра, так схожого на Калнишевського, що він вже й не знав, чи в дзеркалі себе побачив, чи то справжній страж небесний.

- Проходь, тебе чекають, - сказав Петро і дух гетьмана, крім свободи, відчув Божу Благодать, що осяяла його єство з усіх сторін, як материнське тепло, давно забуте.

- Спасибі, тобі, Боже! - майнуло вічне і тільки думка про долю Джури затримала гетьмана.

- За ним приглянуть, - пообіцяло яскраве і тепле світло, а особисте гетьмана розчинилось в бездоганній і безмежній божественній любові'.

- Спостереження зняте: 20 Хейлєть 7312 колір небесний, Богом освячений, - почула Фате і відкрила очі. Перед нею висіла ікона, оповита веселкою, подібна до тих, які вона бачила в земних храмах. З ікони на неї дивилась дівчина, яка усміхнулась Фате, як жива, і повторила:

- Спостереження зняте: 20 Хейлєть 7312 колір небесний, Богом освячений.

Фате впізнала в ній Волю, яка нахилилась до неї та ласкаво спитала: - Тобі краще?

На обличчі дівчини появився знайомий опес і Фате побачила..., що це не Воля'.

Вася склонился к её лицу и с некоторым облегчением сказал: - Хорошо, что ты пришла в себя. Сейчас приедет кан, и мы с тобой поедем в Гранэрод.

'Хорошо!' - мысленно согласилась Фатэ и оглянулась. Они находились в нише какого-то туннеля на остановке кана. Кто-то на тёмной стенке туннеля нарисовал стрелу и написал: 'В Ильмэрод'. 'С Ильмерода прямой путь в Гранэрод', - подумала Фатэ и успокоилась. Вдалеке послышался стук колёс и вскоре из-за поворота показался кан. Они забрались на платформу, и кан отправился дальше. Фатэ положила голову на плечо Васи, но не спала - хватило того, что она валялась в обмороке.

'Надо бы вытащить этого вакаря', - решила Фатэ, понимая, что если и рисковать умирать, то только с Васей - ему она доверяла, но внутреннее упрямство не разрешало ей с этим согласиться. Кан стучал колёсами, а она лежала на плече Васи, отогнав все мысли, и чувствовала себя в безопасности. 'Как за стеной из гранэ', - забралось в голову сравнение, и она улыбнулась. Прошло немного времени или оно пролетело незаметно для Фатэ, но канате включил сигнал и крикнул со своего места: - Кан прибывает в Гранэрод!

Фатэ опешила!

- Как в Гранэрод? Там же было написано - 'В Ильмэрод'! - Фатэ растерянно выпучила глаза, а Вася, улыбаясь, ехидно спросил: - Ты, что, веришь всему написанному?

В это время на пальце звякнул кап. Фатэ открыла экран и увидела мёртвого мурдэ Лопэ с окровавленным сердцем в зубах. Снимок перечеркнула надпись:

'Здесь приготовлено место для тебя'.

Фатэ уставилась на Васю, который тоже разглядывал фото на своём капе и ехидно спросила: - Как ты думаешь, стоит верить написанному?

И почувствовала боль.

 []

Репликация одиннадцатая. Халлэ

Вася, давно потерявший Туманного Кота, зная своего рыжего друга и его нетерпимость следовать каким-либо планам, предполагал, что он где-то развлекается и не особо расстраивался из-за этого, так как жить под присмотром, пусть и кота, совсем не желал. Кот, выполняя миссию, возложенную на него Маргиной, немного понаблюдал за Васей, незримо витая над ним, как ангел-хранитель. Потом коту надоело, и он решил, что с Васей, при его двух димензиальных оболочках, ничего не случится, потому отправился ловить мышей. В качестве мышей он избрал претендентов на пост кантэра, тем самым помогая Васе быстрей завершить предвыборную программу, и попутно удовлетворил свои кошачьи инстинкты.

Нумэс Лартэ был весьма удивлён, когда на пороге своего кабинета в Лопэроде увидел странного пушистого инопланетянина со звериной усатой мордой. Кот бесцеремонно, вместе с ногами, забрался на кресло посетителя и, перевалившись через стол, убедительно сказал Лартэ: - Тебе нужен помощник.

Лартэ онемел от такой наглости, а кот похлопал его по щеке мохнатой лапой и сказал:- Не беспокойся, я тебе его нашёл.

- Кого? - не понял осчастливленный Лартэ и кот объяснил: - Помощника, угадай с трёх раз кто он такой!

- Ты? - угадал Лартэ. Кот озарил его чеширской улыбкой и похвалил: - Молодец! Будем ловить преступников на живца!

- И кто же будет живцом, я? - скептически спросил Лартэ, по-прежнему находясь в весьма растерянном настроении, так как напористый инопланетянин совсем сбил его с толку. Но так как Лартэ отвечал за поиски преступников перед кантэром Чахэ, то этот инопланетянин не помешает, как козёл отпущения, а по-арэански будет глупым цэхисом.

- Живцом буду я, - сообщил Туманный Кот. - Я буду заманивать преступников в свои сети, - продолжил кот, раздвинув свои лапы во всю ширь, - и буду передавать их тебе.

Лартэ посмотрел на инопланетянина и подумал, что этот болван - точно цэхис, только как его использовать, чтобы перевести стрелки на него и самому остаться вне подозрений.

- Я буду ловить на живца всех подозрительных, - закончил кот и нумэс предупредил: - Хорошо! Только обо всём докладывать мне.

- Непременно! - блеснул зелёным глазом кот и покинул кабинет. Кот раскинул симпоты и сразу заметил парочку, которая двигалась в сторону Лопэрода, видимо на кане. Весьма довольный собой кот отправился на остановку кана, чтобы поймать мышек, пока они не затерялись в роде.

Стук колёс приближался и Туманный Кот забрался на карниз ближайшего корпуса какой-то лаборатории, чтобы сверху наблюдать за прибывшими пассажирами. Послышался сигнал кана и маленький димензовоз выскочил из туннеля, вытаскивая из него несколько открытых платформ. Как обычно, на остановке кана тёрлись любители экзотических чаков, желающие обменять свои чаки на что угодно, но только редкое на планете Арэ.

Парочку он заметил сразу по синему плащу бжуя, а его спутница видимо спала, пока ехала на кане, так как была слегка отмороженной. Туманный Кот предпочёл действовать сразу, поэтому соскочил с места наблюдения и стал перед морвиной, как святой дух перед страждущим веры хрестианином.

- Вам нужна омолаживающая сыворотка? - убедительно сказал кот, обращаясь к морвине, но она презрительно отвернулась. Туманный Кот настойчиво сообщил вдогонку: - Эта сыворотка не только омолаживает, но и изменяет внешность.

Видимо, морвина не пришла в себя после сна, так как клюнула и повелась. Она недоверчиво воззрела на кота, который был сама честность и спросила: - Что ты за это хочешь?

- Какой-либо чак, - ответил кот, и морвина тут же сунула ему в лапу какую-то бумажку.

- Там семя травы, - объяснила морвина, и кот кивнул, вытаскивая из своего тапи флакон.

- Как её принимать? - спросила морвина, всё ещё не доверяя коту, и он убедительно сообщил: - Ты можешь принять его в моём дероде.

Бжуй недоверчиво покосился на кота и пригрозил:

- Если с ней что-то случится, я тебя убью, а твои останки выброшу в пустыню на съедение папухам.

Кот презрительно хмыкнул, а морвэ пригрозил:

- Ты заметил, что разговариваешь с бжуем?

- Да, - снова хмыкнул кот и показал на спуск вниз, в лаборатории: - Проходите сюда.

Туманный Кот поводил их по подземелью, чтобы они слегка запутались и сразу не убежали, а потом нашёл пустой кабинет рядом с кабинетом нумэса Лартэ и завел их туда.

- Проходите! - предложил кот, без ключа открывая стеклянную дверь. Бжуй грозно навис над котом: - Ну?!

- Не нукай, - сказал кот, а у морвины забегали глаза. Она тут же подумала, что не стоит пить гадость, какую предложил этот странный волосатый тип. 'Генно-модифицированный морвэ!' - мелькнула у неё мысль, а кот ухмыльнулся и сказал ей: - Тебе и не нужно пить сыворотку. Вы арестованы!

- С чего бы это? - возмутилась морвина и услышала слова волосатого морвэ: - По приказу нумэса!

В это время стеклянная дверь открылась и Ди увидела нумэса Лартэ. Игохо грохнулся в обморок и Ди с сожалением подумала: 'Слабак!'

***

Гнюс, укравший его тело, резво удрал, как только почувствовал Крусэ, оставив свою жертву на полу. Крусэ не мог ничего сделать, чтобы остановить своё тело. Он понял, что ему долго придётся тренироваться, пока он сможет забраться в своё тело и выгнать из него гнюса. Лежавший на полу морвэ показался Крусэ знакомым, и он поплыл ближе к нему. Когда морвэ поднял лицо, Крусэ сразу узнал знакомый опэс, и его потянуло к нему с непреодолимой силой. Через мгновение Крусэ оказался внутри тела.

Оказаться в чужом теле - ещё то занятие. Во-первых, тело отказывается выполнять приказы, а во-вторых мешает другая личность, находящаяся в теле. Поэтому, когда Крусэ попытался встать, точно так же поступила Сюрэ, так как это было её тело, которое, в связи с такой пертурбацией, двигалось, как одурманенный цэхис. Не удивительно, что тело свалилось и набило шишку на голове.

- Ой! - воскликнули они вместе и Сюрэ растерянно спросила: - Ты кто? Моё неадекватное второе я?

Она подозревала, что сошла с ума, так как её второе я мешало ей двигаться.

- Я не второе я, а Крусэ, - мимикрируя, сообщило второе я, собираясь косить под её друга, а ныне, как оказалось, открытого врага. 'Это потому, что я о нём много думаю' - определила Сюрэ и решила больше не вспоминать о Крусэ, который, к тому же, повёлся с ней гадко, как самый настоящий негодяй.

- Моё тело украл гнюс, - сообщил Крусэ и Сюрэ ответила: - Не притворяйся, я знаю, что ты - это я, и если такое будет долго продолжаться, то я уничтожу себя и тебя.

- Поверь мне, я действительно Крусэ, - сказало её второе я, и Сюрэ спросила: - Чем докажешь?

Крусэ на мгновение задумался и Сюрэ тут же подковырнула: - Не знаешь, что сказать? Всё, что ты знаешь о Крусэ, знаю и я.

- Не всё, - сказал Крусэ, - я ждал подходящего случая, чтобы сделать тебе подарок. Видимо, пришла пора сообщить тебе об этом. Я синтезировал тебе твоё ДНК, благодаря которому ты будешь жить вечно.

- И превращусь в зюда, - парировала Сюрэ, ничуть не веря рассказам своего второго я.

- В зюда ты не превратишься, а будешь такой же, как сейчас, - объяснил Крусэ, а Сюрэ спросила: - И где же твой долгожданный подарок?

- Он в кармане моего тапи, - сказал Крусэ, а Сюрэ засмеялась: - Крусэ и его тапи давно удрали, а перед тем Крусэ хотел меня задавить. Видимо, я мешала ему занять место кантэра.

- Моё тело в руках гнюса, и если мы догоним его и обезвредим, ты найдёшь в кармане тапи твой эликсир бессмертия, - сказал Крусэ и добавил: - Зачем мне место кантэра без тебя?

Сюрэ было приятно слушать лесть своего второго я, а ещё она подумала, что лаской можно уговорить своего двойника слиться с Сюрэ в одно целое. 'И сойти с ума полностью!' - с сарказмом подытожила Сюрэ.

- Как ты собираешься ловить гнюса? - спросила она самозванца Крусэ и тот честно ответил: - Не знаю, - после чего задумался о своих злоключениях и добавил:

- Разве что заключить тело в димензиальную сеточку, чтобы он не смог её открыть, тогда гнюс испугается и захочет удрать.

- Ты хочешь, чтобы я отдала димензиальную сеточку для пленения гнюса и стала совсем беззащитной? И как я буду питаться? Я умру от голода, так как раздобыть пищу на планете Арэ задача не из лёгких. Кстати, ты тоже умрёшь.

- Ты забыла, что у меня нет тела, но есть димензиальная сеточка, - напомнил Крусэ, - поэтому используем мою сеточку.

Сюрэ проверила и удивилась: в теле находились две димензиальные сеточки. 'Так Крусэ говорил правду! - подумала Сюрэ и тут же засомневалась: - А если это гнюс обманывает меня и хочет изгнать меня из тела?'

Что же делать?

Сюрэ решила, что доверять своё тело Крусэ, как называет себя неизвестная личность, не стоит, она и сама справиться, благо пользовалась им всю свою жизнь, поэтому жёстко сказала: - Телом управлять буду я, так что прошу мне не мешать. Советы принимаются, но фильтруются, чтобы мне было удобно себя чувствовать.

- Хорошо, - как-то подозрительно быстро согласился Крусэ и Сюрэ это не понравилось. Подозрение, что её использует какой-то гнюс, только усилилось. 'Обживается, подлец, а потом, когда я усну, захватит моё тело и вышвырнет мою душу вон!' - подумала Сюрэ и ехидно напомнила: - Неплохо бы поблагодарить меня за то, что я дала тебе приют.

- Спасибо, - ответил Крусэ и сказал: - А теперь поспешим, а то гнюс удерёт и нам придётся с тобой остаться вместе на всю жизнь.

- Совместную жизнь я представляла по-другому, - съехидничала Сюрэ, тем не менее, направляясь к широкому коридору, где, возможно, шляется этот мерзкий гнюс.

- Лучше всего отправиться на остановку кана, - посоветовал Крусэ, но Сюрэ его переспросила: - На какую остановку? Кан отправляется по трём направлениям: в Шибэрод, Лопэрод или Ильмэрод.

- Ближайшая остановка в Шибэрод, идём туда, - сказал Крусэ, и Сюрэ потопала к ручному лифту, на верхний этаж. Ручку лебёдки лифта ей пришлось крутить самой, а Крусэ по руку подсказывал: 'Крути лебёдку двумя руками, так легче'. Забравшись на верхний этаж, Сюрэ слегка запуталась, так как немного забыла дорогу и не там свернула, а Крусэ, чтобы её не обижать, поздно предупредил: 'Ты не туда идёшь'.

Они добрались до остановки кана, идущего в Шибэрод как раз вовремя: кан вот-вот должны подать. Сюрэ беспрерывно крутила головой, наблюдая за пассажирами и пытаясь заметить гнюса в теле Крусэ. Через некоторое время Сюрэ поняла, что гнюса здесь нет, но всё-таки дождалась отправления кана, и уже потом решила перебраться на другую остановку. Крусэ в это время молчал, не мешая ей, и отвлекал только тогда, когда подключался к глазам. Ему тоже хотелось наблюдать за пассажирами, но из-за этого у Сюрэ дёргались глаза: управляющие импульсы Крусэ мешали остановить взгляд.

- Прости, я нечаянно, - по-детски извинился Крусэ, и она вспомнила их ещё морвяко, отчего умилилась и пошла не туда. Крусэ, который следил за её передвижениями, тихо напомнил: 'Ты не туда идёшь!'- и только тогда Сюрэ спохватилась.

На остановке кана в сторону Ильмэрода было много пассажиров и им прошлось поторопиться, так как до отхода оставалось очень мало времени. Сюрэ заглядывала в лица, которые скрывались под капюшонами и на неё уже искоса поглядывали, думая, что она бжуй, только не в синей форме. Она прошла вперёд и назад вдоль перрона, но гнюса заметить не удалось. В душу Сюрэ закралось подозрение, что гнюс поменял тело Крусэ на другое. Возможно, что тело Крусэ где-нибудь валяется без сознания, а душа какого-нибудь морвэ превратилась в гнюса. Вскоре подошёл кан и тут же отправился.

Не надеясь ни на что, Сюрэ отправилась на последнюю остановку кана: в Лопэрод. Когда она туда пришла, кан уже стоял на перроне, и она стала быстро шагать вдоль открытых платформ, заглядывая под капюшоны. Дойдя до головы кана, она пошла обратно, в конец, ясно понимая в это мгновение перспективу всю жизнь прожить с Крусэ в одном теле. Она представила, как ей когда-нибудь понравиться какой-нибудь морвэ и как на это среагирует Крусэ. А если Крусэ понравится какая-нибудь морвина? От этих мыслей она совсем остановилась и потупилась взглядом в пол из гранэ. Крусэ, под руку, ещё и спросил: 'Что случилось?' - и она соврала: - Закружилась голова.

- Давай я! - сказал Крусэ, и она посторонилась, отдавая ему управление тело. Она забилась куда-то в уголок головы, и совсем себя изолировала, поражённая мыслями о своём будущем, после чего совсем отключилась.

***

- Попались, голубчики! - радостно воскликнул Лартэ, взирая на Ди и Игохо.

- С тебя спрос будет в первую очередь, - сказал нумэс Лартэ, подходя к Игохо, но тот сразу отключился и свалился на пол.

- Симулянт! - сказал рыжий тип, а Лартэ посмотрел на Ди и раскрыл чемоданчик, который принёс с собой. Из рассказа Игохо она знала, что сейчас будет, и думала, как себя вести. Она не собиралась испытывать муки и героически молчать, поэтому приготовилась отвечать на всё, о чем спросят, но не более. Нумэс Лартэ любовно приготовил свои инструменты и деловито спросил: - Кто убил мурдэ Лопэ?

- Вася, - машинально сказала Ди, так как подумала о том, что давно не видела сладкую парочку: Васю и Фатэ.

- Она врёт, - сказал рыжий тип, а Лартэ изобразил на лице снисходительную улыбку и ответил своему помощнику: - Я знаю!

Он взял в руки какой-то блестящий и тонкий инструмент, вроде иглы, и всё с той же мерзкой улыбкой подошёл к Ди: - Будем говорить?

Ди не понравилось начало беседы, и она с радостью ответила: - Да!

- Кто убил мурдэ Лопэ?

- Я не знаю, - ответила Ди, а Лартэ пристегнул её руки к подлокотникам кресла.

- Мурдэ Лопэ убила я вместе с Игохо, - заявила Ди, понимая, что хуже уже не будет.

- А мы сейчас проверим, - сказал Лартэ, вонзая ей под ноготь свою острую штучку. Ди закричала так, что её вой слышали на другой стороне Лопэрода, и простила лежащего в обмороке Игохо за предательство, так как такую боль не в силах выдержать ни одному морвэ. Тем более что нумэсу Лартэ правда не нужна - он просто испытывал удовольствие от истязания других.

***

Сознание возвратилось само собой, видимо она выспалась и хорошо отдохнула. Сюрэ решительно подключилась к глазам, отключая Крусэ, и увидела, что находится на платформе кана, который куда-то бежит, постукивая колёсами.

- Куда мы едем? - спросила она у Крусэ, и какой-то морвэ, сидящий рядом с ней, удивлённо ответил: - Мы едем в Лопэрод.

То, что они едут в Лопэрод, обрадовало Сюрэ, только осталось узнать зачем?

- Зачем мы туда едем? - спросила она у Крусэ, и сосед снова удивлённо ответил: - Я хочу найти эликсир молодости, а зачем едете туда вы - мне неизвестно.

Удивлённая тем, что Крусэ не отвечает, она заглянула в свою голову и обнаружила, что Крусэ спит, как недавно спала Сюрэ. 'Дрыхнет и не передал дежурство!' - улыбнулась она и в этот момент увидела впереди морвэ, на лице которого был старый резиновый противогаз. 'Тело Крусэ! Так вот почему мы сели на кан!' - догадалась Сюрэ и стала наблюдать за гнюсом. Видимо, он успокоился, так как не заметил преследования, хотя следует признать, что умом гнюс не блистал - другой бы давно снял противогаз. Кан, сделав несколько поворотов в туннеле, загудел и канатэ крикнул назад: - Кан прибывает в Лопэрод!

Когда кан остановился в Лопэроде, сосед Сюрэ поднялся и она, совсем автоматически, встала за ним. Спрыгнув с платформы, Сюрэ поняла, что она дура, так как даже не посмотрела в сторону гнюса.

- Вам нужен эликсир молодости? - блеснув зелёным глазом, спросил её какой-то рыжий тип с торчащими в сторону усами. 'Видимо, генно-модифицированный', - подумала Сюрэ и вежливо ответила: - Мне не нужно никакого эликсира.

- Мне нужен эликсир, - подбежал к ним сосед, но рыжий тип игнорировал его, а опять полез к Сюрэ.

- Вы не только помолодеете, но и получите новое лицо, - уговаривал рыжий и Сюрэ рассердилась:

- Отстань от меня, я еду дальше!

Она решительно вернулась на своё место, но рыжий тип так и остался на перроне, наблюдая за ней, а рядом с ним тёрся бывший сосед Сюрэ. Она посмотрела вперёд и увидела, что гнюс сидит на месте и даже не думает сходить. 'Следовательно, поедем дальше', - подумала Сюрэ, а канатэ подал сигнал отправления.

- Кан отправляется в Халлэрод, - крикнул канатэ и кан тронулся с места. Сюрэ не утерпела и обернулась. Рыжий тип провожал её взглядом, а потом резво вскочил на подножку последней платформы и сел на свободное место. 'Что он от меня хочет'? - подумала Сюрэ и обрадовалась, что едет в родной город. Достаточно сказать отцу и этот тип будет сидеть в яме. Главное, не потерять гнюса! Хорошо, что Халлэрод конечная станция и гнюс может сойти только в город. Сюрэ даже придумала, как его поймать. Как только проснётся Крусэ, она ему расскажет, останется только загнать зверя в ловушку.

***

Труттэ лез вперёд, а Рэклэ со своей больной ногой ползла за ним. Громкий шёпот впереди они услышали одновременно: 'Я глупый цэхис! Я глупый цэхис! Я глупый цэхис!' Пугающие интонации в голосе Жулэ заставили содрогнуться от ужаса и вспомнить, что в подземных катакомбах могут присутствовать зюды, которые схавают любого, кто вторгнется в их царство, в Нижнее Подземелье.

- Жюлэ, что ты там делаешь? - спросил Труттэ и услышал, как Жюлэ завизжал от неожиданности. Рэклэ засмеялась, услышав перепуганный визг, и её смех подхватил Труттэ. Впереди тоже засмеялись, и Труттэ по голосу определил, что это Окотэ.

- Окотэ, ты живой? - спросил Жюлэ, а Рэклэ его перебила: - Жюлэ, что вы там делаете?

- Выбираемся из подземелья, - радостно ответил Жюлэ, понимая, что с одной стороны его ожидает не зюд, а знакомые морвэ.

- Мы выбираемся навстречу друг другу, - смеясь, сказала Рэклэ, подползая к Жюлэ. Кромешная темнота не давала возможности рассмотреть друг друга и руки Рэклэ бесцеремонно стали шарить по телу Жюлэ.

- Ты меня щекочешь, - сказал Жюлэ, чем усугубил своё положение, так как Рэклэ щекотала специально, отчего морвяко стал хохотать, как резанный.

- Никто не хочет зажечь димензиальный огонь? - спросила Рэклэ, но Труттэ предупредил: - Тогда здесь появятся бжуи.

- Вот и я о том же, - сказала Рэклэ, - прилетят бжуи и вытащат нас отсюда.

- Бжуи заберут только нарушителя, - подал голос Окотэ.

- Ну, да! Ты-то знаешь, - разочарованно сказала Рэклэ и засветила свою молнию на лбу.

- Ты хочешь, чтобы тебя забрали бжуи? - спросил Жюлэ, удивлённый тем, что она использовала димензиальную энергию.

- Отвянь, - сказала Рэклэ, - я использую свои естественные запасы... только пользы от этого света никакой - куда идти?

В это время впереди послышался вибрирующий шелестящий звук, который узнал Жюлэ и он отчаянно воскликнул: - Это зюд!

Рэклэ не испугали слова Жюлэ, поэтому она, подсвечивая себе молнией на лбу, заковыляла вперёд. Звук усилился, и даже Рэклэ струсила и пожалела, что полезла вперёд, но тут, в искрящемся свете молнии на её лбу, она заметила тонкую тёмную извивающуюся плеть, отчего рассмеялась.

- Жюлэ! Твой будущий чак - шибэ, а ты его боишься, - сказала она, показывая на извивающегося змея, который угрожающе шипел.

- Я не боюсь, - сказал Жюлэ, - я ещё не умею с ним обращаться. Он может ударить молнией.

- Так учись и быстрей, у тебя мало времени, - сказала Рэклэ, показывая на лоб, где фонариком светил её чак. Жюлэ стал на четвереньки и зашипел. Шибэ замер, словно удивился своему сопернику, а потом начал водить головой по кругу, не прекращая щёлкать хвостом и шипеть. Танцы с шибэ продолжались довольно долго, но Рэклэ не торопила Жюлэ, понимая, что быстро приручить зверя нельзя, к тому же не очень верила в способности морвяко.

Так и оказалось - шибэ плевать хотел на Жюлэ, поэтому отвернулся и пополз куда-то вперёд. Жюлэ отправился за шибэ, видимо, хотел уговорить бессловесную тварь не позорить его чак, а Рэклэ, опираясь на Труттэ, последовала за ним.

- А я? - сказал Окотэ и Труттэ помог ему встать. С двух сторон опираясь на Труттэ, Окотэ и Рэклэ пустились вдогонку за Жюлэ. Не поспевая за ним и шибэ, Рэклэ разочарованно попросила Жюлэ: - Оставь его в покое, пусть уползает, а то мы за тобой не поспеваем.

- Он выведет нас на поверхность, - сказал Жюлэ, причём, так уверенно, что даже Рэклэ поверила. Они очень долго бродили по каким-то древним полуобвалившимся туннелям, и у Рэклэ почти не осталось запаса для её светящейся молнии, а шибэ, без тени усталости, продолжал ползти вперёд. Даже возникшая уверенность постепенно улетучилась, да ещё нога от непрерывной ходьбы разболелась, поэтому Рэклэ решительно сказала:

- Всё! Хватит! Этот шибэ удирает от нас, а не выводит из лабиринта.

- Рэклэ, ты не права, - с укором сказал Жюлэ, чем ещё больше разозлил Рэклэ: - Да как же не права, если за это время можно добраться не только до Увэрода или Шибэрода, а оказаться Лопэроде.

В это время молния на её лбу последний раз блеснула и погасла.

- Да нет, же! Ты ошибаешься! - воскликнул Жюлэ в темноте, но Рэклэ заткнула ему рот: - Прости, я дальше не пойду! Сейчас же зажгу димензиальный огонь вызову бжуев!

- Рэклэ, не нужно бжуев, шибэ нашёл выход, - сказал Жюлэ и Рэклэ воскликнула: - Где?

- Да вон же! - воскликнул Жюлэ и добавил: - Я давно тебе об этом говорю.

Рэклэ крутила головой, но никакого выхода не видела, а Жюлэ вместе с Окотэ ушёл в темноту.

- Идите сюда, - крикнул он, и Рэклэ, которую поддерживал Труттэ, поковыляла на голос. Они заметили светлое пятно, которое оказалось отсветом на стене, а за поворотом ослепительно светило жёлтое небо. На его фоне стоял огромный Окотэ, которого поддерживал маленький Жюлэ. Он обернулся, и в отсвете неба Рэклэ заметила улыбку на его лице. - Идите быстрей!

Безбрежная пустыня открылась перед их глазами. От неё несло зноем и вечностью. Они молчали пару минут, напитываясь теплом после подземелья, а потом Рэклэ спросила: - А куда нам идти?

***

- Кан прибывает в Халлэрод, - объявил канатэ и Сюрэ спохватилась - Крусэ по-прежнему дрыхнул, а гнюс покинет кан и может улизнуть в город. Оказалось, что разбудить Крусэ не так-то просто - Сюрэ не могла воздействовать на него физически, а как кричать внутри себя, она не знала. От отчаянья у неё громко забилось сердце, а впрыснутая в кровь недельная порция тестостерона подняла внутреннее давление крови до облачных высот. У Сюрэ тут же стала раскалываться голова, а появившийся Крусэ спросил: - Что случилось?

- Кан приехал в Халлэрод, - ответила Сюрэ и предложила:- Нам нужно загнать гнюса в генератор халлэ отца.

- Как это сделать? - спросил Крусэ.

- Нужно его гнать в направлении жилища мурдэ Халлэ, - ответила Сюрэ.

- Давай этим займусь я, - сказал Крусэ, а так как Сюрэ сомневалась и медлила с ответом, он объяснил: - Возможно, что придётся драться с гнюсом.

- Ты не повредишь моё тело? - спросила Сюрэ.

- Я заинтересован в том, чтобы ты оставалась здоровой и красивой, - сказал Крусэ, и Сюрэ растаяла - он никогда не называл её красивой. Между тем гнюс уже слез с кана, который дальше не шёл, и вертел башкой в противогазе. 'Нужно его испугать!' - подумал Крусэ и пошёл прямо на гнюса. Тот вначале не реагировал, а когда Крусэ со всего маху заехал ему по морде, то завыл под противогазом и принялся бежать. Крусэ хорошо знал Халлэрод, а тело Сюрэ было лёгким и быстрым, поэтому он успевал перенять гнюса и направить его в нужном направлении. Охваченный ужасом гнюс стал метаться из стороны в сторону, но Крусэ всё-таки был быстрее.

Хуже всего, что гнюс, подогнанный к дероду мурдэ Халлэ, не желал лезть в закрытое помещение генератора халлэ и Сюрэ, наблюдая за скачками, посоветовала: - Оставь дверь открытой.

Когда, после очередного круга, гнюс залетел в двери генератора халлэ, Крусэ тут же закрыл её, а Сюрэ посоветовала: - Включи генератор халлэ на полную мощность и как только он достигнет предела, забегай в дверь и ныряй своё тело. А моя задача - вытащить тебя из генератора халлэ.

Показатель халлэ пополз вверх, а когда его зашкалило, Крусэ открыл дверь. Из неё выскочил мурдэ Халлэ и с безумными глазами побежал куда-то по туннелю. Крусэ даже оцепенел от неожиданности, но потом ворвался в помещение и увидел своё тело, лежащее на полу. Не мешкая, Крусэ нырнул в своё тело, собираясь сражаться, если там есть гнюс, но его не оказалось. Смутило другое: он не мог двинуть ни одним мускулом, так как тело уже окоченело.

***

'Кан виїхав в долину поміж гір, і Фате з деякою радістю подумала, що рідні місця наситять її силою і дадуть можливість закінчити битву за місце кантера. Фате розуміла, що слід зупинитися в рідному роді та відпочити, але знала і те, що така зупинка може стати останньою для них. Вона глянула на яскраве небо між гір і помітила на ньому якусь постать, а коли придивилася, то зовсім здивувалася - шестирукий морве жонглював картинками по колу. Фате згадала, де вона бачила такого шестирукого бога - на Землі. Одне з імен бога - Шіва, але що він проповідував, Фате не пам'ятала. Шестирукий монстр на небі ставав все ближче і ближче і Фате заглянула в картинки, де побачила портрет одного і того ж морве з білим обличчям і обвислими вусами. Його голову прикрашала копиця густого волосся.

 []

- Навіщо ти жонглюєш картинками з морве? - запитала Фате, і велетень нахилився прямо до її обличчя. Виявилося, що у божества три ока, які уважно спостерігали за комашкою у вигляді Фате, а ще замість носа короткий хобот. Гігант поблажливо пояснив: - Я підбираю карму для морве.

Одна з рук велетня витягла звідкись смугасту хлопавку і Шіва гучно оголосив:

- Спостереження: 5 Елєть 7339, колір волошковий...

'Волошки, як розірване небо, що у всі боки майнуло голубим, наче другого кольору й немає. На фоні неба вони губляться, хіба що вітер надме пухнату білу хмаринку, яка відтінить небесне і земне, та розлучить, бо вони різні й нічого спільного у них немає. Небо - то воля, а волошки за коріння міцно держить земля, та й не відпустить, бо небо не для квітів, а для грайливих хмар та зрадливої птиці, яка на зиму покине рідний край, та подасться на чужину.

Устимка й сам полетів би, як птиця, тільки крил не має, а ногами далеко не втечеш - ще й досі болить срака від материної лозини, бо била не за те, що нелюбий, а тому, що боялася втратити навік. Бо цигани візьмуть до табору та й заставлять жебракувати. Устимка на те сміється, бо то мати не знає, що він гордий і не стане просити милостиню, хай, навіть, старий циган його батогом лупцює.

- Устимка! - лунає.

Устимка лежить, гріється на сонці й на те мовчить: хай мати думає, що сердиться.

- Устимка! Худоба пішла у шкоду! - гукає матуся й Устимка вскакує - за шкоду може і від батька і від сусідів отримати. Мати надурила і всміхається. Принесла йому обід і Устимка не брикається, бо їсти хоче. Тим паче, що пахне медом, бо мати принесла дерев'яну мисочку в якій ще жива бджола плаває. Устимка вмочив хліб у мед і запхнув у рот, не поспішаючи запивати вранішнім прохолодним молоком, щоб затримати духмяний смаколик на язиці. Мати дивиться, як він їсть і гладить його по скуйовдженій кучмі43. Коли Устимка поїв, мати сказала ласкаво:

- Поспи, я корів постережу!

Устимка лягає матері на коліна, а думками уже в небі й солодко відлітає за першою ліпшою хмаринкою. Бо в небі воля і місця багато. Устимка летів і уже бачив чужі краї, коли мама грубо розірвала його сон: - Устим!'

Кармалюк відкрив свої очі й побачив, що вже ніч, а Копчук шарпає його за полу сіряка. 'А де мати?' - спросоння подумав Устим і зрозумів, що то був сон, а матінки давно нема - померла бідолашна. Немає і дружини, Марії, бо поки Кармалюка зневірявся по засланнях, то вона померла, бідна...

- Хтось їде! - сказав Копчук і припав до землі, прислухаючись. Молодий хлопець недавно прибився до ватаги, бо дезертир із царської армії. Кармалюк любив його, бо хлопець схожий на Івана, сина Устина. Тільки син під Баром з другою ватагою, лякає панів від імені Кармалюка, та бере з них данину для бідноти. Кармалюк припав до землі, та сам прислухався, але нічого не почув.

- Чекаємо, - сказав він, спираючись на розлогого дуба біля дороги, під яким вони полювали на здобич. Копчук стояв з другої сторони дуба і через деякий час став щось бубніти під ніс і Устим прислухався:

- За Сибіром сонце сходить,

Хлопці, не зівайте,

Ви на мене, Кармалюка,

Всю надію майте!

Устим усміхнувся, та не став зупиняти Копчука - хай бубнить, бо чекати й доганяти важко. А пісню не дарма склали, бо степового орла не втримаєш в клітці; то не балабан44, якому надягли на голову клобук45 і він мовчить - орел любить небо і волю. Вони вже декілька годин сиділи в засідці на Шпаковому шляху, котрий назвали так на ім'я гайдамаки Шпака. Той сто років тому частенько тут чатував на панів та їх гаманці.

- Їде! - знову сказав Копчук, а Кармалюк навіть розсердився - який нетерплячий! Але виявилось, що Копчук мав рацію, Устим і сам почув, як колеса підстрибують на грудках. Копчук перебіг на ту сторону дороги, а Кармелюк вийшов на шлях і став посередині. Стукіт коліс наближався й Устим почув голос їздового, який підганяв коней. Наразі на повному ходу коні зупинилися, бо Устим взяв їх за збрую, а із карети почувся голос:

- Что там, Иван?

- А те, пане, що ви нам винні гроші, - сказав Устим, тикаючи пістолетом в товстий живіт пана. В темряві Кармалюк розгледів генеральську форму й усміхнувся - у цього пана є гроші.

- Я граф Вицентий Красинский, генерал от кавалерии! - фальцетом вигукнув генерал, а Кармалюк усміхнувся і сказав: - От і добре, що генерал, бо знаєш, як ця штука працює, - він направив пістолет на голову генерала і промовив: - Я Кармалюк!

В цей час Копчук підсів до їздового і сказав:

- Ми почекаємо, бо ніч така довга!

Почувши, що відомий на всю округу розбійник Кармалюк не один, пан побілів, що було видно навіть у пітьмі, та поліз до кишені.

- Это всё, что у меня есть, - трохи розлючено сказав генерал, подаючи Устиму товстий гаманець. Кармалюк розстебнув і заглянув всередину - цього вистачить на добре село.

- Бувайте здорові, пане генерал, - усміхаючись, сказав Кармалюк, козирнувши графу, і додав: - Наступного разу беріть два гаманці, бо інакше не пропустимо.

Копчук стьобнув коней і зіскочив з передка і карета рвонула, наче за нею гнались біси, а бідний граф витирав рясний піт на лобі й дякував бога, що легко відскіпався від Кармалюка.

На ранок у першому селі коло шляху вдовиці з дітьми, та бідні кріпаки знайшли на порозі своєї хати хто срібний карбованець, хто купу міді, а хто злотий, а то й два.

- Хай тобі бог помагає, - дивлячись прямо на Фате, промовила якась молодиця з двома дітьми: хлопчиком і дівчинкою. Від її слів Фате розплакалась, хоч не мала відношення до подарованих грошей, а молодиця витягла звідкись смугасту хлопавку і промовила:

- Спостереження зняте: 06 Елєть 7339 колір срібно-золотий, настрій ностальгічний ...

- Ти плачеш? Тобі боляче? - спитала молодиця і Фате відповіла: - Я дивуюсь гарній людині, Кармалюку!

- Звідки ти знаєш Кармалюка? - здивувалась молодиця, а її опес дивним чином нагадував опес Васі.

- Я його бачила у ві сні, - сказала Фате і побачила, що на неї знову падає небо'.

***

Мурдэ Лопэ открыл глаза, сожрал своё сердце, торчащее во рту, и, облизывая окровавленную харю, спросил у видеокамеры: - Ну, как?

Видеокамера молчала, а Лартэ, наблюдая за своим помощником, который играл роль Лопэ, подумал, что из этого инопланетянина такой мурдэ, как из робота морвэ. Если бы на месте робота был любой морвэ, он бы обязательно разоблачил фальшивого мурдэ. Когда Туманный Кот появился перед нумэсом Лартэ. тот презрительно сообщил:

- Идём и арестуем этого робота и его шайку.

Кот не стал доказывать Лартэ, кто здесь главный, и они отправились на остановку кана, где собралась тёплая компания убийц.

- Как ты нейтрализуешь робота? - поинтересовался нумэс Лартэ, словно план поимки преступников дело решённое, и кот сообщил: - Проще простого - я сожгу его электронику.

- Гуманно, - сказал Лартэ, который собирался поиздеваться над роботом для проверки его стойкости к пыткам. Как они и предполагали, троица находилась на остановке кана.

- Когда нейтрализуешь робота, задержи морвину, - сказал Лартэ и добавил: - А я займусь мурдэнэ Увэ.

Воспоминание о морвине напомнило коту, как она шмякнула его между ног, но в этот раз он не поддастся на такой развод. Как они и предполагали, Йодэ, Этэ и их робот находились на остановке кана, на который уже объявили посадку. Кот сзади подскочил к роботу и шандарахнул его разрядом. Глаза Увэ-Вяка закрутились во все стороны, и он с металлическим стуком грохнулся на пол из гранэ.

- Во все стороны! - крикнул Йодэ и побежал вдоль перрона, а за ним понёсся нумэс Лартэ. В это время кан тронулся и кот прыгнул на платформу, так как Этэ не собиралась никуда бежать. Только он поднялся на задние лапы, как почувствовал удар между ног и, как куль, свалился под колёса кана. Его аккуратно разрезало вдоль.

Этэ присела на сидение и успокоилась.

Странный приставучий рыжий тип, предлагающий всем эликсир молодости, оказался провокатором и помощником нумэса Лартэ. Хорошо, что она вывела его из строя и можно спокойно ехать в Халлэрод, чтобы убить мурдэ Халлэ. Самое интересное начнётся тогда, когда все мурдэ окажутся убитыми и настанет очередь убийц ликвидировать друг друга. Тогда всякая дружба и временные союзы закончатся, и если придётся схлестнуться с Йодэ, то она его, конечно, не пощадит. Хотя, как товарищ, он хорош!

Кан вынырнул между гор, которые прикрывали местное светило, но всё равно на Этэ полыхнуло таким жаром, словно она попала в жерло вулкана.

- Кан прибывает в Халлэрод, - объявил канатэ, и Этэ вздохнула, словно ожидание этого момента было для неё утомительным. Как только кан остановился, она соскочила с платформы и решительно направилась в сторону жилища мурдэ Халлэ. Остановившись возле лаборатории мурдэ Халлэ, Этэ забралась на стенку противоположного дерода и накинула на себя ещё одну димензиальную сеточку.

Никому не видимая, она наблюдала за деродом мурдэ Халлэ, чтобы выбрать подходящий момент и лишить его жизни. Так как, ничего не происходило, а лишние морвэ здесь не шастали, то Этэ даже задремала и чуть не свалилась со стены. Хорошо, что её организм среагировал, и она едва удержалась. А дальше случилась странная вещь!

Она в это время как раз смотрела на дерод Халлэ, который выглядел как куб без окон, так как в нём мурдэ не только жил, но держал там лабораторию и делал опыты, создавая халлэ. Она наблюдала за единственной дверью в здание, когда перед её глазами из воздуха появился известный рыжий тип, которому она намедни сделала больно, врезав ногой ему между ног. Рыжий тип появился так внезапно, что Этэ чуть не свалилась по-настоящему. Она сама видела, как кан перерезал его вдоль тела, а теперь он живой и невредимый трётся возле дерода мурдэ Халлэ. Вполне возможно, что данный типчик - бжуй, только не носит синюю форму.

Типчик, появившийся из воздуха, ловко приземлился на песок и направился к кубу. Открыв дверь, рыжий бжуй оглянулся, и Этэ показалось, что он её видит. Только сейчас она заметила, что рыжий тип не целый, а только одна половинка. Дверь за бжуем так громко хлопнула, что Этэ даже вздрогнула. 'Хорошо, что я решила понаблюдать за деродом мурдэ Халлэ! - подумала Этэ. - Теперь я знаю, что у мурдэ в гостях рыжий бжуй и буду втройне осторожна!'

На Халлэрод опустилась ночь, и вверху полыхали зелёным светом пылевые космические облака, подсвеченные яркими сверхновыми звёздами, так что Этэ могла спокойно наблюдать за лабораторией Халлэ. Больше никто не появился до самого утра. Халлэрод находился в длинном ущелье и морвэ видели местное светило всего два раза в день: утром и вечером. Как раз начиналось утро, когда показался какой-то морвэ, который почему-то натянул на лицо маску с круглым стеклом и гофрированным хоботом, а ещё перепугано оглядывался вокруг. Он быстро вращал голову во все стороны, словно за ним кто-то гнался и рыскал то туда, то сюда, словно что-то искал. Морвэ пронёсся мимо дерода мурдэ Халлэ и исчез за углом.

Потом появилась странная морвина, которая тоже шаталась во все стороны, а потом открыла дверь в лабораторию мурдэ Халлэ и понеслась дальше. С другой стороны дерода мурдэ вновь появился странный морвэ, который понёсся к открытой двери лаборатории Халлэ и Этэ слегка растерялась. Странный морвэ заскочил внутрь лаборатории и пропал. 'Странно день начинается!' - подумала Этэ, наблюдая необычных морвэ. Странности не кончились, так как перед деродом мурдэ вновь появилась морвина, которую Этэ уже видела. Она по-прежнему неадекватно себя вела, шаталась из стороны в сторону, и нелепо махала руками, словно её укусила жужа. Морвина подошла к двери, закрыла её и покрутила какой-то прибор, после чего постояла, опираясь на дверь, а потом открыла и хотела войти. Сделать это не удалось, так как на неё вывалился какой-то морвэ, который шатался во все стороны, едва не падая. Морвина нырнула внутрь лаборатории, а Этэ стала разглядывать морвэ, так как он показался ей знакомым.

'Да это же... мурдэ Халлэ!' - узнала Этэ и встрепенулась. Она дождалась, пока мурдэ завернул за угол дерода, на котором она сидела. Она сняла с себя димензиальную сеточку и спрыгнула вниз со стены. На противоположной стороне улицы из дерода мурдэ Халлэ вышла морвина, которая тащила за собой морвэ в противогазе.

Рыжий бжуй куда-то пропал.

В другое время она бы поинтересовалась, что там происходит, а сейчас Этэ не до этого, ей нужно убить мурдэ Халлэ. Она догнала мурдэ, но он вёл себя, как и все встреченные сегодня морвэ: метался по дороге, размахивал руками и говорил что-то нечленораздельное или выл, как какой-то зверь.

'Меньше об этом думай и делай своё дело!' - подсказало ей её внутреннее я, и она подошла поближе к мурдэ. Видимо, он почувствовал движение за своей спиной, так как остановился и развернулся к ней. Лицо мурдэ странным образом менялось: то превращалось в безумную рожу, то Этэ в нём видела Халлэ, а то и вовсе казалось, что это рыжий бжуй с усами торчком. Кстати, о бжуях! Как только она использует свою дополнительную димензиальную сеточку, так сразу здесь появятся бжуи. Не исключено, что рыжий бжуй появится первым, а Этэ не хотелось бы с ним встречаться. Поэтому убийство следует совершить быстро.

Она накинула димензиальную сеточку на мурдэ Халлэ и бросила в неё йофэ46. Воздействие ленточной твари оказалось незамедлительным: мурдэ Халлэ на глазах стал уменьшаться, несмотря на то, что димензиальная сеточка работала на полную мощность. Вскоре мурдэ превратился в маленькую точку, полыхающую красным огнём, а мимо уха Этэ что-то с воем пролетело.

Ей пришлось вернуться назад, к дероду мурдэ, так как впереди она заметила какую-то морвину и не хотела светиться на месте убийства. Возле дерода сидела всё та же странная морвина, а возле неё на песке лежал морвэ, с которого она пыталась снять противогаз.

- Вы арестованы за убийство мурдэ Халлэ! - услышала Этэ и подняла руки.

***

'Небо, яке падало на неї, раптом зблідло, а потім повільно занурилося у темряву. З'явилися зорі, але не такі, як на планеті Аре, барвисті та соковиті, а наче хто пробив на темному панцирі неба маленькі дірочки й через них струмениться денне світло. Всупереч небу, внизу нічого не видно, хоч в око стрель. Тільки чути, як щось торохтить по дорозі на засохлих грудках, та ще долітало глухе дріботіння кінських ніг. Зрідка якийсь із коней раптом захрипить зненацька, то аж моторошно стає, а по шкірі Фате відразу біжать мурахи й вона з відразою згадує тарганів мурде Уве і мурде Шибе.

Наче заблукавши, на небо вискочив молодий місяць, та висунув гострого носа із-за хмари. Тільки чогось злякався і знову сховався, бо видно узрів таке, що й для неба аномалія. Воно й не дивно, бо на підводі, що одинаком рухалася сільською дорогою, подорожувала Смерть. Вона лежала на возі поруч з чоловіком з блідим жовтуватим обличчям, якому так гарно пасували вуса та чорні брови. На лобі у чоловіка була чорна зловісна мітка, яку ставить страшна господиня потойбіччя. Видно та Смерть давно шукала свого коханого і незримо чекала на нього, бо дороги, які він вибирав, проходили близько до неї. Тож вірніше Смерті нікого в чолов'яги не було, а тим, що здавалися вірними, віри не стало. Смерть ходила поруч, як був живий, тож не кинула його напризволяще й по смерті.

Попереду хтось їхав їм назустріч і зупинився, та крикнув із темряву: - Хто ви будете?

- Кармалюк! - гукнув старий дід Ілько, що сидів на передку воза і почув, як попереду заметушилися, а потім затріщали кущі на узбіччі, бо хтось розвертав воза, чи бричку, а можливо й карету, а тоді вже голосно загукали на коней, ляскаючи батогом. Загуркотіло і стихло в далечині, а Ілько зупинився, набив люльку тютюном з материнкою та м'ятою, затягнувся і тільки тоді усміхнувся й сказав:

- От дурні! Кармалюка й мертвого бояться.

Що дивно, не тільки паничі, а й всяка дрібнота, що супроводжує тління, не брала тіло Устима. Воно перетворилося на святі мощі, які не лякали селян, як мусило бути, а спонукали молитися за його душу. Тож те, що задумали паничі, перетворилося не в демонстративну кару розбійника в науку іншим, а на парад його народної слави.

- Спи, друже, вже ніхто тебе сьогодні не потурбує, - сказав Ілько, шукаючи рукою обличчя Кармалюка.

- Як таке сталося? - спитала Фате і дід Ілько, трохи здивований її присутністю, повернув в її сторону голову. 'Він мене бачить?' - здивувалася Фате і тільки зараз зрозуміла, що дід сліпий, і то, мабуть, був іще один намір панів, щоб блукав віз по світу зі сліпим їздовим і привчав селян до покори, бо всім, хто супроти панів, так буде: виколють очі або застрелять.

- Було це так, - сказав дід Ілько і додав:

- Спостереження: 5 Хейлєть 7344, колір шляхетний, розбійницький ...

Фате знову понесло в небо, а віз пропав у темноті. Злетівши в небо, вона спікірувала і полетіла вниз, а коли розкинула своє тапі, то політ вирівнявся і Фате знову глянула на небо, але ні місяця ні блискучих зір не побачила, бо пішов рідкий дощ, наче оплакуючи народного героя. Дуже швидко сліпий дощик вирішив, що виконав свою місію та використав свою нічну норму води, а щоб переконати в цьому всіх, то вже прокапав деінде і спроквола. Хмари ще не випустили з обіймів молодого місяця і щось з ним робили в темряві, мабуть, осипали його мокрими поцілунками, тому зорі змогли продзьобати небо і знов підсвітити те, що відбувалося на землі. Фате помітила якусь чорну мінливу ковдру і спустилася трохи нижче. Ковдра скоро перетворилася на густий ліс, ледь підсвічений зірками на небі. В пітьмі на галявині вона вгледіла дві постаті в темних чумарках47, які кудись прямували. В одній постаті Фате впізнала Кармалюка, який підняв вгору своє обличчя, немов би чекав її внизу. Він вже був не молодий, але все такий же бадьорий, як і раніше. Його лице, розписане довгими роками в в'язниці, умилося рідким і теплим для осені дощиком, відтануло, а посмішка, яка гайнула мимоволі, личила людині доброчесній, а не такому розбійнику, як казали пани.

- Що мене чекає? - мовчки питав у неба Кармалюк, а Фате зрозуміла, що він розмовляє не з нею, тому з посмішкою сказала: - Тебе чекають інші.

Їй стало цікаво, яка причина його посмішки та куди линуть думки Кармалюка і тому вона запримітила одну, та й помчала вдогін. А Кармалюк крім думок про жадані розмови з любою Уляною та товаришами, прокручував в голові недавню пригоду у селі, коли він, після вдалого полювання на вельможних панів, роздавав гроші бідноті, та запрошував до себе в загін.

- Волю не купиш за гроші, - сказав Кармалюк, - За неї платять кров'ю. Пани, а особливо орендарі, зовсім озвіріли, по три шкури спускають з селян, заставляють робити на панщині не три дні, як давно записано в указі царя, а всі шість, а на своєму полі селянин працює хіба що в неділю.

Селяни загуділи та закивали головами, але деякі з них сторожко озирались по сторонах, остерігаючись, аби сусід не доніс місцевому пану чи орендарю про їхні настрої. Кармалюк аж звірів, коли бачив їхню непевність та боягузтво, бо чому би не згадати часи Гонти та Залізняка, щоб вкоротити віку багатьом панам, та примусили їх поважати працю селян. Ото якби громадою посунулись на панів, щоб утекли до своєї Варшави, чи то в холодну Москву, та й не повертались більше ніколи. 'То не громада, - бідкався Устим, дивлячись на опущені голови й шукаючи очі, які дивляться прямо, - де ті гайдамаки, по яких слава йшла по всьому степу!' Так уже скоїлось, що Устим все життя рівняв панів з селянами, бо у перших забирав, а давав другим. Як тільки Кармалюка випускали з в'язниці, так зараз же він збирав навколо себе скривджених та знедолених і тоді по всій Подолії спалахували маєтки панів та орендарів, а чутки про відважного отамана розлітались по всій Україні. Під його крила збігались втікачі з царської армії, міська біднота та збідніла шляхта. От і зараз Кармалюк готував велике повстання, та хотів поспілкуватися з товаришами, котрих запросив до хати Улянки, та дізнатися, що люди кажуть і які настрої у селян.

Турбувала одна думка, бо як хто прохопиться словом, та візьмуть Улянку пани й стануть катувати та випитувати, а вона не стерпить болю? Устим навіть став, притуливши лоба до першого ліпшого дерева, а потім подумав, що таки ні, треба йти, бо то не його забаганка, хоч і радий бачити Улянку, а народна справа. Іван, син Устима, зупинився коло батька і мовчки чекав, плекаючи надію, що батько далі не піде і повернеться в ліс.

В цей час Фате опинилась коло одинокої хати в густому садочку, який природно переходив в ліс, а думки Устима, що линули попереду, не вагаючись, пірнули в вікно, яке блимало хитким світлом від свічки. Фате не стала обминати ганок, щоб потрапити в вікно, а пройшла через стіну в сіни та мало не закричала - зліва в коморі, навпроти вхідних дверей, за фіранкою з нарізаного очерету на нитці, сиділо три чоловіка та блимали в темноті очима. Оговтавшись і придивившись, Фате побачила, що один з трьох, шляхтич, ще зовсім юнак, тримає напоготові рушницю. Зліва від нього сидів лисий чоловік з палашем48, а справа суворий і кремезний дядько с мотузкою та палицею.

- А як куля його не візьме? - тихо прошептав кремезний дядько з мотузкою, а шляхтич шикнув на нього і відповів: - Тихіше, Трохим, бо почує, - помовчавши, молодий пан поважно промовив: - Візьме...я рушницю срібним ґудзиком зарядив... заговореним...

Шляхтича звали Федір Рутковський і був він наречений дочки місцевого посесора49 Хлопицького, а лисий чоловік - Петро, кухар посесора. Кремезний дядько Трохим служив конюхом Хлопицького. 'Он воно що! - подумала Фате, - тут засідка. Треба Кармалюка попередити'. Вона не відразу кинулась назад, до Устима, а ковзнула через двері, щоб побачити, хто є в хаті. Фате угледіла двох жінок, які стояли коло печі та про щось перешіптувались між собою. Та, що красивіша і дуже засмучена, то певно Уляна. Вона називала другу жінку Варварою і та приходилась їй сестрою. За фіранкою на печі сиділи ще два гицлі50, які теж про щось тихо бубніли, аж Варвара на них цикала. Один з них був шляхтич, Войцех Статкевич з рушницею, а другого з ломакою він називав то мельником, то Семеном.

На обличчі Уляни був розпач, а Варвара про щось її умовляла. Як зрозуміла Фате, то Варвара зрадила сестру і повідомила шляхту про візит Кармалюка. День назад син Устима, Іван, заходив в гості, і повідомив, що батько хоче завітати до Уляни. Мати Івана, Марія, дружина Устима, знала про те, що чоловік заходить іноді до Уляни, бо вона жінка Прокопа, племінника Кармалюка, але на те не зважала, бо знала, що там Кармалюк зустрічається з побратимами. Іван, навпроти, вбачав в цьому зраду, що батько приятелює з заміжньою Уляною, чоловік якої сидить в казематі десь під Тобольськом. Фате хотіла покинути хату, але мало не перелякалась, бо почула стукіт у вікно. Уляна майнула до вікна і посунула в сторону фіранку. Аж відсахнулась, бо в неї втупилась гострі очі Устима.

- Заходь, - сказала Уляна, а сама махає руками - іди звідси! Вона вискочила в сіни й зняла гачок з дверей, та стала на порозі, як стіна. Кармалюк відсторонив Уляну і заглянув в хату, а коли побачив тільки Варвару, то заспокоївся.

- Тікай! - крикнула Фате, та її ніхто не чув. Тільки Кармалюк витягнув пістолета й звів курок, почувши якесь шарудіння та глянув на Уляну.

- Хто там? - показав він на темні сіни.

- Та то вівці. Дай но я їх вижену надвір, бо вже ранок, - сказала Уляна, відтісняючи Кармалюка до дверей. Шляхтич Рутковський аж зубами скрипів, бо Уляна перекрила поле для прицілу.

- Ще рано їх виганяти, та й надворі дощ, а скоро і хлопці прийдуть, - сказав Кармелюк і мало не запхнув її в кімнату.

- Тікай! - з відчаю крикнула Уляна, а Рутковський натиснув на гачок рушниці. Важкий срібний ґудзик пробив високе чоло Кармалюка.

Фате відчула ту кулю у своїй голові, але не вмерла, як Кармалюк, а побачила, як заридала Улянка, та впала йому на груди. Стіни стали наче прозорі, тож Фате помітила Івана, який, почувши постріл, негайно подався до лісу, бо батько, перед тим, як зайти в хату, його попередив:

- Почуєш постріл, відразу іди геть!

Почули постріл побратими, то теж повернулися хто куди: чи додому, чи знову в ліс. Час швидко закрутився, як вода в коловерті, і перед Фате майнула картинка, на якій шляхтич Рутковський отримує свої тридцять срібників з рук московського царя Миколи I, а Улянка іде на каторгу, зв'язана металевим цепом зі своєю сестрою зрадницею.

- Спостереження зняте: 06 Хейлєть 7344 колір срібний з кров'ю, настрій сумний-мінорний, - повідомив не дід Ілько, а Іван, син Кармалюка, може й не син, а хтось схожий на нього, тільки с опесом.

- Тобі краще? - спитав він. Фате Розгледіла, що це не Іван, а Вася, який схилився до її обличчя і тихенько сказав:

- Добре, що ти прийшла в себе'.

 []

Репликация двенадцатая. Гранэ

Безбрежная пустыня, раскалённая до губительной жары, не давала шансов выжить, но точно гарантировала смерть. Умирать никому не хотелось, по крайней мере, никто из присутствующих не желал отойти в вечность сейчас. Рэклэ, глядя на ослепительную желтизну, растерянно спросила: - А куда нам идти?

- Я бы предпочёл путешествовать на кане, - сказал Труттэ, остановившись рядом с ней.

- Ты забыл, что я бжуй, - сказал Окотэ и хотел включить кап, но Жюлэ его остановил: - Ты уверен в том, что нас не посадят в яму или за решётку.

- Меня точно не посадят, - сказал Окотэ и включил на капе вызов нумов.

- Ну, ты и тварь! Чтобы тебя ещё морвяко сожрали папухи! - возмущённо сказал Жюлэ и полез драться к Окотэ, но тот поднял его, собрав в кулак тапи на груди морвяко, и тот беспомощно дрыгал ногами в воздухе.

- Чтобы занять место кантэра не нужно разводить сантиментов, - ответил Окотэ и добавил, посматривая в жёлтую даль: - Кажется, я уже вижу бжуев.

- Да, - согласилась Рэклэ, махнув рукой у его уха, и с улыбкой добавила: - Кажется, нам тоже пора.

Рэклэ стала рядом с Труттэ, и они исчезли.

- Вот тварь! - возмутился Окотэ, опуская Жюлэ на песок. - Она у меня на глазах украла мою димензиальную сеточку и использовала её для перемещения.

- Так тебе и надо! - мстительно сказал Жюлэ и демонстративно отошёл в сторону.

- Кто использовал димензиальную сеточку? - спросил один их нумов и Жюлэ с сарказмом сообщил: - Вот этот морвэ.

- Я бжуй! - воскликнул Окотэ, но второй нум возразил, вытаскивая из тапи сепп: - У тебя нет сеточки - ты никто. Если сделаешь одно неверное движение, твоя голова полетит с плеч.

- Спросите у нумэса Лартэ, он подтвердит! - воскликнул Окотэ, а первый нум сообщил: - Нумэс Лартэ как раз занят допросом морвэ, подозреваемых в убийстве мурдэ Халлэ. Ты убил мурдэ Халлэ и только что переместился сюда.

- Я подтверждаю! - сказал Жюлэ. - Здесь никого не было, а потом появился этот морвэ и ещё хотел снять с меня димензиальную сеточку.

- Ты... ты! - воскликнул Окотэ, но его подхватил нум и потащил по воздуху. Второй нум подошел к Жюлэ и сказал: - Пока ты морвяко, но станешь достойным морвэ!

Он вытащил из тапи синий значок и прицепил его на грудь Жюлэ, после чего, с чувством выполненного долга, взлетел и понёсся догонять своего напарника с Окотэ.

Когда нумы скрылись в жёлтой пустыне, Жюлэ вытащил из тапи свисток из увэ и приставил его ко рту. Если бы рядом стоял какой-нибудь морвэ - он бы ничего не услышал. Наблюдатель, имеющий зоркий глаз, заметил бы, как в жёлтой дали показалась тёмная точка, которая превратилась в чёрную птицу. Эту птицу мурдэ Торе называл Вороном, после того, как она принесла ему письмо, которое его погубило.

Жюлэ нашептал что-то птице, и она взлетела с его плеча, едва не опрокинув морвяко на песок. Жюлэ проводил птицу взглядом, а потом спустился к входу в подземное царство и там остался, не решаясь сунуть носа туда, где царствует халлэ и тысячелетние зюды...

***

Туманный Кот, получив от Этэ удар ногой в сокровенное место, свалился под рельсы кана и был аккуратно разрезан в длину на два кота. Два кошачьих тела, управляемые Туманным Котом, бросились за отходящим каном и всё-таки догнали его. Вскочив на последнюю платформу, коты перепугали какую-то морвину, усевшись на места по её бокам. Одноглазых котов морвина посчитала охотниками за чаками, потому предупредительно сообщила:

- У меня нет чаков.

- Сиди тихо, - одновременно сказали коты, чем ещё больше напугали морвину: так как котов на планете Арэ не водилось, да ещё и перерезанных пополам, то она приняла их за инопланетян, в чем, между прочим, не ошиблась. Так как некоторые инопланетяне путешествовали по Вселенным в поисках сексуальных извращений, то морвина заподозрила котов именно в этом и поэтому соврала:

- Я ещё морвяко и у меня нет половых признаков.

- В чём тебя и поздравляю, - сказали коты, рассматривая её упругие груди, и снова напомнили: - Сиди тихо!

По тому, как коты внимательно смотрели вперёд, морвина поняла, что она им не нужна, а источником их интересов является морвина, сидящая на соседней платформе. Слегка успокоенная этой ситуацией, морвина тоже стала наблюдать за неизвестной, которая так интересовала котов.

- Ну, Этэ, держись! Дорого ты мне заплатишь за поруганную честь, - сказали коты, так как 'честь' до сих пор побаливала, пусть и разделённая на две половинки. Морвина поняла, что незнакомку зовут Этэ, только непонятно, чем она насолила этим инопланетянам. 'Возможно, они её домогались, а она им отказала!' - подумала морвина и успокоилась - не её дело, что с Этэ сделают инопланетяне.

Когда они приехали в мурдэон Халлэ, один кот остался на кане, который отправлялся обратно, в Лорэрод, чтобы наблюдать на остановке за всеми, кто отправляется в Халлэрод. Другой кот не спускал с Этэ свой единственный глаз, к тому же стал невидимым, чтобы себя не обнаружить. Как и предполагал кот, Этэ отправилась к дероду Халлэ. Она взобралась на стенку дерода, стоящего напротив жилища Халлэ, и Туманный Кот не удержался и напугал её, выпав из воздуха перед её носом. Несмотря на то, что она испугалась, Этэ осталась на месте, и кот решил её разыграть. Он отправился к мурдэ Халлэ и наплёл ему кучу всякой дребедени, а потом спрятал его в закрытом боксе, а ключ забрал с собой. Превратив себя в мурдэ Халлэ, Туманный Кот остался в лаборатории, ожидая очередных мышей, то есть, убийц. Кот даже заснул, так как никто, в том числе и Этэ, не собирался убивать мурдэ Халлэ.

Разбудил его какой-то морвэ в противогазе одним стеклянным окошком и кот понял, что имеет дело с сумасшедшим. Попытка прочитать его мысли тоже не удалась, потому что в голове морвэ был такой сумбур, что Туманный Кот боялся за свою психику. Морвэ странно вращал свою голову во все стороны, словно за ним кто-то гнался и рыскал туда и сюда, словно что-то искал. Пока кот наблюдал за морвэ, в помещении упала температура до минус шестидесяти градусов, и кот не понимал, кому это нужно морозить сумасшедшего морвэ. Туманный Кот подошёл к двери, но она оказалась закрытой. Он не стал ничего делать, ожидая, что будет дальше.

Сзади раздался стук, и кот обернулся.

Замороженный морвэ упал на пол, но Туманный Кот не стал его спасать, потому как эта Вселенная уже сформированная и нечего рушить её стройную структуру из-за какого-то морвэ. Внезапно, Туманный Кот ощутил в своей душе что-то странное: как будто в неё вселился ещё кто-то, и в то же мгновение перестал владеть своим телом. 'Да что же это за планета такая!' - возмутился Туманный Кот, пытаясь совладать своим телом, но не тут-то было - сущность забрала управление на себя. Туманному Коту удалось отвоевать глаз, и он стал наблюдать окружающую обстановку. Мало того, что он не мог управлять своим телом, так ещё и мысли путались. Кот подумал, что вернулась его половинка, но она вела себя так непредсказуемо и по-хамски, что Туманный Кот в этом усомнился.

Дверь открылась, и он увидел Сюрэ, одну из претенденток на место кантэра. Она бросилась к замёрзшему морвэ в противогазе и потащила его к выходу. В это время Туманного Кота в виде мурдэ Халлэ не по своей воли понесло на улицу, где он ясно осознал, что кто-то оккупировал его тело. Попытка управлять конечностями не удалась, так как, тварь, оккупировавшая тело кота, действительно, была безумной, и договориться с ней оказалось нереально. Разве что шандарахнуть по темечку, но кот не знал, как это скажется на его сознании. Кот попытался заговорить, но изо рта мурдэ Халлэ, в которого кот на время превратился, неслись несуразные звуки. В это время сзади послышался топот и кот, каким-то образом обернулся. Возможно, что это сделал безумец, сидящий в голове, а не кот.

Главное то, что Туманный Кот увидел Этэ.

Её намерения были написаны на её лице, и кот подумал, что сейчас умрёт. Тогда обрушатся Вселенные, но внутренний голос подсказал: 'Не всё ли равно!' Кот почувствовал, что на него набросили димензиальную сеточку и успокоился - в сеточке ещё никто не умирал. Потом Этэ что-то бросила внутрь сеточки и закрыла замок снаружи.

Мир мгновенно сжался в точку, но перед этим кот испытал освобождение: тварь инстинктивно почувствовала опасность и за миллионную долю секунды с воем покинула голову кота. Туманный Кот не успел вздохнуть, как его выдернуло из тела.

А дальше был мрак.

***

- Хорошо, что ты пришла в себя, - сказал Вася, наклонившись к ней и едва не касаясь её губ.

- Где мы? - спросила Фатэ, а Вася ответил: - У тебя дома.

Фатэ подняла голову и увидела, что они с Васей находятся на остановке кана. Гранэрод не очень морвэобильный род по сравнению с другими мурдэонами, что, в общем-то, не удивительно - кроме гранэ здесь ничего интересного нет. Редкие любители поковыряться в горах, имея надежду найти какой-либо ценный гранэ, не часто посещали Гранэрод, а намного чаще путались в горных выработках и погибали. Многие склонялись к последней надежде: использовали димензиальную энергию сеточки и местные бжуи, проклиная любителей, неслись их спасать, после чего надолго сажали их в ямы.

Местные морвэ добывали ценные гранэ и делали из них поделки, чтобы обменять на другие чаки ближних и дальних мурдэонов. Это занятие было опасным, так как древние катакомбы никто не поддерживал в нормальном состоянии и в любой момент мог обвалиться потолок или обрушится стена туннеля. Местные морвэ жили в пещерах, которые раньше были входами в подземные выработки. Производственные помещения не совсем соответствовали наименованию дерод, но на такие мелочи никто из местных морвэ не обращал внимания - здесь так привыкли жить. Прямо возле остановки кана на пороге своих деродов стояли несколько морвэ и безразлично смотрели на Фатэ и Васю: