Прибывшая на вокзал компания хоть и вызвала интерес у милиционеров, но вид ее не очень стимулировал прямых действий со стороны власти. Кому охота проверять документы у медведя или в присутствии его, пусть и пристегнутого к поводку и с надетым намордником! Пассажиры и встречающие-провожающие тоже держались на почтительном расстоянии. Так они и проследовали на перрон - как в невидимом презервативе вокруг себя. Валькирию эта сверх-заметность раздражала! Как будто все люди вокруг отделяют их - от себя! Но на людей - плевать, а вот как быть, если Валькиша и Ко издалека будут пугать потенциальных подследственных, ради якобы которых она и перемещается в "мати городов русских"?
Дело в том, что в отличие от поисков друг друга в выси - для идентификации друг друга в человеческом обличье Валькирия, Витька, Кузьма и им подобные использовали человеческие же органы чувств. Нет, не зрение - тут Валькирия сердилась зря и сама знала, что вид "святой троицы", шествующей по перрону, никак их внутреннюю сущность не раскрывал. И всё же, несмотря на свою кажущуюся неотличимость от просто людей, все бестелесные, одетые во плоть, были очень заметны для своих собратьев. По крайней мере - вблизи. Однако, населенная чужим духом плоть, пардон, пахла. Именно - пованивала. Причем запах этот ощущали только такие же нелюди! Более того, женщины чувствовали его на порядок лучше мужиков - как это и должно быть в мирской жизни. Валькише, например, очень нравилось, как пах Витька. Зато запах Кузьмы она считала отвратительным.
В общем, если ее так же будут обходить за тридесять шагов, как прикажете ей поступать - держать нос, как гончая по ветру?
Согласитесь, что поиск "по запаху" - не слишком мудрен, только слишком сильно зависит от случая. Валькирия никогда не задумывалась, а Витька никогда не заикался об этом, но у него иногда возникало ощущение, что все эти "патрулирования опасных районов" - не более чем проформа! Одно из прочих формально безразличных действий... Слишком многое вокруг делается именно так - согласно устоявшейся традиции, давно потерявшей смысл... Естественной для потерявших память!
Но сейчас, кажется, Валькише сильно повезло! Глядя вслед текущей мимо - на расстоянии пары метров - густой толпе на перроне, она вдруг повела носом. Знакомая вонь! Кто здесь? Вон та старуха? Мужик с детьми? Парень с дипломатом? Скорее всего - вот она... Мимо шла худая высокая женщина с пухлым чемоданчиком на колесиках в одной руке и букетом в другой. Цветы были ярко оранжевого цвета и выделялись пугающе ярким пятном на ее черной одежде.
Но как ни тихо это было произнесено, женщина впереди вздрогнула и ускорила шаг. Если Валечка не ошиблась - значит, та тоже почувствовала их запах. Валькиша перехватила свою наплечную сумку поудобнее и вприпрыжку рванулась за уходящей. Витька с Кузьмой на поводке к ненужной и неинтересной им погоне не присоединились. Бегающие по вокзалам медведи - это слишком даже для индифферентной к москвичам московской вокзальной милиции.
Беглянку - если она действительно пыталась бежать - Валечка настигла возле проводника.
Валькирия всегда злилась на принципиальную невозможность неких действий, которые по людским меркам были бы абсолютно естественными для "нечистой силы". Если считать Валечку прототипом сказочных героев - почему она не может почти ничего из сказочных чудес и волшебства? По крайней мере, находясь в теле человека? Посему никаких проведений пальцем по билетам для замены номера вагона на тот, в который села дамочка с букетом, не случилось. Просто волшебная купюра перекочевала из кармана Валькиши в карман начальника поезда - Кузьма к месту переговоров с высшим поездным начальством предусмотрительно не приближался и дополнительных вопросов по его поводу не возникло... Зато низшее начальство в лице проводника вагона покуражилось вдосталь! Медведь-пассажир - только этого ему не хватало! Подсунутые Витькой отдельный билет на зверя и разрешительные бумаги его естественно не убедили, равно как и услужливо продемонстрированный Кузьмой "медвежий ум" - кружения в вальсе, поклоны и прочие псевдо-цирковые фокусы.
Витька с тоской проследил, как Валькиша отвела проводника чуть в сторону, где пара бумажек цвета весенней листвы опять сотворили чудо. Херувим в очередной раз почувствовал свою ущербность - бюрократы вызывали в нем чувство глубокого отвращения и лишали его действия всяких признаков разумности. Но Валечка была асом именно в мелочах жизни и спустя минуту "сопровождающие ее лица" оказались в вагоне. Валькиша ринулась в купе.
Витька двигался куда медленнее, закупорив Кузьмой коридор, и бурчал тихо на ухо товарищу: "Тебе не кажется, что у нее паранойя? Какое ей дело до того, что кто-то из наших собрался в то же город, что и мы? Ехали бы спокойно, а на месте - если бы понадобилось! - разобрались... Нет, у нее определенно переизбыток гормонов! Все по Фрейду... Нереализованная сексуальная энергия - тут же переливается в иные виды деятельности. Такие же бесполезные." Кузьма слушал друга и - вынужденно молчал. Из соседних купе выглядывали люди и прятались обратно.
Для Валькиши время неслось быстрее мыслей. Стоила ли выделки вся эта овчинка с "перехватом" дамы в черном? Кто она и зачем направляется в горячую точку времени и пространства? Вблизи женщина выглядела еще старше, чем издалека. Худоба фигуры сбавляла ее года, но втянутость щек, острый носик, тонкие губы с сеткой морщин в углах и особенно редкие, черные с проседью волосы - добавляли их.
Наглая Валькиша, влетев в купе, тут же схватила со столика документы и билет попутчицы и, пока та хлопала губами и глазами, не зная, что ответить на такое поведение беспардонной белобрысой девчонки - прочитала вслух:
- ВеснА Младич... Сербия... Год рождения - 1970-ый... Срок действия...
Женщина, услышав свое имя, как-то съежилась и поправила Валечку: "В-Е-сна! Ударение на "Е"..."
- А почему у тебя нет акцента?
- Почему нет - есть...
Тут в купе наконец появился Витька и с ходу ткнул Валечку локтем. "Валькиша, Кузьму нужно внутрь..." Но та отмахнулась от Витьки, плюхнулась на диванчик и даже уселась поудобнее - задрала ногу на ногу, так что из-под мини-юбки стали видны практически отсутствующие трусы... Вид - усугубляющий наглое поведение пигалицы. Покачивая кроссовкой, Валечка продолжила допрос: "Это не сербский акцент! Скорее какой-нибудь... Украинский?" Голос ее звучал чеканно жестко и чуть шипяще, как будто она время от времени втягивала сквозь зубы воздух.
"Якобы профессионально... - подумал Витька, вспомнив какие-то из своих университетов, - Несоответствие визуального информационного ряда звуковому. Это должно впечатлять... Именно впечатлять! "
Он открыл дверь и втянул Кузьму за поводок внутрь! Женщина выпучила глаза, взвизгнула и забилась в угол противоположного дивана. Сердитый Кузьма повел носом вокруг и тут же прервал обет молчания. Судя по вони - тут действительно все свои!
- Извините, - сказал медведь всем и никому, выдернул свой поводок из Витькиной руки, почесал натертую шею и полез с глаз долой на верхнюю полку, по пути буркнув:
- Ты бы полегче со своими-то, Валентина... А вы, сударыня, не бойтесь - все будет хорошо...
За что получил досылающий тычок от Витьки - нелюдя осторожного и знающего опасности пререканий с Валькирией и ей подобными не понаслышке.
Сказанного медведем оказалось на удивление достаточно для полной смены настроения их попутчицы. Женщина перестала дрожать и раскрыла рот. Представителей их среды Кузя ошарашивал едва ли не больше, чем сегодня ночью обычных девчонок. Что ни говори, а говорящие оборотни - раритет.
Дама оказалась не только впечатлительна, но и непосредственна. Второе даже пересиливало. Слушая, как Кузя наверху начал чертыхаться, укладываясь на узкой полке, женщина приподнялась и обратилась к медведю с вопросом, с которого обычно не начинают знакомство:
- А вы полку не провалите? Впрочем, люди такие тюки из вагона тащили, что вряд ли... - и добавила уже более стандартное, - Извините, к сожалению, не знаю как вас зовут... Меня ...э-э-э... ВЕсна. По паспорту.
Валькиша нагнулась вперед и - уколом зрачки в зрачки - взглянула собеседнице в глаза. "Так... Она, кажется, не только впечатлительна и непосредственна - но и глупа?"
Кузя доброжелательно свесил морду вниз:
- Меня? Меня зовут Кузьма. Не по паспорту. Я вообще беспаспортный. Вот этого молчаливого зовут Виктор. Зато по паспорту. А эту сердитую особу - Валькирия. А по-другому, то есть Валентиной, вам пока лучше ее не называть. В общем - желаем здравия и милости просим в компанию!
- Хватит! - оборвала всех Валькиша, - Вы, дамочка, не болтайте - вам болтать и задавать вопросы рановато. Ты, Кузьма, тоже лежи и помалкивай! Понравилось ему с женским полом флиртовать! Ты забыл подумать, как выкручиваться, если в момент твоих словоизвержений проводник зайдет! Наверное, тебе, Витенька, придется байки плести, что ты еще и в чревовещании практикуешься!
Все улитки тут же попрятались в домики.
Наморщивший лоб Витька забросил чемоданы наверх и уселся на край полки рядом с Валькишей. "Интересно, чем "всё это" закончится? Посидим-поучаствуем-поанализируем. Как мы назовем ту, что напротив? Видимо, соратница по несчастью, если считать несчастьем общение с Валькишей. Но вмешиваться в грядущую экзекуцию - увольте!"
Кузьма, недовольно урча, лег носом в окно и стал пугать пробегающих снаружи пассажиров - демонстрируя им свою улыбку.
Дамочка совсем забилась в угол и на Валькишу старалась не смотреть. Судя по движениям ее лица - она то открывала рот, готовясь что-то сказать, то снова захлопывала его - пыталась придумать хоть какую-то линию поведения. А попробуйте сделать это, имея перед собой столь властную и столь юную - несоразмерно властности - попутчицу, а заодно нечто - в медвежьем облике. И еще одного - с бесцветной безразличной физиономией - но тоже не человека и тоже исподволь разглядывающего тебя!
Валькирия продолжила вбивание фраз-гвоздей:
- "Кто ты" - спрашиваешь? Я тебе отвечу: такая же, как и мы - не от мира сего! А вот, на что ты должна будешь ответить: камо грядеши и главное - зачем? Надеюсь - сомнений в том, что мне лучше ответить, у тебя не возникает? Так что прекращай моргания глазами и шлепанье губами и думай, что будешь мне говорить. Тут не на соревнованиях - второй попытки не будет.
Сделав это заявление, Валькирия решила дать дамочке чуть-чуть очухаться и внезапно сменила объект атаки. "Витенька, а что это ты тут расселся, как старый барин? Все думы думаешь? А надо дело делать! Например - пора бы и подкрепиться!" Витька неторопливо подумал предложенную думу и согласился с тем, что "пора". Во-первых, это же действительно важнейшее мероприятие в железнодорожных путешествиях, во-вторых, у него всю бессонную ночь почти ничего во рту не было, в-третьих... Поезд не успел тронуться, а на столике уже появились яства, обычные для дорожных пиршеств: бутерброды с колбасой, яйца вкрутую и вечная вареная курица - все купленное на бегу в привокзальном буфете.
Дамочка, глядя на Витькины хлопоты и Валечкино руководство процессом, тут же забыла о своих проблемах и тоже оживилась. Но озаботилась почему-то только своим букетиком с крупными оранжевыми бутонами.
В это время в купе заявился проводник, который по прибытии медведя в свой вагон совсем забыл о присутствии у себя в гостях еще и "настоящей" иностранки. Теперь чуть успокоившись, он зачем-то попытался изустно выяснить подробности ее путешествия. С опаской поглядывая на верхнюю полку, откуда был виден мохнатый бок, он тоже решил "попытать" иностранку. Начал с билета, потом поинтересовался паспортом и всякими визами... Сербка протянула ему свои документы и стала отрешенно смотреть, как он листает страницы, пытаясь разобраться в хитросплетении штампов и незнакомых языков. Валькишины вопросы явно волновали ее сильнее.
- Дайте сюда ... пожалуйста! - это та самая пугающая Валькирия выхватила документы у представителя железнодорожной власти, - Извините, я разбираюсь в... Я работаю в ...
Витька, не прерывая нарезание колбаски, подсознательно отметил, что она не договаривала фразы. Кажется, тоже - прием в разговоре... Надо будет спросить у нее...
- Вот визы! Российская и украинская, - Валькиша вдруг ткнула раскрытым разворотом чуть не в нос проводнику и тут же захлопнула его. Неизвестно, как бы отреагировал проводник на такую "помощь", но в подтверждение сказанного с полки свесилась и посмотрела прямо в глаза проводнику медвежья морда. И громко сказала:
-Гр-р-р-ра...
Бедняга-железнодорожник выдавил из себя только: "А... Так вы вместе... Так бы сразу и сказали..." После чего отбыл из купе спиной вперед. Вслед за ним, забыв про паспорт, выбежала сербка с криком: "Извините, а воды для квитов, то есть для цветов, где можно набрать...".
- Определенно южнорусский говор... - коротко хохотнула Валечка и снова посерьезнела, - А знаешь, Витя, что украинской визы у нее действительно - нет? А иностранцам они, кажется, полагаются...
На юном лице появились несвойственные возрасту озабоченные морщины.
Женщина вернулась в купе с довольным лицом и стаканом с водой. Её явно не волновали хитросплетения границ и пограничных режимов. Она даже замурлыкала песню, пока заботливо разворачивала и взъерошивала свой букетик.
- Паспорт не убирай! - зло сказала ей Валькиша и включилась в Витькины хлопоты со съестными припасами. Не слишком успешно. Раскладываемое на столе куда-то убывало, как вода из бассейна с двумя трубами. Занятая раздумьями Валечка не замечала, как Кузьма в каждый удобный момент быстро опускал сверху лапу и цеплял длинным когтем то кусок колбасы, то куриную ножку, то яблочко.
Не успел поезд покинуть пределы кольцевой московской дороги, а насытившийся Кузя уже вовсю храпел. Медвежий храп не сильно отличается от человеческого. Валькиша послушала-послушала зверские трели да и опрокинула "парочек стопочек водочек". Под подсунутый Витькой бутербродик. Не вступая в разговор с "сербкой", она протянула стопку и ей, но та испуганно отказалась. Зато разрешила Витьке нацедить себе чуть-чуть апельсинового сока, схватила пластмассовый стаканчик обоими руками и снова забралась на диван - с ногами. Обхватила колени руками и съежилась - как от холода. Взгляд ее блуждал - то в сумрачное окно, то на Валькирию.
Витька тоже цедил кислючий сок, морщился, и ждал, когда от незначащих слов ("Витя, а ты колбасы не хочешь?", "хорошо топят в вагоне - не холодно", "посмотри, открыли уже туалет?") дознаватель в Валькирии наконец перейдет к делу. Но Валечка была достойной соперницей асов-следователей из земных ведомств. Она частенько с гордостью поясняла, что наблюдала работу лучших из них лично. "Наверное, это единственное, что люди умеют делать лучше , чем мы... Конечно, это объективно. Нет ничего лучше страха смерти, чтобы выдавить из человека нужное. А чем пугать наших?" К лучшим ею были причислены Малюта Скуратов, Влад III (он же Дракула), Левушка Задов и еще пара не менее мерзких, но в широких кругах неизвестных личностей. Валькиша буравила глазами женщину и так грызла бутерброд "с чем-то" - как будто вгрызалась в живую плоть. Ожидаемый ею результат заставил себя ждать с полчаса.
Дамочка вдруг, как-то совсем по-детски, хлюпнула носом и пискнула банальное: "Что вам от меня нужно! Я вам ничего не сделала!" При этом она стукнула по столику крепко сжатыми кулачками, отчего Витька подавился соком. Валькирия на театральный жест не отреагировала, но бутерброд все-таки отложила:
- Позволь-позволь, милая! А мы к тебе и не пристаем!
- А что вы на меня смотрите? И паспорт отобрали!
Валькирия попыталась изобразить на своем лице жесткую иронию, однако ее пухлые губки не позволили выполнить такую гримасу в полном объеме.
- Ладно... Перейдем к реальности и повторим урок. Мы знаем, что ты не совсем человек. Ты знаешь, что мы не совсем люди... Зато мы не знаем, откуда у тебя такие идиотские документы и почему ты едешь именно туда! А ты знаешь! Поделись с нами знаниями.
- А почему я не могу ехать туда?
Валькирия склонилась вперед и зашипела:
- Если как человек - то у тебя украинской визы в твоем липовом паспорте нет! Если как "не человек" - то сама знаешь, что там ожидается заварушка, и что в таких местах - особый контроль. Тело-то у тебя - не первой свежести. Новенькое под шумок захотела заполучить! Так я тебя сейчас из старого вытряхну! Если не навсегда - то надолго!
Витька наблюдал экзекуцию и маялся. Женщина смотрела на свою "следовательшу" так, что фраза об "очах, вылезших на лоб", казалась слабенькой метафорой. Валькирия тоже вычислила "перебор" и решила смягчить ситуацию простейшим способом, как давеча Кузьма - с донецкой девкой. Ибо все бабы-дуры одинаковы! Она ухватила бутылку водки, набулькала пластиковый стакан до половины и протянула женщине: "Пей!"
Водка произвела на "сербку" действие абсолютное в своих последствиях. Уже через пятнадцать минут женщина размазывала растекшуюся тушь по щекам и рассказывала, рассказывала, рассказывала...
Валькирии стало скучно через пять минут. Витька продержался чуть дольше... Они уже не рады были такой красноречивости своей новой знакомой, но остановить ее надежды не было... И только Кузя продолжал сладко храпеть.
...А собственно, что им было стесняться своего безразличия! Разве в ее рассказе было что-то необычное? Сколько таких Марий-да-Иванов, родства не помнящих, они видели, так же отчетливо - как себя в зеркале! Никто не знает своего начала! Но хорошо, если это начало отстоит от сегодняшнего дня на два-три-пять веков! Тогда эта маразмирующая забывчивость выглядит не только нормально, а абсолютно естественно! Скорее неестественным покажется существо, которое будет помнить всё из своей несоразмерно длинной жизни. Даже "плотские" люди - не имеющие возможности жить вечно - поняли тягостность этого бытия. История Агасфера была любимой мирской байкой "на небесах" - от седьмого и выше.
Но появлялись время от времени в выси или, наоборот, в пекле - "большие дети", которые не ведали себя совсем. "Не ведали" - в прямом понимании этого слова. Пустота, рожденная из небытия...небытие, пришедшее из пустоты.
Конечно, они не были детьми в "мирском" понимании этого слова. Дело даже не в том, что у них не было детского выражения лица, или не было маленького роста - не может не быть того, чего нет. Они не были агукающими младенцами - если слова не облечены в звуки, то и возраст по ним не поймешь. Но они были несмысленышами! Их мысли и суждения отличались наивностью и верой. Верой - во что-нибудь. Они задавали вопросы и искали ответы. Или наоборот пытались доказать кому-то что-то. Над ними не смеялись и не жалели. Чувства - это атавизм.
Проходили основные симптомы "детства" очень быстро. Случались, правда, рецидивы. Как, например, у Витьки или - свояк свояка видит издалека! - у Кузьмы. Херувим за свои рецидивы поплатился достаточно... На оборотней всем было плевать... Наверное, бывали они и у Валькиши, но она о своих рецидивах, кажется, умела не вспоминать...
Вопрос, откуда берутся такие "дети" считался табу (хотя какие табу могли существовать для них). Наверное, никому просто не были интересны философские и метафизические изыски на тему "кто мы и откуда быть есть пошли" - приелось все с годами. Само познание теряло аромат привлекательности. Вот, например, сегодня Валькирия интересовалась "работой" и "сексом"... Но и это ненадолго... Все проходит - и это пройдет. Это знала сама Валькиша, знал Витька, не знала только их новая знакомая - ей еще предстояло жить вечно, постепенно расставаясь с желаниями и эмоциями.
...Они приходили ниоткуда и уходили в никуда... Некоторые пытались связать их существование с миром людей, но это было уже не табу - это было "запретной темой" и кому, как не Витьке, было это знать! Валькирия тоже должна была строжайше пресекать любые размышления на эту тему. Кажущееся отсутствие репрессивного аппарата не мешали "выси" быть жесткой и жестокой в единственном. Связывать и сравнивать себя с людьми - нельзя! Люди - это люди, они - это они! И ничего общего у них и у людей нет, не было, не будет и быть не может! Пользоваться людьми, их телами, их мыслями, их эмоциями в своих целях умел любой. Но жалеть человека было для них столь же противоестественно, как человеку жалеть съеденное яблоко или раздавленного клопа. Или как яблоку жалеть человека, закопанного под корнями яблони, чьими соками оно питалось. Или как клопу жалеть человека, из которого он высосал кровь. Они были частью этого круговорота безразличия к иному. У них было единственное отличие. Они приходили ниоткуда и уходили в никуда...
Витька очнулся от своих мыслей, потому что Валечка прервала женщину на полуслове - не вопросом, а скорее утверждением:
- А документы тебе дали такие же, как и ты, недоумки.
- Это было в Сербии - у них других не было.
- А как тебя в Сербию занесло?
- Сказали, что там война и там можно легко стать человеком.
Валькирия поперхнулось от такой простоты. Как можно осуждать младенца!
- Стать человеком... Украсть тело - если точнее.
- Я же не знала, как это будет! Я думала, что надену и стану человеком. Та же умерла - ей все равно оно не нужно! Почему же мне нельзя...
- Хватит - мне все ясно.
Дамочку следовало вытряхивать из тела и передавать "по этапу". Но как! Не бросать же себя здесь в поезде! Придется доставить ее в Киев, а там уже разбираться окончательно. Смешно - она кажется не понимает, что можно, что нельзя... Ладно, там разберутся.
Но как ее переправить туда - в Киев! Через границу - без визы! Чорт бы побрал всех идиотов - там, тут и и везде - среди людей и нелюдей!
Валькирия, когда была человеком - была человеком действия. Мысль, пришедшая ей в голову, требовала немедленного воплощения.
- Вот что, младенец в джунглях! Выметайся из своего тела и переселяйся в мое. Править твои документы сейчас некогда! А я с таможней - договорюсь! Витенька, присмотри за нами, пока мы поменяемся.
Женщина сделала жест, который должен был означать "нет", но Валькирия ловко перехватила ее шею и затылок двумя тонкими пальцами и нажала куда-то:
- Ты выходишь или нет?!
- Пустите, мне больно! - пискнула женщина. Валькирия не ослабляла мертвую хватку ("вылезай или..."), и наконец женщина обмякла на полке.
- Ну что ж... Смена составов, - объявила Валечка и обмякла мешком рядом. Витька хмыкнул, представив, что сверху сейчас свесится голова Кузьмы с вопросом: "Что у вас тут!" И приготовил шутку на тему, что дамочки "слегка перебрали".
Первой зашевелилась та, что возле него. Но это была все еще Валькирия.
"Неудобно ей - видите ли" - пробурчала она, пристраивая себя поровнее. Наконец, она снова перестала дышать...
...Их новая соседка обживалась в себе со придыханиями и хихиканьем. Валькирия же злобно дергалась лицом и конечностями. Сменить великолепные девичьи фигурку и мордашку - на чорт знает что!
- Что ты там хихикаешь? Щекотно что ли? А я вот чувствую себя как старая кляча!
- Ой, спасибо, вам! А мне, наоборот, так здорово. Я никогда не думала, что внутри и снаружи может быть так хорошо.
- Ты там не шибко обустраивайся - это ненадолго! После границы - вернешься на родину.
Девушка расстроено помолчала и перешла на другую крайне злободневную тему:
- А как меня теперь зовут по-человечески?
- Посмотри мой - то есть свой - паспорт! И выучи! А propos... Как тебя на самом деле зовут? Не по паспорту? Не Весной же...
- Я не знаю, можно ли...
Мамочки родные - какая дура! Понятно, что ее никто никак не крестил, не окликал, на ушко имечко не шептал. Но как-то она должна была сама себя называть? И у кого должен спрашивать разрешение не-человек для того, чтобы выбрать себе имя, которое никто может и не услышать. Это человеки маются фамилиями - передающимися по наследству, именами - выбираемыми родителями, прозвищами - выдумываемыми друзьями и недругами. Бедолаги... Иное дело мы - родства не знающие!
- Можно всё-таки Весна? Можно вы будете меня так называть?
Несколько дней позже Витька походя поинтересовался у Весны, почему она выбрала себе именно это имя. "Понятия не имею! - ответила та, - А что - вы умеете объяснить свои желания?" Витька, ничтоже сумняшеся, соврал: "Конечно, нет!"
И в тот первый день их знакомства Валечка ответила абсолютно также: "Конечно, нет!".
- Ну, на один вечер можно... Для пробы... - вступился за сербку Витька, подмигнув спящему Кузе.
Новосамоокрещенная не почувствовала подвоха и искренне всплеснула руками: "Ой, как здорово." После чего вдруг смутилась, засуетилась и попросилась из купе. Валькиша цыкнула зубом:
- В сортир отправилась. Себя поподробнее посмотреть. Ну и дура... Весна...
Между тем поезд неумолимо приближался к перегону "Брянск - Конотоп" - к воображаемой линии, по которой нынешние власти решили разделить украинцев и русских... С верхней полки продолжал раздаваться заливистый храп. Медведь, видимо, впал в спячку.
...Накачанную до инфракрасного свечения рожу сложно было называть лицом - тем более официальным. Витька так и не уразумел какую страну оно представляло, какое ведомство - то ли пограничное, то ли таможенное, то ли страшно особистское, то ли банально железнодорожное? Однако, когда это облеченное властью существо увидело нечто, отличающееся от примелькавшихся красненьких российских и синеньких украинских книжиц, оно мгновенно и профессионально сделало стойку. "Иностранка! Можно поживиться!" - возникла мерцающая надпись на его лбу, ибо на оном месте у оных всё оное написано. Но лично-персонально поживиться ему не удалось... Пока он тупо соображал, с какой стороны подойти к желаемому, в дверях появился следующий по рангу представитель госструктур с сакраментальным: "Ну и чо тут?" Из-за спины его выглядывала физиономия проводника. "Профессиональный стукач", - тоскливо подумала Валькиша.
А еще через пару минут Валькирию уже препровождали из купе в тамбур - "на разбор полетов". Изымать положенное из нарушителей лучше в местах уединенных. Витька проводил Валечку взглядом, в котором особое сочувствие не прочитывалось: "Что хотела - то имела. Разберется - невпервой. А не разберется? Ха! Ну и черт с ним - прорвётся неразобранная!".
С верхней полки попытался свеситься наконец пробудившийся Кузьма и был тут же демонстративно приструнен Витькой. Документы на него рассмотрели с интересом, но этот интерес был несравним с предыдущим - Кузя был оставлен в покое за пару минут. Оборотень проводил чересчур разумным взглядом выведенную из купе дамочку-попутчицу и приготовился подраспросить Витьку о причинах выдворения их новой знакомой и причинах равнодушия пристроившейся в уголке Валькирии к такому развитию событий. Вещь естественная для свидетеля, который проспал всё, что было можно проспать! Однако, бродящие снаружи личности в форме пока не позволяли ему демонстрировать способность к разговорам ...
Снаружи купе ситуация для Валькирии (по паспорту теперь Весны) развиваться по неписаным правилам не стала! Она стала развиваться - по правилам писаным! Рассмотрев ее иностранный документ в подробностях, люди в форме повели себя абсолютно нетипично... Напуганно, что ли? Несмотря на все успокаивающее красноречие Валькирии, подкрепляемое недвусмысленными намеками. Они таращились на иностранку, упрямо отказывались понимать ее и только шептались: "Сербия... Ты видел? СЕРБИЯ! Строго... Пусть сам решает... Москва... В Москву... Из Москвы... О Москве... МОСКВА!!!" После упоминания столицы во всех разных падежах появился тоскливого вида "самый главный", посмотрел лично на "неправильный пашпорт" и на "шпиёнку". Заглянул в купе - подивился на окружающую среду, т.е. Витьку, Валентину (бывшую Валькирию, а ныне по душевному содержанию Весну) и таращившего глаза медведя по кличке Кузьма. Покачал головой - дурдом...
Но даже слушать Весну (которая Валькиша) не стал - остановил попытку словоизвержения резким взмахом мужественной руки. Посмотрел по сторонам глазами усталой московской сторожевой и велел: выводить нарушительницу границы со вещами из вагона. После чего скрежещущая зубами Валькирия забрала из купе "свой" чемодан и отправилась вон. Последнее, что она успела шепнуть Витьке: "Встретимся как договорились. Не потеряй эту дуру... И - бумажку."
Валькирия, нужно отдать ей должное, предусмотрела все. В кармане у Витьки еще с Москвы лежала памятная записочка о месте встречи при непредвиденных обстоятельствах: "Дъм Булгква на ондревском спускъ, 11 утра кажин ден". Письменной неграмотностью своей она гордилась ...
"Главный" полковник-особист, сидевший в местном пограничном околотке, был не просто зол и тосклив. Он был вне себя от злости и тоски. Мало ему было неприятностей от давешнего циркуляра об ужесточении контроля в связи с треклятыми выборами на сопредельной территории! Теперь идиоты-соподчиненные еще и "шпионку" отыскали. Хлопот от этого больших не было бы, если не одно "но"... "Но" заключалось в национальной принадлежности - нарушительница паспортного режима была сербкой! Давеча заезжий инструктор из еще более бдительного сопредельного подразделения лично давал ему читать под подписку приложение к циркуляру, где к вечным американцам были вдруг присовокуплены именно сербы и грузины - этот "страсть как секретный" приказ и обсуждали в тамбуре низшие чины, решая судьбу Валькирии.
Полковник тогда долго пялился то на циркулярные бумаги, пытаясь понять логику бюрократов, которые данную бумагу сочиняли, то на представителя Москвы, который эти бумаги разъяснял. Логику представителя он понять даже не пытался - за явным отсутствием у субъекта в мозгу шишки, отвечающей за такой тип мышления.
Приграничному "полкану", в недавнем прошлом по ряду причин ушедшему из более "веселого" подразделения, памятны были куда более секретные предписания обратного содержания - с предложениями "отобрать и откомандировать в случае необходимости" лучших и самых лучших для возможной и т.д.! Сколько времени прошло? Сколько раз тогда он думал: ну, настал наконец тот самый "случай необходимости!" Однажды даже сунулся со своими соображениями поперек батьки - напролом и без толку... Тогда-то полковник и сделал первый шаг к этому чортову полустанку! Так бывает часто, слишком часто...
Интересно, что полковник не сердился на сербов - якобы предавших свои идеалы и "продавшихся" НАТО. Скорее наоборот. Ему было стыдно... Как можно презирать друга, которого ты предал? Предавшие боятся преданных. Но полковник не боится - он сделал все, что мог... И всё равно - стыдно!
Теперь те же проблемы переместились под самый бок - на Украину. И к ней наши власть имущие давно повернулись спиной, занятые дележом и разборками... Может быть это не значит - "предать", но равнодушие хуже предательства. Наверное, сербам тоже немного стыдно... Вот они и помогают другим стать такими же как они - забывшими родство... Отомстившими своим беспамятством за равнодушие.
Для полковника мысли о всяких моральных категориях были ранее нетипичны. Но представьте себе человека, который сам решил уйти от активной ...э-э-э... деятельности и которого в отместку посадили в гнилую бездельную дыру! Он в сотый раз усмехнулся своей доле - держать на запоре границу, которой нет. Будить среди ночи ребятишек, спорить с бабками, едущими к родне или с родней, едущей к бабкам. Высаживать дурных - все еще живущих в СССР. Закрывать глаза на то, как обирают еще более дурных - контрабандистов-мешочников. Читать и выполнять идиотские распоряжения! В таких ситуациях люди его типа либо спиваются, либо начинают задумываться... После циркуляра о сербах полковник тоже немного подумал. И - привычка принимать собственные решения давала о себе знать! - понял, что выполнять указание буквально не будет! Первая же сербка, оказавшаяся на его участке границы - подтвердила всю глупость "исходящего документа"!
Какая опасность может исходить от этой женщины с изможденным лицом и каким-то безупречным, но странным русским - смесь старомодного с идиотским сленгом? Ей бы вместо безупречного русского иметь безупречные бумаги. Идеологический диверсант - без визы! Ха-ха-ха!
- Вам кофе налить? - машинально спросил полковник у женщины, думая, что не мешало бы ему самому тяпнуть кофейку - покрепче. И с коньячком. И лучше без кофе...
- Обойдусь! Разбирайся - не мешкай, будь так любезен, пан официэр!
- Имейте в виду: у нас в армии принято обращение товарищ. А по званию я полковник.
- Так давай сговоримся, товарищ майор, ежели вы такой дружелюбный!
- А ты не зарывайся, как вас там ? Эй, сержант, дай-ка сюда ее документы.
Имитируя внимательное ознакомление с штампами и печатями, полковник отщелкал в голове график работы сопредельного ведомства по ту сторону границы. Мыкола Небисийчук, для него Колька-змий, должен был заступить через два часа. До этого предпринимать что-то бессмысленно - сейчас там такой коллега, что и применять к нему то слово неприятно. Жаль, что в системах стали заводиться странные персонажи - не имеющие понятия о профессиональной этике и правилах!
Валькирия молчание полковника оценила по-другому и решила взять инициативу в свои руки. Она нагнулась к нему поближе и поманила пальцем к себе. Полковник в ответ демонстративно откинулся на спинку стула. "Совсем дура - при посторонних пытается нашептать что-то. Хотя может, наоборот, чересчур умна: по морде сержанта видно, что рапорта писать не приучен. С-с-сволочь! Но... Хорошо я все-таки людей подбираю в новых местах..."
От приятных размышлений о собственной кадровой политике пришлось отвлечься. Гостья начала идеологическую обработку. Вполне ожидаемую.
Валькиша лазила по закромам своего жизненного опыта и снимать с его полочек подходящие аргументы. Полковнику очень скоро пришлось признать, что ее познания в истории отношений сербского и русского народов были куда глубже и, главное, убедительней, чем его. За исключением разве слишком натуральных подробностей - как будто сама на соседней высотке НП имела. И простейшие приемы нейролингвистического программирования и мнипуляций дама тоже употребляла очень умело и почти натурально. Валькирия, к сожалению, слов "нейролингвистический" и "манипулирование" не разумела, но согласилась бы со своей столь лестной оценкой - умение убеждать разных людишек она оттачивала уже не одну сотню лет.
Спустя полчаса полковник должен был бы чувствовать стыд за себя и за всех русских - повинных в нынешних бедах Сербии и дожидаться только ближайшего поезда на Киев, чтобы посадить на него святую проповедницу дружбы народов. Но вот стыда-то как раз полковник и не чувствовал. Вернее чувствовал - но по другому поводу. Прежде чем лезть в революции - нужно визы правильно оформлять! Конечно, это бы не помогло! Будь на его месте другой - даму все равно изъяли бы для проверки, но... Чему их учат в этих тренинговых центрах? Вместо истории, там нужно особенности местной бюрократии преподавать!
Полковник страстно захотел занять время чем-нибудь отвлечённым, что не оказаться виноватым - со слов Валькиши - еще в каких-нибудь мировых катастрофах. Полковник встал из-за стола и споткнулся о чемоданчик Валькирии, сиротливо стоящий у ножек стола. Отличная тема для разговора!
- Кстати, а что у вас в чемодане?
Валькирию должен был пробрать холодный пот. Но не пробрал! Зато разум Валькиши заработал быстрее, пытаясь представить себе, что могла наложить в свой чемодан чортова Весна. По весу - явно не одежда. Может быть книги. У такой хватит дури - читать эти "испражнения человеческого разума". Ладно, догадаться не удастся - снова нужно пытаться выкрутиться. "И выкручусь!" - уверенно подумала Валькирия.
- Что может быть в ридикюле старой путешественницы, господин капитан? Запас маленьких женских хитростей... Вы не представляете сколько нужно хлопот, чтобы вызывать интерес у таких джентльменов, как вы.
- Что-то эти хитрости у вас тяжеловаты получаются... - сказал полковник, еще раз взвесив на руке чемоданчик. У него и мысли не было открывать багаж. Дама красноречива, но явно не первой свежести, а если и припасенное в дорогу бельишко у нее такое же несчастное, как история бедной Сербии? Майор встряхнул чемоданчик и собрался поставить его на пол. Но тут случилось непоправимое - защелка раскрылась и содержимое посыпалось на пол. Посыпалось, поскакало по полу, наполнило комнату оранжевой радостью!
Чемодан был набит апельсинами.
Степень изумления на лице полковника не шла ни в какое сравнение с разинутым ртом Валькирии.
- Что это? - спросили они друг друга хором.
Выдав эту синхронную замечательную реплику, оба погрустнели... "Глупо все это... Совсем непрофессионально!" - подумали оба так же в унисон.
На странный шум в комнату всунулся сержант. К ногам его тут же подкатился оранжевый мячик. Парень спрашивать ничего не стал, а ловко выкатил один апельсин наружу, намереваясь слопать его при первой возможности. Полковник резким окриком вернул фрукт в комнату.
Кислым апельсиновым голосом в голове звучали слова московского куратора: "Революция. Оранжевая. Помаранчевая. Апельсиновая. Инструкторы из Грузии. Из Сербии. С чемоданами революционной пропаганды."
Или революционных фруктов без визы. Ну визу-то хоть могли сделать!!! И как можно не знать содержимое своего багажа! Чушь какая-то! Все беды вокруг - от троешников!!!
Почему-то вспомнился полковнику булгаковский Пилат и лысая голова, привидевшаяся тому... Ненужные знания из ненужных книг... Служака в нем вылез из казарм подсознания и подвинул локтем не успевшего окрепнуть философа. Они заспорили - причем оба были правы и оба действий полковника не поощряли - только с разных точек зрения... Впрочем, проверять придется... А вдруг, эти апельсины действительно чем-нибудь напичканы?! Иначе зачем везти их за три-девять земель! Что в Киеве - помаранцев нет?
Дамочка говорила что-то незначащее - кажется формулировала свою версию происходящего и просила разрешения собрать апельсины назад в чемодан. Полковник махнул рукой одобрительно, а сам полез в карман за записной книжкой. Приходилось опять пользоваться личными связями в обход официальных.
- Привет, Слобо! Да - это я... Ты на работе? Вот и хорошо! Не опять, а снова... Мне что - через два МИДа и три комиссии прикажешь проходить? Чорт с ней, с прослушкой - невелико нарушение! Как раз и правильно, что не шифруемся! - говорил он через несколько минут в трубку. Он принципиально решил говорить прямо при сербке. Если она "чиста" - что тоже может быть - то пусть видит, что он с Сербией "на ты". Если нет, то по ее реакции он примет решение о своем дальнейшем поведении. Стоит ли раскручивать дело - или всё-таки переправить ее Мыколе-Кольке и пусть тот решает.
- Весна Младич... 1970 год рождения...
Полковник нудно зачитывал объективные данные из паспорта, делая паузы, пока на том конце Слободан, вколачивал позиции запроса в базу данных.
- Микрошрифты - присутствуют. Есть... Есть... Четкая... А что есть по ней самой? Ты не ошибся? А фотография есть? По факсу сбросишь? Извини, забылся... Тогда дай словесный... Ага... Точно... Соответствует... ЧТО!!!??? КОГДА!!!??? Что за бред! Все совпадает и... Ладно - пока хватит. Уже ясно - тут что-то не то... Я перезвоню!
Полковник уставился на Валькирию ехидно.
- А вы знаете, сударыня, что вы мертвы? Вы погибли полгода назад. При неясных обстоятельствах. Причем тело ваше пропало из судебного морга.
"Я растерзаю эту идиотку" - тоскливо подумала Валькиша... - "Ну что ж... Переходим к варианту Зет. Последнему в алфавите. А ловко работает этот полковник..."
Подхватить сербку полковник естественно не успел. Она грохнулась об пол с деревянным стуком (вот из таких случаев родилось выражение "хватил удар"). Полковник совсем расстроился. Чувства напомнили ему о неполном служебном соответствии - ему все еще было жаль неудачливую "шпионку". Теперь, скорее по инерции... Он расторопно опустился на колено и, приподняв голову женщины, слегка пошлепал ее по щекам. Другие способы приведения в чувство, которые знал полковник, он к женщине применить не решился.
- Эй, сержант! Воды - срочно. И врача позови. Кто там сегодня?
Сержант на последний риторический вопрос не ответил и неторопливо пошел за водой. Но "не торопиться" ему пришлось недолго. Вслед ему полковник закричал уже встревожено.
- Эй, сержант!!! За врачом - бегом!!! Она вроде не дышит...
Сержант обернулся и пошел немного быстрее, притопывая ногами, как при беге. Врачом сегодня был - как и всегда по ночам - вечно отягощенный каким-нибудь служебным романом лейтенант по прозвищу "кот-Васька". Его с очередной медсестры быстрее, чем за пятнадцать минут не снимешь. Поэтому торопиться некуда...
Полковник несколько ошарашенно смотрел на человека, который по бумагам был мертв. Но до сего момента был явно жив. А теперь стал мертв... Опять? Снова? Совсем? В мистику полковник не верил. Пока...
...Лейтенант медицинской службы почесал фуражку над затылком. Констатировать смерть - это только звучит красиво. Зато хлопот вызывает больше, чем роженицы. Хотя самому покойнику уже ничего не нужно - в отличие от младенцев. И полковник почему-то не на шутку рассержен. Кто же знал, что именно сегодня кто-нибудь решит откинуть копыта на их перегоне! Василий вообще примчался на зов как курьерский поезд - одевшись за пять минут.
- Вы бы хоть ширинку застегнули, лейтенант - буркнул полковник, наконец оторвав глаза от мертвой женщины, распростертой на полу.
Лейтенант в очередной раз вызвал из коридора злополучного сержанта и отправил его за парочкой простыней.
- А может сразу в город - в морг? - с надеждой спросил он.
- Нет, за ней наши приедут с Москвы. Тут всё очень странно... Пусть сами посмотрят... А то еще решат, что мы ее тут уморили. Международные скандалы и прочие прелести... (Лейтенанту подробности знать не положено...)
Лейтенант наклонился к телу и заинтересованно приподнял голову трупа.
- А что это у нее за шрам на шее? Странный какой...
- А чорт его знает! Пошел ты, Васька - к дьяволу! Нечего ее рассматривать. Ты мне еще здесь вскрытие устрой. Пошли в караулку. Пока сержант простыни организует. А к тебе ее точно нельзя?
- Товарищ полковник. Я же вам объяснял. Это труп, а у меня прием с утра. Что солдаты подумают или кто-нибудь из гражданских забредет. Хотя самое лучшее ее куда-нибудь на холод, то завоняет... Но это мы сейчас обдумаем. Пойдемте, товарищ полковник...
Дверь за коллегами захлопнулась с треском, подняв со стола протоколы и циркуляры. Один из них повитал в воздухе и опустился на лицо трупа. Труп пошевелил носом и чихнул. Потом присел и погладил район солнечного сплетения. Этот идиот-лейтенант чуть не проломил ей грудную клетку, пытаясь сделать массаж сердца.
"Хватит к себе прислушиваться - времени нет" - подумала Валькирия и быстро начала шарить по столу, ища свой паспорт - "Вот он..."
Выглянув предварительно для конспирации в щелочку двери, Валькиша смело открыла ее и двинулась по коридорчику к выходу. Но на крыльце ей не повезло... Из-за угла прямо на нее выскочил сержант с простынями:
- Вы куда? - спросил он у Валькирии, - Вам не положено.
И никаких действий по задержанию убегающего трупа в первый момент не предпринял. Валькирия отвлекающе бросила ему в живот апельсином и попыталась шваркнуть сжатыми пальцами в кадык, но тот умело уклонился и от фрукта, и от удара. Запоздалая ответная атака была более успешной - сержант профессионально вывернул Валькише руку на излом и ухватил ее за талию.
- Товарищ полковник! Товарищ лейтенант! - заорал он недовольно, - Тут ваш труп убегает! И еще дерется! Что мне с ним делать?
- Куда убегает? Кто убегает? - рявкнул появившийся кот Василий. Командный голос у него был, хоть это нисколько не помогало поднятию авторитета. Валькирия, согнутая в полупоклоне исподлобья смотрела на Ваську. "Ну что ж вперед, коновал в погонах - разбирайся в феномене!" - подумала она и вновь покинула бренную оболочку, тут же обвисшую в руках сержанта...
...Полковник в очередной раз выразил сомнения в профессиональной пригодности своей службы медицинского обеспечения. Он сам уже три раза слушал сердце вежливо подсунутым стетоскопом и подносил зеркальце к губам (за зеркальцем пришлось посылать всеведающего сержанта), проверял зрачки на рефлективное сжатие и даже - тайком от лейтенанта - загнал трупу под ноготь иголку! Ничего живого в трупе не обнаружилось - ни индивидуальными, ни совместными усилиями. Однако, когда военные, обессилев от поисков жизни, вышли покурить на крыльцо, труп попытался выломать окно и уйти от ответственности таким способом. Пойманный на этом, труп тут же лишился сердцебиения с дыханием и снова начал медленно холодеть. Минут через десять после этого, при последней кардинальной попытке искусственного дыхания рот-в-рот, труп укусил лейтенанта за губу. А еще труп регулярно приоткрывал то один, то другой глаз. Лейтенант опять проверил реакции зрачка на свет - и убедился, что открывавшиеся глаза были совершенно мертвые и даже начали мутнеть. Но... Когда Васька сообщил об последнем естественно-научном наблюдении полковнику, труп приподнял голову, подмигнул им и ехидно спросил: "А вы, господа офицеры, верите в загробную жизнь?"
Валькирия надеялась, что своими фокусами сможет довести обоих офицеров до достаточного помутнения разума, чтобы наконец вырваться из "объятий границы". Но бывший советский особист за свою службу отправил к праотцам достаточно мужчин (и женщин), а молодой врач за свою жизнь уже успел вспотрошить достаточно отправленных к праотцам - чтобы тот или другой могли верить в сверхъестественность смерти. Они до последнего были уверены, что их просто дурачат... Валькише пришлось переходить к самому неприятному для нее, но неизбежному в такой ситуации "варианту Зет-бис". Согласно этому варианту труп очнулся в последний раз, слезно попрощался с офицерами - полковника даже попытался поцеловать - и навсегда перестал подавать признаки обычной и загробной жизни...
О странных происшествиях, сопровождавших смерть нарушительницы, офицеры в своих рапортах естественно не написали. Официальный запрос в Сербию о такой-то гражданке также естественно затерялся где-то в инстанциях по неясную сторону границы, и тело было без лишнего шума похоронено на одном из московских кладбищ. Полковник сам особо просил знакомых спецов взять пробы на наличие сильно действующих наркотиков или ядов, но знакомые ничего не нашли. И медицинское, и служебное заключения, окончательно подшитые в дело месяца через полтора, были расплывчатыми и оправдательными для всех участвовавших в происшествии сторон.
Зато неофициально полковник был отруган и поздравлен одновременно. И не через полтора месяца, а немедленно. Поздравлен за оперативную хватку, отруган за то, что "а слабо было живой ее сохранить для пользы дела?"
"А раз ты такой везучий, что на тебя эти "инструкторы" как на мед летят - тебе и карты в руки!"
Интересно, куда бы направили полковника, если бы он доложил об обстоятельствах последнего часа жизни "якобы инструктора"? Скорее всего в какую-нибудь из "шестых палат"... О степени его неудовольствия собой говорило то, что полковник даже не стал перезванивать Слободану, чтобы уточнить детали "той, первой" смерти гражданки Младич... Ему хватило ее последующих умираний... Которые он - сукин сын! - сначала считал неудачной игрой. Знал бы он, что был прав - в какую палату он направил себя сам?
Единственным человеком, который рассказал письменно об неоднократно-смертной гражданке был сержант, не упускавший случая соврать что-нибудь экзотическое своей любимой из родного города Краснотурьинска. За что удостоился от девушки покручивания пальцем у виска при прочтении его письма...