Ильин Владимир Алексеевич: другие произведения.

Линия силы

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 8.89*19  Ваша оценка:

  Пролог
  Из угла комнаты все происходящее казалось ненастоящим - вся эта суета взрослых людей, что торопливо собирали вещи, разбирали мебель и снимали занавески с гардин, пока на низком столике, украшенном цветами, продолжали догорать свечки перед портретами мужчины и женщины. Их было четверо, этих нежданных гостей - двое мужчин лет за сорок, одутловатых, неповоротливых, в черных пальто, по-хозяйски брошенных на кресла, и серых в светлую полоску камзолах; вместе с ними две полные женщины столь же немолодых лет, одетых будто на торжество. Они назвались родственниками, но ни разу не взглянули на портреты с черной лентой в углах. На руках у них были какие-то документы - их читал участковый до того, как впустить на порог. Значит, родственники и есть. Одно счастье, что пришли уже после похорон.
  - Где всё? - Загородила вид широкая недовольная харя одного из мужчин.
  Тот, что был седой - передо мной они так и не представились. Второй - с залысиной на голове, заворачивал мои любимые книги с полок в простыню.
  - Что - всё? - Свой голос я слышал будто со стороны.
  Тоска утраты и усталость последних дней навалилась на плечи апатией, и не то, что двигаться - говорить не хотелось.
  В Тессе не хоронят людей - только сжигают. Горны гильдии похоронщиков горят круглосуточно - город разросся, много людей рождается, много умирает. В огонь уходят богачи и нищие, преступники и праведники - никто в этой скорбной очереди не ропщет, добиваясь особого отношения. Есть только сутки с момента гибели, пока ветра нижнего мира не наполнят мертвую плоть нежизнью - не до церемоний, восставшие покойники не нужны никому. Имена ушедших выбивают на бронзовых табличках и вручают в руки - хороший тон бросить табличку в воды Тес, чтобы проточная вода закрыла дорогу памяти мертвецов о живых, и те не явились на порог неприкаянными духами. Нет траурных церемоний и поминания - категорически запрещены, как и жрецы, что будут на них настаивать. Даже портреты - и те не приветствуются, чтобы не привлекать ушедших. Поэтому я один - разве что участковый заглянул поинтересоваться, как дела. На поминки он не ругался - знает, что квартира достаточно защищена от потустороннего, чтобы наплевать на правила этого мира. А потом - участковый не успел уйти - и эти заявились... Жаль, что защита не работает на злых духов в облике живых людей.
  - Хрусталь, техника, сервиз! - Недовольно дышал мужик мне в лицо.
  - Нету. - Честно ответил я. - Потратили.
  Позади мужчины ахнула и схватилась за сердце женщина в аляповато-красном платье, удачно приземлившись на мягкий диван.
  - Зови участкового. Он все украл! - Резко повернулся назад пыхтящий мужик.
  Участковый, впрочем, все еще был внутри и только встрепенулся от громкого голоса, отлипнув спиной от стены возле выхода.
  - Зиночка, милиция во всем разберется. - Успокаивал за его спиной другой мужик толстую женщину в ярко-зеленом, присевшую от шока на кресло. - Кто-нибудь, дайте воды! - Повелительным голосом распорядился он, но не дождавшись ответа, сам заторопился на кухню.
  Слуг, к которым они привыкли, у нас нет.
  - Что случилось, граждане? - Поинтересовался участковый.
  - Ни хрусталя! Ни ковров! Ни коллекции антиквариата! - Возмущенно тыкали в мою сторону пальцем на каждом предложении. - Он все вынес! Спрятал или продал! По какому праву он здесь вообще находится?!
  - Он здесь живет. - Кашлянул участковый. - Прописан.
  - Это не дает ему право продавать и прятать наше наследство!
  - Насколько мне известно, Роман Аркадьевич и Виктория Алексеевна сами передали большую часть своего имущества еще при жизни.
  - Кому?! - С ненавистью зыркнули на меня. - Ему?! Да он им никто!
  - Городскому магу. В уплату услуг.
  - Немедленно пригласите его! Мы решительно требуем пересмотра соглашения!
  - Вы уверены? - С сомнением посмотрел на них участковый.
  Словно намекая, что маги никуда забесплатно не ходят.
  - Не нужно приглашать, - опередил их ответ густой, бархатный голос с ощутимым акцентом.
  За всей этой склокой, неслышно открыв дверь, в пороге встал невысокий - местные все невысокие - господин с серебряным кругом на вороте серого пальто и белыми волосами, собранными в хвост на затылке. Острый, цепкий взгляд на бледном лице охватил помещение, отметил в нем меня, перешел на гостей и осмотрел их с головы до ног. Тут же все истерики и всхлипы притихли, сменившись настороженной тишиной.
  При всем снобизме сограждан и чувстве превосходства над 'дикарями', магов они побаивались суеверным ужасом. А этот еще был серебряного круга - не медь и не дерево какое-нибудь, а значит знал и мог применить не менее трех десятков заклинаний.
  - Мне заплатили за его обучение, - кивнул маг в мою сторону.
  И ненависть гостей, обращенная на меня до того просто видимая, теперь ощущалась чуть ли не физически. Так и проклятье можно поймать - если бы не защита на квартире. А так - пусть себе зыркают.
  - Но теперь занятия юноше не требуются, - сглотнув, упрямо склонил мужик голову. - На правах наследников, мы разрываем договор и требуем вернуть предоплату.
  Маг покивал головой, прошел внутрь комнаты, присмотрелся к сверткам с уже уложенными и запакованными вещами и прихватил из одного из них фарфоровую статуэтку в виде слона, бережно переложенную тканью.
  - За последнее занятие мне не заплатили, - прокомментировал он. - Теперь мы в расчете.
  С чем и вышел из квартиры, оставив за собой звенящую тишину. А взгляды нежданных гостей вновь сошлись на мне.
  - Пошел вон, - наградили меня злым шипением.
  Я посмотрел на участкового.
  - Это теперь их квартира, - отвел он взгляд. - Можешь взять личные вещи.
  Я, равнодушно качнув плечами, повел взглядом вокруг. Отодвинувшись из угла, цапнул кофту с кровати, на секунду опередив быстрое и жадное движение сидевшей там тетки. Подошел к розетке и забрал оттуда зарядник.
  - Стоп! Куда! Отдай зарядник и телефон! - Качнулись вперед два мужика. - Это мой. - Спокойно ответил я им, скручивая провод.
  - Это его личная вещь, - защитил участковый, встав у них на пути. - Я свидетель.
  - Мог бы и отдать. Сволочь неблагодарная.
  - Я пойду. - Кивнул я участковому.
  Входная дверь в уже чужую квартиру закрылась, отсекая звуки нарождающейся свары и ощущение тошноты.
  
  Глава 1.
  Утро в Тессе красивое - ярко-лиловое, нежное. На северной стороне рассвет поднимается над горным кряжем, запирающим холодные ветра - снежные вершины сияют ограненными алмазами. На восходе, если посмотреть из окна наискосок, розовеет от солнечных лучей Холодное море. Хотя, какое оно холодное - даже зимой никогда не покрывается льдом. Словно игрушечные из-за расстояния, стоят на рейде парусники и стелют дымы по воде новомодные пароходы, связывающие торговый город Тесс с землями вверх по реке и на юге Йонна - огромного континента, проходящего от льдов до субтропиков. Говорят, когда была торговля с северными землями, кораблей было в десяток раз больше, но через снежные перевалы больше нет ходу, а к скалистым берегам не подобраться с воды. После большой войны в снегах остались тысячи солдат, восставших и начавших единую войну против всего живого - вот и нет товаров, чтобы загрузить трюмы. А еще, говорят, там, за снегами и вьюгами, места куда теплее наших - обжигающе жаркие. Как утверждали наши учителя - так не бывает и быть не может, на севере должно быть холодно. Но в Тессе полным-полно вещей, которые вызывают искреннее удивление. Кроме людей - эти, как и везде, самые разные. К счастью, бывают и хорошие.
  - Ты уже вернулся? - Сонно приоткрыла Кира глаза, замерла и осторожно принюхалась к витающим в комнате ароматам. - Пирожки! - Вскочила она немедленно, запуталась ногами в одеяле, чуть не упала, но с упорством зомби зашагала к столу с разложенной на тарелке выпечкой.
  Благо, комнатка наша не столь и велика - от кровати до стола три шага, а самое ценного в ней кровать, да вид из окна. И еще - рассветное солнце, из-за которого даже блеклые бумажные обои кажутся волшебными. Что уж говорить о силуэте молодой девушки в одной ночнушке, да тонком одеяле, запутавшемся на бедрах.
  - Я уволился. - Продавил я через всплеск восхищения суровую правду.
  Кира замерла, не дотянув рукой до цели каких-то сантиметров.
  - И это твой расчет? - Уже иначе посмотрела она на пять пирожков.
  - М-м, нет.
  И, чтобы успокоить, высыпал на подоконник три десятка медных монет - нам еще за жилье платить.
  - Премия? - Медленно потянулась она рукой к ближайшей сдобе.
  - Причина увольнения. - Вздохнул я.
  - Рассказывай, - оставив в покое пирожки, Кира уселась на стул и поправила одеяло на коленках, а на край наступила босыми ногами.
  Снизу вверх на меня посмотрели серьезные фиолетовые глаза - необычные, но вполне гармонирующие с темными распущенными волосами, волнами упавшими на открытые плечи. Кажется, в волосах тоже угадывался оттенок фиолетового - я снова невольно залюбовался. Но потом, отметив требовательный взгляд, понял, что от разговора не отвертеться.
  - Что тут рассказывать... - Неохотно начал было я, уже жалея, что не свернул беседу в самом начале.
  Уволился и все - так бы и сказал.
  - Все рассказывай!
  - Главная повариха, пирожки подарила. А как взял, приставать начала... - Буркнул я и отвернулся к окну.
  - Что работаешь плохо? - Предположила Кира.
  - Нет... Не в том смысле приставать... - невольно поалел я щеками и постарался добавить равнодушия в голос. - Руки стала распускать...
  - Бить тебя начала?!
  - Да нет же!
  Я покосился на нее, чего это она такая непонятливая. А она, оказывается, не столько увлеченно слушает, сколько ест!..
  - Тю, убытков-то с тебя. - Весело фыркнула девчонка, помахав надкушенным пирожком.
  Ах так!
  - Так, я больше не собираюсь это обсуждать.
  - Но пирожки взял. - Отметила Кира, явно веселясь.
  - Что их теперь, выкидывать? - Пробурчал я, вновь отворачиваясь к окну.
  И недовольно отметил чавканье.
  - Вку-усные...
  - Как ты можешь их есть?!
  - Что их теперь, выкидывать?
  Я в возмущении подошел к столу, не обнаружил уже два пирожка из пяти и немедленно спас оставшиеся, чем вызвал возмущенный писк подруги.
  - Ты свой-то прожуй, - проигнорировал я ее, откусывая от третьего, а оставшиеся два отодвигая вместе с тарелкой на дальний от нее конец стола.
  Надо отметить, пирожок оказался на редкость вкусный - отлично пропеченный, с картошкой и мясом.
  - Может, стоило остаться в пекарне? - Грустно смотрела Кира на тарелку.
  И даже мне на мгновение так показалось. Но я задавил это низменное чувство, горделиво воздев подбородок.
  Жевать с воздетым подбородком оказалось неудобно, пришлось унять гордыню.
  - И что теперь? - Примирительно спросила Кира, стоило завершить завтрак.
  - На Щекинкой мануфактуре набор. В печатники. - Кивнул я в сторону сложенной пополам газеты на подоконнике.
  Объявление свежее, как и издание, еще пахнущее типографской краской. Все шансы занять очередь в числе первых.
  - Ц-ц-ц... - С сомнением покачала та головой.
  - Я грамотный. Здоровый.
  - Симпатичный. - Наклонившись вперед, пожамкала она за зад.
  - Руки!
  Кира тут же пай-девочкой сложила ладони на коленках.
  - На край, пойду грузчиком. До лета продержимся.
  И чтобы как-то сбросить атмосферу уныния, подкинулся к тайнику в антресолях над входной дверью, зашебуршил там рукой, пока не наткнулся на коробочку. Достал ее на свет и открыл, освобождая сотовый телефон. Там же его сразу и включил, а как донес до стола - негромко включил музыку из родного мира - ту, что Кире нравится. Сразу стало как-то теплее и веселее. Только девушка хоть и улыбнулась, но грустно:
  - Продал бы ты его.
  - Нет. - Излишне быстро ответил я.
  Получилось даже как-то резковато, грубо - оттого добавил извиняющимся тоном:
  - Там фото матери, папы и брата.
  - Дай художникам денег, перерисуют на холст. - Смотрела она чуть отстраненно на красочный экран.
  Уже не так восторженно, как в первые... десятки или сотни раз. Во времена, когда нам не приходилось выкраивать деньги, чтобы платить за квартиру, еду и одежду.
  - Еще там музыка.
  - А жил бы как царь...
  - Год или два? - Вздохнув, повернулся я к ней всем телом и взял за ладони.
  - Пять лет!
  - Ну а дальше? - Смотрел я в ее глаза.
  - Пять лет - это много. Что-нибудь придумаешь, - легкомысленно отмахнулась она.
  Видел я таких. Распродали местным микроволновки, холодильники, телевизоры, ковры и даже цветное постельное белье. Купили себе дворцы, наняли слуг и охрану. А потом оказалось, что деньги - даже очень большие - имеют свойство заканчиваться, а взять новые неоткуда.
  Дворцы приходится продавать - и уже за реальную стоимость, а не те суммы, которые были выкинуты в угаре неожиданного богатства. Люди ужимаются, начинают экономить и с недоумением начинают замечать, как пропадают друзья из местной элиты, которые еще буквально вчера захаживали на вечерний чай. А там и проблемы, которые раньше решались по-дружески, стучат в двери тяжелыми сапогами...
  Местные не уважают бедных. Культ денег у них: раз есть золото - значит, сверху благоволят. А ежели разорился, не сумев сберечь накопленное - то кто-то наверху изрядно зол, и можно заодно попасть под удар.
  Словом, когда пошла волна разорений, все восторги у местных мигом прошли. Разонравились им чужаки - диковинные, забавные, явившиеся в их мир с непривычно огромными каменными домами и невероятными ценностями. Мода, можно сказать, прошла - а ведь знать язык чужаков означало хороший тон для каждой приличной семьи. Ведь раз мы такие богачи - то умеем договариваться с богами...
  На свое счастье, я был достаточно молод, чтобы быстро сдружиться с ровесниками из местных и выучить их язык. На свою беду, когда половина города провалилась неведомо куда, я гулял по чужому району. Из всех вещей - телефон, наушники, кроссовки, джинсы, футболка. За громкой музыкой в ушах даже как-то пропустил момент, как все вокруг изменилось. Только холодно вдруг стало - на севере Йонна даже летом не очень-то жарко. Пока отогревался в магазине - пришли вести о переменах. А там, понятно, не я один оказался оторванным от дома - даже плакать было как-то неловко на фоне ревущих девчонок, которые в том магазине работали.
  Дальше - другая школа и жизнь в семье дедушки Романа и бабушки Виктории. Не родных, понятно, но очень хороших, добрых и отзывчивых людей. Дети их давно разъехались по другим городам, завели там семьи, так что их 'трешка' пустовала на две комнаты.
  В те дни, в общем-то, никто бездомным не остался - всех разобрали по семьям. Благодаря тому, что за всякий бытовой хлам купцы торгового города Тесс были готовы платить любые деньги, то обузой сироты не стали - ведь квартиры в панельках быстро заменялись на дома с собственными парками... Бабушка с дедом, правда, так и остались на своем месте - привыкли. Благо, что район 'дернуло' вместе с ТЭЦ и подстанциями, оттого и тепло было, и свет - местные электричество быстро распробовали и помогли с углем. Себе вон, тоже попытались скопировать в столице и крупных городах - с переменным успехом...
  Школа просуществовала пару месяцев - до той поры, как часть учителей разбогатела и ушла в вечный отпуск, а другую часть сманили местные богатеи. Преподавателей заменила новая семья.
  '- Где бы ты ни оказался, куда бы ни пришел, никто не отнимет то, что у тебя в голове', - говорил дедушка Рома, и был достаточно убедителен, чтобы я не смотрел с грустью за окно.
  Дедушка же и настоял на найме для меня городского мага - не самого легкого в общении человека, принявшегося забирать по одной книге с полок шкафа после каждого часового урока. Сообразив, что эдак он утащит все интересное, а я не успею прочитать - пришлось забросить уличных друзей, которые и без того стали исчезать. Изредка на улице я ловил на себе их взгляды - думал, пренебрежительные. Оказалось - завистливые: в Тессе образование только для богатых. Взрослеют тут рано, надо зарабатывать на хлеб, и понимание тоже приходит рано... Еще одна причина, чтобы не расслабляться и взять то, что смогу взять. Магу, к слову, не сильно нравились мои постоянные расспросы - выходило, будто он и сам толком ничего не знал. Но как-то и он выворачивался, находя для меня ответы - за время нашей учебы скакнув с 'медного' круга на 'серебро'. Считаю, тут есть доля и моих заслуг, но кто бы мне за это заплатил...
  Словом, все было хорошо до той поры, пока полгода назад дедушка не преставился, а за ним, не пережив и месяца, бабушка Вика не ушла в лучший мир... А там и наследники подоспели - достаточно дальние, чтобы их не видеть все эти годы в доме, но немедленно потребовавших свою долю. Когда дверь в родной дом закрылась изнутри, я вновь оказался один, с телефоном, да одеждой. Но на этот раз были знания, про которые говорил дедушка. Вернее сказать - амбиции, как их применить. В первые дни все равно пришлось заниматься выживанием на общих условиях: свой угол, еда - все требовало денег, и немедленно. Может, стоило взять из дедушкиной квартиры что-нибудь и продать, они бы не были против, но в тот момент о таком не думаешь. Вот когда ноги устают нести, приходит голод, и понимаешь, что первую ночь придется ночевать на улице - тогда да...
  С работой тут вообще очень сложно. Местных много, работать они готовы за гроши. В своё время ведь было огромное количество приехавших из окрестных деревень и городов, желающих взглянуть на эдакое диво - город в чистом поле. А там, на волне несметных богатств, швыряемых щедрыми чужаками, разбогатела первая волна и позвала своих родичей со всего континента, а те - своих. Короче, к настоящему времени в городе на одного нашего - эдак два десятка местных. И город, понятно, разросся в несколько раз во все стороны, фактически, перестав нам принадлежать - город Тесс в излучине реки Тес, впадающей в Холодное море, уже давно обнял бетонную застройку нашего Каменска с трех сторон. В итоге Каменск теперь тоже зовется Тессом - пусть и остается отдельным районом со своими порядками, полицией и оградой, чтобы чужие не ходили. Только внутри района работы почти нет, да и жителей - чуть. Все - за периметром, а там... Там для 'своих' тоже работы нет - для бывших сограждан, пропитавшихся местной культурой, тоже стало важно - сколько у тебя денег в кармане. И будь ты сто раз 'свой', но нищих и оказавшихся в беде сторонились, словно больных. Видал я примеры...
  Да и странно это будет - просить помочь с работой, имея 'ларец с картинками' - сотовый - в руках. Ценность-то невиданная: местных богатеев, желающих заиметь такое диво, огромное количество. А за много лет, с неизбежными поломками тех аппаратов что были, так и вовсе - предмет невиданной роскоши. Короче, не поймут меня - а может, просто попытаются отнять то единственное, что напоминает о родном доме.
  Вот и устроился я, великий будущий маг, повелитель мира и все такое, оказавшись на улице, посудомоем... Вернее, в шестом заведении - пекарне - после пяти, в которые я упрямо заходил, спрашивал про требуемых сотрудников и получал равнодушное 'нет' - оказался нужен именно посудомойщик в ночную смену. Тоже - работа, а еще - кормят. Кормили...
  Я нервно посмотрел на оставшиеся пирожки.
  - Ну прода-а-ай телефон...
  - Не хочу.
  - Купишь себе заклина-а-ание... Станешь бога-атым... - Искушала она, будто прочитав мои мысли.
  - Нормальное заклинание стоит в два раза больше, - буркнул я.
  - Ага! Значит, думал об этом!
  - Интересовался. - Выдавил я.
  Из дешевых ведь только боевые, да и то - всякий шлак близкого действия. Любой ополченец навоюет больше и обойдется дешевле.
  Все дело в том, что слово 'лицензия' в Йонне имело перевод и тот же самый смысл. 'Купить' заклинание - это и есть лицензия на его применение в том или ином городе. Приходишь в другой город - будь добр, раскошелься или не порти бизнес остальным.
  Иногда к лицензии прилагается текст заклинания - из тех, что попроще, либо полезнее для города. Ну а те заклинания, что 'посложнее', пойди еще найди и освой... Такие вот порядки. При этом местная гильдия охотно согласна учить, ежели есть такие богатеи - но, увы, без подвоха не обошлось. Как ружье без патронов продают, в самом деле, а если все-таки найдешь патрон, да выстрелишь - мигом проверят, имел ли право стрелять.
  Понятно, что любое толковое заклинание, не смотря на цену, рано или поздно окупится - за тот же 'Дождь' всякое свободное село до конца жизни в ноги кланяться будет, чтобы от засухи спас. А еще, говорят, на югах людоловы за таких магов золотом по весу отдают... Короче, дедушка так и не решился 'Дождь' покупать, а потом стало поздно.
  - А если найти еще золота? - Настаивала Кира, в раздумьях склонив голову.
  - Давай забудем. Я что-нибудь придумаю, честно.
  Я присел рядом, приобнял ее под одеялом и успокаивающе погладил, осторожно касаясь бархатной кожи загрубевшими от холодной воды и щелочи руками. Подруга улыбнулась и коротко кивнула.
  По меркам местных - Кира странная. Была со мной, пока у меня водились деньги и не исчезла, когда закончились. Не от мира сего - в самом прямом смысле слова. Их город тоже вышвырнуло из родного мира в Йонн - лет за десять до нас - но прямо в воды Холодного моря, на приличном расстоянии до земли...
  То, что смогло выжить на плотах, связанных в плавучий город; то, что пережило шторма, объединило в жесткий кулак оставшихся и, наконец, встретило рыбаков, проводивших их к Тесс, называло себя Храм. А так как в Йонне с большим подозрением относятся к новым богам - ибо неведомо, что придет на зов верующего - Храм сказал, что он проповедует добро в самом широком смысле и предложил услуги целителей. Никто из местных не знает, сколько и как плавучий город выживал в водах Холодного моря - Кира, по малолетству, не помнила, а взрослые молчат до сих пор - но иномировые специалисты оказались крайне толковыми и в Тесс прижились. Теперь это лучшие врачи, лучшие в уходе за раненными и лучше няни от устья реки и до его самого источника - нет слуг желанней, чем храмовые. Платят за них, правда, тоже Храму - как прямому владельцу всех послушниц и послушников. А уж тот и распоряжается деньгами и жизнями, отвечает за проступки каждого храмовника и гарантирует верность нанимателю.
  Понятно, что когда за бабушкой понадобилось ухаживать, дедушка нанял ей храмовницу - а когда та спросила, как нанимателям будет удобней ее называть, то стала Кирой...
  Я ведь потерял ее после похорон - Храм, после смерти нанимателя, перевел ценного сотрудника в другое место работы. Потом, по счастью, нашел - и скоро обязательно разбогатею и найму в личное бессрочное пользование. Только от таких формулировок Кира почему-то дерется... И заодно намекает, что с этим нужно успевать - рано или поздно Кире уготовано быть большим начальником среди своих. Храмовников-то с каждым годом ведь все больше - за счет местных, активно вербуемых и переучиваемых из знахарей и лекарок. Когда-нибудь Храм захочет открыть отделение в каком-нибудь отдаленном городке, там понадобится настоятель - и Кира не сможет отказаться.
  Я бережно сжал девушку в руках - обязательно надо успеть, цепляясь за каждый день, забирая время от сна, упрямо подниматься над круговоротом выживания: работа-еда-сон-работа... Я раньше и представить не мог, что времени бывает так мало - а то, что все-таки есть, может быть настолько пропитано усталостью.
  Однако есть отличный способ борьбы с ленью - зайти с рассветом на площадь перед скромным зданием Храма в старой части города и посмотреть на оставленных там за ночь детей. Семьи у местных большие, по десятку ребятни бывает, еды мало - вот и отдают куда-нибудь, где есть шанс выжить. Мозги такое прочищает отлично и усталость снимает на раз. У меня есть шанс что-то изменить в своей жизни - у них нет.
  С нашим появлением, вроде как, ситуация выправляется - благодаря тем книгам, что мы принесли с собой пять лет назад, жить народ стал гораздо лучше. И урожаи с полей снимают не в пример больше, и город богатеет новыми ремеслами - вещи, о которых раньше мечтать не могли, теперь можно произвести, продать, а если есть деньги - то и купить.
  Об одном местные жалеют - электронику произвести никак нельзя. Так что остаются кондиционеры и все остальное - чудодейственными артефактами чуть ли не божественного уровня, потому как работают исправно годами. Знай, электричество им подавай, а это ли проблема? Генераторы-то местные уже делают.
  Так что сотовый - это действительно драгоценность. Поймав себя на мысли, что всерьез думаю, чтобы его продать - напомнил себе, что там не только фото родни. Там еще фото страниц всех книг городской гильдии магов, взятых для меня наставником - и скопированных с его полного одобрения, потому что я его задолб... Потому что я умею быть очень настойчивым в своих расспросах, а постоянно лезть в справочники после моих вопросов Элетту надоело. Мол, интересно - сам ищи, потом мне расскажешь. Только если меня с этим поймают, он будет все отрицать - потому как тайна гильдии. А это - никак не пять лет безбедной жизни... Это пожизненное обеспечение на каторге. Либо же возможность шагнуть куда дальше даже 'серебряного' круга ... и шанс придумать, как вернуться домой. Как-то ведь нас сюда выдернуло - и пусть маги убедительно разводят руками и утверждают, что они тут ни при чем, способна на такое только одна известная мне сила. Врут в Йонне никак не реже, чем в родном мире, и маги никак не исключение.
  В общем, придерживаемся старого плана - какую-нибудь работу, чтобы мозги не сильно загружала, и продолжать искать, как применить знания двух миров, заработать и при этом не попасть на каторгу. За полгода прогресс не сказать, чтобы огромный.
  - О чем задумался? - Потянулась Кира ко мне, чтобы обнять за шею, дав одеялку соблазнительно соскользнуть с плеча.
  Но я вовремя отметил потянувшуюся к моей тарелке девичью руку и устоял перед соблазном, тут же отстранившись и встав. Потому что вместо поцелуев сейчас опять будем сидеть друг напротив друга, чавкать и думать, что хорошо бы вернуться в пекарню.
  - Думаю, что надо поспешить занять очередь. - Завернул я пирожки обратно в оберточную бумагу, вызвав разочарованный выдох. - Будет чем в обед перекусить, - предпочел я не заметить ее эмоций.
  И для верности переложил сверток на подоконник.
  А там, понятно, выключил телефон и положил обратно в тайник. Кира не тронет - хотела бы, сто раз унесла бы. Да и хочется хоть кому-то доверять полностью - иначе как жить...
  - Как у тебя на работе? - Поинтересовался я следом.
  - Сорванцы нарисовали змею и подложили в вазу с цветами. Досталось от их мамы. - Со смехом в голосе поведала девушка.
  - Наверное, ты их и подговорила?
  - Может быть, - хитро улыбнулась Кира. - Графиня отходчивая, всегда что-нибудь потом дарит.
  - Провокатор, - фыркнул я.
  - А что значит это слово? - Задумчиво наклонила она голову. - Впрочем, не хочу знать! Хватит с нас и 'графов' с 'баронами'.
  Ну да, наши виноваты - раньше-то местные аристократы как-то не придумали себе титулов. А теперь Кира нянчит детей графа и графини Эссеба. Есть такая деревенька на юге, дворов на двадцать - деревенька-то вольная, а вот земли вокруг - графа. С этой ренты-то семейство и проживает в Тессе, в старой его части, содержит садовника, повара и няню. Для меня главное, что Киру там не обижают.
  - Деньги за квартиру сама занесешь? - Я накинул кофту, подхватил газету с объявлением, свой обед и вдел ноги в ботинки.
  - Куда! Стой! - Вскинулась она, спешно сгребла медь с подоконника, торопливо над ней пошептала и чуть ли не силком положила их мне в карман линялых джинс, застегнув нашитой поверх кармана молнией. - И не смей платить до собеседования! - Строго выговорила она мне.
  - Деньги к деньгам? - Озадаченно предположил я.
  - Именно! Посмотрят деньги по сторонам, увидят - ба! - а тут наши! И к тебе пойдут, - с довольным видом улыбнулась Кира, повиснув руками у меня на шее.
  - Тогда мне надо с тобой ходить, - чмокнул я подставленные губы. - Все счастье мира ко мне потянется.
  Отпрянул от порозовевшей девчонки и бодро махнул ей рукой на выходе из квартиры. Мол - все будет хорошо.
  - Удачи, - раздалось мне вслед.
  Удачу, как и несколько иных божеств нашего мира, местные охотно переняли.
  За спиной лязгнул засов на железной двери, а я прислушался к тишине лестничного пролета, пытаясь набраться той самой бодрости и веры в лучшее. Должно же ведь повезти - как иначе. И свет-то какой приятный заливает ступени из окошек-бойниц под потолком лестничных пролетов. Надо, чтобы повезло - иначе действительно придется что-то продавать. За квартиру уже месяц не уплачено, начинается второй, а три десятка меди - это только за один... Арендодатель же лишен какой-либо жалости - потому что он не человек, а наш район. И на деньги с аренды содержит полицию, платит чиновникам и чистит улицы - короче, тоже кругом всем должен и ждать не может... В общем, городу тоже очень важно, чтобы мне повезло.
  - Все заинтересованы, не только я, - кивнул я себе. - Значит, все получится.
  Стандартная девятиэтажная 'панелька' стояла полупустой с тех пор, как большая часть жителей перебралась в хоромы попросторнее, легкомысленно отдав свои 'клетушки' в дар городу. А там - кому-то не повезло, кто-то прокутил... И люди возвращались обратно, с тем, что смогли сохранить или не смогли продать.
  Местные наших панельных домов сторонились - говорили, что мрачные они, как крепости, и слишком высокие. Наверное, это и хорошо - из-за недостатка жителей квартал не превратился в трущобы, хотя и безопасным его все равно не назвать. Вот и сейчас, пока спускался с девятого этажа вниз по лестнице, услышал подозрительное шебуршание на несколько этажей ниже. Несмотря на рассветные лучи солнца, темени в подъезде хватало.
  - Кто там? - Окрикнул я вниз.
  Внизу чертыхнулись, засуетились, замерли, о чем-то горячо переговариваясь.
  - Сейчас камнем кину, - соврал я грозным голосом.
  А потом и на нашем языке повторил.
  - Леша, ты, что ли? - С показной радостью уточнили снизу.
  - Дядя Йося? - Узнал я по голосу и быстро сбежал по ступенькам вниз.
  Остановившись, впрочем, в верхней части пролета, как только увидел двух выходящих из-за трубы мусоропровода стариков. Тощих, чуть покачивающихся от отсутствия сил, отчего-то вырядившихся в черную рабочую робу, седых, с растрепанными волосами - словно спешно шапку сняли. Соседей моих, можно сказать, что жили на втором этаже - Семена Аароновича и Йосима Геннадьевича.
  - А мы тут это.... Мусор выкидываем. - Неубедительно произнес Семен Ааронович.
  'Вдвоем? В шесть утра? В черной одежде?' - Скептически хотел переспросить я, но удержался, глядя на них укоризненно и печально.
  Кажется, старые решились-таки на разбой. Только место выбрали аховое - ну кого ж тут грабить? Своих - таких же бедняков?
  Старики, вон, головы отворачивают, смотрят искоса с видом побитой собаки. Видать, не все еще перегорело внутри. Понимают, что творят, стыдятся. Но, видимо, совсем им край пришел.
  Не нужны в Тессе старики - хватает работников моложе и здоровее, а до их лет тут, наверное, почти никто и не доживает. Если нет работы и детей, быстро приходит голод.
  Я их подкармливал, когда была возможность, отдавая отнекивающимся старикам 'лишнее' и то, что 'все равно пропадет, вы же знаете, холодильников нет'. А теперь уже никак - самому скоро жрать будет не на что...
  Пенсии, понятно, в Тессе не платят, а из всех льгот - жилье им дают бесплатно. Хоть такая подмога, все одно - не на улице ночевать.
  - Леша, а ты куда в такую рань? - Виновато улыбнулся Йосим Геннадьевич, пряча за спиной дрожащие руки.
  - На работу вот устраиваться. - Махнул я газетой и спустился ниже.
  - И вот так пойдешь? - Взяв себя в руки, цокнул дядя Сема, глядя на мои видавшие виды джинсы и столь же затрапезного вида кофту.
  - А что? - Оглядел я себя.
  Да - ношенное, но не грязное. А по меркам местных - вообще шик, не дерюга и не мешковина серая.
  Только Йосим Геннадьевич тоже осуждающе покачал головой, разглядывая меня с ног до головы:
  - Разве в таком виде устраиваются на работу? Нет, я не могу этого допустить! Стой здесь, Леша, и никуда не уходи! - Решительно зашагал он по лестнице вниз.
  А оставшийся на месте Семен Ааронович как-то неловко дернулся в его сторону, словно пытаясь улизнуть вместе с товарищем, а потом, качнувшись, все же остался на месте.
  - И в какое заведение устраиваетесь, молодой человек? - Взял он себя в руки и уточнил с участием в голосе.
  Если бы не черная вязаная шапка, торчащая из его кармана - то я бы даже умилился.
  - На типографию, наборщиком.
  - Образованные люди нужны всегда! - Одобрил он. - Как говорила мне мама: 'Сема, иди в бухгалтеры, будешь всегда при деньгах!'. И где, скажите, эти деньги? - С горечью пожаловался он.
  Вроде как, даже оправдываясь - то ли передо мной, то ли перед собой.
  Деньги-то у людей в Тессе есть, только чужих к ним не подпускают.
  - Может, и для вас очередь занять?
  - Мы не дойдем, Леша. Мы до магазина-то еле ходим, - признался Семен Ааронович. - Леша, а это от вас так волнительно пахнет пирожками? - Принюхался он.
  - От меня. - Вздохнул я. - Угощайтесь, дядя Сема. - Достал я сверток и поделился.
  - Ну что вы, как можно, - сглотнул вязкую слюну старик.
  А живот его возмущенно проворчал, словно реагируя на слова.
  - Берите-берите. - Принялся я уговаривать.
  - Ну разве что немного. - Тут же дал он себя уговорить и вгрызся в пирожок.
  Это время нашел Йосим Геннадьевич, чтобы объявиться на лестнице с темно-серыми пиджаком и брюками на вешалке.
  - Семен Ааронович! Вы втянули меня в свои гнусные замыслы, а все это время у вас был пирожок! - Пораженный в самое сердце, прижал он свободную руку к сердцу.
  - Это не мой, этой Лешин!
  - Угощайтесь, дядя Йося. - Пришло время расстаться и со вторым.
  Я смял оберточную бумагу и, не став мусорить, положил ее обратно в карман.
  - А как же ты, Леша? - Уже откусив, внезапно нашло на дядю Йосю озарение.
  - Еще заработаю. - Пожал я плечами, стараясь выглядеть беззаботно.
  - Выходит, мы вас все равно ограбили, - расстроился он.
  - Стыдно-то как... - Поддержал дядя Сема.
  Но, судя по выражению лица, вкусно... Прямо как мне, десятком минут раньше. Так что я даже подтрунивать над ними не стал.
  - А вы, говорите, куда трудоустраиваетесь? - Попытался поддержать беседу Йосим Геннадьевич.
  - Наборщиком. Щекинская мануфактура, - повторил я и для него.
  - О, солидная контора! Вы уже подготовили резюме? Хотите, я проверю?
  - Резюме? - Растерялся я.
  - Ну конечно! Самое главное - первое впечатление! Теперь у вас есть отличный костюм, а с хорошим резюме не будет никаких конкурентов! Пойдемте к нам, Леша, мы Семеном Аароновичем составим вам самое лучшее резюме!
  - Да я, как-то...
  Я и насчет костюма, что был до сих пор в руках дяди Йоси, никак решить не мог. Может, будет польза, в самом деле.
  - Даже сомневаться не думайте! - С жаром поддержал дядя Сема. - Вы сразу покажете себя грамотным человеком!
  - Не будете же вы переодеваться в коридоре? Идемте, Леша! Не обижайте, сердцем прошу!
  - Хорошо, - сдался я и зашагал вслед за ними по лестнице.
  В квартире стариков уже доводилось бывать - выделили им на двоих трехкомнатную, чтобы не тесно и присматривали друг за другом, если что. Мебели и раньше-то на такие хоромы у них было мало - я помнил кровати, книжных шкаф, массивный письменный стол с кучей ящиков, да кресла с журнальным столиком, а теперь и вовсе остались только кровати, стол и одно кресло. Кровати они и раньше поставили в одну комнату, чтобы было нескучно, а теперь и остатки мебели перекочевали туда же.
  - Только у меня бумаги нет, - спохватился я.
  - Ой, непременно найдем! Где-то у меня был вполне пригодный черновик... - Засуетился дядя Сема, выдвигая один ящик за другим.
  - Сема, не жлобься, у тебя под такой случай есть замечательный листок чистой бумаги!
  - Я хотел писать на нем завещание!
  - А я итак знаю, что там никому и ничего! - Сварливо ответил ему Йосим Геннадьевич. - Потому что у тебя ничего нет!
  - Да можно и на черновике, - попытался заикнуться я.
  - Не слушайте старых дураков, Леша. Семен Ааронович просто кривляется. Вот, примерьте костюм. Я в нем с моей Сонечкой бракосочетался.
  - Не надо, дядя Йося.
  - Бери. - Упрямо отвел мою руку. - Идите, переодевайтесь. А мы быстро тут все сладим.
  - А как же данные продиктовать...
  - Ой, что бы мы о вас не знали! - Отмахнулся дядя Сема. - Алексей Петров, семнадцать лет, из свободных граждан, образование домашнее, под судом не состоял. А все комплименты мы сами напишем!
  - Спасибо, - помялся я с ноги на ноги и пошел в соседнюю комнату.
  Тем более что старики нашли-таки откуда-то огрызок карандаша, чистый белый лист 'а четыре' и полностью сосредоточились над ним.
  В соседей комнате не было ничего - даже вместо батарей заглушки. Зато подоконник стоял чистый, без крупицы пыли - туда-то я положил пиджак, пока скидывал ботинки и надевал поверх своих джинс штаны. Да, тесновато, зато ремень не нужен и по такой морозной погоде в самый раз, чтобы на улице стоять. Потому и пиджак тоже накинул поверх кофты - нормально, цвет подходящий.
  Я огладил костюм. Пахло средством против моли. Ничего, выветрится - идти полгорода...
  - Как влитой. - Вздохнул Йосим Геннадьевич, стоило мне вернуться и привлечь к себе внимание вежливым покашливанием.
  - Йося, прямо как ты в молодости! - Растрогался Семен Ааронович.
  Дядя Йося вдруг засуетился, вновь зашумел ящиками стола, пока не достал оттуда обломок зеркала размером с ладонь.
  - Да ты сам глянь, - постарался показать он мне мое отражение.
  Я посмотрел на худого молодого парня с высоким лбом, усталыми глазами и остро очерченными скулами - видимо, Йосим Геннадьевич тоже плохо ел в молодости... Но костюм действительно мне шел, добавляя солидности.
  Зеркало случайно наклонилось так, что стало видно только мое лицо и небо за окном. И как-то сердце прихватило. Словно стою в родном городе, и мы никуда еще не провалились. Словно первое сентября, и кофта под пиджак на парадную линейку, и родители рядом...
  - Спасибо. - Произнес я искренне.
  И за костюм, и за воспоминания.
  - На мои похороны вернешь. - То ли пошутил, то ли нет дядя Йося, с довольным видом убирая зеркало обратно в ящик стола.
  - Вот, газета вам, свежая. - Попытался я отдариться. - Я уже прочитал, - возразил я заранее. - А адрес типографии помню.
  - Царский подарок! - Не стал отказываться дядя Йося. - Балуешь ты нас. - Поцокал он, разворачивая лист серо-желтой бумаги.
  За его плечом тут же оказался Семен Ааронович, с любопытством вчитывающийся в строчки прессы. Там про футбол, скоро полуфиналы - наши ведь тоже играют, целые две команды: Каменск и Спартак... Хотя Йосим Геннадьевич больше смотрит на раздел с ценами на зерно - не угадали с запасами, весна холодная, как бы голодных волнений не приключилось. В общем, отдарился я удачно - аж глаза у стариков горят, даже как-то неловко...
  Чтобы скрыть смущение, я деловито охлопал карманы чужого пиджака - мало ли, что забыли они там. И точно - обнаружил во внутреннем кармане шершавый прямоугольник бумаги и вытащил его на свет.
  Купюра в сотню рублей - новенькая, не помятая, разве что аккуратно сложенная пополам. За такую красивую бумажку запросто и десять медных монет отдадут.
  - Это ваше, дядя Йося. - Протянул я бумажку, а тот, на секунду оторвавшись от газеты, глянул на мою руку, словно не веря - и, отдав газету Семену Аароновичу, с блеснувшим от волнения взглядом, сторублевку взял.
  - Хорошие дела вознаграждаются! - Торжественно провозгласил Йосим Геннадьевич, взмахнув купюрой. - Пойдем, Сема, отпразднуем. Сегодня мы остались честными людьми!
  - И у нас есть газета!
  - Хочу чай! И кресло на сегодня мое! На целый день!
  - На половину! У нас договор! - Возмутились в ответ.
  - Не сегодня, Семен Ааронович! Сегодня вы мне крепко должны! - Строго припечатал дядя Йося.
  - Я уже оплатил свое грехопадение листом бумаги и своим трудом! Вот, Леша, возьмите! - Протянул он мне лист, заполненный красивыми и ровными строчками с резюме.
  - Вы расплатились перед Алексеем, но не передо мной!
  В общем, это у них надолго. Но главное - кажется, разбой на сегодня отменяется.
  - Спасибо, дядя Йося. Всего хорошего, дядя Сема, - откланялся я и юркнул за дверь.
  Там, спустившись на этаж ниже, вчитался в написанный для меня текст - на двух языках! - и аж уши порозовели. Все могу, все умею, есть даже опыт решения сложных производственных задач - это я посуду мыл, не иначе. 'Старший подмастерье городского мага', 'уверенное владение компьютером'! Кто бы мне его дал...
  - Кажется, я себя недооцениваю, - покачал я головой, завершая читать. - Какая типография, надо сразу в правление города идти, - с иронией подытожил, рассуждая, что теперь с таким красивым листком делать.
  Складывать пополам не хотелось - бумага-то какая хорошая, белая - местные хоть и начали делать, но у них куда грубее получается. В руках нести - испачкаю непременно...
  А надо ли вообще тратить такое на рядовую типографию? Оставить на более удобный случай, а пока отнести домой - уж больно почерк красивый, и вообще... Или вон, чтобы не подниматься, оставить в почтовом ящике - посмотрел я на пролет между лестниц, где стояли железные короба с цифрами квартир. Кое-где дверцы стояли нараспашку, без замков, но наш-то закрыт, а ключи в кармане.
  Внутри, понятно, пусто - ожидал я, распахивая скрипнувшую створку. Потому еле успел подхватить сероватый листок с крупной надписью 'Уведомление о выселении', качнувшийся и попытавшийся упасть к ногам.
  - Как же так, ведь месяц, - пробрало недобрым предчувствием. - Долг ведь за месяц, а сейчас только второй...
  'Неоднократные нарушения...', 'долг за коммунальные услуги...', 'в случае неуплаты до двадцать пятого числа...'.
  Потом оглядел более внимательно - ни фамилии, ни номера квартиры, и текст отпечатан типографским способом. Потом заглянул в соседние закрытые ящики - там такое же серое, недоброе послание.
  - Да что же так пугать! - Выдохнул я, успокаиваясь.
  Посмотрел в ящик к Семену Аароновичу - и вытащил такой же, смяв в сердцах. Еще инсульт ударит от таких новостей... Но, видимо, если не пугать, то вообще платить перестанут.
  А еще резюме я после такого решил брать с собой - потому что этот момент страха остаться без крыши над головой и снова спать в подвале... Пусть будет еще один шанс. В общем, кофту вдел в брюки, а в получившийся карман и спрятал свое резюме - так точно не потеряется. А если прямо и спокойно идти, то и не сильно помнется.
  Уже закрывая ящик, наткнулся взглядом на прямоугольник тусклой визитки на дне ящика.
  'Элетт из рода Бъенн, маг серебряного круга Гильдии Тесс' - в три строчки тисненого на визитке текста, под которыми адрес с шестизначным телефонным номером гильдии.
  И приписка от руки на тыльной стороне плотного картона: 'Долго тебя ждать?'.
  - Да уж не быстро, - взял я визитку и смял вместе со своим 'уведомлением', а затем равнодушно положил в карман, чтобы выбросить по пути.
  Он уже настроился на личного ученика - это такой вид частной собственности, в котором вещь называет наставника 'мастер' и уныло ждет, когда тот помрет, и можно будет жить свободно. Если не продадут до того другому 'мастеру'... Или не поменяют на что-нибудь полезное, например, микроволновку. Не, ну от некоторых - польза как раз сравнимая... В общем, если и решу к наставнику уйти, то это уж совсем с голоду если загибаться стану. А пока - побарахтаемся.
  Дверь подъезда поддалась тяжело - как только Кира справляется. Укрепленная стальным листом по углам дверь весила килограмм двадцать, да еще примерзла к железному же косяку по утреннему морозцу - до конца весны редко бывает плюсовая температура по ночам, хотя днем уже неплохо припекает. Солнца в Тессе много - я вышел и невольно прищурился от залитой светом улицы и сияющей белой каменной отделкой панельки напротив. Чтобы дать глазам привыкнуть, пришлось присесть на скамейку у подъезда.
  'Посидеть на дорожку' - это ведь тоже на удачу?..' - постарался вернуть я себе бодрое настроение.
  Холод скамейки не успел пройти сквозь ткань - я привычно 'подхватил' одну из линий стихии 'огня', незримо проходящих канатами, тонкой паутиной, узлами и всеми возможными видами путей во все стороны. Знай только завяжи на себя подходящий - чтобы не сжег изнутри, и не перегорел, стоит легонько потянуть из него тепло. Навык давно отточенный - этим, в общем-то, и спасался, пока шел на работу и возвращался обратно осенью и зимой - линия 'огня', если встать на ней, позволяла не замерзнуть. Только линии редко идут в нужную сторону, а переход от одной и поиск другой на ходу - то еще 'приятное' занятие. Когда в стужу ударяет по ощущениям крупный канал 'воды', и чувствуешь, как деревенеют мышцы - то невольно хочется дать слабину и ходить только по прямой, пока не упрешься в какой-нибудь дом. Но настоящим магом так не стать - Элетт настаивал, чтобы я в любой свободный миг 'раскрывался миру' и учился брать из него то, что нужно, не раздумывая закрываясь от лишнего. Говорил, что рано или поздно организм научится, а боль - лучший учитель. Потому что все эти линии - вся местная магия и есть. И не уметь закрываться - означало приговор, потому что пустить по природной линии всякую дрянь - это первое, чему учат 'всякую одноразовую шваль с островов'. С островов - это местные пираты, дело для прибрежных вод торгового города обычное, а у ж для богатейшего Тесс - почти неизбежное.
  Понятное дело, что в Тессе же пираты и сбывают свой товар, под видом купцов, и наткнуться на них можно десяток раз за день, не заметив. А если не повезет, и дело дойдет до конфликта - последнее, что Элетт хотел, чтобы результат его трудов сдох столь бездарно. Не потому, что так хорошо так относится, а потому что остальные непременно узнают, кто у неудачника был в наставниках. Это вредит репутации, знаете ли... Да и вообще, 'разумная частная собственность' должна уметь защитить себя... Но это вообще не значит, что я буду дохнуть ему на зло - наоборот, жить-то как раз хочется.
  Так что после пары лет тренировок и косых взглядов на 'шизика, который то и дело дергается', находить 'нужные' линии действительно стало проще - уже на уровне интуиции. Не то, чтобы удавалось всегда - иногда по обнаженным нервам било так, что сгибало пополам, и я падал на колени - один раз не посчастливилось напороться на крупную линию стихии 'смерти' - до сих пор неуютно становится. Обычных то 'паутинок исхода' полно - смерть в городе, увы, дело обыденное, и то одна, то другое царапнет настороженный организм. А вот такая матерая, концентрированная гадость, как оказалось, идет от восставшей нежити - и чем та сильнее, тем крупнее линии 'шарашат' вблизи от нее.
  В тот раз восставший труп оказался в канализационном коллекторе, куда местные обходчики долгое время ленились лезть. А как полезли - то и стали первыми жертвами мертвяка...
  О каждой линии 'смерти' необходимо немедленно сообщать - это долг любого мага, даже без лицензии и полного образования. Ровно также обязан сообщить о 'неприбранном' трупе любой разумный, у кого есть голова на плечах - потому что мерзость непременно найдет, как вырваться и поубивать живое. Еще из-за этого надо 'слушать линии' постоянно, как только глаза открыл - я ведь тут живу, и Кира тут живет, и эти два старых разбойника, за которых все равно чувствую ответственность. И если прошляплю близкую нежить, то винить можно будет только себя. На обходчиков, как выяснилось, надежды не особо...
  Даже вон - заметил я мордочку рыжего кота в проеме отдушины подвала - и то надежнее, чем склонные к лени люди. Звери нежить чуют, и раз сидит кот спокойно, то и бояться пока нечего.
  Заметив внимание к себе, кот спрыгнул на землю и, неторопливо потянувшись, зашагал в мою сторону. А там и заинтересованно принюхался, не иначе учуяв обертку из-под пирожков.
  -Нет у меня ничего, - повинился я перед ним. - Это просто бумажка. Так что извини.
  Но кот все равно прыгнул на скамейку и подошел ближе, уточняя, правду ли я говорю вопросительным изгибом хвоста.
  - Могу только погладить. Рассказать какой ты шикарный и красивый. - Закатив рукава, чтобы не нацеплять шерсти, пропустил я его под ладонью и, запустив пальцы в шерстку, аккуратно почесал. - Знатный мышелов.
  Кошки, вместе с собаками - важная часть Тесс, неприкосновенная и почти священная. Любят их еще больше, чем в моем старом мире, а обижать их так и вовсе никому не придет в голову - разве что совсем отбитым мерзавцам.
  Все потому, что, к сожалению, через сутки после смерти, из мертвых поднимались и животные. Насекомых, птиц и зверьков совсем небольшого размер этот кошмар не касался, но вот крысы и все, что крупнее... Если такая тварь восстанет, устроить может настоящий кошмар. Сначала сожрет всех сородичей, а как отъестся, то проще запереть склад и спалить нежить вместе с ним, чем пытаться поймать верткую и живучую тварь. Нежить на огонь реагирует никак - сидит и горит, не ощущая боли и не чуя близкой гибели. Тем и спасаются...
  Поэтому коты и собаки-крысоловы натренированы приносить свою добычу хозяевам, и без таких полезных животных ни одно жилье не обходится. А на заводах они - так и вовсе штатные сотрудники, можно сказать. Как иначе, с бесконечными-то подвалами, куда не всякий обходчик пролезет - на Земле ведь строили без расчета на то, что где-то в уголке под трубами может затаиться всякое...
  Наши-то, Каменские, впервые столкнувшись с проблемой, как им показалось, быстро нашли решение: взяли труп крысы, заперли его в железную клетку и оставили в подвале. Остальные грызуны, почуяв восставшее существо, мигом сбежали.
  Местные сдержанно покивали, мол - какие вы мудрые. И просто подождали неделю, пока нежить не сгрызла железо, и склады конкурентов спалили. Я там не был - это Йосим Геннадьевич рассказал. Его ведь была мудрость, и его склады... Семен Ааронович прогорел на другом - пытался математикой победить в нехитрых местных карточных играх. Оказалось, что математика против шулеров бессильна. Ну, его имущество хотя бы просто перешло из рук в руки. А дядя Йося стоял и смотрел, как горит его благополучие.
  В общем, водились крысы буквально везде, и приносили урон, как при жизни, так и в смерти. Хитрые ловушки спасали так себе - опытные зверьки, дожившие до крупного размера, игнорировали приманки. Так что средство борьбы оставалось одно единственное - травить всякой гадостью и потом обходить подвалы каждый день, чтобы не прозевать мертвую тушку. Ну а если все-таки прозевал - надеяться на двери, которые везде крепкие и тяжелые, с тамбуром. И на котов, которые трупы тоже приносят, наряду с собственной добычей.
  - Так что ты уж точно не пропадешь, - озвучил я свои мысли рыжему, а тот, развалившись на боку, согласно промурчал. - И спешить тебе никуда не надо... Ладно, пару минут и у меня есть... - Принялся оглаживать я прохладную шерстку.
  Да и потом - не особо придется торопиться. Не так и велик Тесс, если в ширину - он больше вдоль реки и побережья.
  Дом наш стоял прямо возле границы - тут две панельки и магазин, а дальше на север только пустырь до безымянного подлеска. Самый край нового Тесс, центром которого стала промзона - старый город, который был тут до нас, на юге и востоке. Восток - портовая часть, склады и крематорий. Юг - театры, дворцы и поместья. Богатые постройки некогда принадлежали купцам, торговавшим с севером, но быстро опустели с разорением и исходом владельцев в лучшие места. А наши-то как радовались, получая тамошние хоромы, еще удивлялись, отчего их так много... Радовались, как и продавцы, которые, наверное, отчаялись куда-то сбыть резко подешевевшие владения.
  На Западе Тесс вдоль реки и через нее до горизонта - распаханные земли, кормящие три сотни тысяч жителей. Сумасшедшее количество по местным меркам, и сильная головная боль для властей Каменска и Тесс. Хотя это уже давно почти одни и те же власти, пусть и сидят в двух разных местах: одни в муниципалитете старого города, а вторые в здании администрации, которое тоже угораздило сюда попасть. Но и нашим, и не нашим - всем приходится что-то делать с тем, как уместить такое количество людей внутри городского контура.
  Город в Йонне - это не как у нас раньше в Каменске, где все границы по автомобильным табличкам на въезде и выезде. Город строго огорожен охранными столбами, чтобы нечисть и нежить не зашла пировать в людские кварталы. Понятно, от всякой нежити, что появляется внутри сама по себе, эти столбы никак не защитят - уж тут самим надо стараться. Зато 'внешние' мертвецы эти столбы страсть не любят, а это очень большое дело - бывает, из окна по утру вижу двух-трех трупов, бесцельно шатающихся вдоль охранной линии. Потом либо сам дохожу до участкового, либо кто другой вызовет дежурного мага. А тот будет громко ругаться на очередных грибников, которым законы не указ. Хотя за грибами в лес вне города тут ходят только с большого голода - нежить ведь в каком-нибудь бочаге годами может жертву дожидаться...
  Люди, впрочем, от защитных столбов тоже без восторга - если рядом стоять быстро голова болит и подташнивает, так что домой такое не поставить. Да и дорого - оно ведь не само по себе работает, а город платит Гильдии, чтобы колдовство обслуживала.
  Гильдия, в свою очередь, отряжает мага, который должен ходить пешком от столба к столбу. Маг с умным видом назначает 'практическое занятие' ученику, и я потом хожу от столба к столбу в грязи по колено, потому что весна и прибрежная черта километров тридцать. И заряжаю это чудо магической мысли, матерясь с чувством и так громко, что случайные свидетели принимают услышанное за могучее колдовство. Короче, на меня, бесплатную рабочую силу, еще и жалуются потом.
  И голова, нет, не болит, как у других людей - потому что 'открываемся миру и концентрируемся только на нужной линии'. У нас же практическое занятие, ага... Там-то, на 'практике' и познакомился с учениками других магов - одному лет тридцать пять, второму за сорок. Все еще ученики, вечные - они-то и объяснили все прелести наставничества в Гильдии. Мол, и должны бы уже ввести их полноценными магами, но об экзамене договаривается наставник - а он как-то не хочет отпускать бесплатную рабочую силу и заниматься всем самому.
  Дело-то крайне муторное - внутри дерева этих столбиков, которые высотой в полтора метра и обхватом в талию симпатичной девушки (ориентируюсь по Кире), лежат ограненные стеклянные булыжники с кулак величиной, снаружи залитые смолой. Соединены они довольно причудливым образом - вернее, разъединены полыми трубками по центру. Те, что заряжены силой ветра - надо дозарядить ветром; те, что водой - надо водой. Обычно по три стихии в каждом - так, чтобы одна у соседних столбов не совпадала. А стихия, зараза такая, совсем не хочет внутрь камня лезть - она-то и истекает из него медленно-медленно, потому и бегать вокруг города нужно не так и часто. Но как приходится - сноровка нужна и огромное терпение... В общем, в таких условиях реально захочешь себе ученика.
  'Пусть другого ищет, повышенной проходимости...'
  Задумавшись, я перестал гладить кота, и тот юркнул из-под руки и убежал по своим важным кошачьим делам.
  - Ладно, и мне нечего рассиживаться.
  Я зашагал по улице вдоль закрытых дверями подъездов и заколоченных окон первых этажей. Пустынно, никого нет - рано еще. Наши как-то за годы не привыкли жить вместе со световым днем - вставать с зарей и ложиться по темноте.
  Вскоре попался прокопченый до черноты мусорный бак - мусор, особенно пищевой, строго сжигают - туда и закинул хлам из карманов. Благодаря этому правилу район все еще казался чистым, но до лета из крайних домов нам с Кирой лучше перебраться в другое место. Летом ветра меняются и дуют от порта и крематория, создавая непередаваемое сочетание из сажи и рыбы - один раз попадешь под такое, и больше не захочешь. Зато остальные три месяца тут дешево...
  В проходе между двух домов мелькнул пеший патруль в три человека с собакой. Чем ближе к месту, тем и патрули будут чаще - верный признак, что иду правильно. Хотя тут, в общем-то, ничего не изменилось еще с прежнего мира - это дальше начнутся изменения, которые сложно не заметить.
  Всего от Каменска угодили в переплет два района - Ленинский, старый спальный район на окраине города, и Калининский - с ТЭЦ и промзоной на месте огромного обанкротившегося завода. И если Ленинский район, на окраине которого мы с Кирой снимали квартиру, до сих пор стоял почти безлюдным и огороженным еще старыми заборами - времен сумятицы, попыток договориться и двух эпизодов со стрельбой - то Калининский уже стал частью Тесс куда большей, чем частью бывшего Каменска.
  Пусть даже под ногами там все еще был знакомый асфальт, а в длинных железобетонных корпусах по обе стороны дороги угадывались цеха заводов, но все остальное - деревянное, налепленное буквально на каждом свободном пятачке вместо бывших парковок и заводских парков и очень многолюдное даже ранним утром - уже не наше, чужое. Сотни две шагов - и тебя уже толкают плечом, и надо прижимать карманы, чтобы не подрезали кошелек, и запахи: горелой пищи, нестиранной одежды, машинного масла, острых специй в невообразимой смеси. Бараки под общежития в несколько этажей, кабаки, конные дворы, сотни складов разной величины, новые производства - все липло к работающим электросетям и теплу от ТЭЦ. И пусть горело огнем постоянно - на пепелищах тут же все возводили заново.
  Если бы я не привыкал к этому годами, то не знаю, как бы и относился. А так - это Тесс, и я в нем живу. Книги и знания нашего мира сделали Тесс многолюдней и богаче, подарив технологии, ремесла и станки. И нельзя сказать, что город не оплатил нам за это очень щедро - многие 'наши' и по сей день уважаемы и весьма состоятельны, а администрация Каменска выделена в отдельное подразделение, со своими законами, порядками и полицией. Все честно. Только бы теперь денег заработать, чтобы от голода не сдохнуть...
  То, что место верное, я догадался по очереди в пару десятков человек, скучающих у входа кирпичного здания со сбивающей с толку надписью 'Компрессорная станция' тускло-красным по белому кирпичу двуэтажной постройки. Вывеска 'Мануфактура братьев Щекиных. Типография', висевшая над входом, оказалась куда скромнее. Изнутри первого этажа, лишенного окон, гремели железом какие-то механизмы, а окна выше были закрыты аккуратными шторами - сторона солнечная, и поднимающееся светило начинало уже неплохо так согревать окрестные улицы. День обещал быть жарким - успеть бы до полудня, чтобы не взопреть. Но двадцать пять человек - посчитал я точно - увы, настраивали на долгое ожидание. Люди в очереди считали так же, и кто сидел на корточках, кто постелил картонку на бордюр, а кто и нервно стоял у дверей здания.
  Главным же развлечением в очереди был какой-то доходяга, шагающий от человека к человеку, пытаясь продать какой-то хлам, чтобы опохмелиться - выглядел продавец скверно. Но кроме очередной партии насмешек вряд ли что он здесь заработает.
  'Ладно, где там мое резюме...' - вздохнул я про себя, встряхнув бумагу, чтобы разгладить, и зашагал к очереди. - 'И ведь это только объявление вышло...'
  Правда, все два с половиной десятка тут же подобрались, кто встав с асфальта, кто просто прижавшись к стене, и, отойдя от двери, посторонились, явно чтобы дать такому красивому мне пройти мимо - а я и прошел, стараясь удержать невозмутимое выражение на лице. У меня ведь еще листок бумаги в руках - пришло озарение - явно кто-то из начальства! В общем, на такую вежливость я ответил искренним 'благодарю' человеку, придержавшему для меня дверь, и прошел сразу по лестнице наверх, пытаясь задавить смущение от собственной наглости. Мне еще Киру кормить. А вы знаете, сколько едят Киры?!
  'Спасибо тебе, дядя Йося!' - Сжав резюме в руках, на секунду привалился я к стене второго этажа, успокаивая нервы, и огляделся в коридоре.
  Полы, отделанные под паркет из ореха, вытерты посетителями до бледно-желтого; стены выкрашены под светлый песчаник, но потемнели в нижней четверти; двери выглядят довольно обшарпано - десяток их по одну и другую сторону от лестницы - зато возле каждой двери табличка. Удобно. Сориентировавшись по табличкам, не нашел 'отдела кадров', зато отметил шесть мужиков рабочего вида, скучавших в самом конце коридора по левую руку возле закрытой двери с позолоченной табличкой 'Управляющий Викентий Михайлович УГЛОВ'. Значит, управляющий из 'наших'... Лучше бы он был местным. Просто 'местные' никак нас не выделяют - Тесс торговый город, к чужакам они привычны - куда больше смотрят на кошелек... Ладно, мне, видимо, туда.
  На меня синхронно сошлись шесть взглядов - причем, если первые три - от ребят помоложе, слегка суетливых и жавшихся поближе к двери - смотрели просто настороженно-вопросительно, то стоящие последними выглядели так, как наверняка я буду выглядеть дня через два или три неудачных собеседований. Какая-то дикая смесь отчаяния и желание драться до последнего. Так что наглеть и проходить мимо в этот раз не позволила совесть - у меня-то эти два дня еще есть.
  Интересно, почему эти шестеро здесь, а двадцать пять - на улице?
  - Вы на фабрику наниматься? Кто последний? - Спросил я ритуальные вопросы, подойдя ближе.
  - За мной будете, - ответил кряжистый мужчина из местных, прикрыв глаза и вновь привалившись к стене.
  'Просто не везет' - отчего-то пришла мысль, стоило рассмотреть его ближе. И вроде работящий, судя по мозолистым рукам, и пьет умеренно - одежда-то чистая, и ботинки не просят 'кушать'... Но работы нет.
  - Не подскажете, сколько людей нанимают? - Потому обратился я к следующему в очереди - глядящему цепко то на мое лицо, то на лист бумаги.
  - Троих. Вон этих, что с ночи стоят, - кивнул он подбородком на тех, кто был прямо у двери.
  - Как это с ночи? Газета только в пять вышла. - Не понял я.
  - Так ихние дружки объявление и печатали. - Еле удержался тот, что стоял четвертым, от того, чтобы сплюнуть.
  Тоже по виду - обычный крепкий работяга.
  Счастливчики оскалились улыбками превосходства.
  - Ну, это мы еще посмотрим. - Взбодрил он себя. - Глянь на их рожи, Кто их наймет?
  - Только станок сломают, деревенщины тупые. - Подтвердил мой сосед.
  Глаза первой тройки опасно сузились.
  - Стой, Тон. Мы его потом выловим. - Удержали двое из них сжавшего кулаки и дернувшегося к нам товарища.
  - Меня искать не надо. Доходный дом на Водопроводной, спроси там Дожа. Дож - это я. - С иронией, словно для тупых, повторил кряжистый.
  - И спросим, - с угрозой выговорили ему.
  - Тихо, всех выгонят. - Шикнул четвертый.
  И все, опасливо посмотрев на начальственную дверь, притихли в вооруженном нейтралитете.
  - Заходите первые трое. - Вскоре гаркнул из кабинета мужской голос.
  Вновь заулыбавшись, первые в очереди победно посмотрели на нас и, сгибаясь в поклоне, зашли в дверь.
  Правда, были они там едва ли пару минут - а вот когда вышли, лица их были злые и крайне недовольные.
  - И с улицы пусть еще трое зайдут! - Сопроводил их в спину насмешливый голос.
  Пробормотав под нос что-то пакостное про управляющего, трое только шаг увеличили. Сдается мне, хозяину кабинета придется просить еще кого-то - вряд ли этим трем есть теперь какое-то дело до его просьб.
  Между тем, вторая тройка уже зашла в кабинет, аккуратно притворив его за собой, и я остался в одиночестве. Ощущал я себя слегка неуютно, хоть и шансы, вроде как, выросли - но вторая тройка вполне походила на тех людей, которых можно было нанять. Ну, хоть не целый день потрачу, чтобы отказ услышать...
  Дверь вновь открылась, и трое угрюмых мужчин прошагали мимо. Один, правда, задержался - мой сосед - хлопнул по плечу и указал на вход в кабинет.
  - Удачи.
  - Что хоть спрашивал?
  - Иди, сам узнаешь. - Криво усмехнулся тот.
  - Следующие!.. - Звучало уже нетерпеливо.
  Чуть задержавшись у входа, я вежливо постучал и зашел внутрь.
  - Добрый день. - Поприветствовал я сидящего за потертым офисным столом управляющего, краем взгляда отметив скучающего охранника справа от двери, поигрывавшего железной дубинкой в руках.
  Викентий Михайлович - низкий, пухлый, с ироничным и предвкушающим что-то взглядом - воззрился на меня с неким удивлением и даже встал из-за стола, словно мне на встречу.
  За его спиной стояли стеллажи с документами, оформленными в сероватые папки с завязками, а весь кабинет производил впечатление той еще унылой дыры - мебель вся облупленная, штукатурка потолка с явными подтеками по углам возле занавешанного окна; поверх синевато-блеклых обоев висели три портрета с абсолютно незнакомыми мне господами, которые смотрели на окружающую обстановку с явным недоумением.
  Из богатого в кабинете была только одежда на управляющем - замшевый коричневый пиджак, темный галстук с отливом и левая рука, отяжеленная крупными позолоченными часами.
  - Вы по какому поводу?
  - Трудоустраиваться, наборщиком. Вот, резюме, - я качнул бумагой в руке.
  - Ах, резюме... - Явно с облечением вернулся управляющий в кресло. - Интересно, интересно. - Взяв ручку со стола, он задумчиво побарабанил ей по столешнице, разглядывая меня с ног с головы.
  - Прошу ознакомиться, - шагнул я было вперед, желая оставить бумагу на его столе.
  - Оставьте пока себе, - остановил он меня барским жестом. - Давайте лучше представим, - сомкнулись в замок пухлые пальцы. - Что в вашей руке очень ценная бумага, - с улыбкой переглянулся он с охранником за моей спиной.
  Я невольно посмотрел на свой листок, а затем, не понимая, на хозяина кабинета.
  - А в дверь входят наши враги. - Продолжил он, кивнув в сторону выхода. - И если эта бумага попадет им в руки, вы меня этим очень сильно расстроите. - Толстяк в предвкушении пододвинулся ближе.
  - Простите?
  - Вы же не хотите меня расстроить и, что страшнее, подвести наших учредителей - братьев Щекиных? - Выразительно показал он на портреты.
  Пожав плечами, я собрался было сложить бумагу и положить ее в карман.
  - Учтите, вас будут обыскивать, - опередил он меня.
  Он что, жрать этот лист предлагает? - неожиданно пришла догадка, стоило заметить азартный вид управляющего.
  А затем тот встал, сделал пару шагов к окну, раздвинул шторы и широко раскрыл ставню.
  - Мы ждем абсолютную верность от сотрудников, - проследовал он обратно в кресло, где по-барски развалился и с намеком посмотрел на открытое окно. - И ценим их здоровье и удачливость.
  В окно прыгать?! Осознав, я всерьез разозлился. Да он же развлекается! Устроил себе, сволочь, бесплатное шоу. И не сотрудники ему нужны, а власть свою паскудную над людьми чувствовать!
  Гнев толкнулся в грудь, заставил раскрутить внутренний источник, вцепившийся и дернувший на себя силу из разлитых в воздухе линий, и пламя ярким факелом объяло листок, тут же погаснув.
  Управляющий испуганно отодвинулся в кресло. А я молча стоял напротив него, чуть наклонив голову.
  Рядом дернулся было охранник, но так и замер на месте.
  - Ну, что там по поводу врагов и верности? - Клокотала во мне злость.
  Викентий Михайлович нервно посмотрел на охранника, а тот явно старался этого не замечать, глядя мне под ноги.
  - М-Мы с вами свяжемся, идите! - скомандовал Викентий Михайлович, постыдно пустив петуха в голос, и свирепо задышал, напустив на себя чванливый вид.
  Я стряхнул пепел с пальцев и вышел за дверь. Как они свяжутся? Все мои данные на этом листке...
  Отвернувшись, краем глаза заметил, как Углов торопливо стирает выступивший на лбу пот платком. Жаль, что никакого удовольствия мне это не принесло - а может, и хорошо. Вот чувства брезгливости было выше крыши.
  Главное, чтобы в полицию не побежал... А если побежит, наплевать - скажу, стихийный выброс, пусть доказывают.
  Даже дверью не хлопнул - аккуратно прикрыл.
  В коридоре с некоторым удивлением встретил ожидавшего меня крепыша - того самого, что желал мне удачи.
  - Если уж тебе отказал, то у меня и шансов не было. Нужно было проверить. - Кивнул он сдержанно и первым пошел к лестнице.
  - Просто больной придурок, - прошипел я, шагая следом.
  - Этот еще ничего. - Хмыкнул невольный знакомец. - По нему видно, что он дурак. По остальным так сразу и не скажешь.
  В общем, надо с горечью констатировать, что в Тесс с работой еще хуже, чем я мог представить...
  - Шесть человек, - крикнули из окна над головой, стоило выйти на улицу, и люди с надеждой на лицах заспешили по лестнице наверх.
  Только головой покачать оставалось - мне ведь не поверят.
  Я остановился в тени здания напротив, прикрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул.
  - Парень, эй. Парень. Купи прибор. - Забормотали совсем близко.
  В метре стоял тот самый доходяга, что развлекал очередь, и пах он откровенно плохо - чем-то кислым и прогорклым, насквозь впитавшимся в дерюгу на плечах. Кожа вокруг его глаз покраснела, волосы закрывали лоб, зато в руках... В руках лежал какой-то пластиковый тумблер, так сразу и не разобрать от какой техники. Достаточно массивный, бело-черный, выглядел предмет довольно солидно, но не стоил ровным счетом ничего. И, судя по взгляду продавца, он это понимал.
  - Рабочий прибор, - заметил он внимание и звучно щелкнул, провернув по часовой стрелке, а потом и назад. - В наследство достался, просто очень деньги нужны...
  А затем вместе со мной резко дрогнул, когда какой-то бедняга вывалился из окна и простонал, хватаясь за сломанную руку.
  - Отлично! Если до завтра заживет, можете выходить! - Перегнувшись через подоконник, крикнул управляющий довольным голосом.
  С превосходством оглядел все еще ожидавшую очередь, а там и мой взгляд поймал и поспешно отшатнулся внутрь. Ничего, эта планета тоже круглая, встретимся...
  - Так как, купишь? - Поторопили меня, словно напором мог заставить зазря потратить деньги.
  Если бы что-то полезное эта ерунда делала... Полезное... Хм...
  Я вновь посмотрел на пластиковую ерундовину. Просто накладка на железо, для удобства. Всей ценности - щелкает. Переключает. И делает это солидно.
  - Два медяка.
  - Золотой! - Запротестовал доходяга.
  Но на две монеты, выложенные на моей ладони, посмотрел жадным взглядом.
  - Ладно, бери, - заторопился он, вручил переключатель, взял монеты, и воровато оглядевшись, засунул их себе за щеку и рванул за угол, подальше от заинтересованных взглядов из очереди.
  Нормальная предосторожность - у такого бродяги могут и отнять.
  А я пошел обратно домой, звучно щелкая переключателем, в такт мыслям.
  Магичить мне нельзя... И артефакты делать тоже нельзя... Но приборы-то наши, земные, никто не запрещает продавать - шел я все быстрее и быстрее, схватив идею за хвост.
  А кому какое дело, что там у прибора внутри? Батарейка или кристалл, заполненный силой? Пока не вскроешь - не узнаешь, а зачем вскрывать, если работает?..
  Главное, чтобы выглядело нашим, земным устройством.
  Что устройство будет делать? Да какая разница? Было бы полезным, вот что важно. Так хотя бы крыс этих самых гонять - почему нет? Приборы такие есть - все знают.
  Работать прибор будет ровно так, как как Йосим Геннадьевич и придумал, только хитрее - он ведь додумался, как восставшей крысой всех других грызунов распугать. Но ведь не мертвеца боятся живые грызуны! А именно что силу смерти, что каждое пробудившееся чудовище начинает излучать. А ее разлито по миру - тонкими сероватыми линиями, почти неощутимыми - целые океаны. Знай собери и наполни ей кристалл.
  А потом - щелчок переключателем - включил, и кристалл уперся в иголку на пластине выключателя. Кристаллы такое не любят - сила истекать начинает. Щелчок переключателем - игла отошла, выключился. Включил, выключил, как на обогревателях в домах знати. Не у всех есть электричество и тепло от ТЭЦ - вернее, в старом городе почти ни у кого и нет.
  'А почему остальные-то раньше не догадались так делать?' - Спросил я себя. Не стоит считать себя умнее остальных.
  Но как представил, как маг с чудовищными по меркам местных доходами и уважением начинает лично гонять мышей... Ну ладно, не гонять - но рутинно набивать камни стихией смерти или учеников на это ставить. И зачем им заниматься подобными вещами, если можно такой же кристалл гораздо быстрее набить стихией огня и продать на обогрев какого-нибудь поместья?
  Линии силы - они ведь очень разные. Для стихийных всегда можно подыскать толстый, плотный канал, наполнить им кристалл за пару часов и считать деньги. А вот из невидимых тонких каналов смерти придется буквально вить силу, словно нитку из пряжи слепому прядильщику, чтобы продеть внутрь ограненного кристалла. И не часы это займет, если не умеючи, а сутки. Я когда охранные столбы заряжал - там по-всякому приходилось изворачиваться. У меня этого опыта побольше иных магов будет.
  Выходит, делать-то кристаллы с силой смерти маги могут, но зачем, если никто не в состоянии будет подобное купить?.. А за бесценок работать... На такое только я и согласен. Ну, почти за бесценок - десяток серебром я уж точно слуплю, складов много, потребность огромна.
  Щелчок, еще один... Получится, не может не получиться - главное, кристалл подходящий и иголку. Не сильно большой - чтобы крысам хватило, а проходящий мимо маг не посчитал за мертвяка.
  С кристаллами проблем нет, стекло лучше всякого драгоценного камня - его и до нас успешно лили, а с нами так и вообще... Только в старых 'артефактах' и остались драгоценные, ну или кто-то решит богатство показать. Глупость это - как Элетт говорил - натуральные камни все сплошь с включениями и порами, пойди найди хороший... Сила-то чистоту любит - она, вроде как, отражается от граней кристалла, и чем чище внутри, да огранка лучше - тем и слабее истекает обратно.
  Но проверить задумку все равно надо - под конец пути я уже практически бежал к дому.
  А там задержался возле входа и, после коротких раздумий все-таки спустился к двери подвала. Сработать-то должно, но лучше убедиться.
  Открывать незачем - сила двери и стены игнорирует. Разве что вода ей препятствие, она ведь - как тот же кристалл, если чистая и только спокойная. Недаром ее нечисть с нежитью не любят - перебраться-то переберутся, стоит воде заштормить и помутнеть...
  Пока отвлекал себя посторонними мыслями, уже на автомате подхватывал колючие и холодные линии раскрытым миру восприятием и сводил силу от них возле левой руки - так проще работать рассудку. На каждый палец по линии, слегка потянуть к себе... Слабые линии тем и интересны, что можно поменять их направление, если действовать осторожно... А там и соединить все пальцы щепоткой и легонько крутануть, объединяя каналы в один...
  От неожиданной волны шорохов, писка и скрежета невольно стало не по себе, и я расцепил пальцы, теряя контроль над линиями. Но дело уже было сделано - и целая волна хвостатой братии уже бежала из подвала через все отнорки, щели и отдушины, вызывая неприятное осознание того, как их, оказывается, было много...
  - Работает, - выдохнул я, унимая дрожь, и выбрался обратно на улицу.
  Где встретил совершенно ошарашенного от произошедшего кота, под каждой лапой которого было по мыши, а хвост нервно дергался из стороны в сторону.
  - Не благодари, - пробормотал я в его сторону и взлетел по ступеням подъезда, а далее - до самой квартиры, не слыша дыхания за громкими ударами сердца.
  Кира уже ушла - кровать стояла заправленной. Это и к лучшему.
  Сунувшись в один из углов комнаты, с некоторым сомнением посмотрел на камешек самодельной защиты от потустороннего. Делал я его из осколков стекла битой бутылки шампанского, по-хозяйски прибранной на улице.
  Именно этот камешек в схеме, вроде как, был избыточным, перестраховочным, и можно было им пожертвовать. Вытащить остатки силы воды, заполнить смертью. Нормальный кристалл - крупный, чистый. Не окна же бить.
  А дальше-то всех дел - сделать и продать... Только кому?
  Я от досады прикусил губу, но потом расслабился, выдохнув. По счастью, есть у кого спросить. И пусть придется делиться - если все получится, я на них так и так потрачусь, и как бы не столько же...
  В общем, минуты через две, с переключателем в одном кармане и камнем в другом, я вновь стоял у дверей стариков-разбойников.
  Постучавшись и получив дозволение зайти, вздохнул и произнес на одном дыхании:
  - Йосим Геннадьевич, Семен Ааронович, как вы относитесь к одной почти законной авантюре?
  Старики, вернувшиеся от двери кто обратно в кресло, кто на кровать - как и договаривались до моего ухода - недоуменно переглянулись, а потом дядя Йося схватился за сердце:
  - Сема, мы его заразили!
  - Почти ничего криминального. - Постарался быть я убедительным. - Доход поровну.
  - Мое утро сегодня началось именно с этих слов, - схватился за седую голову Йосим Геннадьевич.
  - Рассказывайте, молодой человек. - Закатив глаза, пригласил дядя Сема. - И закройте поплотнее дверь!
  - В общем, есть мысль, как бороться с крысами на складах. - Спрятав сомнения, уверенно начал я.
  - И этот туда же... - Не удержался Семен Ааронович.
  - Тихо! - Внезапно заинтересовался дядя Йося.
  - Что 'тихо'? Это ваше влияние, хороший вы мой! А не мое, как вы тут кривляетесь! Вы еще увидите наш дом в огне!
  - Молодой человек мою историю знает. - Скрипнул зубами Йосим Геннадьевич.
  - И с чем же он к нам пришел? Отрезать крысе лапы?! Зубы ей выдернуть?! Так нежить все равно отрастит новые и перегрызет решетку!..
  - Да не могла, не могла она сталь прогрызть! - Разъярился Йосим Геннадьевич, в сердцах стукнув ладонью по столу. - Подкинули мне эту тварь! Конкуренты и подкинули!
  Только клетка, найденная после пожара, оказалась поврежденной. Дядя Йося верил, что виной тому пожар, только слушать его никто не захотел.
  А так - могли и подкинуть. Местные купцы даже нечисти глотку готовы порвать ради прибыли. Вон, когда восстали из мертвых крысы в промзоне, принесенные вместе с городом, за каких-то два месяца все подчистили, осознав, какое чудо в руки свалилось.
  - Кхм, - громко кашлянул я.
  - Одна надежда, что наш молодой друг будет поумнее вас! Продолжайте, Алексей, - кивнул дядя Сема.
  - Вот уж точно, поумнее, и в карты играть не станет... - Рядом мрачно повторил его жест дядя Йося, после закинув в себя стакан с чаем, стоявший перед ним на столе, будто коньяк.
  - Так вот... - Начал я заново. - Крысы тут не при чем. Есть идея, как оставить 'запах' смерти при помощи магии, чтобы тот распугивал вредителей. Но лицензии у меня нет. - Сразу сообщил, что понимаю слабое место. - Зато можно продать артефакт, как техническое изобретение из нашего мира. Запаять в пластик, например, маркировку наклеить. - Показал я им переключатель и звучно им щелкнул.
  - И зачем вам мы?
  - Ну... Хотел у вас спросить, кто такое может купить...
  - Йося? - Посмотрел на соседа Семен Ааронович.
  - Что Йося? Я уже год не в деле. - Буркнул тот, забарабанив пальцами по столешнице. - Задумка верная?
  - Гарантированно рабочая. Я в подвал спустился. Вы бы видели. - Передернул я плечом, вспоминая. - Там их десятки, если не сотни, из подвала рвануло.
  - Люди-то через окна не побегут? - Мрачно уточнил дядя Йося.
  - Сила всегда вдоль земли тянется, - осторожно заметил я. - Линиями, потоками. Если кто внизу будет, то ощущения не самые приятные. Но сверху точно никто не почует.
  - Это хорошо, - задумчиво отметил Семен Ааронович. - Будет проще доказать, что прибор не одноразовый.
  - Как долго будет работать? - Уточнил Йосим Геннадьевич.
  - Месяц точно, потом слабеть станет.
  По крайней мере, учитель приносил мне камни примерно раз в месяц. Но те - для обогрева, душевых и прочего.
  - Думаю, даже год, - добавил я, соизмерив расход. - Или два.
  - Добротно... Ладно, - подытожил Йосим Геннадьевич хлопком ладони по подлокотнику кресла. - Есть у меня на уме пара имен, кто соблазнится. Верят в технику больше, чем мы сами.
  - А я подскажу, как продать. И за сколько. - Поддержал дядя Сема. - Главное не сделать, а продать, мой дорогой! Вот вы как оцениваете вашу поделку?
  - Монет десять... Серебром, понятно. - Осторожно озвучил я свои прикидки.
  - Нет, с такими ценами вас еще и побьют!
  - Дорого? - Забеспокоился я.
  - Дешево! Вы продаете артефакт высокотехнологичной цивилизации! Уникальную вещь!
  - Чтобы крыс пугать, - вставил я слово.
  - Какая разница?! Это в первую очередь рабочий артефакт! А вы ставите на него цену, как на подделку. Стоимость должна соответствовать, иначе она отпугнет покупателя!
  - Семен Ааронович говорит правду, - поддакнул дядя Йося. - Лично я бы решил, что вы ее украли и пытаетесь сбыть. Зачем мне такая головная боль?
  - Тогда как... - Растерялся я.
  - Обнимите дядю Сему и радуйтесь, что он у вас такой один есть! - Довольно блеснул он глазами. - Вы скажете, будто проигрались в карты и срочно ищете деньги продолжить игру. В таких случаях дисконт может быть чудовищным, и ни один делец не упустит своего шанса! - А с чего мне на игру таскать отпугиватель для крыс? - Усомнился в ответ.
  - Так вы его выиграли до того! Знали бы вы, какие только вещи не ставят на кон! Я как-то выиграл сотню восточных танцовщиц!
  - Семен Ааронович, в прошлый раз их было сорок. А до того тридцать, а в миг нашего знакомства всего одна, - кашлянул с улыбкой дядя Йося. - И вы проиграли ту раздачу.
  - Неважно! - Решительно отмахнулся дядя Сема. - Главное, что вы могли это выиграть, и вам оно даром не нужно. Вы не знаете цены! Вы торопитесь!
  - Но я же выиграл. Я цену должен знать.
  - Вам соврали, так покупатель вам и скажет! Не может стоить этот ваш прибор дороже десятка золотых, на том и будет стоять!
  - Десять... Золотом?.. - Опешил я.
  - Гроши за столь роскошную вещь, так что на вашем месте я бы возмущался в голос и требовал свои честные три сотни. Но, увы, легкое опьянение и жажда вновь поймать фортуну за хвост вынудит вас пойти навстречу этому жалкому дельцу и расстаться всего за три десятка. - Патетично взмахнул Семен Ааронович руками.
  - Тридцать золотых... - Почувствовал я слабость в ногах.
  - И отлично делится на три!
  - М-да, - скептически оглядел меня Йосим Геннадьевич. - Коллега, тут репетировать придется, и не раз. Как бы наш Алексей в обморок не упал от таких сумм.
  - Да я, да легко! - Возмутился я в ответ. - Да я сегодня без очереди на собеседование прошел!
  - Ай-яй-яй...
  - Ну, я не специально, - засмущался я.
  - Вот видите! Репетировать и репетировать! - Тут же сменил дядя Йося тон на сварливый. - Стыдно ему! А нас кто кормить будет?
  - И Киру...
  - И ее! Вы же не грабите людей, - неприязненно покосился он на соседа по комнате. - Вы продаете эффективный и крайне нужный прибор! Он спасает от мертвых тварей и не дает обходчикам воровать со складов!
  - Экспромт в таких вещах неуместен, Алексей. - Проигнорировав взгляд Йосима Геннадьевича, Семен Ааронович поддержал его в главном
  - Опять же, карету придется нанять - богатые люди пешком не ходят. А с нее спускаться-подниматься ловкость надо иметь! Хотя лучше бы автомобиль...
  - Автомобиль лишнее. Раз проигрался и ищет деньги, то карету. - Вставил ценное суждение дядя Сема. - Взять прямо от 'Золотого Павлина', они там с ливреями на кабинах, для достоверности.
  - И что, если я с кареты сойду, мне ночью кто-то откроет?..
  - Зачем ночью?! Играют, мой дорогой, круглосуточно! - Хохотнул дядя Сема. - И деньги нужны тоже круглый день и круглый год! Особенно под утро, уж поверьте! Заявитесь сразу после начала рабочего дня, а ежели все сделаете правильно - слуги сами доложат о вас своему господину.
  - Если надо, то потренируюсь, конечно... - Почесал я затылок. - Зеркало бы только побольше.
  - Зачем вам зеркало, если есть мы! - Расплылся в добродушной улыбке дядя Сема.
  От которой отчего-то захотелось тихонечко пройтись вдоль стенки и слинять в незакрытую на замок дверь.
  - Стоять! - Уловили мое движение старики и пригвоздили строгим голосом к месту.
  - Искусство требует жертв! Тяжело в учении, легко в бою! За одного битого двух небитых дают! - Поднявшись с мест, подкрадывались они ко мне ближе, отсекая путь к отступлению.
  - Так может, Семен Ааронович и сыграет роль? - Робко предположил я, ощутив, как положенную мною на дверь руку прижали две другие.
  - Ну какой из меня молодой мот! - Возразил дядя Сема.
  - Да его неделю откармливать придется, чтобы он перестал шарахаться от ветра! - Поддакнул дядя Йося. - Тем более, вам идеально подошел мой костюм.
  - И не переживайте, время пройдет быстро, - мягко прихватив за руки, принялись отворачивать меня лицом от выхода. - Сами того не заметите!
  - Ваша проблема Алексей, в том, что может быть вы и готовы отказаться от ваших десяти золотых, но мы - нет!
  - И сколько учиться? - Обреченно уточнил я.
  - Нет, ну тут случай запущенный... - Цокнул дядя Сема.
  - Да-с, коллега...
  - Какой из него игрок... Коллега, посмотрите в это добродушное розовое лицо. Оно способно кормить двух умирающих стариков, но никак не спускать родительские капиталы в карты! Это придется долгонько исправлять!
  - Может, не надо? - Робко предположил я. - Я еще что-нибудь придумаю.
  - Поздно, Алексей! Мы сделаем из вас актера! Вы должны одним своим видом сыграть так, чтобы я кричал - 'Верю!' - и рукоплескал!
  - Иначе вам надают по морде и спустят с лестницы, - деловито добавил Семен Ааронович.
  - Ну, если надо, так надо...
  Глава 2
  Лезвия ножниц щелкали возле уха, затылка, рассыпая отстриженные волосы на бело-синее полотенце, обернутое вокруг шеи и плеч. Иногда лезвия дергали волос, и я морщился - а дядя Сема извинялся и уходил звучно точить ножницы на кухню. Заточка не особо помогала - то ли напильник был столь же скверного качества, то ли волосы у меня такие, то ли все дело в дрожащих руках азартно крутившегося вокруг дяди Семы. Но в эти моменты удавалось детально рассмотреть свое отражение в осколке зеркала, поставленном на подоконнике - и с каждым разом увиденное нравилось мне все меньше и меньше. Особенно длинная челка, закрывающая глаза, и выбритые виски. О чем я в итоге не постеснялся ему намекнуть.
  - Вы и не должны нравиться. Вы должны раздражать. Этакая смесь молодости, красоты и наглости, - задумчиво вымолвил дядя Сема. - Чтобы и самому было не разобраться, что бесит в первую очередь.
  Справа от меня хрустнул газетным листом полулежавший на кровати дядя Йося:
  - Мы ведь не хотим, чтобы покупатель действительно решил войти в положение? - Посмотрел он поверх листа. - Тогда он позвонит родителям беспутного юноши, а этого нам не нужно. Он должен захотеть вас наказать. Деньгами, разумеется.
  - Если так, то у вас неплохо получается. - Вынужден был я признать, невольно задирая голову из-за лезущих на глаза волос.
  Отражение в зеркале презрительно вздернуло подбородок и посмотрело с прищуром.
  - Вам бы парикмахерскую открыть.
  - Если бы так все легко... - Вздохнул дядя Сема, аккуратным движением ножниц прореживая челку.
  Обзор улучшился, а вот взгляд в отражении стал еще наглее. Ну хоть пропало желание зачесать волосы вбок, чтобы не мешались.
  - Начать стричь на дому. - Подсказал в ответ.
  - Долги. - Оборвали меня.
  А ножницы защелкали громче, раздраженней, состригая что-то невидимое над затылком.
  - Мы не бездельники, Алексей. - Куда мягче пояснил Йосим Геннадьевич, отвлекшись от газеты. - Но как что-то делать, когда знаешь, что все заберут?
  - И вот эти вот ножницы! - Проворчали над головой.
  - Много должны?
  - Порядочно, - неохотно буркнул дядя Сема.
  - У него карточные долги, у меня долги за товар, - ровным голосом поведал его друг. - Как у нас что-то появится, придут кредиторы. Уже приходили, много раз. Даже батареи хотели срезать.
  - А эти десять золотых...
  - Не хватит. Будем жить скромно, не привлекая внимание. Много ли нам надо? - Перелистнул Йосим Геннадьевич очередной лист. - Свежая газета, да печенье к чаю.
  - И вам тоже советуем поберечься от больших трат. Когда все вскроется... Не дергайте головой, дорогой мой. Когда все вскроется, вас тут никто искать не станет.
  - Мы же не банк грабим, чтобы все трущобы прочесывать. - Поддакнул дядя Йося.
  - Так прибор же работает...
  - Не вертите головой! Видели, что работает, - проворчал дядя Сема.
  На всякий случай, старики попросили продемонстрировать эффект - и, как оказалось, у Семена Аароновича стойкая аллергия на мышей. Визуальная - он аж побледнел. Дядя Йося был в шоке. Рыжий кот тоже, но не возражал против добавки.
  На мое робкое предложение, что, в общем-то, гонять крыс не обязательно - можно какой-нибудь хитрый вентилятор сделать, с обогревом или без - старики хором высказались, что именно такое и нужно демонстрировать заказчику. Потому что никакая жадность не устоит перед брезгливостью и желанием избавиться от этого вот... Непотребства серо-хвостатого!
  Так что идея была утверждена. Остались детали: работа над характером и внешностью, причем второе - в первую очередь.
  'К себе надо привыкнуть', - мотивировали меня.
  Стригли старики друг друга и раньше, иначе бы давно заросли. Но чтобы такое мастерство - я и предположить не мог.
  - Я, как бы, вечно тут жить не собираюсь, - возразил я.
  - Ну, первое время всем нам стоит поберечься, - рассудительным голосом добавил Семен Ааронович. - А дальше коротко пострижетесь, и никто вас не узнает.
  - Можно еще волосы покрасить. - Еще раз взглянул на меня Йосим Геннадьевич. - Пока месяц-два ждать будем - краска сойдет, и гуляйте себе хоть по главной площади.
  - Еще бы краску найти... - Вздохнул я.
  Так-то верно говорят, лучше поберечься.
  - Где-то была у меня, к похоронам берег. - Неожиданно предложил тот. - На чердаке спрятана, если не увел никто.
  - Все, Йося, никаких тебе теперь помереть, ни одежды, ни краски. - Поддел его товарищ, улыбнувшись.
  - А я, может, и не хочу. У меня, может, планы на жизнь. - Проворчали в ответ, перелистнув газету.
  - Вы для своих планов придумайте, где нашему мальчику перчатки взять. Руки-то у него рабочие, не барские. - Остановившись, приподнял дядя Сема мою руку запястьем вверх.
  Бледная, словно истонченная от холодной воды и щелочи кожа. Первые недели она грубела, потом сходила слоями, теперь стала такой - все вены видно. Кира говорит, что пройдет - летом кожа восстановится, сверху ляжет загар...
  Но пока да - руки лучше не показывать.
  - Задача... - Подался вперед дядя Йося и нервно прикусил губу.
  - Вы часом, хоронить себя в перчатках не задумывались? - Едко вопросил у него сосед по квартире, отпустив мою руку. - Пришлось бы весьма кстати!
  - Да иди ты, - недовольно отмахнулся тот.
  - Ну ладно-ладно, не хмурьте вы так свои линии на лбу, лучше похвалите меня и громко радуйтесь, что я такой у вас есть!
  - Могу газетой стукнуть.
  - Все, все! Я давно знаю вашу черствость, и сразу понял, что благодарности от вас не дождаться!
  - Так что с перчатками? - Спросил я.
  - Найдем. - Покровительственно кивнул дядя Сема, отложил ножницы, критически оглядел прическу и аккуратно снял с меня полотенце. - Я, некоторым образом, состою в профсоюзе местных пенсионеров...
  - Алкашей, которые возле магазина толкутся, - пробубнили с кровати, вновь закрываясь бумажным разворотом с головой.
  Оттого не видел осуждающего взгляда друга.
  - Людей в сложной жизненной ситуации! И я, не побоюсь этого слова, имею в этой организации вес!
  - Главный балабол...
  - Вот и сам ищи перчатки! - Скомкал дядя Сема полотенце и в сердцах бросил на пол.
  - Да что за характер у тебя! Нет бы просто сделать, а потом получать заслуженную похвалу! Все авансы требуешь, а пользы от тебя - пшик!
  - Это от меня-то пшик?! Это вы посмотрите, какую я чудесную прическу сделал нашему мальчику!
  - Ну, добротно сделал, признаю... - Нехотя признал дядя Йося, откладывая газету в сторону.
  - Вот, то-то же! Пока кто-то с умным видом смотрел на чужие буквы! А еще вы бы знали, сколько всего эти ваши 'алкаши', - передразнил он его. - Не понесли и не понесут на рынок! Потому что память и самоуважение!
  - Вы смотрите! Самоуважение у него, разбойника!
  - А ты жулик без пяти минут!
  - А вы за десять золотых глотки друг другу не перережете? - Скромно спросил я с табуретки.
  - Оставьте, Лешенька. Мы так себе давление поднимаем, таблеток же нет. - Аккуратно оттер Семен Ааронович мне лоб от волос и поправил рукой челку. - Не слушайте стариков. Можете вставать, я завершил.
  - Все он найдет, - поддакнул дядя Йося, словно и не ругался. - И я тоже в город схожу. Надо ведь узнать, как дела у моих заклятых знакомых, к кому вас отправить можно. Что б им всегда богатый стол на похоронах...
  - Не боишься, что узнают? - Глянул на него Семен Ааронович остро, взявшись за метелку и совочек.
  - Без костюма-тройки, трости и автомобиля? - С горечью вопросил тот. - Нет, не боюсь.
  - Я тоже с вами, мало ли... - Неопределенно повел я руками.
  В том плане, что обидеть старика - у многих хватит ума.
  - Верно говоришь. - поддакнул дядя Сема. - Заодно эту развалину под плечо поддержишь. Мне-то до магазина пару шагов, а там...
  - Вам, Алексей, лучше дома остаться. - Воспротивился дядя Йося. - Вас в этом виде запомнить не должны.
  - Так я шапку надену. И дом мне надо посмотреть и каретный двор...
  - Дома! - Поправил меня Семен Ааронович. - Что вы так смотрите? Во-первых, завтра кто-то может отсутствовать. А во-вторых, вы и вправду решили продавать всего один этот ваш прибор?
  - Так он всего один и есть, - переглянулся я с дядей Йосей.
  - Это ручка от прибора у вас одна! А я сейчас спрошу, и мне горсть таких принесут. - Терпеливо пояснил дядя Сема. - Десять золотых - хорошо, а тридцать, например, гораздо лучше!
  - Риски, Сема, - мрачно отреагировал его друг. - Риски считай, а не золото! В один дом пустят, во втором полицией пригрозят, в третьем собак спустят!
  - А ты правильные дома выбирай!
  - Сема, нам с тобой что десять золотых, что тридцать - мы с тобой столько чая не выпьем. Ты о мальчике задумайся - загубишь же, жадоба!
  - Да как же с вами сложно! - Пожаловался Семен Ааронович, воздев руки с метелкой и совочком и печально посмотрев на одиноко подвешенную лампочку под потолком. - Да не в деньгах дело, хоть и в них чуть-чуть! Я вам пытаюсь втолковать, что наши действия должны, обязаны быть похожи на действия жуликов-гастролеров! - Отеческим взором, с крупицей снисхождения обвел он нас. - А те действуют молниеносно, обносят всех, до кого дотянутся, за один день, и все - ищи их!
  - Но прибор же работает, - вставил я слово.
  - Да, работает, работает. Но лицензии у вас нет, мой дорогой! Потому жулики мы, в глазах правосудия. Оттого как жулики действовать и должны, чтобы нас, честных людей, не искали!
  - С утра грабитель, вечером жулик, - тяжко вздохнул дядя Йося.
  - Плохо ты для жулика соображаешь.
  - Вот уж избавь меня от этих мыслей. Сам их думай.
  - А я в этой квартире единственный, кто вообще думает! Алексей, это не в вашу сторону. Очень полезное у вас изобретение, очень! Сам бы купил!
  - Если б две тысячи золотом не был должен... - Пробубнил Йосим Геннадьевич.
  - Сколько?! - Невольно вырвалось у меня.
  - Алексей, зато теперь вы понимаете, насколько ничтожны эти ваши десять золотых для людей преуспевающих и респектабельных. - Величаво и с достоинством раскланялся дядя Сема.
  Если бы не разные тапки на обе ноги и халат неопределенно-зеленого цвета - я бы, наверное, преисполнился. А тут еще дядя Йося добавил:
  - Метелкой под кровать загляни, респектабельный.
  Я еле удержал улыбку, чтобы не обидеть. Но вообще - две тысячи золотом... Это что же, четырнадцать килограмм?! Хотя, наверное, расписками и векселями...
  - А ты можешь и дальше ерничать. Но если меня слушать не станешь, прощайся с этими своими планами на жизнь, - подчеркнуто равнодушно пожал дядя Сема плечами и продолжил уборку. - Сам же знаешь, что я прав.
  - Ладно, проведу экскурсию... - Неохотно вымолвили в ответ.
  - К-хм... - Откашлялся я. - Тогда кроме переключателей и коробочек к ним нужно еще кое-что.
  - И что же это такое стоит между мной и золотом? - Прищурился Семен Ааронович, замерев над горсткой собранной пыли.
  - Надо будет стекляшку огранить для артефакта... То есть, для каждого прибора.
  - Есть образец? - Заинтересовался он.
  - Вот, - достал я из кармана камешек.
  - Его хоть в руки брать можно? - Подался вперед дядя Сема, аккуратно оставив к стене метелку с совочком и протерев руки об халат.
  - Можно, он не заряжен. То есть, энергии в нем нет, - поправился я. - Можно такие же, можно больше, можно чуть меньше - всякие пойдут, лишь бы ограненные.
  - Интересно, - бережно перекатил он камешек с моей раскрытой ладони на свою. - Кто гранил?
  - Я. - Признался скромно в результате нескольких попыток и многих часов труда.
  - Ну кто так делает! Руки бы вам оторвать, ежели бы этими руками вы нас не кормили!
  - Сема, не паясничай!
  - Да я же любя... Нет, результат толковый, если для первого раза... - Смотрел он его на свет с удивлением констатировав в итоге. - Так он же не драгоценный?..
  - Так стекло - лучше всего подходит, - пожал я плечами, спокойно принимая критику. - Драгоценные рядом не стояли.
  И сам понимаю, что грани надо зашлифовать - но камни учебные, 'для себя', и скорость истечения из них силы мне известна. Всегда подновить успею.
  - Стойте, но это же совсем другой материал! В драгоценных кристаллическая структура, а тут..!
  - Сема, магия, - с укором вмешался дядя Йося.
  - Когда магия сталкивается с реальным миром, она должна подчиняться физике! - С возмущением стоял на своем его друг и смотрел на меня, раздувая от гнева ноздри.
  Словно я во всем виноват и немедленно исправлю.
  - Ну вот так, - развел я руками. - Важна внутренняя чистота и идеальные грани. Разные драгоценные камни внутри ведь тоже разные. Наверное, - почесал я затылок, опасливо глядя на распалившегося старика.
  Вдруг я что-то вновь неправильное ляпнул, а у него под рукой метелка...
  - А ведь интересный вопрос, - скептически на меня глянув и переведя взгляд на окно, преисполнился Семен Ааронович возвышенными раздумьями. - Отчего так, а не иначе? - Вот своих алкашей и спросишь.
  - А и спрошу! И не алкашей! Там, между прочим, люди с высшим образованием и два профессора!
  - Вы им только про меня не говорите, - попросил я.
  - Я же не убогий умом. - Фыркнул тот, возвращая мне камешек. - Мало ли что и где я мог слышать. К тому же, люди надежные.
  - Смотри, не спусти наши последние монеты... - Буркнул Йосим Геннадьевич.
  - Кстати, о них. Позволено ли спросить... - Замешкался дядя Сема, обращаясь ко мне. - А будет ли чем, так скажем, усилить наши финансовые возможности... Не философских дискурсов ради! - С жаром заверил он. - А успеха негоций для!
  - Бутылку ему надо поставить, за переключатели эти, - перевел мне дядя Йося, поднимаясь с кровати.
  - И за коробочки! И за камешки! И за перчатки!
  - Вот, - показал я монеты, запасенные на аренду квартиры. - Берите, сколько нужно.
  Кира меня убьет. Но если заработаю - похвалит. Возможно... Но идея моя, и финансировать ее тоже мне.
  - А вот это совсем кстати, - вежливо покивал Семен Ааронович, отобрав десяток медных кругляшей. - Заодно, может, ботинки найду поприличней, - скептически посмотрел он на мои кроссовки. - Хотя бы на время. За спасибо, увы, ничего не дадут - это на другой планете и в другой стране!
  - Зато ругают начальство безо всяких денег, - проворчал дядя Йося, выходя в прихожую и зашебуршав там одеждой. - Мне и так все скажут: кто приехал, кто уехал...
  - Дай ему пару монет, - тихонько посоветовал дядя Сема, спешно завершая уборку. - Оне гордые, оне сами не попросят.
  - Дядя Йося, вы тоже возьмите. - Застал я его надевающим продавленные ботинки. - Мало ли.
  - Ай, уймитесь! Поберегите деньги на карету! - Отмахнулся он было.
  Но, зорко глянув на протянутую мною ладонь, тоже забрал пять:
  - Я, вот увидите, ни одной зазря не потрачу! Не то, что некоторые! - Обещал он, накидывая поверх кофты потрепанную фуфайку.
  - Это какие? Это какие, я вас спрашиваю?!
  - Тогда я за шапкой и на улицу. - Толкнул я дверь от себя, поморщившись.
  - Стой! - Окрикнул меня дядя Сема и догнал уже на пороге. - Вот, собрал твои волосы в старую газету. Сожжешь потом.
  - А надо сжигать? - Усомнился я, забирая аккуратно свернутый кулек.
  - Ты маг, тебе виднее, - заворчал тот, сменяя тапочки на утепленные галоши и накидывая на плечи серый ватник с темными разводами у краев рукавов.
  Я, посмотрев на сопящего над тугими пуговицами дядей Йосю, пожал плечами и поспешил вверх по лестнице к себе. Вроде, не подерутся... А что до свертка - сожгу потом, если им так спокойней.
  Смесь старых поверий, суеверий, технологий и настоящего колдовства - вот что такое Тесс, в котором я живу. Никто уже не понимает, где кончаются байки и начинается правда, и чем мертвяк отличается от зомби. Все по старой памяти боятся укусов, сглаза, наговоров и потерять душу. Беда в том, что часть страхов далеко не на пустом месте возникла - и попробуй в таких условиях объяснить, что остальное-то верная чушь. Что нет проблем, даже если мертвая крыса цапнет за ногу - не больше, чем если рванет зубами бультерьер. Что злоба мертвеца - она не к человеку, а ко всему живому вообще, и что никто за человеком охотиться не станет - мертвец идет на любую жизнь, чтобы ее прекратить. Но никак нельзя молиться всему, что приносят в своих речах заморские торговцы - к беде это приведет, иногда очень большой... Что до колдовства над волосами - оно точно осталось на земле, да и там - в арсенале нечистых на руку экстрасенсов. Иначе бы все лучшие люди города ходили бы лысыми - вот уж у кого врагов хватает...
  Из дома мы вышли почти одновременно - то ли еда привела их в столь бодрое расположение духа, то ли азарт и желание деятельности - но старичков пришлось буквально догонять. А там уже, понятно, отпускать Семена Аароновича одного:
  - Дядя Сема, если вы в магазин, купите, пожалуйста, пряников, - задержался я на секунду и вручил ему еще одну медную, а там и побежал за дядей Йосей.
  Потому что разница между 'потратил все деньги на квартиру' и 'потратил все деньги на квартиру и купил пряники' может спасти жизнь!
  Помощь дяде Йосе понадобилась метров через сто - для начала он замедлил шаг, вежливо отведя мою руку в сторону. Потом нехотя оперся на подставленный локоть, а через треть пути приходилось делать паузы, восстанавливая силы на скамейке. Ближе к промзоне остановки стали все дольше, а к обычной усталости Йосима Геннадьевича будто бы стала примешиваться робость и непонимание, где он находится.
  - Это промзона каждый месяц разная. - Попытался я его успокоить. - А в старом городе, уверен, вы с закрытыми глазами пройдете.
  - Ну, ежели так...
  Но тут мимо нас меланхолично прошла упряжка лошадей, запряженная в газель со срезанной кабиной.
  - Делали же бензин! При мне еще делали! - покачнулся старик, глядя ей вслед.
  - Так и делают. Раньше из торфа как-то перегоняли, а сейчас привозят сырую нефть бочками с юга и что-то с ней химичат в порту. Наоборот, дешевле стало.
  - А этот чего на лошадях?
  - Запчасти, наверное. - Пожал я плечами.
  То есть, их отсутствие.
  - Упадок... - Взлохматил старик седые волосы.
  - Научатся, дядя Йося, починят. - Приободрил я его, не торопя. - Вы ж газеты читали - литейный цех думают строить. А там и чугун, и запчасти.
  - Это где будет? - Заозирался он будто в поиске новых высоких труб. - Мы, Леша, не то, чтобы часто газеты в руках держим...
  - Не здесь, ближе к реке. Если с магами договорятся, и те контур поставят. - Заметил я скамейку и осторожно потянул старика в ту сторону.
  Пусть отдохнет.
  - Славно, славно... А маги чего упрямятся? - Уселся Йосим Геннадьевич и с жадностью рассматривал проходящих мимо людей.
  Рядом с промзоной всегда оживление - а тут еще конец смены. Возле Каменска еще более-менее свободно, а вот в сторону реки завсегда еще одна река - людская. Там бывает интересно - песни чужие послушать, на людей посмотреть: как они наши вещи носят, словно напоказ все яркое и цветастое надевая поверх. Смешно, грустно, красиво - только за спиной надо присматривать, убить могут.
  - Так, артефакты делать, ставить. Землю проверять, - прикинул я сложности. - Около берега песок придется вскопать, мало ли какой костяк камнем прижат и выползет потом, когда котлован рыть станут.
  - Деньги, - подытожил тот.
  - И немалые. Еще ведь строить.
  - А где их взять, эти деньги?
  - Тесс - богатый город. - Поддержал я беседу. - Купцы скинутся, землевладельцы из крупных. Или столичный банк даст в займы.
  Ростовщики там, не банкиры - это нам еще в школе, до закрытия, успели рассказать. Семьдесят процентов годовых - еще подарок. Но под такое дело, как литье чугуна с железом, можно и одолжиться, наверное.
  - А если Каменск продать, то наверняка хватит, как думаешь? - Запахнул Йосим Геннадьевич ворот фуфайки поплотнее. - И занимать не придется.
  - Если бы Каменск им принадлежал. - Хмыкнул я.
  - А кому он принадлежит?
  - Нам. - Не понял я вопроса.
  - Кому - нам? - Смотрел дядя Йося вдоль улицы, где шагала - то быстро, то медленно, пересекаясь и сталкиваясь пестрая толпа.
  - Землянам.
  - Каким землянам? Тем, которые заняли плесневелые дворцы? Или нищим, вроде меня и Семена? Или тебе, о юный маг без прописки?
  Я поежился от вопроса - с прошлой квартиры меня действительно выписали вникуда. Семена Аароновича рядом нет - на меня ворчит?
  - У нас ведь администрация есть...
  - У нас, Алексей, проводка электрическая из меди, - достал он одну из моих монет и посмотрел на затейливую гравировку. - В стенах домов замуровано драгоценное железо, а в окнах огромные стекла.
  - Давно бы все растащили, если бы не полиция. - Сказал я очевидное. - Полиция-то из наших. И нашим она тоже грабить не дает.
  - И сколько наша полиция продержится, захоти хозяева Тесс разобрать Каменск по камешку? - Горько усмехнулся дядя Йося. - Одного мага на них хватит, двух?
  - А чего ж не разобрали? - Не понимал я, отчего настолько неуютно от его слов.
  Потому что не было это простым ворчанием. И вправду, мы тут монеты считаем, когда проводку из потолка выдерни. Только за порчу квартиры выселение и штрафы дикие, а если еще поймают на чеканке монеты - так хоть вешайся... Наша медь - она же чистая, оттого монета выйдет тяжелее местной. Весы у любого толкового купца есть - попадешься, считай, до конца жизни кайлом на каторге махать...
  Однако это мы, обычные люди - нам многое нельзя. Мы не Тесс, которому раздербанить пару домов ничего и не стоило бы. И монету Тесс чеканит сам - с профилем весов на реверсе и гербом столицы на аверсе - знаком скрещенных мечей.
  Я вопросительно посмотрел на дядю Йосю.
  - А потому, что Каменск - это отложенный товар, Алексей. То, что хотели бы продать, но нет смысла - только цену уронишь, если сразу так много выбросить на рынок. Не нас они охраняют, а свое добро.
  - У нас технологии. Поругаются - все заржавеет и сгниет, - откинул я зябкое чувство неуверенности.
  - У нас были технологии. - Пригорюнился Йосим Геннадьевич. - До того, как все стали миллионерами. Пришлось нанимать и учить местных, как на станках работать, какие кнопки жать. Не графьям да баронам же стоять за токарным станком, - саркастично добавил он. - А местные, хоть нашу технику в первый раз и видели, но старания в них за десятерых. И толковые среди них тоже есть. Так что и читать наши книги могут, и разберутся в них, вот увидишь. Без нас.
  - Но мы есть. - Упрямо давил я.
  - А вот тут ни грустить, ни злиться не надо, Алексей. Не ради этого я тебе это все говорю. Тут вопросы надо задавать. Правильный вопрос и ответ - вот что успокаивает и жить помогает.
  - Почему? Почему мы живы? - Предположил я.
  - Полагаю, потому что перестаем отличаться от местных. Сжирает нас вседозволенность. Ты где видел, чтобы мы рабов себе хотели? А теперь - каждый слугу завести желает!
  - Так-то слуга, не раб...
  - Много ли разницы ты увидишь за чужими стенами? Слуги-то местные разницы не знают... Нехорошо все, Леша. Но вопрос твой все равно не самый главный.
  Я нахмурился и попытался понять, что должен спросить.
  - Не знаю, - признал я.
  На ум приходили вопросы либо слишком серьезные - вроде тех, как все изменить. Но вряд ли дядя Йося знал на него ответ - да я и сам видел, что наши не захотят меняться.
  - Сколько городов в Йонне? - Подсказал дядя Йося.
  - Если по крупным рекам считать, около сотни. - Припомнил я то, что когда-то учил. - Из них шесть имеют право чеканить свою монету. Плюс столица.
  Почти все города в Йонне на реках, и торговля тоже идет по воде. На суше слишком много проблем с восставшими из мертвых - и пусть планета самоочищается лесными пожарами, да мелкими грызунами, что растаскивают костяки павших зверей до того, как они поднимутся... Но лучше торговать по воде. Опять же, грабители - на караванных тропах трупы никто сжигать не станет, а в воде рыба объест быстрее, чем костяк до берега дойдет...
  - И что эти города думают, глядя на Каменск и Тесс?
  - Завидуют, - подавленно ответил я.
  - У них ведь, поправь, если я ошибаюсь, свои гильдии магов, наемники, пираты прикормленные.
  - Полезут - по зубам получат.
  В этом чудесном Йонне вполне себе грабят друг друга - словно мертвецов им мало.
  - Может быть, в первый раз отобьёмся. А может и продавят наше ополчение, если два-три города против Тесс объединятся.
  - Так что им мешает? - Смотрел я на старика.
  - А вот это и есть тот главный вопрос. - Удовлетворенно хлопнул Йосим Геннадьевич себя по колену. - Столица не даст. Она же не дала ограбить Каменск в первые годы. Столица не хочет, чтобы Тесс разбогател. Не позволит она разбогатеть и другим городам.
  - Но Тесс-то все равно богатеет.
  - В столице не дураки, технологии и им нужны. Производство - это тебе не грабеж! Производство - та еще головная боль, а тут еще сотни тысяч человек, которых охранять и кормить... Тесс с тем же шансом может и прогореть, ежели не получится. В столице за нами зорко смотрят, чтобы польза была, но и кланяться не забывали. Политика...
  - Получается, все хорошо?
  - Получается так. Пока что. Я, Леша, боюсь перемен. Сначала радуюсь, как ты про новый завод сказал, а потом боюсь.
  - Почему?
  - Да как бы под строительство этого завода Тесс не договорился со столицей чуть-чуть Каменск ограбить. Или просто выставил так, что Каменские подняли бунт, а Тесс защищался... И там и там без крови ведь не обойдется. Перемены - это, для нас, Каменских, очень плохо.
  - Так делать то что? - Не выдержал я.
  - А ты, Алексей, Каменским быть перестань. - Мягко подсказал он мне.
  - В каком это смысле? - Нахмурил я брови.
  - Ты в маги-то чего не пошел?
  - Дался вам этот завод! - С раздражением попытался свернуть я тему. - Может, дальше болтовни никуда не уйдет.
  - Да я, в общем-то, не к заводу разговор и подгадывал, - чуть ссутулился дядя Йося. - Упадок вокруг - он, знаешь ли, тоже к переменам. Я бы нашел возможность растолковать, чтобы ты понял: нет в Тессе нам жизни, хоть с медяком в кармане, хоть с десятком золотых. - Намекнул он на завтрашнее дело.
  - Отговариваете?
  - И это тоже. - Пожал он плечами. - Нам хоть год каторги, хоть десять - все одно недели не проживем. А ты молодой, тебе жить, да жить.
  - Слугой?
  - В тепле, сытости, при уважаемом ремесле! - Назидательно отметил он. - Своим человеком в Тесс! А не как мы, чужаками!
  - Храмовники - тоже чужаки, и подольше нас тут живут.
  - Ха! Чужие они! - Фыркнул Йосим Геннадьевич недовольно. - Бывало, идет корабль с верховьев реки, а его встречают уже со списками всего товара и контрабанды! Люди храма везде - и в нищей деревне, и во дворце! Какие же они чужаки, если они служат Тесс?
  - От нас что ли пользы нет? - Проигнорировал я вопрос, дернув плечом.
  - Какая? Жрать, ходить по балам и остатки Каменска продавать?
  - Не продавали бы.
  - Я что ли им этого не говорил?! - Зашипел он, припоминая ушедшее. - Не отдали бы технологии, так весь Йонн бы скупили! Так нет, продались за миску чечевичной похлебки! - Завершил он непонятно.
  - И мне теперь предлагаете продаться? - С невеселой улыбкой спросил я.
  - Статус получить в этой серой жизни! Себя защитить, Киру обеспечить! Шеей не рисковать ради одного старого дурака! И второго, который волей слишком слаб, - понурился дядя Йося и надолго замолчал.
  - Знаете, я к наставнику захожу, а у него шкаф деда с книгами, диван наш, ковер и стол деда. А за столом чужой человек. - Прикусил я губу.
  Сказал и понял, что, может, это и есть главная причина.
  - А ты вокруг посмотри. Дороги, цеха, кто на них, кто внутри! - Задрожал голос старика. - Продано все, отдано! Чужое все вокруг, но жить-то надо!
  - Нет, дядя Йося, - уперся я. - Это вы Каменск свой продали, а не я. Мой Каменск на Земле остался. Пока я Каменский, то и прибор мой - земной. И никакой закон я не нарушаю.
  - Да что ты будешь делать! - В сердцах хлопнул он себя по коленям.
  - И мой прибор - работает. - Уже спокойно продолжил я. - Хорошее дело делает, - поднялся я со скамейки. - Пойдемте, покажете, кто его достоин.
Оценка: 8.89*19  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"