Сыромятникова Ирина: другие произведения.

Ангелы по совместительству. Глаз за глаз 22 - 27

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 6.04*349  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    6. Нет ничего пластичнее отношения человека к действительности, и нет ничего более субъективного, чем его ответ на брошенный судьбою вызов. Хорошей метафорой жизненных испытаний может служить младенец, после рождения нуждающийся в наивысшей степени комфорта, но, по прошествии лет, способный стать как ничтожнейшим из сущих, так и повелителем всего.


   Глава 22
  
   Есть в Суэссоне особый сезон, когда вездесущая глина уже перестает быть размокшим от дождей месивом, но еще не превращается в тонкую, оседающую на любой поверхности пыль. Проклюнувшиеся из скудной почвы побеги достигают максимального роста (где-то по колено) и приятно разнообразят железисто-красный пейзаж бело-желто-зелеными пятнами. Вся земля словно сжимается: дорога, зимой требовавшая два часа, теперь занимает минут пятнадцать... И кое-кого этот странный топографический выверт конкретно забодал.
   Три десятка смуглых, улыбчивых людей трудились, не покладая рук: прорыть канавы и уплотнить насыпь способны были большие машины, но уложить гранитные плиты так, чтобы они лежали веками, мог только человек. Максур взирал на результаты своих трудов с гордостью: серая лента дорожного полотна рассекала поросшее чахлой растительностью пространство и где-то за горизонтом соединялась с невидимым уже Королевским трактом. Новую трассу местные уже окрестили "имперской". Так далекий И'Са-Орио-Т все-таки немножечко вторгся в Ингернику.
   - Жара! - вздохнул руководивший работой мастер.
   На взгляд Максура, солнце, не способное за два часа снять с человека кожу, тянуло только на большой фонарь. Но слов, чтобы донести до ингернийца простую истину, не хватало, приходилось, молча, улыбаться.
   Раздался гудок подъехавшей по проселку машины и рабочие начали складывать инструмент на козлы - рабочий день считался оконченным. Недовольным этим обстоятельством оставался только старый Харун - он считал, что трудиться следует от рассвета до заката и спать тут же, на голой земле. Удобства ослабляют дух! А теплый душ и простыни для землекопов - вообще очевидная ересь. Из уважения (такого каменщика пойди, поищи) со стариком не спорили. Мастер проверил инструмент (не нужна ли где замена?) и последним залез в кузов. Машина покатила в лагерь, до которого, по-хорошему, можно было и пешком дойти - всего километра три.
   Тряска делала болтовню невозможной и мысли невольно улетали вперед, к чистой одежде, плотному ужину и мягкому матрасу.
   Подумать только, а Максур, когда нанимался на строительство дорог, извелся весь - больно уж безумными выглядели условия. Еда, одежда, жилье, подвоз к месту работы, да еще и деньги потом какие-то дадут! Но выбора не оставалось - во всех других случаях ему нужно было сказать, чем он занимался до сих пор (то, что свое прежнее ремесло следует держать в тайне, Максур понимал без подсказок), а в дорожники брали всех.
   То есть, действительно - всех.
   Выпрыгнув из кузова, Максур быстро осмотрелся и невольно поморщился. Рядом со столовой уже суетились рабочие с других этапов, а напротив штаба строительства стоял фургончик совершенно неразличимого под пылью цвета. Но Максур-то знал, что с боку у него белый круг!
   Опять мышей ищут, эпидемии опасаются. На взгляд Максура это выглядело попыткой запретить рассвет. Рабочие на больших стройках всегда болели и дохли! То, что в их отряде откинулся только дурак Сугир (умудрившийся найти где-то змею и наступить на нее), было просто временным недоразумением. Дергаться заставляло другое - ловить блох и крыс приставили пастыря. Тот, правда, именовал себя мастером зверей, но Максура не проведешь - эту сволочь он узнавал по глазам. Соответственно и пастырю угадать максуров род занятий сложности не составляло...
   Са-ориотцы обменялись настороженными взглядами и разошлись каждый по своим делам.
  
   Дарим Амиши тайком сотворил знак, отвращающий злых духов (особенности ингернийских порядков не в первый раз вызывали у него тихий стон).
   Подумать только - принять на работу императорского десантника! Как он не утоп только, их же всех считали погибшими?!! Особенности армейских печатей делали их носителей совершенно неприспособленными к гражданской жизни, но этот как-то сумел себя преодолеть.
   Чего только не бывает!
   - Как у нас дела, мистер Амиши?
   К белому подошел начальник строительства.
   - Скажу так: никаких тревожных симптомов. Пищеблок в полном порядке, рабочие соблюдают гигиену, отхожие ямы своевременно опорожняются.
   - Очень хорошо!
   Ингерниец был действительно рад результатам проверки: за строительство стратегических (с его точки зрения) дорог местное правительство неплохо платило, однако включало в договор множество не относящихся к делу пунктов, особенно, при найме рабочих-иностранцев. В итоге, к бесправным иноземцам тут относились лучше, чем к соплеменникам... Впрочем, нет, соплеменники сюда ехать вообще отказывались, тем более - за такие деньги.
   - Ждем вас через месяц?
   - Да, мистер Крент.
   Один месяц прошел, другой - начался, бесконечная карусель поездок, проверок, осмотров и выполнения предписаний пошла на следующий круг. Должность санитарного инспектора оказалась хлопотной, не слишком доходной, но Амиши рассматривал ее лишь как первый шаг для натурализации в Ингернике. Тяжело в его возрасте заново строить карьеру! Все для дочери, все ради нее. Не будь с ним его малышки, белый предпочел бы остаться в Крумлихе и смиренно разделить участь его обитателей.
   Казенный фургончик Амиши вел сосредоточенно и не быстро, в который раз мысленно благословляя вовремя приобретенный навык. А ведь бывшие сослуживцы не раз высмеивали "эту городскую блажь!". Теперь же другие беженцы спорили за места черноголовых, а для Амиши единственной сложностью было подтвердить диплом природника так, чтобы звание пастыря третьего класса нигде не прозвучало. Разоблачения он не боялся - всеми правдами и неправдами перебраться через океан смогли немногие, знакомых лиц среди спасшихся не было вообще. Ингернийцы же в реалиях империи разбирались слабо, главное - демонстрировать лояльность и энтузиазм, твердить, что в И'Са-Орио-Те его держала только воля покойной жены, а не то бы он давно... Чудо, что никто не задумался: почему вообще са-ориотский маг так хорошо владеет заморским наречием, на что он его употреблять-то собирался. Вернее, на ком...
   Амиши потряс головой. Прочь, прочь эти пасторские мысли! Упаси боги, проскользнет прежняя привычка - все надежды на спокойную жизнь мгновенно пойдут прахом. Потому что сострадание состраданием, а кристалл с отпечатком его ауры ингернийцы записали первым делом.
   В поселок на "Узловой" начинающий инспектор прибыл уже в сумерках и не удержался - завернул к почте. Нету ли письма?
   Увы, он оказался не единственным припозднившимся посетителем: у стойки получали какую-то посылку две примечательные личности - человек и одаренный. Амиши сглотнул и постарался дышать ровно, идти прямо и вообще - никак не демонстрировать смятения чувств. К изгоняющим без хранителей бывший пастырь привыкнуть не мог, а уж если он верно оценил силу... Черный маг отвлекся от заполнения бланков и окинул белого профессионально-цепким взглядом, словно примериваясь, как ловчее наручники надеть.
   - Добрый вечер, мистер Амиши! - спутник колдуна был дружелюбней, да и воспитан лучше.
   - Тихой ночи, ясного утра, господин Лемар! Полковник Райк!
   Черный снизошел до легкого кивка и вернулся к бумажкам.
   - Как ваши инспекции? - продолжил светскую беседу человек. - Не нарушают?
   - Всюду мир и благолепие! - Амиши постарался взять себя в руки. - Вы тоже за корреспонденцией?
   - Циркуляры, - вздохнул Лемар (расписавшись, где надо, черный немедленно вручил увесистый пакет ему).
   Полковник Райк хмыкнул. Оба ингернийца состояли в местной охранке, надзирающей равно за ночными гостями, черной и белой магией, словно это явления одного порядка, и надзирающей, как успел понять Амиши, очень хорошо.
   - А вам кто пишет? - неожиданно подал голос колдун.
   Бывший пастырь даже опешил.
   - Дочка, надеюсь.
   Письмо на его имя у клерка действительно было. Черный бесцеремонно заглянул через плечо Амиши и прочитал обратный адрес:
   - Михандровские интернат? Знакомое название.
   - Неужели? - от близости сильного колдуна пастыря слегка потряхивало.
   - Брат одного нашего сотрудника там учится.
   - Которого? - заинтересовался Лемар.
   - Тангора.
   - Черный? - про черных в интернате Амиши ничего не слышал.
   - Нет, белый.
   - Как это? - не понял маг. Прозвучавшее имя было типично, просто вопиюще черномагическим.
   - А каков сотрудник, таково и семейство, - отмахнулся полковник.
   - Он уже и не сотрудник, вообще-то! - уточнил Лемар, внеся еще большую неразбериху.
   - Такие как он - всегда сотрудники! - не согласился Райк.
   "Безумная страна, безумные люди!" Амиши спешно откланялся.
   Душа белого рвалась прочь, бывший са-ориотец бежал не оглядываясь, а потому не заметил внимательный взгляд, которым проводил его полковник Райк. Черный был чем-то сильно озадачен.
   - Мне одному кажется, что в костер только что плеснули керосину?- поинтересовался он у своего спутника.
   Лемар пожал плечами. Он работал в НЗАМИПС не один год, а потому к мистике был не склонен. К тому же, речь идет не о самом Тангоре, а всего лишь о его брате. Может, и не будет ничего.
  
   "Звезда очей моих, свет души и радость сердца...", - Саиль отложила письмо. Велеречивые уверения в любви и многословные описания далекого Суэссона больше не вызывали ответных чувств, не заставляли улыбаться. О тете с дядей в письме опять ничего не было, а ведь тато уверял, что они едут следом и будут вот-вот! Однако месяц проходит, а новостей все нет.
   - О чем грустишь? - к замершей у окна Саиль незаметно подошел мальчик.
   Нет, не просто мальчик, а Он - мечта всех девочек колледжа, вне зависимости от природного дарования. Предводитель детских забав (что для белого уже немыслимо), будущий великий эмпат (на этом сходились абсолютно все), обладающий невероятной способностью всегда оказываться там, где нужно. В его присутствии ссоры сами собой затихали, а горькие обиды превращались в веселые недоразумения. И даже имя было у него таким сияющим - Лучиано!
   Саиль невольно покраснела и отвернулась к окну.
   - О тете с дядей опять ничего, - вздохнула она.
   - А когда они должны были приехать?
   Девочка нахмурилась:
   - Папа не говорил. Но мы-то здесь с марта!
   Едва стихли зимние шторма, они отправились в путь, как и многие, многие... Те, кого не удерживали на месте печати.
   - А сколько им было пути?
   - Не знаю, - смутилась Саиль.
   - Посмотрим по карте?
   Саиль, с благодарностью, улыбнулась: белые плохо переносят неопределенность, а перемена занятия позволяла разорвать хоровод темных мыслей, больно сжимающий виски.
   Дети взялись за руки и побежали в библиотеку, хором здороваясь с учителями и старательно огибая клумбы. Оба - в шаге от юности, в счастливом неведении о начинающемся превращении. Идиллическая картина!
   Миссис Хемуль проводила их взглядом и улыбнулась. Быть директором интерната, в котором проживают одновременно одаренные и неодаренные дети, всегда сложно. А уж когда к ним присоединяются иностранцы, со своей сложной культурой и застарелыми психологическими травмами... В общем, штатному эмпату тоже скучать не приходилось. Однако за Саиль Амиши можно было больше не опасаться - девочка начала адаптироваться к новому окружению. Да и может ли что-то предосудительное произойти от посещения библиотеки?
   Книжное собрание михандровского интерната помнило еще Инквизицию, и было столь же выверенным и благочинным: жизнеописания малоизвестных достойных людей, поучительные истории и философские притчи. Но Реформация ворвалась и сюда: потемневшие от времени шкафы оказались сдвинуты к стенам, а их место заняли стеллажи "под старину", заполненные пестрыми, пахнущими типографской краской изданиями. Новенькие лакированные разделители предлагали посетителям приобщиться к алхимии и общей истории, ремеслам и теологии. Саиль окинула эти богатства взглядом и тайком вздохнула: ингернийский устный давался ей легко, а вот письменный - не очень. Насладиться чтением пока не получалось.
   За одним из читальных столиков устроился странноватый мальчик, поверх светлой интернатской формы носивший черный бант.
   - Петрос, где атласы по географии - знаешь? - окликнул его Лучиано.
   - Тебе Ингерники или всего мира?
   - И'Са-Орио-Та.
   - Третья полка снизу, - Петрос указал пальцем на стеллаж.
   Повозившись, Лучиано перенес на стол пару толстых книг формата, как любил выражаться отец Саиль, "спотыкашка" - раза в полтора больше обычной полки. Девочка, ожидавшая увидеть рулоны и свитки, была обескуражена.
   Пользоваться найденными картами, как и всем в Ингернике, следовало по-особенному. На общем виде И'Са-Орио-Та (всего-то на разворот) были указаны только столицы провинций.
   - Кунг-Харн, - Лучиано нашел город в длинном списке. - Квадрат вэ-три! Страница тридцать один.
   На нужной странице, в переплетении замысловатых кривых линий, неровным пятном был обозначен город "в состоянии на пятый год". Еще пара минут потребовалась, чтобы соединить этот клочок изображения с остальными.
   Саиль провела пальцем по карте и ужаснулась:
   - Как далеко!
   Горы, река, редкие ниточки трактов... До Ингерники тете с дядей пришлось бы добираться вдвое дольше, чем им!
   - Может, они еще в пути? - неуверенно предположил Лучиано.
   Саиль нахмурилась.
   - Тогда почему папа сказал, что они скоро приедут?
   Он-то должен был понимать - ей не важен срок, только уверенность, что все идет хорошо!
   - Это потому, что он считает их мертвыми, - скрипнул рядом незнакомый, хриплый голос. - И, если ты не захочешь их увидеть, они вправду умрут.
   Саиль испугано дернулась, но почти сразу поняла, что странный голос принадлежит Лучиано. Мальчик прокашлялся и потер горло.
   - Ах! - девочка оттолкнула от себя атлас и выбежала из библиотеки.
   - Ну вот, напугал девчонку! - покачал головой Петрос.
   - Я не хотел, - Лучиано растирал горло, его голос все еще был хрипловатым. - Оно само как-то.
   - Беги, успокаивай!
   - Нельзя, - покачал головой мальчик. - Там что-то важное, я пока не разберу...
   Весь день Саиль сторонилась Лучиано, не думала, не смотрела и гнала из мыслей. Подумать только, какая злая шутка! Ей почти удалось восстановить присутствие духа.
   А ночью она видела сон - их дом, такой, каким он был прежде. Тетя, дядя, двоюродные братья и сестры, ярко-желтая певчая птичка, околевшая еще два года назад... И только взглянув в призрачные лица родных, Саиль вспомнила главное - дядя Тимар был печатным. Он не смог бы покинуть Кунг-Харн.
   Тенями встали вокруг люди, встреченные во время стремительного бегства - привязанные клятвами к разрушенным селениям, пожираемой чудовищами земле. И их глаза, глаза живых мертвецов.
   "Считает мертвыми".
   Саиль проснулась с криком и как была, в одной сорочке, метнулась в крыло для мальчиков, врубила свет в комнате Лучиано и принялась трясти его за плечо:
   - Проснись, проснись!
   - М-м... Угу... - невнятно промычал Лучиано и попытался зарыться в подушки.
   Но, если белому что-то надо, избавить от его настойчивости может только смерть.
   - Ответь, ответь мне! Если я захочу увидеть их, то тоже умру?
   - Нет, - глухо отозвался Лучиано. - Если ты захочешь их увидеть, то НИКТО не умрет.
   - Откуда ты знаешь?!!
   Лучиано сел в кровати, заспано щурясь.
   - Ты уже слышала, что у меня есть брат?
   Саиль кивнула - странную историю про черно-белых братьев в интернате знали все.
   - Год назад я прочел в газете, что он убит. Сначала мне было очень плохо, я целую неделю болел. А потом вдруг понял, что это - неправда. Меня даже к эмпату водили! - Лучиано передернул плечами. - Но оказалось, что он жив. С тех пор я... просто ЗНАЮ некоторые вещи. Не спрашивай - почему и как.
   И Саиль поверила. Было в нем что-то... такое.
   - Если я все же увижу их там, где они сейчас... Что это изменит? У меня нет власти приказывать печатным!
   - Я вообще не знаю, кто это. Чтобы понять, можно ли что-то сделать, мне надо их увидеть.
   - Но ведь для этого требуется... магия!
   - Я уже могу контролировать свой дар, - пожал плечами Лучиано. - Просто стараюсь об этом не распространяться. Мистер Олли дает мне уроки частным порядком.
   Наличие рядом белого мага (пусть маленького) привело девочку в смятение: пастырь, хранитель устоев, а она в ночнушке!
   - Слушай его, крошка! - на соседней кровати проснулся Петрос. - Брат его крут, и он - крут тоже!
   Саиль нахмурилась - она не настолько хорошо знала ингернийский, чтобы понимать смысл намеков.
   - Что бы ты ни решила, помни - я буду с тобой, - сурово обронил Лучиано. - Я несу ответственность за то, что наговорил! Просто реши для себя, что ты хочешь, что для тебя важно? Тетя с дядей, спокойствие отца, собственная безопасность, будущее безбедное существование? Выбор должен быть честным! Иначе ничего не получится.
   Саиль села на кровать и погрузилась в размышления. Белые очень ответственно подходят ко всяким судьбоносным решениям, излишне рассудочно, как многие полагают. Просто потому, что в буре эмоций слишком легко заблудиться. Саиль попробовала представить жизнь без тети и дяди, без прежней своей семьи, навсегда. Видение получилось бледным и жалким. Особенно пугало то, с какой легкостью любимый тато врал ей все это время. Жить с ним после этого, видеться каждый день, приветствовать по утрам? Однако папа сделал все ради спасения своей дочери, а что собирается сделать ради спасения родных она?
   Саиль подумала обо всем том, через что ей придется пройти, чтобы посетить этот безумно далекий Кунг-Харн. Будущее посмотрело на нее пугающим черным водоворотом, и девочка почувствовала себя лодкой, паруса которой коснулся первый, робкий вздох ветра. Что это будет - надежный утренний бриз или сокрушительная зимняя буря? Не угадать. Но, если за жизнь родных следовало заплатить страхом и испытаниями, она готова была пройти через все!
   - Я... - она встала с кровати. - Пойду, соберу вещи.
   Лучиано поймал ее за руку.
   - Постой! Если взрослые узнают, куда мы собрались, они остановят нас.
   Эта простая мысль привела Саиль в растерянность:
   - Что же делать?
   - Доверься мне! А пока веди себя так, словно ничего не случилось.
   - Я буду стараться изо всех сил!
   И она старалась (но сверточек с бельем и чулками приготовила все равно), все утро и день до обеда. Лучиано и Петрос шныряли по интернату с независимым видом, мило улыбаясь преподавателям. И взрослые не чуяли зла. Ну, чего такого могут натворить эти чудесные мальчики, светлые, добрые, немного неприспособленные к жизни? Разве что какую-то невинную шалость. Взрослые не задумываются над тем, что даже Великие Посвященные когда-то были детьми и с чего-то начинали свой путь.
   Злодейский план родился в беседке за учебным корпусом, под одуряющий запах диких роз и тихое журчание воды в фонтанчике. На столе перед заговорщиками лежали переведенные на кальки карты побережья империи, расписание проходящих через Михандров поездов, стоял графин с кроваво-красной жидкостью (ягодным морсом).
   - Пойдем завтра, после завтрака, - внес предложение Лучиано. - За обедом миссис Венсель не будет, пропажу обнаружат только к ужину.
   - И куда вы пойдете, а? - прищурился Петрос. - Ты с маршрутом-то определился?
   - Днем на станции останавливается экспресс. Войдем в вагон под видом провожающих и спрячемся. До Южного побережья всего пара дней пути, колея одна, нас не догонят!
   Саиль понадеялась, что мальчики в порыве энтузиазма не забыли про телеграф.
   - А через море? - не унимался Петрос. - У нас морская блокада, не забыл? Пароходы в империю не ходят!
   - Есть зацепка, - понизил голос Лучиано. - Весной Томас звонил маме, предупреждал, что едет за море, по делам. Как-то же он туда переправлялся! Значит, есть корабли, главное - их найти.
   Петрос окликнул Саиль:
   - А вы с отцом как путешествовали?
   Девочка, с замиранием сердца слушавшая разговор мужчин, встрепенулась.
   - Нас везли люди в черных мундирах, на таком маленьком железном корабле.
   - И куда привезли? - продолжал допытываться Петрос.
   - В Артром.
   - Точно?
   - Ну... Сначала в такой маленький, грязный порт, а потом - в Артром.
   Петрос вздохнул.
   - Еще раз. Тот маленький, грязный порт, название у него было?
   Саиль нахмурилась, припоминая (ингернийским она тогда почти не владела).
   - То ли Верглеш, то ли Винглек.
   - Айда в библиотеку!
   И снова атласы, на этот раз Ингерники, которые смотрели уже втроем.
   - Самое похожее - это Винглерт, - сообщил Лучиано. - Не порт, просто селение на берегу бухты, километров двести от мыса Танур.
   - Вы в Артром сутки плыли? - уточнил Петрос. Саиль покивала. - Тогда подходит. Ха! Так вот где они гнездятся... - Мальчик злорадно усмехнулся и потер ладони.
   Саиль округлила глаза, а Лучиано успокаивающе помахал рукой:
   - Не обращай внимания! У него бзик - хочет стать боевым магом.
   - Э?
   - Не смотри на меня так! - потряс головой Петрос. - Почему все думают, что воинами могут быть только черные!
   Саиль тактично промолчала. Ничего, до окончания интерната еще далеко, эмпаты в Ингернике хорошие. Взрослые объяснят этому мальчику глубину его заблуждений.
   - Ладно, допустим, Винглерт. И как же нам туда попасть?
   - Хотя меня здесь не любят, - многозначительно повел бровью Петрос. - Но я скажу: есть туда чугунка. Теперь понятно, для кого ее строили! - и пояснил. - Осенью в "Западном Вестнике" статья была "Перспективы западного региона".
   - Эрудит ты наш! - похвалил друга Лучиано.
   - А то. Но вообще-то, это Кинсен на географии доклад делал. Только на старых картах этой ветки нет. Сказано было, что первый поезд уходил из Ростерка.
   Город Ростерк (вернее, узловую станцию) быстро нашли на карте.
   - Значит, ехать надо будет не на юг, а на север, - удовлетворенно кивнул Лучиано. - Пока все сходится.
   - С чем? - первым успел спросить Петрос.
   - Я видел на нашем пути сирень. В Михандрове она отцвела, в Золотой Гавани тоже, а на севере еще должна остаться.
   - Ты знаешь, куда нам идти? - обрадовалась Саиль.
   - Нет, - покачал головой Лучиано. - Так оно не работает. Но я точно буду знать, если мы пойдем не правильно.
   Петрос, молча, покрутил пальцем у виска.
   - Ай, прекрати! - обиделся Лучиано. - Думаешь, я этот дар выбирал? Не талант, а фигня какая-то...
   Петрос, с деланным сочувствием, покачал головой:
   - Как я тебя понимаю! Вот я (прикинь!) должен был родиться черным магом, но не срослось.
   Саиль, у которой от сложности и важности задачи уже кружилась голова, испытала желание плюнуть на землю, как последний верблюд.
   - Одну вещь мы упустили, - спохватился Петрик. - Что скажем взрослым? Директрису удар хватит.
   Сердце Саиль екнуло. Директриса? А что почувствует папа, когда узнает, что ее нет? В заботах о своей душе, она совсем забыла о нем!!! Какой стыд...
   - А преподавателям мы оставим письмо, в котором опишем все обстоятельства, - спокойно объяснил Лучиано, чем окончательно завоевал ее доверие.
   Письмо писали втроем, старательно обосновывая правильность своего решения, тщетно призывая к спокойствию и (по настоянию Лучиано) через строчку упоминая его брата.
   - Том - настоящий боевой маг. И еще он алхимик, а это даже круче! Если мы его встретим, то будем в полной безопасности.
   Саиль сомневалась, что в огромной стране три человека могут пересечься, никак наперед не сговариваясь, но не возражала. Мыслями она уже была в пути.
   К побегу начали готовиться сразу же. От предложения девочки вынести из столовой побольше хлеба Петрос отмахнулся:
   - Много вещей брать нельзя - это привлечет внимание. Нужны деньги.
   - Но у меня нет ни кроны! - ужаснулась Саиль.
   - Придется добывать, - вздохнул Лучиано.
   Какой изящный эвфемизм для кражи.
   Саиль до последнего была уверена, что ничего не получится. Такие воспитанные, приличные мальчики просто не смогут что-то украсть! Но в Ингернике, должно быть, существовали свои представления о том, что может или не может белый. Из преподавательского крыла вышел божественно невозмутимый Лучиано.
   - Сто крон и мелочь, - между делом сообщил он. - На дорогу этого не хватит, придется хитрить.
   В устах мага такая фраза звучала крайне двусмысленно.
   Утром после завтрака Саиль взяла свой сверток, в последний раз оглядела ставшую такой привычной комнату, разгладила на кровати покрывало и вышла, все еще не до конца веря в происходящее. Ветер Судьбы наполнил паруса, захлопал флагами и понес ее вперед все быстрее и быстрее. Она почти надеялась, что кто-нибудь их остановит... и ненавидела себя за это.
   Мальчики ожидали ее на лавочке возле фонтана. Петрос легкомысленно улыбался и болтал ногами:
   - Эх! Хотел бы и я с вами...
   - Еще напутешествуешься! - посулил ему Лучиано. - А сейчас важно, чтобы письмо попало к директрисе в четверг, не раньше, но и не позже.
   - Все сделаю, приятель. Бывай, подруга! - подмигнул Петрос и убежал.
   До чего же странный мальчик.
   Лучиано встал и предложил Саиль руку, в последний раз испытывая и давая выбор. Девочка вложила свою ладонь в его. Ворота интерната зияли впереди, словно врата в иной мир. Препятствий больше не было.
   - А что мы скажем сторожу? - чуть слышно прошептала Саиль.
   - Что идем к тете.
   Логика в таком ответе, несомненно, была.
   И дальняя дорога приняла их шаги.
  
   Глава 23
  
   Велика страна Ингерника и порядок в ней зачастую - ловко наведенная иллюзия. Всякое бывало. Пропадали дети, пропадали взрослые, после бурных ссор или просто сделав шаг за порог, посреди многолюдного города и в глубинке. Некоторых находили потом, не всех, правда. Если для черного или неодаренного человека существовали варианты, то исчезновение белого почти всегда означало трагедию - слишком уж нехарактерно для них срываться с места без руля и ветрил. Кроме того, в Михандрове жила своя дурная память, поэтому, едва услышав, что кого-то не могут найти, миссис Хемуль немедленно начала бить в колокола, а когда белому что-то надо... Лейтенант Кларенс, бессменный начальник михандровской полиции, презрел положенный по закону срок в двадцать четыре часа и официально зарегистрировал заявление об исчезновении Лучиано Тамирони и Саиль Амиши. Был брошен клич...
   В общем, к семи часам вечера детей уже искали ВСЕ.
   Добровольцы под руководством лейтенанта методично опрашивали хозяев магазинов, завсегдатаев кафе и прочих наблюдательных личностей. Приписанный к городской "очистке" боевой маг (теперь в Михандрове и такой имелся) осмотрел печати на заборе интерната и сообщил, что охранку никто не вскрывал. От того, чтобы начать обыскивать озеро и окрестные пустоши, людей удержала темнота.
   - Надо сообщать родителям, - вздохнула миссис Хемуль.
   - Утром, - кивнул лейтенант. - Все равно личных телефонов в их семьях нет.
   А утром в поисках наметился прорыв - вернувшийся со смены путейский рабочий сообщил, что видел детей на станции, с сумкою в руках. Но сели ли они в поезд, и если да, то в какой, он ответить не смог.
   Это было неожиданно, необъяснимо, да просто - дико! Белые - ужасные домоседы, в незнакомой обстановке они теряются и новых впечатлений стараются избегать. Толкнуть их на решительные действия способна какая-то сильная душевная страсть, а тут - провинциал и иностранка. Какие у них могут быть общие интересы?!!
   Короче всех возникшую ситуацию охарактеризовал боевой маг, но его слова в протокол записывать не стали. Михандровской полиции срочно требовалась помощь жандармов и железнодорожных служащих (у каждых имелось собственное начальство), понимания, уехали ли дети сами или кто-то выманил их на станцию, по-прежнему не было, общего штаба поисков не существовало...
   Телеграмму в Суэссон лейтенант Кларенс смог отправить только к обеду.
   - Ну, что я говорил? - полковник Райк успел сунуть нос в послание, ему не предназначавшееся.
   - М-м, - у Лемара не было настроения вспоминать, что и по какому поводу говорил боевой маг. Сообщить несчастному отцу об исчезновении дочери предстояло ему, а для этого требовалось найти штатного эмпата суэссонского отделения НЗАМИПС, постоянно зависавшего на каких-то праздниках и чаепитиях. Кто скажет, где его носит?!!
   - А Потаси у шефа, наверняка, на свадьбе, - блеснул эрудицией Райк.- Пирожки жрет.
   И это - черный, которому полагается никого и ничего не замечать! Лемар устыдился. Как он мог забыть, что дочь мистера Брайена выходит замуж? Благодаря чему шеф взял отпуск на неделю и, случись что, опять будет ни при чем.
   Бессменный и.о. знал, что демонстрировать черному слабость нельзя, но сейчас дельный совет был важнее жизни:
   - Что делать-то? - жалобно вздохнул он.
   Райк не стал выламываться, что само по себе напрягало:
   - Ларкесу позвони, - с серьезным видом намекнул он.
   - Да ну нафиг! - напоминать о себе старшему координатору региона Лемар не собирался.
   - Нафиг не нафиг, а искать крайнего все равно будут. И найдут.
   Лемар сомневался, что крайних станут назначать так далеко от Михандрова, но дважды игнорировать интуицию боевого мага счел неразумным. Правда найти телефон господина Ларкеса и сделать звонок он смог только вечером, когда в Редстоне, с поправкой на часовые пояса, до конца рабочего дня оставалось минут пятнадцать.
   Впрочем, когда и кого это останавливало?
   - Спасибо, мой драгоценный! - прожурчал старший координатор северо-западного региона и положил трубку на рычаг. На лице черного мага застыло то выражение, за которое он и получил прозвище Фарфоровый Господин. Но это не значило, что эмоций он не испытывает - руки колдуна сплелись подобно паре желчных змей.
   Подумать только, всего на минуту расслабился... Хорошо, позволил себе пару месяцев наслаждаться триумфом, и подчиненный тут же потеряли край! Чем думает отдел аналитики?!! Где мозги у секретаря-референта?!!
   Черный бросил взгляд на маленькое зеркальце и лицо его мгновенно ожило, взгляд стал хмурым и сосредоточенным, на губах залегла злая складка... Еще злее... Отлично! И плевать, что приходится сознательным усилием приводить внешнее в соответствие с внутренним, главное - результат.
   А вот теперь можно общаться с подчиненными:
   - Мисс Кевинахари и мистера Воскера ко мне!
   Сотрудники материализовались в кабинете начальника почти со скоростью мысли.
   Ларкес подарил им два проницательно-угрожающих взгляда - эмпатка выглядела заинтригованной, а начальник аналитического отдела что-то лихорадочно вспоминал.
   - Почему отчет о происшествии в Михандрове, - Ларкес упер палец в стол. - Я получаю из Суэссона, а не от вас?
   Вот так! И пусть думают, что у него есть обширная независимая агентура (всяких хитрожопых умников это резко отрезвляет).
   - А что там случилось? - с невинным видом поинтересовалась мисс Кевинахари.
   Ларкес прищурился. Похоже, эти двое действительно еще ничего не знают.
   - Пропали дети, белые, - мрачно сообщил старший координатор. - Среди пропавших - Лучиано Тамирони.
   - Брат Тангора? - вскинулась эмпатка.
   - Да! Поэтому ситуация вдвойне неприятна - семьи всех, засветившихся в деле Искусников, должны находиться под постоянным надзором.
  И отдел по борьбе с теологической угрозой, главой которого Ларкес негласно являлся, тоже никто не распускал. Если окажется, что Аксель решил саботировать общее дело, он скормит старика министерским шакалам.
   - Я выясню, на каком этапе были потеряны данные, - почти прошипел Воскер (глава аналитиков ненавидел оказываться в дураках).
   - Выясните, - кивнул Ларкес. - И сообщите мне в Михандров. Этим делом я займусь лично!
   ... с наслаждением воспользовавшись министерской экстерриториальностью.
   Ночной экспресс унес на юг сурово хмурящегося старшего координатора и клюющую носом эмпатку.
   - Может, они там сами как-нибудь? - малодушно канючила белая.
   Вот и все их хваленое сострадание - ровно до того момента, пока не захочется спать.
   - А господин Михельсон тоже сам как-нибудь?
   Упоминание министра общественной безопасности эмпатку мигом разбудило.
   - Зачем он нам?
   Маг бросил на спутницу уничижительный взгляд, который белая благополучно игнорировала.
   - Затем, что в своей речи на последнем министерском Круге он упомянул... известную личность, как пример достояния нации, воплощенного в человеческом капитале. Добавь к этому возможное появление слуха о недобитых Искусниках и скорые выборы в Сенат, - не говоря уже о том, как будет выглядеть сам Ларкес после очередного воскрешения секты. - Но главное... - Черный попытался оформить словами то, что интуитивно было для него совершенно ясно. - Этот мальчишка вырос в том же окружении, которое придало Тангору его неординарные качества. Если он хотя бы частично воспринял эту необычную среду...
   - Белый из Краухарда, - понимающе кивнула Кевинахари. - Уже оксюморон.
   - Угу. Осталось только поймать.
   Локомотив прогудел что-то оптимистическое и прибавил ходу.
   Приезд высокого начальства придал поиску детей новое звучание - все резко перестали суетиться и начали действовать по плану. Миссис Хемуль, обнаружившая, что может с кем-то разделить навалившуюся на нее ответственность, воспрянула духом. Ее доклад был почти по военному четок, Ларкес сидел за большим директорским столом и ставил галочки напротив выполненных мероприятий: осмотр местности, оповещение жандармерии, телеграммы проводникам, списки приезжих... С тщательно обрисованных неизвестным художником портретов на него смотрели мальчик с вьющимися волосами и девочка с тщательно заплетенными косичками и непривычно тонкими чертами лица, такие разные и чем-то неуловимо похожие. Недавний опыт подсказывал старшему координатору: так на бумагу прорывается нечто, недоступное глазу - дыхание общего для обоих Источника. Для всех окружающих эти двое выглядят сошедшими с небес ангелочками, но Ларкес себя запутать не даст!
   - А теперь, - сообщил он выдохшейся белой. - Мы восстановим поминутно все перемещения пропавших, скажем, за последнюю неделю.
   Это было не легко (за каждым шагом воспитанников в интернате не следили), но возможно. Целый день Кевинахари с помощниками опрашивала свидетелей, а под вечер на стол старшего координатора легла таблица, заполненная убористым почерком эмпатки. Тот внимательно изучил даты и сразу сделал несколько выводов: во-первых, пропавшие не были не разлей вода знакомцами, во-вторых, проводить вместе время они начали всего за день до исчезновения, а в третьих - в посиделках засветился еще один подросток, и вот он как раз никуда не делся. Как много могут рассказать люди, утверждающие, что ничего не видели!
   Старший координатор послал за миссис Хемуль:
   - А найдите-ка мне Петроса Кормалиса.
   И пусть предки отвернутся от него, если мальчишка ни в чем не виноват!
   Но поговорить с подозреваемым немедленно не удалось - едва переступив порог кабинета, Кормалис закатил истерику. Ларкес был уверен, что мелкому симулянту есть, что сказать, но прорваться мимо суетящихся вокруг ребенка белых не представлялось возможным. Пришлось отложить беседу. За окном догорал вечер среды.
   Три дня поиски беглецов ограничивались классическим осмотром залов ожидания и проверкой документов - занятие для жандармов и путейских вполне привычное. Три дня - много или мало? Экспрессу этого времени было бы достаточно, чтобы одолеть полконтинента. Автомобиль показал бы более скромный результат, просто потому, что сельские дороги не в пример хуже городских. А еще есть товарные составы, которые едут медленно, зато почти без остановок, минуя множество разъездов и полустанков, на которых и пассажирских платформ-то толком нет, не говоря уже о жандармских гнездовищах. Тот, кто попал бы в этот, не бросающийся в глаза поток, миновал бы досмотры, словно дым. Чтобы обнаружить его, требовались бы совсем иные усилия... Но время шло, поезда - ехали, а Петрос Кормалис спал сном праведника с холодным компрессом на голове.
  
   Дарим Амиши смог попасть в Михандров только утром в четверг. Езда в дешевых плацкартах и две пересадки вымотали немолодого белого. Да что уж там, в империи он вообще не сумел бы проделать столь долгий путь в одиночку! Жизнью и здоровьем безутешный отец был обязан исключительно мистеру Потаси, сумевшему убедить его принять удар судьбы достойно, но все равно реальность дрожала и слоилась, мешая сориентироваться и составить план.
   Впрочем, план не потребовался - у дверей вагона его ждали.
   Белый - лейтенант полиции (сотрудник силового ведомства). Ингерника!
   - Мистер Амиши? - с надеждой предположил лейтенант. - Здравствуйте! Я - Рудольф Кларенс, начальник полиции города Михандров. Поверьте, мы очень обеспокоены происшедшим! Позвольте отвезти вас в управление, там ответят на все ваши вопросы.
   Сопротивляться Амиши не стал. В прошлый свой визит с полицией он не общался, но, судя по размерам пресловутого управления, особой работы у нее в Михандрове не было. В небольшой комнате за единственным столом сидел очередной черный маг, всем видом демонстрируя свое абсолютное главенство. На подоконнике гремела чашками молодая эмпатка, заваривавшая весьма неплохой (судя по запаху) зеленый чай. Единственный неодаренный в этой компании (крепыш в форме жандарма) мирно дремал в углу.
   - Мистер Амиши? - черный изволил встать навстречу и даже выйти из-за стола. - Я - старший координатор северо-западного региона, Рэм Ларкес. Рад знакомству, сожалею об обстоятельствах.
   И протянул руку. Амиши сглотнул и позволил колдуну потрясти себя за ладонь. С нормальным поведением черных это не сочеталось, но белый смутно подозревал, что в этом вся суть.
   - В связи со вновь открывшимися обстоятельствами, прошу вас ознакомиться с этим документом!
   На стол легли дешевые серые листочки в косую линейку, явно вырванные из прописи. Почерк дочери Амиши узнал сразу. Аккуратно-округлые буковки соседствовали с угловато-летящими строчками, написанными совсем другой рукой. Безутешный отец с трудом заставил себя сосредоточиться на словах... Волосы у него немедленно встали дыбом:
   - Куда-куда они собрались?..
   - Вы знаете людей, упомянутых в тексте? - оживилась эмпатка.
   А перед Амиши развернулась вся безыскусная простота случившейся трагедии.
   Родственники. Ну, как родственники - родня жены, неодаренные. В мирном И'Са-Орио-Те мастер Шу`Тимар был уважаемым человеком, а печати государственных алхимиков, как и клятвы чиновников, не считались чем-то недостойным (мастеровые хранили свои секреты, тут без магии не обойтись). После смерти жены тогда еще Тай'Амиши перебрался в маленький Крумлих, город на тракте, в котором никто не задерживался более чем на сутки. Никаких теплых чувств к родне он не испытывал, но девочка нуждалась в примере семейных отношений, а Шу`Тимар был счастлив в браке. Восемь лет его семья дарила Саиль тепло и уют, обеспечить которые бывший пастырь оказался не в состоянии. А два года назад император вспомнил о своем отставном алхимике (тогда о бегстве светлорожденных никто не помышлял). Империя собиралась воевать, армии нужны были накопители, а следовательно - бериллы, почти единоличным поставщиком который являлся И'Са-Орио-Т. И Тимар, связанный обещанием повиноваться, безропотно отправился восстанавливать шахты в далекий Кунг-Харн, прибежище каторжан и отщепенцев. Бывший пастырь не счел нужным вмешиваться. А Саиль, оказывается, ждала, все это время надеялась на новую встречу. Амиши вспомнил все, что говорил ей о судьбе родственников, и его скрутило от невыносимого стыда. О чем он думал раньше? Как он будет смотреть ей в глаза?!!
   Эмпатка ловко сунула ему в руки чашку с чаем и заставила пить.
   - Для начала, почему вы не сообщили эмпатам, что у вашей дочери есть сильные привязанности?
   - Я...
   Не знал? Не подумал? Не заметил? Отец-белый, первым обязанный замечать проблемы своего ребенка.
   "Ты приучил себя не видеть чужую боль, и теперь наказан за это!"
   Амиши закрыл голову руками и приготовился выть. Его немедленно растеребили.
   - Сосредоточьтесь, уважаемый! - эмпатка была неумолима - Нам нужны подробности.
   - О чем?
   - Куда они могут пойти, к кому обратиться?
   - Мы - иностранцы, мы никого здесь не знаем!
   - Кто перевез вас через океан?
   - Ингернийский военный корабль!
   - Не контрабандисты - уже хорошо, - буркнул господин Ларкес.
   - Вы должны немедленно найти Саиль!!!
   Колдун некрасиво поморщился:
   - Любого другого ребенка я бы нашел в течение суток. Но с этими... ожидаются трудности.
   В голове Ахиме забрезжила догадка:
   - Этот мальчик - брат сотрудника? Но какая связь?
   По его опыту, родство с черным магом не гарантировало ни чего, кроме комплексов.
   Эмпатка картинно закатила глаза:
   - Родня Тангора - это диагноз!
   - Скорее - проклятье, - не согласился Ларкес. - Непонятно только, по какой ветви семьи оно передается. Но не сомневайтесь, будь ваша дочь одна, ее мы тоже искали бы. Просто сама она далеко не ушла бы.
   - Брат... спровоцировал их? - Амиши попытался ухватить суть.
   - Косвенно, несомненно, да. Малолетние олухи насмотрелись на этого прохиндея и решили, что им тоже можно.
   Амиши общался с изгоняющими всю сознательную жизнь, но мысли подражать им у него никогда не возникало. Во всем происходящем чудилась какая-то недосказанность. Уезжая в Михандров, он ожидал, что ему придется просить и умолять, лично ходить и спрашивать, но по дороге лейтенант объяснил, что со всех, замешанных в деле, уже сняты показания. Допустим, белые способны помочь нищему чужаку бескорыстно, но почему в поисках принимает участие столь высокое руководство?
   - Вы мне врете. Это нехорошо.
   Эмпатка прихватила поднос с чаем и подобралась ближе.
   - Мы не врем! - торжественно объявила она. - Вопрос о том, как старший брат повлиял на младшего, открыт, но согласитесь - так ловко обставить побег смог бы не всякий взрослый.
   - Вы от меня что-то скрываете! - Амиши отпихивался от очередной чашки чая и отчаянно пытался проявить твердость. Даже ему, пастырю с двадцатилетнем стажем было нелегко было сопротивляться такому напору. - С моей дочерью произошло что-то ужасное, я знаю!
   - Не каркайте! - ущипнула его эмпатка.
   Амиши понял, что надо бежать.
   - Да вы не волнуйтесь так, - вмешался в происходящее прекраснодушный лейтенант. - Лучиано - умный мальчик, к тому же - инициированный маг. Он не позволит, чтобы с Саиль произошло что-то плохое. Главное, чтобы они действительно в империю не попали.
   - А они... могут? - похолодел Амиши.
   Господин Ларкес снова поморщился:
   - Нет, не могут. Теоретически. Гражданским кораблям путь в империю закрыт. Все военные объекты надежно охраняются.
   - Но?..
   - Движение между континентами все-таки есть, - признал колдун. - А мелкие поганцы настроены решительно. У нас есть такой генерал Зертак, каждую неделю отсылающий за море до десятка боевых групп. Эти... достойные чародеи не заметят на своем корабле слона, даже если покрасить его в розовый цвет и снабдить колокольчиком. Вся надежда на сопровождающих.
   - Ну, если они действительно встретятся с Тангором... - начал развивать тему лейтенант.
   - Без шансов, - пресек его самодеятельность старший координатор. - Он в И'Са-Орио-Те с весны. К сожалению, мы не можем.... - тут черный осекся и принялся разминать пальцы каким-то странным жестом. - ... дать знать... В общем, ловить паразитов надо здесь!
   Амиши хотел было возмутиться (его девочку ни разу еще не называли ТАК), но не нашел в себе сил спорить. Эмпатка оставила в покое чашки и поволокла его в "очень приличный пансион", отдыхать.
  
   Ларкес убедился, что Кевинахари плотно взяла са-ориотца в оборот и резких действий с его стороны не допустит. Он не стал акцентировать внимание окружающих на странном построении фраз в письме: "я увидел", "сразу почувствовал", "явственно различил". Это ведь не оговорки. Неужели Ингернике снова счастье подвалило - провидец появился? Причем - малолетка. Зато - условно лояльный. Такого кадра Ларкес не мог упустить!
   "Редкий талант обязательно приставят к делу - либо мы, либо Искусники, либо са-ориотцы (что тоже не хорошо). И сам Тангор где-то болтается... Случайно ли?"
   Разум твердил старшему координатору, что путешествие белых закончится вполне бесславно и беглецы скоро будут водворены в интернат, но интуиция подсказывала иное. Ларес мысленно ругнулся (опять придется лезть в долги!) и позвонил секретарю генерала Зертака - где бы не шастали предприимчивые белые, кораблей им не миновать. В бдительности контрабандистов черный не сомневался, а вот военных требовалось хорошенько стимулировать...
  
   Глава 24
  
   Новое путешествие по Ингернике потрясло Саиль. Оказалось, что в прошлый раз она ничего не видела, не слышала и не чуяла, словно завороженная! Теперь же огромный мир прорвал созданную вокруг нее оболочку, прикоснулся к коже своей шероховатой поверхностью, проник в ноздри запахом дыма и шпал, замельтешил в глазах пробегающим мимо ландшафтом. Стук колес приблизился, раздробился на монотонное гудение, глухие удары, скрипы и лязги. Пространство разделилось на опасные и безопасные зоны, постоянно дрейфующие в зависимости от положения семафоров.
   Перед Саиль предстали задворки: запасные пути, чердаки, машинные дворы и ангары. Теперь она увидела все то тайное движение, скрытую жизнь, окружающую поезда: путейских рабочих, обходящих составы, кочегаров, заправляющих котлы водой, вагоны, таранящие друг друга на сортировочных горках, суету маневровых паровозов. Люди управляли движением железных громадин, словно загоняли в ворота упрямых быков, а для пассажиров просто "поезд приходит по расписанию". Это слово (точнее, обрывок фразы, прозвучавшей из динамиков), стало неким ключом к пониманию, аллегорией происходящего. Саиль открылось сердце Ингерники, сотворенное из чугуна, магии и пара.
   Три дня они ехали, меняя тормозные площадки на платформы с просмоленными бочками и вагоны с живыми коровами, потому что пассажирские поезда Лучиано решительно забраковал.
   - Но Петросу ты сказал...
   - С Петросом будут говорить эмпаты, - растолковал Лучиано. - Я до сих пор не понимаю, как много они могут вытянуть из человека по одной лишь оговорке. К тому же, на всех станциях чугунки есть телеграф.
   Да, телеграф в данной ситуации будет даже важней.
   Ростерк они миновали ночью - просто перескочили из одного состава в другой. И пусть все пространство сортировочной заливал голубой свет, сердце Саиль все равно замирало. Кто бы мог подумать, что она решится выйти за порог в такое время! Есть здесь отвращающие знаки или нет - без изгоняющего не скажешь, а ночной гость о визите предупреждать не станет...
   - Еще один день! - Лучиано с трудом переводил дух. - Завтра все решится.
   Саиль постеснялась спросить - что, просто достала из сумки карманное зеркальце и постаралась привести себя в приличный вид (выглядели они как два бродяжки). Лучиано пересчитывал оставшиеся деньги - не платя за проезд, им удалось неплохо сэкономить.
   - Семьдесят шесть крон! - гордо сообщил мальчик. - Надо будет купить еду и одежду, все равно в империи их не потратить.
   - И кастрюльку, - добавила Саиль (насколько она помнила, тато немало повозился, разыскивая на кухне подходящую). - Готовить придется самим.
   - Ха! Тогда: котелок, спички, соль, - начал перечислять Лучиано. - Нож и какой-нибудь крупы. Фляжку...
   Как мужчинам удается определить, что именно пригодится в дороге, Саиль сказать не бралась, но до сих пор Лучиано ни разу не ошибался.
   Кое-как накарябав список необходимого на бумажке из-под пирожков, мальчик спохватился:
   - Ты меня поправляй, если что!
   Сердце Саиль екнуло:
   - В смысле?
   В ее глазах происходящее выглядело чудесной сказкой - юный волшебник, тайное пророчество, ведущее их вперед - а сказку принято слушать внимательно, не пытаясь переписать сюжет. Девочка шла вперед с легким сердцем, в глубокой уверенности, что автор все предусмотрел. Где-то в другой реальности существовали бдительные жандармы, тревожные телеграммы, портреты пропавших на газетных страницах и встревоженные учителя. Обо всем этом она не переживала, потому что не задумывалась.
   - Ну, этот мой дурацкий талант, - свои способности Лучиано ругал часто и со вкусом. - Подсказывает, если что-то происходит не так, но никак не объясняет - почему. Со стороны может оказаться виднее! В конце концов, все провидцы нуждались в толкователях.
   Такой подход Саиль могла понять.
   Утром четверга состав, почти целиком состоящий из опечатанных вагонов и платформ с топливными брикетами, довез их до самого моря и доставил бы в порт, но Лучиано оказался против:
   - Надо купить вещи. И вообще, поезд, наверняка, будут досматривать.
   Саиль послушно спустилась на землю и завертела головой, пытаясь понять, куда они попали.
   Тут все было новым - одуряюще пахнущие креозотом шпалы, еще не покрывшийся ржавым налетом щебень, длинный грузовой пакгауз и запертое здание вокзала (маленький рыбацкий поселок, которому чугунка буквально свалилась на голову, еще не приспособился к такому соседству). Потихоньку зарастал травой строительный хлам, убранный с глаз долой, да так и позабытый. Всего в десятке метров от насыпи земля опрокидывалась вниз и пологим склоном уходила к каменистому берегу. Там, ближе к воде, расположился собственно Винклерт.
   - Какая-то странная планировка у этого города, - пробормотала Саиль.
   - Думаешь, она у него есть? - встрепенулся Лучиано и оказался, вероятно, прав.
   Подумать только, а ей по-первости военно-морская база показалась неустроенной и шумной! Вот ведь шутка Всевышнего. Да моряки были еще ничего, вольные рыбаки - вот где фестиваль! Саиль не могла провести ни одной прямой линии через это скопление домов, сараев, сушащихся сетей и пасущихся коз. Однако Лучиано предлагал найти у этого хаоса центр и низ...
   Тропинка то появлялась под ногами, то исчезала. Куры, нехотя, убегали с их пути, козы щурились в след, петухи агрессивно горланили. Нестриженные изгороди (а это вообще изгороди?) хватали Саиль за юбку, не хуже иных собак. Люди в селении, несомненно, были, но все оказались чем-то заняты и на глаза не попадались. Тем не менее, мелочную лавку они нашли, не иначе, ведомые интуицией провидца.
   Лучиано оглядел ценники, удовлетворенно кивнул и выложил на прилавок свой список:
   - Нам заплечный мешок и вот эти вещи.
   Около начищенной медной кассы сидел человек с неприятно внимательными глазами. Список у Лучиано он взял, но нести заказанное не спешил.
   - А где ваши родители? - ласково поинтересовался торговец.
   - Остались на лодке, - с готовностью сообщил Лучиано и мотнул головой куда-то за спину. - Папа спорит с офицером. Почему-то на нашем старом месте нельзя ловить рыбу! А мы же с собой взяли только бутерброды...
   Взгляд торговца потеплел, он не только продал им все необходимое, а сверх того вручил подарок - моток прочной лески.
   - Ты, наверное, заворожил этого человека!
   - Нет, - вздохнул Лучиано. - Иногда умение смотреть по сторонам помогает не хуже волшебства. Когда кто-то вешает на стену чучело трески, в его увлечениях можно не сомневаться.
   Ну, конечно! И местным, наверняка, не впервой ругаться с офицерами из-за рыбалки. Почему Саиль сама о таком не подумала?
   Девочка попыталась представить себе, как видит мир Лучиано, какие силы заставляют его шагать и поворачивать, хмуриться и вздыхать. Почему они идут именно сюда? Гм... А куда? Дорожка вдоль берега ведет одна, свернуть некуда. А как они определят конец пути? О! В самом неудобном месте тропинку перегораживает забор с новенькой табличкой: "Проход воспрещен" Судя по всему, туда-то им и надо. Наверное, она и сама смогла бы найти путь, если бы ей хватило смелости побродить пару дней вдали от жилья. И ведь не поймешь, ведет ли их Судьба или просто здравого смысла у Лучиано больше... Так, кажется, они нашли обход.
   Морская база в Винклерте оказалась решительно не готова к штурму. Нет, обычно-то военные объекты Ингерники отлично охраняются, в ход идет весь доступный арсенал - магия, алхимия, бдительные часовые, но... Несколько разных подрядчиков, разные сроки сдачи работ, сбои с логистикой, мудрые мысли, приходившие в голову высокого начальства с большим опозданием, в общем, с одной стороны забор базы подходил к полотну чугунки вплотную, а с другой - оказался еще не возведен. Ворот пока даже не намечалось. И часовых тоже, потому что караул должен был выставлять постоянный гарнизон, еще не въехавший в свои казармы, а заставить моряков охранять рельсы было не проще, чем боевых магов - подметать плац. Да и смысл? Когда народу вокруг - только местные рыбаки и все друг друга знают. Комендант не счел сообщение о пропавших детях поводом поднимать охрану в ружье (это ведь не диверсанты!), персоналу просто велели смотреть в оба, расписание караулов не изменилось, набор защитных амулетов - тоже.
   Поэтому единственным свидетелем преступления стал путейский рабочий, а проще говоря - стрелочник. Работяга как раз был занят выковыриванием из поворотного механизма очередной ракушки (чайки, будь они не ладны!). Прочистив зазоры и убедившись, что механизм работает, он выпрямился и вытер со лба пот (весна, что б ее!).
   Мимо по шпалам с сосредоточенным видом шагали двое детей.
   - Эй, малыши, вы куда?
   - К тете! - хором пропели те, а девочка указала куда-то вперед, видимо, для наглядности.
   - Давайте-ка быстро с путей! А если - поезд?
   Дети, с готовностью, кивнули и ускорили шаг. То, с какой стороны забора они прошли, в памяти стрелочника не отложилось.
   К последнему рывку отчаянные путешественники готовились, сидя в зарослях сирени. Да, да, той самой.
   - Уф, а я уж думал - промахнулись! - просветлел лицом Лучиано.
   Саиль кивнула - надо признать, что сирень была не самым распространенным на побережье растением. Эти кусты явно посадила человеческая рука, и она же оформила окатанными морем булыжниками маленький родник, из которого они напились и наполнили новую флягу. Девочка в который раз подивилась, от какой мелочи иногда зависит судьба: железнодорожная насыпь прошла всего в пяти метрах ниже заброшенного источника.
   Из тени благоухающих ветвей Лучиано изучал облюбованную ингернийской армией часть бухты. Как и помнила Саиль, порт был не велик, но не грязен, скорее - еще не отмыт, как не очищенная от стружек заготовка (облагораживать территорию базы предстояло проштрафившимся солдатам). Момент, когда алхимическое преобразование безликих ангаров в сосредоточие необоримой силы завершится, был недалек, но корабли в бухте уже стояли - нужды флота не могли ждать до окончания строительства. Это давало путешественникам шанс.
   - Те два корабля - слишком маленькие, им в океане делать нечего, - объяснял Лучиано. - Тот, что у ближнего пирса, похоже, вообще на ремонте. А вот тот дальний, смотри! У него на палубе грузовики под тентом!
   Саиль покивала - что-то такое там действительно виднелось.
   - На него пойдем!
   Хорошо, конечно, но только - как? День в самом разгаре, порт полон людьми - солдатами, механикусами, моряками. Все они что-то переносят, разгружают и монтируют, несколько мастеров собрались кучкой и строят планы (а может, просто сплетничают между собой). У входа на причалы пристроились шлагбаум и полосатая будка, там, привалив тяжелые арбалеты к стене, позевывает охрана (до смены караулов оставалось полчаса). Поверх невзрачной полевой формы остро взблескивают защитные амулеты.
   Как пройти через это столпотворение к выбранному кораблю, Саиль не представляла. Их обнаружат и остановят, прямо сейчас.
   - А теперь - возьми меня за руку и не отпускай. И - НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ!
   Всем своим существом Саиль поняла - Лучиано начал ворожить. И реальность отозвалась, словно бы проснулась и потянулась.
   Они вылезли из кустов и пошли к причалам по узенькой тропинке, проложенной патрулями. Свежий ветер с моря танцевал вокруг и пел:
   "Все хорошо, все идет, как надо!"
   "Все в порядке", - отзывались из-под пирса волны.
   "Вы спокойны, вы счастливы".
   "Радуйтесь!" - кричали птицы в небесах.
   "А нас тут нет".
   Расслабленные, умиротворенные люди продолжали заниматься своими делами, негромко переговариваясь и смеясь. На проходящих мимо детей они бросали, в лучшем случае, один беглый взгляд. Но перед сходнями выбранного Лучиано корабля на ящиках сидели трое страшных людей в черном, причем, так занимательно: каждый по отдельности и, в то же время, все вместе. Их песнь ветра волновала приблизительно как котов - церковная проповедь (счастье, в их представлении, имело слишком странную форму).
   Но для этих стражей у юного мага был готов другой подход.
   - Наш дядя - мастер Ругель, - объявил Лучиано назидательным тоном. - Он заставляет машины работать! Мы несем ему обед.
   Саиль быстро закивала, стараясь сдержать панику. Страшные люди потеряли к детям интерес.
   - Откуда ты узнал, что здесь работает мастер Ругель? - шепотом поинтересовалась она у Лучиано.
   - Я и не слышал про такого никогда, - пожал плечами юный маг. - Главное, что и они не представляют, кто именно заставляет машины работать.
   Через полчаса тройка нерадивых сторожей ушла на обед, ничего не сказав сменщикам о попавших на корабль детях.
  
   Ах, с какой радостью экипаж "Стремительного" расставался со своими драгоценными пассажирами! То есть, капитан и раньше знал, что черные - наглые и вороватые существа, но не до такой же степени! Чтобы тырить печенье, жрать его под одеялом и при этом считать себя взрослыми людьми... Но спорить с дюжиной колдунов (к тому же, неплохо подготовленных физически) не решался даже боцман. В результате, недостачу продуктов на камбузе решили списать на крыс, а всякие ценные мелочи объявить смытыми за борт.
   А уж как рады были свинтить с корабля боевые маги! Кровь черных будоражили мысли о добыче, запах новых земель и вкус свободы. Непонятные претензии вечно чем-то недовольного капитана просто не достигали их сознания. Куратор, полтора месяца любовавшийся на изнывающих от жадности колдунов, склонен был на все забить. И вот оно, побережье империи. Добрались!
   Высадка шла весело, с огоньком. Кто в такой момент обращает внимание на излишне тяжелые ящики? Дальнейшее представлялось волшебно простым: нежитей - долой, имущество - в машины, недовольным - в лоб. Руководил нашествием коренастый, бритый под ноль колдун в чине капитана. А правильный вожак - что? Не только силен, но и предусмотрителен!
   Поэтому первым делом на ящиках расстелили карту.
   - Мы тут, - капитан ткнул пальцем в бумагу. - Вот здесь ребята Чечера нашли большое поместье, но внутрь их охрана не пустила. Фома на территории уже был, может, еще что-то... - боевой маг глубокомысленно прищурился. - В общем, мы войдем без проблем - живых там остаться не должно. Вот здесь городишко, наши с местными уже стакнулись - база будет. Всякое дешевое барахло им снесем.
   - Если Чечер тут уже шарил...
   - Чечер с севера шел, потом к мысу Крик возвращался. А нас с этого пляжа снимут! Мы дальше продвинемся. Босс говорил, логичнее идти к горам - там поселения крупнее. На юг - берег поднимается, бухт нет, народу, соответственно, тоже... Ладно, еще поспрошаем.
   Под разгрузку прибыла очередная шлюпка и разговоры прекратились. У ящиков остался только один скучающий сторож, все внимание которого занимали прибрежные кусты. На скрип досок и шорохи за спиной он обратил внимание не сразу... А когда посмотрел, неучтенные пассажиры уже вовсю улепетывали прочь. Реакция на бегущую цель у черных стереотипна: боевой маг напрягся, высвобождая Источник, наполняя силой смертоносное плетение... но вовремя разглядел мишень и едва сам в себя файербол не засандалил.
   - Слышь, Бакор, - поделился он своим потрясением с командиром. - У нас в ящике с портками двое белых вывелись!
   - Не может быть!
   Пресловутый ящик внимательно осмотрели.
   - Так, - упер руки в боки капитан Бакор. - Да тут половины вещей не хватает! А ну, семафорь флотским - пусть у себя ищут.
   К тому моменту, когда перепрятанные Лучиано вещи нашли, а о детях снова вспомнили, ловить кого-то на берегу было уже бесполезно.
  
   Депешу от Зертака старшему координатору доставил армейский спецкурьер. Своей рукой, на гербовой бумаге генерал извещал Ларкеса, что двое искомых белых высадились-таки в И'Са-Орио-Те. Ждать от черного извинений было бессмысленно, но намеки на будущие услуги в письме звучали. Старший координатор постучал уголком плотной бумаги по краю стола и в который раз задумался, как Саталу удается справляться со своим многочисленным потомством. До сих пор Ларесу казалось, что ничего хуже двух черных близнецов не бывает.
   "Вот сейчас увидимся, заодно и спрошу!"
  
   Глава 25
  
   Позже Саиль не раз удивлялась, как им удалось остаться в живых в те, первые дни на восточном побережье, потому что все ее скудные знания, все то, что она шепотом рассказывала Лучиано, сидя в кузове ингернийского грузовика, оказалось абсолютно бессмысленно - ступив на землю Са-Орио, они угодили в ад.
   Ругань возмущенных колдунов еще не стихла вдали, когда на путешественников напали черноголовые. Печатных Лучиано отвадил запросто - хлопнул в ладоши и закричал "Хо!". Саиль даже испугаться не успела.
   - Уф, здорово ты их!
   Лучиано легкомысленно пожал плечами:
   - Я просто использовал чью-то закладку - им всем полагается испытывать страх по команде. А что они от нас хотели?
   Этого Саиль сказать не могла - все тонкости священного Уложения отец ей никогда не разъяснял (может, не успел, а может, не рассчитывал, что ей когда-нибудь придется путешествовать в одиночку). Поэтому постигать истину им пришлось на практике - буквально уткнувшись в разлагающийся труп. От самого зрелища ее избавил мужественный Лучиано, но запах на дороге стоял такой, что Саиль едва не упала в обморок.
   - Что там? Что случилось?
   - Убийство, - Лучиано был нехарактерно бледен, но держался молодцом. - Одет как те, кто к нам подбегали... Наверное, нужно сообщить об этом кому-то?
   В тот момент они еще верили, что происшедшее - несчастный случай, но это был лишь первый обнаруженный ими труп. Мертвые черноголовые валялись везде - прямо на дороге, в канавах, кустах, по одному и смердящими кучами.
   - Что происходит? - рыдала Саиль. - Давай вернемся!
   - Что происходит, я не знаю, но нам пока ничего не грозит, - напряженно хмурился Лучиано. - Безумие какое-то! Ты действительно хочешь повернуть?
   Бог испытывает ее! Саиль отчаянно помотала головой и пошла вперед, плотно зажмурившись.
   Волшебное путешествие стремительно превращалось в нереальный кошмар. Береговой тракт вел их из долины в долину, через мелеющие речки, мимо тщательно подготовленных к сухому сезону полей и аккуратно опечатанных амбаров. Над плодородными нивами висел сладковатый запах смерти. Всюду, оставив привычные дела, шныряли черноголовые, тощие, грязные и какие-то больные. Они сбивались в стаи, нападали друг на друга и дрались насмерть. Один раз они с Лучиано застали жуткую сцену: взрослые окружили группу из десятка подростков, забили их мотыгами и деловито заровняли тела в землю.
   - Останови их!!! - Саиль выкручивалась из цепко удерживающих ее рук.
   - Как?!! Они не будут слушать слова! Саиль, они как рыбы, идущие на нерест, птицы, летящие на юг! Ими движет замысел, чтобы изменить его, моей магии недостаточно!
   - Замысел? - ужаснулась Саиль.
   Прозрение было подобно удару молнии. Замысел, печатные! Черноголовые вовсе не были безумны, они выполняли вложенный в них приказ, волю пастырей.
   "Ох, папа..."
   И он тоже делал подобное, не надо себе врать. Не странно теперь, что и близких людей он бросил с такой дивной легкостью! Кого она любила, кто на самом деле скрывался за знакомым лицом? Белым не свойственно врать, они, если и обманываются, то - искренне, но сказать Лучиано про отца-пастыря Саиль не могла - ужас от увиденного пережимал горло.
   Возможность сбежать они упустили - корабль уплыл, колдуны уехали - им ничего не оставалось, как идти вперед, надеясь, что плодородный доль (напоенная ручьями с гор равнина) скоро кончится, и деревни черноголовых останутся позади. Саиль двигалась, словно в бреду, а Лучиано (без году волшебник) время от времени отчаянно пытался что-то наворожить. После последнего раза им в подарок принесли оторванную человеческую голову. Мальчика весь вечер рвало желчью, однако попыток он не оставлял.
   Душевные переживания плохо сказываются на одаренных, не важно, маги они или нет. Еще немного и они растворились бы в окружающем хаосе, но как-то незаметно береговой хребет придвинулся к морю, возделанных земель стало меньше, и впереди забрезжила надежда.
   Ближе к горам сбор урожая еще не завершился и самоубийственное поветрие среди печатных только-только вызревало, но первые жертвы уже были принесены: в ложбинке у ручья топорщились знакомые коричневые холмики - снимать друг с друга одежду черноголовые не пытались. Трупы лежали кучно, может, несчастные прятались здесь, или магия просто не позволила им уйти дальше... Саиль отвернулась, старательно глядя себе под ноги, а вот Лучиано неожиданно сбросил мешок и ринулся вниз.
   - Не трогай, не трогай это!!!
   - Здесь есть кто-то живой!
   - Оставь их!
   Но Лучиано не слушал. Отбросив брезгливость, он руками ворочал изувеченные тела, пытаясь отыскать нечто, различимое только для волшебника.
   Саиль не могла смотреть. "Это не люди" - уткнувшись лицом в колени твердила она себе. - "Не люди - не люди - не люди! Они только внешне похожи, а внутри - другие. Это рыбы, птицы. Какое мне дело до дохлых рыб?"
   - Есть! - прихватив что-то маленькое, Лучиано карабкался обратно. Саиль замерла, готовясь встретить новый кошмар.
   Младенец! Крошечный, едва ли нескольких дней от роду, завернутый в коричневую тряпку - кусок рубахи, задубевший от спекшейся крови. Крови матери, своим телом закрывшей дитя от убийц.
   Малютка проснулся и захныкал. Затянувшая разум муть разлетелась вдребезги, собственные беды мигом вылетели у Саиль из головы.
   - Ой! Он хочет есть!!! - всполошилась девочка. - Что же нам делать?!!
   - Позаботиться о нем, конечно.
   - Но у нас же нет молока!
   - Придумаем что-нибудь.
   Думать Лучиано устроился тут же, посреди дороги, сев в пыль и обхватив руками вещевой мешок. Саиль отошла к обочине, на траву, выбросила грязную тряпку, обмыла младенца из фляги и завернула вместо пеленки в одну из своих рубашек (спасибо, тетя, ты так многому меня научила!). Она верила в своего провидца. Впервые за неделю кошмара у них появилась возможность что-то изменить, и они не упустят ее, ни за что!
   Где-то через четверть часа Лучиано встал и решительно закинул мешок за плечи.
   - Придется идти в деревню, - постановил он.
   К делу подготовились серьезно: вещи спрятали у дороги (на случай, если придется быстро бежать), в ближайшей роще Лучиано отыскал длинную суковатую палку. Магию он призвал заранее, и пошел вперед, молчаливый и сосредоточенный, читающий одному ему видимые следы.
   Встречать их высыпала целая толпа с вилами и граблями в руках (господь всемогущий, грабли-то им зачем?!!), но юный маг встретил ее без трепета. Он продемонстрировал черноголовым палку, то ли - угрожая, то ли - призывая ко вниманию, а потом пошел по кругу, совершая руками сложные, несимметричные движения.
   - Скажи им, что нам надо, - бросил он Саиль.
   - Молока!
   - Еще раз, медленнее.
   - Мо-ло-ка-а! - раз за разом повторяла Саиль, юный маг выполнял странный, ни на что не похожий танец, а печатные стояли, обратив на них бессмысленные лица-маски.
   Потом произошло немыслимое: с лица черноголового, стоявшего к Саиль ближе всего, сползла вечная улыбка. Теперь перед девочкой стоял человек средних лет, с умными, внимательными глазами. То, к какой народности принадлежал младенец, от него не укрылось.
   Староста (это наверняка был он) повернулся к соплеменникам и разразился быстрой речью на той странной мешанине слов, слогов и жестов, от которой пастыри безуспешно отучают черноголовых уже не одно поколение ("Не могут говорить как нормальные люди!" - возмущался Тай'Амиши). Молока им все-таки не дали. Вместо этого староста вручил юному магу дойную ослицу - очаровательную скотинку с белой мордой и выразительными ресницами. Саиль не ожидала, что черноголовые знают такие тонкости, возможно, им тоже приходилось выкармливать младенцев чужим молоком. Правда, позже выяснилось, что ослица обладает скверным нравом и омерзительно громким голосом, норовит сжевать что-нибудь не то и больно кусается. Но это были проблемы решаемые.
   Уходя из деревни, Саиль несколько раз оглядывалась. Староста стоял, глядя им вслед, привычная улыбка медленно возвращалась на его лицо, и от этого, почему-то, на душе становилось особенно горько.
   Двое белых уходили из доля Фатхо, унося с собой единственного уцелевшего среди черноголовых ребенка.
  
   Мудрый Хо (тридцать пять лет от роду - глубокий старик), задумчиво почесал кучерявый затылок. Изводившее его последние дни желание очищать землю от лишних ртов куда-то ушло. Вот и славно! Значит, в поход на соседнюю долину они не пойдут. И запасы зерна в опустевшей общинной кладовой он пополнит, да хоть бы из ближайшего амбара. И, если что - пастырь так велел! Пойди, найди того пастыря...
  
   Глава 26
  
   Путь через отроги Понтиакских гор был спокойным, вольным и... голодным. Зелень в местах, где ночных гостей никто не беспокоил, росла мелкими и каким-то испуганными клочками, обреченно дожидающимися неизбежного конца, про что-то плодовое и съедобное просто речи не шло. Вылизанные дождями и ветром скалы напоминали ячеистый панцирь диковинной многоножки. Обожженные увиденным чувства медленно оживали, а вот запасы крупы, наоборот, быстро заканчивались. О том, что в доль Фатхо следовало бы раздобыть продуктов, не задумался даже Лучиано, чему Саиль была только рада - пища, побывавшая в руках черноголовых, казалась ей отравленной. Но комплексы комплексами, а есть хотелось сильно.
   Выручало молоко, не допитое малышом Пере и дары моря, за которыми с каждым днем приходилось лезть все дальше. Сначала спуск к берегу занимал минут пятнадцать, потом - полчаса, в какой-то момент они на два дня задержались возле удобной тропинки, восстанавливая силы и готовясь к следующему рывку. Довольной жизнью выглядела только ослица - Саиль явно не казалась ей серьезным грузом, а пастись всеядная скотина могла на любых колючках.
   Мерзопакостный характер таланта Лучиано снова дал о себе знать.
   - Куда-то не туда мы идем, - беспокоился провидец.
   - А куда надо? - изумилась Саиль (кроме берегового тракта, дорог на побережье не было).
   - Хороший вопрос... - Лучиано долго шуршал картами, сопел, хмыкал, а потом обхватил руками гудящие виски. - Да что ж такое, в самом деле!
   - Объясни мне, - предложила Саиль.
   - Нам нужно в Миронге, это туда, - Лучиано махнул рукой вдоль тракта. - Но каждый шаг приближает нас к западне! Я даже знаю, что нам грозит - вокруг большого города обязательно собираются... нехорошие люди. Особенно - в такое время. И, в то же время, нам туда нужно!
   Саиль покачала головой - все это было для нее слишком сложно.
   - Хочешь сказать, что нам нужно в город, но притом нельзя идти в город?
   - Да, как-то так... - Лучиано глубоко задумался. - Идти... А если - плыть? Может, удастся пробраться в Миронге морем?
   К предложению поискать деревню рыбаков Саиль отнеслась скептически - за пределами плодородных долей восточное побережье империи было относительно безлюдным. Владельцы кораблей предпочитали крупные гавани, вроде того же Миронге, а прочим не хватало средств, чтобы заплатить изгоняющим за защиту. Но Лучиано этот довод отметал:
   - Море - само по себе защита, только пользуйся. Главное - за окрестностями следить.
   Как можно уследить за окрестностями, представляющими собой нагромождение скал и осыпей, Саиль не представляла, и остальные са-ориотцы, очевидно, тоже. В общем, поселений на берегу им не попадалось. Тем временем, к голоду добавился полузабытый страх - нежити. Очередная площадка для караванов оказалась непригодна для ночевки.
   - Видишь тот серый налет? - куда надо смотреть, бдительный Лучиано показывал концом палки. - Нам такое в школе показывали! Ночью здесь был фома. Закрепиться в реальности ему не удалось, но отвращающие амулеты, определенно, не сработали.
   - Что же делать? - похолодела Саиль.
   - Бежим к морю!
   Они ломанулись вниз, скользя по почти вертикальному склону, цепляясь за редкие кусты и сбивая лавины камней. На берег уже легла тень, короткий южный вечер стремительно переходил в ночь.
   Лучиано методично поливал морской водой пятачок четырех метров в диаметре.
   - Ты уверен, что это поможет? - устало спросила Саиль (волноваться хотя бы еще чуточку больше она не могла).
   - А как же! Нежити не проявляются в живом теле, в воздухе и в крутом рассоле, а если они не попадут окончательно в наш мир, то и напасть на нас не смогут.
   - Так просто?
   - Да! Я ведь говорил, море - само по себе защита. Вдали от побережья без отвращающего амулета не выжить. Верь мне! Я ведь родился в Краухарде.
   Это место, которое Лучиано не однократно поминал, представлялось Саиль некой мрачной цитаделью, стоящей на границе всего. Любой, выросший там, становился кем-то легендарным. Знать так много о повадках ночных гостей, не являясь изгоняющим! Должно быть, краухардцы настолько суровы, что колдуны им просто не нужны.
   Лучиано закончил, и Саиль немедленно перенесла свои пожитки на еще влажный песок. Ослицу втащили на просоленную землю и привязали к камню покрупней (строптивая скотина вела себя на удивление прилично). Саиль забралась в позаимствованный у армейских магов спальный мешок и твердо сказала себе, что разницы нету: что развалины постоялого двора, что соленый круг на пляже - безопасность иллюзорна. Либо - повезет, либо - нет.
   Утром они были все еще живы.
   А вот вернуться на тракт тем же путем не представлялось возможным (от мысли, что вчера они спускались по такой крутизне, Саиль становилось дурно). Скалы уходили прямо в небо!
   - Может быть, низом пойдем? - неуверенно предложил Лучиано.
   И они пошли низом, увязая в мелкой гальке, с трудом переползая через груды валунов и рискуя получить камнем, сорвавшемся со скалы, по голове. С неба шпарило беспощадное солнце, справа дышали жаром утесы, слева плескались бирюзовые волны, лезть в которые Лучиано запретил - смыть соль было нечем. К полудню ослица заартачилась, да и Саиль едва держалась на ногах.
   - Еще немного! - уговаривал Лучиано. - Надо обойти тот мыс. Может, в следующем заливе будет пресная вода.
   Мысль о неутоленной жажде поставила Саиль на ноги.
   Очередной изгиб берега приближался медленно, как кошмар. Тревожная мысль стучалась в сознание: не останутся ли они здесь навсегда, как жуки на дне старой лампы? Маленькие букашки, из последних сил шевелящие тонкими лапками...
   Куда-то не туда ее несет. Такие мысли невместны для спутницы прорицателя! Саиль обмахнула пот со лба и задумалась: как вообще следует вести себя девочке, участвующей в эпическом (тут к гадалке не ходи!) походе? Лучиано она, вроде бы, не обременяет, за скотиной и детьми следит. Дома в Крумлихе у отца не было подходящих книг, только разрешенные Уложением тексты, как полагается, без изображений живых существ и растений. Саиль испытывала к ним непонятное отторжение - замысловатые золоченые орнаменты вызывали у нее головную боль. А вот тетя была просто кладезем всевозможных сказок! И про провидцев она тоже рассказывала, например, как юноша, попросивший у оракула красных лент для любимой, вынужден был обойти ради них весь мир. В таком случае, что должны будут совершить они для достижения своей цели?
   От сложных размышлений Саиль отвлек Лучиано: мальчик уже добрался до пресловутого мыса и теперь махал оттуда рукой, на что-то показывая. Саиль потянула ослицу за повод.
   - Смотри, смотри!
   Метрах в ста от берега из воды торчали мачты какого-то судна. Саиль попыталась собраться с мыслями:
   - Зимой ингернийцы топили корабли...
   Лучиано помотал головой.
   - Зимний шторм разнес бы его в щепки. А запах чувствуешь? Дым!
   На Саиль накатило невероятное облегчение и незнакомая прежде тревога: они нашли людей, но хорошо это или плохо? Ушедший вперед Лучиано уже орал во все горло:
   - Лодка! Ура!!!
   Надо так понимать, что здесь они в безопасности.
   Долгожданный поселок (полдюжины крытых тростником хибар) прятался под основанием вертикальной стенки и с тракта был совершенно неразличим. Что сразу наводило на мысль: чем зарабатывали на жизнь его обитатели? Впрочем, предприимчивые контрабандисты, без сомнения, первыми перебрались в более хлебное место. Однако дома не стояли брошенными, под навесом из плавника работала мастерская: в открытом очаге с невероятным смрадом горели топливные брикеты, предназначенные для паровых котлов. В топке они давали ровный жар, не боялись сырости, но подобного использования явно не подходили - дышать было совершенно нечем. Над огнем кипел котелок с не менее вонючим снадобьем - костным клеем.
   Клубы дыма окутывали пристань, берег, пустые бочки на нем и горы все тех же брикетов. Среди этого безобразия сидел оборванный, бородатый мужчина и невозмутимо курил трубку.
   Дети потоптались на берегу, пытаясь привлечь внимание, но были демонстративно проигнорированы. Не владеющий са-ориотским Лучиано закатил глаза, и Саиль решилась вступить в общение:
   - Здравствуйте, уважаемый! А чей это корабль?
   - Мой.
   - А почему он утонул?
   - Потому что я так решил, - оборванец выпустил в лицо Саиль клуб дыма. - Захотел и утопил!
   Девочка поняла, что здесь - что-то сложное, и постаралась сосредоточиться на практической стороне:
   - Отвезите нас, пожалуйста, в Миронге!
   Бородач крякнул.
   - Так не поднять теперь! Больно хорошо засел.
   Похоже, маленькую лодку как транспорт этот человек не рассматривал. Выслушав перевод разговора, Лучиано сразу уловил суть:
   - А если вынем?
   - Отвезу, - хмыкнул курильщик. - Мое слово!
   На этом цивилизованное общение закончилось - место для ночлега им не предложили и даже традиционных фраз гостеприимства Саиль не дождалась. Казалось, единственный обитатель сомнительного поселения о них просто забыл. Замешательство длилось недолго: Лучиано, с милой непосредственностью, сам нашел им приют - выбрал свободную комнату и занес туда пожитки, а потом отыскал кухню и принялся стряпать ужин. Глядя, как он снимает с крючков вяленную рыбу и выгребает из короба сушеные бобы, Саиль извелась от беспокойства.
   - А мы не...
   - Ну что ты, Саиль, - улыбнулся Лучиано. - Этот достойный человек, наверняка, помнит правила гостеприимства!
   М-да, только вот следовать им стесняется.
   Выяснилось, что в жизни Саиль все-таки чего-то не понимает - явившийся точно к ужину хозяин с той же невозмутимостью разложил еду на три миски. Ели молча.
   Утром лодки на берегу не было - необщительный бородач отправился куда-то по своим делам, вызывающе оставив на кухонном столе двух здоровенных, еще живых рыб. Ах, чего стоило Саиль не выпустить их обратно в море!
   Отлив забрал воду, обнажил столбы пристани, разбросанный по дну хлам, и не на долго освободил из плена невезучий корабль. Лучиано пошел определяться с фронтом работ. Саиль оставила Пепе дремать в тени и побежала следом - интересно же! Небольшое по морским меркам судно вблизи выглядело гигантским. Над поверхностью даже сейчас оно выступало едва-едва, волны то и дело перехлестывали через его палубу и гулко булькали в провалах люков.
   - Как же ты поднимешь его со дна?!!
   Лучиано улыбнулся ее наивности.
   - Ручная помпа на носу, - пояснил он. - Сможем откачать воду из трюма - само всплывет. Саиль, я вырос в Краухарде. Мой дядя был механикус, а брат гонял на мопеде с двенадцати лет. Полагаешь, я там совсем ничему не научился? Вопрос только в том, почему хозяин сам этого не сделал. Придется нырять.
   Делать это провидец собрался, в чем мать родила, и донельзя смущенная Саиль не решилась смотреть. К тому же, ослицу надо было доить, Пепе - кормить, да и вещички постирать не мешало бы. Вознеся краткую молитву богам, Саиль отправилась ДОБЫВАТЬ из оставленных без присмотра жилищ тазики, стиральную доску и куски высохшего серого мыла. Куда бы ни отправились прежние жители поселка, в дорогу они собирались вдумчиво, с собой отобрали вещи поновей, а всякий полезный в хозяйстве хлам оставили, где лежал. Саиль отыскала в незапертых сундуках кипу почти что целых пеленок и чьи-то крохотные рубашки, для которых Пепе был еще маловат. Ах, если бы еще сделать для ослицы переметные сумки! Потом она, между делом, посмотрела в зеркало и пришла в ужас. Немудрено, что хозяин судна отказался с ними говорить! Понятно - долгий путь, испытания, но показываться на люди с такой головой!!! Положение нужно было срочно спасать. И ни какого (упаси боги) серого мыла, только травяные отвары, только мелкий песок.
   В возне с водой, дровами и тряпками прошел весь день. Вечером на запах жаренной рыбы и постных лепешек подтянулись мужчины. Лучиано выглядел бледным и измотанным.
   - Пробоина в борту небольшая, аккуратная, - сообщил мальчик, сосредоточенно выбирая из миски мелкие косточки. - Но течение положило судно на бок, дыркой вниз. И песка в трюм натянуло на локоть, еле разгреб.
   - Без понтона ничего не выйдет, - с каким-то извращенным удовольствием отозвался бородач, настойчиво пожелавший принять участие в разговоре.
   - Уговор? - поднял бровь Лучиано.
   - Мое слово! - серьезно подтвердил морской волк.
   Утром после отлива юный маг пригласил хозяина затонувшего корабля на борт, налег на помпу и вода ушла. Под слоем песка пробоина оказалась заплетена плотным клубком водорослей, жестких, пропитанных бурой слизью и почти не пропускающих воду. Вернувшееся с приливом море мягко подняло судно и закачало на волнах. И пускай желтая краска на бортах облупилась, а красный лак на поручнях висел лохмотьями, Саиль не сдержала восхищенного вздоха - как красиво!
   - Удачно как получилось, - тактично заметил бородач.
   - Еще бы, - хмыкнул Лучиано. - Магия!
   - В морской воде? - не поверила Саиль.
   - Не, ну начертить в воде знаки я, конечно, не смог бы. Но почему все забывают, что белая магия - в природе этого мира? Нам не нужно навязывать ему свою волю, достаточно попросить.
   Интересно - кого? Саиль представила себе крабов, всю ночь сосредоточенно ткущих волшебное полотно и не нашлась что сказать. Дрожащими от волнения руками старый моряк закрепил на мачте временный парус и отогнал свой увечный корабль к берегу. Теперь ему не грозило пропасть на глубине.
   - Сегодня не пойдем - надо заделать дыру понадежней, - странным, чуть заискивающим тоном сообщил бородач. - Машину проверить, опять же, брикеты загрузить. Завтра с отливом выйдем.
   Лучиано серьезно кивнул, соглашаясь с услышанным. Саиль подумалось, что обманывать пастыря, повелевающего рыбами и водами, этот человек не станет.
  
   - Не, не получится, - покачал головой Эдан Сатал, боевой маг, наделенный множеством всевозможных достоинств. - Как я объясню понятие "брат" бесполому существу, не способному к символьному мышлению? А сам я этого Лучиано Тамирони никогда не видел. К тому же, вот представь: мы смогли как-то втолковать это Тангору. Как это поможет скоординировать поиски?
   - Название городов он тоже не передаст...
   - Ага. Ни внешность, ни имена, ни цвет одежды. То есть, я, конечно, стукну ему для порядка, но на многое не рассчитывай.
   - Погоди-погоди, - Ларкес в задумчивости мял платок, превращая ткань в сложную вязь из узелков. - Проблема ведь в точной передаче сведений? Это не обязательно должны быть слова. Достаточно воспроизведения определенных структур на распространенном носителе. Скажем, царапины на дереве, бороздки в песке. Сложить их в нужные символы Тангор сможет самостоятельно.
   - Так у Шороха же рук нет, - Сатал пошевелил в воздухе пальцами и, неожиданно, прозрел. - Не-ет, это плохая идея!
   - Почему? Полагаешь, сам он не додумается до активного использования голлемов?
   - Додумается, конечно, со временем. Но идея все равно плохая!
   - Не идеальная, - согласился старший координатор. - Зато, взяв монстра в дело, мы сможем выцыганить что-нибудь взамен. Такой подарок ему придется отработать!
   - О, да! - маниакально усмехнулся Сатал. - Такой подарок ему придется долго отрабатывать...
  
   Глава 27
  
   Уважаемый в некоторых кругах владелец моторной шхуны Ри'Кинчир пыхтел трубкой и, с воодушевлением, горланил песни сомнительной художественной ценности, перекрывая своим ревом и гулкие всхлипы двигателя, и шум волн и робкие крики чаек. Ослица по имени Мымра с интересом поводила ушами и время от времени поддерживала капитана громким иканием. Хорошо хоть малыш Пепе крепко спал...
   Саиль, пристроившись на бухте не нужного пока каната, смотрела на волны и размышляла о том, как многого еще не знает. Дети пастырей в империи становились исключительно пастырями, а девочек вообще предпочитали ничему не учить - отсекали Источник и выдавали замуж. Поэтому о мире она узнавала из двух десятков поучительных книжек и сказок, рассказанных тетей Рахиль (магия в них была представлена с точки зрения обычного человека). За три месяца жизни в Ингернике Саиль познакомилась с эмпатами и целителями, природниками и просто бытовыми магами, в равной степени пользующимися уважением. А вот теперь еще - провидец! Казалось, Лучиано мог все. Переправиться через море? - Пожалуйста! Договориться с моллюсками? Легко! Ковыряние в попорченных морской водой механизмах на пару с Ри'Кинчиром можно даже не упоминать. Но главный шок: сварить бобы с рыбой так, чтобы все ели, не давились! Саиль бы не смогла.
   Странная история с утоплением судна получила объяснение:
   - Весной чиновники шлялись по гаваням, отнимали корабли, - ударился в откровенность подобревший капитан. - И нет бы в дело пустить, топили, паскуды! Что б моего "Лосося" сжег какой-то тупой медноголовый?!! Вот я и положил его на дно аккуратненько, - бородатая физиономия Ри'Кинчира расплылась в довольной улыбке. - Ловко провернул!
   Теперь старый моряк говорил много и охотно, а лексикон имел такой, что прежде Саиль и стоять-то рядом не смогла бы, но после ужасов доля Фатхо жаловаться на чей-то грязный язык было просто неудобно. Тем более что Лучиано (пастырь, хранитель устоев!) спокойно пропускал все это непотребство мимо ушей.
   - Представляешь, Саиль, - поделился он сокровенным. - Я с восьми лет мечтал стать юнгой! Но белых в море не берут.
   Потрепанный "Лосось" украсился благоразумно припрятанным в песке такелажем и старыми, не единожды штопанными парусами. Следом на борт отправились бочки с водой и пресловутые брикеты. Больше всего проблем при погрузке доставила ослица, сначала не желавшая прыгать в лодку, а при попытке поднять себя грузовой стрелой принявшаяся отчаянно брыкаться. И вот оно - море, простор! Мимо проплывает скалистый берег со всеми его опасностями и невзгодами (Просто с ума сойти, как далеко еще им пришлось бы идти! Эдак они к Миронге только осенью дотопали бы). Судно шло на парусах, чему Саиль бесконечно рада (запах паленых брикетов ей еще на берегу надоел). Скоро, скоро они окажутся в устье Тималао!
   В порту появление "Лосося" произвело фурор. Сотни мелких лодчонок (едва ли не плотов) немедленно устремились к кораблю, их владельцы наперебой предлагали услуги лоцманов, разный мелочной товар и просто толкались рядом. Ри'Кинчира тут явно знали, со всех сторон раздавались приветствия похабного содержания, а тот в ответ весело орал что-то умопомрачительно непотребное. Пастырей на них нет! Капитан зазвал на борт каких-то старых знакомых и с их помощью отогнал "Лосося" поближе к мастерским - бывший утопленник нуждался в ремонте. Провожатые оказались не лишними - порт только выглядел просторным, тут и там из-под воды торчали железные остовы и обугленные деревяшки (останки сожженных по воле императора кораблей). На берегу нашествие продолжилось - у сходней, словно по волшебству, собралась целая толпа перевозбужденных личностей. Матросы готовы были плыть к еретикам в пекло, мастера - выполнить любую работу за чисто символическое вознаграждение, купцы желали нанять корабль для доставки товаров. Порт Миронге цеплялся за жизнь, не хотел умирать, но самого главного - морских судов - в его акватории не было. У многочисленных причалов стояло ровным счетом три корабля, размером чуть побольше "Лосося", и все - под бдительной охраной вооруженных людей совершенно бандитского вида.
   - Добрые возчики! - хмыкнул Ри'Кинчир. - У главного пирса стоят - ничего не боятся.
   Саиль не сразу поняла, что капитан имеет в виду контрабандистов.
   Потихоньку ажиотаж стих. Все эти люди (как получившие желаемое, так и оставшиеся не у дел) потихоньку разошлись. Пришла пора и им уходить. Вот только - куда? У путешествующих белых не было ни знакомых, ни дома, ни денег.
   Очевидно, капитан тоже подумал о чем-то подобном.
   - А вы, сиятельные, - окликнул он пассажиров. - Дальше - куда?
   - Мы будем искать попутчиков в Алякан-хуссо, - отозвался Лучиано.
   - Поищите, - кивнул Ри'Кинчир. - Вещи можете пока не забирать - раньше, чем через неделю, я из порта не выйду. Вот только скотину свою говнистую на берегу привяжите!
   - А ее не уведут? - практично поинтересовался Лучиано.
   - Пусть только сунутся! - свирепо дыхнул дымом Ри'Кинчир и снова сказал непотребство.
   И вот они оказались в Миронге, втроем (оставлять малыша Пепе с незнакомыми людьми Саиль не решилась). Сбылась мечта... белых, что, в общем-то, все объясняет. Огромный порт (морские ворота Тималао) производил впечатления балагана без марионеток - чисто выметенные пирсы, аккуратные штабеля пустых бочек, топливных брикетов и новеньких канатов. Сцена, актеры которой обугленными грудами догнивают под водой. И добрые возчики, словно насмешка над Уложением, в роли уважаемых гостей. Власти длили антракт, но за цветастым занавесом что-то скребло и шевелилось. Веками соблюдавшиеся правила трещали по швам.
   В соседнем доке из каких-то подручных материалов сооружали корабль - подсудное дело (верфи в империи всегда были сугубо императорскими). Скелет будущего судна - киль и шпангоуты - были практически завершены, низкое качество материала новоявленные корабелы восполняли всяческими шпунтами и заклепками, результат навивал мысли о скверно сделанном чучеле. На опустевшие пирсы каждое утро высыпала толпа рыбаков - простых горожан с удочками и сачками. Недалеко от берега с плотов (вероятно, при помощи волшебников) пытались поднять из воды останки судна (то ли акваторию чистили, то ли двигательную установку спасали). Но в целом гавань Миронге из парадного фасада города временно превратилась в его задворки. Чуткая белая натура подсказывала Саиль, что двое белых неуместны здесь, как заигравшиеся котята.
   - Думаешь, стоит спросить об Алякан-хуссо там? - девочка кивнула на целую флотилию плоскодонок, болтавшуюся около волнореза (в открытом море им делать нечего).
   - А смысл? - Лучиано пожал плечами. - Движения по реке нет, а пешком идти - далеко и опасно. Проще подождать, когда Ри'Кинчир закончит с ремонтом. Его корабль - каботажник, идти на нем через океан - рискованно и выгоды особой нет. Вот увидишь, Саиль, капитан попробует заработать на речных перевозках! Сейчас на них должен быть бешеный спрос.
   Если провидец так говорит, значит, в будущем можно не сомневаться.
   - Но сидеть на шее у этого доброго человека мы не можем - у любой благодарности есть предел, - Лучиано вынул из-за пазухи мешочек и продемонстрировал Саиль НЕЧТО. Больше всего эта штука напоминала маленькие часы, позолоченные, с множеством циферблатов и металлическим браслетом, напоминающим кожу змеи. Она и не знала, что у ингернийцев такие вкусы! - Брат подарил, - пояснил мальчик. - Жалко, конечно, но ведь на доброе дело!
   Правильно-правильно. Сбыть с рук этот кошмар и объяснить брату, что принести жертву на доброе дело - хорошо.
   Бродить по незнакомому городу Саиль не хотела, но уклониться от похода по магазинам не могла - Лучиано по-прежнему понимал са-ориотский с пятого на десятое. Миронге принял двух белых в свое нутро и попытался разжевать.
   Неужели это - нормальный город?!! Никакой солидной упорядоченности, к которой Саиль привыкла в Крумлихе, всюду суета и мельтешение. На улицах - пестрая толпа, белое, красное, желтое, серое, салатовое и васильковое, все цвета городов Тималао смешались здесь. Гул голосов казался встревоженным и приглушенным - так не ведут себя люди, обретшие убежище, скорее - угодившие в ловушку. Как бы до волнений не дошло! Видимо, городской глава и сам все отлично понимал - по переполненному гостевому кварталу непрерывно курсировали группы стражников. От царящего вокруг напряжения у Саиль кружилась голова, но Лучиано твердо взял ее за локоть и за полчаса вывел к рынку. Как?!
   - Я карту города в атласе посмотрел, - пояснил провидец. - Планировка по Уложению: один раз увидел, считай - везде побывал.
   Естественно! Ну, почему Саиль сама до такого не додумалась? Не знать законов собственной страны - позор. Так, срочно просмотреть все их записи и выучить, нет, зазубрить! Мало ли что еще пригодится.
   В торговых рядах, как ни странно, людей оказалось меньше. Зато вели они себя громче - вопль зазывалы над ухом едва не оглушил Саиль.
   - Ужас!!!
   - Это ты просто на краухардской ярмарке не была, - ностальгически улыбнулся Лучиано.
   - Э?
   - О! Там все то же самое, - он обвел рукой бурлящий вокруг хаос. - Только половина народу - черные. И когда они начинают торговаться...
   Саиль представила, что способен устроить изгоняющий, желающий, но не могущий что-то получить, и поняла, что Миронге - еще ничего. Покупателей в рядах не так уж много - друг друга почти не задевают, карманники вежливые - толкнут и извинятся...
   - Э???
   Продавать часы Лучиано решил не на улице, а в лавке, причем, ювелирной. Витрины у нее не было вовсе, а около двери топтался рослый печатный, к малолетним визитерам отнесшийся с подозрением (Саиль подозревала - не будь Лучиано пастырем, их погнали бы отсюда взашей).
   Хозяин вышел к странным посетителям не сразу (видно, занят был). При взгляде на кошмарные часы в его руках, словно по волшебству, появилась лупа, помощник поднес ближе свет. Минут десять ювелир со скептическим видом рассматривал товар, а потом назвал цену. Сердце Саиль затрепетало от радости, но Лучиано покачал головой и назвал цифру вчетверо больше.
   Что тут началось!
   Хозяин лавки вскочил из-за стола и громогласно предложил всем посмотреть на эту невоспитанную молодежь. Саиль мучительно покраснела, а вот на Лучиано слова купца впечатления не произвели: мальчик с легким удивлением поднял бровь и повторил свою цену. В ответ купец обвинил их в скаредности и жестокосердии. Лучиано тоже встал, картинным жестом отпихнув в сторону стул, и заявил, что этот человек, по-видимому, не хочет помочь бедным сиротам. Саиль была уверена, что сейчас их вышвырнут за порог, но торг только начался. Купец жаловался на тяжелое время - Лучиано утверждал, что волки крались у них по пятам. Са-ориотец намекал на спорное происхождение товара - юный маг (волшебством заставив волосы встать дыбом) призывал богов послать дождь, снег и град на всех недостойных. Саиль, тщетно пытавшаяся уловить смысл перепалки, сдалась, и озвучивала лишь цифры. В итоге, купцу пришлось поднять первоначальную цену в три раза. Лучиано спрятал выручку куда-то под рубаху, а пару монет тут же разменял мелочью.
   Из лавки Саиль выходила измотанная, как после битвы с черноголовыми.
   - Мне кажется, что мы обидели этого доброго человека.
   - Перестань, Саиль! - Лучиано выглядел весьма довольным собой. - Он дал едва ли половину настоящей цены. Но тут ничего не поделаешь, времена, действительно, тяжелые.
   Сколько стоит нынче в Миронге комната на троих и стойло для скотины они так и не узнали - покровительство Ри'Кинчира позволило им остаться жить в порту, в бараке при мастерской. Уложением подобное самовольство запрещалось, но людям надо на что-то жить, а пастырей здесь уже полгода никто не видел. За пару монет они получили две койки в общей комнате и право принимать душ (холодный). Несмотря на обилие соседей, Саиль впервые за много дней почувствовала себя в безопасности.
   Мастеровые не теряли времени даром - утром в сухой док заявилась толпа рабочих и дружно, за один день ободрала с "Лосося" старую краску. Женщины ползали в трюме, выгребая остатки песка и ракушек, молодые парни болтались в веревочных люльках и конопатили борта. Когда древесина подсохла, весь корпус обмазали чем-то вонючим...
   Лучиано целыми днями болтался в мастерской, а возвращаясь, говорил только про корабли, речные и морские, паровые и парусные. Не очень типичное для белых увлечение! Казалось, что он знает все: про назначение сотен загадочных предметов, форму морских узлов, глубину осадки и ориентирование по компасу. Слушая его, Саиль невольно проникалась уважением к грубоватым, шумным морякам и томительной жаждой странствий (будто недостаточно ей еще приключений). Клетка из правил и авторитетных мнений, в которой привыкла обитать дочь пастыря, не выдерживала напора перемен. Столкновение с реальностью обнажало несоответствия, каждое из которых требовало объяснения. А ведь любопытство белых - страшная сила! Не потому, что узнавать новое так уж весело, просто в какой-то момент неопределенность надоедает. Саиль начинала желать странного: понимать, что происходит, знать, что ждет ее дальше, выбирать, в конце концов. Управлять своей жизнью! С образом са-ориотского белого подобные настроения категорически не сочетались, но чувствовать себя чемоданом без ручки девочка больше не могла.
   Для начала, следовало разузнать больше про тот самый Алякан-хуссо, в который они направлялись. Так уж ли верен образ речного порта, который Саиль нарисовала себе в уме? Или будет, как всегда?
   Общение - сильная сторона любого белого, но разницу в происхождении не так-то просто преодолеть, благосклонность мастеровых, привыкших держаться замкнутым кланом, следовало чем-то заслужить. Для этого у Саиль имелось секретное средство - младенец: в любом месте, где люди живут семьями, найдется парочка матрон, желающих поучить молодку уму-разуму. Саиль поцеловала Пепе в лобик, мысленно попросив малыша не шалить, и отправилась во двор жилого барака, привлекать внимание.
   Смеркалось. Жены мастеровых, освободившиеся от дневных трудов, сидели на ступеньках барака и болтали о своем. С моря набегал туман, и над Миронге поднималось светлое марево - светились окна особняков и доходных домов, на бульварах потихоньку зажигались зачарованные фонари, а вот бараки портовых рабочих оставались погруженными во мрак. Спросите - почему? Потому что в Уложении написано: спальные места иждивенцев освещать масляными лампами о двух рожках, не более двух на комнату, ни слово об электричестве или осветительном газе. Для мастерских хозяева протащили в закон нужные изменения (из соображения скорее безопасности, чем удобства), а вот о семьях печатных похлопотать оказалось некому. Да, печатных! В порту те или иные клятвы на амулете Уложения приносили все. Раньше это мало кого волновало (ну, не любят власти добрых возчиков - прибылью делиться не хотят), а теперь стало вопросом выживания - сменить род занятий обремененные магией люди не могли. Весь порт сидел без работы, проедая пайки, выделенные градоправителем не по Уложению, а по совести, единицы - участвовали в работах по расчистке фарватера. Что обиднее всего - и так скудный заработок отбирали приезжие. Беженцы, сплошь - свободные граждане, не отягощенные печатями, готовы были выполнить любую работу за гроши.
   - А вот мне бабка рассказывала, что ее брат в рыбаки ушел. Не было, стало быть, на нем печати! - решила блеснуть осведомленностью Айша - молодая девка с красными от постоянной стирки руками.
   Женщины постарше цокали языкам, но ругать имперские порядки вслух были не готовы и скользкую тему потихоньку замяли.
   Детвора (слишком мелкая, чтобы помогать в мастерских) осаждала Мымру, предлагая ослице арбузные корки и "хвостики" от овощей. Животное, хамски терроризировавшее Саиль всю дорогу, хитроумно скрывало подлый характер, и даже позволяло гладить себя по ушам. Сытый Пепе безмятежно спал.
   Соседка по бараку, Таша, объясняла Саиль, как уберечь малыша от насекомых. В поездке это важно! Особенно, когда отвращающих амулетов под рукой нет.
   - ... и свежие веточки акастуса в пеленки.
   - А если сушеные?
   - Не подойдет! Крошиться будут - чесаться начнет.
   Собравшиеся на посиделки у бараков присматривались к Саиль и природное обаяние белых давало о себе знать - разговор переходил на личное. Женщины интересовались, зачем столь юная девочка покинула дом в такие тяжелые времена.
   - Я еду в Кунг-Харн, к родственникам, - объясняла Саиль. - А Лучиано любезно согласился меня проводить.
   - А как же родители? - удивлялась Айша. - Неужто отпустили?
   Белым трудно врать, но признаться сейчас в наличии отца-пастыря было бы катастрофой.
   - Маму я совсем не помню, а папа... Он уехал, - мягко улыбалась девочка. - Далеко-далеко.
   Собеседники по-своему истолковывали ее слова и смотрели с сочувствием.
   - Кунг-Харн, - покачала головой ма Юраш, самая старая из присутствующих. - Не доброе место. Сплошь каторжане! Да и что вообще может быть доброго в горах?
   - А что еще про те места слышно? - ухватилась за ее слова Саиль.
   И женщины принялись вспоминать все, что знали про Кунг-Харн и долину Тималао, вышло не так уж мало. Судя по слухам, шанса добраться до цели пешком белые не имели: путешественников поджидали сонмы ополоумевших черноголовых, банды людоедов, дружины мелких чиновников, вообразивших себя вторыми после императоры, ну, и нежити. Много нежитей.
   - Ночных гостей гнать некому, дома брошенные стоят, - делилась подслушанным в прачечной Айша. - Старики говорят - быть беде. А что сделаешь? Ни денег, ни изгоняющих, ни телег. Да и куда ехать-то? Везде так.
   Товарки горестно повздыхали. Саиль положила Пепе в корзину (маленький, а увесистый) и в свою очередь поделилась:
   - А на побережье высаживаются изгоняющие из Ингерники. Местные градоправители нанимают их вместо имперских.
   На лицах собравшихся появилось сложное выражение: са-ориотцы пытались понять, что злее - нежити или чужие колдуны. Ответ получался неоднозначным.
   - Мы их видели, - заочно вступилась Саиль за ингернийцев, благо могла их наблюдать непрерывно целую неделю. - Они довольно... воспитанные. Ругаются, конечно, - препирательства между путешествовавшими на корабле черными не прекращались ни на секунду, но вдруг у них просто такой стиль общения? - Но не дерутся. - По крайней мере, за неделю ни одного матроса не побили.
   Женщины не нашлись с ответом. Разговор перешел на цены, жадность торговцев и мудрость градоправителя, прижавшего спекулянтов к ногтю.
   Вечером Саиль подробнейшим образом изложила все новости Лучиано.
   Провидец кивнул и сделал из услышанного странный вывод:
   - Я тоже рассказал Ри'Кинчиру про армейских экспертов. Думаю, он передаст этот слух кому надо.
   - Как?
   - Сама подумай, Саиль: за все время его корабль ни разу не пытались отнять. Да и средства на ремонт как-то очень быстро отыскались. Капитан, наверняка, заключил с городскими властями какое-то соглашение.
   Что тут скажешь? Нужно больше стараться. Она еще сумеет его удивить!
   Меж тем корабль Ри'Кинчира преображался: на борта нанесли новую краску (какую нашли) и судно, названное "Лососем", стало больше похоже на макрель. Пожилой механикус с помощником священнодействовали над паровым котлом и проводкой. Плотники меняли покоробившиеся дверки и шкафчики. И вот - финал, торжественный спуск на воду. Судно оттащили метров на двести от берега, и механикус лично развел пары в восстановленном котле. Когда "Лосось", весело гугукнув, сделал по акватории победный круг, собравшаяся на пирсе толпа разразилась восторженными криками. Портовые рабочие ликовали: корабль, восставший с морского дна, стал для них талисманом, способным, да просто обязанным вернуть в Миронге удачу!
   Подготовленный накануне груз заносили на палубу быстро, сосредоточенно, поминутно ожидая налета бандитов или чиновников. Но первые не решились связываться с толпой мастеровых, а вторые отнеслись к отплытию "Лосося" с удивительным равнодушием. Нанятая Ри'Кинчиром команда - дюжина крепких парней - устраивалась в кубрике (многовато для такого судна, но в нынешние неспокойные времена жизнь - дороже).
   Лучиано терпеливо дождался, пока последний тюк не занял свое место в трюме, решительно протолкался к сходням и встал, привлекая внимание капитана.
   - О, сиятельные! - словно только что разглядел их Ри'Кинчир. - Дело у вас али попрощаться пришли?
   - Мы ищем попутчиков в Алякан-хуссо, - с достоинством отвечал Лучиано. - И хотели бы поинтересоваться, не собираетесь ли вы идти вверх по реке?
   Ри'Кинчир сделал вид, что глубоко задумался.
   - Можно, конечно, подняться до приисков, котел проверить, товару набрать, - капитан глубокомысленно прищурился, но от шпильки не удержался. - А у вас, сиятельные, за проезд-то есть чем платить?
   Саиль начала судорожно вспоминать, как много денег они успели потратить (овес для ослицы обходился дорого).
   Лучиано покопался в сумке и продемонстрировал са-ориотцу моток лески, тот прищурился, присмотрелся... Его глаза зажглись воистину демоническим огнем.
   - Считайте, что вы уже там!
   Их с Лучиано пропустили на борт, ослицу завели в стойло, или скорее - эдакое здоровенное корыто, сооруженное на палубе и заполненное соломенной сечкой (Ри'Кинчир понимал, что возить скотину придется, но не желал превращать свой корабль в хлев). Запах свежей смолы Мымре не нравился и она сердито стучала копытом по гулкому дереву. Вот ведь неугомонная! Сходни втянул и на палубу, и "Лосось" зашел в Тималао, первый корабль за боги знают сколько дней.
   За дорогой Саиль особенно не следила - маялась от жары (в море хотя бы ветерок прохладный дул). Да и на что смотреть? Берег, берег, кусты да тростники, совершенно одинаковые причалы, верхушки ореховых рощ в знойном мареве, день за днем. Мутно-зеленая, непроницаемая для глаза речная вода - куда ни глянь. Мухи. Разве что качки нет.
   Ри'Кинчир гордо вышагивал по палубе и дымил трубкой - особых забот у него пока не было. Вот выше, где река обмелеет, а через русло пролягут изменчивые мели, там - да. Капитан то и дело подходил к пристаням, обменивался с речниками шутками и сплетнями, брал на борт или сгружал какой-то груз, но серьезной торговли не вел, больше присматривался. Саиль пришло в голову, что новости с реки могли быть для властей Миронге дороже всякого товара.
   Результатом стало то, что Суроби-хуссо они прошли ночью, на парусах, держась от берега так далеко, как это возможно, и (что характерно) не следуя выставленным вдоль фарватера бакенам.
   - Хреновые здесь дела творятся! - вполголоса просвещал капитан пассажиров. - У Ана'Чугани совсем башню снесло - портовых рабочих кормить запретил. А тут слух прошел, что с юга ночной гость идет - народ валом валит. Так он пастырей с изгоняющими на левый берег перетащил, а днем по реке буксир пускает - лодки топить. Да куда там! Река - не бочка, пальцем не заткнешь. Местные сговариваются валить городских придурков. Уже и вожак есть - Рин'Кохаре. Наш человек! Осталось дождаться, когда добрые возчики арбалеты с побережья доставят и - в бой. Но нам здесь лучше не болтаться.
   - А изгоняющие? - поежилась Саиль.
   То, что тронутых порчей, при случае, отправляют давить беспорядки, в империи знали все.
   - У местных свой колдун есть, дикий. Матерый дед! Недавно тут объявился, говорят, из северных еретиков. Городские против него - мальки.
   Саиль поймала себя на том, что не удивлена - город-ловушка СООТВЕТСТВОВАЛ ее новой картине мира.
   Миновали устье Байоле и характер реки изменился. Теперь Ри'Кинчир пристально вглядывался в воду, а ночью велел вставать на якорь - плоскодонные баржи чувствовали себя в этих местах вольготно, а вот изначально морской корабль даже без балласта рисковал. По правую руку один за другим проплывали города среднего течения Тималао, не такие огромные, как разросшийся на пересечении торговых путей Суроби-хуссо, зато не в пример более приветливые. По левую на горизонте то и дело взблескивали заснеженные вершины Мирового Хребта - алмазного ожерелья империи. Река делала на юг широкую петлю и готовилась, оттолкнувшись от гор, устремиться к Тусуану. Берега приблизились, на глаза начали попадаться первые свидетельства бедствий - сожженные пристани, обезлюдевшие поселки. Торговать Ри'Кинчир больше не пытался, но ни одного встречного рыбака приветствием не обделял. И пока капитан упражнялся в витиеватом са-ориотском словоблудии, плечистые матросы бдели на палубе с баграми в руках, следя, чтобы всякие разные умники не пролезли на борт.
   Услышанное от местных Ри'Кинчиру не нравилось.
   - Народ беспокоится - слухи с равнин нехорошие, - задумчиво кутался дымом старый моряк. -. До Тусуана - рукой подать, а ни одного изгоняющего в поселках с зимы не видели. Не ожидал... А может, вернетесь с нами, сиятельные? Что вам в том Кунг-Харне делать?
   - С нами все будет хорошо, - блаженно улыбался Лучиано, но у Саиль все-таки спросил: - Хочешь вернуться в Миронге?
   Девочка помотала головой и вцепилась в локоть провидца - они пойдут вместе до конца! Разве не для того она отправилась в путь, чтобы увидеть дядю и тетю? Глупо остановиться в шаге от цели.
   И отчаянно неуклюжий для речного путешествия "Лосось" упорно продвигался к истокам Тималао. Саиль подозревала, что в Алякан-хуссо Ри'Кинчир стремится отнюдь не из-за мотка лески. Что же интересует истинных нанимателей капитана: вотчина изгоняющих - Тусуан? Или богатства Харанских гор? Не угадать. Однако хорошо, что их желания так удачно совпали.
   На место прибыли в третьем часу дня, в разгар дневного пекла. Известный речной порт выглядел большим, пустынным и каким-то затаившимся. Неподвижно замерли грузовые краны, какие-то передвижные башни и элеваторы. Над приземистыми зданиями портового квартала возвышались створки шлюза, смутно тревожа несоответствием размеров. Поперек реки мерно шумел Южный порог.
   В прежние времена тут глубоководная часть Тималао заканчивалась, но потом люди обманули богов, возведя на реке сложнейшее гидротехническое сооружение из поднимающих уровень воды дамб, каналов и перекатов. Шлюзы, спокойно принимавшие целый караван барж, переносили суда с одной огромной ступени на другую. Заканчивался этот путь грандиозным Северным порогом, высотой в целые пятнадцать метров. Впрочем, так далеко Ри'Кинчир заходить не собирался.
   - Осадка у "Лосося" низкая - не баржа, - озвучил свои мысли капитан. - Да и шлюзы не понятно кто держит... А ну, Югир, пособи!
   В Алякан-хуссо к появлению корабля отнеслись на удивление спокойно, возможно потому, что свободных граждан в городе практически не осталось, а печатным за реку ходу все равно не было. Гостям немедленно предложили воду, продукты и топливные брикеты за дешево. Пока капитан договаривался о чем-то с портовыми служащими, Лучиано помог Саиль собрать вещи и повел ослицу к сходням.
   - Точно решили, сиятельные? - Ри'Кинчир огорченно покачал головой. - Ну, раз так, давайте-ка я вам хотя бы провожатого сосватаю. А то народишко тут больно... предприимчивый.
   Они тепло расстались со старым моряком и отправились сразу к станции чугунки. Пассажирские поезда в Кунг-Харн не ходили, вообще. Грузовые - тоже (порт-то не работал), но руководство приисков пускало челноком состав из трех вагонов - проверить пути, развезти пайки путейским рабочим, вывезти жителей удаленных поселков (слухи действительно ходили тревожные). Рано утром как раз уходил один из таких. Денег на проезд хватило тик в тик, дороже всего обошлась перевозка ослицы, но оставлять Пепе без молока Саиль не решилась. Причина всеобщей нервозности стала ясней:
   - Скотоводы, говорят, Серую Смерть нашли, еще по весне, - нехотя сообщил их провожатый. - В Суроби, в Кунг-харн гонцов засылали, да только без толку: те - слушать не хотят, у этих - отряд в шахтах навернулся, один ученик бегает, амулеты заряжает. Какая уж тут Серая Смерть!
   - Места, вроде, пустынные, сильно разрастись она не должна, - глубокомысленно заметил Лучиано.
   - Не должна, а растет! - нервно дернулся горожанин. - Если до прибрежных пастбищ дотянется... В общем, народ сваливает, кто в горы, кто - на левый берег.
   Сердце Саиль болезненно сжалось. Она уже видела подобное. Народ - свободные граждане - бежит, а печатные - остаются. Одна надежда, что таких тут немного.
   За ночлег у родственников портового служащего путешественники отдали все лишнее имущество, включая необычные для Са-Орио спальные мешки, котелок и зажигалку, зато в обмен им удалось не только поужинать, но и взять кое-каких припасов с собой.
   Под надежной защитой голубых ламп немногочисленные отъезжающие устраивались в единственном пассажирском вагоне - вычурном и попахивающем чем-то непонятным, особенной популярностью пользовались скамейки у северной стены. Люди почти не разговаривали, не радовались путешествию и выглядели, на взгляд Саиль, какими-то пришибленными. Возможно, виноват был ранний час... или не только он (парень на первой скамейке, не скрываясь, жевал что-то и вряд ли это был хлеб).
   Паровоз пронзительно свистнул на одной ноте и отправился в путь. Лязгнули сцепки, дробный стук колес стал чаще, мимо проплыли пустынный перрон, пакгаузы и неожиданно многолюдные предместья. Последняя часть их путешествия началась.
   Теперь, когда дороги назад не существовало, Саиль могла не опасаться своего малодушия. Она решилась задать вопрос:
   - Лучиано, а зачем мы на самом деле едем в Кунг-Харн?
   - Мы едем для того, чтобы помочь твоим дяде и тете. Но ты права, на кон поставлено больше, чем спасение одной семьи. Намного больше...
   - Ты не можешь сказать?
   - Скорее, не знаю, как превратить свое знание в слова. Это ведь не видения, не картинки перед глазами. Каждый предмет, человек или даже местность словно бы рассказывают мне о себе историю: какие они есть, какими они были, какими они хотят быть, о чем мечтают. Но в Са-Орио не так. Тут все - вещи, звери, люди - твердит одну и ту же мантру, раз за разом, словно никакого иного будущего для них нет. Мы - часть этого рассказа. Стоит нам выйти за пределы сюжета и чего-то не совершить, и вся Са-Орио перестанет существовать, словно ее никогда не было. Не знаю как объяснить... Но это очень важно!
   - Выходит, мы спасаем мир? - поразилась Саиль.
   - Вроде того.
   Солнце быстро поднималась на небосвод и стенка вагона становилась теплой, а в окна (несмотря на шторки) уже проникал обжигающий зной. Один из тепловых насосов на крыше (остаток былой роскоши) еще работал и на Саиль время от времени попадала прохладная струя.
   Где-то с середины пути начало происходить странное - народ бежал за поездом, лез в вагоны, забирался на крышу, в окна совали детей. Саиль боялась думать, что сталось с Мымрой, но идти проведать ослицу означало почти наверняка отстать. На каком-то разъезде к составу подцепили несколько разномастных платформ и люди принялись грузиться уже на них.
   Под истерические крики и злобную ругань их притиснули к окну. Девочка боялась дышать, а провидец продолжал улыбаться про себя какой-то странной, потусторонней улыбкой. Саиль впервые стало страшно рядом с ним. Как-то она подзабыла тетины сказки... Какую жертву потребуют от них за спасение мира?
   - Все в порядке, - заметил ее беспокойство Лучиано. - С нами ничего не произойдет.
   - Не произойдет?- вспылил притиснутый к ним путеец. - Ты хоть представляешь, с какой скоростью она движется?!!
   - Она не успеет, - спокойно кивнул провидец.
   Саиль закрыла глаза и отказалась узнавать, какая такая "она" за ними гонится.
   "Я просто еду к родным. Я хочу увидеть родных. Если я увижу их, НИКТО не умрет. Мне это было обещано"
  

Оценка: 6.04*349  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"