# Пасынки драконов

Н Н Свистунов

Пока без аннотации. НЕ ЗАКОНЧЕНО

19.07.2016.


Вступление:


Наши мудрецы уверяют, что миров превеликое множество. В каких-то из них много магии и чудо считается обыденностью. В других мирах ее совсем мало и чудо там явление очень редкое и драгоценное. В третьих мирах, точно как в нашем, магия спокойно сосуществует с техникой, и электричество для освещения городов добывают из крика лоботомированого высшего дракона. В четвертых мирах даже драконов нет, и чудес не бывает вовсе, а вместо них только голый технический расчет и свои способы добычи энергии.

Все эти разные миры объединяет только одно - в них во всех есть люди и у этих людей есть дети со своими мечтами. В мирах чистой магии дети часто мечтают стать великими волшебниками, в мирах без магии они в большинстве своем хотят стать рыцарями без страха и упрека, а в нашем мире многие в детстве мечтали оказаться драконидами. Многие дети даже играют в своих любимых героев сражаясь друг с другом на грубо оструганных палках или чем получше, если имеют возможность.

Я не был исключением и частенько лежа в кровати перед сном мечтал о том, что во время очередного медосмотра моя генетика окажется особенной и мне можно будет без вреда пересаживать органы простых или высших драконов. Я мечтал о зобе высшего дракона позволяющем произносить слова древнего языка разумных драконов и буквально выкрикивать огонь, лед и многое другое. Параллельно я мечтал о хвосте и больших крыльях, которые поднимут меня над ульями жилых блоков и нищетой. Я мечтал и возможно только мечты сохранили мне хоть какую-то часть детства.

Как любой мальчишка неважно из рабочих, управленцев или знати я знал имена всех драконидов от самого первого до самого молодого из ныне живущих. Их имена не скрывались и всегда были на слуху как в Империи так за ее пределами. Они были мечтой для богатых и МЕЧТОЙ для бедняков. Только оказавшись одним из них, нищеброд вроде меня мог подняться не на одну - две ступени максимум, а стать практически равным дворянам-промышленникам.

Драконид уж точно не будет побираться и ему не придется вкалывать на заводе за грошовую зарплату, с тех пор, как только он осилит большую совковую лопату полную угля. Любой промышленник положит такому парню большую зарплату и выполнит практически все его капризы. Ведь драконидов очень мало и каждый хочет получить такого к себе на службу. Это не просто дополнительное усиление, но и своего рода престиж.

Видит Сущий как хотелось стать таким как Костяная Агнешка или Крылатый Багумил. Агнешка не признающая никакой брони кроме имплантированных пластин костяного дракона. Багумил с огромными крыльями и хвостом высшего дракона. Эти двое небыли новичками в своем деле и служили Оружейной Монополии. Они получали преимущество при распределении лучших органов, имели обширные личные земли, множество слуг и самых подготовленных солдат. Кое в чем они сами были почти как те оружейные монополисты.

В мечтах все было легко. На крыльях высшего я кружил над собственным большим домом или даже дворцом, сокрушал полчища врагов и исцелял раненых соратников. В этих мечтах не было злости на суровую действительность, и добро в моем лице всегда побеждало черное зло, угрожающее Империи в целом и Императору лично. Иногда я даже представлял себя в Хрустальном зале на приеме. Там я получал какую-нибудь высокую награду.

В такие моменты я забывал о том, что живу в маленькой каморке, в нищенской квартирке в одном из десятка запомоенных жилых блоков для неквалифицированных рабочих. Не было слышно, как в соседней комнате вечно пьяная мать совокупляется, или ругается с очередным собутыльником. Даже вечно недовольные соседи, словно куда-то исчезали на это время и совершенно не беспокоили.

Я мечтал всей душой и не подозревал, что в один прекрасный день все это может стать не доброй сказкой, а суровой реальностью с множеством вытекающих проблем.


## Глава 1

:


Как понятно из моих вступительных слов моя жизнь начиналась совсем нелегко. Я родился в 1726 году, когда на севере только отгремела Последняя война. Время было голодное и нам, выходцам из района для неквалифицированных рабочих, приходилось очень туго. Нормальной работы тогда практически не было, и в одно время, моя мать даже была вынуждена продавать свое тело, что бы добыть хоть какую-то пищу для себя и новорожденного меня. Несмотря на все мы выжили, но, увы, к тому времени как я подрос Мама начала беспробудно пить.

Про отца я знал только то, что его звали так же как и меня Анджей, он дослужился за время войны до звания вахмистра и был посмертно награжден Звездой Императора - высшей наградой какой только мог быть награжден представитель низшего сословия. Кстати эту награду Мать сохранила несмотря ни на что, а теперь, она хранится у меня.

Разумеется, как только я смог заниматься тяжелым физическим трудом я пошел работать кочегаром на шарикоподшипниковый завод. К тому времени экономика Империи немного восстановилась, и с рабочими местами стало гораздо легче. На половинную зарплату я, практически ребенок, сумел выжить и работаю на той же должности только уже за полную зарплату, посей день.

Я работал усердно, а в свободное от работы время стремился к любым доступным знаниям способным хоть как-то приподнять меня. За эти годы благодаря своей сметливости я выучил все 32 руны и хорошо освоил счет, но вот читать достаточно хорошо для квалификации ученика так пока и не научился. Помимо этого я учился правильно писать руны, узнал многие важные исторические даты и пытался разобраться в географии нашей страны, что тоже входило в необходимый минимум знаний ученика. Мне оставалось совсем чуть-чуть до первого шага по карьерной лестнице.

Хорошо выучившись читать, я смог бы пройти квалификацию и попасть, на вечерние курсы квалифицированных рабочих. Окончив эти курсы можно получить должность ученика на заводе и поступить в вечернюю школу для рабочих, а там года через 2-3 можно стать настоящим квалифицированным рабочим или пойти в армию - вершина мечтаний. Детские мечты о даре драконида к этому времени уже стали забываться.

Кода я думал о намеченном для себя будущем, мое, наверное, уже не по-детски заледеневшее сердце, немножко, оттаивало, и на какое-то время я забывал о беспробудно пьющей матери и нищенской зарплате. Мои мышцы в такие моменты наливались неутомимой силой, и я мог работать без перерыва часами. Старший рабочий смены поражался мне, 14 летнему мальчишке, работающему как взрослый, не только положенный срок, но и когда это было нужно, сверхурочно.

- "Смена!", - криком через сложенные рупором ладони оборвал мои мысли наш старший, дядька Багумил, и я передал лопату подошедшему сменщику. Тот сразу же подцепил угля и метнул его в топку. Все правильно. Жар нужно поддерживать в оптимальной зоне, что бы машины работали и люди делали шарикоподшипники для различных нужд.

В большом помещении котельной было пыльно, дымно и шумно. Работа здесь не затихала ни на минуту даже поздней ночью. Часть рабочих подвозила уголь на тачках с одним колесом впереди, и ссыпала его в несколько куч, из которых другая часть рабочих с периодичностью механизмов бросала уголь в топки. Сегодня был мой черед стоять с лопатой у топки и катать тачку мне не светило.

Я отошел от одной из 10 жарких топок большой паровой машины приводившей в движение практически половину всего станочного и кузнечного оборудования завода. Стараясь не мешать еще безусым парням и бородатым мужикам, толкающим перед собой тачки, я вместе с другими освободившимися работягами прошел вдоль стены к обитой порванным в нескольких местах кожзаменителем двери и поспешил скрыться за ней.

Комната, спрятанная за одинокой дверью, была довольно мала, но в ней помещалось несколько топчанов для отдыха свободной смены, пара кривоногих табуреток, колченогий стол, маленькая печурка и умывальник. На столе сидела жирная крыса, которая вела себя вполне по-хозяйски. Она не убегала и спокойно грызла специально оставленный ей сухарь. Эту крысу втихаря прикормили мы сами, а старший закрывал на это глаза.

Оказавшись в каморке, я повесил спецовку на крючок в углу и первым прошел к умывальнику из крана, которого текла холодная отдающая ржавчиной и какой-то химией техническая вода. Этой водой как мог, стал с мылом отмываться от угольной грязи. Начисто вымыться, конечно, не получилось, но лучше так чем вовсе никак.

Пока скреб ногтями лицо и руки, открылась дверь, впуская в комнату ничем не приглушенные шумы котельной и двоих людей. Одним из них был перемазанный углем дядька Багумил, а вот со вторым я знаком никогда не был. Это был молодой, высокий, худой и чисто выбритый мужчина в черном котелке и черном дорогом пальто. Такие люди в котельной небыли рядовыми гостями и его появление не могло не насторожить. К тому же старший велел всем выйти подышать и люди освободили комнату отдыха. Все кроме меня.

Заметив пришествие я, не забывая о почтении к старшим сословиям, спешно отложил мыло и отвесил господину короткий, но достаточно глубокий поклон. В ответ этот господин поджал нижнюю губу и смерил меня оценивающим взглядом. Таким взглядом оценивают скаковую лошадь, ну или в моем случае бегового таракана, на которую сделали ставку.

- "Анджей 576?", - спросил он меня, снимая с головы и беря обеими руками свой котелок.

- "Да, господин", - ответил я, склонив голову и глядя себе под ноги.

- "Я старший врач больницы для квалифицированных рабочих Бенедикт Хэрст. Заканчивай приводить себя в порядок. Ты отправишься со мной в больницу для подробного обследования. Я буду ждать тебя на улице", - не терпящим возражений тоном дал указания врач и поспешил покинуть недостойное имеющего фамилию человека место.

- "Хорошо, господин", - согласился я для порядка, но врач уже не слушал. Дверь еще раз пустила в комнату шумы котельной, и мы остались с дядькой Багумилом вдвоем.

- "Я домоюсь?", - спросил я и, дождавшись утвердительного кивка, повернулся обратно к умывальнику. Мне ничего не оставалось как поскорее и почище отмыться и поспешить к непонятно зачем снизошедшему до нашего уровня фамильному доктору.

Пока я умывался и менял рабочую одежду на свою старший присел на табурет. Он откуда-то достал истрепанную книгу и когда я закончил, протянул ее мне.

- "Я слышал, ты читать учишься. Может пригодиться. Я в кабаке подобрал, а продать никому не смог", - Багумил виновато пожал плечами и ощерил желтые гниловатые зубы.

- "Спасибо", - я глубоко кивнул, обозначая благодарный поклон, жалостливому мужчине и на ходу надевая теплую стеганую фуфайку, поспешил покинуть котельную.

- "Ты дай знать, если сможешь вернуться к работе!", - крикнул в след старший, когда я уже закрывал за собой дверь. Он, так же как и я подумал о самом плохом, но насколько все должно быть плохо, что бы прислали врача не он не я не знали.

Старший врач Хэрст ждал, мня во дворе завода стоя в сторонке. Он переминался на грязном снегу и наблюдал за рабочими, забегавшими в котельную с полными тачками угля и выбегавшими с пустыми. Рабочие с пустыми тачками спешили к огромной куче угля, где уличная смена быстренько их загружала новой порцией горючего камня.

После душной котельной освященной несколькими газовыми фонарями улица казалась светлой несмотря темное время суток. К свету уличных фонарей добавлялся свет полной луны и ранних звезд. Выпавший днем свежий снег еще не успел испачкаться совсем и местами искрился под ногами, отражая обилие света, и навевал хорошее настроение несмотря ни на что. Я любил чистый снег, он скрывал грязь и мусор, делая облик и душу города гораздо чище.

Вот и сегодня свежий снежок спрятал часть сажи из заводских труб и припорошил многочисленные помойки. Если бы не доктор после смены я отправился бы домой пешком и любовался бы снеговыми шапками на фонарных столбах. Я шел бы местами, где поменьше натоптанных троп, и наслаждался бы хрустом снега под ногами.

- "Документы у тебя с собой?", - спросил врач, как только заметил, что я подошел к нему.

- "Паспорт", - я похлопал себя по груди, где во внутреннем кармане фуфайки вместе с другими бумагами прятался документ удостоверяющий личность.

- "Три дня назад было плановое обследование рабочих. Ты сам сдавал анализы без подмены?", - взгляд доктора был суров и в случае обнаружения мухлежа не предвещал ничего хорошего.

- "Все сам", - я не на шутку испугался. Неужели все же чем-то болен, да так сильно, что врачей привлекло? Обычно больных рабочих просто увольняют, выплатив жалование за 2 месяца вперед и все.

- "Не бойся, ты не болен. Просто у тебя редкие гены", - поспешил успокоить меня Хэрст и взгляд его при этом потеплел и стал как у доброго доктора, а не у сурового врача: - "Сейчас поедим в госпиталь Милости Императора и там проведем все нужные анализы. Будем надеяться, что эти бездари из Тихого Покоя ничего не напутали".

Бенедикт упомянул больницу Тихого Покоя, предназначенную для нищих и неквалифицированных рабочих нашего завода. В ней я пару дней назад проходил обязательное ежегодное обследование. В этой больнице работали люди готовые лечить бесплатно, а не профессионалы энтузиасты своего дела, так что бывали разные случаи, внушавшие опасения. Там действительно могли что-то напутать и даже ненароком заразить какой-нибудь лютой болезнью.

- "Можно пояснить, о чем Вы?", - спросил я, шагая вслед за доктором, направившимся к проходной.

- "Не хочу тебя обнадеживать раньше времени, но возможно ты драконид", - обрушил он на меня информацию.

Сказать, что я был в тот момент потрясен или огорошен, значило вовсе ничего не сказать. В молчаливом ступоре я прошел через проходную, мимо вооруженных охранников в полувоенной униформе, влекомый доктором за руку, не замечая ничего вокруг себя. Даже показывал или нет пропуск, не помню. Пришел в себя от легкого хлопка по щеке только у стоявшей поблизости трехколесной автоколяски с откидным верхом.

- "Ты как?", - спросил доктор.

- "Прошу прощения. Со мной все в порядке. Просто неожиданно", - с трудом выдавливая слова, ответил я.

- "Оно и понятно", - усмехнулся Хэрст: - "Я тоже в детстве мечтал быть драконидом и иметь крылья. Но ты раньше времени не радуйся", - он подтолкнул меня к коляске и я забрался в транспорт через предупредительно открытую водителем дверцу пассажирского салона на 4 места.

Как только мы устроились на сидениях коляски друг напротив друга, автокучер забрался в маленькую кабинку и тронулся, не спрашивая куда, поскольку и так знал пункт назначения. Дизельный движок не нового, но ухоженного автотранспорта толкал его по мостовой в темпе бодрой лошадиной рыси. Мы часто петляли по освещенной редкими фонарями улице. По тротуарам в разные стороны двигались спешащие по своим делам пешеходы, а по проезжей части иногда попадались встречные грузовые и пассажирские автоповозки различных размеров и конструкций.

Наша коляска, имевшая опознавательные знаки в виде белого креста имела приоритет в движении перед простыми повозками, чем водитель иногда умело пользовался под несколько осуждающим взором многочисленных патрульных и регулировщиков. Благодаря иногда неуместному лихачеству мы почти моментально преодолели несколько кварталов и оказались в самом центре района для квалифицированных высокооплачиваемых рабочих. Здесь был такой же порядок как на улицах заводского района, который мы совсем недавно покинули, но здесь между проезжей частью и тротуарами имелись многочисленные зеленые насаждения. Конечно, сейчас кусты и невысокие деревья били, лишены листьев и покрыты снегом, но летом эти улочки производили неизгладимое впечатление на выходцев из трущоб впервые попавших сюда.

Дома здесь тоже отличались. Это были именно настоящие многоквартирные дома с украшенными фасадами и не превышавшие в высоту 5 этажей, а не безликие ульи жилых блоков. В общем, после запомоенных улиц и серости квартала для неквалифицированных рабочих любой квартал квалификантов, казался раем земным.

Когда они уже подъезжали к госпиталю Хэрст глянул на отливавшие серебром карманные часы и заговорил со мной.

- "Время позднее, многие специалисты уже разошлись по домам, так что я тебя оставлю на ночь. Примешь горячий душ, переночуешь в палате, а с утра займемся с тобой всеми анализами и проверками. На заводе я кого надо оповестил, так что если ничего не подтвердится и придется вернуться туда, прогулов не бойся ", - сказал доктор.

Мне оставалось только лишь кивнуть. По известным причинам домой я совершенно не спешил. Ну чего я там не видел? Мать наверняка с очередным собутыльником напилась до никчемного состояния и моего отсутствия даже не заметит. При этих мыслях я невольно скрежетнул зубами и хорошо, что доктор на что-то отвлекся и ничего не заметил.

Госпиталь Милости Императора не производил поражающего разум впечатления, но по сравнению с больницей Тихого Покоя значительно выигрывала. Здесь тоже были зеленые насаждения, только росли на территории больницы не лиственные деревья и кустарники, а вечнозеленые хвойные деревья. Ровные ряды вековых сосен гигантов небольшим парком окружали госпиталь и возвышались над трехэтажным зданием украшенным колонами. Коляска проехала через этот парк, обнесенный символическим кованым заборчиком, и, оказалась у центрального входа, где караулила пара бойцов в армейских зеленых шинелях с черными повязками с белым крестом.

Охранники без слов пропустили нас в ярко освещенный приемный покой, где я тут же завертел головой по сторонам. Если по улицам квартала квалификантов мне иногда приходилось ходить, то вот в нутрии госпиталя я не был никогда. Пол с аккуратно уложенной плиткой и беленые стены. В центре конторка с несколькими медицинскими сестрами в военной форме и белых халатах поверх нее. Сестры довольно миловидны и приветливо улыбаются всем подряд. Вдоль стены кушетки для ожидающих очереди пациентов, причем самой очереди практически нет.

Бенедикт за руку подвел меня к конторке и заговорил с медсестрой.

- "Это Анджей 576. Его надо отмыть, постричь, выдать чистую одежду и определить в отдельную палату. Утром он должен быть готов к полному обследованию. Я приду пораньше и сам всем займусь".

- "Все будет сделано доктор, Хэрст", - просияла медсестра и дернула за шнур вызова персонала.

Где-то далеко и едва слышно зазвенел колокольчик. Вскоре появился здоровенный как шкаф медбрат с нашивкой ефрейтора прямо на халате. Врач этого момента не дождался. Он уже был на пути домой.


02.08.2016.


## Глава 2:


В кабинете все было так же чистенько и аккуратненько, как и во всей больнице. У входа был угол, отгороженный голубой ширмой. У стен стояли шкафчики со стеклянными дверками и стенками в обрамлении резного дерева. Дерева для резьбы наверняка было не самое дешевое, но в этом я ничего не понимал и мог оценить только саму резьбу. Все шкафы были словно сплетены из сотен и сотен небольших дракончиков различных видов. Они цеплялись друг за друга, кусались и разевали пасти в немом крике. Я даже рот раскрыл, глядя на это произведения искусства.

Остальная обстановка в кабинете была выдержана в том же стиле: кресла с ножками в виде, стол со столешницей в форме раскрытого драконьего крыла, на стенах красочные картины с эпизодами времен Драконьих войн. Каждая картина это запечатленная победа или поражение людей в войне за выживание как вида. Давно отгремели те войны. С тех пор человечество твердо встало на ноги и уверенно смотрит в будущее, но это не значит, что мы должны забыть как жили в страхе перед небесами, которые могли в любой момент разразиться смертоносным криком с высоты. С тех пор человек стал самым страшным хищником в природе, но по-прежнему помним. Помнит император, помнит знать и помнит простой люд.

- Хватит заниматься созерцанием, - одернул меня Бенедикт Хэрст, что был в этот момент облачен не во вчерашний костюм, а в стандартную для врачей форму под белым халатом.

- Прошу прощения, - низко поклонился я ему и странной черноволосой женщине с кукольным безвозрастным и совершенно не выражающих никаких эмоций лицом.

Эта дама сидела за столом и при этом не сняла странного плаща с какими-то прожилками по всей длине и застежками в форме скрещенных когтей на высокой груди. Как не странно на ней было умеренно румян белил и прочих непременных атрибутов женского лица. Судить не берусь, как точно должно выглядеть лицо знатной дамы, но та пара благородных, или считающих себя благородными, дам, что я видел в жизни, штукатурились и шпаклевались без всякой меры. Я сомневаюсь, что узнал бы их, если бы увидел сначала в боевой раскраске, а потом без таковой. Эту же я бы точно узнал. Она была достаточно красива, что бы привлекать мужское внимание и при этом от нее так и тянуло мужеством. За спиной такой воительницы любой может почувствовать себя в безопасности, но рядом с такой очень тяжело оставаться настоящим мужчиной.

За плечами женщины стояли два крепких парня в офицерских шинелях и головных уборах с кокардами в виде драконьего черепа и перекрещенных молний под ним. Парни из батальона "Мертвый дракон", а именно они носили такие кокарды и шевроны с тем же изображением, держали правые руки на поясах у раскрытых кобур с новевшими магазинными пистолетами. Если что нашпигуют свинцом и меня и доктора без малейших сомнений. Эти могут, они, скорее боевые механизмы, чем нормальные люди.

Дама оторвала взгляд от читаемых бумаг и подняла его на нас. Я увидел огненно золотые с красными прожилками белки глаз с искрящейся радужкой и узким от яркого света зрачком, что дополнило картину. Перед нами была не просто знатная дама и высокородный врач, то была туреса Алисия Томильская.


00.09.2016.


Эта женщина уже прочно вписала свое имя в историю как воин драконид и ученый экспериментатор, достигший больших высот в прикладном применении драконов и их частей. Благодаря группе исследователей под ее руководством империя сделала большой шаг к прогрессу. Именно они научились применять электричество в быту и обеспечили электрификацию некоторых важных мест.

Пока я стоял с отвисшей челюстью, женщина бегло осмотрела меня при этом, видимо успев оценить и что-то для себя решить.

- Все подтвердилось? - Алисия бросила взгляд в сторону доктора.

- Мы уверены насколько только это возможно, - не стал давать окончательного однозначного ответа Хэрст.