Свечин Андрей: другие произведения.

Как-то раз на Пляс-Пигале мне девицы танцевали

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Был я как-то в Париже и подумал, а если бы случилось вот так... Некоторые верят...
  КАК-ТО РАЗ НА ПЛЯС-ПИГАЛЕ МНЕ ДЕВИЦЫ ТАНЦЕВАЛИ....
  
   Андрей Свечин
  
   Я влюбилась в него, когда он читал нам лекции - еще на четвертом курсе. Высокий, элегантный, спортивный. Ему даже залысины у висков шли. А целый сонм историй о поверженных женских сердцах? Я побывала у него в кабинете на пересдаче и как божий день поняла, что мои шансы невелики - фотография любимой женушки на стене в пяти ракурсах, тут же сынок-оболтус, и работы по уши, и зарплата маленькая - какие уж тут студентки. Дальнейшая моя судьба фактом влюбленности не определялась. Да, я распределилась именно к нему, в почтовый ящик, и даже в его лабораторию, но не нужно усмешек - совсем не из-за него. Нужно же куда-то распределяться. Потом грянула перестройка: смела с насиженного места мимолетного кумира моей молодости, а меня хоть и задела своим крылом, но оставила на своем месте, а потом даже вознесла. Я склонна рассматривать свою мелкоруководящую должность как недоразумение - на безрыбье и раком... В давно прошедшие двадцать я, конечно, относилась к себе некритически - подростковые комплексы и прыщи уже ушли, бабьи страхи об уходящих годах еще не настигли. Но незамужняя женщина за тридцать психует всегда. Я психую тем, что работаю. Способ не лучше, но и не хуже прочих. Иногда, как в моем случае, дает побочные положительные результаты.
  Я не затворница, тем более, что у нас в конторе можно поживиться по поводу мужчинок. Только все они не лучшего качества - от одного жена ушла по безденежью, тот слишком свежачок - в свои сорок ни разу под каблуком не побывал. Естественно, как спутники жизни эти последки от пахты общества могут рассматриваться только в самых крайних обстоятельствах. Я считаю, что мои крайние еще не наступили и - да здравствует свободный образ жизни, слегка приправленный работой!
  Те, кто кричит на всех углах о загнивании науки - либо дураки, либо бездельники. Об этом можно было кричать тогда, в начале угара, а сейчас, когда основная масса ученых уже расселась по ларькам, банкам и офисам (или превратилась в домохозяек обоих полов), толковый - заметьте, не гениальный, а толковый - научный сотрудник без работы не останется. Добавьте к этому мою природную коммуникабельность, привлекательность, преимущественно мужское окружение и вот вам результат - денег мне в отсутствие семьи и детей вполне достаточно. Более того, я иногда даже привередничаю в выборе партнеров (по работе!), а иногда грешным делом даже совмещаю приятное с полезным. Только не подумайте, что свой эпил я в основном реализую в постелях у начальства. Гораздо чаще я осчастливливаю подчиненных.
  Этот контракт я подхватила сразу: деньги небольшие, но Париж - мечта моей жизни. Германия - скучна, Америка - чванлива, Англия... Англия - это неплохо, но я, к сожалению, провела основную часть поездки в такой глуши, где даже телевизор был достойным развлечением.
  Мы поселились в маленьком отельчике на Монмартре, покатый дворик которого был наглухо покрыт булыжником - чистенько, стильно, но мне напомнило Красную площадь - того и гляди из-за угла выйдут рукоплещущие колонны. Но, несмотря на соседство веселых кварталов, дворик был тихий.
  Я, как барыня, поселилась в одноместном номере. Хорошо быть единственной женщиной; мои коллеги - в количестве трех штук - в целях экономии заняли трехместный (а говорили, что таких не бывает).
  Разрешите представить моих спутников. Старший - постаревший Илья Муромец или Валентин Исаевич - наш замзам по науке, завсегдатай конференций на халяву, последнее время после операции сдал и выбирается в свет все реже. Мне его искренне жаль, поскольку человек он веселый и совсем не наглый (ни в научном, ни в руководящем, ни в личном плане); общаться с ним, даже будучи вызванной на ковер, достаточно легко. Есть у него и недостаток - он страшный лизоблюд и иногда зануда. К счастью, на положении его подчиненных это практически не сказывается.
  Средний - мой непосредственный руководитель Добрынюшка-Пашенька. Где же ты, где любовь моя девичья, первый начальничек мой ненаглядный? Посмотрел бы ты, кто пришел на смену на твою должность. Вместо твоих умных залысинок - у него лысина. И не на висках, а на самом затылке. Вместо твоей сухопарой сексуальной фигуры - отвисший животик, вместо проблесков ума - восточное коварство. И самомнение (во всех планах).
  Наш меньшенький - Иванушка (буквально). Конечно, дурачок - и что его занесло к нам, бедняжку. Знаний пока - только те, что в институте нахватал, авторитета - ноль, хватка - слабенькая, связи - ниточки и, как следствие, острая финансовая недостаточность. Но неглуп... Иногда это дает результаты. Для него это первый выезд за рубеж, как говорится "в свет" - и мальчик сильно волнуется. Кстати, симпатичный, хотя я и не любительница малолетних малолеточек.
  Вы не удивляйтесь, что я ни разу не сообщу вам, как зовут меня саму. Называть самое себя чужим именем не хочется, а выступать в данной истории под своим собственным - так далеко не заходит даже мое свободное отношение к современным нравам. Но в той конторе я больше не работаю - поэтому мои красавцы-коллеги выведены здесь один к одному (однофамильцев и прочее прошу не беспокоиться).
  Производственную часть поездки, в силу расписки о конфиденциальности, остающейся в силе, опущу. Скажу только, что в начале визита делегация была больше. Пять исполнителей, отчитавшись за два дня, отправились назад несолоно хлебавши, оставив нас еще на неделю для переговоров о развитии и т.п. Мы пожали им руки, перед этим с удовлетворением отобрав не початые палки копченой колбасы и русские сувениры - в большинстве своем бутылки водки.
  Где в итоге оказываются мужики, получившие в Париже в свое распоряжение абсолютно свободную неделю? Не надо мне про Эйфелеву башню или Лувр. К б...м они бегут. Те, что побогаче, прикупить, те что победнее - посмотреть. Вот и мои коллеги в первый из неподотчетных дней, хорошенько выпив (сначала на приеме в честь успешного ведения переговоров, потом в номере - купленного в магазине дешевого винца, потом - на вечерней прогулке в кафе, потом опять в номере - уже водки) решили пойти на стриптиз. Старичок наш Илья Муромец от такого времяпрепровождения отказался, а я посмотрела на искателей приключений и решила, что хоть один трезвый человек (я выпивку терпеть не могу) должен в этой компании присутствовать. Прежде всего, я предложила, чтобы эти гулены сдали свою крупную наличность остающемуся в номере Валентину Исаевичу. Во-вторых, восстановили приличный внешний вид - рубашки, галстуки и др. И в-третьих, чтобы как только мне надоест, вдвоем отвели меня назад в отель. Пашенька, конечно, немного побузил - у него это мило получается, когда он выпивший, но я его вывела в коридор, поцеловала в щечку и попросила быть хорошим мальчиком. На людях я с ним не фамильярничаю - не для того чтобы его не скомпрометировать, а чтобы у него никаких далеко жаждущих мыслей не возникало. Он не в моем вкусе - дальше, чем подержаться за коленку, я его не допускаю.
  По поводу стриптиза. Я не ценительница обнаженного женского тела, мне хватает того, что я вижу в зеркале, а мужское... Это творение природы с эстетической точки зрения вообще ничего не представляет. Но у мужчин - и следует признать, что у них есть на это свои резоны - особое мнение: их хлебом не корми - дай поглазеть на бабью задницу. Еще в деревенском детстве нам, девчонкам, приходилось чуть ли не пропалывать кусты у купальни от любопытствующей молодежи мужского пола. Мне не жалко - смотри, за погляд денег не берут, но ведь шуму-то, шуму...
  В г.Париже за погляд деньги берут. Я живо прикинула: за те пять минут, которые мои спутники ожесточенно торговались с облезлым зазывалой-арабом, в заведение не попытался проникнуть ни один из посетителей. Закончилась торговля так: по двадцать франков с носа за вход и два дринька каждому за счет заведения. Неплохо - в Москве златоглавой за такие деньги в общественный туалет не зайдешь. Сколько же бедные девчонки-стриптизерки получают? Или это не основная их профессия?
  Мы уселись прямо перед подиумом, я посередине. Только первую красотку увидела - сразу поняла, что больше, чем за них берут, они не стоят. Я по сравнению с ними - Брижжит Бордо.
  Напротив нас "вошли гуськом - уселись рядком" не то японцы, не то корейцы - темно, не разберешь (хотя я их и на свету путаю). Организованные до безумия, беленькие рубашечки светятся, очечки поблескивают: давай по своему лопотать. Девчонка, что в это время работала, тоже на них внимание обратила, хоть они и в отдалении расположились. Подскочила и давай бедрами возле крайнего двигать. Тот бедняжка от нее уворачивается, а она с него галстучек прочь, пуговки на воротничке расстегивает... Тут их руководитель - он с другого фланга сидел - поднимается и дает команду "отступать". Я не слышала, но команда обязательно была - слишком они согласованно этот маневр проделали. Арьергардный японец так и заметался - рвется он, как птица из клетки, за своей стаей торопится, а девчонка его за штаны придерживает и грудью об него трется. Он заверещал, жалобно так - она его и отпустила. Унесся он - даже галстук не стал повязывать и рубашку заправлять. Мои меня в бока подпихивают - гляди, мол, вот смеху-то, а я думаю, ладно, посмотреть, как бы вы себя вели, если бы эта девица, например, тебя, Пашенька, рассупонивать стала. Молодцы-девки, так и их кобелей!
  Выпили они по первому дриньку - Пашенька, как самый многоопытный, пальчиками толстыми защелкал - мол, подать сюда вторую порцию обещанного. И действительно несут. Слава богу, что я с ними отправилась, мне рассказывали, что если приличные мужики одни сидят, к ним сразу девок, свободных от работы, подсылают: на выпивку раскрутить, а при случае и еще на что. В том возбуждении, в каком эти гренадеры находились - вышли бы они оттуда без сантима (если бы с собой что-нибудь было). А так, ввиду явной материнской опеки о них обоих с моей стороны - никакие девицы не появились.
  Свет снова притушили - на сцене другая "актриса" появилась. Тоже страшненькая - грудь, если ее веревчатый лифчик убрать, до пупка обвиснет. И складки на пузе: не меньше двоих детей. Потом к ней молоденькая напарница выпрыгнула, и давай они нам курс лесбийской любви преподавать. Чувствую я, Ванечка мой заерзал. Ножку на ножку положил - скрывает свое отношение к происходящему. У Паши-то под пузом ничего не разобрать, тем более что его, по-моему, женщины скоро начнут только теоретически волновать. Этот опять гарсона зовет: давай, мол, за нашу подругу дриньки, договор обо всех троих был. Иван ему рукой машет, что ему хватит, а этот не унимается. Мне бы их приструнить, но я почему-то решила, что после этого последнего дринька мне их, окосевших, проще отсюда вывести будет. Я с Ванечкой перемигнулась, с Пашечкой хихикнула и стала опять на девок смотреть.
  Гарсон еще по стаканчику принес и когда они свои носы внутрь погрузили - зло так на них зыркнул. Я это краем глаза заметила и опять думаю, все... Допьете голубчики и "до дому - до хаты".
  Тут Пашенька стаканчик на стол поставил и давай нахлопывать - они там, на сцене, в ритме танго начали свои орало-генитальные вариации исполнять. Ну, я-то вижу, что это все дешевая имитация... Возьми молодой девчонке и подмигни, когда она в зал скосилась. Они еще минуты две покобелились и со сцены убежали. Но не проходит и пары минут - мои еще свое пойло не прикончили - эта молоденькая девка появляется и к нашему столику - шасть. А если еще точнее, не к столику, а ко мне лично. Я по-французски понимаю только пару фраз, хотя по-английски и, особенно, по-немецки болтаю непринужденно. Паша всунулся со своим франко-нижегородским акцентом, но девчонка английский знала лучше, чем он русский. Я своих мужиков воссоединила, чтобы не мешали, и на углу пристроилась с этой девицей поболтать - не отгонять же ее, если сама дура напросилась. Тем более, собственно девицы (не их выступления) интерес у меня вызывали. Об этом и заговорила.
  Оказалось, что зовут ее Мари (Машкой, то есть), сама она из Египта, приехала на заработки, уже второй раз, дома еще четверо братьев - двое без работы, все холостые - денег не хватает. Она старшая. Сначала надо хотя бы двоим на калым заработать, а потом она тоже выйдет замуж. Только не в Египте, а в Швеции - у нее там парень. Каждые две недели приезжает. Она здесь - только на сцене, мужикам ни-ни, только иногда с дамами. Иначе парень обидится и бросит. Я девчонку расстроила, что со мной ошибка вышла, я традиционные межполовые связи предпочитаю. Она попросила меня шампанского заказать, но я ей намекнула, что нужно не меня, а вон тех новых русских раскручивать, только, к сожалению, и это бесполезно - жмоты страшные. А сама думаю, пусть попробуют о Пашу с Ваней зубки обломать - у них в карманах на чаевые по двадцать франков оставлено. Машка рукой двух подружек к себе подозвала, что-то по-французски им пошептала, и те моими козлами вплотную занялись.
  Я между делом повернулась и по-русски говорю Ване, имея в виду, конечно, Пашеньку: "Никаких переговоров на незнакомых мне языках, а то вас неизвестно куда по пьяни занести может. И помните, что у вас в карманах шаром покати!". В их состоянии им море по колено, и стали они девок, если не выпивкой, то дармовыми сигаретами угощать. У Паши действительно очень хорошие-и-дорогие сигареты были - он с собой два блока привез (один упросил меня через таможню пронести).
  Слышу девки к ним не иначе, как "нови рюски", обращаются (этих уже весь мир знает), а мои от гордости раздуваться начинают. Я еще немного Машке байки потравила, что, мол, дальняя родственница этих мафиози, которую из благотворительности в свет вывезли, и чувствую, пора на крыло, а то мои мужики от женского тепла совсем разомлеют. Тем более, что одна из девиц уже собирается к нашему Ванечке на коленки взгромоздиться, а юбчонка у самой такая короткая - тот того и гляди мой маленький брюки запачкает. Я с Машкой попрощалась и поднимаюсь. "Мальчики, пришла пора расстаться, - говорю, - а я вас на свежем воздухе подожду." И через предбанник наружу.
  Ночь стоит - сказка. Теплая, машин мало - вонь почти не чувствуется. Кругом огни, огни, огни. Стою я возле дверей - осматриваю окрестности, как шлюха на позиции. Рядом со мной зазывала каких-то немцев в золотых пенсне уговаривает. Вдруг сзади слышу шум. Арабчишка своих клиентов бросил и назад за занавеску нырнул. Я чувствую, что-то неладное, тоже назад и занавеску в сторону. Гляжу: прямо на меня мой Паша, как дредноут движется, а надо заметить, что он хоть и пузатый, но кое-какая сила в нем есть, тем более рост соответствующий - за сто девяносто. Так вот, на этом буйволе висят гарсон и зазывала, а сзади, стараясь незаметно на волю проскользнуть, Ваня жмется. Когда я в просвете появилась, вся компания на занавеску внимание сместила и Ваня наружу-таки выскочил. На шум начинает тяжелая артиллерия подтягиваться - по залу, из его глубины, какие-то две гориллы темнокожие пробираются. Тут же и Машка моя с товарочками стоит - лыбится на всю эту картину. Я Паше, говорю: поднажмите! - он действительно нажимает и за занавеску прорывается. Но не тут-то было, поворачиваюсь, а сзади еще два негра - такие же громадные, как те из зала. Окружили нас, как мы фрицев под Сталинградом, и всей ордой пытаются нас назад за занавесочку затолкнуть. Но я их слабину уже почувствовала; на людях-то они руки поприжали. Больше на психику давят. Сильнее всех гарсон кипятится, какой-то бумажкой размахивает. Паша на них чуть не матом орет, а я пока Ваню спрашиваю, в чем же все-таки дело. Кто виноват и что делать? Он бедняга, бледный стоит, думает сейчас его убивать будут. Наконец, вытрясла из него объяснение. Выяснилось, что когда они к выходу пошли, на них гарсон набежал и давай требовать деньги за четыре дринька - ни больше ни меньше, как шестьсот франков. Паша ему на ходу объясняет, мол, договоренность с вашим зазывалой была, а гарсон ни в какую - не знаю никакой договоренности. Я чувствую, Паша от злости окончательно на русский устный перешел, так что толку от его переговоров шиш. Хватаю я за руку зазывалу, благо он такой щуплый, что мы с ним в одной весовой категории и говорю по-английски, что, мол, я тоже подтверждаю, что договор был. Он мне в ответ: не понимаю по-английски. Ладно, я ему по-немецки тоже самое. Опять не понимаю. Тут и я разозлилась, как же это у тебя память отшибло - ты только что на обоих этих языках туристов-бедолаг в ваше подлое заведение зазывал. И в ответ на такую наглость у меня только и вырвалось по-русски: "Эх, полиции на вас нету". Чу, эти громилы вдруг от моих мальчиков на полшага назад, как по команде, отступили - только руками машут, а пихаться прекратили. Тогда я не долго думая опять им: "Что не нравится Police?". Паша изменение в обстановке почувствовал, откуда оно и в чью пользу еще не разобрал и продолжает с удвоенной силой на своих оппонентов рычать. Тут народ, который мимо фланировал (туристы, в основном), на такое усиление шума отреагировал, начал притормаживать и с видимым любопытством в нашу сторон посматривать. Конечно, эти законопослушные люди напрямую узнавать, кто кого уважает, не ринулись, но кто-то из них, рыжий такой (скандинав, наверное) на меня посмотрел - очень я из этой взъерошенной толпы выделялась - и в ответ на мои последние фразы вопросительно так замечает: "Police?" Я ему в ответ тоже задумчиво: "I don"t know..." Поворачиваюсь. Ба! А где же наши громилы? Как хорошо на них этот последний "полис" со стороны прогуливавшейся публики подействовал! Как хорошее слабительное - бегом и внутрь! Один только зазывала остался, лопочет что-то извинительно, он оказывается вспомнил, что действительно господа имели договоренность, но он тогда не знал, что они такие богатые "нови рюски", он, конечно, согласился бы только на один дриньк и вообще хорошо бы с нас еще двадцать франков на чай за беспокойство. Наглости у них, конечно, хоть отбавляй, но Паша ему двадцать франков швырнул. Я повернулась поискать глазами моего спасителя-шведа, но его и след простыл, нет происшествия - значит и смотреть не на что.
  Ваня меня за руку схватил, глаза горят, прямо маленький вулканчик извергается, а ведь его только что и разглядеть-то было сложно - до того съежился. Какая вы, говорит, молодец! Паша тоже начал одобрение выражать, но мне уже не до этого было. У меня страх к шапочному разбору появляется: я только сейчас поняла, что произошло, если бы этот рыжий турист действительно полицию вызвал. Скандал, разбирательство, кутузка. И не помогло бы, что вины на нас нет - закрыли бы въезд на всю оставшуюся жизнь - они на этот счет строже, чем мы раньше были. "Но все хорошо, что хорошо кончается," - думала я, пока мы пробирались переулочками к нашему отелю. И если бы мне сказали, что это еще далеко не конец, а скорее начало - ни за что не поверила. Конечно, два моих героя по приходу домой решили обмыть счастливое избавление из лап наглых французских вымогателей. Паша раздувался от важности - шестьсот франков, ха, за такие я любого лягушатника вниз головой переверну. Будить сладко спящего Исаича не решились и отправились ко мне в номер (мы на пять минут, красавица, лапочка, я тебя всю жизнь помнить буду, вы должны понять, что мы пережили, это обязательно и т.д.). Через полчаса Паша уже убедил Ванечку, что это именно ему пришла в голову мысль позвать полицию и именно он напугал этим негров, которых держал в это момент, приподняв над землей - вот так! "Всех восьмерых?" - невинно осведомилась я.
  - Всех и держал! И почему ты не пьешь? Я, как твой начальник, считаю необходимым, чтобы ты пила7 Бери пример с Ивана?
  Брать пример с Ивана мне было затруднительно, потому что он отправился в ватерклозет, где включив для шума душ, издавал звуки мало напоминающие человеческие.
  -Ну все, хватит, - заявила я. - Я ложусь спать.
  Они удалились на удивление сговорчиво и я уже возблагодарила бога за такое завершение тайной вечери. Завтра у них голова будет болеть, и они полдня либо в постели валяться будут, либо пивом отпаиваться. И в том и в другом случае - я могу посвятить этот день самой себе! И Парижу!
  Но не тут-то было. Через пять минут после их ухода в дверь очень аккуратно постучали и в ней появился несчастный Ваня. Не любви ли этому младенцу захотелось после всех приключений? Оказывается, нет. Его послал Павел Леонидович выяснить, не у меня ли он оставил их паспорта. Почему их, спрашиваю. Оказывается этот телок свой паспорт начальству еще в обед для сохранности отдал. Пошли с ним вместе в штаб-квартиру, в мужской номер. Паша мечется по комнате, на него ошалевший старик из-под одеяла выставился - ничего понять не может, а Паша и не старается объяснять. Увидел меня обрадовался - нашла? Нет, отвечаю. Посмотрела я на него - протрезвел даже от неприятностей, но до полного просветления сознания ему еще ой как далеко. Начал он ботинки шнуровать - на поиски собирается. Ну, не бросать же его одного - Ваня-то никуда не собирается, только по сторонам, как козлище на заклании, смотрит. Сиди, говорю, Ванечка здесь, а мы с Павлом Леонидовичем сходим и во всем разберемся. Паспорта, наверное, где-нибудь на дороге валяются.
  Вышли мы на улицу - попрохладней стало. Пашу, смотрю поколачивает. В полицию, говорит, идти нельзя - я еще пьян. Если ничего на улице не найдем, пойдем утром в консульство - сдаваться. Я только горько усмехнулась: так и будут паспорта на тротуаре лежать! Приличный человек их в ту же полицию отправит, а неприличный к рукам приберет. Пойдемте, говорю, в капище порока. Это они документы у вас из кармана вытянули, пока вы сеанс одновременной борьбы показывали. Надо идти договариваться.
  Жизнь на бульваре, по-моему, только разгораться начала. Огней еще больше, шуму еще больше, народу, правда, чуть меньше. Зазывалы нас с Пашей за руки хватают, "Рюски, рюски" кричат. Профессионалы - ничего не скажешь, хорошо бы у них поинтересоваться, по каким признакам они нас идентифицируют, чтобы эти признаки в зародыше ликвидировать.
  Паша пару раз дергался к дверям (все эти заведения на одно лицо), но я нашего арапчонку хорошо запомнила. Видели бы вы, как он удивился, когда снова нас увидел. Сразу поняла кошка, чье мясо съела. Засуетился, опять свое "рюски" затянул. Паша с ним долго разбираться не стал, меня - в сторону, сам - внутрь.
  Я хоть и самостоятельный человек, но в мужские игры пусть мужики играют. Стою и отодвинув занавесочку, рассматриваю происходящее. Сзади арабчик жмется: и интересно ему, и боязливо. Вдруг этот сердитый русский мафиози пулемет притащил и сейчас теракт устраивать будет? Гляжу Паша гарсона поймал и о чем-то с ним договаривается. Тот отошел и через две минуты от стойки возвращается с фонариком - это орудие производства у них всегда под рукой - в темноте работают. Начали по полу светить, Паша под каждый столик заглядывает. И начинаю я понимать, что Паша не очень хорошо помнит, где мы сидели, а именно там нужно в первую очередь посмотреть. Будь что будет - пойду внутрь. Подскочила я к гарсону, потянула его за руку и на ходу объясняю ему, почему я его к подиуму веду. Гляжу, а там опять моя Маша задницей вертит, только теперь индивидуально. Посветили мы немного под ноги мужиков, которые наши места занимали, ничего не высветили и опять к проходу отошли. Паша к бармену сбегал, его расспросил и назад к нам. Подлетает и с ходу гарсону: "Дружище, вы меня здорово подкололи, лучше бы я вам сразу эти вонючие шестьсот франков заплатил. Давай, сделку - я вам ваши шестьсот франков, а вы мне назад паспорта". И ведь не по-французски, а по-английски! Видимо, чтобы и я понимала суть его переговоров. Как у него со страху английский-то получаться стал! Но гарсон только лыбится в ответ. Даже я понимаю, что за паспорт они с нас гораздо больше вытянут. Паша продолжает свою линию - давай, говорит, за две тысячи. Гляжу: бармен немного заинтересовался. Тут и наши крупнотелые друзья из жаркой Африки подвалили. Пока гарсон им суть дела объяснял, гляжу я, что Машка тоже поближе к рампе переместилась и свои выкрутасы в непосредственной близости продолжает. Любопытство - чувство интернациональное.
  Громилы выслушали ситуацию в изложении гарсона и тупо на Пашу смотрят. У охранников и телохранителей тупой взгляд - это чисто профессиональное; для конспирации, наверное. А у Паши одна мысль - мало даем. Мсье, говорит, предлагаю вам десять тысяч франков - это хорошая цена. У негров некоторый интерес возник - отняли у бармена фонарик и давай по сторонам светить, поиски имитировать. Паша их за руки хватает. Хватит, говорит, комедию разыгрывать, я прекрасно понимаю, что паспорта у вас. Зачем они вам? Самый лучший покупатель на этот товар - я сам. И никакой полиции - клянусь. Я его слушаю и думаю: "Не поверят они этим клятвам про полицию; только что мы этой "полис" от них так удачно отгородились". А Пашу несет: "Ладно, двадцать тысяч". Фонарики активнее забегали. Паша уже свой тембр голоса не сдерживает, рычит: "Господа, у меня есть с собой наличными двадцать тысяч; несите паспорта и разойдемся по-доброму." Гляжу: сбоку от меня зазывала обосновался - тоже очи долу. Пошарил-пошарил и назад в предбанник отправился. Паша вперед словесным аллюром (хорошо в роль нового русского вошел, а у самого в карманах ветер воет): "Могу принести вам из гостиницы..." Тут он драматическую паузу выдержал и продолжает: "Двести тысяч, но на большее не рассчитывайте - за двести пятьдесят я себе просто другой паспорт куплю". И в этот момент я чувствую, как меня в спину кто-то отталкивает, и вперед рвется. Я не сразу разглядела кто - рампа в этот момент потухла, и когда снова свет зажегся, вижу я перед собой незабываемую картину. Из-под бывшего нашего стола торчит, пардон, голый зад - судя по номенклатуре частей тела, женский - и завлекательно так из стороны в сторону двигается. Господа в черных костюмах, что за столиком сидели и до сего момента нашу перепалку внимательно слушали, такого посягательства на личную жизнь не вынесли. Их физиономии и до этого на лошадиные смахивали, а когда их стали несанкционированно за ноги хватать, вытянулись до нечеловеческих пределов. Ретировались эти любители стриптиза, спотыкаясь от спешки, и никакие двести тысяч франков их не заинтересовали.
  А заинтересовали они Машку. Это она со сцены спрыгнула и прямо под стол полезла - не знаю, что ей там на полу померещилось. Мы там уже два раза все просмотрели. Но такие Машкины действия и у негров остатки терпения вышибли. Они, не долго думая, в ту же коленно-локтевую позицию и к Машке в напарники. Гляжу: еще кто-то сбоку пристраивается. Народ с соседних столиков встает и к нам поближе подтягиваться начинает. А как же - двести тысяч франков от нового русского тому, кто его паспорт найдет! Занавесочка на входе отдернулась и вижу я, как в предбаннике на карачках наш зазывала ползает. И начинаю я понимать, что паспортов ни у негров, ни у гарсона, ни у зазывалы действительно нет. Принесли бы как миленькие - за такие-то деньги.
  Тут нужно сделать отступление и пояснить, что двести тысяч у нас были. Даже двести пятьдесят. Наличными. В сейфе в отеле. Не буду пояснять, почему и как мы итоговый платеж по контракту превратили в хрустящие бумажки; зачем привлекать внимание налоговой полиции. Сумма приличная, но как вы понимаете полуказенная - мы ее должны были привезти и по исполнителям раздать. При нашем безденежье они эти деньги, как манну небесную, ждали, чтобы потом на целый год растянуть.
  Но в тот момент я обо всем этом не думала - мне бы из этой каши выбраться. Я Паше страшные глаза сделала и на выход. Он, слава богу, тоже ситуацию понял правильно и за мной. Выскочили мы с ним на улицу, он меня за руку и прочь. Отдышались мы возле отеля и начинаем ситуацию рассортировывать. Гарсон на карачках ползал? Ползал - значит ни при чем. Зазывала ползал? Ползал... Отпадает. Громилы? Все четверо... Тоже не то. Погрустнел Паша снова - все это весело, но паспортов-то нет. Ладно, говорю, время уже к трем часам близится. Давай отоспимся и с самого утра что-нибудь решим. Утро вечера мудренее. Гляжу, Паша еще больше мрачнеет. Все деловые мужики одинаковые - пока он руками размахивает, бежит куда-нибудь, кричит или другие активные действия предпринимает - он своей психикой владеет. Стоит приостановиться, чтобы подумать, ситуацию оценить - глядишь, а он расслабился, обмяк и уже не бравый муж пред тобой, а кисель. Павел Леонидович, правда, до такого состояния непосредственно при мне дойти не успел. Отправился к себе в номер - рассказывать Ивану о своих неудачах. А я - к себе. Будильник на семь часов поставила, быстро - душ и сразу в постель. Хватит с меня ночных приключений - завтра, все завтра - вчетвером и на трезвую голову.
  Если бы... Не прошло и полутора часов (я после стука в дверь сразу на будильник посмотрела) Валентин Исаевич собственной персоной в дверях - на ногах не стоит. Паша, говорит, не к тебе пошел? Нет, говорю, а что случилось? Он, мямлит мне в ответ, уже минут двадцать как вышел. Я джинсы с блузочкой натянула и к ним в номер. Ваня сидит в кресле - тоже к разговору мало пригодный. "Валентин Исаевич, - спрашиваю - Что тут произошло?" А он совсем расстроился и начинает мне на Пашу жаловаться, что он, мол, его раньше так уважал, а он его так подвел и теперь будут большие неприятности и что я одна тут вроде не при чем и конечно могу спать, когда всем так плохо и понес и понес... Я слушаю и чувствую, что закипаю потихоньку, но Валентин Исаевич - старый человек. И большой начальник. Наконец он затих и стал себе под нос, что-то менее разборчивое бубнить. Тогда я к Ванюше. Ваня, спрашиваю, Павел Леонидович не предупредил, куда он пошел. Ваня на меня свой бессмысленный взгляд поднимает и вижу я - глаза у бедняги все красные и опухшие - ревел, значит. Да-а-а, ситуация. Осмотрелась я - количество пустых бутылок на столе оценила - хорошо они горе-горькое залили. Взяла я Ванечку и в ванну головой под холодную воду. Обтерла его и назад в кресло пристроила. Стою, жду результатов... Наконец, Иван сосредоточился и тихонько так говорит мне: "Спроси у Валентина Исаевича, не взял ли Павел Леонидович ключ от сейфа." Сам не спрашивает - боится. Ну, я тоже старика до поры до времени решила не нервировать, и говорю Ване: "Я лучше внизу у стойки спрошу, не лазил ли он в сейф только что - это вернее будет. А почему тебе эта мысль в голову пришла?" Он в ответ: "А Павел Леонидович, он - умный, он догадался, кто паспорта взял". "Кто же?" - спрашиваю. "А девки, которые с нами сидели."
  Точно, вспоминаю, были такие. Она, наверное, Пашеньку обняла, одной ручкой горячей в штаны залезла, а другой в это время карманы обшарила. У-у-у - только и вырвалось у меня. Побежала я вниз - парень у стойки мне подтвердил, что сто двадцать пятый номер только что из гостиницы ушел и действительно просил перед этим сейф открыть. При этом парень мне подмигнул - а я его чуть в ответ по матери не послал за это. Мне только его дурацких намеков не хватает. Я остановилась и думаю - подняться наверх предупредить или сразу за ним бежать. Или вообще никуда не бежать - пусть эти пьяницы сами во всем разбираются - мой-то паспорт никуда не исчезал.
  И тут из лифта вываливается Ваня - глаза выпученные, рот раскрывает, а вместо звуков какой-то хрип горловой. Вышел, за стенку схватился, да тут и сел. Парень от стойки быстрее, чем я подскочил. Они здесь натренированные. А Ваня чем-то в меня тычет - я издалека разобрать не могу. И одна только мысль - Валентин Исаевич помер - сердце не выдержало. И только когда я к нему опустилась и за руку взяла, разобрала, что эта свинья в руках держит. Это же паспорта. Я их схватила развернула: точно - его и Пашин. Тут у Ивана голос прорезался - он мне абсолютно безумно заявляет: Павла Леонидовича нужно вернуть, а то он им сейчас все деньги отдаст ни за что. Сказал и встать пытается. Я парня на полурусском, полуанглийском, полужестами умолила, чтобы он этого героя назад в номер доставил, схватила на всякий случай Пашин паспорт и бегом на бульвар.
  В этот раз зазывала меня не узнал. Конечно, та была солидная дама: серый костюм, шиш на голове, строгий макияж. А эта - волосы распущенные, джинсы, блузка какая-то полупрозрачная без лифчика. Я бы может даже вернулась, если бы мне по дороге хоть одно зеркало попалось. Но мне с арабчонком пререкаться времени не было - я сразу в зал. Огляделась по сторонам: гляжу Машка какую-то дамочку в правом углу оглаживает - я к ней. Так мол и так, извините, мадам (это клиентке), не забегал ли сюда, Мари, один из двух новых русских, что со мной были. Мадам на меня волчицей смотрит - при чем здесь новые русские, у нее на Машку свои планы. Машка тоже готова на меня громил натравить. Хватаю я ее за руку и говорю, Машка, потом, что угодно будет, а сейчас помоги мне, прошу, помоги. И чувствую, что вот-вот сама как этот младенец Ваня разревусь. Не знаю, что она в тот момент обо мне подумала - наркоманка, психопатка, мужем брошенная или еще что, но она перед своей мамзелью извиняется, берет меня за руку и, на ходу говоря "только тише-тише, пожалуйста", ведет меня куда-то в самый темный угол зала, где в темноте обнаруживается дверь. Мы заходим туда, идем по коридору, останавливаемся у еще одной двери и Машка не обращая внимания на громилу, который сбоку подошел, начинает кричать в дверь по-французски. Оттуда в ответ два женских голоса - Машка им еще что-то. Те еще. Я ее спрашиваю: "Он там?" и понимаю, что самое главное не сказала. Тогда я, чтобы не устраивать испорченный телефон, тоже начинаю орать в дверь, то по-русски, то по-английски: "Павел, выходите немедленно, паспорта нашлись, нашлись паспорта." Машка останавливается и смотрит на меня вопросительно. Я достаю из кармана Пашин паспорт и говорю... точнее я уже ничего не говорю, потому что из дверей показывается пьяный Павел Леонидович Агабузов с приспущенными штанами, расстегнутой рубахой и висящим ниже приличий галстуком, выхватывает у меня паспорт из рук и начинает его обнюхивать. Наконец, отрывается от него и... Господи, какую околесицу он понес: "А что это такое? Уже принесли? А теперь, девочки, несите второй - денежки уплачены." И понимаю я, что он не просто пьян, а пьян смертельно, обморочно, что это уже белая горячка, и, что самое ужасное, деньги он действительно отдал. Тогда я хватаю Машку за руку, Пашу просто впихиваю внутрь комнаты на пороге которой мы стоим и запираю дверь изнутри.
  Первые секунды были кошмаром - я думала они просто растерзают меня. Они не кричали - они молча теснили меня в угол - эти две перекисные фурии. Их остановила Машка. Они перебросились фразами. И она кивнула мне на кровать: сядь.
  Деньги он им действительно отдал - двести тысяч. И отдавать их они не желают. А если русская мадам (или мадемуазель) хочет большого скандала с полицией - то пожалуйста, такие большие деньги наличными очень ее, полицию, заинтересуют.
  Я смотрела на них и очень быстро думала... Говорят, что у кого-то в минуту опасности мозги начинают лучше варить, но мне показалось, что за всю предыдущую и наверное последующую жизнь я не натворила и не наговорила больших глупостей, чем за последующие пятнадцать минут.
  Почему-то я сразу решила, что этих отбеленных мне убедить не удастся, но вот Машка... В ней был намек на что-то человеческое. Тем более она старше и, кажется, в их табели о рангах выше. Я стала объяснять ей. Говорила, конечно, чушь. Призналась, что никакие они не новые русские и не мафиози, что я "ученая", такая же, как эти..., что деньги не его и не мои личные, а общественные. В общем, их обязательно нужно вернуть. Кому вернуть? Рассказала о зарплате, которую не платят по пять месяцев, о женщинах с двумя высшими образованиями, торгующих на морозе тухлыми сосисками, о месячном проездном размером в оклад... Потом для общей картины зачем-то приплела таких же, как они, девчонок с Украины на улице Горького, о ткацких городах, в которых умерла торговля, потому что никто ничего не покупает - не на что, о заводах, выпускающих одну штуку продукции в год, что-то еще такое же подлое и ненужное. Но все это не производило на Машку никакого видимого воздействия - в ее стране все это было, и в других странах это было, и только нам кажется, что мы такие исключительные.
  И тогда влезла одна из этих - травленых. К моему изумлению она заговорила со мной по-славянски. Я не скажу по-русски, но я ее прекрасно понимала. Ее монолог был не менее жуток по содержанию, нежели по форме.
  Мы - русские сволочи, и я должна убраться отсюда. И никаких денег она русским не отдаст никогда. А еще я должна увидеть ее город - там в родной Хорватии, которую русские вместе с сербами превратили в развалины. У нее погибла вся ее семья. И маленькая сестренка тоже погибла. Я ученая гадина. Чтобы мне сдохнуть. Она сама из колледжа. И ей ничего не осталось - как приехать сюда и заниматься этим. А я такая гордая и хочу просто так вернуть себе деньги. Если мне очень хочется - пусть я сама вместо них пойду и выставлю на просмотр свое тело. Тогда может быть - они мне все отдадут.
  Она сказала это и приостановилась. Машка смотрела на нее - конечно, этот язык она не знает. Хорватка вдруг засмеялась - хищно и зло, потом, по-видимому, повторила последнюю фразу по-французски. Потом стала говорить еще. Когда она начинала особенно оттопыривать нижнюю губу, я понимала, ассоциируя ее славянский текст с французским, что она говорит о русских (или сербских) сволочах. Машка и вторая девчонка слушали ее молча (у меня возникло ощущение, что не в первый раз), потом Машка сказала что-то отсекающее, в трех фразах, и обратилась ко мне.
  Да, они отдадут все деньги, кроме двух тысяч - это их честный заработок. Но я должна - Машка не улыбнулась, спасибо ей за это - выйти на подиум. Глаза у нее были очень жесткие. Я подумала, что этот взгляд относится ко мне, но она повернулась и не изменяя выражения лица так же посмотрела на хорватку. Я пнула ногой бесчувственного Павла - эта сволочь уже спала в углу и ничего не слышала. Выгнать бы на сцену эту жирную свинью...
  Взялся за гуж - не говори, что не дюж. Женские игры - иногда еще более жестоки, чем мужские. Я разделась до трусов (хорошо, что перед неудавшимся сном приняла душ и сменила белье). Огладила тело (тоже хорошо - я себя держу в форме) ...И потребовала деньги. Они должны быть со мной на сцене - я им не верю. Машка кивнула. Хорватка наблюдала за происходящим с нескрываемой ненавистью. Третья девчонка хихикала. Интересно, что подумает о происходящем в комнате громила, если его впустить? А кто-нибудь из наших институтских? Или из подруг?
  Я попросила у Машки маску - она поняла и начала рыться в шкафчике у кровати. Наконец достала какую-то черную широкую ленту, в которой я прогрызла дыры для глаз и повязала на лицо. Конечно, мое белье не соответствовало канонам богомерзкого заведения - но надеть что-нибудь из предложенного мне я отказалась напрочь. Деньги - две толстые стопки - я накрепко прикрутила к запястьям и обмотала сверху какими-то пестрыми платками для маскировки. Получились какие-то идиотсике перчатки. Все происходящее было фарсом, воспринималось как сцена в идиотском голливудском фильме и только сквозняк, тянущий снизу от дверной щели, холодил ноги и возвращал меня к действительности. Мы были ужасно деловиты. Мы почти не разговаривали. Только когда я двинулась к двери, хорватка двинулась следом и прошипела по-русски: "Пять минут!". Я повторила по-английски, глядя на Машку: "Пять минут!?". Та кивнула. Мы вышли втроем, девка-молокососка осталась присматривать за Пашей, чтобы, как выразилась хорватка, не удрал.
  У меня не было злобы на этих девчонок - особенно на Машку. Они предложили какое-то решение - не самое лучшее, но решение. После этого все кончится, я приду в свой номер, легу наконец спать, а утром проснусь от этого кошмарно длинного сна. Веревки, которыми были прикручены купюры, больно врезались в кожу - кажется я переборщила. Мы подошли к сцене, я вскочила на подиум и прошла в центр к стоящему там стулу. Первым делом сбросила Машкины туфли, которые пришлось надеть (я побежала за Павлом в тапочках). Потом не очень артистично стянула трусики.
  Вам кажется, что это кульминация истории. Со стороны - да. Но для меня все прошло на удивление просто (я потом этому сильно поражалась - наверное, сработала психическая защита, когда человек становится невосприимчивым к внешним возмущениям). Лиц внизу не было видно - свет рампы слепил и не давал их рассмотреть. Я заранее решила, что я буду делать на сцене, и старательно начала проделывать свой комплекс аэробики - дома я тоже иногда занимаюсь голая. Это занимает у меня обычно не пять, а семь минут, но в этот раз я кажется немного торопилась. Некоторые па (особенно высокие боковые махи) даже вызвали там в темноте аплодисменты. Сначала я старалась держать ноги чуть более сжатыми, но было неудобно и я решила, что мне наплевать на то, что какие-то ублюдки, исходящие слюной, рассматривают мой лобок. Я зарабатывала деньги. Причем не только себе - а своим людям, которые остались там, в такой же раздетой догола на стыдобищу всему миру стране. Идиотизм - но именно такая мысль у меня промелькнула. Стриптизерша, защищающая родину... Какой еще выверт предложит мне мой патриотизм в других условиях. А с другой стороны я неплохо стую. Пять минут - двести тысяч франков! Попробуйте сделать больше. О чем я еще думала? Старалась не сбиваться с ритма - музыка была совсем неподходящая. Вот и последнее упражнение... Я подхватила сброшенные трусики, туфли и спрыгнула вниз. Там я тут же прижала запястья к груди - не ее прикрывая конечно, а волнуясь за деньги. Внизу меня подхватила Машка, набросила халат и под локоть потащила к внутренним комнатам - мимо гарсона с выпученными глазами, мимо очередной делегации корейце-японо-китайцев, мимо толстой мадам с лысым старым спутником, мимо негров-охранников, мимо, мимо, мимо.
  Одевалась я молча... Хорватка пришла чуть позже, села на кровати и на меня старалась не смотреть. Не думаю, что ей было стыдно, кажется она просто стала меня опасаться, от такой сумасшедшей русской можно что угодно ожидать. Когда остававшаяся в комнате девчонка полезла к хорватке с расспросами, она так ткнула свою перекисленную коллегу, что та взвизгнула, но скандалить не стала. Я посмотрела на себя в огромное зеркало на стене - вокруг глаз синее (тушь размазалась, когда маску повязывала), волосы уже не просто растрепаны, а стоят дыбом - можно выступать в роли вампирши, причем без маски лучше.
  Выше лобка, на животе, я удовлетворенно ощущала твердое - деньги, завернутые в тряпку и засунутые под штаны. Это намного приятнее, чем мужской член. Мысль развеселила меня, я посмотрела на девиц и вдруг бездумно показала им язык. Машка засмеялась. "Что это значит?" - спросила она. Я, как смогла, объяснила, тоже улыбаясь и стараясь, чтобы объяснение не показалось Машке обидным. Она выслушала и опять засмеялась: "У нас показать язык - значит совсем другое". Она подмигнула хорватке и третьей девушке, сидящей в уголке, и те тоже засмеялись. Машка высунула язык своему отражению в зеркале. Девчонки просто зашлись хохотом. Наконец не выдержала и я - мы смеялись, как дурочки, и так громко, что разбудили сваленного к стене Павла. Он поднялся - тупо посмотрел на меня и сказал: "Пойдем домой". "Пошли",- ответила я и протянула руку Машке - прощаться. Она пожала ее и брезгливо посмотрела на Павла. Хорватка мне руки не подала, но я и не протягивала, а до третьей было далеко тянуться. Машка помогла мне обрядить Пашу и проводила нас до выхода, что-то сказав по дороге громиле и зазывале.
  - Может быть попросить кого-нибудь из наших проводить тебя, - спросила она уже у входа. - Или ты мне не доверяешь. Напрасно, если так... Ты молодец. Может быть, я бы хотела, чтобы ты была моей подругой.
  Я покачала головой. Не утвердительно и не отрицательно - просто покачала. Конечно - сказала Машка и показала мне язык. И я тоже показала. Все таки мне еще далеко до умудренного опытом бальзаковского возраста... Впрочем это не важно - я чувствовала себя помолодевшей лет на десять. Удивительно - но это было именно так. А не стать ли мне лесбиянкой?
  ...Где были паспорта? Да, в пиджаке у этого идиота, в нагрудном кармане! И висел этот пиджак на спинке стула совершенно спокойно, пока другой идиот этот стул не опрокинул. Я потом Машке сказала - она двадцать минут смеялась.
  ...Между прочим, она своему парню до свадьбы не дает - девственница. Мусульманские нравы - умора.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"