Аннотация: История немодная, то есть не имеющая в себе никакой фэнтэзи. Настолько - насколько ее нет в нашей собственной жизни. Чем всё кончится? А кто его знает. Ждите ответа...
"Путешествие из пункта А в пункт А"
Анд.Свечин
Посвящается
БМВ (это не машина)
и
Корнюшонам (это не овощи)
Вообще-то отдыхал я на Таманском полуострове, но дурные примеры заразительны.
Еще князь Глеб в дремучем 1068 году поставил о тех краях камень, на котором отписал, что мерил он море от Тмутаракани-Тамани до Корчева-Керчи. Что там русичи! Что там 11 век! За сотни лет до того указала воинственным гуннам здешнюю переправу олениха, переплывавшая Керченский пролив из Тамани в Крым. Так, вслед за нею, гунны и перебрались "на ту сторону", где учинили форменное безобразие... Повоевали тут и хазары, и монголы, и генуэзцы, и англичане... Кого тут только не побывало - но все-таки чаще жили Крым с Кубанью душа в душу. Например, совсем недавно - в едином советском царстве, когда по Таманскому полуострову к Керченскому проливу проложили даже железную дорогу и - "Великий Октябрь и прогресс человечества" - пустили в Крым железнодорожный паром. А помимо паромов в те былинные времена между двумя берегами стаями носились то "ракеты", то "кометы", то катера, не считая моторок, карбасов и прочих шаланд полных жирной черноморской кефали.
Хорошо долго не бывает... В первом угаре суверенности 90-х годов ХХ века, когда политики России и Украины демонстративно повернулись друг к другу еще советскими задницами - переправу просто закрыли. Незачем, дескать, самостийному хохлу ездить к независимому москалю и наоборот. Таманский и керченский народец взвыл. Эти идиоты, видите ли, умудрились межпобережно пережениться! У кого на том берегу - сестра, у кого - мать, у кого - теща (последнее, конечно, "не было бы счастья - да несчастье помогло!"). Теперь между всей этой родней и не менее многочисленными друзьями-подругами пролегла по проливу - государственная граница... И? Ха! Густо харкнув на отмену СССР и казённых паромов-комет, независимо-самостийные родственники тут же наладили преодоление морской межи частным порядком - благо, что в воду столбы с колючей проволокой не вобьешь. Для пресечения безобразия на их пути столь же неизбежно возникли самостийно-независимые пограничники-со-таможенники - вместо столбов.
Борьба "контрабандистов поневоле" с границей шла с переменным успехом несколько лет. Когда терпение крымчан и таманцев подходило к концу, у властей обоих стран случилось кратковременное прояснение сознания и - ура! - автомобильный и железнодорожный паромы были реанимированы. Таможенники с погранцами, правда, остались. Хуже того! Когда-то маленькие кассы у причалов парома превратились в мощнейшие форпосты двух держав. Этими сооружениями "бывшие братские" демонстрировали друг другу силу и величие, а заодно подтверждали нерушимость линии, когда-то при Советах нацарапанной на карте то ли двумя секретарями обкомов, то ли председателями исполкомов - хорошо, чтобы хоть не пьяными по случаю.
Однако, вернусь к своим собственным злоключениям. Наслышанный, что наши предки совершали марш-броски через Керченский пролив c регулярностью месячных, я отнесся к подобному мероприятию несерьезно и, когда коллеги по таманскому отдыху (мой друг с очередной подружкой) предложили "смотаться на денек в Крым" - не отказался, а стал думать... Подумал... Потом еще раз подумал. Потом подумал очень серьезно. Махнул рукой - и согласился. Стратегическая (потому что были еще тактические) ошибка в оценке ситуации была в том, что предки передвигались пешочком или верхом на востроногих скакунах, а мы выдвинулись к проливу на "бэхе" - я за рулем, счастливые влюбленные на заднем сиденье. Выехали очень рано - еще до рассвета, рассчитывая на первый утренний паром. Какой великолепный день я предвкушал! Безумец...
На последнем посту автоинспекции на нашей территории сонный жирный гаишник, вздыхая, всучил нам "всего за 100 рублей" наклейку с надписью "RUS". "Приклейте на задницу!" - пояснил он ее назначение. На вопрос зачем, если рядом на номере написан тот же самый "RUS", а для неграмотных нарисован российский флаг, он посмотрел на нас сочувственно. "Можно не клеить эту за 100 рублей! Тогда будете платить украинцам за то, что ее нет - по 500 рублей! У нас дешевле..." Мы сосчитали разницу и, прекратив дебаты, приобрели рекомендованный постер. Теперь мы были дважды национально-идентифицированы со стороны бэ-эм-вешной "задницы"! Передок БМВ, равно как и наши собственные задницы и рожи, слава Богу, дополнительной идентификации не потребовали.
Следующий "побирающийся" на нашей стороне был более серьезен в суммах. "Обязательно застраховаться" в связи с выездом в другое государство стоило куда дороже, чем сто рублей. Перспектива остаться без защиты российских страховых компаний в таком страшном и диком месте, как Крым, нас напугала, и тут мы не сопротивлялись и лишних вопросов не задавали. К сожалению, тетенька забыла дать нам телефоны, по которым нужно было бы звонить в случае происшествия, зато пожелала счастливой дороги и порекомендовала быть аккуратными. Наверное, телефоны остались зашифрованными где-то в бумажке, которой она нас одарила, но ни с первого, ни с последующих попыток я их там не нашел. Ну и чорт с ними - раз всё обошлось без дорожных происшествий! Все другие наши неприятности страхованию не подлежали.
Нужно отметить, что день для своего вояжа мы выбрали по нашим представлениям удачный. Первое сентября уже прошло, детишки-школьники с родителями покинули курорты, но бархатный сезон с его пожилым контингентом еще не начался - стояла жара под 30 градусов. Впрочем,
утречком было прохладно, и мы с удовольствием заплатили очередную сумму "по 150 с морды" за собственно проезд на пароме и еще полторы тысячи за провоз на нем автомашины. Возле самой большой суммы в прейскуранте было от руки приписано отдельное пояснение: "и джипы". Благосостояние курортников явно было высоким.
Мы проехали открытые ворота на территорию пропускного пункта, подъехали к следующим закрытым воротам и, как любые нормальные путешественники, начали волноваться. До отправления парома оставалось меньше часа, а вторые ворота оставались закрытыми. Вдалеке за воротами виднелся хвост из других автомашин. Еще дальше виднелись очередные ворота, и что-то еще - но явно не паром. Нечто похожее на еще несколько ворот. Предположение, как потом выяснилось, было верным. И еще каким верным!
Через минут пятнадцать "подворотного" ожидания к окошку машины подошел некто без формы и, дыхнув недельным перегаром, потребовал билет на паром (кстати, билет был один на всё и на всех). Посмотрев на бумажку без всякого интереса, должностное лицо посоветовало не терять её - и удалилось. В следующий раз он прошел мимо нас минут через десять.
- А мы уплывем на этом пароме? - поинтересовались мы нагло.
- Билет купили - значит уплывете.
Мы обрадовались такому оптимизму, но смотритель "вторых ворот" добавил скучающе:
- Наверно... Но не скоро.
И проследовал всё также - мимо.
Следующий его визит состоялся еще минут через пять.
- Документы давайте...
- Какие?
- А все давайте...
В его руки перешли права, документы на машину, наши паспорта и еще какие-то официальные бумажки, которые были у меня в бардачке. Должностное лицо подержало их в руках, вытащило из стопки права, поглядело на них, держа мою фотокарточку вниз головой, подумало и отправилось к своей будке. Там лицо встретило своего коллегу, с которым поговорило очень весело, но потом сильно расстроилось, потому что обнаружило в руках наши документы. Однако, расстроилось ненадолго. Помятая морда должностного лица просветлела, лицо мелкой рысью вернулось к машине и сунуло стопку бумаг в окно:
- Возьмите. Всё нормально.
Ворота, находившиеся в его ведении, лицо распахнуло перед нами минут через десять... Перегар в голосе, дававшем нам команды, явно посвежел.
Следующие ворота "номер три" находились в ведении других лиц - но уже в форме. По-видимому, таможенников. Впрочем, они не представлялись, а их ведомственная принадлежность ниоткуда не следовала. Для начала к нам подошли последовательно человека три, каждый из которых потребовал документы. В разных комбинациях. Например, один - ПТС и человечьи паспорта, а другой наоборот - права, ПТС и билет, или... Смотрели они в запрошенные документы с разным выражением лица, но всегда очень глубокомысленно и ...э-э-э... скучающе. Одного особенно заинтересовал номер кузова, который он читал в ПТС с помощью пальца. Мы уже приготовились открывать капот, но такое сложное чтение, видимо утомило таможенника и сверять номер с выбитым в металле он не стал...
Четвертый пограничный чиновник для разнообразия помимо всех документов потребовал открыть багажник. Не найдя там ничего интересного (а мы действительно ничего с собой не брали), он поскучнел совсем и ушел очень быстро. Пятый и шестой смотрели только документы на машину, зато шестой все-таки сверил номера в бумагах и на металле. Седьмой куда-то носил наши паспорта. Принес их восьмой, который, кажется, до того был третьим. И опять потребовал документы на машину.
Всё это время мы краем глаза следили за продвижением очереди из автомобилей, в которой мы стояли, и заодно за часами. Очередь с места не двигалась, зато стрелки часов перевалили время отправления парома и поползли дальше. Девятый таможенник принес нам очень важную бумагу - таможенную декларацию (опять одну на всех - из экономии бумаги). Мы спросили у него, можно ли с ним советоваться при заполнении мудрёных граф этой бумажки и в лице чиновника появился несомненный интерес:
- А вы что-то везете, что надо декларировать?
- Вроде ничего, но мы не очень разбираемся...
После пары наводящих вопросов уже со стороны власти, её интерес к нам пропал, но стоять рядом таможенник остался. Именно поэтому мы успели выяснить у него, что мобильники не являются средствами связи, и даже выслушали замечание, чтобы я дурацкие вопросы про свои лекарства не задавал, а совсем напоследок попытались развеять сомнения о колечках "с брюликами" на пальчиках нашей дамы. На этом месте коммуникабельный таможенник вырвал у нас недозаполненную декларацию и быстро расставил в ней какие-то галочки сам.
- Всё нормально, - улыбнулся он нам и вместе с этой декларацией куда-то ушел.
- Хороший человек, - подумали мы...
И правда! Больше свою декларацию мы не видели, хотя к нам еще подходили какие-то люди и спрашивали всё ли мы в декларацию внесли. Мы уверенно кивали, что "да!" - ведь за нас ее заполнил сам "гражданин начальник". Кстати, подходившие коллеги "начальника" естественно и уже привычно для нас не забывали потребовать документы на машину.
Очередь между тем начала двигаться. Каждый двигался по команде. Подходил очередной таможенник (кажется, они уже начали ходить по кругу "первый-второй-третий-..." и мы их путали), магически требовал документы на машину, смотрел в них глубокомысленно и скучающе, а потом махал рукой - мол, вперед! Через третьи ворота.
Мы дождались своей команды и проехали внутрь третьего круга таможенно-пограничного ада. Сразу за третьими воротами были четвертые! Для разнообразия это был маленький шлагбаум, но мы уже всё поняли, и дальше я буду писать номера и имя Ворот только с большой буквы! Возле Четвертых Ворот стоял человек. Мы еще издалека решили, что это был Главный Российский Таможенник. Он был не просто толстый и скучный как все таможенники. Он был очень-очень-очень толстый и очень-очень-очень скучный. А уж глубокомысленность из него так и сочилась! Мы видели, что он даже не нагибался к машинам впереди нас, а ждал, пока к нему кто-то вылезет. И он действительно поразил нас. ОН НЕ СТАЛ СМОТРЕТЬ ДОКУМЕНТЫ НА МАШИНУ!
Зато он потребовал декларацию... Мы сбивчивым хором стали объяснять, что вот такой лейтенант, в белой рубашке и прочие приметы - её унес. У нас возникло сомнение - а преодолеем ли мы Главного Таможенника, потому что он скучающе и глубокомысленно посмотрел на нас и ушел, оставив Четвертые Ворота запертыми. Нашел он нашу декларацию или нет осталось неизвестным, но он не вернулся... Ни через пять, ни через десять минут. Ужас охватил нас... Видимо, коварные украинские контрабандисты похитили Главного Российского Таможенника и мы навсегда останемся между Третьими и Четвертыми Воротами...
Спасение пришло спустя пятнадцать минут в виде какой-то совсем юной девушки в штатском, которая распахнула шлагбаум настежь и заявила нам: "Проезжайте скорее - сколько можно вас ждать!"
Нет-нет! Таможенная фея знала ритуалы и обычаи! Она тормознула нас уже за воротами и все-таки несколько секунд подержала в руках документы на машину! А спустя еще несколько секунд мы снова стояли в очереди - перед Воротами номер Пять. Здесь была просторная площадка залитая солнцем, которое уже начинало припекать. Народ начал выкарабкиваться из машин: потянуться, покурить, подставить лицо ветерку с моря, пройтись по площадке...
Удивительно, но с полчаса спрашивать документы на машину никто не приходил. Зато было много интересных прохожих. Прошел офицер в зеленой пограничной форме, ведя на поводке породистого рыжего спаниеля. Мы догадались, что они с собакой искали наркотики. Судя по странному выражению лица пограничника - иногда находили, но сдавали государству не всё. Пробежали стаей беспородные дворняги - видимо, искали задекларированную колбасу или контрабандное сало. Судя по комплекции - не находили. Пролетели птицы - они ничего не искали, зато нагадили нам сверху на лобовое стекло. Пока мы обсуждали это событие ("хохлы прилетели"! "ты что! это ж бакланы!") и ликвидировали последствия налета, Пятые Ворота вдруг автоматически раскрылись и пропустили всю очередь - абсолютно без воздействия человеческих сил. Хорошие были Пятые Ворота - только зачем они были?
Перед Шестыми Воротами время тянулось медленно - от отправления парома, записанного в расписании и в билете, прошел уже час. Естественно, никуда этот паром не уплыл. От Ворот Љ6 мы уже видели его. Корабль стоял в ста метрах - пустой. Ждал нас. А нас - всех автомобильных путешественников - отделяли от него не более трех-четырех ворот...
Возле Шестых Ворот большинство подходивших людей просили не только документы на машину, но и паспорта людей. Причем несколько раз паспорта куда-то уносили, но всегда возвращали. Хотя мы всё время боялись, что паспорта сгинут, как таможенная декларация или как Главный Таможенник. Один из работников пропускной службы поразил меня тем, что открывая паспорт моего друга, смотрел на его подругу, а изучая ее документ - почему-то посматривал на меня. Видимо, пытался уличить нас в каком-нибудь сложном и недобросовестном браке. Или просто оценивал, не стоит ли ему пропустить всех, а девицу оставить в виде таможенного сбора. Ну, это он размечтался! Друг у меня дзюдоист разрядник!
Зато следующей "проверяющей документы у Шестых ворот" была симпатичная девушка, которой я сам попытался - и, кажется, небезуспешно - позаигрывать. Для начала сообщил ей, что мы вообще-то отдыхаем на Кубани, но вот на один день решили "смотаться в Крым". Получив дозу охов и ахов на такое странное для отдыхающего москвича поведение, я ввернул комплимент по поводу ее формы, потом по поводу ее форм и, наконец, получил в ответ одобрительно-смущенное:
- Какой вы...
Она еще раз заглянула в мой паспорт, чтобы уточнить имя, а я прищурился, чтобы прочитать её - на бейджике, лежащем на размерной кубанской груди. Потом мы продолжили нашу беседу, перейдя к особенностям погоды в данное время года в Москве и на Тамани.
Развитию разговора сильно мешали мои друзья, которые опасались лишней задержки. Между делом, девушка еще раз бегло просмотрела последние страницы моего паспорта, уточняя наличие в нем некоего штампа. В этот момент чортов паром дал какой-то гудок и встрепенувшаяся девушка быстро вернула мой и так и непросмотренные остальные паспорта, а потом спросила меня доверительно:
- А вы возвращаетесь здесь же?
- Ага, - расплылся я.
- У меня весь сентябрь смена по утрам, но мы ночуем вон там - в общежитии, - как-то уж очень прозрачно намекнула девушка, а я получил щипок и "хихи" с заднего сиденья. То ли мой дружок, то ли его подружка выразили своё отношение к флирту с представителями закона и правопорядка.
Несмотря на щипок, Шестые Ворота были самыми приятными.
Седьмые ворота пассажиры и машина с водителем преодолевали поврозь. Документы на машину были в очередной раз просмотрены - пятью людьми. Зато паспортные данные на людей тут проверили с использованием компьютера: молодой парень-погранец одним пальцем, но очень лихо вколотил в персоналку наши фамилии и, довольный собой, не глядя на фотографии, распахнул турникет. Когда я обернулся, уходя от его стеклянной кабинки, я увидел, что парень вернулся к любимому "тетрису"... Я хихикнул и был тут же наказан пограничными богами - споткнулся и больно ударился о некое металлическое сооружение. Поматерившись про себя, я пригляделся и опознал его как умную машину для просвечивания багажа. На машине был приляпан пожелтевший листок, распечатанный на принтере: "Не включать - сломано!". Вокруг надпись красовались витиеватые розочки. Я остановился полюбоваться. Остановка на маршруте была немедленно пресечена. Голос из невидимого матюгальника сердито протявкал: "Эй, гражданин в кепочке, не задерживайтесь на государственной границе!"
- Так вот она, какая, граница моей родины, - подумал я и поспешил к другому кусочку родины с надписью RUS - к родной машине.
На Восьмых Воротах у нас естественно посмотрели что? Ага! Документы на машину. Всего трижды. А еще мы поняли, зачем нам на каких-то из предыдущих Ворот дали пластиночки из пластмассы. Именно тут их у нас отобрали. Видимо, российские таможенники таким образом транспортировали эти таинственные предметы культового назначения за границу!
От момента начала проверки документов на машину - а мы всё более убеждались, что весь ритуал проверки нас на возможность доступа на Украину сводится именно к этому - прошло около двух часов...
Последние заграничные Ворота на российском берегу были распахнуты настежь. Это была долгожданная аппарель парома. Здесь документы уже не проверяли, но зато зачем-то посмотрели билет. Как будто мы могли пробраться сюда не имея его?
Наш мустанг занял указанное место на грузовой палубе и мы вылезли из него, оглядываясь и ожидая, что у нас тут же потребуют "тугамент". Но интерес к нам у всех официальных и полуофициальных лиц уже был утрачен. И тут мы увидели странную картину. Вдалеке показался одинокий пешеход. Он, кажется, тоже собрался "за бугор" (в данном случае "за пролив"). Мы злорадно ухмыльнулись: "Как же это он сможет пройти все эти Ворота без документов на машину!" Однако, пешеход, по приближении оказавшийся теткой с большущей сумкой и раскрасневшейся физиономией, шел через блокпосты, аки Христос по воде - не замечая их. Она распахивала створки и подлезала под шлагбаумы. Подойдя к госгранице, она помахала паспортом в распахнутое окно. Оттуда высунулась рука - и через 30 секунд тетка уже ковыляла дальше. Никакого интереса безлошадная и явно необременённая доходами бабёха ни у кого не вызывала. Спустя пять минут после начала пограничного перехода она уже сидела на верхней палубе парома и грызла семечки. Испытанные лишения не ввели меня в черную зависть, а лишь погрузили в философическое настроение: "Притча про верблюда в игольном ушке и про богатого в раю требует дополнения. Про путешествие с машиной на Украину. И блаженны есть красномордые тетки ибо..."
- Отдать швартовы! - послышалось откуда-то и "ибо" застряло на полуфразе.
Тот, кто мудрствует и философствует, когда под ногами начинает покачиваться палуба - тот не романтик и не умеет любить и прощать! Мы тут же позабыли о том, что было, и о том, что будет, и с радостью стали плевать в набегающую на правый борт волну. Ее плеск тут же напомнил нам об одном месте, которое мы не посещали уже давно. На вопрос, где у вас тут туалет, мы были окачены ледяным презрением.
- ГАЛЬЮН на корме по левому борту!
Как выяснилось, не мы одни готовились вступить на землю Украины чуть более опустошёнными. Промаявшись в очереди десять минут и, наконец, посетив вожделенное место, мы еле-еле успели взбежать на смотровую площадку, чтобы увидеть приближение вожделенного украинского берега Крыма. Всё плавание по нашим ощущениям заняло минут пятнадцать.
С парома мы съезжали со странным настроением. Впереди нас ждала бывшая братская республика. Как-то встретит она бывших братьев?
Встретила она штатно. Шлагбаумом. Мы приготовились пересчитывать препятствия на полосе, но визуальая оценка показала, что с этой стороны границы Ворот всего двое. Украинцы были явно стеснены в средствах, если так урезали программу прохождения границы. Однако, мы зря ехидничали над ними. Бережливые хохлы не стали тратиться на Ворота. Они просто оставили нас стоять перед первым шлагбаумом на необходимые полтора часа. В течение этого времени было обеспечено паритетное количество просмотров документов на машину и наших паспортов. Впрочем, нам были продемонстрированы и оригинальные украинские вариации погранично-таможенной процедуры.
Во-первых, нам было предложено заполнить некую иммиграционную карточку. Первые графы про фамилии и номера паспортов, пол. Возраст и прочие банальности не вызвали затруднений. Остальные строчки якобы нужно было заполнять только при наличии визы. Мы таковой не имели и с радостью объявили об этом жовто-блакитному чиновнику, который - после просмотра документов на машину - потребовал у нас заполненные "миграцийны картки".
- Ни! Заповняйте ось тут, пышыте куды йидыти!
- А мы никуда не едем. Мы туда и обратно.
- Вот откуды-туды-обратно - и заповняйте!
- Вы не поняли! Мы сначала хотим в Феодосию заехать - в музей...
- Вы шо! В музее жыть будете? Тады пишите адрес музею...
- Нет, мы не будем жить, мы потом хотим в Коктебе...
- Пышыте, де будэте жить!
- Да не будем мы жить! Можно написать "проездом"?
- Ни, низя! Должен быть адрес. (После паузы торжественно). Юрдичский!
После минутного обсуждения, женская часть нашего экипажа предложила написать максимально просто: "ул.Ленина, д.1, кв.1", справедливо полагая, что на Западной Украине, наверное, улиц Ленина уже нет, но в мятежном Крыму они должны сохраниться повсеместно. Вот только решение мы зачем-то попытались согласовать его с таможней. Таможня добро не дала.
- А можно мы придумаем адрес?
- Низя! Мы его по компутеру проверим.
В "языке блатнюка и попсы", как назвала русский группа украинских интеллигентов, есть выражение "взять на понт". К сожалению, я не знаю неблатного аналога, который бы описывал поведение таможенника точнее. Я начал прикидывать, в какую сумму нам обойдется "изобретение адреса", когда моего друга осенило. У него, оказывается, была "одна знакомая" в Киеве, а в записной книжке ее координаты.
- Есть у меня один адресок, - сказал он с интонациями знаменитого фильма "Место встречи изменить нельзя".
- Який? - сердито посмотрел на него таможенник. Дескать, кто это еще там на заднем сиденье вмешивается!
- Настоящий! Киев, Крещатик, дом 20, квартира 77.
- Ну и хто там живет?
- А что еще и фамилию, к кому едем, нужно писать? Тут места не хватит!
- Ни. Фамилию ты мне так скажи - для проверки.
- Ластивка.
- Дивчина?
Друг хихикнул, а в глазах таможенника загорелся интерес - но тут же сменился глубокой грустью. Сначала я подумал, что это грусть о невозможном: о дивчине в далекой столице, о романтической любви и прочих нетаможенных чувствах, но потом понял, что это было нечто сугубо профессиональное. Видимо, стражи границы всегда грустнеют, когда рассасывается конструируемое ими нарушение.
- Ладно. Пышы адрес.
Пока друг диктовал всем фальшивую цель нашего путешествия, крымчанин стоял над нами и морщил лоб. Что-то не сходилось в его многострадальном таможенном мозгу.
- А як же вы туда-обратно за день до Кыива хотыте добраться? - наконец осенило его.
- Доберемся! - заверили мы его хором, - БМВ - машина быстрая.
Таможенник покачал головой уже сочувственно.
- Ох, намаэтесь вы, так быстро едучи, с гаишниками.
Видимо, разные государственные ведомства на Украине, как и в России, не всегда дружат... Чуть подобревший таможенник забрал у нас "картки" и унес их в павильон, стоявший поодаль.
- Вот и тут пригодилась мне Машенька-кыяночка! - хихикнул друг.
Пробыл таможенник в своем околотке достаточно долго. По крайней мере теоретически, за это время "адресок" действительно можно было бы пробить по базе. В подтверждение этого "бы", перед тем, как возвращать нам оторванные корешки "картки", таможенник ехидно вопросил нас:
- А как, говорите, зовут вашу Ластивку?
Друг выглянул из машины и, скорчив непередаваемо честную гримасу, соврал (рисково соврал, но...): - Надежда...
- Смотри-ка, правильно, - подтвердил он его враньё, - Хорошая у нас программа в компутере. Кстати, а она сымпатичная, эта Надежда?
- Очень! - подтвердил он, видимо, на сей раз не соврав (мой друг некрасивых "знакомых" не имеет).
Таможенник потянулся, как кот, мечтательно замурлыкал что-то народное да так и застыл, глядя в белесое от жары небо. Взять с нас было нечего, и можно было расслабиться. Красивая на Хрещатике... Чому ж он не сокол?
Всё было ясно. Мы начали понимать главное отличие украинской таможенно-пограничной процедуры от российской! Да-да. Повышенное внимание к прекрасному полу и ко всему, с ним связанному! Легкий приграничный флирт на российском берегу казался рядом с этим буйством страстей - детсадовским дерганьем за косички.
Тут, на Украине, наши с другом паспорта возвращались нам практически немедленно. Нет, конечно, документы на машину держали в руках так же глубокомысленно и столь же долго, как по ту сторону пролива, но вот паспорт нашей спутницы...
Её просили повернуть голову чуть в профиль, теперь чуть вверх, снять шляпку, одеть шляпку...
- Гражданка Бессмертнова! Вот у вас тут на фотографии волосы распущены...
- Ну и что?
- А это не ваша фотография! Вы непохожи! Распустите волосы! Вот теперь похожи...
Взгляд замасливается, начинает блуждать, натыкается на мужскую половину "контрабандистов" и возвращается в открытый паспорт. Там обнаруживается еще что-то "интересное". Не то шевеля, не то причмокивая губами высчитывает.
- Марина Владимировна, а скильки ж вам лет-то полных...
- Двадцать три...
- А я думал, не нужно ли вам было паспорт поменять...
- Я что - выгляжу на двадцать пять!!!
В зеркальце заднего вида видно притворно сердитое лицо девушки - морщинка на переносице. Рядом сердитое (непритворно) лицо моего друга.
- Та ни... А... Ой... Ну это... Звиняйте... Вы хорошо выглядите! Совсем на шестнадцать. Ой, ни - тогда бы вы были несовершеннолэтня. Тогда на двадцать два. С половиной.
Смена составов. Следующий проверяющий. Пятый акт пограничной комедии.
- Девушка - это не ваш паспорт.
- Я непохожа?
- Конечно. Непохожи. Как же вы решились ехать с чужим паспортом!
- А вот так похожа?
Распущенные волосы этого пограничника не убеждают.
- Но в паспорте вы блондинка, а сейчас темная!
- Я поумнела.
Оставив погранца переваривать эту мысль, мы вступаем в беседу с новым представителем власти.
- Что везем? Наркотики, оружие, валюта?
- Рубли - это валюта?
Презрительная усмешка, но вопрос кажется интересным.
- А у вас их много?
- Тысяч десять на всех.
- Тогда не валюта... А у вас девушка, что с собой? Это ваша сумка? Откройте, пожалуйста. Ох, како-о-о-ой купальник тут у вас....
У меня возникло ощущение, что сейчас будет предложено померить бикини, чтобы убедиться, что этот предмет туалета предназначен для личного использования, а не везется через границу для контрабандной торговли. Но молчаливое присутствие рядом моего друга снова мешает служителю закона довести таможенное расследование - до конца...
...
Скучно. Жарко. Сзади плещется море. На море болтается опустевший паром. На пароме на мачтах покачиваются две тряпки. Жовто-блакитная и триколорная. Солнце поднимается чуть выше над горизонтом и уже невозможно разобрать на подсвеченных сзади флагах национальные цвета. Где наш - где не наш. Чьи они? Чьи мы? Чьи мы все?
...
...Команда: "Всем открыть багажники!". Мимо нас проводят украинского пса, натасканного на неположенное к провозу. Кобель-хохол в существование неположенного не верит и при работе откровенно халтурит. Спустя какое-то время, устав с ним бороться, его оставляют в покое и сажают скучать под дерево. Кажется, даже забывают про него. Зря! Какую великолепную стойку сделали все пограничники, когда этот пес вдруг проснулся и зашелся лаем в сторону ряда машин. Но, конечно, это было не контрабандное сало, не запах свежих автоматов Калашникова и даже не булочка с неправильным маком. Просто метрах в трехстах вдоль забора мирно трусила через госграницу безродная шавка. Неизвестного гражданства, но явно сучьего полу.
Вот так "с шутками и прибаутками" мы, не перемещаясь в пространстве, перемещаемся во времени. Хорошо бы так, не сдвигаясь с места, потихоньку пересечь и саму госграницу!
...
Уже отогнали на штрафстоянку потрепанный микроавтобус Форд. Из него высыпались человек 30 явных гастарбайтеров, размахивавших своими паспортами - судя по цвету нероссийскими - и отчаянно грассирующих. Как это они все в нем помещались!? И почему наши их пропустили? Чтобы коллеги-оппоненты помаялись?
Уже довели до белого каления транзитного "турка", который ничего не понимал ни на русском, ни на ломаном английском, на которых с ним пытались вести переговоры (на украинском с ним почему-то говорить не пробовали). Когда переговоры окончательно зашли в тупик, кто-то из таможенников убежал звонить на другой берег и узнавать, на каком языке там с этим "турком" общались и не заглянет ли переводчик на следующем пароме сюда.
Уже заплакали по машинам "беспачпортные" и частично беспортошные по малолетству ребятишки. Куда им понять важность великого стояния на великой границе между двумя странами...
Уже, наверное, добралась до Жмеринки красномордая тетка, которая прошла и эту сторону границы с той же немыслимой скоростью пешехода.
Уже попытался - и наверное успешно! - отвести в сторону Самого Главного Украинского Таможенника водитель крутого "бентли", неизвестно как попавший в очередь из плебейских джипов и Мерседесов.
Уже начали нас сортировать в два ряда по национальной принадлежности машин. Украинские налево - российские направо - остальные... Нет остальных... "Турок" заснул. Форд с его обитателями давным-давно отправили назад в Россию с отчалившим паромом.
Уже начали чудиться в небе дурные знамения... Прошел слух, что когда-то на этой переправе молодая пара, ехавшая на курорт провести медовый месяц, успела за время досмотра родить ребенка-первенца.
...
Одуревшие от ожидания мои спутники на заднем сиденье перешли от громких шуток и смеха к шипящему шепоту. Кажется, они уже ругаются между собой, не имея возможности наорать на наших мучителей.
- Почему ты молчишь, когда они чуть не лапать меня начинают...
- А тебе разве неприятно... по-моему, ты им активно глазки строишь... только что из трусиков не выпрыгиваешь...
- Я - не ты... Меня украинцы, что крымские, что с Хрещатика - не возбуждают... Это ты у нас на украинок падкий!
- Ага! Только с Тверской почему-то не хохлушку взял!
Доругаться им не дали. Вдруг что-то зазонило-задребезжало в павильоне, таможенники забегали, пограничники засуетились, собака залаяла, шлагбаум распахнулся и нас "чуть не пинками" выгнали к входным воротам комплекса, которые - о чудо! - были распахнуты настежь!
Но я-таки успел спросить у самого доброжелательного таможенника, что случилось?
- Паром возвращается! А у нас тут места нет!
Все гениальное - всегда просто...
Всего четыре часа - и вы в другом государстве. Без машины - минут двадцать. Быстрее только пешком по воде, как Христос. Впрочем, гражданина Иисуса тут арестовали бы - за незаконное пересечение водной российско-украинской границы.
Последним, на что я обратил внимание, отъезжая от КПП, был знакомый переполненный микроавтобус Форд, съезжающий с трапа вернувшегося парома...
Впереди нас ждал Крым. Жемчужина Черноморья.
...
Мой друг со своей подружкой отошли от машины размять ноги, а я стал аккуратно раскладывать в папочки и отделения бумажника все распотрошённые документы и бумажки. Интересно, сколько стоило бы пройти все эти мытарства с пешей скоростью, но в машине. Может, пойти прицениться заранее... Страховка на машину валяется на полу. Страшно обязательная... Никто ее на границе не потребовал. Надо будет убрать подальше - для гаишников.
В лобовое стекло коротко стукнули. Неужели опять кто-то облеченный властью? Нужно было сразу уезжать...
Но это был всего лишь мой друг. Только лицо у него было ...э-э-э... нехорошее. Я знаю его давно и с таким лицом он обычно совершает поступки, далекие от разумных. Что теперь, чорт побери?!
- Я возвращаюсь! Успею на этот паром. А вам счастливого просмотра достопримечательностей. Ариведерчи, Рома! Встретимся на базе!
Пока я сначала выкарабкивался из-под сиденья, потом вылезал из машины, чтобы спросить его, в чем собственно дело, он был уже далеко... Гнаться за ним? Еще чего!
Сказать, что этот поступок был невозможен - я бы не сказал. Этот дурак всегда такой был. Шалый. Ну и пускай. Или все-таки догнать. Куда догонять! Друг уже выскочил из здания кассы и почти бегом проскочил первые ворота. Минута и он уже выбежал из павильончика. Две - и скрылся на пароме. Вот так прыть - красномордая тетка отдыхает! Этот идиот через полчаса на Родине окажется, а я с моим "росинантом"? Его-то пропустили, не обратив внимания, а как отреагируют на мои челночные метания? Я же их работать заставлял. Глаза портить, копаясь в моих документах! Нет! Никаких возвращений!
Я отвернулся. Скотина! Так... Об этом я от неожиданности совсем забыл.
Также спиной к границе, ковыряя пальцем, торчащим из слакса, крымскую землю стояла подружка моего беглого друга. Видимо, непосредственная виновница его бешенства. Какого чорта! Что она ему наговорила! И кого чорта она не бежит за ним, не пытается вернуть. Это я должен делать, что ли?
Марина наконец соизволила повернуться ко мне - но не назад, к границе и парому.
- Ушел? - спросила она, как мне показалось, совершенно спокойно. Только губы у нее подрагивали.
- Убежал! А что собственно случилось?
- Что давно должно было случиться. Высказали друг другу всё, что друг о друге думаем.
- Нашли место. И время!
- А какая разница?
Великолепно. Я за границей и у меня на руках взбаломошная бабенка, к которой я имею столько же отношения, как принцесса Монако к моему налоговому инспектору.
- Что ты собираешься делать? (Это она у меня спрашивает!)
- Что ТЫ собираешься делать, родная?
- Я собираюсь сесть в машину и ехать, куда меня повезут.
- А может быть, ты всё-таки догонишь его?
- И не подумаю! Надеюсь, он соберет мои вещи там, на том берегу, пока мы поездим по этому.
Вот так наглость. Хотя... Я беру тайм-аут и закуриваю сигарету. А что собственно она должна делать? Всё правильно: сесть в машину и не дергаться. А что я должен делать? Не обращать же внимание на па-де-де этого придурка! А значит, мы едем туда, куда ехали! Ничего не изменилось.
- Ну что ж. Отряд не заметил потери бойца, - пропел я и подмигнул Марине.
- Дай сигарету, - попросила она без тени улыбки.
- Покуришь в машине. И так столько времени потеряли.
...
Посещение Аджимушкайских каменоломен под Керчью - первое из намеченных мероприятий в Крыму - было мной категорически отвергнуто. Трагическая история гибели в Отечественную десятков тысяч людей и наше настроение были не слишком совместимы. Я не настолько циничен, чтобы в состоянии бытового бешенства осматривать подземный госпиталь с подземным кладбищем или противогазовые каменные перегородки, щели в которых заткнуты всем, что попадало под руки - от солдатских пилоток до женского белья... Или "детский сад" в кромешной тьме и вечном холоде... Или банки для сбора капель воды с влажных потолков... Всё это я успел рассказать Марине, пока проезжал мимо дороги, ведущей к этому страшному месту. Мне даже удалось частично расплескать злость, когда я говорил о немцах, пускавших газы в замкнутые подземные казематы, о том, почему столько жителей Керчи ушли из-под немца под землю - про страшные рвы, наполненные расстрелянными, о катастрофе отступавшей к проливу армии...
Мы обогнули гору Митридат, проехали насквозь всю Керчь и уже выехали на трассу Керчь-Симферополь, а я всё рассказывал и рассказывал об Аджимушкае. Я не смотрел на Марину, сидящую теперь рядом со мной. Меня хватало только на то, чтобы говорить и следить за дорожными знаками и указателями. Мы уже были за городом на прямой степной трассе, когда я вдруг понял, что Марина уже давно тихо плачет. Плачет беззвучно и бездвижно. Только по щекам ее текут быстро сохнущие на горячем южном ветру слезы.
- Откуда ты знаешь всё это? - спросила она, не вытирая слёз, когда увидела, что я забросил дорогу и смотрю на нее.
- Я жил тут. Несколько месяцев. Тогда и побывал там - в Аджимушкае. Потом много читал...
Вообще-то я циник, но не по отношению к таким вещам, как Аджимушкай. Но и не романтик. Плакать над историей - из разряда глупостей.
- Ты такая впечатлительная?
- Обычно нет. Но сейчас всё вместе...
- (сочувственно) Я понимаю.
А-а-а... Ну да... Разбитое сердце и всё такое. Помолчим...
...
Степная дорога. Антон Павлович... "Но прошло немного времени, роса испарилась, воздух застыл, и обманутая степь приняла свой унылый июльский вид. Трава поникла, жизнь замерла. Загорелые холмы, буро-зеленые, вдали лиловые, со своими покойными, как тень, тонами, равнина с туманной далью и опрокинутое над ними небо, которое в степи, где нет лесов и высоких гор, кажется страшно глубоким и прозрачным, представлялись теперь бесконечными, оцепеневшими от тоски...
Как душно и уныло! Бричка бежит, а Егорушка видит всё одно и то же - небо, равнину, холмы... Музыка в траве приутихла. Старички улетели, куропаток не видно. Над поблекшей травой, от нечего делать, носятся грачи; все они похожи друг на друга и делают степь еще более однообразной.
Летит коршун над самой землей, плавно взмахивая крыльями, и вдруг останавливается в воздухе, точно задумавшись о скуке жизни, потом встряхивает крыльями и стрелою несется над степью, и непонятно, зачем он летает и что ему нужно. А вдали машет крыльями мельница...
Для разнообразия мелькнет в бурьяне белый череп или булыжник; вырастет на мгновение серая каменная баба или высохшая ветла с синей ракшей на верхней ветке, перебежит дорогу суслик, и - опять бегут мимо глаз бурьян, холмы, грачи..."
Ничего общего это не имеет с современным шоссе прямым как стрела, по которому моя ласточка мчалась со скоростью под 180. Какая там скука. Только успевай фиксировать боковым зрением. Курган. Дохлая лиса на обочине. Поле. Коровы. Поле. Указатель "Поворот на Ленинское". Поле. Курган. Коровы. Чуть помедленнее. Красивые холмы по правому борту...
Степь успокаивает - и Марина успокоилась. Единственное, что я заметил - она несколько раз доставала мобильник. Увидев это в очередной раз, я демонстративно достал свой и отключил его. "Если этот поросенок захочет нам позвонить - пусть узнает, что мы для него недоступны" - прокомментировал я свои действия. Марина тускло улыбнулось, но после недолгого размышления, повторила мои действия.
И снова понеслось. Коровы. Поле. Поворот на Ленинское. Поле. Поле. Поле. Курган. Курган. А где коровы?! Ах, вот и они... Поле. Поворот на Ленинск. Визг тормозов.
- Какой к черту Ленинск! Мы этот поворот уже третий раз проезжаем! Мы что по кругу ездим по этим полям? Марина! Клади карту на колени. Штурманом умеешь быть?
Изучение карты показало, что поворот действительно третий. Только Ленинск и действительно два Ленинских - это разные поселки или бывшие колхозы-совхозы. Для советской власти - нормально, а обязательное переименование в Шухевичские и Петлюровские до автономного Крыма еще не докатилось.
Я прикинул километраж и с удовлетворением отметили, что мы проехали уже почти треть расстояния до Феодосии. Мой палец пробежал по нарисованной линии трассы, чуть задержавшись в ее середине... Вперед...
Поле. Коровы. Холмы. Поворот - теперь для разнообразия на труднопроизносимую ???.
Марина сначала неуверенно, а потом всё громче и веселее предупреждала меня о приближающихся на пути достопримечательностях - в большинстве своем, поселках, одинаковых до тошноты.
Беленые хатки с голубыми ставнями. Пара двухэтажных домов с облезлой штукатуркой - где общежитие, где школа, где правление чего-то. Куры по обочинам. Привязанный тощий теленок. Чуть-чуть зелени. И снова понеслись поля, курганы и холмы за окном.
Кое-как разобравшись в системе отсчета расстояний на карте и на трассе, девушка к моему удивлению стала находить между ними расхождения. Неудивительно было, что километры подсчитаны "через пень колоду" - удивительно было ее самообладание. От момента душевного переворота прошло не больше часа, а она уже почти в форме. Или...
- Ты давно его знаешь?
Конечно, спрашивать не следовало, но меня действительно начало терзать любопытство. Мой друг никогда не рассказывал предысторий разнообразных пассий, появлявшихся рядом с ним. Может быть, эта из перелётных птичек?
- Год, - максимально лаконично ответила Марина и тут же умело перевела стрелки, - А где ты жил, когда... Когда в Аджимушкай ездил. В Керчи?
Теперь была моя очередь переводить стрелки, но... Кто она мне - никто? Вернувшись назад в Тамань, она соберет вещи и навсегда исчезнет из жизни моего дружка, а из моей - и подавно. А даже если помирится и задержится до конца отпуска - исчезнет чуть позже. Я своего дружка знаю с детского сада и в нем уверен. Почему б тогда не потрепаться с попутчицей по жизни - как в вагонном купе. Давненько я не ездил в поездах...
- Нет, не в Керчи. Мы скоро будем проезжать это место. Горестаевка. Посмотри на карте.
Марина удостоверилась в существовании Горестаевки, сунув нос в разложенный на коленях лист и естественно продолжила вопросы. Страдания страданиями, а любопытство сильнее.
- А давно это было?
- Лет десять назад. Я тогда совсем молоденький был.
- А долго жил?
- Год.
Мне уже надоело, но, повторив давешний лаконичный ответ Марины, я не удержался и пояснил.
- Почти... Восемь месяцев.
- Остановимся там на чуть-чуть? Посмотреть.
- Нечего там смотреть. Дыра - она и есть дыра.
Марина снова посмотрела на карту.
- Странно. Неужели тебе не интересно посмотреть, как всё изменилось...
- Ничего там не изменилось. И еще сто лет не изменится.
- А старые знакомые - неужели у тебя там никого не осталось?
- Никого. И хватит.
Я рассердился. Действительна вся эта поездка была авантюрой. Все наши мытарства на границе - предзнаменованием. Каждая дурь таможенника или пограничника - знамением. Не видел я десять лет этот Крым - и до конца жизни б его не видеть.
Машин на трассе было мало. Либо шикарные, либо трактора. Среднее звено в виде "жигулей", типичных в российской глубинке, выпало. Блеск и нищета.
Я задумался о превратностях судьбы и не заметил, как снизил скорость... Зато Марина заметила:
- В воспоминания ударился? А остановиться всё равно нужно. Я хочу пить, а вода кончилась. Нужно купить бутыль. А может и еще чего-нибудь - перекусить. Ты еще не проголодался?
Вообще-то она была права. Горестаевка на этом участке трассы - самый большой поселок. Если уж мы ничего не купили в Керчи, как планировали - то тут лучше всего. Или ждать до побережья.
На горизонте уже показались зеленые купы, хатки, заборы и церквушка Горестаевки, а я всё ещё сомневался. Сомнения развеялись, как и всё в этой поездке, с совершенно неожиданного ракурса.
Решение не останавливаться в Керчи было опрометчивым не только с точки зрения запасов фуража. Надо было заглянуть еще в "одно место". Нет, не в гальюн - в "currency exchange". Украинских денег нас не было ни копейки (или как там они называются - выругался я мысленно).
Какое счастье, что по дороге в степи не спрятался за курганом ни один украинский гаишник (опять же - как они тут называются)! Быстрый анализ того, взял бы он "если что" рублями показал, что ожидания в этом вопросе у меня самые пессимистичные. Возьмут-то возьмут, но в эквиваленте раз в пять-десять от реальной потребной взятки. За неуважение к национальной валюте и по совокупности.
Что ж - нужно попытать счастья. Внешний вид Горестаевки, действительно не изменившейся за все годы разлуки, говорил о том, что ожидать в ней обменник - глупость чистой воды. Но куда деваться...
Горестаевка - село посредине Керченского полуострова. Посредине иссохшей крымской степи. Водные пространства - два грязных ставка. Достопримечательности... Достопримечательностей - нет. Вот так - именно нет. Как меня в свое время занесло сюда - остается загадкой для меня самого. Стечение обстоятельств.. Почти как сейчас.
- По просьбам трудящихся наш лайнер совершает посадку в знаменитейшем месте Крыма - селе Горестаевке! - отреагировала на торможение "бэхи" моя спутница.
- Рано веселишься. У тебя гривны есть?
- Какие гривны... Ой!
- А на что мы собрались водичку покупать...
- Может поменять? - как-то совсем безнадежно протянула Марина
Маринка была неглупа. Беглый взгляд на уходящую перпендикулярно трассе главную улицу села подсказывал, что вошедший сюда должен оставить надежду. По крайней мере, на развитость тут системы финансово-банковских структур.
Возле перекрестка торчал ларек. Простейшая придорожная лавочка с пивом, сигаретами вожделенной водой и прочими мелочами. На вопрос есть ли тут обменный пункт, дивчина в окошке расстроилась.
- Ни... Зачем он тут. Но если хотите я поменяю.
Сервис! Все к удобству гостей Крыма. Ура!!! И не нужно даже въезжать внутрь Горестаевки - и углубляться в мое прошлое!
Я протянул в окошко тысячерублевую купюру.
- А помельче у вас нету? У меня столько не будет...
Я с ужасом стал шарить по бумажнику и по карманам. Тут - нет! И тут - "нет". И на эти "нет" - суд был!!! Я точно помнил, что на той стороне пролива вытащил из загашника в дорогу только "зелененькие" и собственными руками отправил на хранение в оставшийся дома чемодан всю мелочь - зачем она за границей...
- Девушка, а тысячу - совсем никак? Никак? Ох-хо-хо... Я сейчас!
Я подскочил к Марине.
- У тебя мелкие купюры есть? У меня только тысячи.